Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [911]
Капитализм [133]
Война [428]
В мире науки [53]
Теория [615]
Политическая экономия [5]
Анти-фа [50]
История [508]
Атеизм [37]
Классовая борьба [343]
Империализм [180]
Культура [980]
История гражданской войны в СССР [171]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [18]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [40]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [148]
Биографии [7]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [26]
Экономический кризис [5]
Главная » 2017 » Июль » 13 » Вашингтонская история
15:00

Вашингтонская история

Вашингтонская история

Вашингтонская история Телевизионный фильм — спектакль, 1962 год

01:44:41

Спектакль по мотивам романа Джея Дайса "Вашингтонская история".
Служащая одного из отделов Госдепартамента США Фэйс Вэнс получает вызов в комиссию по расследованию антиамериканской деятельности. И вполне благополучная, спокойная жизнь начинает рушиться.
Но Фэйс не опускает руки, она борется за свои права.

 

Правдивая история

Знаменитая статуя Свободы, возвышающаяся в нью-йоркской гавани, — символ американской демократии, символ, к которому американцу еще на школьной скамье внушают благоговение, — стоит к американскому континенту спиной. Фейс Вэнс, родившаяся и выросшая в Соединенных Штатах, обнаружила это уже будучи зрелым человеком. Тем невзгодам и разочарованиям, которые ей пришлось испытать, прежде чем она осознала, это, посвящена интересная книга Джея Дайса, предлагаемая вниманию советских читателей.

Путь Фейс от уютного старого домика на одной из улиц столицы Соединенных Штатов Вашингтона, где жили супруги Вэнсы, от приемной Департамента, где не один год проработала Фейс, до острова Эллис, печально-знаменитого «острова слез», который современные «охотники за ведьмами» превратили в узилище для своих жертв, и составляет основную сюжетную линию романа «Вашингтонская история». Роман этот вышел в США в 1950 году и является первым произведением молодого американского писателя Джея Дайса, работавшего до того репортером в различных газетах. В 1957 году Дайс выпустил новую книгу «Деньги, не приносящие радости», положительно оцененную прогрессивной критикой.

Но уже первая книга, взволнованно рассказавшая о трагической судьбе Фейс Вэнс, принесла писателю известность и уважение широких читательских кругов.

Кто такая Фейс Вэнс?

Обыкновенная американка, каких немало, трудолюбивая и практичная, порой восторженная и чуть легкомысленная, нежная мать и верная жена. Фейс работает в Министерстве иностранных дел США — Государственном департаменте. Ее интерес к политике вряд ли выходит за рамки служебных обязанностей. Правда, в отличие от большинства служащих Департамента, Фейс — член профсоюза, но вступила она туда в молодости, после того как увлеклась юношей — профсоюзным активистом. Ее участие в профсоюзной жизни состоит главным образом в уплате членских взносов.

И вот эта ничем не примечательная рядовая служащая становится вдруг объектом пристального внимания Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, наводящей ужас на всю страну. «Хоть убейте, не понимаю, как они рассчитывают выйти из положения, если стали преследовать людей вроде вас, — говорит Фейс один из ее друзей, Аб Стоун. — Ведь вы — американка до мозга костей. Подозревать вас — это значит подозревать всех американцев, и надо, чтобы американцы это поняли. Если уж вам не гарантирована безопасность, то кому же?.. Они начали с государственных служащих, а теперь идут дальше и дальше. Профсоюзные лидеры, писатели, художники, педагоги, ученые — все подряд».

Фейс Вэнс оказывается между колес безжалостной машины. Оказывается случайно и в то же время не случайно. Случайно потому, что комиссия начинает преследовать Фейс в результате неблагоприятного для нее стечения обстоятельств. Не случайно потому, что это могло случиться не с Фейс Вэнс, а с любой из ее сослуживиц — с тысячами людей, живущих под сенью американской демократии.

Обстановка политического террора в послевоенной Америке, так выпукло и рельефно обрисованная Дайсом, получила название маккартизма, по имени Джозефа Маккарти. Сенатор Маккарти — одна из самых мрачных фигур на американском политическом горизонте — был в числе заправил Комиссии по расследованию так называемой антиамериканской деятельности.

В романе Дайса есть эпизод, рисующий заседание этой комиссии. Один из вымышленных персонажей — Чонси Дайкен — «негласный руководитель комиссии, ее главная сила и самая влиятельная здесь персона», весьма походит на самого «верзилу Джо» — как называла Маккарти американская буржуазная пресса. «Он настолько типичен, что мог бы служить карикатурой на самого себя: квадратная челюсть, зычный голос, сигара в углу рта. Растрепанные пряди прямых светлых волос свисали на лоб; взгляд беспокойно бегал по залу…». А вот портрет Маккарти, нарисованный американским журналистом Раймоном Картье: «Этот ничтожный человек из Висконсина груб. Его облик почти не отличается от звериного. Он много пьет. Он не получил достаточного образования, и в голове у него густой туман. Говорит он как-то неуклюже, сиплым голосом и без конца повторяет одни и те же слова».

Почему же это ничтожество приобрело в Соединенных Штатах Америки такую грозную силу? Почему в романе Дайса Комиссия по расследованию заставляет трепетать не только рядовых служащих, но и шефа Фейс, одного из крупных чиновников Госдепартамента Каннингема, ее старого приятеля конгрессмена Бадди Брукса и даже Мелвина Томпсона, человека, который близок к президенту и «с директорами всех крупнейших корпораций и банкирских домов Америки был на короткой ноге»?

Потому, что дело не в Дайкене или Маккарти, — как бы там их ни звали. Маккартизм выходит далеко за пределы деяний лично Маккарти и ему подобных. Он порожден тем наступлением, которое реакция ведет на права американских трудящихся. В деятельности маккартистов заинтересованы монополии США. Только в обстановке страха и истерии монополисты могли развернуть гонку вооружений, возложить на плечи трудящихся бремя непосильных налогов и превратить подготовку к войне в источник колоссальных прибылей.

«Главным оружием маккартистов, — указывает один из руководителей американской компартии Уильям Фостер, — является охота за красными. Они нападают не только на коммунистов и других левых, но на всякого, в ком заметен хотя бы малейший след либерализма. Такова логика крестового похода против коммунистов, который является современным изданием антикоминтерновского пакта Гитлера».

Книга Дайса вышла в свет в 1949 году, в те дни, когда незавидная слава Джозефа Маккарти была в зените. Ныне Маккарти уже нет в живых, а слово «маккартизм» исчезло из заголовков газет. Но значит ли это, что маккартизм, одно из наиболее отвратительных явлений в послевоенной Америке, сгинул вместе со своим барабанщиком, и события, подобные тем, что описаны в книге Дайса, отошли в область истории?

Отнюдь нет.

Правда, еще до смерти Маккарти американским «охотникам за ведьмами» пришлось несколько изменить свои методы, действовать не так беззастенчиво. Буржуазно-либеральная печать заговорила о полном отказе от маккартизма, который, дескать, не привился в Америке «в силу американских демократических традиций».

Однако эти «демократические традиции» отнюдь не помешали волне реакционной истерии захлестнуть всю страну, как не помешали они Гаррисону, Дайкену, Винсенту и некоторым другим персонажам «Вашингтонской истории» упрятать на остров Эллис ни в чем не повинную Фейс Вэнс. Дело, конечно, не в традициях, а в том отпоре, который начинают получать поджигатели войны и фашиствующие мракобесы от прогрессивных сил.

Если отчеты о заседаниях Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности перекочевали с первых полос американских газет на места менее заметные, то это не значит, что комиссия свернула свою работу. По-прежнему на ее заседания вызываются десятки людей, по-прежнему наводит на американцев трепет мрачная процедура, напоминающая средневековое судилище инквизиторов. И, должно быть, именно потому, что крупнейший американский драматург Артур Миллер в своей знаменитой пьесе «Салемские колдуньи» с большой силой обличил это судилище, современные инквизиторы вызвали Миллера в свою комиссию.

Судьба, постигшая Артура Миллера в 1956–1957 годах, мало чем отличается от судьбы героини романа Дайса, где действие происходит несколькими годами раньше. Те же обвинения, те же наветы анонимных доносчиков, тот же жестокий приговор.

В 1957 году Федеральное бюро расследований хвастливо заявило, что в его картотеках зарегистрировано уже шестьдесят миллионов американцев. Шестьдесят миллионов человек, за которыми следит недремлющее око американской охранки!

Книга Дайса «Вашингтонская история» звучит сегодня не менее актуально, чем она звучала тогда, когда американские читатели познакомились с ней впервые. Написанная кровью сердца, она глубоко волнует и заставляет задуматься каждого, кто ее прочитает.

Это произведение написано в строгой реалистической манере. При этом нельзя не отметить умение писателя подчинить всё главной теме, которая его интересует. В книге много отличных деталей, способствующих раскрытию идейного смысла произведения. «Над городом нависла влажная духота, от вчерашней терпкой свежести в воздухе не осталось и следа» — с этого начинается книга. И до последней страницы читателя не оставляет ощущение тяжкой атмосферы, нависшей над Вашингтоном. Замечателен эпизод, когда затравленная Фейс направляется в библиотеку конгресса, чтобы еще раз взглянуть на Декларацию «независимости». «Как гордился отец, когда ей в школе задали учить Декларацию наизусть, и как любил слушать, когда Фейс, жестикулируя, читала ее вслух!.. Пергамент покоился в массивном футляре из полированной бронзы, под желтым стеклом, а рядом, вытянувшись как по команде „смирно“, стоял часовой с ружьем». Декларация независимости под охраной вооруженного солдата — разве к этому нужны комментарии?!

Книга Дайса заканчивается тем, что полицейские ищейки, схватившие Фейс в Нью-Йорке, доставляют ее на «Остров слез», где она ждет решения своей судьбы. Но писатель верит, что реакция не восторжествовала навечно. Последнее слово останется не за полицейскими. Устами Чэндлера автор восклицает: «Не думай что мы будем сидеть сложа руки. Нет, не будем! Мы обратимся к общественному мнению. И народ будет за нас. Они забыли о народе».

Эта вера в народ, в победу прогрессивных сил Америки и придает роману Джея Дайса ту силу и общественное звучание, которые делают его заметным явлением в американской литературе последних лет.

1

С утра над городом нависла влажная духота, от вчерашней терпкой свежести в воздухе не осталось и следа. Весна кончилась так же внезапно, как и наступила. Сразу поблекли цветущие вишни у Тайдал-Бэйсин, магнолии возле Белого дома медленно роняли на землю белые лепестки, розы в Думбартон-Окс привяли от зноя, становившегося все нестерпимее. И только жимолость, прильнувшая к старинным кирпичным стенам Джорджтауна, пахла, как всегда, сладко и одуряюще.

Фейс ощущала тупую ломоту в висках и странную подавленность — очевидно, сказывалась погода. Даже свежая малина и кукурузные хлопья, горкой лежавшие на блюде, которое принесла из кухни Донни, не пробудили в ней никакого интереса.

— Уж не захворали ли вы, миссис Вэнс? — встревожилась Донни. — В лице у вас ни кровинки!

— Нет, я здорова, — сказала Фейс. — Плохо спала, вот и все. Невозможная духота! Не знаю, кто это придумал выстроить столицу в таком месте! — Фейс умолкла, лениво вертя в пальцах ложку с малиной. У нее был низкий приятный голос, в котором сейчас слышалась задумчивая грусть. — И потом я видела дурной сон…

Тэчер еще спал — вчера опять где-то пьянствовал до поздней ночи, — а Джини, как всегда, в самый последний момент понадобилось на горшочек, и никто не мешал Фейс перебирать в памяти все подробности своего сна.

Ей снилось, что ее окружает туманная мгла; день это был или ночь — она не знала. Она изо всех сил бежала по аллее Мэлла, спасаясь от каких-то преследователей, которых она не видела и не слышала. Казалось, легкие ее не выдержат и разорвутся. «Только бы добежать до Монумента[1], только бы добежать, — думала она во сне, — и я спасена!» И вот уже до обелиска несколько шагов, и Фейс готова закричать от радости, но тут Монумент заколебался, задрожал, как отражение в воде, и превратился в чудовищную, гигантскую фигуру куклуксклановца с пронзительными, налитыми кровью глазами, сверкавшими сквозь прорези капюшона. И вдруг огромные руки схватили ее и стали душить.

Фейс проснулась вся в поту, и тотчас ее бросило в озноб, она оцепенела от страха и не могла даже крикнуть. Но тут до ее сознания дошло, что Тэчер, прижавшись к ней, шарит рукой по ее груди. Значит, он, против обыкновения, очнулся среди ночи и приплелся к ней в кровать из гостиной, где заснул с вечера на диване. Фейс с отвращением оттолкнула мужа и отодвинулась к самому краю кровати.

— Вот чертовка! — пробормотал Тэчер, хватая руками воздух. От него несло винным перегаром, и этот запах вызвал у нее тошноту. Но она не убежала из спальни, потому что Тэчер вскоре затих, и тогда она тоже заснула.

«Хоть бы он не проснулся, пока я не уйду на работу», — думала сейчас Фейс. Тогда не придется выслушивать униженные мольбы о прощении, покаянные слова и привычное самобичевание и чувствовать, как все больше и больше иссякает в ней жалость к мужу. Разумеется, самоунижение не помешает Тэчеру попрекать ее тем, что она не бросает службу, что воспитанием Джини занимается только нянька да детский сад, и колоть намеками на предполагаемую связь с ее начальником, мистером Каннингемом. Ей никогда не удавалось логически опровергнуть сложные умозаключения Тэчера. Его упрямое нежелание считаться с фактами доводило ее до бешенства. И в конце концов она душевно устала от ощущения безвыходности, невозможности что-либо изменить в их отношениях. Жизнь с Тэчером измотала ее нервы гораздо больше, чем жизнь без него во время войны. Прежняя радость от того, что они вместе, сменилась постоянной тяжестью на сердце — словно от предчувствия какой-то беды.

Фейс спохватилась, что все еще рассеянно ковыряет ложкой малину и не съела ни одной ягоды. «Что это со мной, даже есть не могу!» — подумала она, положив ложку.

Сейчас ее задумчивые глаза под густыми ресницами казались совсем темными, хотя при определенном освещении они отливали опаловым блеском, как спелая слива на солнце. Цвет ее глаз поражал еще и потому, что был совершенно необычен для блондинки. Веки были полуопущены, как всегда, когда она бывала поглощена своими мыслями. У нее были четко очерченные, довольно густые брови с неправильным изгибом — казалось, они наведены кистью, которая у висков скользнула вниз. Когда она бывала оживлена, глаза ее расширялись и сияли теплым светом. Иногда они искрились от внутреннего возбуждения, словно она еле сдерживала переполнявшие ее жизнерадостность и веселье. И люди часто завязывали с ней разговор только ради того, чтобы видеть эти живые искорки в ее глазах.

С первого взгляда лицо Фейс с чуть выступающими скулами и мягкими линиями казалось классически правильным. Но стоило присмотреться внимательнее, и оказывалось, что нос у нее дерзкий и немного вздернутый, рот довольно крупный, а четко очерченные губы чуть-чуть толстоваты. Лицо ее было удивительно женственно и вместе с тем энергично. На работе она держалась подтянуто и очень деловито, но без тени высокомерного холодка; а когда она освобождалась от напряжения, в ней чувствовалась внутренняя сила, неосознанная страстность и способность к самозабвению.

Ровный загар ярко-бронзового оттенка очень шел к ее волосам цвета спелой гречихи. Она любила полежать на солнце, лениво подставляя палящим лучам свое складное, узкое в кости тело. Волосы, доходившие ей до плеч, она гладко зачесывала назад и повязывала вокруг головы черную ленточку. Сейчас, в двадцать шесть лет, она обращала на себя внимание мужчин чаще, чем в юности. И зная, что ее нельзя назвать красавицей, Фейс откровенно признавалась себе, что это внимание доставляет ей немалое удовольствие. Искреннее и нескрываемое восхищение Тэчера в начале их любви радовало ее и придавало уверенность в себе.

После родов Фейс пополнела, и девичья угловатость окончательно уступила место мягкой женственности, которая так к ней шла. И чем больше заглядывались на нее мужчины, тем ревнивее становился Тэчер. Он вызывающе грубил каждому, кто позволял себе хоть малейшую любезность по отношению к его жене.

Как-то вечером, когда они танцевали на летней террасе ресторана, где горели разноцветные лампочки, а над столиками колыхались яркие зонты, Тэчер полез в драку. Вечер, обещавший столько радости, превратился в кошмар, и, вспоминая о нем, Фейс до сих пор вздрагивала от стыда.

Потом Тэчер изобрел способ мстить ей за то, что она становилась все более привлекательной для других. Она кормила Джини, а Тэчер издевался над ее пополневшей грудью. В конце концов Фейс стала стесняться своей груди, хотя не признавалась в этом ни мужу, ни кому-либо другому. Иронически усмехаясь, Тэчер уверял, что она похожа на красотку с рекламы «Как я увеличила свой бюст». Фейс воображала, что ее фигура навсегда испорчена и это всем бросается в глаза. В такие минуты она ненавидела Тэчера и втайне — о, совсем втайне! — злилась на Джини за долгие месяцы кормления. Однако эта злость бывала обычно своего рода очищением — после таких приступов Фейс еще сильнее привязывалась к ребенку. Полнота давно уже прошла, но Фейс, часто сама того не замечая, передвигала повыше на плечи бретельки лифчика.

Читать полностью http://www.e-reading.ws/chapter.php/1008396/2/Days_-_Vashingtonskaya_istoriya.html



Категория: Капитализм | Просмотров: 350 | Добавил: kvistrel | Теги: кино, США, кинозал, Фильм, театр, свобода, наше кино, Советское кино, капитализм, культура
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Июль 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Онлайн всего: 5
Гостей: 5
Пользователей: 0
наше кино кинозал история СССР Фильм литература Большевик политика буржуазная демократия война Великая Отечественная Война коммунизм теория Лекции Ленин - вождь работы Ленина поэт СССР Сталин атеизм религия Ленин марксизм самодержавие фашизм Социализм демократия история революций история революции экономика советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память писатель боец Аркадий Гайдар царизм Гагарин достижения социализма первый полет в космос научный коммунизм Ленинизм музыка Биография Карл Маркс украина дети воспитание Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война наука США классовая война коммунисты театр сталинский СССР титаны революции Луначарский сатира молодежь комсомол песни профессиональные революционеры история комсомола Великий Октябрь история Октября Дзержинский слом государственной машины история Великого Октября построение социализма поэзия съезды Советов Сталин вождь рабочая борьба деятельность вождя съезды партии партия пролетарская революция Фридрих Энгельс документальное кино Советское кино рабочее движение история съезд партии антифа культура империализм капитализм россия История гражданской войны в СССР Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский
Приветствую Вас Товарищ
2017