Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [911]
Капитализм [133]
Война [428]
В мире науки [53]
Теория [615]
Политическая экономия [5]
Анти-фа [50]
История [508]
Атеизм [37]
Классовая борьба [343]
Империализм [180]
Культура [980]
История гражданской войны в СССР [171]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [18]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [40]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [148]
Биографии [7]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [26]
Экономический кризис [5]
Главная » 2017 » Июль » 4 » Тайная война против Советской России. Революция и контрреволюция. Вооруженная интервенция. Подведение баланса
09:15

Тайная война против Советской России. Революция и контрреволюция. Вооруженная интервенция. Подведение баланса

Тайная война против Советской России. Революция и контрреволюция. Вооруженная интервенция. Подведение баланса

Незабываемый 1919 год (Stalin in 1919)

02:28:40

Мы из Кронштадта

01:25:24

Разгром Юденича

01:09:05

Был настоящим трубачом.

01:06:33

 

Глава VI.

Вооруженная интервенция

1. Прелюдия

К лету 1919 г. на территории Советской России находились вооруженные силы четырнадцати иностранных государств, ни одно из которых не объявляло войны. Вот их список: Англия, Франция, Япония, Германия, Италия, США, Чехословакия, Сербия, Китай, Финляндия, Греция, Польша, Румыния, Турция.

Бок о бок с интервентами сражались контрреволюционные белые армии под командованием бывших царских генералов, стремившихся к восстановлению феодально-аристократических привилегий, отнятых у них русским народом.

У нападающих были обширные планы. Белые армии вместе с войсками интервентов должны были с севера, юга, запада и востока идти на Москву.

На севере и северо-западе, в Архангельске, Мурманске и Прибалтике английские войска действовали совместно с частями генерала Юденича.

На юге, базируясь на Кавказ и побережье Черного моря, расположились армии Деникина, пополненные и снабжаемые французами.

На востоке силы адмирала Колчака, действующие под руководством английских военных советчиков, уже дошли почти до Волги.

На западе стояла только что сформированная польская армия генерала Пилсудского, укомплектованная французскими офицерами.

Государственные деятели союзных держав выдвигали самые разнообразные объяснения для пребывания их войск в России. После высадки первых десантов в Мурманске и Архангельске весной и летом 1918 г. правительства союзников заявили, что задача их войск — не допустить, чтобы военное имущество попало в руки немцам. Позднее они утверждали, что их войска прибыли в Сибирь, чтобы помочь чехословакам эвакуироваться из России. Еще по другой версии эти войска помогали русским «восстановить порядок» в их встревоженной смутою стране.

Союзники снова и снова отрицали свое намерение проводить в России вооруженную интервенцию и вмешиваться в ее внутренние дела. «Мы не собираемся вмешиваться во внутренние порядки России, — заявил английский министр иностранных дел Бальфур в августе 1918 г., — она сама должна справляться со своими делами».

Язвительный и как всегда циничный, Уинстон Черчилль, лично руководивший походом союзников против Советской России, впоследствии писал в своей книге «Мировой кризис»:

Находились ли они (союзники) в состоянии войны с Россией? Разумеется, нет; но советских людей они убивали без разбора. Они как захватчики стояли на русской земле. Они вооружали врагов советской власти. Они блокировали порты России и топили ее корабли. Они серьезно и деятельно желали ей гибели. Но война — как можно! Интервенция — как не стыдно! Им совершенно все равно, твердили они, как русские разрешают свои дела. Они совершенно беспристрастны... тррах!

Молодое советское государство боролось за свою жизнь в неимоверно тяжелых условиях. Мировая война вконец истощила страну. Миллионы людей голодали. Заводы не работали, земля оставалась невозделанной, транспорт был разрушен. Казалось невероятным, чтобы такая страна могла устоять перед яростным натиском врага, располагающего большими, хорошо оснащенными армиями, огромными финансовыми ресурсами, достаточным количеством продовольствия и другими видами снабжения.

Запертая со всех сторон интервентами, ослабляемая заговорами внутри страны, Красная армия медленно отступала, не переставая ожесточенно сражаться. Территория под властью Москвы сократилась до одной шестнадцатой всей площади России. Это был советский остров в антисоветском море.

 

2. Северная кампания

В начале лета 1918 г. в Архангельск прибыли агенты английской службы разведки. В их задачу входила подготовка вооруженного мятежа против местной советской власти в этом порту, имевшем огромное стратегическое значение. Свою работу они проводили под руководством царского офицера Григория Ермолаевича Чаплина, зачисленного в ряды британской армии, и с помощью группы белогвардейских заговорщиков.

Мятеж вспыхнул 2 августа. На следующий день генерал-майор Фредерик К.Пуль — английский главнокомандующий войсками союзников в северной России — высадился в Архангельске при поддержке английских и французских военных кораблей. В это же время сербские и белогвардейские части под командованием полковника английской разведки Торнхилла предприняли марш от Онежского озера, чтобы перерезать железную дорогу Архангельск — Вологда и атаковать отступающие советские войска с тыла.

Разгромив архангельский совет, генерал Пуль создал марионеточное правительство, получившее название «Верховного правительства севера России» и возглавленное немолодым политическим деятелем Николаем Чайковским.

Но скоро даже такая форма антисоветской власти показалась генералу Пулю и его белогвардейским союзникам слишком либеральной. Они решили обойтись совсем без правительства и учредить военную диктатуру.

5 сентября план был приведен в исполнение, а 6-го посол Дзвид Фрэнсис, находившийся в Архангельске, был приглашен на смотр одного из американских батальонов. Когда прошли последние шеренги солдат, генерал Пуль повернулся к американскому послу и, как бы невзначай, заметил:

— А у нас тут вчера вечером произошел переворот.

— Да ну? — изумился Фрэнсис. — Кто же это постарался?

— Чаплин, — ответил генерал Пуль, указывая на царского офицера, организатора мятежа против архангельского совета.

Фрэнсис знаком подозвал к себе капитана Чаплина.

— Чаплин, кто это вчера устроил здесь переворот? — спросил он.

— Я. — коротко ответил Чаплин.

«Переворот» произошел накануне вечером. Капитан Чаплин и несколько английских офицеров попросту похитили президента Чайковского и остальных членов «Верховного правительства севера России» и на лодке увезли их в глухой монастырь на близлежащем острове, где и оставили под надзором вооруженной охраны.

Такой произвол показался слишком грубым даже послу Фрэнсису, который к тому же не был оповещен о готовящемся «перевороте». Фрэнсис сказал генералу Пулю, что правительство США не санкционирует его.

Не прошло и суток, как марионеточные министры были доставлены обратно в Архангельск, и их «Верховное правительство» возродилось. Фрэнсис каблограммой известил государственный департамент США, что его усилиями демократия восстановлена.

В начале 1919 г. английские войска в Архангельске и Мурманске исчислялись в 18400. Вместе с ними сражались 5100 американцев, 1800 французов, 1200 итальянцев, 1000 сербов и около 20000 белогвардейцев.

Капитан американских экспедиционных сил Джон Кьюдахи{21}, описывая Архангельск тех дней в своей книге «Архангельск. Американская война с Россией», констатирует, что «все здесь были офицерами». По его словам там было великое множество офицеров царской армии, «увешанных тяжелыми блестящими медалями»; бряцающие саблями казачьи офицеры в серых папахах и пышных мундирах; английские офицеры — питомцы Итона и Харроу; французские солдаты в нарядных кепи и начищенных сапогах; сербские офицеры, итальянские, французские офицеры...

«И, разумеется, — отмечает Кьюдахи, — было множество денщиков, которые чистили сапоги и наводили блеск на шпоры, и еще денщики, которые следили за распорядком в офицерском клубе и подавали виски с содовой».

Джентльменский образ жизни этих офицеров являл резкий контраст с тем, как они воевали.

«Мы применяли против большевиков химические снаряды, — писал в своей книге «Военные действия без войны» Ральф Альбертсон, сотрудник «Христианской ассоциации молодежи», посетивший северную Россию в 1919 г. — Уходя из деревень, мы устанавливали там все подрывные ловушки, какие только могли придумать. Один раз мы расстреляли больше тридцати пленных... А когда мы захватили комиссара в Борковской, один сержант, который сам мне об этом рассказал, бросил его труп на улице раздетым с шестнадцатью штыковыми ранами. Борковскую мы взяли внезапной атакой, и этот комиссар, не военный, не успел найти оружие... Я неоднократно слышал, как один офицер приказывал своим солдатам не брать пленных, убивать их даже безоружных... Я видел, как хладнокровно пристрелили обезоруженного большевистского пленного, который вел себя совершенно безобидно... Каждую ночь пленных пачками уводили на расстрел».

Рядовые солдаты союзных армий относились к антисоветским походам без всякого энтузиазма. Они не понимали, зачем их гонят сражаться в Россию, когда война, казалось бы, окончилась. Командованию было не легко объяснить им это. «Сначала считалось, что это вообще не нужно, — пишет Кьюдахи, — но потом верховное командование, вспомнив о значении морального состояния армии... стало издавать прокламации, которые окончательно сбили с толку солдат».

Одна из прокламаций английской штаб-квартиры в северной России, которые читались английским и американским войскам, начиналась так:

Войска, по-видимому, очень неясно представляют себе, за что мы сражаемся здесь, на севере России. Это нетрудно объяснить в нескольких словах. Мы боремся против большевизма, то есть против самой настоящей анархии. Смотрите, что делается в России. Власть принадлежит кучке людей, по большей части евреев...

Настроение войск не улучшалось. Все чаще происходили ссоры между английскими, французскими и белогвардейскими солдатами. Начались мятежи. Когда 339-й американский пехотный полк отказался выполнить приказ, полковник Стюарт собрал своих солдат и стал читать им воинский устав, где говорится, что мятеж карается расстрелом. Из рядов раздался голос:

— Сэр, зачем мы здесь находимся и каковы намерения правительства Соединенных Штатов?

Полковник ничего не мог ответить...

Начальник британского генштаба сэр Генри Вильсон поместил в официальной английской «Синей книге» следующее сообщение относительно положения в северной России летом 1919 г.:

7 июля произошел открытый мятеж в 3-й роте 1-го батальона Славяно-британского легиона и в пулеметной роте 4-го Северного стрелкового полка, стоявших а резерве на правом берегу Двины. Три английских и четыре русских офицера были убиты. Два английских и два русских офицера — ранены.

22 июля были получены сведения о том, что русский полк в Онежском секторе взбунтовался и сдал весь Онежский фронт большевикам.

В США общественное мнение все громче требовало увода американских войск из России. Непрерывный поток антибольшевистской пропаганды не мог заглушить голоса родителей и жен, не понимавших, чего ради их сыновья и мужья теперь, после окончания войны, ведут какие-то неопределенные и загадочные военные действия в сибирской глуши и в суровых, холодных краях у Мурманска и Архангельска. В течение всего лета и осени 1919 г. со всех концов США тянулись делегации в Вашингтон, чтобы через своих депутатов требовать возвращения американских солдат домой. Требования их нашли отклик в конгрессе.

5 сентября 1919 г. сенатор Бора заявил в Сенате:

Господин председатель, мы не находимся в состоянии войны с Россией; конгресс не объявлял войны ни русскому правительству, ни русскому народу. Народ Соединенных Штатов не хочет воевать с Россией... А между тем, хотя состояния войны нет, хотя конгресс не объявлял войны, мы ведем военные действия против русского народа. Мы держим в России армию; мы снабжаем боеприпасами и продовольствием другие вооруженные силы в этой стране и участвуем в вооруженном конфликте точно так же, как если бы конгресс дал свою санкцию, и объявление войны состоялось бы, и нация была бы призвана под ружье... То, что эти жизни приносятся в жертву, нельзя оправдать ни с юридической ни с моральной точки зрения. Это нарушение первейших принципов свободного государства.

Английский и французский народы, так же как и американский, осуждали войну против Советской России. И все же эта необъявленная война продолжалась.

 

3. Северо-западная кампания

Текст перемирия между союзниками и центральными державами, подписанного в ноябре 1918 г., содержал в статье 12-й мало известный широкой публике пункт, гласящий, что немецкие войска должны оставаться во всех занятых ими районах русской территории столько времени, сколько найдут нужным союзники. Предполагалось, что эти войска будут использованы против большевиков. Однако в Прибалтике армия кайзера быстро развалилась. Недовольные, уставшие от войны немецкие солдаты толпами дезертировали с фронта.

Ввиду быстрого роста советского движения в Латвии, Литве и Эстонии английское верховное командование решило оказать максимальную поддержку белогвардейским отрядам, действующим в Прибалтике. Возглавить эти отряды и спаять их в одну армию было поручено генералу графу Рюдигеру фон дер Гольцу, из германского верховного командования.

Генерал фон дер Гольц командовал немецким экспедиционным корпусом в боях против Финляндской республики весною 1918 г., вскоре после того как эта страна стала независимой в результате Октябрьской революции. Фон дер Гольц предпринял поход в Финляндию по просьбе барона Карла Густава фон Маннергейма, шведского дворянина и в прошлом генерала императорской гвардии, возглавлявшего белогвардейские силы в Финляндии{22}.

Командуя белогвардейской армией в Прибалтике, фон дер Гольц прибег к террору, чтобы задушить советское движение в Латвии и Литве. Его войска грабили страну и учиняли массовые избиения гражданского населения. У латвийского и литовского народов не было ни военного снаряжения, ни крепкой организации, и они не устояли перед таким свирепым натиском. Вскоре фон дер Гольц фактически стал диктатором над этими двумя народами.

Американская организация помощи, АРА, которую возглавлял Герберт Гувер, обильно снабжала фон дер Гольца продовольствием. Голодающие народы Прибалтики были лишены этого продовольствия до того, как их землю заняли войска фон дер Гольца, а затем генерал сам руководил его распределением.

Довольно скоро союзники очутились перед своеобразной дилеммой: с их помощью фон дер Гольц стал властителем Прибалтики; но все же это был немецкий генерал, а следовательно, Германия, пользуясь его влиянием, могла домогаться контроля над Прибалтийскими странами.

В июне 1919 г. англичане решили заменить фон дер Гольца каким-нибудь другим генералом, который был бы им подчинен более непосредственно.

Главнокомандующим реорганизованной белой армией был назначен друг Сиднея Рейли, пятидесятивосьмилетний царский генерал Николай Юденич. Англичане согласились снабдить его необходимыми военными материалами для похода на Петроград. В первую очередь было обещано полное обмундирование на 10 тыс. солдат, 15 млн. патронов, 3 тыс. автоматов и большое количество танков и самолетов{23}.

Представители АРА обещали доставить продовольствие в районы, занятые войсками Юденича. Майор Р.Р.Пауэрс — начальник Эстонского отдела балтийской миссии АРА — предпринял подробное обследование с целью установить, сколько потребуется продовольствия, чтобы обеспечить захват Петрограда войсками Юденича. 15 июня 1919 г. в ревельский порт прибыл американский пароход «Лейк Шарлотсвиль» с баржей на буксире. Он привез первую партию продовольствия — 2400 тонн муки и 147 тонн бекона.

Юденич двинул все свои силы на Петроград. На третьей неделе октября 1919 г. его конные части достигли пригородов. Союзные правительства не сомневались, что падение Петрограда — вопрос нескольких дней, а может быть и часов. Судя по заголовкам в «Нью-Йорк таймс», победа была уже достигнута.

18 октября.

ИЗ СТОКГОЛЬМА СООБЩАЮТ: АНТИКРАСНЫЕ ВОЙСКА В ПЕТРОГРАДЕ.

20 октября.

НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ О ПАДЕНИИ ПЕТРОГРАДА. СВЯЗЬ С МОСКВОЙ ПРЕРВАНА.

21 октября.

АНТИКРАСНЫЕ ВОЙСКА ПОДОШЛИ К ПЕТРОГРАДУ. В ЛОНДОНЕ С ЧАСА НА ЧАС ОЖИДАЮТ ИЗВЕСТИЙ О ПАДЕНИИ ГОРОДА.

Но у самых ворот Петрограда Юденича остановили. Собравшись с силами, революционный город нанес ответный удар, и войска Юденича, не выдержав его, покатились вспять.

29 февраля 1920 г. «Нью-Йорк таймс» сообщила: «Юденич уходит из армии; выезжает в Париж, забрав свое состояние — 100 млн. марок».

Спасаясь бегством из Эстонии на юг в автомобиле с английским флагом, Юденич бросил на произвол судьбы свою вконец разгромленную армию. Разрозненные отряды его солдат бродили по засыпанным снегом полям и лесам, тысячами умирая от голода, холода и болезней.

 

4. Южная кампания

В то время как на севере войска Юденича подходили к Петрограду, с юга наступление вел генерал Антон Деникин, аристократического вида сорокапятилетний царский генерал с седеющей бородкой и седыми усами. Впоследствии генерал Деникин писал, что у его армии была «одна святая, заветная мысль, одна неугасимая надежда и желание... — спасти Россию». Но среди русского народа на юге России его армия больше всего прославилась своими садистскими методами ведения войны.

С самого начала революции богатая пшеницей Украина и Донская область с ее огромными залежами железа и угля служили предметом острых споров. После образования Украинской Советской республики в декабре 1917 г. предводитель антисоветских сил Украины Симон Петлюра просил германское верховное командование прислать на Украину войска и помочь ему свергнуть советскую власть. Немцы, давно зарившиеся на украинскую пшеницу и сало, не заставили себя просить.

Под командованием фельдмаршала Германа фон Эйхгорна немецкие войска вторглись в Украину. Фон Эйхгорн был и лично заинтересован в этой кампании: его жена была урожденная графиня Дурново и до революции — одна из самых богатых украинских помещиц. Советские войска были оттеснены от Киева и Харькова, и под контролем германской оккупационной армии была создана марионеточная «Самостийная Украина», которую возглавил Петлюра. Он заявил, что ставит себе целью установление «национал-социализма». По всей Украине прокатилась волна кровопролитных еврейских погромов. К революционным рабочим и крестьянам применялись беспощадные карательные меры.

Но революционное движение продолжало расти. Фон Эйхгорн решил, что Петлюра не справится с положением, и заменил его правительство военной диктатурой. Этот новый марионеточный режим возглавил зять фон Эйхгорна генерал Павел Петрович Скоропадский, ничем дотоле не отличившийся русский гвардейский офицер, ни слова не говоривший по-украински. Скоропадский получил титул гетмана Украины.

Дело у Скоропадского пошло немногим лучше, чем у Петлюры. Уже в декабре 1918 г. он, переодевшись немецким солдатом, бежал с Украины вместе с немецкой оккупационной армией, сильно поредевшей в столкновениях с Красной армией и украинскими партизанами.

С уходом немцев затруднения советской власти на Украине еще далеко не кончились. Союзники тоже поддерживали белогвардейцев на юге России. Их помощь шла главным образом контрреволюционным частям, объединенным в «Добровольческую армию» под командованием Каледина, Деникина и других царских генералов, бежавших на юг после Октябрьской революции.

Вначале «Добровольческая армия» потерпела ряд серьезных неудач. Ее первый главнокомандующий генерал Каледин покончил с собой. Его преемник генерал Корнилов был изгнан Красной армией из Донской области и убит в бою 13 апреля 1918 г. Командование отступающей, сильно потрепанной «Добровольческой армией» принял генерал Деникин.

И тут, когда казалось, что дело белогвардейцев проиграно, на Мурмане и в Архангельске высадились первые англо-французские десанты, и союзники принялись щедро снабжать белые армии из-за границы. Истощенная армия Деникина была спасена. Оправившись и пополнив свои ряды, она к осени 1918 г. снова была готова к наступлению.

22 ноября 1918 г., через одиннадцать дней после того как в Европе было подписано перемирие, Деникин получил радиограмму с сообщением, что в Новороссийск идет флотилия союзнических судов. На следующий день суда союзников бросили якорь в Новороссийском порту, и французские и английские эмиссары сошли на берег, чтобы известить Деникина, что в ближайшем будущем он получит из Англии и Франции военное снаряжение.

В самом конце 1918 г. французские войска заняли Одессу и Севастополь. Английская эскадра вошла в Черное море и высадила десант в Батуми. Английский офицер был назначен генерал-губернатором Батумской области{24}.

Под руководством французского верховного командования, обеспеченный английскими военными материалами, Деникин предпринял развернутое наступление на Москву. Главным его помощником в этот период был барон Врангель, высокий, худой, лысеющий генерал с холодными глазами, известный своей чудовищной жестокостью. Врангель периодически приказывал расстреливать группы безоружных пленных на глазах у их товарищей, а затем предлагал последним на выбор — вступить в его армию или подвергнуться той же участи. Когда войска Деникина и Врангеля ворвались в Ставрополь, они в первый же день перебили семьдесят раненых красноармейцев, находившихся в госпитале. В деникинской армии был узаконен грабеж. В приказах Врангеля упоминалось, что награбленное следует «делить поровну».

Продвигаясь на север, Деникин и Врангель в июне 1919 г. заняли Царицын (ныне Сталинград), а в октябре 1919 г. подошли к Туле — в 200 км от Москвы. «Все здание большевизма в России, видимо, рушится, — писала «Нью-Йорк таймс». — Началась эвакуация Москвы — главного очага большевизма». Далее говорилось, что Деникин «все сметает на своем пути», а Красная армия отступает, «охваченная паникой».

Но Красная армия, выполняя стратегический план Сталина — в то время члена Реввоенсовета, — внезапно перешла в контрнаступление.

Войска Деникина были застигнуты врасплох. Через несколько недель начался поспешный отход южной «Добровольческой армии» к Черному морю. Деморализация войск превратила отступление в беспорядочное паническое бегство. Больных и умирающих бросали на дорогах. В санитарных поездах не хватало медикаментов, врачей, сестер. Армия распалась на разбойничьи банды, катившиеся к югу.

9 декабря 1919 г. Врангель послал Деникину паническую телеграмму:

Вот она, горькая правда. Армия как боевая сила перестала существовать.

В начале 1920 г. остатки деникинской армии докатились до Новороссийска. Город наводнили солдаты, дезертиры, беженцы.

27 марта 1920 г., пока английский дредноут «Император Индии» и французский крейсер «Вальдек Руссо» с рейда осыпали снарядами входившие в город красные части, Деникин отплыл из Новороссийска на французском военном корабле. Десятки тысяч солдат его армии, сгрудившись в порту, беспомощно смотрели вслед своим отплывающим командирам.

 

5. Восточная кампания

По генеральному плану интервентов одновременно с наступлением Деникина на Москву с юга адмирал Колчак должен был осадить ее с востока. Однако события развернулись не по плану.

Весной и в начале лета 1919 г. парижские, лондонские и нью-йоркские газеты не скупились на подробные сообщения о жестоких поражениях, нанесенных Красной армии адмиралом Колчаком. Вот несколько заголовков из «Нью-Йорк таймс»:

26 марта.

КОЛЧАК ПРЕСЛЕДУЕТ РАЗБИТУЮ НАГОЛОВУ КРАСНУЮ АРМИЮ.

20 апреля.

РАЗГРОМ КРАСНЫХ НА ВОСТОКЕ.

22 апреля.

КОЛЧАК ПОБЕЖДАЕТ — ДНИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ СОЧТЕНЫ.

15 мая.

КОЛЧАК ГОТОВИТСЯ К ПОХОДУ НА МОСКВУ.

Но 11 августа «Таймс» перепечатала такое сообщение из Вашингтона:

Как заявил сегодня вечером один крупный правительственный чиновник, настало время подготовить весь антибольшевистский мир к мысли о возможном крушении режима Колчака в западной Сибири.

Уже в июне Колчаку пришлось спасаться бегством от сокрушительных ударов Красной армии. А в тылу у него тем временем быстро росло партизанское движение. В ноябре Колчак покинул свою столицу — Омск. В рваных мундирах и стоптанных сапогах его солдаты брели из Омска на восток. Тысячи отбившихся от этой бесконечной жалкой процессии умирали в снегу у дороги. На путях громоздились разбитые паровозы. «Мертвых не хоронили, — писал один наблюдатель, — они гнили тут же, на линии».

Колчак добрался до Иркутска в поезде, на котором развевались все флаги союзников — английский, американский, французский, итальянский и японский.

24 декабря 1919 г. в Иркутске произошло восстание, установилась советская власть, и Колчак был арестован. С ним вместе был захвачен золотой запас, который он вез в особом поезде: 5143 ящика и 1680 мешков с золотыми слитками, ценными бумагами и другими ценностями — всего на 1150500 тыс. рублей.

Иркутский ревком судил Колчака за измену. На суде он сказал: «Когда тонет корабль, все идут ко дну». Он жалел, что расстался с морем, и с горечью утверждал, что его предали «иностранные элементы», покинувшие его в трудную минуту...

Суд приговорил Колчака к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 7 февраля 1920 г. Из помощников Колчака многие бежали к японцам. Один из них, генерал Бакич, на прощанье отправил белогвардейскому консулу в Урге (Монголия) такое послание: «Преследуемый евреями и коммунистами, перешел границу!»

 

6. Поляки и Врангель

Несмотря на свои катастрофические поражения, англо-французские интервенты предприняли еще два наступления на европейскую часть Советской республики.

В апреле 1920 г. с запада ударили поляки, претендовавшие на всю правобережную Украину и русскую территорию до Смоленска. Французы и англичане снабжали Польшу военными материалами, США предоставили ей заем в 50 млн. долларов{25}. Полякам удалось дойти до Киева и занять его. Но здесь их остановила и отбросила Красная армия.

Преследуемые по пятам русскими, поляки спешили ретироваться. К началу августа Красная армия стояла на ближних подступах к Варшаве и Львову.

Правительства союзников снова подбросили полякам деньги и военные материалы. Маршал Фош поспешил послать в Польщу своего начальника штаба генерала Максима Вейгана для руководства операциями польских войск. В Варшаву посыпались английские танки и самолеты. По вине командующего Тухачевского и военного комиссара Троцкого коммуникации Красной армии оказались непозволительно растянутыми. Последствия этого не замедлили сказаться — под натиском поляков она стала отступать по всему фронта. По Рижскому миру советское правительство было вынуждено отдать Польше западные районы Белоруссии и Украины.

После заключения мира с Польшей советские войска освободились для действий против Врангеля, который сменил Деникина на посту главнокомандующего южными белогвардейскими армиями и при поддержке французов продвинулся из Крыма на Украину. Поздней осенью 1920 г. красные части загнали Врангеля обратно в Крым, где он и оказался запертым. В ноябре Красная армия штурмом взяла Перекоп, хлынула в Крым и сбросила армию Врангеля в море.

 

7. Последний из могикан

После разгрома Врангеля и прекращения интервенции на Западе, на русской земле осталась только одна иностранная армия — японская. Казалось, Сибири со всеми ее богатствами предстояло окончательно перейти в руки к японцам. Барон Танака — военный министр и начальник японской военной разведки — ликовал: «русский патриотизм угас с началом революции. Тем лучше для нас. Отныне Советы могут быть побеждены только иностранными войсками при условии их достаточной численности».

Япония все еще держала в России свыше 70 тыс. войск и сотни секретных агентов, шпионов, диверсантов и террористов. Белогвардейские армии на Дальнем Востоке продолжали свои действия под руководством японского верховного командования. Среди этих антисоветских сил первое место занимала бандитская армия японского ставленника казачьего атамана Семенова.

Под давлением американцев японцы проявляли осторожность, но 8 июня 1921 г. во Владивостоке они подписали с Семеновым секретный договор о новом большом наступлении «а Советы. По одной из статей этого договора Семенову после ликвидации Советов передавалась вся гражданская власть. В том же договоре было сказано:

Когда на Дальнем Востоке установится прочная правительственная власть, японским подданным будут предоставлены преимущественные права на охоту, рыболовство и лесные концессии, а также на разработку недр и месторождений золота.

Видная роль в предстоявшей кампании уделялась одному из ближайших сподвижников Семенова барону Унгерн-Штернбергу.

Эта камлания оказалась последней — интервенция подходила к концу.

Генерал-лейтенант барон Роман фон Унгерн-Штернберг — бледный, изнеженный прибалтийский аристократ, блондин с рыжеватыми усами, совсем молодым начал службу в царской армии, участвовал в русско-японской войне 1905 г., а затем вступил в казачий жандармский полк в Сибири. В первую мировую войну он служил под командованием Врангеля на Южном фронте и получил «Георгия» за проявленную доблесть. Среди своих однополчан-офицеров он славился отчаянной храбростью, дикой жестокостью и припадками неукротимой ярости.

После революции барон фон Унгерн снова пробрался в Сибирь и стал во главе казачьего полка, который промышлял грабежами и совершал налеты на местные советы. И, наконец, его завербовали японские агенты, уговорившие его уйти в Монголию. Ему предложили командовать пестрой армией, состоявшей из белогвардейских офицеров, антисоветских китайских частей, беломонголов и японских шпионов.

В своем штабе в Урге, в атмосфере феодального разбоя и произвола, Унгерн пришел к выводу, что он — избранник судьбы. Он женился на монгольской принцессе, сменил европейское платье на желтый шелковый монгольский халат и объявил себя новым Чингисханом. Подстрекаемый японскими агентами, не покидавшими его ни на минуту, он возомнил себя императором Нового мирового порядка, возникшего на Востоке и долженствующего покорить Советскую Россию и Европу и огнем, мечом и пушками уничтожить «вырождающуюся демократию и еврейский коммунизм». Этот полупомешанный садист совершал чудовищные, неслыханные зверства. Однажды в небольшом сибирском городке он увидел красивую еврейку и пообещал тысячу рублей тому, кто принесет ему ее голову; голова была доставлена, и обещанная сумма выплачена.

«Я уставлю виселицами путь из Азии через всю Европу», — мечтал барон Унгерн.

В начале кампании 1921 г. Унгерн из своей ставки в Урге разослал в свои войска такую прокламацию:

Монголия стала естественным плацдармом для кампании против Красной армии в Советской Сибири...

Комиссары, коммунисты и евреи вместе с их семьями должны быть истреблены. Их имущество должно быть конфисковано... Виновных подвергать либо дисциплинарным взысканиям, либо смертной казни в той или иной форме. «Правда и милосердие» более недопустимы. Отныне может быть только «правда и беспощадная жестокость». Зло, которое обрушилось на Россию, чтобы погубить божественное начало в человеческой душе, нужно вырвать с корнем.

На суровой, пустынной окраине России военные действия Унгерна проходили в виде разбойничьих налетов, после которых оставались только сожженные деревни да изувеченные трупы мужчин, женщин и детей. Города, захваченные войсками Унгерна, отдавались им на разграбление. Евреев, коммунистов и всех, заподозренных в демократических симпатиях, расстреливали, пытали и сжигали заживо.

В июле 1921 г. Красная армия предприняла поход против банд Унгерна. После ряда жестоких схваток, проходивших с переменным успехом, Красная армия и советские партизаны одержали решающую победу. Банды Унгерна стали отступать, бросая орудия, обозы и раненых.

В августе Унгерн был окружен. Его личная охрана, состоявшая из монголов, взбунтовалась и выдала его советским частям. Барона в его шелковом халате привезли в Ново-Николаевск (ныне Новосибирск), и Чрезвычайный сибирский ревтрибунал судил его в открытом заседании как врага народа.

Это был необычайный суд...

Сотни рабочих, крестьян и солдат — русских, сибиряков, монголов и китайцев — набились в зал суда. Тысячи толпились на улице. Многие из этих людей на себе испытали террористический режим Унгерна; их братья, дети, жены и мужья были убиты, замучены, брошены в паровозные топки.

Барона ввели в зал, и было зачитано обвинительное заключение:

Согласно постановлению Сибирского ревкома от 12 сентября 1921 г. генерал-лейтенант барон фон Унгерн-Штернберг, бывший командующий азиатской кавалерийской дивизией, предается суду Сибирского революционного трибунала по обвинению в следующих преступлениях:

1. В том, что он поставил себя на службу аннексионистским планам Японии, что выразилась в его попытках создать азиатское государство...

2. В том, что он замышлял свержение советской власти с целью восстановить в Сибири монархию и со временем посадить на престол Михаила Романова.

3. В том, что он зверски убил множество русских крестьян и рабочих и китайских революционеров.

Унгерн не пытался отрицать свои зверства. Казни, пытки и избиения — да, все это было. Объяснялось все очень просто — «война». Но ставленник Японии? «Я сам, — объяснил барон Унгерн, — намеревался использовать Японию». Он пытался отрицать обвинение в измене и в близких сношениях с Японией.

— Подсудимый лжет, утверждая, что не имел сношений с Японией, — сказал советский прокурор Ярославский. — У нас есть на то доказательства.

— Я имел дело с японцами, — признался барон, — точно так же, как и с Чжан Цзо-лином...{26} Чингисхан до того, как завоевал свое царство, тоже подчинялся Ван-хану.

— Мы не в двенадцатом веке, — сказал прокурор, — и собрались здесь не для того, чтобы судить Чингисхана.

— Тысячу лет Унгерны повелевали! — воскликнул барон. — Они никогда никому не повиновались.

Он надменно обвел взглядом обращенные к нему лица крестьян, рабочих и солдат.

— Я отказываюсь признать власть рабочих… Как может человек думать об управлении страной, когда он даже не держит прислуги? Он не умеет приказывать!

Прокурор Ярославский привел длинный перечень преступлений Унгерна — карательные экспедиции против евреев и сочувствующих советам крестьян, ночные скачки в степи, когда факелами служили пылающие трупы, уничтожение деревень, пытки, беспощадные избиения детей...

— На мой вкус они были слишком красными, — холодно пояснил Унгерн.

— Почему вы покинули Ургу? — спросил проокурор.

— Решил вторгнуться в Забайкалье и поднять восстание крестьян, но меня взяли в плен.

— Кто взял?

— Меня предали какие-то монголы.

— А вы подумали о том, почему они так поступили?

— Меня предали.

— Признаете ли вы, что ваша кампания закончилась так же, как все другие покушения на власть трудящихся, предпринятые за последнее время? Не согласны ли вы, что из всех таких попыток ваша была последней?

— Да, — ответил барон Унгерн. — Моя попытка была последней. Как видно, я — последний из могикан.

В сентябре 1921 г. приговор Советского трибунала был приведен в исполнение. Барон Роман фон Унгерн-Штернберг — «последний из могикан» среди белогвардейских завоевателей — был расстрелян солдатами революции.

Атаман Семенов и остатки его солдат бежали через границу в Монголию и Китай.

Но прошло еще больше года, прежде чем советская земля была полностью очищена от японцев. 19 октября 1922 г. Красная армия подошла к Владивостоку. Японцы, занимавшие город, сдались и передали победителям все свои военные склады На следующий день из Владивостока ушли транспорты с последними японскими солдатами. Над городом взвился красный флаг.

«Решение об эвакуации, — сообщило японское министерство иностранных дел,. — должно свидетельствовать о том, что Япония — не агрессивная страна и стремится к сохранению всеобщего мира».

 

Глава VII.

Подведение баланса

В результате двух с половиной лет кровопролитной гражданской войны и интервенции в России погибло в боях, от голода и от болезней 7 миллионов мужчин, женщин и детей. Материальный ущерб, нанесенный стране, советское правительство впоследствии оценило в 60 миллиардов долларов — сумма, намного превосходящая царские долги союзникам, Интервенты не заплатили ни доллара репараций.

Было опубликовано очень мало официальных данных о том, во сколько обошлась война с Россией налогоплательщикам союзных государств. В меморандуме, который Уинстон Черчилль издал 15 сентября 1919 г., сказано, что к этому времени Англия израсходовала около 100 млн. фунтов, а Франция — от 30 до 40 млн. фунтов стерлингов на одного только Деникина. Английская кампания на севере стоила 18 млн. фунтов стерлингов. Японцы признавали, что израсходовали 900 млн. иен на содержание своей семидесятитысячной армии в Сибири.

Какие же мотивы продиктовали эту ненужную и дорогостоящую необъявленную войну?

Белые генералы откровенно сражались за восстановление своей Великой России, за свои поместья, прибыли, сословные привилегии и чины. Среди них было несколько искренних патриотов-националистов, но подавляющее большинство белогвардейцев составляли реакционеры — прототипы тех фашистских офицеров и авантюристов, которые позднее появились в Центральной Европе.

Военные цели союзников в России были не столь ясны.

Впоследствии представители союзников, поскольку они вообще высказывались о мотивах интервенции, преподносили ее мировому общественному мнению как политический крестовый поход против большевизма.

На самом деле «антибольшевизм» играл здесь лишь второстепенную роль. Гораздо большее значение имели такие факторы, как северо-русский лес, донецкий уголь, сибирское золото и кавказская нефть. Кроме того, имелись такие обширные империалистические замыслы, как английский план Закавказской федерации, которая бы отгородила от России Индию и сделала бы возможным исключительное господство англичан в нефтеносных районах Ближнего Востока; японский план завоевания и колонизации Сибири; французский план контроля над Донецким бассейном и Черноморьем и честолюбивый, дальнего прицела, немецкий план захвата Прибалтики и Украины.

Одним из первых мероприятий советского правительства после прихода его к власти была национализация крупных промышленных предприятий царской России. Русские шахты, фабрики, заводы и нефтяные промыслы были объявлены государственной собственностью советского народа. Советское правительство аннулировало иностранные долги царской России отчасти на том основании, что ссуды сознательно давались царизму с целью помочь ему подавлять революционное движение в народе{27}.

Российская империя, по видимости богатая и сильная, на самом деле была полуколонией англо-французского и немецкого капитала. Французские вложения в России составляли 17591 млн. франков. Англо-французский капитал контролировал до 72% русского угля, железа и стали и 50% русской нефти. Иностранные капиталисты союзных России стран ежегодно извлекали из труда русских крестьян и рабочих несколько сот миллионов франков и фунтов стерлингов в виде дивидендов, процентов и прибылей.

После Октябрьской революции лондонский «Биржевой ежегодник» за 1919 г. под заголовком «Счет России» напечатал: «Проценты не уплачены за 1918 год и позднее».

В 1920 г. член английского парламента подполковник Сесиль Лестранж Малон заявил в палате общин во время ожесточенных дебатов о политике союзников в России:

В этой стране (в Англии) есть группы людей и отдельные лица, владеющие в России деньгами и акциями, и они-то и трудятся, строят планы и затевают интриги для свержения большевистского режима... При старом режиме на эксплуатации русских рабочих и крестьян можно было наживать и десять и двадцать процентов, при социализме же, вероятно, нельзя будет ничего нажить, а мы видим, что почти весь крупный капитал в нашей стране так или иначе связан с Россией.

«Русский ежегодник» за 1918 г., продолжал оратор, оценивает английские и французские капиталовложения в России приблизительно в 1600000000 фунтов стерлингов, т.е. около 8 млрд. долларов.

— Когда мы говорим, что... маршал Фош и французский народ против мира с Россией, мы имеем в виду не французскую демократию и не французских крестьян и рабочих, а французских акционеров. Не будем заблуждаться на этот счет. Мы имеем в виду тех людей, из чьих бесчестно нажитых сбережений состоят эти помещенные в России 1600000000 фунтов.

Малон напомнил о таких концернах, как «Ройял датч шелл ойл компани», в который из русских компаний входили Урало-Каспийская, Северо-Кавказская, Новая Шибаревская и много других нефтяных кампаний; как крупные английские военные заводы Метро-Виккерс, которые вместе с французскими Шнейдер-Крезо и немецкими Круппа фактически контролировали всю военную промышленность царской России; как большие банкирские конторы Англии и Франции — Хор, братья Бэринг, Хамбро, «Лионский кредит», «Сосиэтэ женераль», Ротшильды и парижская «Контуар насиональ д'эсконт», помещавшие в России колоссальные суммы...

— Все эти концерны связаны друг с другом, — сообщил Малон палате общин. — Все они заинтересованы в том, чтобы война в России не прекращалась... Их и тех финансистов, что сидят на противоположной стороне палаты, поддерживает пресса и другие факторы, создающие общественное мнение в этой стране.

Некоторые представители союзников не пытались скрывать, по каким мотивам они помогают белогвардейским армиям.

Сэр Фрэнсис Бейкер — европейский директор заводов Виккерса и председатель правления Русско-британской торговой палаты — в 1919 г. сказал на банкете Русского клуба в Англии, на котором присутствовали виднейшие промышленники и политические деятели:

Мы желаем успеха адмиралу Колчаку и генералу Деникину и, мне кажется, лучшее, что я могу сделать, это поднять бокал и предложить им всем выпить за здоровье адмирала Колчака, генерала Деникина и генерала Юденича!

Россия — великая страна. Все вы знаете, поскольку все тесно связаны с ней деловыми узами, каковы потенциальные возможности России, будь то в области промышленности или в области минеральных богатств, или с любой другой точки зрения, потому что в России есть все...

Когда англо-французские войска и боеприпасы потекли в Сибирь, «Бюллетень» Английской промышленной федерации, самого мощного объединения английских промышленников, восклицал:

Сибирь — самый большой приз для цивилизованного мира со времени открытия обеих Америк!

Когда английские войска продвинулись на Кавказ и заняли Баку, английский экономический журнал «Нир ист» заявил:

В отношении нефти Баку не имеет себе равных. Баку — величайший нефтяной центр мира. Если нефть — королева, то Баку — ее трон.

Когда армия генерала Деникина при поддержке союзников хлынула в Донецкий угольный бассейн, крупный английский угольный комбинат Р.Мартенс и К° объявил в своей рекламной брошюре «Россия»:

По разведанным запасам угля Россия уступает только Соединенным Штатам. Согласно опубликованным материалам международного геологического конгресса, она имеет в Донецком бассейне (где действует генерал Деникин) в три раза больше антрацита, чем Великобритания, и почти вдвое больше, чем Соединенные Штаты.

И, наконец, «Японский коммерсант» суммировал:

Россия с ее населением в 180 миллионов, с ее плодородными землями, протянувшимися от Центральной Европы до берегов Тихого океана и от Арктики до Персидского залива и Черного моря... с емкостью рынка, о какой не смели мечтать даже самые большие оптимисты... Россия потенциально и фактически — житница, рыбный промысел, лесной склад, угольный бассейн, золотые, серебряные и платиновые россыпи для всего мира!

Англо-французских и японских интервентов привлекала богатая добыча, ожидавшая завоевателей в России. У американцев мотивы были смешанные. Традиционная внешняя политика США, поскольку ее выражали Вудро Вильсон и военный департамент, требовала дружбы с Россией, как с потенциальным союзником, в противовес германскому и японскому империализму. Американские капиталовложения в царской России были невелики, но после Февральской революции по инициативе государственного департамента было отпущено несколько сот миллионов американских долларов на поддержку непрочного режима Керенского. Государственный департамент продолжал поддерживать Керенского и даже финансировать «русское посольство» в Вашингтоне еще несколько лет после Октябрьской революции. Ряд чиновников государственного департамента сотрудничал с белогвардейскими генералами и с англо-французскими и японскими интервентами.

Самым видным из американцев, делавших ставку на антисоветскую войну, был Герберт Гувер, будущий президент США, а в то время — глава Американской организации помощи (АРА).

Герберт Гувер, по образованию горный инженер, служил в английских концернах и еще до первой мировой войны стал удачливым предпринимателем по части эксплуатации русских нефтяных промыслов. При продажном царском режиме не было недостатка в высоких должностных лицах и помещиках, готовых продать рабочую силу и богатства своей родины за подачку от иностранцев или участие в прибылях. Гувер начал спекулировать русской нефтью еще в 1909 г., когда только что стали разрабатывать майкопские месторождения. За один год он организовал одиннадцать нефтяных компаний, в которых сам держал контрольный пакет акций. Это были:

Майкопский нефтяной синдикат

Майкопская Ширванская нефтяная компания

Майкопская Апшеронская нефтяная компания

Майкопский и Генеральный нефтяной трест

Майкопские нефтяные продукты

Нефтяная компания Майкопской области

Нефтяная компания Майкопской долины

Майкопская объединенная нефтяная компания

Майкопский Хадыженский синдикат

Майкопская компания промышленников

Объединение Майкопских нефтяных промыслов.

В 1912 г. бывший горный инженер уже был связан со знаменитым английским архимиллионером Лесли Урквартом еще по трем компаниям, созданным для эксплуатации лесных и минеральных богатств Урала и Сибири. Затем Гувер и Уркварт создали Русско-азиатское общество и заключили сделку с двумя царскими банками, по которой их обществу предоставлялась привилегия на разработку всех минеральных богатств в этих краях. Акции Русско-азиатского общества поднялись с 16,25 долл. в 1913 г. до 47,5 долл. в 1914 г. В том же году общество получило от царского правительства еще три выгодных концессии, в которые входили:

2500000 акров земли, в том числе обширные лесные массивы и источники водной энергии; залежи золота, меди, серебра и цинка, по предварительным подсчетам — всего 7262000 тонн; 12 действующих шахт; 2 медеплавильных завода; 20 лесопильных заводов; 250 миль железных дорог; 2 парохода и 29 барж; домны, прокатные станы, заводы по производству серной кислоты, драги и огромные залежи угля.

Общая стоимость всего этого имущества исчислялась в 1 млрд. долларов.

После Октябрьской революции все концессии были аннулированы, а имущество конфисковано советским правительством. В следующем году «Русско-азиатская компания» — новый картель, созданный Гувером и его компаньонами для охраны их интересов в России, — предъявила английскому правительству претензию на 282 млн. долларов за нанесенный ущерб и потерю предполагаемых ежегодных доходов.

«Большевизм, — сказал Гувер на Парижской мирной конференции, — это хуже, чем война».

Гувер на всю жизнь остался одним из злейших врагов советской власти. Каковы бы ни были его личные мотивы, остается фактом, что американскими продуктами питания поддерживали белогвардейские армии в России и кормили штурмовые войска самых реакционных режимов в Европе, когда они были заняты подавлением демократических движений, возникших после первой мировой войны. Таким образом американская помощь стала оружием в борьбе против народных движений в Европе{28}.

«Вся американская политика в период осуществления перемирия, — заявлял Гувер в письме Освальду Гаррисону Вилларду от 17 августа 1921 г., — была направлена на то, чтобы любыми средствами предотвратить вторжение в Европу идей или армий большевизма». «Большевизм» он понимал так же, как Фош, Петэн, Нокс, Рейли и Танака. В свою бытность и министром торговли, и президентом США, а позднее как лидер изоляционистского крыла республиканской партии он неустанно боролся против установления дружественных торговых и дипломатических отношений между Америкой и Советским Союзом — ее самым могучим союзником по борьбе с международным фашизмом.

Вооруженная интервенция в России потерпела крах не только благодаря беспримерной солидарности и героизму советских народов, защищавших только что обретенную свободу, но и благодаря сильной поддержке, которую оказали молодой Советской республике демократические народы всего мира. Во Франции, в Англии и в США возмущенная общественность энергично противилась отправке в белогвардейские армии солдат, оружия, продовольствия и денег. Возникали комитеты действия под лозунгом «Руки прочь от России!» Рабочие организовывали стачки, солдаты восставали против интервенционистской политики генеральных штабов. Демократически настроенные государственные деятели, журналисты, педагоги и многие представители делового мира выражали протест против необъявленного и ничем не оправданного нападения на Советскую Россию.

Начальник британского генерального штаба сэр Генри Вильсон открыто признал, что в вопросе интервенции политика союзников не получила поддержки общественности. 1 декабря 1919 г. он писал в официальной английской «Синей книге»:

Затруднения, встреченные Антантой при выработке политики в отношении России, оказались непреодолимыми, поскольку ни в одной из союзных стран общественное мнение не оказало вооруженной интервенции против большевиков достаточно решительной поддержки, в результате чего военным операциям, естественно, недоставало согласованности и целеустремленности.

Таким образом, победа Красной армии над ее врагами явилась одновременно победой демократических народов всего мира.

И, наконец, провалу интервенции способствовал недостаток единства среди самих интервентов. Затеяла ее коалиция мировой реакции, но внутри этой коалиции не было подлинного сотрудничества. Ее раздирали противоречивые империалистические интересы. Англичане боялись французских притязаний на Черном море и германских притязаний в Прибалтике. Американцы считали нужным не давать Японии ходу в Сибири. Белые генералы ссорились между собой из-за дележа добычи.

Вооруженная интервенция, начатая в тайне и бесчестии, окончилась позорным провалом.

Ненависть и недоверие, порожденные ею, в течение четверти века отравляли воздух Европы.

 

Сейерс Майкл - Кан Альберт - Тайная война против Советской России



Категория: История | Просмотров: 301 | Добавил: kvistrel | Теги: кино, Большевик, Фильм, кинозал, политика, литература, история, история СССР, наше кино
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Июль 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
наше кино кинозал история СССР Фильм литература Большевик политика буржуазная демократия война Великая Отечественная Война коммунизм теория Лекции Ленин - вождь работы Ленина поэт СССР Сталин атеизм религия Ленин марксизм самодержавие фашизм Социализм демократия история революций история революции экономика советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память писатель боец Аркадий Гайдар царизм Гагарин достижения социализма первый полет в космос научный коммунизм Ленинизм музыка Биография Карл Маркс украина дети воспитание Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война наука США классовая война коммунисты театр сталинский СССР титаны революции Луначарский сатира молодежь комсомол песни профессиональные революционеры история комсомола Великий Октябрь история Октября Дзержинский слом государственной машины история Великого Октября построение социализма поэзия съезды Советов Сталин вождь рабочая борьба деятельность вождя съезды партии партия пролетарская революция Фридрих Энгельс документальное кино Советское кино рабочее движение история съезд партии антифа культура империализм капитализм россия История гражданской войны в СССР Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский
Приветствую Вас Товарищ
2017