Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [911]
Капитализм [133]
Война [428]
В мире науки [53]
Теория [615]
Политическая экономия [5]
Анти-фа [50]
История [508]
Атеизм [37]
Классовая борьба [343]
Империализм [180]
Культура [980]
История гражданской войны в СССР [171]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [18]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [40]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [148]
Биографии [7]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [26]
Экономический кризис [5]
Главная » 2017 » Июль » 3 » Тайная война против Советской России. Мир и война. Мир на Западе
13:11

Тайная война против Советской России. Мир и война. Мир на Западе

Тайная война против Советской России. Мир и война. Мир на Западе

Москва - Генуя (1964) А. Спешнев, В. Корш-Саблин, П. Арманд

01:34:34

Глава V .

Мир и война

 

1. Мир на Западе

Конец первой мировой войны наступил неожиданно. По выражению капитана немецкой армии Эрнста Рема, «разразился мир». В Берлине, Гамбурге и по всей Баварии возникли советы. В Париже, Лондоне и Риме рабочие хлынули на улицы с требованием мира и демократии. Вспыхнула революция в Венгрии. На Балканах назревали крестьянские восстания. После четырех лет жестокой войны у всех на устах был страстный вопль: «No more war! Nie wieder Krieg! Jamais plus de guerre! Долой войну!»

«Вся Европа объята революционным духом, — сообщил Ллойд Джордж Парижской мирной конференции в своем конфиденциальном мартовском меморандуме 1919 г. — Среди рабочих наблюдается не только недовольство, но злоба и возмущение довоенными условиями. Массы населения во всех концах Европы берут под сомнение существующий строй — его политическую, социальную и экономическую основу».

Два имени воплощали в себе чаяния масс и опасения меньшинства: Ленин и Вильсон. На востоке ленинская революция смела царизм и открыла новую эру для угнетенных бесправных масс старой Российской империи. На западе сухо сформулированные «Четырнадцать пунктов» Вудро Вильсона всколыхнули новые демократические надежды.

Когда президент Соединенных Штатов в декабре 1918 г. вступил на залитую кровью землю Европы, ликующие толпы целовали ему руки и бросали к его ногам цветы. Жители Старого Света называли президента Нового Света «королем человечества», «спасителем», «князем мира». В высоком, худощавом профессоре Принстонского университета они видели Мессию, явившегося возвестить им начало нового, лучшего века.

Десять миллионов людей пало в бою; двадцать миллионов стали инвалидами; среди гражданского населения тринадцать миллионов умерло от голода и эпидемий; миллионы разоренных, бездомных людей бродили среди дымящихся развалин Европы. Но вот, наконец, война окончилась, и мир прислушивался к словам о мире.

«В моем понимании Лига наций должна действовать как организованная моральная сила народов всего мира»{15}, — сказал Вудро Вильсон.

В начале января 1919 г. «большая четверка» — Вудро Вильсон, Дэвид Ллойд Джордж, Жорж Клемансо и Витторио Орландо — собралась в Париже, в конференц-зале на Кэ д'Орсэ, для переговоров о мире во всем мире.

Но одна шестая земного шара не была представлена на мирной конференции.

Пока миротворцы совещались, десятки тысяч союзнических солдат вели необъявленную кровопролитную войну против Советской России. Бок о бок с контрреволюционными белыми армиями Колчака и Деникина войска союзников сражались с молодой Красной армией на необъятном поле битвы, простиравшемся от Арктики до Черного моря и от украинских плодородных равнин до гор и степей Сибири.

По всей Европе и Америке весной 1919 г. распространялась яростная, чудовищная антисоветская пропаганда. Лондонская «Дейли телеграф» писала, что в Одессе наступило «царство террора» и к тому же объявлена «неделя свободной любви». «Нью-Йорк сан» изощрялась в заголовках, вроде: «Красные изувечили американских раненых топорами». «Нью-Йорк таймс» сообщала: «Россия при красных — гигантский бедлам... Спасшиеся жертвы рассказывают, что буйные помешанные свободно разгуливают по улицам Москвы... вырывают падаль у собак...» Пресса всего мира, как союзническая, так и германская, печатала «подлинные документы», из коих явствовало, что в России «молодых женщин и девушек из буржуазных семей насильно сгоняют в казармы... на потребу артиллерийских полков!»

Правдивые сообщения о положении в России, — независимо от того, исходили ли они от журналистов, агентов разведки, дипломатов или даже генералов, как, например, Джадсон и Гревс, — замалчивались или игнорировались. Всякого, кто осмеливался поднять голос против антисоветской кампании, автоматически клеймили словом «большевик».

Не прошло и двух месяцев после перемирия, а вожди союзников, казалось, уже забыли о том, ради чего велась грандиозная четырехлетняя война. Все другие соображения отошли на задний план перед «угрозой большевизма». Она определила собою весь ход Парижской конференции.

Главнокомандующий союзных армий маршал Фош выступил на секретном заседании мирной конференции с требованием скорейшего заключения мира с Германией, который дал бы союзникам возможность бросить все свои объединенные силы против Советской России. Французский маршал защищал интересы заклятого врага Франции — Германии.

— Всем известно, в каком трудном положении находится германское правительство, — сказал Фош. — В Маннгейме, Карлсруэ, Бадене и Дюссельдорфе советское движение быстро развивается. Поэтому в настоящий момент Германия примет любые условия, какие ей предъявят союзники. Германское правительство просит одного — мира. Это единственное, что удовлетворит народ и даст правительству возможность овладеть положением.

Для подавления революции в Германии германскому верховному командованию было разрешено сохранить стотысячную армию и так называемый «черный рейхсвер», в который входили самые образованные и лучше всего обученные немецкие военные. Кроме того, германское верховное командование получило возможность субсидировать подпольные националистические лиги и террористические общества, предназначенные убивать, пытать и запугивать «мятежных» немецких демократов. Все это делалось для «спасения Германии от большевизма»{16}.

Генерал Макс Гофман — бывший командующий германскими войсками на Восточном фронте и «герой» Брест-Литовска — предложил своему недавнему врагу маршалу Фошу план похода немецкой армии на Москву для уничтожения большевизма «в самом его источнике». Фош одобрил этот план, но с оговоркой, что возглавить поход должна не немецкая, а французская армия. Фош хотел поднять всю Восточную Европу на борьбу с Советской Россией.

— В России сейчас царит большевизм и полнейшая анархия, — заявил Фош на мирной конференции. — Я предлагаю урегулировать все важнейшие вопросы, относящиеся к Западу, чтобы дать союзникам возможность использовать освободившиеся таким образом ресурсы для разрешения Восточного вопроса... Польские войска вполне способны померяться силами с русскими, если снабдить их современными боевыми средствами. Войск потребуется много, но их можно собрать путем мобилизации финнов, поляков, чехов, румын и греков, а также просоюзнических русских элементов, какие еще имеются... Если сделать это, в 1919 г. с большевизмом будет покончено!

Вудро Вильсон настаивал на справедливом отношении к России. Президент США понимал, что бессмысленно говорить о всеобщем мире, если одна шестая земного шара не допущена к участию в переговорах. Вильсон убеждал мирную конференцию пригласить в Париж советских делегатов и сделать попытку достичь полюбовного соглашения. Снова и снова Вильсон возвращался к этой теме, стараясь рассеять страхи парижских миротворцев перед призраком большевизма.

— Во всем мире растет чувство возмущения крупным капиталом, который оказывает решающее влияние на экономическую и политическую жизнь всех стран, — предостерегал Вильсон на одном из секретных заседаний Совета десяти. — Чтобы избавиться от этого господства, необходим, на мой взгляд, постоянный обмен мнениями и постепенное проведение реформ: миру надоели проволочки. В Соединенных Штатах есть, может быть, и заблуждающиеся, но честные люди, сочувствующие большевизму, потому что они видят в нем строй, о котором они мечтают, строй, открывающий максимум возможностей для каждого человека.

Но Вудро Вильсон был окружен людьми, полными решимости любой ценой сохранить статус-кво. Связанные своими тайными империалистическими договорами и торговыми соглашениями, они на каждом шагу старались обмануть Вильсона, саботировать его предложения и расстраивать его планы. Было несколько напряженных моментов, когда выведенный из терпения Вильсон грозил обратиться через голову политических деятелей и милитаристов непосредственно к народу.

В Риме Вильсон хотел произнести сенсационную речь с балкона «Палаццо Венеция», выходящего на большую площадь, где всего два года спустя Бенито Муссолини агитировал своих чернорубашечников. Итальянские монархисты, опасаясь впечатления, которое слова Вильсона могли произвести на население города, не допустили стечения народа на площадь и разогнали демонстрацию под тем предлогом, что она якобы инспирирована «большевиками». То же повторилось и в Париже, когда Вильсон все утро прождал у окна своего отеля, чтобы обратиться с обещанной речью к парижским рабочим. Он не знал, что была вызвана французская полиция и солдаты, не допустившие рабочих приблизиться к его отелю...

Куда бы Вильсон ни поехал, его окружали секретные агенты и враждебные агитаторы; за его спиною плелись бесконечные интриги.

На мирной конференции у каждой из союзных держав имелся свой шпионский аппарат. В доме №4 на Площади Согласия в Париже военная разведка США оборудовала шифровальное отделение, где самые искушенные офицеры и тщательно подобранные канцеляристы день и ночь расшифровывали перехваченную секретную почту других держав. Это учреждение было вверено майору Герберту О.Ярдли, который впоследствии рассказал в своей книге «Американский черный кабинет», как умышленно скрывали от Вильсона донесения американских агентов об истинном положении вещей в Европе и как его в то же время пичкали бредовой антибольшевистской пропагандой.

Нередко майор Ярдли перехватывал и расшифровывал секретные послания с планами саботажа политики Вильсона. Однажды он расшифровал нечто еще более поразительное и зловещее. Майор Ярдли пишет:

...читатель легло представит себе, что я испытал, расшифровав телеграмму, в которой сообщалось о тайных планах Антанты убить президента Вильсона, либо извести его медленно действующим ядом, либо дать мороженого, зараженного инфлуэнцой. Наш информатор человек весьма надежный, умолял, ради всего святого, предостеречь президента. Я не знаю, действительно ли имелся такой план, и если да, то удалось ли его осуществить. Но вот неоспоримые факты: первые признаки болезни появились у президента Вильсона в Париже, и вскоре затем он стал чахнуть, снедаемый смертельной болезнью.

 

2. На мирной конференции

На первых заседаниях Парижской конференции у президента Вильсона неожиданно оказался союзник, тоже настаивавший на справедливом отношении к России. Английский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж поддержал Вильсона своими едкими нападками на антисоветские планы Фоша и французского премьера Клемансо.

— В период, когда немцам был нужен каждый лишний солдат для наступления на Западном фронте, — заявил Ллойд Джордж, — они были вынуждены держать миллионную армию в нескольких областях России, являющихся лишь окраиной этой страны. А в то время большевизм был слаб и неорганизован. Теперь он силен и имеет грозную армию. Готов ли кто из союзников послать в Россию миллионы солдат? Да задумай я послать для этой цели в Россию лишнюю тысячу солдат, вся армия взбунтовалась бы! То же можно сказать и об американских частях в Сибири, да и о канадских и французских. Самая мысль о подавлении большевизма силой оружия — чистейшее безумие. Но даже если допустить такую возможность, то кто должен оккупировать Россию?

В отличие от Вильсона, английский премьер руководствовался отнюдь не идеалистическими соображениями. Он опасался революции в Европе и в Азии, и как старый политик «уэльский Лис» безошибочно угадывал чувства английского народа, в подавляющем большинстве настроенного против дальнейшей интервенции в России. Были у него и еще более веские основания возражать против планов маршала Фоша. Начальник британского генерального штаба сэр Генри Вильсон незадолго до этого предупредил военный кабинет, что единственная для Англии разумная политика — это «отвести наши войска из Европы и России и сосредоточить все силы в наших собственных угрожаемых пунктах — в Англии, Ирландии, Египте, Индии». Ллойд Джордж боялся, как бы Фош и Клемансо не попытались установить в России французскую гегемонию, пока Англия будет заниматься своими делами в других местах.

И вот хитроумный английский премьер, считавший, что в конечном счете он добьется своего, если на время попросту оставит Россию в покое, стал поддерживать президента и тоже требовать справедливого отношения к большевикам. На секретных заседаниях Парижской конференции Ллойд Джордж не стеснялся в выражениях.

— Русские крестьяне приняли большевизм потому, что он дал им землю, — заявил Ллойд Джордж. — Большевики являются правительством де-факто. В свое время мы признавали царское правительство, хотя отлично знали, что оно насквозь прогнило. Признавали потому, что это было правительство де-факто... а большевиков мы отказываемся признать! Сказать, что мы вправе решить, кого считать представителями огромного народа, было бы противно всем принципам, за которые мы воевали.

Президент Вильсон заявил, что он не представляет себе, чтобы кто-нибудь мог не согласиться с этими словами Ллойд Джорджа. Он предложил созвать особое совещание на Принцевых островах или еще в каком-нибудь «легко досягаемом» месте, чтобы выяснить возможности мира в России. Объективности ради он считал необходимым пригласить делегатов и от советского правительства, и от белогвардейских групп...

«Тигр» Клемансо — рупор французских держателей царских акций и генерального штаба — выступил с ответным словом от лица сторонников интервенции. Клемансо был уверен, что хитрая политика Ллойд Джорджа не получит поддержки в английских правящих кругах, и что английские милитаристы и служба разведки уже втянуты в антисоветскую войну. Однако Клемансо считал необходимым специально ради Вильсона опровергнуть доводы Ллойд Джорджа внушительным заявлением об угрозе большевизма.

— В принципе, — начал Клемансо, — я против переговоров с большевиками не потому, что это преступники, а потому, что, дав им понять, что они достойны вести с нами переговоры, мы подняли бы их до нашего уровня. Если французскому премьеру будет позволено так выразиться, английский премьер-министр и президент Соединенных Штатов заняли слишком академическую и теоретическую позицию в вопросе о большевизме. Большевистская опасность сейчас очень велика, — продолжал Клемансо. — Большевизм распространяется. Он захватил Прибалтийские провинции и Польшу, и только сегодня утром мы получили очень дурные вести о его проникновении в Будапешт и Вену. Италия тоже в опасности. Там опасность, вероятно, еще серьезнее, чем во Франции. Если большевизм, распространившись в Германии, дойдет через Австрию и Венгрию до Италии, Европа окажется перед лицом весьма серьезной опасности. Поэтому против большевизма необходимо что-то предпринять!

Не полагаясь на свое красноречие, Клемансо попросил разрешения вызвать «экспертов». Первым из них оказался посол Нуланс — в бытность свою в Петрограде друг посла Фрэнсиса и зачинщик антисоветских интриг в дипломатическом корпусе. Нуланса представили Вильсону и Ллойд Джорджу.

— Я ограничусь констатацией фактов, — сказал посол Нуланс и тут же пустился, не жалея красок, расписывать «большевистские зверства»,

— Расстреливают не только мужчин, но и женщин, — утверждал Нуланс. — Людей топят, отрезают языки и носы, живыми закапывают в землю, калечат, инсценируют расстрелы для устрашения, насилуют и грабят.

Нуланс повторил все россказни антисоветски настроенных членов дипломатического корпуса и царских эмигрантов. «В Петропавловской крепости держат роту профессиональных палачей... Большевистская армия — не армия, а сброд!»

— А судьба английского морского атташе капитана Кроми! — продолжал Нуланс. — Он был убит, когда защищал английское посольство, и тело его было выставлено в окне посольства в течение трех дней! Террор, массовые убийства, вырождение, коррупция, полнейшее презрение к союзникам — вот отличительные, черты советского режима...

— И, наконец, — сказал Нуланс, — я хочу указать, что большевистское правительство ведет империалистическую политику. Оно намерено завоевать весь мир и не заключать мира ни с одним правительством!

Однако, несмотря на все старания Нуланса, убедить президента США не удалось. Всего за несколько дней до того американский агент Баклер по указанию Вильсона имел частную беседу с уполномоченным советского правительства М.М.Литвиновым. В своем донесении от 18 января 1919 г. Баклер сообщал президенту:

Литвинов заявил, что советское правительство жаждет прочного мира... Русским вовсе не по душе военные приготовления и дорогостоящие кампании, к которым Россию вынуждают после четырех лет изнурительной войны, и им очень важно узнать, желают ли мира Соединенные Штаты и союзники.

Если да, то договориться об условиях мира будет нетрудно, ибо, по словам Литвинова, советское правительство готово идти на всяческие уступки, включая охрану существующих иностранных предприятий, предоставление новых концессий в России и пересмотр вопроса о долгах союзникам... Сомневаться в миролюбивом настроении советского правительства не приходится... В той мере, в какой Лига наций сможет предотвратить войну, не давая хода реакции, она может рассчитывать на поддержку советского правительства.

Далее Баклер сообщал, что в рядах большевиков есть элементы, решительно противящиеся мирной политике советского правительства. Эти оппозиционные элементы, писал Баклер, «надеются на более активную интервенцию союзников»; он предупреждал, что «продолжение такой интервенции только на руку этим экстремистам».

Казалось, план Вудро Вильсона, поддержанный Ллойд Джорджем, вот-вот будет принят, несмотря на Клемансо и Фоша. Вильсон составил ноту, в которой сформулировал свое предложение, и послал ее советскому правительству{17} и всем белогвардейским группам. Советское правительство не замедлило принять план Вильсона и было готово послать делегатов на Принцевы острова. Но, как позже выразился Уинстон Черчилль, то был «неблагоприятный момент» для прекращения войны с Россией. Большинство союзнической верхушки было уверено, что советская власть скоро будет свергнута. По тайному указанию союзников белогвардейские правительства отказались встретиться с советскими делегатами на Принцевых островах.

Атмосфера на мирной конференции изменилась. Ллойд Джордж увидел, что зашел в тупик, и неожиданно уехал в Лондон. На его место в Париж помчался Уинстон Черчилль, юношески проворный английский военный министр и представитель крайних антибольшевистских кругов{18}.

Наступило 14 февраля 1919 г.; на следующий день Вильсон должен был отбыть в Америку, где ему предстояла встреча с возглавляемой сенатором Лоджем изоляционистской группой конгресса, подрывавшей все усилия президента создать систему всемирного сотрудничества и безопасности. Вильсон понимал, что потерпел неудачу в Европе и боялся новой неудачи в Соединенных Штатах. Он был разочарован, утомлен и совсем пал духом.

Уинстон Черчилль был представлен президенту английским министром иностранных дел А.Дж.Бальфуром, заявившим, что английский военный министр прибыл в Париж, чтобы изложить точку зрения английского кабинета по вопросу о России. Черчилль тотчас же повел атаку на вильсоновский план встречи на Принцевых островах.

— Вчера в Лондоне, — сказал Черчилль, — состоялось заседание кабинета, проявившего серьезное беспокойство в связи с положением в России и, в частности, в связи с предполагаемой встречей на Принцевых островах... Если на совещание явятся только большевики, то, по мнению кабинета, оно ничего не даст. Необходимо учитывать военную сторону вопроса. Ведь в России гибнут в боях английские солдаты.

Вильсон отвечал:

— Поскольку мистер Черчилль приехал из Лондона специально с тем, чтобы еще застать меня здесь, я чувствую себя обязанным изложить мое личное мнение по этому вопросу. Многое в нем не ясно, но по двум пунктам у меня нет никаких сомнений. Во-первых, я считаю, что войска союзных и объединившихся держав не приносят в России ни малейшей пользы. Они не знают, за кого и за что воюют. Не приходится и говорить об участии их в какой-либо серьезной попытке установить в России порядок. Они поддерживают чисто местные движения, как, например, казаков, которых невозможно заставить двинуться за пределы их территории. Поэтому я пришел к убеждению, что союзным и объединившимся державам следует отвести свои войска из всех районов русской территории.

— Второй пункт, — продолжал Вильсон устало, — это Принцевы острова... Мы стремимся не к сближению с большевиками, а к полной осведомленности. Сообщения, поступающие из России как официальным, так и неофициальным путем, столь противоречивы, что невозможно составить себе связное представление о положении в этой стране. Встреча с русскими делегатами могла бы пролить свет на всю обстановку.

Дав президенту договорить, Черчилль ответил:

— Полный отвод вооруженных сил союзников — это логичная и ясная политика, но она привела бы к уничтожению всех небольшевистских войск в России. В настоящее время они исчисляются в полмиллиона, и хотя качественно они не первоклассны, количество их растет. Принять такую политику, значило бы вынуть тот винтик, без которого развалится вся машина. Вооруженное сопротивление большевикам прекратилось бы, и для всей России наступила бы нескончаемая эра насилий и бедствий.

— Но ведь кое-где эти войска и военные материалы безусловно помогают реакции, — возразил Вильсон, — а значит, если союзников спросят, кого они поддерживают в России, они будут вынуждены ответить, что и сами не знают!

Черчилль вежливо выслушал его, а затем сказал:

— Интересно, а если конференция на Принцеввых островах сорвется, одобрит Совет снабжение оружием антибольшевистских войск в России?

Больной, расстроенный, покинутый Ллойд Джорджем, Вильсон понимал, что остался один среди людей, твердо решивших настоять на своем.

— Я уже объяснил Совету, как я поступил бы, если бы зависел только от себя, — сказал президент Соединенных Штатов. — Но мне остается лишь действовать заодно с остальными.

Вильсон возвратился в США и вступил в трагическую, безнадежную борьбу с американской реакцией{19}. На Парижской конференции его место занял государственный секретарь Лансинг, и весь тон переговоров заметно переменился. Представители союзников уже не ощущали необходимости скрывать свои мысли и намерения.

Клемансо сухо посоветовал мирной конференции «разрешать свои затруднения по возможности просто и без шума». Разговоры о Принцевых островах следует окончательно прекратить. «Союзники впутались в эту историю с Принцевыми островами, — сказал Клемансо, — теперь им нужно из нее выпутаться!»

Английский министр иностранных дел Бальфур дополнил мысль Клемансо: «Необходимо принять меры, чтобы очернить большевиков не только в глазах общественного мнения, но и в глазах тех, кто видит в большевизме сбившуюся с пути демократию, не лишенную серьезных положительных сторон».

А затем конференция приступила к длительной дискуссии о том, какими средствами можно лучше всего помочь белым армиям бороться с советской властью.

Черчилль, сменивший Ллойд Джорджа за столом конференции, предложил немедленно учредить Верховный совет союзников по русским делам, разбив его на политическую, экономическую и военную секции. Военная секция должна была «сейчас же взяться за дело» и подробно разработать обширную программу вооруженной интервенции.

 

3. Миссия Головина

После того как Черчилль стал если и не официальным, то общепризнанным главнокомандующим антисоветских союзнических армий, место действия перенеслось в Лондон, и, начиная с весны, белогвардейские эмиссары вереницей потянулись в Уайт-холл — резиденцию английского правительства. Они приезжали от адмирала Колчака, от генерала Деникина и от других белогвардейских начальников, чтобы окончательно договориться об общем наступлении на Советы. Свои сугубо секретные переговоры они вели главным образом с Уинстоном Черчиллем и сэром Сэмюэлем Хором. Черчилль, по своему положению военного министра, взялся снабжать белые армии военными материалами из английских запасов, оставшихся после войны. Хор направлял сложные дипломатические интриги.

Среди белогвардейских представителей были такие «русские демократы», как известный террорист эсер Борис Савинков, князь Львов и Сергей Сазонов — в прошлом министр иностранных дел в царском правительстве, представлявший затем в Париже и Колчака и Деникина. 27 мая 1919 г. лондонская «Таймс» писала:

Вчера вечером г-н Сазонов встретился в палате общин с целым рядом членов парламента. Председательствовал сэр Сэмюэль Хор... Г-н Сазонов в благоприятном свете говорил о возможности близкого свержения большевистского режима и подчеркнул, что признание правительства адмирала Колчака очень способствовало бы скорейшему достижению этой цели. Он выразил от лица русских глубокую благодарность не только за материальную помощь, полученную ими от Великобритании, но и за услуги британского флота а деле эвакуации большого количества беженцев.

«Официальным представителем белых русских армий» при английском военном министерстве был генерал-лейтенант Головин. Он прибыл в Лондон ранней весной с рекомендательным письмом Уинстону Черчиллю. Вскоре по приезде он имел первую беседу с Хором. Говорили они, между прочим, о Кавказе и, в частности, — о богатых месторождениях нефти в Грозном и Баку.

5 мая Головин в сопровождении Хора в первый раз явился в английское военное министерство. По совету Хора русский генерал был в полной парадной форме. Английские военные приняли его очень сердечно и внимательно выслушали его рассказ о ходе всех белогвардейских кампаний.

В тот же день в половине шестого Головин встретился с Черчиллем. Военный министр раздраженно говорил о том, что английские либералы и рабочие противятся оказанию помощи антисоветским белым армиям. Черчилль выразил надежду, что, несмотря на это препятствие, он сможет собрать еще 10 тыс. «волонтеров» для отправки на Северный фронт. Он сказал, что знает, как там нужны пополнения в связи с серьезной деморализацией, наблюдающейся в английских и американских войсках.

Черчилль также подчеркнул свое желание всячески помочь генералу Деникину. При всех обстоятельствах, сказал он, Деникин может рассчитывать на 2500 «волонтеров», которые могут быть использованы в качестве военных инструкторов и технических специалистов. В порядке немедленной финансовой помощи Черчилль обещал Головину распределить между антисоветскими фронтами 24 млн. фунтов стерлингов и поставить снаряжение и вооружение для стотысячной армии, которую Юденич поведет на Петроград. Предполагалось также перебросить из Германии в Архангельск за счет англичан 500 пленных офицеров царской армии...

«Результат этой встречи превзошел все мои ожидания, — писал Головин по возвращении в Россию в своем докладе начальству. — Черчилль не только сочувствует нам, это энергичный, деятельный друг. Нам обеспечена вся возможная помощь. Теперь наша задача — показать англичанам, что мы готовы претворить слова в дело»{20}.



Категория: История | Просмотров: 314 | Добавил: kvistrel | Теги: кино, Большевик, Фильм, кинозал, политика, литература, история СССР, история, наше кино
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Июль 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
наше кино кинозал история СССР Фильм литература Большевик политика буржуазная демократия война Великая Отечественная Война коммунизм теория Лекции Ленин - вождь работы Ленина поэт СССР Сталин атеизм религия Ленин марксизм самодержавие фашизм Социализм демократия история революций история революции экономика советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память писатель боец Аркадий Гайдар царизм Гагарин достижения социализма первый полет в космос научный коммунизм Ленинизм музыка Биография Карл Маркс украина дети воспитание Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война наука США классовая война коммунисты театр сталинский СССР титаны революции Луначарский сатира молодежь комсомол песни профессиональные революционеры история комсомола Великий Октябрь история Октября Дзержинский слом государственной машины история Великого Октября построение социализма поэзия съезды Советов Сталин вождь рабочая борьба деятельность вождя съезды партии партия пролетарская революция Фридрих Энгельс документальное кино Советское кино рабочее движение история съезд партии антифа культура империализм капитализм россия История гражданской войны в СССР Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский
Приветствую Вас Товарищ
2017