Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [998]
Капитализм [134]
Война [432]
В мире науки [71]
Теория [707]
Политическая экономия [13]
Анти-фа [48]
История [522]
Атеизм [38]
Классовая борьба [394]
Империализм [179]
Культура [1003]
История гражданской войны в СССР [205]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [34]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [54]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [252]
Биографии [7]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [25]
Экономический кризис [5]
Главная » 2017 » Декабрь » 28 » Теодор Драйзер. ВЕРХОВНЫЙ СУД США НА СЛУЖБЕ КОРПОРАЦИИ
15:05

Теодор Драйзер. ВЕРХОВНЫЙ СУД США НА СЛУЖБЕ КОРПОРАЦИИ

Теодор Драйзер. ВЕРХОВНЫЙ СУД США НА СЛУЖБЕ КОРПОРАЦИИ

АМЕРИКАНСКАЯ ТРАГЕДИЯ-4 серия

01:14:21


Верховный суд Соединенных Штатов! Наш высоко­чтимый верховный суд! Какова его роль в деле превра­щения американской демократии в американскую оли­гархию?

Для того чтобы лучше разобраться в достоинствах и пороках этого учреждения, я хочу сделать обзор его деятельности, как прошлой, так и настоящей. Но нельзя
толковать о суде, не говоря о судьях, о том, какие круги общества они представляют и что это за люди сами по себе; а потому давайте сперва познакомимся с судья­ми — не только с теми, кто занимает этот пост ныне, но и с их многочисленными предшественниками.

Начнем с судьи Кертиса, который в 1857 году вышел в отставку, подобно многим своим коллегам, по той простой причине, что барыши, доставляемые частной практикой, прельщали его больше, нежели почетное и ответственное положение верховного истолкователя за­конов. Достаточно сказать, что, как поверенный корпо­раций, Кертис составил себе довольно круглое по тем временам состояние в 700 ООО долларов. Легко пред­ставить себе, как такому судье были близки интересы трудящегося народа! Впрочем, коллеги судьи Кертиса мало чем отличались от него.

Следующий на очереди Салмон П. Чейз (1808— 1873), председатель верховного суда США. До своего назначения в верховный суд он был адвокатом, поверен­ным банкиров. В то время из фондов Банка Соединен­ных Штатов исчезли неведомо куда 76 ООО ООО долларов да на 30 ООО ООО было роздано ссуд всяким конгрессменам, журналистам, политиканам. Председатель прав­ления банка, Николас Бидл из Филадельфии, выплатил из банковской кассы более миллиона долларов без вся­ких оправдательных документов. 130 ООО долларов по­шли на взятки членам законодательного собрания Пен­сильвании за проведение благоприятствующих банкам законов. Вот каких проходимцев выгораживал в суде Чейз. Но столь тесное общение с миром коррупции ни для кого не может пройти бесследно. Яд низкопоклон­ства легко проникает в душу, и не удивительно, что Салмон П. Чейз молился на своих хозяев и в этих сея­телях коррупции видел чуть ли не воплощение творче­ских сил Америки, имеющих полное право на поддерж­ку закона.

Наших судей всегда связывали с корпорациями не­расторжимые и нерушимые узы взаимопонимания и общности интересов. Вот, например, Брэдли (1813—1892): прежде чем стать членом верховного суда, он провел, в качестве адвоката, ряд дел, которые дали возможность нескольким железнодорожным компаниям штата Нью-Джерси объединиться и ввести непомерно высокие железнодорожные тарифы. Я считаю, что чело­век с подобными устремлениями едва ли способен войти в положение рабочего, гнущего спину по двенадцать—пятнадцать часов в сутки за каких-нибудь полтора-два доллара. Люди типа Брэдли всегда были и будут слепы и глухи к нуждам трудового люда.

Уэйт (1816—1880) до своего назначения председа­телем верховного суда долго состоял поверенным Южно-Мичиганской железной дороги. Вот один из об­разчиков характерного для него крючкотворства. На железной дороге, интересы которой он защищал, прои­зошел следующий случай. Поезд, шедший через Толедо со скоростью более двадцати пяти миль в час и не дав­ший у переезда обычного свистка — двойное нарушение правил! — задавил некую Веронику Муль. В первой судебной инстанции ее ребенку было присуждено едино­временное пособие в пять тысяч долларов. Как же по­вел это дело Уэйт при апелляции в высшую инстанцию? Он потребовал доказательств того, что ребенок рожден потерпевшей в законном браке! Полагаю, что коммента­риев не требуется.

Как относился судья Грей (1828—1902) к трудовому люду, явствует из его обращения к свидетелю, который осмелился явиться в суд без пиджака: «Ступайте домой и оденьтесь так, как приличествует человеку, который предстает перед этим высоким трибуналом в такой скромной роли!» Разве не естественно предположить, что юрист, способный увидеть в рабочем лишь пред­ставителя общественных низов, всегда постарается об­ратить закон в пользу того, кто, по его понятиям, стоит неизмеримо выше? Я лично в этом не сомневаюсь. А ведь Грей тоже был одним из наших верховных судей.

А вот дружеская услуга, которую другой член вер­ховного суда, некий Филд (1816—1899), оказал своему приятелю, западному железнодорожному магнату Леланду Стенфорду: особым постановлением он признал за ним право не отвечать на вопросы по поводу суммы в 4 ООО ООО долларов, которая, по утверждению Комис­сии по обследованию железных дорог Тихоокеанского побережья, была израсходована на подкуп законода­тельных властей. Таков порядок вещей в стране, где классовые противоречия ничуть не менее остры, чем некогда в феодальной Европе между дворянской знатью и угнетенным крестьянством. Приятельские связи, воз­никнув в стенах привилегированной школы, крепнут в колледже; поздней же, когда стремление бывших одно­кашников утвердиться на высоких общественных постах становится наиболее прочным залогом близости и взаи­мопонимания, эти узы создают глухую стену, которую не в силах пробить не только интересы трудового наро­да, но и требования простой справедливости. Случай с судьей Филдом — характерная иллюстрация.

Приведу еще пример в доказательство того, что этот случай не единичен. Председатель верховного суда  Фуллер (1833—1910) служил в свое время в железнодорож­ной компании юрисконсультом, с годовым окладом в 20 ООО долларов. Выступая против некоего Сэмюэля Уорнера, лишившегося руки из-за небрежности желез­нодорожной администрации, Фуллер добился прекра­щения дела без выплаты компенсации за увечье на том основании, что потеря руки будто бы не причинила истцу физических страданий. Вот вам и новое открытие в физиологии — по особому заказу корпораций!

А судья Пекхэм (1838—1909)! Еще не будучи чле­ном верховного суда, а всего лишь членом правления страхового общества «Мьючуэл лайф иншуренс Компани», он оказался замешан в одной весьма неблаговидной операции. Несколько страховых компаний выделили специальный фонд в 20 ООО ООО долларов для подкупа нью-йоркских законодателей, в том числе и на содер­жание «веселого дома», где упомянутых законодателей ждал радушный прием, а при желании даже бесплат­ный стол и квартира. Участие в подобных мероприятиях не помешало назначению Пекхэма в верховный суд! Вы спросите, как мог человек, потворствовавший таким без­законным и грязным делам, получить столь ответствен­ный пост? Очевидно, расчет был на то, что при подоб­ной неразборчивости в средствах он и на своем новом поприще ничем не будет брезговать ради пользы той или иной из всесильных корпораций.

Теперь обратимся к современному нам суду и к современным судьям. Начнем с председателя верховного суда Хьюза. Это, можно сказать, оплот корпораций. Каковы его взгляды? Хьюз — сторонник достопримеча­тельной теории о том, что чем крупнее трест, тем боль­шей он должен пользоваться властью. Если развивать эту мысль, напрашивается вывод, что чувства, нужды и тяготы широких масс попросту не стоят внимания. Для человека таких взглядов рабочие — это, в лучшем случае, тягловый скот.

Здесь нам не мешает поразмыслить над тем обстоя­тельством, что ни разу в кресло члена верховного суда не садился юрист, которому случалось с успехом защи­щать в суде интересы рабочих (кстати сказать, такие случаи весьма редки, что само по себе достаточно ха­рактеризует американское правосудие). Мне могут воз­разить, что это почетное место должны занимать не представители рабочих или корпораций, а люди бес­пристрастные, с чем я вполне согласен. Но факты гово­рят за себя: логика вещей в современной, управляемой корпорациями Америке такова, что в роли «беспристра­стных» судей выступают главным образом адвокаты корпораций. Так, Хьюз до своего назначения председа­телем верховного суда служил юрисконсультом таких организаций, как железная дорога «Уобэш», железная дорога «Пьедмонт энд норсерн», компании «Дженерал электрик», «Анаконда коппер», «Стандард асфальт энд раббер», страховые общества «Этна иншуренс Компа­ни», «Бенефит лайф иншуренс Компани», «Гановер файр иншуренс Компани» и железнодорожная компания «Солт лэйк рейлрод».

Как же относятся вот такие судьи к расхищению зе­мель, к захвату железных дорог, к мошенническим уловкам трестов и т. д.? А непрестанные домогательства железнодорожных компаний и предприятий обществен­ных услуг, их бесконечная погоня за деньгами и властью, — как смотрят на них наши верховные судьи, особенно в тех случаях, когда это самым непосредствен­ным образом ущемляет интересы рядового американца? В какой мере верховный суд повинен в крушении аме­риканской демократии? Как далеко заходит он в под­держке утвердившейся у нас олигархической системы? И к чему это нас приведет?

На протяжении многих лет железнодорожные компа­нии систематически грабят государство. Однако это лишь потому всегда сходило им с рук, что верховный суд, словно мановением волшебной палочки, превращал жульнические увертки в закон. Для начала упомянем, что на постройку трансконтинентальной железной доро­ги «Юнион пасифик» компании удалось с помощью под­купа исхлопотать через конгресс 12 ООО ООО акров земли и ссуду в 27 ООО ООО долларов. Хотя строительство доро­ги обошлось в 50 ООО ООО долларов, однако созданная для его финансирования «Кредит мобилайзер Компани» собрала 93 ООО ООО. Верховный суд впоследствии разъяс­нил, что конгресс руководствовался правильным стрем­лением — содействовать развитию железнодорожного транспорта. Казалось бы, 43-миллионная (то есть чуть ли не стопроцентная) прибыль — да еще при льготных условиях займа и безвозмездной передаче земли — должна была, по тем временам, показаться людям чу­довищной. Но всякий, кому памятна или сколько-нибудь знакома эта эра лихорадочного предпринимательства, не найдет в этом ничего удивительного, ибо, по господ­ствовавшим тогда представлениям молодое еще желез­нодорожное строительство было вправе рассчитывать на всякие поощрения и поблажки; и на этой точке зрения стояли даже те юристы, которые не были подкуплены компаниями и не участвовали в их игре. Снисходитель­ное отношение общества ко всему этому объясняется тем, что сами предприниматели и политические деяте­ли, владевшие крупными пакетами железнодорожных акций, вели энергичную обработку общественного мне­ния в соответственном духе. А между тем уже тогда железные дороги обладали капиталом в 15 ООО ООО дол­ларов, а их средний годовой доход составлял 600 ООО ООО долларов. При этом от железнодорожных катастроф ежегодно погибало до 10 ООО человек и до 100 000 получали тяжелые увечья. Так, кучка капитали­стических воротил умело — чтобы не сказать больше! — использовала к своей выгоде благожелательную снисхо­дительность американского народа.

А вот как железные дороги с благословения верхов­ного суда разделываются с многочисленными исками потерпевших. Чонси А. Диксон, кочегар дополнительно­го поезда, погиб при столкновении поездов, происшед­шем по оплошности телеграфиста, позабывшего отпра­вить служебную депешу. Железная дорога «Норсерн пасифик» отвела иск на том основании, что телеграфист был сослуживцем убитого кочегара, и, стало быть, ком­пания не несет никакой ответственности. Суд признал правильность этого довода, а верховный суд подтвердил его решение. Ссылка на «совместную службу» была, таким образом, узаконена и на долгие годы сделалась орудием притеснения рабочего класса страны.

По мере усиления экономической мощи железнодо­рожных компаний и роста их влияния верховный суд все больше становился орудием в их руках. В описы­ваемое мною время из девяти членов верховного суда семеро были в прошлом либо юрисконсультами желез­нодорожных компаний, либо директорами или крупными акционерами, либо, наконец, лоббистами  \ проталкивав­шими законодательные мероприятия, выгодные железным дорогам. Фуллер, Дэй (1849—1923) и Шайрес (1832—1924), как в бытность свою поверенными компа­ний, так и в качестве членов верховного суда, только и делали, что выворачивали наизнанку американские за­коны в угоду своим клиентам, железнодорожным магна­там. Последние даже домогались через руководящих политических деятелей расширения состава верховного суда, для того чтобы посадить туда угодных им канди­датов. И им это удавалось несколько раз!

В азарте погони за прибылью железнодорожные магнаты сливали и укрепляли свои предприятия, созда­вая гигантские разветвленные системы. Повсюду возни­кали пулы (
П у л — форма объединения капиталистов для искусствен­ного повышения рыночных цен.) \ синдикаты, тресты! Как плохо даже тогда понимали избиратели, что творится вокруг. Уже в 1870 году создавались пулы для распределения грузо­оборота и поддержания высоких тарифов; такими пула­ми были Южная ассоциация железных дорог и Запад­ная транспортная ассоциация. И в то же время быстро крепнущие корпорации все больше грабили, надували и эксплоатировали все те более мелкие железнодорож­ные компании, а также смежные предприятия, которые им удавалось захватить под свой контроль. Единолич­ные предприниматели терпели крах один за другим. Прочтите любое относительно объективное жизнеописа­ние Джона Д. Рокфеллера или недавно умершего Эн­дрю Карнеги — там сколько угодно таких фактов. «Вы­мораживание» конкурентов, сбивание цен, разорявшее более слабого противника, дискриминация, создание пу­лов для ведения тарифной войны были ходовыми приемами в этой борьбе.

Наконец в 1890 году американские избиратели, по­теряв всякое терпение (если допустить, что американ­ские избиратели на это способны), взвыли от таких по­рядков, и тогда в конгрессе был проведен антитрестов­ский закон Шермана. Простодушные обыватели того времени уже воображали, что тут и конец монополиям! Но, как мы сейчас увидим, они просчитались, полагая, что верховный суд будет толковать антитрестовский за­кон так, как они сами его толковали.

Правда, был один случай,—больше он не повторял­ся, — когда верховный суд соизволил признать монопо­лию монополией! То есть оказий к тому представля­лось немало, только верховный суд не спешил ими воспользоваться. В данном частном случае Дж. П. Морган-старший со своими приспешниками организовал «Норсерн-секьюритиз Компани», с капиталом, достаточ­ным для того, чтобы контролировать акции двух желез­ных дорог: «Грейт норсерн» и «Норсерн пасифик». Цель — монополия; иначе говоря, неограниченная воз­можность грабить народ. Вняв, наконец, многочислен­ным жалобам, правительство решило возбудить против компании судебное преследование на основании нового антитрестовского закона и, представьте, добилось своего; по крайней мере обе эти дороги уже больше не фигури­ровали, как принадлежащие одной компании. Однако я вынужден заметить, что и в этом единственном случае закон был применен не полностью. По антитрестовскому закону Шермана монополия считается преступлением, — как это было в Англии в течение многих веков, — и карается денежным штрафом и тюрьмой. Что же, виновни­ки этого преступления понесли установленную кару? Как бы не так! Плохо вы знаете наш верховный суд! Не забывайте, что дело касалось Моргана, самого Дж. П. Моргана, особа которого в Америке священна! Подвергнуть его штрафу, засадить в тюрьму? Это нико­му в голову не придет, а уж нашим верховным судьям и подавно. Но если бы даже американский народ про­явил в этом случае должную настойчивость (а он ее не проявил), какой-нибудь прихвостень Моргана удостоился бы чести отсидеть за своего хозяина. Такие уж у нас порядки!

Но погодите, то ли еще бывает в практике нашего суда! Примерно в это же время слушалось дело союза шапочников города Дэнбери, штат Коннектикут. Орга­низация небольшая — человек в двести; не трест, не монополия — обыкновенный рабочий союз, желающий защищать интересы своих членов, бороться против сни­жения заработной платы и т. д. И тем не менее кон­нектикутский федеральный окружной суд не задумался подвести его под закон Шермана, как «объединение, ограничивающее свободу предпринимательства». Суд даже приговорил эту горсточку рабочих к чудовищному штрафу в 222 ООО долларов. Так-то! Рабочие союзы штрафуются, хотя закон Шермана их никак не имел в виду, зато Морган и его корпорация остаются безнака­занными, даром что закон этот именно против них и был направлен! Но стоило создать такой невиданный прецедент, и вы сами понимаете, каким это оказалось удобным средством для расправы с любыми профсою­зами. Вот уже Объединенный совет рабочих Нового Орлеана привлекается к суду по иску, предъявляемому таким нешуточным противником, как само правитель­ство Соединенных Штатов. В то время полагали, что с профсоюзами можно будет разделаться окончательно. И надо сказать, чуть не разделались.

Короче говоря, был издан закон — антитрестовский закон Шермана, которого американские рабочие и фермеры добивались, чтобы уберечь себя от ненасытной
прожорливости капиталистов, причем само наименова­ние закона указывает точно, против кого он направлен. Однако верховный суд, истолковав закон шиворот-на­выворот, обратил его против самих же рабочих. И де­вять диктаторов на трибуне верховного суда безмятеж­ны и спокойны, словно ими совершен акт высшего правосудия.

И хотя закон Шермана совершенно явственно имеет в виду финансовые монополии, а отнюдь не маленькие рабочие организации численностью в сотню-другую че­ловек, это не мешало и не мешает верховному суду утверждать, что профессиональное объединение рабочих есть сговор, ограничивающий свободу предприниматель­ства. И вот под давлением авторитетов верховного суда и в силу созданного его решениями прецедента наша молодежь, изучающая право, обязана считать, вкупе со своими профессорами, что закон Шермана, изданный сорок лет назад, имел целью ограничить рабочее дви­жение. Впрочем, в известной мере оно может быть так и было, — то есть таков был его тайный смысл. С успехом совершив эту возмутительную передерж­ку, верховный суд охотно предоставил себя в распоря­жение подлинных монополий, действительно ограничи­вающих свободу предпринимательства. Вот образец той логики, которую он при этом пускал в ход.

При разборе дела «Правительство Соединенных Штатов против Э. Ч. Найта» верховный суд встретился со следующими обстоятельствами. Зарегистрированная в штате Нью-Джерси «Америкен шугар Компани», воз­главлявшаяся в то время магнатом Хэвмейером и кон­тролировавшая 68% всего сахарного производства в стране (что само по себе уже делало ее монополией!),
приобрела еще четыре концерна: «Э. Ч. Найт Компани», «Спреклс шугар рифайнинг Компани», «Делавар шугар хауз» и «Франклин шугар Компани», которые в сово­купности производили 30% всего сахара в стране. В результате контроль над производством 98% всего сахара в стране сосредоточился в одних руках. Это ли не монополия? Еще бы! Уж верно нашим судьям приш­лось покряхтеть, чтобы обстряпать это дельце для Хэвмейера!—скажете вы. Но недаром верховный суд име­нуется «высшим трибуналом» и недаром члены его на­торели в ученых рассуждениях,— он сотворил чудеса. Господин судья Фуллер, в ту пору облеченный высоким званием председателя верховного суда, объявил: «Закон Шермана касается ограничения торговли между штата­ми, а здесь речь идет о монополии на производство предмета жизненной необходимости». Выходит, что раз сахар — предмет жизненной необходимости, то сахарная монополия не такое уж зло; а если и зло, то все-таки трогать ее не полагается!

Пользуясь тем, что конгресс издал закон Шермана на основании предоставленных ему конституцией полно­мочий регулировать торговлю между штатами, верхов­ный суд заинтересовался не тем, является или не является «Америкен шугар Компани» монополией, а тем, ведет ли она междуштатную торговлю. Если это не хитрость и не заведомое жульничество, то уж верно глупость непроходимая!

То ли снисхождение, любезно оказанное нашим вер­ховным судилищем «Америкен шугар компани», вооду­шевило ее на дальнейшие подвиги, то ли она сочла, что в прошлом недостаточно энергично охотилась за прибы­л я м и ,—трудно сказать, но в скором времени компания уличена была в том, что систематически обманывала государство; показывая неправильный вес, она регуляр­но недоплачивала акцизный сбор, чем нанесла казне убыток в несколько миллионов долларов. Когда это всплыло наружу, глава треста Хэвмейер уплатил прави­тельству два миллиона долларов только во избежание скандала. Однако, чтобы положить дело под сукно, вер­ховному суду пришлось допустить легкую, почти неза­метную передержку в толковании закона Шермана. Короче говоря, отчаянные попытки простых людей Америки покончить с монополиями, объявив их и все их ухищрения противозаконными, разбились о сопротивле­ние верховного суда. А ведь верховный суд и поныне остается единственным трибуналом, где народу положе­но — и даже следует! — искать защиты от произвола и необузданной тирании монополий.

Итак, антитрестовский закон Шермана был обращен против рабочих союзов: их обвинили в «ограничении свободы предпринимательства», и права их попирались якобы на основании того закона, который сами же они провели, чтобы оградить себя от произвола монополий. Тогда профсоюзы добились принятия конгрессом так называемого акта Клэйтона, гласившего: «Ни рабочие организации, ни их члены не могут почитаться участни­ками сговоров или объединений, ставящих себе целью ограничение свободы предпринимательства, каковые имеются в виду антитрестовскими законами». Однако это не помещало верховному суду вскоре разъяснить, что стачка Межнациональной ассоциации машинистов подпадает не под акт Клэйтона, а под закон Шермана. Словом, высшее американское судилище снова игнори­ровало специально принятую поправку к этому закону. А спустя год верховный суд, опять-таки ссылаясь на закон Шермана, объявил Объединенный союз горнора­бочих «сговором в целях ограничения свободы предпри­нимательства» и приговорил его к штрафу, втрое пре­вышавшему тот штраф, который предусматривался для лиц, виновных в создании монополий. Впрочем, Теодор Хэвмейер, как вы знаете, ни разу не приговаривался к штрафу. Мне думается, даже ему самому не удалось бы убедить верховный суд в том, что его сахарный трест — монополия (приди ему в голову такая мысль!). Во всяком случае своими решениями верховный суд показал, что считает американских избирателей олуха­ми, которые добьются проведения закона в конгрессе, а потом и думать о нем забудут. И тут он, пожалуй, прав!

Так, на протяжении всей своей истории верховный суд отстаивал положения, которые расчищали привиле­гированной кучке путь к контролю над всей промыш­ленностью, над всей экономикой страны. Он с таким успехом противодействовал антитрестовским настрое­ниям в стране, что за последние сорок лет почти не было случаев судебного преследования монополий, хотя оснований для этого нашлось бы сколько угодно. Ничто не мешало неуклонному росту таких грандиозных объе­динений, как Пенсильванская железная дорога, Нью- Йоркская Центральная, «Дженерал электрик» или же Американская телефонная и телеграфная компания, словно десятки их сделок не представляли явно подсуд­ных дел и словно антитрестовского закона Шермана никогда и не существовало.

Братья Ван Сверинген только недавно создали свою гигантскую железнодорожную «пирамиду», состоящую из двадцати четырех железных дорог. Трудно предста­вить себе, что два человека контролируют свыше одной десятой всей железнодорожной сети страны! И ведь речь идет не о временах железнодорожной империи  Вандербильта и Гулда, но о том, что происходит сейчас, в 1931 году! А Миссури — Тихоокеанское объединение железных дорог, а Чикаго — Восточный Иллинойс, а Уилинг — озеро Эри и многие другие!

То обстоятельство, что законы США не защищают прав простого человека, как должны были бы защи­щать, никогда не вызывает не то что протеста — даже недовольства со стороны верховного суда. Напротив! В мае 1931 года наши почтенные судьи постановили, что железнодорожная компания «Атлантик кост лайн рейлрод» не отвечает за смерть стрелочника Пау, уби­того семафором. Семафор стоял у самых путей, на ми­нимальном расстоянии, какое допускается законом. Однакоже человек был убит,— значит, закон не соот­ветствовал фактическим требованиям техники безопас­ности! Верховный суд, не смущаясь, берет под свое по­кровительство и такие законы, которые являются преда­тельскими ловушками, рассчитанными на то, чтобы лишать население его неотъемлемых прав. 23 марта 1931 года тот же верховный суд освободил железнодо­рожную компанию Нью-Йорк—Нью-Хартфорд от вы­платы пособия вдове Эдварда Флинна, погибшего из-за халатности железнодорожного персонала. Суд сослался на истечение срока давности (два года); несчастный случай имел место 4 декабря 1923 года, и то обстоя­тельство, что потерпевший проболел до 1 сентября 1928 года, не заставило суд вынести свое решение в пользу вдовы и сирот.

Монополии наступают и теснят нас со всех сторон. 1 марта 1920 года верховный суд объявил, что Стальной трест США нельзя считать монополией, ограничиваю­щей свободу предпринимательства. Факты, однако, гово­рят другое. Стальной трест США возник в 1901 году на правах держательской компании, объединившей двена­дцать концернов, из которых каждый являлся монопо­листом в своей отрасли. Каждому из этих трестов при­надлежат крупные рудники и металлургические заводы. До слияния все они конкурировали между собой, и это отражалось на ценах, в общем низких и неустойчивых. После же слияния цены сразу повысились и стали устойчивыми. И это не монополия, ограничивающая свободу предпринимательства? А как же еще это на­звать? Недаром Дж. П. Морган, основатель и глава этой корпорации, предвидя крупные прибыли, взял себе акций на сумму в 100 ООО ООО долларов!

Все вышесказанное и заставляет меня называть вер­ховный суд верным подголоском корпораций и трестов. Интересы широких народных масс чужды ему, он не может, да и не хочет их понять,— что, впрочем, ни­сколько не удивительно, если принять во внимание, кто те люди, которые восседают на его трибуне. Члены верховного суда в своем большинстве были в прошлом наемниками корпораций; их услуги щедро оплачивались, они получали огромные оклады за то, чтобы наилучшим образом устраивать дела своих хозяев. Они так долго служили корпорациям, что предались им душой и телом. Адвокат, который годами служил корпорации своего рода лоцманом, помогая ей лавировать меж капканов и ловушек закона и безнаказанно расхищать обществен­ное достояние, не может потом полностью отделить себя от тех, чьи интересы он привык защищать. Ему пору­чают блюсти закон, его назначают судьей,— но в душе это все тот же прожженный крючкотвор. Долголетняя привычка стала его второй натурой, и ему уже не на­учиться думать по-новому.

Какую же роль играет верховный суд и установлен­ный им реакционный режим в нашей экономической жизни в целом? От эпохи французской революции, ко­торая покончила с владычеством аристократии, Америка унаследовала те идеи личной свободы, которые во мно­гом стали для нее руководящими — живи и жить давай другим; не упускай своего, но не мешай и соседу забо­титься о себе. Время, однако, внесло свои поправки, и обуявший всех дух конкуренции и стяжательства выро­дился в нынешнюю систему грубого захвата всего немногими, когда банки и корпорации в своем стремле­нии к наживе и власти безнаказанно грабят народные
массы. В этом суть банкротства нашей американской капиталистической системы.

У нас, чуть ли не с первых шагов нашей истории, преклонялись перед успехом и грубой силой, презирали и обманывали слабых и беззащитных. И главную роль в этом попирании прав слабых и укреплении могуще­ственных и сильных всегда играл верховный суд. Его решения раз за разом наносили удары нашей капита­листической системе, толкая ее к гибели. Он последова­тельно отвергал все законы, которые имели в виду ин­тересы широких масс, как это было с законом об
ограничении детского труда. Но одно служит нам уте­шением: чем более реакционной и подавляющей стано­вится судебная власть, тем скорее достигнет своей по­следней черты распад одряхлевшего американского капитализма

Читать полностью http://kvistrel.ucoz.ru/stati/politik/TragAmerica.pdf



Категория: Империализм | Просмотров: 629 | Добавил: kvistrel | Теги: США, империализм, кинозал, теодор драйзер, писатель, наше кино, Советское кино
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Декабрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Онлайн всего: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
lecturer
наше кино кинозал история СССР Фильм литература Большевик политика буржуазная демократия война Великая Отечественная Война теория коммунизм Ленин - вождь работы Ленина Лекции поэт СССР Сталин атеизм религия Ленин марксизм фашизм Социализм демократия история революций экономика китай советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память писатель боец Аркадий Гайдар царизм учение о государстве научный коммунизм Ленинизм музыка Карл Маркс Биография украина дети воспитание Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война наука США классовая война коммунисты театр титаны революции Луначарский сатира молодежь комсомол песни профессиональные революционеры история комсомола Пролетариат Великий Октябрь история Октября слом государственной машины история Великого Октября семья построение социализма социал-демократия поэзия Сталин вождь рабочая борьба деятельность вождя съезды партии партия пролетарская революция рабочий класс Фридрих Энгельс документальное кино Советское кино научный социализм рабочее движение история антифа культура империализм капитализм исторический материализм россия История гражданской войны в СССР Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский критика
Приветствую Вас Товарищ
2018