Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [1085]
Капитализм [164]
Война [478]
В мире науки [88]
Теория [873]
Политическая экономия [56]
Анти-фа [76]
История [602]
Атеизм [39]
Классовая борьба [411]
Империализм [211]
Культура [1258]
История гражданской войны в СССР [209]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [60]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [72]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [418]
Биографии [13]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [26]
Экономический кризис [6]
Главная » 2020 » Сентябрь » 25 » Памяти Августа Бебеля. ЖЕНЩИНА И СОЦИАЛИЗМ. Глава двенадцатая. Проституция — необходимое социальное учреждение буржуазного общества. Часть 1
10:01

Памяти Августа Бебеля. ЖЕНЩИНА И СОЦИАЛИЗМ. Глава двенадцатая. Проституция — необходимое социальное учреждение буржуазного общества. Часть 1

Памяти Августа Бебеля. ЖЕНЩИНА И СОЦИАЛИЗМ. Глава двенадцатая. Проституция — необходимое социальное учреждение буржуазного общества. Часть 1

Еврейское счастье 1925 год

01:38:42

Воскресение


Август Бебель

ЖЕНЩИНА И СОЦИАЛИЗМ

Отдел второй

Женщина в настоящем

Глава двенадцатая

Проституция — необходимое социальное учреждение

буржуазного общества

 

1. Проституция и общество

Брак представляет одну сторону половой жизни буржуазного общества, проституция — другую. Брак — лицевая сторона медали, проституция-оборотная. Если мужчины не находят удовлетворения в браке, они обыкновенно ищут его в проституции. И если мужчина по какой бы то ни было причине отказывается от брака, то он также обыкновенно ищет удовлетворения в проституции. Мужчинам, живущим вне брака по своему желанию или по необходимости, точно так же как и мужчинам, вступившим в брак, но обманувшимся в своих ожиданиях, гораздо легче, чем женщинам, удовлетворить свою половую потребность.

Мужчины всегда относились к проституции как к привилегии, данной им «по праву». Поэтому они гораздо суровее и строже следят за женщиной и осуждают ее, если она, не будучи проституткой, совершит «проступок». Но что женщина обладает теми же потребностями, как и мужчина, что в известные периоды жизни эти потребности проявляются у нее особенно сильно, это их не смущает. Благодаря своему господствующему положению мужчина заставляет женщину подавлять ее самые сильные потребности и ее общественное положение и брак ставит в зависимость от ее целомудрия. Зависимость женщины от мужчины нигде не проявляется так ярко и возмутительно, как в этом различном отношении к удовлетворению одной и той же естественной потребности.

Естественные условия особенно благоприятны для мужчины. Все последствия акта совокупления природа возложила на женщину; мужчина знает здесь одно только удовольствие, но ни забот, ни ответственности. Такое выгодное положение мужчины по сравнению с женщиной способствует той необузданности в половых отношениях, которой отличается большая часть мужчин. И так как существуют многие причины, препятствующие законному или достаточному удовлетворению половой потребности, то оно получает дикую форму.

Проституция, следовательно, является для буржуазного общества необходимым социальным учреждением, подобно полиции, постоянному войску, церкви, предпринимательству.

Здесь нет преувеличения, и это можно доказать.

Мы уже изложили, как древний мир смотрел на проституцию и, считая ее необходимой, даже организовал ее на государственный счет, как в Греции, так и в Риме. Какие воззрения господствовали в христианские средние века, мы тоже уже говорили. Даже святой Августин, считающийся после Павла самым значительным столпом христианства и усердно проповедовавший аскетизм, не мог удержаться, чтобы не воскликнуть: «Если уничтожить публичных женщин, то сила страстей все разрушит». А Фома Аквинский, считающийся до сих пор большим авторитетом в области теологии, выразился еще сильнее: «Проституция в городах уравнивает клоаку со дворцом, уничтожает клоаку и делает дворец нечистым и вонючим местом». Миланский провинциальный совет в 1665 году высказался в том же смысле.

Послушаем, что говорят современники.

Доктор Ф. С. Хюгель говорит следующее: «Будущая цивилизация постепенно придаст проституции более мягкие формы, но исчезнет с земного шара она лишь вместе с крушением мира».[138] Смелое утверждение, но кто не может представить себе иного общества, кроме буржуазного, кто не верит, что общество изменится и создаст здоровые и естественные условия, тот должен согласиться с доктором Хюгелем.

Подобным образом высказывается известный гигиенист Рубнер, профессор Берлинского университета и директор Гигиенического института: «Проституция у женщин имела место во все времена и у всех народов мира. Она представляет нечто неразрушимое, так как она служит для половых сношений, вытекая из человеческой природы, и так как стремление к проституции во многих случаях может быть рассматриваемо как прирожденный порок некоторых женщин. Как иногда среди населения гений и безумие, гигантский и карликовый рост и другие отклонения от нормальной середины заменяют ее собой, так же точно выступают благодаря игре природы ненормальности, долженствующие привести к проституции».[139]

Ни одному из вышеуказанных лиц не пришло в голову, что другой общественный порядок может устранить причины проституции, никто не пытается изучить эти причины. Правда, некоторые из занимающихся этим вопросом подозревали, что печальные социальные условия, от которых страдают многочисленные женщины, могли бы служить главной причиной того, почему многие из них продают свое тело, но никто не хочет сделать из этой мысли вывода, что в таком случае необходимо создать другие социальные условия. К немногим понимающим, что главная причина проституции лежит в экономических условиях, принадлежит Т. Баде,[140] который пишет: «Причины безграничной нравственной распущенности, из которой выходит проститутка, лежат в современных социальных условиях… а именно в буржуазном разложении средних классов и понижении уровня их материального существования, особенно ремесленного сословия, только небольшая часть которого в настоящее время еще занимается самостоятельным ремесленным трудом». Баде заканчивает свои рассуждения следующими словами: «Нужда материального существования, которая частью уже погубила семьи среднего класса и которая будет и дальше их губить, ведет также к моральному разрушению семьи, а главным образом — женского пола».

Однако проституция не является созданным природой учреждением, которое, как говорит Р. Шмельдер, «остается постоянным спутником человечества»,[141] она есть социальное явление, без которого немыслимо буржуазное общество.

Лейпцигский полицейский врач доктор И. Кюн говорит: «Проституция — не только терпимое, но и необходимое зло, потому что оно охраняет женщин от неверности (совершать которую имеют право только мужчины. — Автор) и добродетель (разумеется, женскую, мужчины в оной не нуждаются. — Автор) от покушения (sic!) и вместе с тем от падения».[142] Эти слова в самой откровенной форме характеризуют узкий эгоизм мужчин. Кюн становится на корректную точку зрения полицейского врача, задача которого — посредством надзора за проституцией спасать мужчин от неприятных болезней. Думают только о мужчине, для которого безбрачие является ужасом и мучением, однако миллионы женщин терпят это безбрачие. Что для мужчины является правом, то для женщин является нарушением права, безнравственностью и преступлением. Другой интересный господин, доктор Фок, рассматривает проституцию как «необходимую поправку к учреждениям нашей цивилизации».[143] Он боится перепроизводства людей, если, достигнув зрелого возраста, все будут вступать в брак, и поэтому он считает важным, чтобы государство «регулировало» проституцию. Он находит справедливым, чтобы государство заботилось о доставлении мужчинам публичных женщин, не зараженных сифилисом. Фок высказывается за усиленный надзор за всеми женщинами, распутный образ жизни которых доказан.

Даже и тогда, когда дамы с «распутным образом жизни» принадлежат к аристократическим классам? Это старая песня. Доктор Фок требует также налога на проституток и сосредоточения их на определенных улицах. Другими словами, христианское государство должно создать из проституции источник дохода, организуя и охраняя ее ко благу мужчин. (Помните, как выразился император Веспасиан в подобном случае? Non olet! (He пахнет!) На своеобразную точку зрения становится и некий доктор Генрих Северус,[144] который также высказывается за признание проституции законом. Он видит в ней очень полезное учреждение, потому что она — явление, необходимо сопровождающее брак и без него свобода вступления в брак была бы ограничена. Проституция является, таким образом, по мнению автора, предохранительным клапаном для буржуазного общества. Он утверждает: «Большая часть нужды, существование которой в настоящее время создает такие плохие социальные условия, происходит оттого, что браки заключались необдуманно, без взвешивания вопроса о средствах для необходимого жизненного существования. Государство заинтересовано в том, чтобы подобные браки не заключались, так как рождающиеся от них дети — о содержании которых родители не могут заботиться и которые, как дети законные, не попадают в воспитательный дом, — угрожают безопасности общества». Проституция предохраняет от браков, «заключенных под давлением естественного закона, от браков, ведущих к росту в народе элементов, которые становятся врагами общества, так как нужда лишает их воспитания, а нерадостная юность порождает враждебное государству настроение». Итак, в регулированной государством проституции найдено даже спасительное средство против социал-демократии — взгляд, по крайней мере не лишенный оригинальности.

Итак, повторяем: проституция — необходимое социальное учреждение буржуазного общества, подобно полиции, постоянному войску, церкви и предпринимательству!

 

2. Проституция и государство

В Германской империи проституция не подлежит надзору и государственной организации, как во Франции, она здесь лишь терпима. Официальные публичные дома запрещены законом, и сводничеству угрожает жестокое наказание. Но это не помешало тому, что до сих пор во многих немецких городах, в том числе в Майнце, Кенигсберге, Магдебурге, Альтоне, Киле, Нюрнберге, Вормсе, Фрейбурге, Лейпциге, Регенсбурге, Гамбурге, Аугсбурге, Вюрцбурге и т. д., существуют, как и прежде, публичные дома, терпимые полицией.[145] Это положение вещей трудно понять, но противоречие его закону известно нашим государственным правителям. Немецкий уголовный закон угрожает наказанием, если проститутке дают квартиру. С другой стороны, полиция принуждена терпеть тысячу женщин, занимающихся проституцией, и должна охранять их в их ремесле, раз они записались в реестр проституток и подчиняются предписанным для них правилам, например периодическому осмотру врачом. Но раз государство допускает проституток и этим поддерживает их ремесло, то оно должно допустить и квартиры для них и даже в интересах общественного здоровья и порядка иметь дома, где проститутки могли бы заниматься своим ремеслом. Какие противоречия! С одной стороны, государство официально признает, что проституция необходима, с другой — оно наказывает проституток и сводничество. Такое отношение государства показывает, что для современного общества проституция является сфинксом, загадку которого оно не может решить. Господствующая религия и мораль осуждают проституцию, законы наказывают ее поощрение, и все же государство терпит и охраняет ее. Другими словами, наше общество, гордящееся своей нравственностью, религиозностью, цивилизацией и культурой, должно терпеливо смотреть, как безнравственность и коррупция, подобно медленно действующему яду, разъедает его организм. Но из такого положения вытекает еще один вывод. Христианское государство допускает, что брак недостаточен и мужчина имеет право на незаконное удовлетворение половой потребности.

В то же самое время государство обращает внимание на женщину лишь постольку, поскольку она согласна удовлетворять мужским незаконным потребностям, то есть поскольку она становится проституткой. Притом надзор и контроль государственных органов распространяется только на записанных проституток, а не на мужчину, который ищет проституток, что само собою подразумевалось бы, если бы медицинско-полицейский надзор должен был иметь хоть какой-нибудь успех, не говоря уже о том, что справедливость требует одинакового применения закона к обоим полам.

Эта государственная охрана мужчины от женщины ставит вверх дном все отношения. Выходит так, что будто бы мужчина — более слабый, а женщина — более сильный пол, как будто бы женщина является соблазнительницей, а бедный, слабый мужчина — соблазненным. Миф о соблазне Адама Евой в раю влияет еще на наши воззрения и законы и подтверждает христианские слова: «Женщина- великая соблазнительница и сосуд греха». Мужчины должны были бы стыдиться своей печальной и недостойной роли. Но им нравится эта роль «слабых» и «соблазняемых», так как, чем больше их охраняют, тем больше они могут грешить.

Мужчины не находят удовольствия в больших сборищах, если отсутствуют проститутки. Это нам показали, между прочим, события на германском празднике стрелков в Берлине летом 1890 года — события, заставившие 2300 женщин обратиться к обербюргермейстеру германской имперской столицы с петицией следующего содержания: «Позвольте, Ваше Высокоблагородие, напомнить Вам о том, что происходило на празднике союзной стрельбы в Панкове в нынешнем году от 6 до 13 июля и что проникло в провинцию через печать и через другие средства связи. Сообщения, которые мы слушали с самым глубоким возмущением и отвращением, говорили, между прочим, о представлениях этого праздника вроде таких: «Первый германский герольд, самый великий шантан в мире», «Сто мужчин и сорок женщин». Были еще небольшие кафешантаны и будки для стрельбы, в которых женщины особенно навязчиво предлагали себя мужчинам. Далее «Даровые концерты», где воздушно одетые кельнерши, соблазнительно улыбаясь, нахально и не стесняясь, приглашали на «стрелковый покой» как гимназиста, так и отца семейства, как юношей, так и почтенных мужей… Полиция могла бы хотя устранить едва одетую «даму», приглашавшую посетить будку «Тайны Гамбурга, или ночь в Сант-Паули». Но самое ужасное из всего того, что простые провинциальные бюргеры и бюргерши едва могут себе представить о прославленной имперской столице, — это дошедший до нас слух, что руководители празднества допустили вместо предлагавших свои услуги кельнеров «молодых женщин» в большом числе как бесплатных кельнерш… Мы, немецкие женщины, как супруги, матери, сестры, посылаем наших мужей, детей, дочерей и братьев на службу отечеству в Берлин, и поэтому мы покорнейше и с полным доверием просим Ваше Высокоблагородие, при том большом и значительном влиянии, которым Вы пользуетесь как высшее должностное лицо имперской столицы, сделать распоряжение подвергнуть расследованию эти унижающие человеческое достоинство вещи или принять другие по усмотрению Вашего Высокоблагородия целесообразные меры, чтобы не повторялись подобные оргии, а именно, также и на предстоящем «седанском празднике»…!!!»

При всех больших и так называемых национальных празднествах, где собирается большое количество мужчин, подобные вещи всегда повторяются.[146]

Немецкие правительства часто пытались выйти из этого противоречия, в котором находятся по отношению к проституции практика государственной власти и уголовное законоположение. Они вносили законопроекты, которые, между прочим, уполномочивали полицию отводить проституткам определенные места для жительства. Так как приходилось признать, что проституцию невозможно уничтожить, то считали самым практичным терпеть ее лишь в определенных местах и здесь установить над ней надзор. Такой закон — и все были с этим согласны — снова вызвал бы к жизни публичные дома, которые в сороковых годах прошедшего столетия были официально запрещены в Пруссии. Эти законопроекты вызывали большое возбуждение и массу протестов, в которых выражалось негодование, что государство выступает в роли защитника проституции и тем самым внушает убеждение, что проституция не противоречит морали и является допускаемым государством ремеслом. Эти законопроекты, вызвавшие в общем собрании и в комиссии рейхстага сильнейший протест, до сих пор еще не приняты. Но уже то, что подобные проекты могли быть предложены, показывает запутанность положения.

Государственная регламентация и контроль над проституцией не только порождают в мужчинах веру, что государство поощряет проституцию, но что государственный контроль охраняет их от заболеваний, и эта вера усиливает пользование проституцией и легкомыслие мужчин. Публичные дома не уменьшают венерических болезней, они усиливают их, мужчины становятся легкомысленнее и неосторожнее. О том, какое представление вызывает государственная охрана публичных домов, можно судить по тому, что в Англии проституток, записанных на основании акта о проституции, в шутку называли «девушками королевы», так как они получили привилегию по закону, провозглашенному королевой.

Опыт показал, что ни учреждение публичных домов, контролируемых полицией, ни полицейско-врачебное исследование не охраняют от заражения.

Так, например, тайный медицинский советник доктор Альберт Эйленберг в 1898 году на запрос венского женского комитета для борьбы с регламентацией проституции ответил следующее: «В вопросе полицейского надзора за проститутками, признавая практические трудности немедленного ее проведения, я принципиально стою вполне на точке зрения вашей петиции и считаю обычную в большинстве стран практику несправедливой, недостойной и к тому же не могущей с достаточной вероятностью достигнуть поставленной цели».

20 июля 1892 года берлинское медицинское общество высказалось, что введение публичных домов нельзя рекомендовать ни с гигиенической, ни с моральной точки зрения.

Природа венерических болезней часто такова, что их нелегко и не всегда сразу можно узнать. И для уверенности нужно было бы ежедневно делать многократные исследования. Но это при большом числе проституток и ввиду расходов невозможно. Где приходится в один час «обработать» от тридцати до сорока проституток, там исследование не более как фарс, и притом одного или двух исследований в неделю совершенно недостаточно. Так, доктор Блашко говорит:[147] «Предположение, что контроль проституток является охраной от заражения, — к сожалению, очень распространенное и роковое заблуждение. Можно скорее сказать, что всякий, кто вступает в сношение с проституткой или легкомысленной девушкой, всякий раз подвергает себя очень большой опасности».

Эти мероприятия не могут иметь успеха еще и потому, что не касаются мужчин, которые переносят заразу от одной женщины к другой. Проститутка, только что исследованная и оказавшаяся здоровой, в тот же час заражается больным мужчиной и передает болезнь ряду других посетителей до следующего контрольного дня или до тех пор, пока она сама не заметит болезни. Контроль не только недействителен, но ведет еще к тому, что эти исследования, совершаемые мужчинами-врачами, а не женщинами, глубоко уязвляют чувство стыдливости и приводят к его полному уничтожению. Это подтверждается большим числом врачей, имевших дело с этим контролем.[148] Даже официальный отчет берлинского полицейского управления говорит: «Можно также согласиться, что занесение в списки заставляет подвергшуюся этой мере морально опуститься еще ниже».[149]

И проститутки делают все возможное, чтобы избежать контроля. Дальнейшим следствием этого полицейского мероприятия является то, что проституткам в высшей степени трудно, даже невозможно вернуться к честному заработку. Женщина, подпавшая под полицейский контроль, потеряна для общества; через несколько лет она большей частью гибнет. Правильно и обстоятельно высказался против полицейской регламентации проституции пятый конгресс для борьбы с безнравственностью, заседавший в Женеве, заявив следующее: «Обязательное врачебное исследование проституток является одним из самых жестоких наказаний для женщин, так как оно окончательно губит несчастную, насильно подвергнутую осмотру, разрушая остаток чувства стыдливости, которое может еще существовать у наиболее падшей. Государство, желающее полицейским способом регулировать проституцию, забывает, что оно обязано одинаково охранять оба пола, что оно морально губит и унижает женщину. Всякая система официального регулирования проституции ведет к полицейскому произволу и к нарушению судебных гарантий, которые обеспечены всякому индивидууму, даже величайшему преступнику, против произвольного ареста и заключения. Так как эти правовые нарушения происходят только ко вреду женщины, то отсюда вытекает противоестественное неравенство между нею и мужчиной. Женщина принижается до предела и не рассматривается более как личность. Она стоит вне закона».

Как мало помогает врачебно-полицейский контроль, лучше всего показывает пример Англии. До введения в 1867 году законной регламентации случаи заболевания венерическими болезнями у военных, по официальному армейскому отчету, составляли 91 на тысячу. В 1886 году, после девятнадцатилетней регламентации, — 110 на тысячу, но в 1892 году, шесть лет спустя после отмены регламентации, — только 79 на тысячу. Среди гражданского населения с 1879 до 1882 года, следовательно во время регламентации, случаи сифилиса составляли десять на тысячу, с 1885 по 1889 год, то есть после отмены регламентации, — 8,1 на тысячу.

На проституток, подвергшихся исследованию, закон действовал совсем иначе, чем на войска; в 1866 году на каждую тысячу проституток приходилось 121 заболевание, в 1868 году, когда закон действовал уже два года, 202 заболевания; они постепенно потом падали, но в 1874 году еще превышали на 16 случаев число заболеваний в 1866 году. Точно так же и смертность среди проституток ужасающим образом усилилась в период действия закона. В 1865 году на тысячу проституток приходилось 9,8 смертных случаев, в 1874 году — 23. Когда к концу шестидесятых годов английское правительство сделало попытку распространить действие закона на все английские города, то английские женщины подняли бурю возмущения. Они смотрели на этот закон как на оскорбление всего женского пола. Habeas corpusakte, этот основной закон, говорили они, защищающий английского гражданина от превышения полицейской власти, отменяется для женщин; всякому грубому — мстительному или толкаемому другими низкими мотивами — полицейскому позволяется схватывать самую уважаемую женщину, раз у него имеется подозрение, что она проститутка, а распущенность мужчин остается незатронутой и даже охраняется и поощряется законом.

Хотя это выступление английских женщин под руководством Жозефины Батлер в защиту подонков их пола вызвало ложные и унизительные замечания со стороны ограниченных мужчин, тем не менее они продолжали с большой энергией бороться против введения этого закона. В газетных статьях и брошюрах писалось «за» и «против», и это помешало распространению закона на всю Англию, а в 1886 году последовала и полная его отмена.[150] У немецкой полиции имеется подобная же власть, и было оглашено немало случаев, происшедших в Берлине, Лейпциге, Кёльне, Ганновере и во многих других местах, которые доказывают, что при применении этой власти легко происходят злоупотребления и «недоразумения», но у нас ничего не слышно об энергичной оппозиции против подобных полномочий.[151] Даже в мелкобуржуазной Норвегии в 1884 году публичные дома были запрещены, а в главном городе, Христиании, в 1888 году были отменены насильственная запись проституток и связанный с нею осмотр. В январе 1893 года это распоряжение было распространено на всю страну. Очень верно говорит госпожа Гильом-Шак относительно «предохранительных мер» государства для мужчин: «К чему учим мы наших сыновей уважать добродетель и нравственность, раз государство объявляет безнравственность необходимым злом, раз оно предлагает молодому человеку, прежде чем он достиг духовной зрелости, как игрушку его страстей, женщину в виде товара, на который власти поставили клеймо?»

Венерически больной мужчина в своей необузданности может заразить еще много этих несчастных существ, которые большей частью занялись постыдным ремеслом из горькой нищеты или будучи соблазненными; паршивый мужчина остается в стороне, но горе больной проститутке, если она тотчас не обратится к врачу. Гарнизонные, университетские, приморские и другие города, со своим скоплением сильных и здоровых мужчин являются главными очагами проституции и ее опаснейших болезней, которые отсюда переносятся в самые отдаленнейшие уголки страны и повсюду распространяют заразу. Насколько нравственна большая часть наших студентов, об этом «Korrespondenzblatt zur Bekampfung der offentlichen Sittenlosigkeit»[152] говорит так: «У огромного большинства студенчества понятия о том, что нравственно в настоящее время, ужасающе низки, даже прямо позорны». И из этих кругов, гордящихся своей привязанностью к Германии и своими «немецкими нравами», вербуются наши правительственные чиновники, наши прокуроры и судьи.

Насколько ухудшились условия жизни в данном отношении специально среди студенчества, видно и из того, что осенью 1901 года значительное число профессоров и врачей — и среди них были известные специалисты — обратились с воззванием к немецкому студенчеству, указывая ему печальные последствия половых эксцессов и предостерегая его от чрезмерного употребления алкоголя, действующего во многих случаях возбуждающе на половую распущенность. В конце концов понимают, что скрывать все это больше нельзя, надо называть вещи своими именами, чтобы хоть сколько-нибудь остановить несчастье, всех последствий которого нельзя и охватить. И другим классам следует принять близко к сердцу эти предупреждения.

«Грех твой взыщется на твоем потомстве до третьего и четвертого поколения». Это изречение Библии буквально относится к распутному, венерически больному мужчине, но, к сожалению, и к его невиновной жене.

Апоплексические удары у молодых мужчин, а также у женщин, туберкулез спинного мозга и размягчение головного мозга, различные нервные болезни, болезни глаз, костоед и воспаление кишек, бесплодие и хилость основываются часто не на чем ином, как на запущенном, неузнанном, по понятным причинам скрытом сифилисе… При настоящем порядке вещей незнание и легкомыслие приводят к тому, что из цветущих дочерей страны делают хилых, увядших существ, которые должны расплачиваться тяжестью своих хронических женских болезней за предбрачное и внебрачное распутство своих супругов».[153] А доктор А. Блашко говорит: «Эпидемии, каковы холера и оспа, дифтерит и тиф, действие которых в их внезапности непосредственно бросается каждому в глаза, являются ужасом для населения, хотя они по зловредности едва ли могут сравниться с сифилисом, а по распространению далеко отстают от него… А между тем к сифилису общество относится, можно сказать, с ужасающим равнодушием».[154] Вся беда в том, что считается «неприличным» открыто говорить о подобных вещах. Даже немецкий рейхстаг не мог решиться внести в закон требование, чтобы кассы страхования на случай болезни заботились о венерических больных так же, как о других больных.[155]

Сифилитический яд в своем действии самый упорный, и удалить его из организма труднее всякого другого яда; часто через много лет после того, как болезнь прошла и выздоровевший думает, что уничтожен всякий ее след, последствия все же проявляются у женщин в браке или у новорожденных, и масса болезней жен и детей обязана своим происхождением венерическим болезням мужа или отца. В петиции, поданной осенью 1899 года в рейхстаг обществом для защиты юношества, указывается, что в Германии 30 тысяч детей слепы от рождения вследствие заражения гонореей (триппером) и что у 50 процентов бездетных жен тою же причиною объясняется их бесплодие.[156] Число бездетных браков действительно ужасающе велико, и оно постоянно увеличивается. Слабоумие детей точно так же часто объясняется этой же причиной, а какое несчастье может принести ничтожная капля сифилитической крови при прививке оспы, об этом свидетельствуют яркие примеры.

Большое число страдающих венерическими болезнями еще раз напоминает о необходимости издания имперского закона, который предписывал бы специально лечение венерических больных, но до сих пор не могут еще решиться на подобный шаг, вероятно из страха перед громадностью зла, которое выступило бы тогда на свет. В кругах специалистов пришли вообще к убеждению, что триппер, который раньше рассматривался как невинное заболевание, является чрезвычайно опасной болезнью. Нередко кажется, что он излечен, а между тем он продолжает свое действие в человеческом организме. Так, например, по словам доктора Блашко на лекции в Берлине 20 февраля 1898 года, при полицейско-медицинских осмотрах в Берлине лишь у одной четверти или самое большее у одной трети больных триппером проституток таковой действительно узнается. Фактически огромное большинство проституток больны триппером, но при контроле он констатируется лишь у небольшой части. И так как из этой части лишь немногие выздоравливают, то общество находится здесь перед лицом бедствия, против которого в настоящее время нет никаких средств, но которое угрожает тяжелыми последствиями, в особенности женской части населения.

 

3. Торговля девушками

В той же мере, в какой мужчины добровольно или вынужденно отказываются от брака и ищут удовлетворения половой потребности в распутстве, в той же мере увеличиваются и удобные для этого случаи. Большая прибыль, которую приносят все предприятия, рассчитанные на безнравственность, манит многочисленных не слишком совестливых деловых людей, и они заманивают покупателей, предлагая всевозможную утонченность. Здесь принимается во внимание потребность каждого покупателя в зависимости от его ранга и положения, его материальных средств и щедрости. Если бы «публичные дома» могли рассказать все свои тайны, то оказалось бы, что их обитательницы, у которых часто нет ни имени, ни образования, ни воспитания, но которые зато обладают очень большой привлекательностью тела, состоят в интимнейших отношениях со столпами общества, с высокообразованными и интеллигентными мужчинами. К ним идут министры, высшие военные, тайные советники, депутаты, судьи и т. д. наряду с представителями родовой, денежной, торговой и промышленной аристократии; мужи, которые днем и в обществе с достоинством и серьезностью выступают как «представители и охранители морали, порядка, брака и семьи» и стоят во главе христианских благотворительных учреждений и обществ для «борьбы с проституцией». Владелец одного из таких заведений на… улице в Берлине издает даже свой собственный иллюстрированный листок, в котором описываются похождения вращающегося там общества. В зале более 400 мест, и там каждый вечер собирается элегантная публика, «столбовая публика», как говорится в листке, принадлежащая к высшей родовой и финансовой аристократии. Шум и веселье достигают прямо опасных размеров, если, как это бывает почти ежедневно, там присутствуют многочисленные дамы из театрального мира и известные красавицы полусвета несли находчивая дирекция, чтобы увенчать веселье, устраивает под утро ловлю угрей… Прекрасные посетительницы, с высоко подоткнутыми платьями, сидят на корточках вокруг бассейна, стараясь схватить угря. И так далее. Полиции все это отлично известно, но она остерегается мешать удовольствиям высшего общества. Не чем иным, как сводничеством самого низкого рода, следует назвать следующее приглашение, которое одно берлинское танцевальное заведение посылает мужчинам высшего света: «Нижеподписавшаяся администрация охотничьей залы, дирекции которой Вы, высокоуважаемый господин, были рекомендованы как страстный охотник, имеет честь обратить Ваше внимание на вновь устроенный великолепный охотничий парк с многочисленной и превосходной дичью и нижайше просит Вас пожаловать на первую охоту на красную дичь 26 августа в охотничьих залах. Особое обстоятельство делает нашу новую рощу в высокой степени приятной и удобной, охотничий парк находится в центре столицы, и дичь ни в коем случае не оберегается».

Наше буржуазное общество подобно большой карнавальной толпе, в которой один другого обманывает и старается оставить в дураках. Каждый носит свое официальное одеяние с достоинством, чтобы потом неофициально и необузданно предаваться своим склонностям и страстям. С внешней стороны все пропитано моралью, религией и нравственностью. Ни в одну из прежних эпох лицемерие не было так велико, как в нашу. Число авгуров растет ежедневно.

Предложение женщин для разврата растет быстрее, чем спрос. Постоянно ухудшающиеся социальные условия, нужда, соблазн, стремление к блестящей с внешней стороны и якобы свободной жизни — все это способствует появлению проституток из разных общественных слоев. Характерно изображает эти условия в немецкой имперской столице роман Ганса Вахенхузена.[157] Вот как автор выясняет цель своего романа. «Моя книга рассказывает о жертвах женского пола и о возрастающем обесценении его вследствие неестественности наших общественных и буржуазных отношений, а также по собственной вине, по небрежности воспитания, вследствие потребности в роскоши и быстрого возрастания спроса на этот товар на рынке жизни. Она рассказывает о возрастающем численном излишке этого пола, что с каждым днем делает все более безнадежной судьбу тех, которые родятся, и тех, которые подрастают… Я писал как прокурор, составляющий жизнеописание преступника, чтобы вывести оттуда его вину. Итак, если под романом понимают нечто выдуманное, нечто противоположное правде, то в этом смысле последующее не роман, но верная жизненная картина без ретушевки».

В Берлине нравственность ни лучше ни хуже, чем в других больших городах. Трудно решить, какой город больше походит на древний Вавилон: православный ли Петербург или католический Рим, христианско-германский Берлин или языческий Париж, пуританский Лондон или жизнерадостная Вена. Одинаковые социальные условия порождают одинаковые явления. «У проституции есть свои писаные и неписаные законы, свои источники средств, свои места набора (various resorts) — от беднейшей хижины до роскошнейшего дворца, свои бесчисленные степени, и притом от самых низших до самых утонченных и культивированных; у ней свои социальные удовольствия и публичные места встреч, своя полиция, свои госпитали, свои тюрьмы и своя литература».[158] «Мы не празднуем более праздника Озириса, вакханалий и весенних индийских оргий, но в Париже и других больших городах под покровом ночи, за стенами общественных и частных домов предаются оргиям и вакханалиям, которые не осмеливается описать самое смелое перо».[159]

При таких условиях торговля женским телом достигла громадных размеров. Она организована наилучшим образом, и ее редко замечает полиция, хотя она совершается в огромных размерах в самой середине очагов цивилизации и культуры. Войско маклеров, агентов, транспортировщиков мужского и женского пола ведет предприятие с таким же хладнокровием, как будто дело идет о распространении какого-нибудь товара: подделываются документы, выдаются сертификаты, содержащие точное описание отдельных «штук», и эти документы вручаются транспортировщикам для представления покупателям. Цена, как у всякого товара, зависит от качества, а товары сортируются и высылаются по вкусу и требованиям покупателей в различных местах и странах; употребляются самые утонченные манипуляции, чтобы избежать внимания и преследования полиции, и нередко тратятся большие суммы, чтобы закрыть глаза стражу закона. Ряд таких случаев был констатирован в Париже.[160]

Германия пользуется печальной славой женского рынка для половины света. Врожденная немцам страсть к путешествиям одушевляет, кажется, и часть немецких женщин, так что они более, чем женщины других народов, за исключением народа Австро-Венгрии, пополняют контингент международной проституции. Немецкие женщины наполняют гаремы Турции, точно так же как публичные дома в Сибири, в Бомбее, Сингапуре, Сан-Франциско и Чикаго. В своих путевых записках «Из Японии в Германию через Сибирь» В. Иост (Joest) так пишет о торговле немецкими девушками: «В нашей моральной Германии часто возмущаются торговлей рабами, которую ведет какой-нибудь западноафриканский негрский князь, или подобными же явлениями на Кубе и Бразилии, а лучше было бы вспомнить о бревне в собственном глазу, ибо нет страны, которая могла бы сравниться с Германией и Австрией по обширности своей торговли белыми рабынями: ни из одной страны не вывозится столько этого живого товара. Можно совершенно точно проследить путь, по которому везут этих девушек. Из Гамбурга их отправляют в Южную Америку; часть идет в Вахию и Рио-де-Жанейро, но большая часть предназначается для Монтевидео и Буэнос-Айреса, наконец, небольшой остаток идет через Магелланов пролив до Вальпараисо. Другой поток направляется через Англию или прямо в Северную Америку, но здесь немки с трудом могут конкурировать с туземным продуктом, поэтому они спускаются вниз по Миссисипи до Нового Орлеана и Техаса или движутся на запад в Калифорнию. Оттуда снабжается весь берег до Панамы, между тем как Куба, Вест-Индия и Мексика получают свои заказы из Нового Орлеана. Под названием «богемок» другие группы немецких девушек экспортируются через Альпы в Италию и оттуда дальше на юг — в Александрию, Суэц, Бомбей, Калькутту до Сингапура и даже в Гонконг и до Шанхая. Голландская Индия и Восточная Азия, отчасти Япония — плохие рынки, так как Голландия в своих колониях не терпит белых девушек этого сорта, а в Японии дочери страны сами слишком красивы и дешевы; к тому же американская конкуренция из Сан-Франциско мешает выгодным. сделкам. Россия снабжается Восточной Пруссией, Померанией и Польшей. Первой станцией бывает обыкновенно Рига. Здесь собираются петербургские и московские торговцы и посылают свои товары в больших количествах в Нижний Новгород и затем через Урал в Ирбит, Крестовскую и далее вглубь Сибири; например, я встретил немецкую девушку, таким образом проданную, в Чите. Эта огромная торговля превосходно организована, она ведется через агентов и коммивояжеров, и если бы ведомство иностранных дел Германской империи потребовало отчетов у своих консулов, то можно было бы составить очень интересные статистические таблицы.

Эта торговля находится в цветущем состоянии, как это неоднократно доказывали немецкие социал-демократические депутаты в немецком рейхстаге.

Особенно усиленно торговля женщинами ведется в Галиции и Венгрии для Константинополя и других городов Турции. Особенно много продается туда евреек, которых вообще редко можно встретить в публичных домах. Деньги на проезд и издержки большею частью посылаются агенту вперед. Чтобы обмануть и провести власть, заказчику посылаются телеграммы, не могущие обратить на себя внимания. Некоторые из таких телеграмм составляются так: «Пять бочек венгерского вина прибудут тогда-то и тогда-то в Варну», причем здесь подразумевается пять очень красивых девушек; или «Три мешка картофеля отосланы с пароходом Ллойда Минерва». Здесь дело идет о трех менее красивых девушках или об «обыкновенном товаре». Другая телеграмма гласит: «Прибуду в пятницу с «Коброй», имею на борту два тюка отличного шелка».

Продолжение следует

Бебель Август Фердина́нд - Женщина и социализм



Категория: Классовая борьба | Просмотров: 563 | Добавил: lecturer | Теги: классовая борьба, кинозал, Социализм, женская судьба, семья, дети, наше кино, Бебель, женщина, коммунизм
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Сентябрь 2020  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930

Онлайн всего: 12
Гостей: 12
Пользователей: 0
наше кино кинозал история СССР Фильм литература политика Большевик буржуазная демократия война Великая Отечественная Война теория коммунизм Ленин - вождь работы Ленина Лекции Сталин СССР атеизм Ленин марксизм фашизм Социализм демократия история революций экономика советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память Сталин вождь писатель боец Аркадий Гайдар учение о государстве научный коммунизм Ленинизм музыка мультик Карл Маркс Биография философия украина Союзмультфильм дети Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война Энгельс наука США классовая война коммунисты для детей театр титаны революции Луначарский сатира песни молодежь комсомол профессиональные революционеры Пролетариат Великий Октябрь история Октября слом государственной машины история Великого Октября социал-демократия поэзия рабочая борьба деятельность вождя сказки партия пролетарская революция рабочий класс Фридрих Энгельс Мультфильм документальное кино Советское кино научный социализм приключения рабочее движение история антифа культура империализм исторический материализм капитализм россия История гражданской войны в СССР ВКП(б) Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский критика
Приветствую Вас Товарищ
2020