Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [938]
Капитализм [132]
Война [432]
В мире науки [61]
Теория [656]
Политическая экономия [13]
Анти-фа [48]
История [492]
Атеизм [38]
Классовая борьба [394]
Империализм [179]
Культура [989]
История гражданской войны в СССР [205]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [29]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [44]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [205]
Биографии [7]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [25]
Экономический кризис [5]
Главная » 2017 » Октябрь » 2 » Тайная война против Советской России. Убийство в Мексике. От Мюнхена к Сан-Франциско. Вторая мировая война
23:56

Тайная война против Советской России. Убийство в Мексике. От Мюнхена к Сан-Франциско. Вторая мировая война

Тайная война против Советской России. Убийство в Мексике. От Мюнхена к Сан-Франциско. Вторая мировая война

Страна родная

01:18:39

Глава XXI.

Убийство в Мексике

Главным обвиняемым по всем трем московским процессам был человек, находившийся за пять тысяч километров от Москвы.

В декабре 1936 г., после суда над Зиновьевым и Каменевым и ареста Пятакова, Радека и других руководителей троцкистского центра, Троцкий был вынужден покинуть Норвегию. Он пересек Атлантический океан и 13 января 1937 г. прибыл в Мексику. Здесь, прожив некоторое время в доме богатого мексиканского художника Диего Ривера. Троцкий обосновался в отдельной вилле в Койоакане, предместье города Мексике. В течение нескольких месяцев Троцкий отсиживался в Койоакане, бессильно взирая оттуда, как под ударами советского правительства разваливалось на куски хитроумно построенное здание «пятой колонны» в России.

Между тем в Нью-Йорке организовался специальный Американский комитет защиты Льва Троцкого; номинально во главе его стояли антисоветски настроенные политические деятели, журналисты и педагоги, но фактически всеми делами заправляли американские сторонники Троцкого. На первых порах существования комитет насчитывал среди своих членов несколько видных либералов. Один из них, Мориц Халигрен, соредактор и постоянный сотрудник газеты «Балтимор сан», вышел из состава комитета, как только ему стала ясна истинная задача комитета — служить рассадником антисоветской пропаганды.

27 января 1937 г. Халигрен через печать обратился к комитету с публичным заявлением, в котором говорилось:

Я убедился... как это и должно было произойти при существующих обстоятельствах, что Американский комитет зашиты Льва Троцкого — быть может, даже невольно — превратился в руках троцкистов в орудие политической интервенции против Советского Союза... Прошу поэтому снять мое имя со списка членов комитета.

Комитет защиты Льва Троцкого предпринял бешеную кампанию пропаганды с целью представить Троцкого в виде «героя-мученика русской революции», а московские процессы изобразить как инсценировку. Одним из первых шагов комитета была организация «Комиссии предварительного расследования» для «расследования обвинений против Троцкого, выдвинутых на московских процессах в августе 1936 и январе 1937 г.». В состав комиссии вошли: стареющий философ и педагог Джон Дьюи, писатель Карлтон Билс, бывший социал-демократический депутат немецкого рейхстага Отто Рюле, американский экс-радикал и антисоветский журналист Бенжамен Стольберг и ревностная сторонница Троцкого журналистка Сюзанна Лафоллет.

Заседание Комиссии по расследованию открылось с большой помпой в Койоакане 10 апреля. Единственными свидетелями были сам Троцкий и один из его секретарей, Ян Френкель, завербованный в личную охрану Троцкого еще в 1930 г. на Принцевых островах. Адвокатом Троцкого выступил его американский поверенный Альберт Гольдман{80}.

Комиссия заседала семь дней. «Свидетельские показания» Троцкого, широко предававшиеся гласности в американской и европейской печати, сводились, главным образом, к яростным выпадам против Сталина и советского правительства и неумеренному преувеличению роли Троцкого в русской революции. Разоблачительный материал против Троцкого, фигурировавший на московских процессах, большей частью попросту игнорировался Комиссией расследования. 17 апреля Карлтон Билс заявил о своем выходе из Комиссии. Билс опубликовал в печати письмо, в котором говорилось, между прочим, следующее:

...Восторженное отношение членов комиссии к мистеру Троцкому придало этому заседанию характер, не совместимый с принципами честного и беспристрастного расследования. Мне было заявлено с первого же дня, что мол вопросы неуместны. Заключительный перекрестный допрос велся в такой фирме, которая исключала возможность установления истины. Я вызвал недовольство тем, что проявил усиленный интерес к архивам Троцкого... Перекрестный допрос свелся к тому, что Троцкому предоставили возможность изливать потоки инсинуаций, сопровождавшихся грубейшими личными выпадами, и при этом лишь изредка делались попытки потребовать от него обоснования его утверждений. Комиссия может, если ей угодно, пустить в обращение эту фальшивую монету, но я не желаю, чтобы мое имя в дальнейшем впутывалось в подобные детские забавы.

Под эгидой Американского комитета защиты Льва Троцкого была проведена кампания за разрешение Троцкому въезда в США. Книги, статьи и отдельные высказывания Троцкого получали широкое распространение в Соединенных Штатах, в то время как истина о московских процессах не покидала архивов государственного департамента или блокнотов московских корреспондентов, которые разделяли сформулированное впоследствии Уолтером Дюранти мнение, что «американский читатель не хочет слышать о России ничего, кроме плохого»{81}.

В Мексике, так же как и в Турции, Франции, Норвегии и всюду, где бы он ни жил, Троцкий быстро сумел окружить себя целой ватагой учеников, вооруженных телохранителей и всяческих авантюристов. Снова он зажил в атмосфере фантастических интриг.

Вилла в Койоакане, которую Троцкий сделал своей мексиканской штаб-квартирой, представляла собой настоящую крепость. Она была обнесена стеной в двадцать футов вышины. Часовые, вооруженные ручными пулеметами, день и ночь несли вахту на четырех угловых башнях. Не довольствуясь постоянными дежурствами у ворот виллы специального наряда мексиканской полиции, Троцкий распорядился, чтобы его личная вооруженная охрана так же бдительно стерегла все подступы к резиденции. Всякий, желавший проникнуть в виллу, должен был предъявить свои документы и пройти всестороннюю проверку, не менее обстоятельную, чем на пограничном пункте. Пропуска штемпелевались при входе и выходе. Миновав заставу у наружных ворот, посетитель подвергался еще обыску, — нет ли при нем скрытого оружия, — и только тогда перед ним раскрывались двери виллы.

Внутри виллы шла напряженная деятельность. Многочисленный штат трудился с утра до вечера, выслушивая распоряжения патрона и выполняя его задания. Особые секретари готовили материалы для антисоветской пропаганды, для воззваний Троцкого, статей, книг и секретных донесений на русском, немецком, французском, испанском и английском языках.

Как и на Принцевых островах, в Париже и в Осло, многие из «секретарей» Троцкого носили револьверы в заднем кармане брюк, и прежняя атмосфера интриг и тайн окружала вдохновителя антисоветских заговоров.

Со всех концов света в мексиканскую резиденцию приходила обильная почта. Нередко эта почта требовала химической обработки, так как подлинное послание было вписано невидимыми чернилами между доступных глазу безобидных строк. Вилла поддерживала постоянную телеграфную связь с Европой, Азией и Соединенными Штатами.

Нередко являлись делегации иностранных троцкистов — французских, американских, индийских, китайских, агентов испанского ПОУМ.

Троцкий принимал посетителей с видом правящего деспота. Американская журналистка Бетти Кирк, которая приезжала к Троцкому в Мексику, чтобы получить у него интервью и фотографии для журнала «Лайф», так описывает его аффектированную диктаторскую манеру:

Троцкий посмотрел на часы и заявил властным тоном, что даст нам ровно восемь минут. Он скомандовал своему русскому секретарю принять позу для снимка, который должен был изображать его диктующим, и когда та замешкалась, резко прикрикнул на нее. Потом он позвал сниматься Бернарда Вольфа, своего секретаря по северо-американским вопросам, и пока Вольф переходил комнату, Троцкий стоял, Нетерпеливо стуча карандашом по столу, и покрикивал: «Да скорей же, не тратьте время!»

Из укрепленной койоаканской виллы Троцкий руководил созданной им во всем мире антисоветской организацией — «четвертым интернационалом».

Повсюду, в Европе, Азии, Северной и Южной Америке, работа «четвертого интернационала» протекала в самой тесной связи с работой тайной агентуры держав оси.

В Чехословакии троцкисты действовали в содружестве с нацистским агентом Конрадом Генлейном и его «партией судетских немцев». Сергей Бессонов, троцкистский курьер, в свое время бывший советником в советском посольстве в Берлине, на процессе 1938 г. показал, что летом 1935 г. в Праге у него имелись налаженные связи с Конрадом Генлейном. Бессонов заявил, что ему лично пришлось служить посредником между генлейновцами и Троцким

Во Франции Жак Дорио, нацистский агент и основатель фашистской Народной партии, был ренегатом коммунистической партии и троцкистом. Дорио, как и другие агенты нацизма и французские фашисты, работал в тесном контакте с французской секцией троцкистского «четвертого интернационала».

В Испании троцкисты переполняли ряды ПОУМ, организации «пятой колонны», содействовавшей фашистскому мятежу Франко. Возглавлял ПОУМ Андрес Нин, старый друг и союзник Троцкого.

В Китае троцкисты действовали под непосредственным руководством японской военной разведки. Офицеры японской разведки высоко ценили их работу. Начальник японской осведомительной службы в Бейпине выразился в 1937 г. так: «Во имя блага и выгоды нашей империи мы должны всячески поддерживать группу троцкистов и способствовать успеху их деятельности в разных частях Китая, так как эти китайцы подрывают единство китайского народа. Они работают тонко и с большим искусством».

В Японии троцкистов называли «мозговым трестом тайного розыска». В специальных школах они обучали японских тайных агентов технике проникновения в ряды коммунистической партия Советского Союза и методам борьбы с антифашистским движением в Китае и Японии.

В Швеции Нильс Хиг, один из троцкистских вождей, получал финансовую поддержку от пронацистского банкира и афериста Ивара Крейгера. Факт субсидирования Крейгером троцкистского движения стал известен после самоубийства Крейгера, когда среди его бумаг были найдены расписки, полученные от разных политических авантюристов, в том числе и от Адольфа Гитлера.

Так троцкисты во всем мире служили орудием, с помощью которого секретные агенты держав оси старались просочиться в рабочее движение и в организации либерального или радикального толка{82}.

Окончательный разгром «пятой колонны» в Москве на процессе право-троцкистского блока явился для Троцкого сокрушительным ударом. После этого процесса в его сочинениях начала звучать истерическая нота, нота отчаяния. Его антисоветская пропаганда приобретала все более неистовый, противоречивый, оголтелый характер. Снова и снова он говорил о своей «исторической правоте». Его нападки на Иосифа Сталина утратили всякую видимость смысла.

Личная ненависть к Сталину сделалась для Троцкого основным жизненным стимулом.

В 1939 г. Троцкий вел переговоры с комитетом конгресса, возглавляемым депутатом от Техаса Мартином Дайсом. Комитет, организованный с целью расследования деятельности неамериканских элементов, превратился фактически в трибуну для антисоветской пропаганды. Агенты Комитета Дайса обратились к Троцкому с просьбой выступить в качестве «авторитетного свидетеля» по вопросу об угрозе Москвы. В «Нью-Йорк таймс» от 8 декабря 1939 г. было приведено заявление Троцкого о том, что он считает споим политическим долгом выступить в роли свидетеля в Комитете Дайса. Встал вопрос о приезде Троцкого в Соединенные Штаты. Однако этот проект потерпел неожиданное фиаско...

В сентябре 1939 г. на французском пароходе «Иль-де Франс» прибыл в США один из европейских агентов троцкизма, путешествовавший под именем Френка Джексона{83}. Джексон был завербован в ряды троцкистов в Париже американской троцкисткой Сильвией Эджелоф, учившейся в то время в Сорбонне. В 1939 г. к Джексону явился представитель тайного бюро «четвертого интернационала» и сказал, что ему надлежит ехать в Мексику на роль одного из «секретарей» Троцкого. Ему дали паспорт, раньше принадлежавший Тони Бабичу, канадскому гражданину и бойцу испанской республиканской армии, убитому фашистами в Испании. Троцкисты завладели паспортом Бабича, сорвали его фотографию и наклеили на ее место фотографию Джексона.

В Нью-Йорке Джексона встретили Сильвия Эджелоф и другие троцкисты и тотчас же препроводили в Койоакан, где он принялся за работу под руководством Троцкого. Впоследствии Джексон сообщил мексиканской полиции:

Троцкий собирался послать меня в Россию для работы по подготовке нового строя в СССР. Он сказал, что я должен отправиться на «Чайна клиппер» в Шанхай, а там меня встретят другие агенты, и мы вместе, через Манчжоу-го, поедем в Россию. Нашей непосредственной задачей было моральное разложение бойцов Красной армии, а также совершение ряда диверсионных актов на военных заводах и других предприятиях.

Джексону не пришлось отправиться в Советский Союз со своей террористической миссией. Вечером 20 августа 1940 г., в вилле-крепости в Койоакане, Джексон убил Льва Троцкого, нанеся ему удар по голове альпийской киркой.

Арестовавшим его чинам мексиканской полиции Джексон рассказал, что он хотел жениться на Сильвии Эджелоф, но Троцкий запретил этот брак. Вспыхнула ссора, в которой оказалась замешана и сама девушка. «Я решил принести себя в жертву ради нее», — сказал Джексон.

В своих дальнейших показаниях Джексон заявил:

...вместо политического вождя, возглавляющего борьбу за освобождение рабочего класса, я столкнулся с человеком, который стремился только к удовлетворению своей ненависти и жажды мести и который использовал рабочее движение для того, чтобы прикрыть собственную гнусность и свои подлые расчеты.

...Я часто спрашивал себя, откуда взялись средства, затраченные на укрепление койоаканской виллы, которую сам Троцкий называл крепостью... Может быть, на этот вопрос мог бы ответить консул одного крупного иностранного государства, часто посещавший виллу...

Троцкий погубил мою душу, мое будущее, осквернил мои чувства. Он превратил меня в человека без имени, без родины, в инструмент Троцкого. Я зашел в безвыходный тупик... Троцкий смял мою жизнь, как мнут в руках клочок бумаги...

После смерти Троцкого на роль Наполеона, горе-завоевателя России, остался только один кандидат — Адольф Гитлер.

 

Книга четвертая.

От Мюнхена к Сан-Франциско

Глава XXII.

Вторая мировая война

 

1. Мюнхен

«Начало и конец рокового десятилетия (1931–1941), как сообщалось в официальном издании государственного департамента США «Война и Мир. Внешняя политика Соединенных Штатов», ознаменовались актами агрессии со стороны Японской империи. Все десятилетие прошло под знаком неуклонного развития политики стремления к мировому господству со стороны Японии, Германии и Италии».

Вторая мировая война началась в 1931 г. вторжением японцев в Манчжурию под предлогом спасения Азии от коммунистической опасности. Двумя годами позже Гитлер покончил с Германской республикой под предлогом спасения Германии от коммунистической опасности. В 1935 г. Италия захватила Абиссинию, спасая ее от «большевизма и варварства». В 1936 г. Гитлер ремилитаризовал прирейнскую зону, Германия и Япония подписали антикоминтерновский пакт, а германские и итальянские войска вторглись в Испанию, все под тем же предлогом избавления от коммунистической опасности.

В 1937 г. Италия присоединилась к антикоминтерновскому пакту; Япония нанесла новый удар в Китае, захватив Бейпин, Тяньцзин и Шанхай. Еще через год Германия аннексировала Австрию. Сформировалась ось Берлин — Рим — Токио «для спасения мира от коммунизма»...

Обращаясь к Ассамблее Лиги наций в сентябре 1937 г., народный комиссар иностранных дел М.М.Литвинов сказал:

Мы знаем три государства, которые в течение последних лет совершали нападения на другие государства. При всем различии режимов, идеологии, материального и культурного уровня объектов нападения, в оправдание агрессии всеми тремя государствами приводится один и тот же мотив — борьба с коммунизмом. Правители этих государств наивно думают, что стоит им произнести слово «антикоммунизм», и все их международные злодеяния и преступления должны быть прощены.

Под маской антикоминтерновского пакта Германия, Япония и Италия шли к покорению и порабощению народов Европы и Азии.

Перед миром возникла альтернатива: либо объединение наций против нацистской, фашистской и японской агрессии и предотвращение — пока не поздно — войны, которою грозила ось; либо разлад, поочередное подчинение агрессии и неизбежная победа фашизма. Министерства пропаганды держав оси, агенты Троцкого, французские, английские, американские реакционеры объединили свои усилия в международной фашистской кампании против коллективной безопасности. Идею единого фронта против агрессии клеймили как «коммунистическую пропаганду», сбрасывали со счетов как «утопическую мечту», объявляли «подстрекательством к войне». Взамен предлагались политика умиротворения и план отвода нависшей военной угрозы путем организации коллективного нападения на Советский Союз. Умиротворители плясали под дудку нацистской Германии.

Английский премьер Невилль Чемберлен, герой политики умиротворения, заявил, что политика коллективной безопасности расколет Европу «на два вооруженных лагеря».

Нацистская газета «Нахтаусгабе» писала в феврале 1938 г.:

Нам теперь известно, что английский премьер, так же как и мы сами, считает коллективную безопасность абсурдом.

Выступая в Манчестере 10 мая 1938 г., Уинстон Черчилль возразил на это:

Нам говорят, что нельзя раскалывать Европу на два вооруженных лагеря. Значит, должен быть только один вооруженный лагерь — вооруженный лагерь диктатора — и скопище народов, уныло бродящих за его оградой, размышляя над тем, кому из них суждено быть первой жертвой и какая участь эту жертву ждет — порабощение или только эксплуатация.

В сентябре 1938 г. политика умиротворения достигла наивысшей точки. Правительства нацистской Германии, фашистской Италии, Англии и Франции подписали мюнхенское соглашение, — сбылась мечта об антисоветском «Священном союзе», которую мировая реакция лелеяла еще с 1918 г.

Соглашение оставило Россию без союзников. Франко-советский пакт, краеугольный камень коллективной безопасности в Европе, был похоронен. Чешские Судеты стали частью нацистской Германии. Перед гитлеровскими полчищами широко распахнулись ворота на Восток{84}.

«Мюнхенское соглашение, — писал Уолтер Дюранти в своей книге «Кремль и народ», — явилось для Советского Союза оскорблением, какого он не испытывал со времен Брест-Литовска».

Мир ожидал германо-советской войны.

Вернувшись в Англию, Невилль Чемберлен размахивал листком бумаги с подписью Гитлера и кричал:

— Вот гарантия мира для нашего поколения! За двадцать лет до этого английский шпион капитан Сидней Джордж Рейли воскликнул: «Непристойность, созданная в России, должна быть уничтожена любой ценой... Мир с Германией! Да, мир с кем угодно!.. Мир, мир любой ценой, а потом — единый фронт против истинных врагов человечества!»

11 июня 1938 г. сэр Арнольд Уилсон, сторонник Чемберлена, в палате общин заявил:

Единство нам необходимо; подлинная угроза миру исходит сейчас не от Германии и не от Италии... а от России.

Но первыми жертвами антисоветского мюнхенского соглашения оказались не народы Советского Союза. Первыми пострадали демократические народы Западной Европы. Еще раз под прикрытием антисоветского лозунга была предана демократия.

В феврале 1939 г. Англия и Франция признали фашистскую диктатуру генералиссимуса Франко законным правительством Испании. В последних числах марта, после двух с половиной лег героической борьбы с неравными силами, республиканская Испания стала фашистской провинцией.

15 марта Чехословакия прекратила свое существование как самостоятельное государство. Танковые дивизии нацистов ворвались в Прагу. Оружейные заводы Шкода и двадцать три других предприятия, то есть военная промышленность, превышавшая втрое военную промышленность Италии, перешли в собственность Гитлера. Профашистский генерал Ян Сыровы, командовавший когда-то войсками интервентов в советской Сибири, передал немецкому верховному командованию арсеналы, военные склады, тысячу самолетов и все первоклассное военное снаряжение чехословацкой армии.

20 марта Литва сдала Германии свой единственный порт — Мемель.

7 апреля, в страстную пятницу, войска Муссолини переплыли Адриатику и вторглись в Албанию. Пять дней спустя король Виктор Эммануил принял албанскую корону.

Когда войска Гитлера двинулись на Чехословакию, Сталин из Москвы предостерегал английских и французских умиротворителей о том, что антисоветская политика навлечет несчастье на них самих. 10 марта 1939 г., выступая на XVIII съезде Всесоюзной коммунистической партии, Сталин говорил о том, что необъявленная война, которую державы оси под прикрытием антикоминтерновского пакта уже ведут в Европе и Азии, направлена не только против Советской России, но также, и даже в первую очередь, против интересов Англии, Франции и Соединенных Штатов.

«Войну, — сказал Сталин, — ведут государства-агрессоры, всячески ущемляя интересы неагрессивных государств, прежде всего Англии, Франции, США, а последние пятятся назад и отступают, давая агрессорам уступку за уступкой. Таким образом, на наших глазах происходит открытый передел мира и сфер влияния за счет интересов неагрессивных государств без каких-либо попыток отпора и даже при некотором попустительстве со стороны последних. Невероятно, но факт».

Реакционные политики западных демократий, в частности Англии и Франции, — продолжал Сталин, — отказались от политики коллективной безопасности. Вместо этого им все еще продолжала сниться антисоветская коалиция, замаскированная дипломатическими терминами: «умиротворение», «невмешательство». Но эта политика, по словам Сталина, была заранее обречена. Сталин прибавил: «...некоторые политики и деятели прессы Европы и США, потеряв терпение в ожидании «похода на Советскую Украину», сами начинают разоблачать действительную подоплеку политики невмешательства. Они прямо говорят и пишут черным по белому, что немцы жестоко их «разочаровали», так как, вместо того, чтобы двинуться дальше на восток, против Советского Союза, они, видите ли, повернули на запад и требуют себе колоний. Можно подумать, что немцам отдали районы Чехословакии, как цену за обязательство начать войну с Советским Союзом, а немцы отказываются теперь платить по векселю...»

«Я далек от того, — продолжал Сталин, — чтобы морализировать по поводу политики невмешательства, говорить об измене, о предательстве и т.п. Наивно читать мораль людям, не признающим человеческой морали. Политика есть политика, как говорят старые, прожженные буржуазные дипломаты. Необходимо, однако, заметить, что большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьезным провалом».

Советский Союз по-прежнему стремился к международному сотрудничеству против агрессоров и к реальной политике коллективной безопасности, но Сталин ясно подчеркнул, что такое сотрудничество возможно лишь на здоровой, искренней основе. Красная армия вовсе не намерена становиться орудием английских и французских «миротворцев». И, наконец, если бы случилось худшее. Красная армия верит в сваю силу, и она опирается на единство и верность советского народа. Говоря словами Сталина:

«...в случае войны тыл и фронт нашей армии... будут крепче, чем в любой другой стране, о чем следовало бы помнить зарубежным любителям военных столкновений».

Но к прямому, недвусмысленному предостережению Сталина не прислушались.

В апреле 1939 г. проверка общественного мнения Англии показала, что 87% английского населения настроено в пользу англо-советского союза против нацистской Германии. Черчилль рассматривал англо-советское сближение, как «вопрос жизни и смерти». В своей речи от 27 мая Черчилль заявил:

Если правительство его величества, — после того, как она пренебрегло подготовкой нашей обороны, бросило на произвол судьбы Чехословакию при всем ее военном значении, обязало нас выступить на защиту Польши и Румынии, — теперь отклоняет необходимую нам помощь России, тем самым увлекая нас на гибельный путь одной из самых гибельных войн, то это правительство не заслуживает того великодушного отношения, которое к нему проявляли его соотечественники.

29 июля Дэвид Ллойд Джордж поддержал заявление Черчилля следующими словами:

Мистер Чемберлен вел переговоры непосредственно с Гитлером. Для свидания с ним он ездил в Германию. Он и лорд Галифакс ездили также и в Рим. Они были в Риме, пили за здоровье Муссолини и говорили ему комплименты. Но кого они послали в Россию? У них не нашлось самого скромного из членов кабинета для этой цели; они просто послали чиновника министерства иностранных дел. Это оскорбление... У них нет чувства меры, они не отдают себе отчета в серьезности положения сейчас, когда мир оказался на краю бездонной пропасти...

Голос английского народа и таких государственных деятелей, как Черчилль и Ллойд Джордж, остался неуслышанным.

«Быстрый и решительный союз с Россией, — писала лондонская «Таймс», — может помешать другим переговорам»... {85}

Лето 1939 г. было на исходе, и война в Европе надвигалась все ближе, а Вильям Стрэнг, незначительный чиновник министерства иностранных дел, посланный Чемберленом в Москву, по-прежнему оставался единственным представителем Англии, уполномоченным вести непосредственные переговоры с советским правительством. Под давлением общественного мнения Чемберлену пришлось пойти еще на одну подобную комедию переговоров с Россией. 11 августа в Москву прибыла английская военная миссия для проведения объединенных штабных совещаний. Английская миссия отплыла из Лондона пароходом, делавшим 13 узлов в час; более медлительного средства сообщения нельзя было придумать. Когда миссия прибыла на место, русские выяснили, что у нее имеется не больше полномочий подписывать какие-либо соглашения с советским правительством, чем у Стрэнга...

Советская Россия была обречена на полную изоляцию и одиночество перед лицом нацистской Германии, опиравшейся если не на активную, то на пассивную поддержку проникнутых мюнхенским духом правительств Европы.

Джозеф Э.Дэвис впоследствии охарактеризовал дилемму, стоявшую перед Советским Союзом, в своем письме к Гарри Гопкинсу, советнику президента Рузвельта.

В этом письме, написанном 18 июля 1941 г., бывший посол в Советском Союзе указал:

Все мои связи и наблюдения, начиная с 1936 г., позволяют мне утверждать, что, кроме президента Соединенных Штатов, ни одно правительство яснее советского правительства не видело угрозы со стороны Гитлера делу мира, не видело необходимости коллективной безопасности и союзов между неагрессивными государствами. Советское правительство готово было вступиться за Чехословакию, оно еще до Мюнхена аннулировало пакт о ненападении с Польшей для того, чтобы открыть своим войскам путь через польскую территорию на случай, если понадобится идти на помощь Чехословакии во исполнение своих обязательств по договору. Даже после Мюнхена, весной 1939 г., советское правительство согласилось объединиться с Англией и Францией, если Германия нападет на Польшу и Румынию, но потребовало созыва международной конференция неагрессивных государств, чтобы объективно и реально определить возможности каждого из них и затем оповестить Гитлера об организации единого отпора... Это предложение было отклонено Чемберленом ввиду того, что Польша и Румыния возражали против участия России...

Всю весну 1939 г. Советы добивались четкого и определенного соглашения, которое предусматривало бы единство действий и координацию военных планов, рассчитанных на то, чтобы остановить Гитлера.

Англия... отказалась дать России в отношении Прибалтийских государств те самые гарантии зашиты их нейтралитета, которые Россия давала Франции и Англии на случай нападения на Бельгию или Голландию. Советы окончательно и с полным основанием убедились, что с Францией и Англией прямое, эффективное и практически осуществимое соглашение невозможно. Им оставалось одно: заключить пакт о ненападении с Гитлером.

Через 20 лет после Брест-Литовска антисоветские политики Европы вторично вынудили Советскую Россию против воли, в целях самозащиты, заключить договор с Германией.

23 августа 1939 г. между Советским Союзом и нацистской Германией был подписан договор о ненападении.

 

2. Начало второй мировой войны

1 сентября 1939 г. механизированные части нацистской армии вторглись в семи пунктах на территорию Польши. Два дня спустя Англия и Франция объявили Германии войну. Не прошло и двух недель, как польское государство — то самое польское государство, которое под влиянием антисоветской «полковничьей клики» блокировалось с нацизмом, отказывалось от советской помощи и противилось политике коллективной безопасности, — развалилось, и нацисты косили на своем пути жалкие остатки прежнего союзника.

17 сентября, в то время как нацистские колонны мчались по польской земле, а польское правительство в панике бежало из страны, Красная армия перешла довоенную восточную границу Польши и заняла Западную Белоруссию и Западную Украину, прежде чем туда докатились немецкие танки. Быстро продвигаясь на запад, Красная армия заняла всю ту территорию, которую Польша аннексировала у Советской России в 1920 г.

— Совершенно очевидно, что русские армии должны стоять на этой линии для того, чтобы обеспечить России безопасность от нацистской угрозы... — заявил Уинстон Черчилль, выступая по радио 1 октября. — Создан Восточный фронт, на котором нацистская Германия не осмелится наступать. Когда герр фон Риббентроп на прошлой неделе явился по специальному приглашению в Москву, ему пришлось столкнуться и примириться с тем фактом, что замыслам нацистов в Прибалтике и на Украине не суждено воплотиться в жизнь».

Продвижение Красной армии на запад было лишь первым из целого ряда шагов, предпринятых Советским Союзом для того, чтобы уравновесить нацистскую экспансию и укрепить оборону СССР в предвидении неизбежного кризиса в отношениях с «третьей империей»...

За последнюю неделю сентября и первые дни октября советское правительство подписало пакты о взаимопомощи с Эстонией, Латвией и Литвой. Эти пакты предусматривали размещение на территории Прибалтийских государств гарнизонов Красной армии, организацию советских аэродромов и военно-морских баз.

Немедленно началась массовая высылка из Прибалтики агентов нацистской «пятой колонны». За несколько дней из Литвы было выслано 50 тыс. немцев, из Латвии 53 тыс., из Эстонии 12 тыс. Прибалтийским «пятым колоннам», так заботливо сформированным Альфредом Розенбергом, нанесен был сокрушительный удар, а немецкое верховное командование потеряло несколько лучших своих стратегических баз для будущего нападения на Советский Союз.

Но на севере в качестве потенциального военного союзника «третьей империи» оставалась еще Финляндия.

Между немецким и финским верховным командованием существовал полный контакт. Финский военный руководитель барон Карл Густав фон Маннергейм находился в постоянном и тесном общении с немецким верховным командованием. Часто устраивались объединенные штабные совещания, немецкие офицеры периодически руководили маневрами финской армии. Начальник финского генерального штаба генерал Карл Эш получил военное образование в Германии, как и его главный адъютант генерал Гуго Остерман, служивший в первую мировую войну в немецкой армии. В 1939 г. правительство «третьей империи» удостоило генерала Эша одной из своих самых высоких военных наград...

Политические отношения между Финляндией и нацистской Германией были также чрезвычайно близки. Премьер финского правительства Ристо Рюти был убежден в «гениальности» Гитлера; крупнейшим закулисным политическим заправилой в Финляндии являлся Пер Свинхувуд, богатый германофил, награжденный немецким Железным крестом.

С помощью немецких офицеров и инженеров Финляндия была превращена в мощную крепость, предназначенную служить базой для вторжения в Советский Союз. На финской земле были построены двадцать три военных аэродрома, достаточных для того, чтобы вместить в десять раз больше самолетов, чем когда-либо имелось в воздушных силах Финляндии. Под наблюдением нацистских техников велось сооружение линии Маннергейма, системы сложнейших, великолепно оборудованных укреплений, тянувшихся на расстоянии нескольких миль в глубину вдоль советской границы; одна из тяжелых батарей этой системы находилась всего в двадцати одной миле от Ленинграда. В отличие от линии Мажино, линия Маннергейма предназначалась не только для целей обороны, но и для размещения большого числа войск, готовых к наступательным операциям. Летом 1939 г., когда сооружение линии Маннергейма близилось к концу, из Германии приехал начальник гитлеровского генерального штаба генерал Гальдер для заключительной проверки мощной фортификационной системы...

В первые дни октября 1939 г., находясь в стадии переговоров с Прибалтийскими государствами, советское правительство предложило Финляндии также заключить пакт о взаимопомощи. Москва выражала готовность уступить Финляндии несколько тысяч квадратных миль советской территории в Центральной Карелии в обмен на некоторые островные стратегические пункты близ Ленинграда, часть Карельского перешейка и арендный договор сроком на 30 лет на порт Ханко для строительства там советской военно-морской базы. Все эти территории советские руководители считали весьма существенными для обороны военно-морской базы Красного флота в Кронштадте и города Ленинграда.

Переговоры между Советским Союзом и Финляндией тянулись до середины ноября без всяких результатов. Стремясь достигнуть соглашения, советское правительство шло на целый ряд уступок. «Сталин учил меня мудрости компромисса одновременно в финских и в советских интересах», — заявил представитель Финляндии Юхо Паасикиви по возвращении в Хельсинки. Но пронацистская клика, господствовавшая в финском правительстве, отказалась идти на уступки и прекратила переговоры.

В конце ноября Советский Союз и Финляндия находились уже в состоянии войны.

Финское правительство заявило: «Как форпост западной цивилизации наша страна имеет право ожидать помощи от других цивилизованных стран».

Антисоветские элементы в Англии и Франция решили, что долгожданная священная война наконец началась. Странная бездеятельная война на западе против нацистской Германии была «не настоящей войной». Настоящая война была на востоке. В Англии, Франции, Соединенных Штатах началась усиленная антисоветская кампания под лозунгом «помощь Финляндии».

Премьер-министр Чемберлен, совсем еще недавно утверждавший, что его стране не хватает вооружения для борьбы с нацистами, принял срочные меры к отправке в Финляндию 144 английских самолетов, 114 тяжелых орудий, 185 тыс. снарядов, 50 тыс. гранат, 15700 авиабомб, 100 тыс. шинелей и 48 санитарных машин. В момент, когда французской армии был необходим каждый предмет военного снаряжения для отпора неизбежному наступлению немцев, французское правительство нашло возможным передать финской армии 179 самолетов, 472 орудия, 795 тыс. снарядов, 5100 пулеметов, 200 тыс. ручных гранат.

На Западном фронте продолжалось затишье, а между тем английское верховное командование, все еще находившееся под влиянием антисоветских милитаристов вроде генерала Айронсайда, разрабатывало план посылки стотысячной армии через Скандинавию в Финляндию, а французское верховное командование готовило одновременный удар на Кавказ под руководством генерала Вейгана, который открыто заявил, что французские бомбардировщики на Ближнем Востоке готовы лететь на бакинские нефтепромыслы.

Изо дня в день английские, французские, американские газеты в кричащих заголовках возвещали блистательные победы финнов и катастрофические потери советских войск. Но после трех месяцев боев в исключительно трудных условиях местности и при невероятно суровых климатических условиях, в морозы, доходившие иногда до 60–70° ниже нуля, Красная армия сокрушила «неприступную» линию Маннергейма и разгромила финские вооруженные силы{86}.

Военные действия между Финляндией и Советским Союзом прекратились 12 марта 1940 г. По условиям мирного договора Финляндия уступила России Карельский перешеек, западное и северное побережье Ладожского озера и ряд островных стратегических пунктов в Финском заливе, имеющих важное значение для обороны Ленинграда. Советское правительство возвратило Финляндии порт Петсамо, занятый Красной армией, и взяло в аренду на 30 лет полуостров Ханко с ежегодной уплатой 8 млн. финских марок.

В своей речи на сессии Верховного Совета СССР 29 марта Молотов сказал:

Советский Союз, разбивший финскую армию и имевший полную возможность занять всю Финляндию, не пошел на это и не потребовал никакой контрибуции в возмещение своих военных расходов, как это сделала бы всякая другая держава, а ограничил свои пожелания минимумом...

Никаких других целей, кроме обеспечения безопасности Ленинграда, Мурманска и Мурманской железной дороги, мы не ставили в мирном договоре.

Необъявленная война нацистской Германии против Советской России продолжалась...

В день прекращения военных действий между Финляндией и СССР генерал Маннергейм в своем воззвании к финской армии заявил, что «священная миссия армии — быть форпостом западной цивилизации на Востоке». В скором времени финское правительство принялось строить новые укрепления вдоль пересмотренной границы. Из Германии для руководства работами прибыли нацистские техники. Крупные заказы на вооружение были размещены в Швеции и Германии. В Финляндию начали прибывать в большом количестве немецкие войска. Финское и немецкое командование образовали объединенный штаб и занялись проведением объединенных войсковых маневров. Немецкое посольство в Хельсинки и одиннадцать немецких консульств в разных городах страны кишели нацистскими агентами...

Весной 1940 г. затишье на Западе неожиданно пришло к концу. 9 апреля немецкие войска вторглись в Данию и Норвегию. Дания была оккупирована в один день, не оказав никакого сопротивления. В Норвегии нацисты к концу месяца сломили организованное сопротивление, и английские войска, явившиеся на помощь норвежцам, сдали свои немногочисленные и ненадежные опорные пункты. В Осло было создано марионеточное правительство во главе с майором Видкуном Квислингом.

10 мая Чемберлен ушел в отставку, успевши ввергнуть свою страну в такое бедственное положение, какого она не знала за всю свою долгую историю. В тот же день король предложил Уинстону Черчиллю сформировать новый кабинет, а тем временем немецкая армия вторглась в Голландию, Бельгию и Люксембург. 21 мая немцы, подавив слабые попытки отпора, вышли к Ламаншу и отрезали союзников во Фландрии.

Паника охватила Францию. Повсюду неутомимо трудилась «пятая колонна». Французские офицеры бросали свои части. Целые дивизии вдруг оказывались без военных материалов. Поль Рейно заявил сенату, что французское командование совершило «неслыханные ошибки». Он обличал «предателей, пораженцев и трусов». Десятки офицеров, занимавших самые высокие посты, подверглись неожиданному аресту. Но они были арестованы слишком поздно. «Пятая колонна» уже хозяйничала во Франции.

Бывший французский министр авиации Пьер Кот писал впоследствии в «Торжестве измены»:

В стране и в армии распоряжались фашисты. Антикоммунистическая агитация служила дымовой завесой, под прикрытием которой готовился политический заговор, рассчитанный на то, чтобы парализовать Францию и облегчить Гитлеру его дело... Самыми эффективными орудиями «пятой колонны»... были Вейган, Петэн и Лаваль. На заседании Совета министров, состоявшемся в Канже, близ Тура, 12 июня 1940 г., генерал Вейган требовал от правительства прекращения войны. Он аргументировал свое требование тем, что в Париже якобы вспыхнула коммунистическая революция. Он утверждал, что Морис Торез, генеральный секретарь коммунистической партии, уже водворился в президентском дворце. Жорж Мандель, министр внутренних дал, немедленно связался по телефону с префектом парижской полиции, который опроверг утверждения Вейгана: никаких беспорядков в городе нет, население спокойно... Как только Петэну и Вейгану в сумятице удалось захватить власть, они с помощью Лаваля и Дарлана немедленно отменили все политические свободы, заставили народ замолчать и установили фашистский режим.

С каждым часом нарастало смятение, и увеличивалась катастрофа. Французские солдаты еще продолжали отчаянно и безнадежно сражаться, и весь мир взирал на небывалое в истории предательство, жертвой которого стала целая нация.

С 29 мая по 4 июня английская армия эвакуировала свои войска из Дюнкерка; спасено было 335 тыс. человек.

10 июня фашистская Италия объявила войну Франции и Англии.

14 июня пал Париж. Петэн, Вейган, Лаваль и троцкист Дорио сделались марионеточными правителями Франции, пляшущими под нацистскую дудку.

22 июня было подписано перемирие между Германией и Францией в Компьенском лесу, в том самом железнодорожном вагоне, в котором маршал Фош за двадцать два года до этого продиктовал условия капитуляции побежденной Германии.

* * *

Когда Франция пала, Красная армия поспешила сделать новый шаг для укрепления обороны Советского Союза.

В середине июня, предупреждая неизбежный нацистский путч в Прибалтике, советские танковые дивизии заняли Эстонию, Латвию и Литву. 27 июня Красная армия вступила в Северную Буковину и Бессарабию, область, отторгнутую румынами у России после революции.

Советский Союз и нацистская Германия стояли теперь друг против друга на линиях будущих фронтов.

В конце июля нацисты начали массированные воздушные налеты на Лондон и другие английские города, сбрасывая тонны взрывчатых веществ на мерное гражданское население. Эти налеты, становившиеся все яростнее и яростнее, рассчитаны были на то, чтобы устрашить и парализовать весь народ и поскорее поставить на колени уже значительно ослабленную Англию.

Но когда премьер-министром стал Черчилль, положение в Англии существенно изменилось. Сумбур и разноголосица, явившиеся результатом руководства Чемберлена, уступили место решимости и возрастающему национальному единству. Ламанш узок, и английский народ мог видеть работу «пятой колонны» на той стороне. Правительство Черчилля действовало быстро и решительно. Скотланд-Ярд и Интеллидженс сервис обрушились на агентов нацизма, английских фашистов и вдохновителей тайных происков «пятой колонны». Во время внезапного налета на помещение английского союза фашистов власти захватили большое количество важных документов и арестовали много агентов «пятой колонны». Лидер английской фашистской партии сэр Освальд Мосли был арестован у себя на квартире. За этим последовали другие сенсационные сообщения: был арестован Джон Бекетт, бывший член парламента и основатель антисоветской и пронацистской Народной партии; капитан А.Г.Рамсэй, член парламента от Пиблса, консерватор; Эдвард Дадли Илэн, должностное лицо из министерства здравоохранения, его жена миссис Дакр Фокс и другие видные деятели пронацистского и фашистского движения. Был принят билль об измене, предусматривающий смертную казнь для предателей родины.

Английское правительство хорошо усвоило урок Франции и московских процессов; в июле 1940 г. оно объявило об аресте адмирала сэра Барли Домвайля, бывшего начальника Управления морской разведки. Домвайль, личный друг Альфреда Розенберга и покойного генерала Макса Гофмана, принимал участие в большинстве антисоветских заговоров, начиная с 1918 г. В момент своего ареста Домвайль был главой тайного пронацистского общества в Англии, так называемого «Звена», организованного при содействии Генриха Гиммлера, начальника гестапо...

Застраховав себя от предательства изнутри, английский народ стойко переносил все испытания нацистского воздушного блицкрига и крепил свою оборону. За один только день 17 сентября 1940 г. летчики королевского воздушного флота сбили над Англией около 185 немецких самолетов.

Встретив упорное и неожиданное сопротивление и помня о Красной армии, стоящей на юго-восточной границе, Гитлер остановился перед Ламаншем. Вторжение на Британские острова не состоялось...

Шел 1941 год. Атмосфера напряженного ожидания сгустилась над всей Европой: Советская Россия и нацистская Германия, две величайшие военные державы мира, готовились к схватке.

1 марта немцы вступили в Софию, и Болгария превратилась в нацистскую базу.

5 апреля, после народного восстания в Югославки, которое ниспровергло режим регента князя Павла и принудило нацистских агентов бежать за пределы страны, советское правительство подписало с новым югославским правительством пакт о ненападении. На другой день нацистская Германия объявила Югославии войну и вторглась на ее территорию.

6 мая Сталин стал премьером Советского Союза.

* * *

В 4 часа утра 22 июня 1941 г., без предварительного объявления войны, гитлеровские танки, самолеты, подвижная артиллерия, моторизованные части и пехота были брошены через границу Советского Союза на колоссальном фронте, растянувшемся от Балтийского до Черного моря{87}.

В то же утро Геббельс выступил по радио с гитлеровской декларацией о войне. В ней говорилось:

Народ Германии! В это самое мгновение совершается поход, который по размаху можно сравнить с величайшими походами, известными миру. Плечом к плечу со своими финскими сотоварищами стоят в Северной Арктике победители при Нарвике. Немецкие дивизии под командованием завоевателя Норвегии и поборники финской свободы со своим маршалом во главе обороняют финскую землю. Секторы немецкого восточного фронта тянутся от Восточной Пруссии до Карпат. От берегов Прута, вдоль нижнего течений Дуная, и до берегов Черного моря стоят немецкие солдаты, объединившиеся с румынскими под руководством главы государства Антонеску. Таким образом, задачей армий на этом фронте является уж не защита отдельных государств, но охрана Европы и тем самым — всеобщее спасение.

Италия, Румыния, Венгрия и Финляндия вступили в войну против Советского Союза на стороне нацистской Германии. Во Франции и Испании готовились специальные фашистские контингенты. Объединенные армии контрреволюционной Европы начали «священную войну» против Советского Союза. План генерала Макса Гофмана испытывался в действии...

* * *

11 ноября 1941 г. Сэмнер Уэллес, заместитель государственного секретаря США, сказал, выступая в Вашингтоне:

Сегодня исполняется двадцать три года с того дня, как Вудро Вильсон обратился к конгрессу Соединенных Штатов с речью, в которой он информировал представителей американского народа об условиях перемирия, ознаменовавшего победное окончание первой мировой войны... Не прошло затем и пяти лет, как его бренное тело, обвитое саваном поражения, было опущено в могилу, у которой мы сейчас собрались...

В этот памятный день каждый американский гражданин должен задать себе один сокровенный вопрос: зашел ли бы мир, в котором нам приходится жить, в такой безнадежный тупик, если бы Соединенные Штаты в годы, последовавшие за 1919 годом, захотели по-настоящему участвовать в борьбе за создание нового мирового порядка, основанного на справедливости и на «постоянной заботе о мире»... В истории человечества завершается цикл событий... Американский народ... вступил в Долину Решений.

7 декабря 1941 г. японские бомбардировщики и военные корабли без предупреждения напали на Соединенные Штаты Америки. Нацистская Германия и фашистская Италия объявили Соединенным Штатам войну...

9 декабря в обращении к американскому народу президент Рузвельт сказал:

Тактика, которой последние 10 лет придерживалась Япония в Азии, была параллельна тактике Гитлера и Муссолини в Европе и Африке. Сейчас это уже нечто гораздо большее, чем простой параллелизм. Это — сотрудничество, рассчитанное так тщательно, что все континенты и все океаны мира рассматриваются сегодня стратегами оси, как одно гигантское поле боя

В 1931 г. Япония захватила Манчжурию — без объявления войны.

В 1935 г. Италия захватила Абиссинию — без объявления войны.

В 1938 г. Гитлер оккупировал Австрию — без объявления войны.

В 1939 г. Гитлер захватил Чехословакию — без объявления войны.

В том же 1939 г. Гитлер вторгся в Польшу — без объявления войны.

В 1940 г. Гитлер вторгся в Норвегию, Данию, Голландию, Бельгию и Люксембург — без объявления войны.

В 1940 г. Италия напала на Францию и позднее на Грецию — без объявления войны.

В 1941 г. Гитлер вторгся в Россию — без объявления войны.

А сейчас Япония напала на Малайские острова и Таи и на Соединенные Штаты — без объявления войны.

Метод везде один.

Маски были сброшены. Тайная война антикоминтерновской оси против Советской России стала частью мировой войны против всех свободных народов.

15 декабря 1941 г. президент Рузвельт в послании к конгрессу заявил:

В 1936 г. японское правительство открыто вступило в союз с Германией, заключив антикоминтерновский пакт. Этот пакт, как всем нам известно, был номинально направлен против Советского Союза; но истинной целью его было образование фашистского союза против всего свободного мира, в частности против Великобритании, Франции и Соединенных Штатов.

Вторая мировая война вступила в свою заключительную, решающую фазу — всемирное столкновение между силами международного фашизма и объединенными армиями прогрессивного человечества.

Продолжение следует

Сейерс Майкл - Кан Альберт - Тайная война против Советской России

 



Просмотров: 38 | Добавил: kvistrel | Теги: наше кино, история, история СССР, литература, Фильм, кинозал, политика, Большевик, кино
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0
наше кино кинозал история СССР Фильм литература Большевик политика буржуазная демократия война Великая Отечественная Война теория коммунизм Ленин - вождь Лекции работы Ленина поэт СССР Сталин атеизм религия Ленин марксизм фашизм Социализм демократия история революций история революции экономика китай советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память писатель боец Аркадий Гайдар царизм учение о государстве Гагарин достижения социализма первый полет в космос научный коммунизм Ленинизм музыка Биография Карл Маркс украина дети воспитание Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война наука США классовая война коммунисты театр титаны революции Луначарский сатира молодежь комсомол песни профессиональные революционеры история комсомола Великий Октябрь история Октября слом государственной машины история Великого Октября семья построение социализма поэзия Сталин вождь рабочая борьба деятельность вождя съезды партии партия пролетарская революция Фридрих Энгельс документальное кино Советское кино рабочее движение история антифа культура империализм капитализм исторический материализм россия История гражданской войны в СССР Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский критика
Приветствую Вас Товарищ
2017