Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [938]
Капитализм [132]
Война [432]
В мире науки [61]
Теория [656]
Политическая экономия [13]
Анти-фа [48]
История [492]
Атеизм [38]
Классовая борьба [394]
Империализм [179]
Культура [989]
История гражданской войны в СССР [205]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [29]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [44]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [208]
Биографии [7]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [25]
Экономический кризис [5]
Главная » 2017 » Июнь » 9 » Памяти А.С. Пушкина. История Пугачева
15:05

Памяти А.С. Пушкина. История Пугачева

Памяти А.С. Пушкина. История Пугачева

Капитанская дочка


Капитанская дочка.

02:39:34





Александр Сергеевич Пушкин

ИСТОРИЯ ПУГАЧЕВА

отрывок
ГЛАВА ОСЬМАЯ


Пугачев за Волгою. — Общее смятение. — Письмо генерала Ступишина. — Намерение Екатерины. — Граф П. Ив. Панин. — Движение войск. — Взятие Пензы. — Смерть Всеволожского. — Споры Державина с Бошняком. — Взятие Саратова. — Пугачев под Царицыном. — Смерть астронома Ловица. — Поражение Пугачева. — Суворов. — Пугачев выдан правительству. — Разговор его с графом Паниным. — Суд над Пугачевым и над его сообщниками. — Казнь бунтовщиков.

Пугачев бежал по Кокшайской дороге на переменных лошадях, с тремястами яицких и илецких казаков, и наконец ударился в лес. Харин, преследовавший его целые тридцать верст, принужден был остановиться. Пугачев ночевал в лесу. Его семейство было при нем. Между его товарищами находились два новые лица: один из них был молодой Пулавский, родной брат славного конфедерата 1. Он находился в Казани военнопленным и из ненависти к России присоединился к шайке Пугачева. Другой был пастор реформатского исповедания. Во время казанского пожара он был приведен к Пугачеву; самозванец узнал его; некогда, ходя в цепях по городским улицам, Пугачев получал от него милостыню. Бедный пастор ожидал смерти. Пугачев принял его ласково и пожаловал в полковники. Пастор-полковник посажен был верхом на башкирскую лошадь. Он сопровождал бегство Пугачева и несколько дней уже спустя отстал от него и возвратился в Казань 2.

Пугачев два дня бродил то в одну, то в другую сторону, обманывая тем высланную погоню. Сволочь его, рассыпавшись, производила обычные грабежи. Белобородов пойман был в окрестностях Казани, высечен кнутом, потом отвезен в Москву и казнен смертию. Несколько сотен беглецов присоединились к Пугачеву. 18 июля он вдруг устремился к Волге, на Кокшайский перевоз, и в числе пятисот человек лучшего своего войска переправился на другую сторону.

Переправа Пугачева произвела общее смятение. Вся западная сторона Волги восстала и передалась самозванцу. Господские крестьяне взбунтовались; иноверцы и новокрещеные стали убивать русских священников. Воеводы бежали из городов, дворяне из поместий; чернь ловила тех и других и отовсюду приводила к Пугачеву. Пугачев объявил народу вольность, истребление дворянского рода, отпущение повинностей и безденежную раздачу соли 3. Он пошел на Цивильск, ограбил город, повесил воеводу и, разделив шайку свою на две части, послал одну по Нижегородской дороге, а другую по Алатырской и пресек таким образом сообщение Нижнего с Казанью. Нижегородский губернатор, генерал-поручик Ступишин, писал к князю Волконскому, что участь Казани ожидает и Нижний и что он не отвечает и за Москву. Все отряды, находившиеся в губерниях Казанской и Оренбургской, пришли в движение и устремлены были против Пугачева. Щербатов из Бугульмы, а князь Голицын из Мензелинска поспешили в Казань; Меллин переправился через Волгу и 19 июля выступил из Свияжска; Мансуров из Яицкого городка двинулся к Сызрани; Муфель пошел к Симбирску; Михельсон из Чебоксаров устремился к Арзамасу, дабы пресечь Пугачеву дорогу к Москве...

Но Пугачев не имел уже намерения идти на старую столицу. Окруженный отовсюду войсками правительства, не доверяя своим сообщникам, он уже думал о своем спасении; цель его была: пробраться за Кубань или в Персию. Главные бунтовщики предвидели конец затеянному ими делу и уже торговались о голове своего предводителя! Перфильев, от имени всех виновных казаков, послал тайно в Петербург одного поверенного с предложением о выдаче самозванца. Правительство, однажды им обманутое, худо верило ему, однако вошло с ним в сношение 4. Пугачев бежал; но бегство его казалось нашествием. Никогда успехи его не были ужаснее, никогда мятеж не свирепствовал с такою силою. Возмущение переходило от одной деревни к другой, от провинции к провинции. Довольно было появления двух или трех злодеев, чтоб взбунтовать целые области. Составлялись отдельные шайки грабителей и бунтовщиков: и каждая имела у себя своего Пугачева...

Сии горестные известия сделали в Петербурге глубокое впечатление и омрачили радость, произведенную окончанием Турецкой войны и заключением славного Кучук-Кайнарджиского мира. Императрица, недовольная медлительностью князя Щербатова, еще в начале июля решилась отозвать его и поручить главное начальство над войском князю Голицыну. Курьер, ехавший с сим указом, остановлен был в Нижнем-Новагороде по причине небезопасности дороги. Когда же государыня узнала о взятии Казани и о перенесении бунта за Волгу, тогда она уже думала сама ехать в край, где усиливалось бедствие и опасность, и лично предводительствовать войском. Граф Никита Иванович Панин успел уговорить ее оставить сие намерение. Императрица не знала, кому предоставить спасение отечества. В сие время вельможа, удаленный от двора и, подобно Бибикову, бывший в немилости, граф Петр Иванович Панин 5, сам вызвался принять на себя подвиг, не довершенный его предшественником. Екатерина с признательностию увидела усердие благородного своего подданного, и граф Панин, в то время как, вооружив своих крестьян и дворовых, готовился идти навстречу Пугачеву, получил в своей деревне повеление принять главное начальство над губерниями, где свирепствовал мятеж, и над войсками, туда посланными. Таким образом, покоритель Бендер пошел войною противу простого казака, четыре года тому назад безвестно служившего в рядах войска, вверенного его начальству.

20 июля Пугачев под Курмышем переправился вплавь через Суру. Дворяне и чиновники бежали. Чернь встретила его на берегу с образами и хлебом. Ей прочтен возмутительный манифест. Инвалидная команда приведена была к Пугачеву. Майор Юрлов, начальник оной, и унтер-офицер, коего имя, к сожалению, не сохранилось, одни не захотели присягнуть и в глаза обличали самозванца. Их повесили и мертвых били нагайками. Вдова Юрлова спасена была ее дворовыми людьми. Пугачев велел раздать чувашам казенное вино; повесил несколько дворян, приведенных к нему крестьянами их, и пошел к Ядринску, оставя город под начальством четырех яицких казаков и дав им в распоряжение шестьдесят приставших к нему холопьев. Он оставил за собою малую шайку для задержания графа Меллина. Михельсон, шедший к Арзамасу, отрядил Харина к Ядринску, куда спешил и граф Меллин. Пугачев, узнав о том, обратился к Алатырю; но, прикрывая свое движение, послал к Ядринску шайку, которая и была отбита воеводою и жителями, а после сего встречена графом Меллиным и совсем рассеяна. Меллин поспешил к Алатырю; мимоходом освободил Курмыш, где повесил нескольких мятежников, а казака, назвавшегося воеводою, взял с собою, как языка. Офицеры инвалидной команды, присягнувшие самозванцу, оправдывались тем, что присяга дана была ими не от искреннего сердца, но для наблюдения интереса ее императорского величества. «А что мы, — писали они Ступишину, — перед богом и всемилостивейшею государынею нашей нарушили присягу и тому злодею присягали, в том приносим наше христианское покаяние и слезно просим отпущения сего нашего невольного греха, ибо не иное нас к сему привело, как смертный страх». Двадцать человек подписали сие постыдное извинение.

Пугачев стремился с необыкновенною быстротою, отряжая во все стороны свои шайки. Не знали, в которой находился он сам. Настичь его было невозможно: он скакал проселочными дорогами, забирая свежих лошадей, и оставлял за собою возмутителей, которые в числе двух, трех и не более пяти разъезжали безопасно по селениям и городам, набирая всюду новые шайки. Трое из них явились в окрестностях Нижнего-Новагорода; крестьяне Демидова связали их и представили Ступишину. Он велел их повесить на барках и пустить вниз по Волге, мимо бунтующих берегов.

27 июля Пугачев вошел в Саранск. Он был встречен не только черным народом, но духовенством и купечеством... Триста человек дворян всякого пола и возраста были им тут повешены; крестьяне и дворовые люди стекались к нему толпами. Он выступил из города 30-го. На другой день Меллин вошел в Саранск, взял под караул прапорщика Шахмаметева, посаженного в воеводы от самозванца, также и других важных изменников духовного и дворянского звания, а черных людей велел высечь плетьми под виселицею.

Михельсон из Арзамаса устремился за Пугачевым. Муфель из Симбирска спешил ему же навстречу, Меллин шел по его пятам. Таким образом три отряда окружали Пугачева. Князь Щербатов с нетерпением ожидал прибытия войск из Башкирии, дабы отправить подкрепление действующим отрядам, и сам хотел спешить за ними; но, получа указ от 8 июля, сдал начальство князю Голицыну и отправился в Петербург.

Между тем Пугачев приближился к Пензе. Воевода Всеволожский несколько времени держал чернь в повиновении и дал время дворянам спастись. Пугачев явился перед городом. Жители вышли к нему навстречу с иконами и хлебом и пали пред ним на колени. Пугачев въехал в Пензу. Всеволожский, оставленный городским войском, заперся в своем доме с двенадцатью дворянами и решился защищаться. Дом был зажжен; храбрый Всеволожский погиб со своими товарищами; казенные и дворянские дома были ограблены. Пугачев посадил в воеводы господского мужика и пошел к Саратову.

Узнав о взятии Пензы, саратовское начальство стало делать свои распоряжения.

В Саратове находился тогда Державин. Он отряжен был (как мы уже видели) в село Малыковку, дабы оттуда пресечь дорогу Пугачеву в случае побега его на Иргиз. Державин, известясь о сношениях Пугачева с киргиз-кайсаками, успел отрезать их от кочующих орд по рекам Узеням и намеревался идти на освобождение Яицкого городка; но был предупрежден генералом Мансуровым. В конце июля прибыл он в Саратов, где чин гвардии поручика, резкий ум и пылкий характер доставили ему важное влияние на общее мнение.

1 августа Державин, обще с главным судией конторы Опекунства колонистов Лодыжинским, потребовал саратовского коменданта Бошняка для совещания о мерах, кои должно было предпринять в настоящих обстоятельствах. Державин утверждал, что около конторских магазинов, внутри города, должно было сделать укрепления, перевезти туда казну, лодки на Волге сжечь, по берегу расставить батареи и идти навстречу Пугачеву. Бошняк не соглашался оставить свою крепость и хотел держаться за городом. Спорили, горячились — и Державин, вышед из себя, предлагал арестовать коменданта. Бошняк остался неколебим, повторяя, что он вверенной ему крепости и божиих церквей покинуть на расхищение не хочет. Державин, оставя его, приехал в магистрат; предложил, чтобы все обыватели поголовно явились на земляную работу к месту, назначенному Лодыжинским. Бошняк жаловался, но никто его не слушал. Памятником сих споров осталось язвительное письмо Державина к упрямому коменданту 6.

4 августа узнали в Саратове, что Пугачев выступил из Пензы и приближается к Петровску. Державин потребовал отряд донских казаков и пустился с ними в Петровск, дабы вывезти оттуда казну, порох и пушки. Но, подъезжая к городу, услышал он колокольный звон и увидел передовые толпы мятежников, вступающие в город, и духовенство, вышедшее к ним навстречу с образами и хлебом. Он поехал вперед с есаулом и двумя казаками и, видя, что более делать было нечего, пустился с ними обратно к Саратову. Отряд его остался на дороге, ожидая Пугачева. Самозванец к ним подъехал в сопровождении своих сообщников. Они приняли его, стоя на коленах. Услыша от них о гвардейском офицере, Пугачев тут же переменил лошадь и, взяв в руки дротик, сам с четырьмя казаками поскакал за ним в погоню. Один из казаков, сопровождавших Державина, был заколот Пугачевым. Державин успел добраться до Саратова, откуда на другой день выехал вместе с Лодыжинским, оставя защиту города на попечение осмеянного им Бошняка 7.

5 августа Пугачев пошел к Саратову. Войско его состояло из трехсот яицких казаков и ста пятидесяти донских, приставших к нему накануне, и тысяч до десяти калмыков, башкирцев, ясачных татар, господских крестьян, холопьев и всякой сволочи. Тысяч до двух были кое-как вооружены, остальные шли с топорами, вилами и дубинами. Пушек было у него тринадцать.

6-го Пугачев пришел к Саратову и остановился в трех верстах от города.

Бошняк отрядил саратовских казаков для поимки языка; но они передались Пугачеву. Между тем обыватели тайно подослали к самозванцу купца Кобякова с изменническими предложениями. Бунтовщики подъехали к самой крепости, разговаривая с солдатами. Бошняк велел стрелять. Тогда жители, предводительствуемые городским головою Протопоповым, явно возмутились и приступили к Бошняку, требуя, чтоб он не начинал сражения и ожидал возвращения Кобякова. Бошняк спросил: как осмелились они без его ведома вступить в переговоры с самозванцем? Они продолжали шуметь. Между тем Кобяков возвратился с возмутительным письмом. Бошняк, выхватив его из рук изменника, разорвал и растоптал, а Кобякова велел взять под караул. Купцы пристали к нему с просьбами и угрозами, и Бошняк принужден был им уступить и освободить Кобякова. Он, однако, приготовился к обороне. В это время Пугачев занял Соколову гору, господствующую над Саратовом, поставил батарею и начал по городу стрелять. По первому выстрелу крепостные казаки и обыватели разбежались. Бошняк велел выпалить из мортиры; но бомба упала в пятидесяти саженях. Он обошел свое войско и всюду увидел уныние: однако не терял своей бодрости. Мятежники напали на крепость. Он открыл огонь и уже успел их отразить, как вдруг триста артиллеристов, выхватя из-под пушек клинья и фитили, выбежали из крепости и передались. В это время сам Пугачев кинулся с горы на крепость. Тогда Бошняк с одним саратовским баталионом решился продраться сквозь толпы мятежников. Он приказал майору Салманову выступить с первой половиною баталиона; но, заметя в нем робость или готовность изменить, отрешил его от начальства. Майор Бутырин заступился за него, и Бошняк вторично оказал слабость: он оставил Салманова при его месте и, обратясь ко второй половине баталиона, приказал распускать знамена и выходить из укреплений. В сию минуту Салманов передался, и Бошняк остался с шестидесятью человеками офицеров и солдат. Храбрый Бошняк с этой горстию людей выступил из крепости и целые шесть часов сряду шел, пробиваясь сквозь бесчисленные толпы разбойников. Ночь прекратила сражение. Бошняк достиг берегов Волги. Казну и канцелярские дела отправил рекою в Астрахань, а сам 11 августа благополучно прибыл в Царицын.

Мятежники, овладев Саратовом, выпустили колодников, отворили хлебные и соляные амбары, разбили кабаки и разграбили дома. Пугачев повесил всех дворян, попавшихся в его руки, и запретил хоронить тела; назначил в коменданты города казацкого пятидесятника Уфимцева и 9 августа в полдень выступил из города. — 11-го в разоренный Саратов прибыл Муфель, а 14-го Михельсон. Оба, соединясь, поспешили вслед за Пугачевым.

Пугачев следовал по течению Волги. Иностранцы, тут поселенные, большею частию бродяги и негодяи, все к нему присоединились, возмущенные польским конфедератом (неизвестно кем по имени, только не Пулавским; последний уже тогда отстал от Пугачева, негодуя на его зверскую свирепость). Пугачев составил из них гусарский полк. Волжские казаки перешли также на его сторону.

Таким образом Пугачев со дня на день усиливался. Войско его состояло уже из двадцати тысяч. Шайки его наполняли губернии Нижегородскую, Воронежскую и Астраханскую. Беглый холоп Евсигнеев, назвавшись также Петром III, взял Инсару, Троицк, Наровчат и Керенск, повесил воевод и дворян и везде учредил свое правление. Разбойник Фирска подступил под Симбирск, убив в сражении полковника Рычкова, заступившего место Чернышева, погибшего под Оренбургом при начале бунта; гарнизон изменил ему. Симбирск был спасен, однако ж, прибытием полковника Обернибесова. Фирска наполнил окрестности убийствами и грабежами. Верхний и Нижний Ломов были ограблены и сожжены другими злодеями. Состояние сего обширного края было ужасно. Дворянство обречено было погибели. Во всех селениях на воротах барских дворов висели помещики или их управители 8. Мятежники и отряды, их преследующие, отымали у крестьян лошадей, запасы и последнее имущество. Правление было повсюду пресечено. Народ не знал, кому повиноваться. На вопрос: кому вы веруете? Петру Федоровичу или Екатерине Алексеевне? — мирные люди не смели отвечать, не зная, какой стороне принадлежали вопрошатели.

13 августа Пугачев приблизился к Дмитриевску (Камышенке). Его встретил майор Диц с пятьюстами гарнизонных солдат, тысячью донских казаков и пятьюстами калмыков, предводительствуемых князьями Дундуковым и Дербетевым. Сражение завязалось. Калмыки разбежались при первом пушечном выстреле. Казаки дрались храбро и доходили до самых пушек, но были отрезаны и передались. Диц был убит. Гарнизонные солдаты со всеми пушками были взяты. Пугачев ночевал на месте сражения; на другой день занял Дубовку и двинулся к Царицыну.

В сем городе, хорошо укрепленном, начальствовал полковник Цыплетев. С ним находился храбрый Бошняк. 21 августа Пугачев подступил с обыкновенной дерзостию. Отбитый с уроном, он удалился за восемь верст от крепости. Против него выслали полторы тысячи донских казаков; но только четыреста возвратились: остальные передались.

На другой день Пугачев подступил к городу со стороны Волги и был опять отбит Бошняком. Между тем услышал он о приближении отрядов и поспешно стал удаляться к Сарепте.

Михельсон, Муфель и Меллин прибыли 20-го в Дубовку, а 22-го вступили в Царицын.

Пугачев бежал по берегу Волги. Тут он встретил астронома Ловица и спросил, что он за человек. Услыша, что Ловиц наблюдал течение светил небесных, он велел его повесить поближе к звездам. Адъюнкт Иноходцев, бывший тут же, успел убежать.

Пугачев отдыхал в Сарепте целые сутки, скрываясь в своем шатре с двумя наложницами 9. Семейство его находилось тут же. Он пустился вниз к Черному Яру. Михельсон шел по его пятам. Наконец 25-го на рассвете он настигнул Пугачева в ста пяти верстах от Царицына.

Пугачев стоял на высоте между двумя дорогами. Михельсон ночью обошел его и стал противу мятежников. Утром Пугачев опять увидел перед собою своего грозного гонителя; но не смутился, а смело пошел на Михельсона, отрядив свою пешую сволочь противу донских и чугуевских казаков, стоящих по обоим крылам отряда. Сражение продолжалось недолго. Несколько пушечных выстрелов расстроили мятежников. Михельсон на них ударил. Они бежали, брося пушки и весь обоз. Пугачев, переправясь через мост, напрасно старался их удержать; он бежал вместе с ними. Их били и преследовали сорок верст. Пугачев потерял до четырех тысяч убитыми и до семи тысяч взятыми в плен. Остальные рассеялись. Пугачев в семидесяти верстах от места сражения переплыл Волгу выше Черноярска на четырех лодках и ушел на луговую сторону, не более как с тридцатью казаками. Преследовавшая его конница опоздала четвертью часа. Беглецы, не успевшие переправиться на лодках, бросились вплавь и перетонули.

Сие поражение было последним и решительным. Граф Панин, прибывший в то время в Керенск, послал в Петербург радостное известие, отдав в донесении своем полную справедливость быстроте, искусству и храбрости Михельсона. Между тем новое важное лицо является на сцене действия: Суворов прибыл в Царицын.

Еще при жизни Бибикова государственная коллегия, видя важность возмущения, вызывала Суворова, который в то время находился под стенами Силистрии; но граф Румянцов не пустил его, дабы не подать Европе слишком великого понятия о внутренних беспокойствах государства. Такова была слава Суворова! По окончании же войны Суворов получил повеление немедленно ехать в Москву к князю Волконскому для принятия дальнейших препоручений. Он свиделся с графом Паниным в его деревне и явился в отряде Михельсона несколько дней после последней победы. Суворов имел от графа Панина предписание начальникам войск и губернаторам — исполнять все его приказания. Он принял начальство над Михельсоновым отрядом, посадил пехоту на лошадей, отбитых у Пугачева, и в Царицыне переправился через Волгу. В одной из бунтовавших деревень он взял под видом наказания пятьдесят пар волов и с сим запасом углубился в пространную степь, где нет ни леса, ни воды и где днем должно было ему направлять путь свой по солнцу, а ночью по звездам.

Пугачев скитался по той же степи. Войска отовсюду окружали его; Меллин и Муфель, также перешедшие через Волгу, отрезывали ему дорогу к северу; легкий полевой отряд шел ему навстречу из Астрахани; князь Голицын и Мансуров преграждали его от Яика; Дундуков с своими калмыками рыскал по степи; разъезды учреждены были от Гурьева до Саратова и от Черного до Красного Яра. Пугачев не имел средств выбраться из сетей, его стесняющих. Его сообщники, с одной стороны видя неминуемую гибель, а с другой — надежду на прощение, стали сговариваться и решились выдать его правительству.

Пугачев хотел идти к Каспийскому морю, надеясь как-нибудь пробраться в киргиз-кайсацкие степи. Казаки на то притворно согласились; но, сказав, что хотят взять с собою жен и детей, повезли его на Узени, обыкновенное убежище тамошних преступников и беглецов. 14 сентября они прибыли в селения тамошних староверов. Тут произошло последнее совещание. Казаки, не согласившиеся отдаться в руки правительства, рассеялись. Прочие пошли ко ставке Пугачева.

Пугачев сидел один в задумчивости. Оружие его висело в стороне. Услыша вошедших казаков, он поднял голову и спросил, чего им надобно? Они стали говорить о своем отчаянном положении и между тем, тихо подвигаясь, старались загородить его от висевшего оружия. Пугачев начал опять их уговаривать идти к Гурьеву городку. Казаки отвечали, что они долго ездили за ним и что уже ему пора ехать за ними. «Что же? — сказал Пугачев, — вы хотите изменить своему государю?» — «Что делать!» — отвечали казаки и вдруг на него кинулись. Пугачев успел от них отбиться. Они отступили на несколько шагов. «Я давно видел вашу измену», — сказал Пугачев и, подозвав своего любимца, илецкого казака Творогова, протянул ему свои руки и сказал: «вяжи!». Творогов хотел ему окрутить локти назад. Пугачев не дался. «Разве я разбойник?» — говорил он гневно. Казаки посадили его верхом и повезли к Яицкому городку. Во всю дорогу Пугачев им угрожал местью великого князя. Однажды нашел он способ высвободить руки, выхватил саблю и пистолет, ранил выстрелом одного из казаков и закричал, чтобы вязали изменников. Но никто уже его не слушал. Казаки, подъехав к Яицкому городку, послали уведомить о том коменданта. Казак Харчев и сержант Бардовский высланы были к ним навстречу, приняли Пугачева, посадили его в колодку и привезли в город, прямо к гвардии капитан поручику Маврину, члену следственной комиссии 10.

Маврин допросил самозванца. Пугачев с первого слова открылся ему. «Богу было угодно, — сказал он, — наказать Россию через мое окаянство». — Велено было жителям собраться на городскую площадь; туда приведены были и бунтовщики, содержащиеся в оковах. Маврин вывел Пугачева и показал его народу. Все узнали его; бунтовщики потупили голову. Пугачев громко стал их уличать и сказал: «Вы погубили меня; вы несколько дней сряду меня упрашивали принять на себя имя покойного великого государя; я долго отрицался, а когда и согласился, то все, что ни делал, было с вашей воли и согласия; вы же поступали часто без ведома моего и даже вопреки моей воли». Бунтовщики не отвечали ни слова.

Суворов между тем прибыл на Узени и узнал от пустынников, что Пугачев был связан его сообщниками и что они повезли его к Яицкому городку. Суворов поспешил туда же. Ночью сбился он с дороги и нашел на огни, раскладенные в степи ворующими киргизами. Суворов на них напал и прогнал, потеряв несколько человек и между ими своего адъютанта Максимовича. Через несколько дней прибыл он в Яицкий городок. Симонов сдал ему Пугачева. Суворов с любопытством расспрашивал славного мятежника о его военных действиях и намерениях и повез его в Симбирск, куда должен был приехать и граф Панин.

Пугачев сидел в деревянной клетке на двухколесной телеге. Сильный отряд при двух пушках окружал его. Суворов от него не отлучался. В деревне Мостах (во сте сорока верстах от Самары) случился пожар близ избы, где ночевал Пугачев. Его высадили из клетки, привязали к телеге вместе с его сыном, резвым и смелым мальчиком, и во всю ночь Суворов сам их караулил. В Коспорье, против Самары, ночью, в волновую погоду, Суворов переправился через Волгу и пришел в Симбирск в начале октября.

Пугачева привезли прямо на двор к графу Панину, который встретил его на крыльце, окруженный своим штабом. «Кто ты таков?» — спросил он у самозванца. «Емельян Иванов Пугачев», — отвечал тот. «Как же смел ты, вор, назваться государем?» — продолжал Панин. «Я не ворон (возразил Пугачев, играя словами и изъясняясь, по своему обыкновению, иносказательно), я вороненок, а ворон-то еще летает». — Надобно знать, что яицкие бунтовщики в опровержение общей молвы распустили слух, что между ими действительно находился некто Пугачев, но что он с государем Петром III, ими предводительствующим, ничего общего не имеет. Панин, заметя, что дерзость Пугачева поразила народ, столпившийся около двора, ударил самозванца по лицу до крови и вырвал у него клок бороды. Пугачев стал на колени и просил помилования. Он посажен был под крепкий караул, скованный по рукам и по ногам, с железным обручем около поясницы, на цепи, привинченной к стене. Академик Рычков, отец убитого симбирского коменданта, видел его тут и описал свое свидание. Пугачев ел уху на деревянном блюде. Увидя Рычкова, он сказал ему: «Добро пожаловать», — и пригласил его с ним отобедать. «Из чего, — пишет академик, — я познал его подлый дух». Рычков спросил его, как мог он отважиться на такие великие злодеяния? — Пугачев отвечал: «Виноват пред богом и государыней, но буду стараться заслужить все мои вины». И подтверждал слова свои божбою (по подлости своей, опять замечает Рычков). Говоря о своем сыне, Рычков не мог удержаться от слез; Пугачев, глядя на него, сам заплакал.

Наконец Пугачева отправили в Москву, где участь его должна была решиться 11. Его везли в зимней кибитке на переменных обывательских лошадях; гвардии капитан Галахов и капитан Повало-Швейковский, несколько месяцев пред сим бывший в плену у самозванца, сопровождали его. Он был в оковах. Солдаты кормили его из своих рук и говорили детям, которые теснились около его кибитки: «Помните, дети, что вы видели Пугачева». Старые люди еще рассказывают о его смелых ответах на вопросы проезжих господ. Во всю дорогу он был весел и спокоен. В Москве встречен он был многочисленным народом, недавно ожидавшим его с нетерпением и едва усмиренным поимкою грозного злодея. Он был посажен на Монетный двор, где с утра до ночи, в течение двух месяцев, любопытные могли видеть славного мятежника, прикованного к стене и еще страшного в самом бессилии. Рассказывают, что многие женщины падали в обморок от его огненного взора и грозного голоса. Перед судом он оказал неожиданную слабость духа 12. Принуждены были постепенно приготовить его к услышанию смертного приговора. Пугачев и Перфильев приговорены были к четвертованию; Чика — к отсечению головы; Шигаев, Падуров и Торнов — к виселице; осьмнадцать человек — к наказанию кнутом и к ссылке на каторжную работу. — Казнь Пугачева и его сообщников совершилась в Москве 10 января 1775 года. С утра бесчисленное множество народа столпилось на Болоте, где воздвигнут был высокий намост. На нем сидели палачи и пили вино в ожидании жертв. Около намоста стояли три виселицы. Кругом выстроены были пехотные полки. Офицеры были в шубах по причине жестокого мороза. Кровли домов и лавок усеяны были людьми; низкая площадь и ближние улицы заставлены каретами и колясками. Вдруг все заколебалось и зашумело; закричали: «Везут, везут!» Вслед за отрядом кирасир ехали сани с высоким амвоном. На нем с открытою головою сидел Пугачев, насупротив его духовник. Тут же находился чиновник Тайной экспедиции. Пугачев, пока его везли, кланялся на обе стороны. За санями следовала еще конница и шла толпа прочих осужденных. Очевидец (в то время едва вышедший из отрочества, ныне старец, увенчанный славою поэта и государственного мужа) описывает следующим образом кровавое позорище:

«Сани остановились против крыльца лобного места. Пугачев и любимец его Перфильев в препровождении духовника и двух чиновников едва взошли на эшафот, раздалось повелительное слово: на караул, и один из чиновников начал читать манифест. Почти каждое слово до меня доходило.

При произнесении чтецом имени и прозвища главного злодея, также и станицы, где он родился, обер-полицеймейстер спрашивал его громко: «Ты ли донской казак, Емелька Пугачев?» Он столь же громко ответствовал: «Так, государь, я донской казак, Зимовейской станицы, Емелька Пугачев». Потом, во все продолжение чтения манифеста, он, глядя на собор, часто крестился, между тем как сподвижник его Перфильев, немалого роста, сутулый, рябой и свиреповидный, стоял неподвижно, потупя глаза в землю. По прочтении манифеста духовник сказал им несколько слов, благословил их и пошел с эшафота. Читавший манифест последовал за ним. Тогда Пугачев сделал с крестным знамением несколько земных поклонов, обратясь к соборам, потом с уторопленным видом стал прощаться с народом; кланялся во все стороны, говоря прерывающимся голосом: «Прости, народ православный; отпусти мне, в чем я согрубил пред тобою... прости, народ православный!» При сем слове экзекутор дал знак: палачи бросились раздевать его; сорвали белый бараний тулуп; стали раздирать рукава шелкового малинового полукафтанья. Тогда он сплеснул руками, повалился навзничь, и в миг окровавленная голова уже висела в воздухе...» 13

Палач имел тайное повеление сократить мучения преступников. У трупа отрезали руки и ноги, палачи разнесли их по четырем углам эшафота, голову показали уже потом и воткнули на высокий кол. Перфильев, перекрестясь, простерся ниц и остался недвижим. Палачи его подняли и казнили так же, как и Пугачева. Между тем Шигаев, Падуров и Торнов уже висели в последних содроганиях... В сие время зазвенел колокольчик; Чику повезли в Уфу, где казнь его должна была совершиться. Тогда начались торговые казни; народ разошелся: осталась малая кучка любопытных около столба, к которому, один после другого, привязывались преступники, присужденные к кнуту. Отрубленные члены четвертованных мятежников были разнесены по московским заставам и несколько дней после сожжены вместе с телами. Палачи развеяли пепел. Помилованные мятежники были на другой день казней приведены пред Грановитою палату. Им объявили прощение и при всем народе сняли с них оковы.

Так кончился мятеж, начатый горстию непослушных казаков, усилившийся по непростительному нерадению начальства и поколебавший государство от Сибири до Москвы и от Кубани до Муромских лесов. Совершенное спокойствие долго еще не водворялось. Панин и Суворов целый год оставались в усмиренных губерниях, утверждая в них ослабленное правление, возобновляя города и крепости и искореняя последние отрасли пресеченного бунта. В конце 1775 года обнародовано было общее прощение и повелено все дело предать вечному забвению. Екатерина, желая истребить воспоминание об ужасной эпохе, уничтожила древнее название реки, коей берега были первыми свидетелями возмущения. Яицкие казаки переименованы были в уральские, а городок их назвался сим же именем. Но имя страшного бунтовщика гремит еще в краях, где он свирепствовал. Народ живо еще помнит кровавую пору, которую — так выразительно — прозвал он пугачевщиною.

Пугачёв

01:40:47

 
 
КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОЙНА ПОД ПРЕДВОДИТЕЛЬСТВОМ Е. И. ПУГАЧЁВА 1773-1775 г.г. - третья в России крестьянская война против феодально-крепостнического гнета. Охватила огромную территорию: Оренбургский край, Урал, Приуралье, Западная Сибирь, Среднее и Нижнее Поволжье. Вовлекла в движение до 100 тыс. активных повстанцев - русских крестьян, трудовые слои казачества и нерусских народностей, - открыто выявив антагонистические классовые отношения в условиях дальнейшего развития и упрочения новых капиталистических отношений в недрах старого феодального строя.

Классовая борьба накануне
КРЕСТЬЯНСКОЙ ВОЙНЫ принимала самые различные формы социального протеста, которые, однако, не затрагивали основ существующего строя. Только в крестьянской войне народ стихийно поднялся на борьбу за свои общенациональные классовые интересы: за свержение феодальной системы, но при сохранении прежней, искони привычной формы государственной власти в виде монархии во главе с "хорошим мужицким царем".

Накануне
КРЕСТЬЯНСКОЙ ВОЙНЫ крупные восстания охватили до 250 тыс. помещичьих, монастырских и горнозаводских крестьян. Волнения затронули калмыков, башкир и др. народности Заволжского края. В сентябре 1771 вспыхнуло восстание городских низов в Москве ("Чумной бунт"). Многолетние волнения трудового казачества Яицкого войска привели в январе 1772 к восстанию против старшинской верхушки. В 1772 происходили волнения среди казаков волжских и донских станиц. Правительство Екатерины II с большим трудом удерживало народ в повиновении. Война с Турцией 1768-74 и события в Польше еще больше осложнили обстановку в стране, вызвали недовольство народа новыми тяготами.

    Крестьянская война началась в сентябре 1773 в заволжских степях новым восстанием яицких казаков, во главе которых встал донской казак Е. И. Пугачев.

Еще в августе 1773 он собрал на хуторах под Яицким городком надежных сторонников из казаков, усматривая при этом главную социальную силу движения не в казачестве, а в крепостном крестьянстве. Пугачев принял имя императора Петра III, что объективно соответствовало наивно-монархическим иллюзиям, жившим в народе.

К середине сентября 1773 приготовления к восстанию были закончены. Пугачев собрал первый повстанческий отряд из 80 казаков.

17 сентября он обнародовал манифест, которым пожаловал казаков, татар и калмыков, служивших в Яицком войске, старинными казачьими вольностями и привилегиями.

19 сентября повстанцы подступили к Яицкому городку, но, не имея артиллерии, отказались от штурма крепости. Отсюда Пугачев предпринял поход к Оренбургу, пополняя отряд казаками, солдатами, татарами, калмыками, казахами и помещичьими крестьянами, захватывая пушки, оружие и боеприпасы.

5 октября повстанцы блокировали Оренбург, имея до 2,5 тыс. бойцов при 20 пушках, и держали его в осаде около 6 месяцев

    Слухи о боевых успехах повстанцев вызвали стихийные волнения среди помещичьих и горнозаводских крестьян и нерусского населения Оренбургской губернии. Пугачев приступил к планомерной организации восстания, распространяя его на новые районы. Из Бердской слободы (в 7 верстах от Оренбурга) по селениям и заводам рассылались посланцы с манифестами Пугачева, который объявлял народу вечную волю, освобождал от подневольного труда на помещиков и заводчиков, от податей и повинностей, жаловал землю, призывал к истреблению крепостников, провозглашал свободу для любых вероисповеданий. Под власть повстанческого центра перешла значительная часть Оренбургской губернии В лагерь восставших шли тысячи добровольцев. Крестьяне везли продовольствие и фураж, с уральских заводов доставлялись пушки, оружие, боеприпасы.

К началу декабря 1773 в отрядах Пугачева под Оренбургом находилось до 25 тысяч бойцов с 86 пушками. Для управления войском Пугачев создал Военную коллегию, которая одновременно являлась административно-политическим центром восстания.

Феодальное правительство организовало карательный отряд во главе с генералом Каром. В начале ноября он выступил на помощь осажденному Оренбургу, но в сражении 7-9 ноября под деревней Юзеевой был разгромлен.

В ноябре были разбиты и другие карательные отряды, следовавшие к Оренбургу из Симбирска и Сибири. В ноябре 1773 - начале января 1774 восстание охватило Южный Урал, значительную часть Казанской губернии, Зап. Сибирь, Зап. Казахстан. Восстал народ Башкирии во главе с Кинзей Арслановым, Салаватом Юлаевым и др. Образовались крупные очаги повстанческого движения под Уфой (И. Чипа (Зарубин)), Екатеринбургом (И. Белобородов), Челябинском (И. Грязное), Самарой (И. Арапов), Заинском (В. Торнов), Кунгуром и Красноуфимском (И. Кузнецов, Салават Юлаев), Яицким городком (М. Толкачев). Отсутствие единого стратегического плана, слабая связь с отдаленными районами восстания привели к тому, что Военная коллегия не смогла возглавить движение по всей территории. Занятый осадой Оренбурга и Яицкого городка, Пугачев отказался от похода в Поволжье, которое было готово к восстанию. Это ограничило стратегическую базу крестьянской войны, позволило правительству выиграть время и собрать воинские силы.

    В декабре 1773 к районам восстания были отправлены несколько кавалерийких и пехотных полков во главе с генералом А. И. Бибиковым, которые повели наступление и нанесли ряд поражений повстанцам под Самарой, Кунгуром, Бузулуком. Пугачев не смог оказать помощи своим авангардным отрядам, которые вели неравную борьбу и отступали по всему фронту. Лишь после падения Бузулука он вывел часть сил из-под Оренбурга и пытался остановить дальнейшее продвижение неприятеля. Для генерального сражения Пугачев избрал сильно укрепленную Татищеву крепость. В битве 22 марта повстанцы были разгромлены, потеряли всю артиллерию и понесли крупные потери. 24 марта корпус подполковника Михельсона нанес поражение повстанцам под Уфой, а вскоре захватил в плен и их атамана И. Чику (Зарубина). Сняв осаду Оренбурга, Пугачев отступил к Каргале, где дал новое сражение карательным войскам (1 апреля), но, понеся крупные потери, лишившись видных помощников, захваченных в плен (М. Шигаев, Т. Подуров, А. Витошнов, М. Горшков, И. Почиталин), укрылся в Уральских горах.

    Крупные очаги восстания к середине апреля 1774 были разгромлены, но отдельные отряды активно действовали в Закамском крае, в Башкирии (Салават Юлаев), на заводах Юж. Урала (Белобородов), в Оренбургских степях (Овчинников). Пугачев вел деятельную организацию нового повстанческого войска, своими воззваниями поднял на восстание всю Башкирию, заводской Урал. Собрав 5 тыс. бойцов, Пугачев захватил Магнитную крепость (6 мая) и соединился здесь с отрядами Белобородова и Овчинникова. Продвигаясь вверх по Яику, он взял штурмом Троицкую крепость (19 мая), но 20 мая был разгромлен и снова ушел в Уральские горы. Корпус Михельсона, преследуя Пугачева, нанес ему ряд поражений, но Пугачев, умело используя тактику партизанской борьбы, каждый раз уходил от преследования и сберегал главные силы от окончательного разгрома, а потом снова собирал многотысячные отряды.

Вытесненный к середине июня 1774 из районов заводского Урала, Пугачев решил вывести свои отряды к Казани, взять ее и предпринять давно задуманный поход на Москву. 12 июля повстанческие отряды штурмовали Казань, овладели предместьями и городом, но не смогли взять крепости, где засели остатки гарнизона, и были разгромлены подоспевшим корпусом Михельсона. Новое сражение за Казань произошло 15 июля. Потеряв всю артиллерию, до 2 тыс. убитыми и 5 тыс. пленными, Пугачев отошел и переправился на правый берег Волги у Сундыря.

    Появление повстанцев на правобережье Волги вызвало всеобщее крестьянское восстание, поддержанное нерусскими народностями Поволжья. 18 июля Пугачев обнародовал манифест об освобождении крестьян от крепостной неволи, о безвозмездной передаче земли народу, о повсеместном истреблении дворян. Силы восставших росли. В Поволжье, кроме главной повстанческой армии, действовали многочисленные крестьянские отряды, насчитывавшие сотни и тысячи бойцов. Движение охватило большинство поволжских уездов, подошло к границам Московской губернии, реально угрожало Москве, где волновались городские низы, фабричные и барские люди. Сложились реальные условия для похода повстанческой армии на Москву, опираясь на многочисленные очаги крестьянского движения. Но Пугачев допустил стратегическую ошибку, покинув районы наибольшего размаха крестбянского движения, и устремился с главными силами на юг, к Дону, где надеялся пополнить отряды донскими казаками и лишь тогда предпринять поход на Москву. Отряды Пугачева, продвигаясь на юг, повсюду встречали поддержку простого народа. 20 июля повстанцы взяли Курмыш, 23 июля - Алатырь, 27 июля - Саранск, 2 авг. - Пензу, 4 авг. - Петровск, 6 авг. - Саратов. Собирая добровольцев из крестьян, горожан и казаков, Пугачев уходил все дальше на юг, оставляя за собой десятки локальных, разрозненных повстанческих отрядов.

    Ошибочный стратегический замысел Пугачева позволил карателям по частям разгромить крестьянское движение в Среднем Поволжье, оттеснить главные повстанческие силы на юг - в малонаселенные районы Нижнего Поволжья. В августе 1774 Екатерина II собрала для борьбы с повстанцами огромную армию: до 20 пехотных и кавалерийских полков, казачьи части и дворянские корпуса. Войску Пугачева удалось взять Дмитриевск (Камышин) и Дубовку, увлечь за собой калмыков, но попытка взять Царицын штурмом не удалась. Здесь Пугачева покинули многие донские казаки, ушли калмыки. Преследуемый корпусом Михельсона, Пугачев отступил к Черному Яру, потеряв надежду поднять донское казачество на восстание. 25 августа у Солениковой ватаги произошло последнее крупное сражение. Из-за предательства группы заговорщиков - яицких казачьих старшин - повстанцы в начале боя лишились артиллерии. Пугачев был разгромлен, бежал в заволжские степи, но вскоре был арестован и 15 сентября доставлен в Яицкий городок.

    Следствие над Пугачевым производилось в Яицком городке, Симбирске и в Москве, куда доставили и других видных деятелей Крестьянской войны. По приговору суда 10 января 1775 в Москве на Болотной площади были казнены Пугачев, Перфильев, Шигаев, Подуров и Торнов; остальные обвиненные подверглись телесным наказаниям и были сосланы на каторжные работы. В феврале 1775 в Уфе был казнен Чика (Зарубин). Крестьянская война не закончилась после разгрома главного повстанческого войска. До ноября 1774 в Башкирии активно действовали отряды Салавата Юлаева. Продолжали бороться крестьяне Ср. Поволжья и Центр. губерний. Движение в Ниж. Поволжье было подавлено только к лету 1775. Массовые репрессии против населения Поволжского края и Оренбургской губ. продолжались до сер. 1775.

    Крестьянская война потерпела поражение, неизбежное для любого стихийного выступления крестьянства в эпоху феодализма. Причины поражения Крестьянской войны коренились в стихийности и разрозненности движения, в отсутствии ясно осознанной программы борьбы. Пугачев и его Военная коллегия не смогли организовать армию для успешной борьбы с правительственными войсками. Стихийному выступлению народа господствующий класс и государство противопоставили регулярную армию, администрацию и полицейский аппарат, финансы, церковь. Народ потерпел тяжелое поражение, но приобрел опыт революционной борьбы. Крестьянская война поколебала веру народа в незыблемость феодальных порядков, ускорила крушение крепостничества. Последующее развитие классовой борьбы  крестьянства в 18-19 вв. шло под воздействием примера Крестьянской  войны. Страх перед новой крестьянской войной вынудил царизм в 1861 пойти на проведение крестьянской реформы 1861.

    До начала 19 в. Крест. война была запретной темой ист. исследования, хотя современники оставили ряд лит. и мемуарных (неопубл.) произв., отражающих события Крест. войны с позиций господств. класса (А. П. Сумароков, Г. Р. Державин, Д. И. Фонвизин, П. И. Рычков, А. Т. Болотов и др.). Идеолог нар. революции А. Н. Радищев рассматривал Крест. войну как самое действенное средство к свержению самодержавия и крепостничества. Во взглядах дворянских революционеров-декабристов на Крест. войну отразилось их неверие в революц. силы народа: они отрицательно относились к стихийным крест. восстаниям, верили в возможность свержения крепостнич. строя путем проведения верхушечной "дворянской" революции с помощью армии. Науч. историография Крест. войны началась с трудов А. С. Пушкина. В "Истории Пугачева" (СПБ, 1834) Пушкин последовательно изложил ход восстания, показал, что восстание Пугачева было неизбежной и справедливой реакцией народа на усиление крепостнич. гнета. Сочувственно относясь к народу и к Пугачеву, Пушкин оставался в оценке Крест. войны на позициях дворянского либерализма, не понял ее ист. прогрессивности. Пушкин начал публикацию источников о Крест. войне, поместив в приложениях к "Истории Пугачева" ряд документ. и мемуарных мат-лов. Большое число док-тов опубл. Я. К. Грот в "Мат-лах для истории Пугачевского бунта". Док-ты о Крест. войне были напечатаны в ряде дореволюц. изданий (сб. РИО, ЧОИДР, "PC", "РА", "Осьмнадцатый век", "Архив Гос. совета" и др.).

    Революционеры-шестидесятники рассматривали восстание Пугачева как предтечу грядущей крест. революции. Дальнейшая идеализация Крест. войны происходит в революц. брошюрах, листовках и воззваниях 60-80-х гг. 19 в. Народники считали возможным в новых ист. условиях поднять народ на крест. войну, взять за образец восстание Пугачева, его стратегию и программу. Историки народнич. направления посвятили Крест. войне спец. труды (Д. Л. Мордовцев, Н. Н. Фирсов), отразили отдельные ее стороны в общих трудах по истории рус. крестьянства 18 в. и нар. движений прошлого (А. П. Щапов, В. И. Семевский).

    По мере нарастания кризиса крепостнич. системы, обострения крест. вопроса и клас. борьбы в деревне усиливается интерес к Крест. войне и в офиц. историографии. Появляется ряд работ, специально посвященных организации воен. действий против повстанцев в годы этой войны (Д. Н. Анучин, П. К. Шебальский, Я. К. Грот), печатаются очерки по истории повстанч. движения в отд. р-нах, события Крест. войны освещаются в общих курсах по истории России 18 в. (В. С. Иконников, С. М. Соловьев, К. Н. Бестужев-Рюмин). Крупнейшим исследованием по истории Крест. войны является монография Н. Ф. Дубровина "Пугачев и его сообщники" (т. 1-3, СПБ, 1884), написанная на основе многочисл. ранее недоступных архивных док-тов, насыщенная большим фактич. мат-лом. Дубровин дал обстоят. описание хода восстания и организации его воен. подавления, подробно остановился на его причинах, усматривая их не в гнете крепостнич. системы, а лишь в чрезмерном злоупотреблении дворянства и администрации властью над простым народом. Офиц. концепции в освещении истории Крест. войны придерживался и А. И. Дмитриев-Мамонов, опубл. в 1898 книгу о подавлении пугачевского движения в Зауралье и Сибири.

    Огромное значение в изучении крест. движения в России имеют труды В. И. Ленина. Учение Ленина об ист. роли крестьянства в освободит. борьбе, об идеологии крест. движения, о характере клас. борьбы крестьян в эпоху феодализма является основополагающим марксистским указанием при изучении истории крест. войн. Широкая исследоват. работа по изучению истории крест. войн развернулась в сов. время. Были изучены мн. архивные фонды, опубликованы сб. док-тов, в т. ч. "Пугачевщина" в 3 томах (т. 1 - док-ты из лагеря повстанцев, тт. 2-3 - переписка представителей правительств. лагеря, мат-лы следствия), ценные док-ты в сб. и журн. ("КА", "ИА", "Восстание Емельяна Пугачева", "Дон и Ниж. Поволжье в период Крест. войны 1773-1775 гг." и др.). Изданы монографии, статьи и популярные брошюры. В разработке проблем истории Крест. войны видное место принадлежит М. H. Покровскому и группе его учеников и последователей (Г. Е. Меерсон, С. Пионтковский, С. Симонов, С. Г. Томсинский, С. И. Тхоржевский и др.). Значит. успехи в изучении Крест. войны были достигнуты благодаря трудам С. А. Голубцова, А. Н. Филиппова, М. В. Жижки, М. Н. Мартынова, М. П. Вяткина, А. И. Андрущенко, В. В. Мавродина и др. Большое внимание в сов. историографии было уделено проблеме участия нерус. народностей в восстании Пугачева. В последние годы большая группа сов. историков работает над 4-томной монографией "Крест. война в России в 1773-75 годах. Восстание Пугачева".

    Лит. (кроме указ. в ст.): Пушкин А. C., Полное собр. соч.. т. 9, ч. 1-2, М.-Л., 1938-40; Тхоржевский С. И., Пугачевщина в помещичьей России. Восстание на правой стороне Волги в июне - окт. 1774 г., М., 1930; Жижка М. В., Емельян Пугачев, 2 изд., М., 1950; Вяткин М. П., Емельян Пугачев, Л., 1951; Мавродин В. В., Крест. война в России в 1773-1775 гг. Восстание Пугачева, т. 1, Л., 1961.

Александр Сергеевич Пушкин - Собрание произведений (95 книг) на русском языке.



Категория: Культура | Просмотров: 249 | Добавил: lecturer | Теги: Пугачев, классовая борьба, освободительное движение, крестьянская война, социальный протест, история, история революций
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Июнь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

Онлайн всего: 4
Гостей: 3
Пользователей: 1
lecturer
наше кино кинозал история СССР Фильм литература Большевик политика буржуазная демократия война Великая Отечественная Война теория коммунизм Ленин - вождь Лекции работы Ленина поэт СССР Сталин атеизм религия Ленин марксизм фашизм Социализм демократия история революций история революции экономика китай советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память писатель боец Аркадий Гайдар царизм учение о государстве Гагарин достижения социализма первый полет в космос научный коммунизм Ленинизм музыка Биография Карл Маркс украина дети воспитание Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война наука США классовая война коммунисты театр титаны революции Луначарский сатира молодежь комсомол песни профессиональные революционеры история комсомола Великий Октябрь история Октября слом государственной машины история Великого Октября семья построение социализма поэзия Сталин вождь рабочая борьба деятельность вождя съезды партии партия пролетарская революция Фридрих Энгельс документальное кино Советское кино рабочее движение история антифа культура империализм капитализм исторический материализм россия История гражданской войны в СССР Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский критика
Приветствую Вас Товарищ
2017