Меню сайта
...
Категории раздела
Коммунизм [1055]
Капитализм [141]
Война [457]
В мире науки [86]
Теория [777]
Политическая экономия [25]
Анти-фа [65]
История [574]
Атеизм [38]
Классовая борьба [410]
Империализм [181]
Культура [1068]
История гражданской войны в СССР [207]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [41]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [66]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [319]
Биографии [11]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [25]
Экономический кризис [5]
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » 2018 » Октябрь » 4 » Ярослав Галан. Люди без родины. ЛЕМИКИ. В тени прусского орла. В объятиях свастики. День расплаты близок. Чему нет названия
07:43

Ярослав Галан. Люди без родины. ЛЕМИКИ. В тени прусского орла. В объятиях свастики. День расплаты близок. Чему нет названия

Ярослав Галан. Люди без родины. ЛЕМИКИ. В тени прусского орла. В объятиях свастики. День расплаты близок. Чему нет названия

Государственная граница (Фильм 6, серия 1) (1987) фильм смотреть онлайн

01:07:40

Государственная граница (Фильм 6, серия 2) (1987) фильм смотреть онлайн

01:06:29

 

ЛЕМИКИ

Летом 1933 года в дверь виллы, в которой помещалось советское консульство во Львове, позвонил молодой человек. Войдя, он выразил желание поговорить с консулом. Когда посетителю ответили, что консул его принять не может, он быстро выхватил из кармана пистолет немецкой марки «парабеллум» и несколькими выстрелами убил первого попавшего ему на глаза человека. Жертвой убийства был работник консульства Майлов.

Едва прозвучал последний выстрел, как молодой человек стремглав бросился к двери. Однако, на его несчастье, дверь в доме открывалась и закрывалась автоматически. Напрасно убийца искал на стене спасительную кнопку, напрасно, бледный и перепуганный, метался он от окна к окну: решетка, которой он раньше не заметил, преграждала ему путь к бегству. Преступник, минуту тому назад со спокойным сердцем убивший ни в чем не повинного человека, теперь обезумел от страха… Холодный пот выступил у него на лбу: обессиленный, он забился в самый темный угол; там это дрожащее человеческое отребье ждало прихода полиции.

Это был Лемик, один из членов так называемой «Организации украинских националистов», руководимой формально полковником Коновальцем, а фактически — разведывательным отделом немецкого генерального штаба. Лемик был только орудием. Вдохновители подлого убийства преспокойно сидели в Берлине и совещались с адъютантами Тренера и Гиммлера, а в свободное время фабриковали «идеологию» для своих темных дел, для грязных махинаций, перед которыми бледнеют подвиги «генерала Бо» — сверхпровокатора из царской охранки Азефа. Но Азефу не нужна была идеологическая надстройка, — его вполне удовлетворял звон золотых монет в кармане. Амбиция сверхпровокаторов из клики Коновальца шла значительно дальше. Выброшенные со сцены истории, они пытались попасть хотя бы на ее эстраду. Одетые в желто-блакитные мантии, они упрямо карабкались на нее, грозно потрясая щербатым трезубцем. Слова «Украина» и «украинский» не сходили при этом с языка этих самозваных жрецов «сверхпатриотизма».

«Сладко умирать за родину…» — шептали они на ухо своим лемикам, посылая их на «мокрое дело». Но когда перед глазами лемиков вставала смерть, то в большинстве случаев «националистическая надстройка» вмиг выветривалась из их сознания, нисколько не затрагивая сердец.

И тогда кандидаты в желто-блакитные мученики сбрасывали с себя терновые венки и, наплакавшись вдоволь на груди полицейского, одевали шапку-невидимку агента-провокатора на службе львовской или варшавской дефензивы.

«Родина» лемиков оказывалась мифом, и при столкновении с суровой действительностью этот миф рассеивался, словно отравляющий газ от сильного порыва ветра.

 

В тени прусского орла

 

Родословная лемиков начинается с того времени, когда Коновалец, которого ныне нет в живых, носил еще на воротнике звезду австрийского лейтенанта. В начале первой империалистической войны Берлин стал Меккой, куда съезжались, словно ведьмы на Лысую гору, политические коммивояжеры желто-блакитной породы.

Конъюнктура для них была тогда благоприятна. Как в наши дни, так и прежде, Украина с ее богатствами играла большую роль в империалистических планах Германии. Наспех организованный немецким генштабом так называемый «Союз освобождения Украины» должен был подготовить «кадры» для будущего марионеточного «правительства». А пока что одни кандидаты в министры с благословения кайзера организовывали шпионаж и диверсии в тылу царской армии, другие переводили на украинский язык немецкие пропагандистские листовки, а потом совали их в руки пленным украинцам.

Наиболее энергичные среди них образовали так называемые «стрелецкие сечевые части», задачей которых было вплетать новые лавры в сомнительный венок «славы» австро-венгерской армии. Они и помогли Вене осуществить ее давнюю мечту: посадить на украинский престол одного из габсбургских эрцгерцогов.

Понятно, что вся эта политика не могла найти отклика среди широких украинских масс, несмотря на то что желто-блакитные агенты центральных держав охотно пользовались в своей работе антицарскими лозунгами. Полтавского крестьянина также трудно было оставить в дураках, как и харьковского рабочего, — и тот и другой прекрасно знали, что кандалы немецкого производства нисколько не легче царских наручников. Наоборот, знакомство с немецкими помещиками и фабрикантами на Украине убедило их в том, что в деле эксплуатации и угнетения пруссаки были и останутся непревзойденными мастерами.

В 1917 году желто-блакитным немецким агентам Зализняку, Донцову и Назаруку посчастливилось наконец выплыть на широкую арену. Им казалось, что настало их время. В Берлине внимательно читали их отчеты о выступлении Михновского на армейском съезде в Киеве. Читали и строили свои планы.

Эти планы встали перед миром во всей своей наготе на Брестской мирной конференции. С легкой руки генерала Гофмана за столом этой конференции оказались и украинские севрюки.[2] Выпущенные из берлинской клетки желто-блакитные попугаи послушно повторяли то, чему их учили долгие годы немецкие хозяева, и услужливо кивали, слыша требования немецкой делегации, предъявленные советскому правительству. Когда же немецкий генеральский кулак стукнул по столу, и советским делегатам был предъявлен ультиматум в отношении Украины, и перед украинским народом во весь рост встала опасность австро-германской оккупации, националистические статисты на радостях запели «Осанна в вышних…» Вильгельму. Наконец, как им казалось, настало их время, а с ним возможность сменить лакейскую ливрею на министерский фрак.

Но жестокая судьба и на сей раз разочаровала лакеев, лишний раз показав им, что значительно легче надеть ливрею, нежели сбросить ее. В то время как украинский народ делами своих воинов начинал новую книгу своей славы, когда вся Украина поднялась на борьбу с немецкими оккупантами, подражатели Мазепы из Центральной рады не осмеливались выйти на улицу из приемных немецких столоначальников. Огни восстаний, вспыхивавших то в одном, то в другом конце нашей страны, тревожили и беспокоили испытанных в боях прусских генералов, а киевских «министров» приводили в ужас. Люди без родины теперь почувствовали, что значит ненависть великого народа, ненависть, которую нельзя было погасить никакими репрессивными мерами, потому что каждая пуля, выпущенная оккупантом или его гайдуком в жупане, была только лишней искрой, приближавшей минуту взрыва великого всенародного восстания.

Когда на смену политиканам из Центральной рады пришел новый немецкий фаворит — Павел Скоропадский, положение от этого нисколько не изменилось. Украина клокотала, Украина хотела жить по-своему. Она с одинаковым ожесточением уничтожала карательные экспедиции генерала Эйхгорна и синежупанников Скоропадского.

Всю силу народного ожесточения почувствовал Скоропадский осенью 1918 года, когда ему пришлось бежать в немецком санитарном поезде, бежать по тем же дорогам, по которым вскоре после этого улепетывали и его наследники из петлюровской школы.

Напрасно желто-блакитники пытались потом вырвать из истории эти черные, позорные для них страницы, напрасно националистические фальсификаторы слагали потом за границей легенды про свои «фермопилы» под станцией Круты, факт остается фактом: в те грозные годы их влияние никогда не выходило за круг, очерченный штыком интервента.

Еще одну попытку сесть на шею украинскому народу они предприняли в 1919 году. На этот раз вследствие временного бессилия берлинского протектора они заключили союз с Пилсудским, который тогда как раз готовил свой поход на Киев. Симон Петлюра, тот самый Петлюра, который зимой того же года патетически заявил, что его спор с поляками о Западной Украине можно решить только мечом, через несколько месяцев после того не только спрятал меч в ножны, не только поспешно признал претензии Пилсудского на Западную Украину, но и тайным договором отдал ему всю территорию по правому берегу Днепра, оставляя за собой лишь скромное право руководить Левобережной Украиной, да еще и под строгим контролем Варшавы…

Между тем Пилсудскому счастье сопутствовало еще меньше, чем Вильгельму II. Через несколько недель после начала своего наступления он думал уже не о Киеве, а о том, как бы удержать в своих руках Варшаву. «Правительство» Петлюры успело и на сей раз спастись бегством, перенеся свою столицу на колесах в Западную Польшу. Салон-вагоны с изображением трезубца навсегда застряли в глухом тупике станции Тарнов, а их пассажирам оставалось лишь одно: стареть на чужих хлебах и, старея, ожидать очередной конъюнктуры, искать новых меценатов политической проституции, достаточно сильных, чтобы наполнить разочарованные сердца «ботокудов»[3] новой надеждой на выполнение бредовых мечтаний.

 

Антракт

Ждать пришлось довольно долго. Но в этом антракте между двумя действиями — первой и второй мировой войнами — люди без родины не били баклуши. С одной стороны, они вновь сучили разорванную событиями нить, связывающую их с Берлином, с другой — они продолжали спекулировать на ягеллонской великодержавной мании Пилсудского. Чтобы не потерять формы, они подвизались одновременно во всех возможных контрразведках. Ольга Басараб самоотверженно работала для немецкой, Петро Певный — для польской, Онацкий и Островерха — для итальянской. Одни, кандидаты в желто-блакитные мандарины, как Скоропадекий и Коновалец, ждали лучшей поры под черными крыльями немецкой псевдореспублики, другие, как Андрей Левицкий и Дмитро Левицкий, — под белыми крыльями орла из-за Вислы.

Через своих агентов, которые были также агентами их хозяев, они и дальше пытались «стучать в сердца» украинского народа. Стучали обрезами и револьверами, стучали шпионством, саботажем и диверсионными актами, стучали живой пропагандой. Когда в ответ на это народ стукнул их под Базаром, стукнул их на процессе нового варианта Союза освобождения Украины — так называемой «Спілки визволення України», они подняли бешеный вопль о «красном терроре на Украине». Карлики с заплеванными от бессильной злобы бородами разбежались по Европе и карабкались на трибуны, с которых они призывали к «крестовому походу» против Страны Советов, в частности против Украинской Советской Социалистической Республики.

 

В объятиях свастики

 

Эта шумиха не случайно совпадает во времени с приходом Гитлера к власти. Не случайно Милена Рудницкая облюбовала для своих антисоветских «крестоносных» выступлений трибуну женевского «Конгресса национальных меньшинств», руководимого матерым гитлеровцем. Пенсионеров из желто-блакитной малины Гитлер благословил на свою службу, а Геббельс дал им путевку в политическую жизнь.

Нужно заметить, что в то время желто-блакитники показывали пример «дисциплинированности». Как известно, так называемая Организация украинских националистов, пытаясь обмануть народ Западной Украины своей суррогатной «революционностью», с самого начала существования применяла тактику индивидуального террора против отдельных представителей польской администрации. Но достаточно было Гитлеру договориться с Беком, чтобы вожаки этой организации внезапно прекратили свой «террор». Больше того: когда некоторые дезорганизованные этой неожиданной переменой тактики члены организации отважились протестовать, они расплачивались жизнью. Трупы юноши и девушки, найденные с простреленными головами на берегу одного из львовских прудов, весьма убедительно свидетельствовали о том, что для верховодов ОУН (Организация украинских националистов) интересы фашистской Германии были дороже, чем кровь и жизнь их товарищей по организации.

 

День расплаты близок

Но только в июне 1941 года люди без родины показали, на что способна каналья, превратившая политический бандитизм и предательство в свою профессию.

Еще танки гитлеровских псоглавцев не успели взять разгон, как желто-блакитники Западной Украины уже повытаскивали ножи из-за голенищ.

Едва оккупанты успели войти во Львов, как вся шайка повылезла из нор и бросилась убивать советских людей, соперничая в зверствах с фашистской солдатней. Почему? Прежде всего потому, что таков был приказ гестапо…

Польский писатель Жеромский, мечтая о будущей Польше, написал когда-то «Сон о шпаге». Желто-блакитники оказались значительно скромнее. Им снилась не рыцарская шпага, а обыкновенный шпицрутен немецкого полицмейстера.

Однако даже и этот их сон продолжался недолго, его прервала та самая рука, что вложила в их руки бандитский нож. Два вооруженных отряда, которые в первые дни войны немцы разрешили организовать галицийским «ботокудам», были разогнаны немецкими офицерами раньше, чем солдаты этих отрядов успели освоить прусский парадный шаг. Только изрядно постаревшим и беззубым ренегатам Гиммлер разрешил еще играть в политику, которая заключалась главным образом в перепечатывании материала из «Фелькишер беобахтер» на страницах «Краковских вестей»…

Двадцать пять лет советской власти — двадцать пять лет украинской государственности. Фашисты не считают нас за народ, они заклятые, неутомимые враги Украины, враги ее государственности. С ними мы ведем борьбу не на жизнь, а на смерть. За их смерть, за нашу жизнь.

В жестокой борьбе объединился весь наш народ. В героизме боевых будней он строит себе памятник бессмертной славы. И чем ближе подходит день нашей победы, тем сильнее бьются простые и великие в своей простоте сердца советских людей.

И потому, чем ближе становится день расплаты, тем больший страх и отчаяние охватывают гитлеровских палачей Украины… Палачей и их подручных — людей без родины, это человеческое отребье, которое оказалось теперь за воротами истории, там, откуда есть только одна дорога — дорога позора и вечного забвения.

1942

 

Чему нет названия

Четырнадцатилетняя девочка не может спокойно смотреть на мясо. Когда в ее присутствии собираются жарить котлеты, она бледнеет и дрожит как осиновый лист.

Несколько месяцев назад в воробьиную ночь к крестьянской хате, недалеко от города Сарны, пришли вооруженные люди и закололи ножами хозяев. Девочка с ужасом в глазах смотрела на агонию своих родителей.

Один из бандитов приложил острие ножа к горлу ребенка, но в последнюю минуту в его мозгу родилась новая «идея».

— Живи во славу Степана Бандеры! А чтобы, чего доброго, не умерла с голоду, мы оставим тебе продукты. А ну, хлопцы, нарубите ей свинины!..

«Хлопцам» это предложение понравилось. Они постаскивали с полок тарелки и миски; и через несколько минут перед оцепеневшей от отчаяния девочкой выросла гора мяса из истекающих кровью тел ее отца и матери…

Вот до чего дошли выродки-бандиты, именующие себя «украинскими националистами» — бандеровцами, бульбовцями, мельниковцами. Их деятельность за последние годы — это беспрерывная цепь диких зверств, чудовищной разнузданности и непревзойденных провокаций.

В январе 1940 года в ОУН произошел «раскол»: Бандера откололся от Мельника, гестаповские близнецы разошлись. Этого требовали интересы близнецов, этого требовали интересы их матери — гитлеровской Германии.

Роли были распределены так: Мельник должен был остаться явным безоговорочным лакеем Берлина, Бандера — чем-то наподобие Азефа. Горланя о «самостийной» и «соборной» Украине, этот демагог-провокатор пытался сплотить вокруг себя как можно больше янычар-головорезов, готовых уже в первый день нападения Германии на Советский Союз стать шпионско-диверсионным отрядом гитлеровской орды.

Тридцатого июня 1941 года, на второй день после вторжения немцев во Львов, Бандера создал свое «правительство» для Украины. Через двадцать четыре часа после этой комедии произошла и другая: гестапо арестовывает Бандеру и его «премьер-министра» Стецька. «Арестовывает» и… предоставляет ему при этом полную возможность и дальше руководить своей шайкой…

С осени 1941 года бандеровская ОУН постепенно уходит в «подполье» — в подполье, кстати сказать, довольно мастерски устроенное гестаповскими режиссерами. Немцам надо было любой ценой разбить единство украинского народа, парализовать растущее партизанское движение. И оккупанты сделали ставку на бандеровскую группу ОУН. Ей было дано задание направить по другому руслу антинемецкие настроения масс, не допустить до того, чтобы лютая ненависть украинского народа к немецким захватчикам вылилась в вооруженную борьбу за освобождение Украины.

И бандеровцы начинают действовать. В немецкой типографии в Луцке они печатают… антинемецкие листовки; новейшими немецкими автоматами вооружают свою так называемую УПА. Но ни их листовки, ни их автоматы не причиняют немцам особого вреда. От самой листовки еще никто не погиб, а пули бандеровцев получают ту особенность, что они летят не в сторону немецких карательных отрядов, а в грудь украинских и польских крестьян, их жен, матерей и детей, и в спины партизан-мстителей.

Вся эта каинова работа не могла, конечно, изменить и не изменила естественного развития событий. Украинский народ раскусил провокацию, с его помощью Красная Армия победно продвигалась на запад, освобождая от врага все новые и новые украинские земли. А гитлеровцы и их националистические прихлебатели оказались у разбитого корыта.

Могло бы казаться, что это уже конец, что это уже дно, ниже которого немецко-украинская националистическая нечисть опуститься не может. Но нет! Даже тогда, когда окончательное поражение Германии стало вопросом ближайшего времени, украинская агентура Берлина осталась верной себе, показала себя наиболее преданной лакейской сворой среди всех клевретов Гитлера в Европе.

Правда, эти профессиональные предатели еще и сегодня между одним и другим своими злодеяниями декларируют о «самостийной» и «соборной», называя себя при этом «независимым политическим фактором». Но об этой, «независимости» оуновеких бандитов говорят факты. Факты неопровержимые, поддержанные показаниями действительных и единственных вдохновителей украинских националистов — господ из гестапо.

Предоставим слово документам. Пусть они войдут осиновым колом в могилу того, что долгие годы называлось смрадным термином: «украинский национализм».

Весной 1944 года Красная Армия в своем освободительном походе перешла реку Збруч. Примерно в то же время в немецкую охранную полицию и «СД» «дистрикта[4] Галиция» явились бандеровские «делегаты» с заявлением о том, что представитель так называемого «Центрального провода[5] ОУН — бандеровцев» Герасимовский желает

«от имени политического и военного сектора ОУН» обсудить с гестапо возможности тесного сотрудничества против «большевизма» в новых условиях.»

Гестапо не заставило себя просить: 5 марта состоялась в Тернополе встреча Герасимовского с представителями охранной полиции и «СД» криминаль-комиссаром Паппе. Как видно, гестапо сумело надлежащим образом оценить своих бандеровеких контрагентов, посылая для разговоров с Герасимовским специалиста по уголовным делам…

Во время этой встречи Герасимовский сделал заявление, в котором, между прочим, сказал (по стенограмме секретаря господина Паппе):

«…Украинский народ и бандеровские группы ясно поняли, что они могут достичь своей независимости только при помощи самой великой нации Европы» (читай: немцев. — Я. Г.).»

Слова «украинский народ» в устах матерого ренегата — это, конечно, только стилистическое украшение. Герасимовский хотел подчеркнуть, что судьба бандеровской братии, как и всех украинских националистов, дальше остается в руках немцев.

«Осознавая это, украинский народ (читай: украинские националисты. — Я. Г.) стоял уже на стороне немцев в первой мировой войне, позднее искал и нашел себе поддержку в Германии, учился для немецких целей и, наконец, как в польско-немецкой, так и в немецко-советской войне внес свой вклад для Германии».

Тут Герасимовский, безусловно, прав. Украинские националисты были верными прислужниками немецкого империализма во время первой мировой войны, они и потом искали и нашли себе поддержку в Берлине, они настойчиво учились быть квалифицированными шпионами для немецких властей, они имеют полное право называть себя ветеранами немецкой разведки. Надо полагать, что и сам господин Паппе не имел в этом ни малейшего сомнения, и если он терпеливо слушал искренние исповеди бандеровского «самостийника», то это только потому, что так подсказывала ему долголетняя практика чиновника уголовной полиции.

Герасимовский продолжал:

«Надо покончить с той ошибкой, будто бы бандеровские группы считают Германию своим противником. Бандеровская группа говорит, что украинцы (читай: украинские националисты. — Я. Г.) удовлетворились бы государственной формой по образцу протектората, но этот шаг к самостоятельности украинцев не был осуществлен Германией: поэтому-то и бандеровская группа, связанная идеей (слышите: «идеей»! — Я. Г.), вынуждена для своей политической цели работать нелегально. Но все же в нелегальной работе строго предусмотрено не действовать против Германии, а подготовиться к решительной борьбе против русских. Это было убедительно доказано тем фактом, что бандеровская группа приступила к созданию, вооружению и обучению своих боевых отрядов только в феврале 1943 года, то есть в то время, когда в результате событий на Восточном фронте пришлось констатировать, что немцы не смогут победить Россию, как это казалось в начале войны».

Как видим, бандеровский цепной пес, всячески виляя, со все большей силой бьет хвостом по икрам господина криминаль-комиссара Паппе. В подхалимском раже Герасимовский не колеблется назвать своих подчиненных… криминальным элементом:

«Если же в отдельных местах и происходили акты антинемецкого саботажа, то это никогда не делалось по приказу бандеровской группы, а делалось самовольно украинцами из преступных побуждений…»

В конце своего выступления Герасимовский внес такие предложения:

  • «а) бандеровская группа полностью и безоговорочно укрепляет… солидарность со всеми немецкими интересами, как подвоз, немецкое строительство на Востоке и необходимые требования в тыловых военных районах;
  • б) ОУН — бандеровская группа отдает в распоряжение немецкой договорной стороны собранный своей разведкой агентурный материал против поляков, коммунистов и большевиков с тем, чтобы использовать его для проведения карательных операций».

Националистическим помощникам немецких карателей недолго пришлось ждать ответа гестапо. Уже через несколько дней представитель охранной полиции и «СД» «дистрикта Галиция» обратился к обер-фюреру и полковнику полиции генерал-губернаторства Биркампфа с отношением, исполненным неприкрытой иронии по адресу бандеровской «договорной стороны»:

«Я прошу срочно сообщить о решении РЦГА, так как надо учесть, что представитель ОУН, предполагаемый будущий министр иностранных дел украинского государства, скоро придет ко мне».

Вторая встреча гестапо с Герасимовским состоялась 23 марта. В своем новом заявлении представитель ОУН был не менее щедрым, чем в прошлый раз:

«…ОУН будет передавать немцам сообщения военного характера из районов, расположенных за линией советского фронта.

ОУН будет держать свои боевые части за линией советского фронта и будет вредить советскому подвозу, базам подвоза, центрам вооружения, складам — активным саботажем…»

Готовясь к этой подлой работе, оуновские вожаки тщательно заботились о том, чтобы обманутые ими их сообщники не знали правды. Поэтому-то Герасимовский умоляет гестаповцев держать язык за зубами:

«Транспорты с вооружением и материалами для саботажа со стороны немцев через линию фронта частям ОУН должны быть доставлены по всем правилам конспирации для того, чтобы не дать большевистскому режиму в руки тот козырь, что украинцы (читай: украинские националисты. — Я. Г.), которые остались за линией фронта, являются немецкими союзниками и агентами».

28 марта тот же Герасимовский имел встречу с командиром охранной полиции и «СД» «дистрикта Галиция», СС — обер-штурмбанфюрером доктором Витиска. На вопрос Витиска, каким будет отношение бандеровцев к мобилизации немцами украинского населения, националистический мерзавец цинично ответил:

«ОУН не будет чинить препятствий; к тому же в украинском народе столько живой силы (!), что немецкие оккупационные власти могут проводить мобилизацию и еще достаточно сил останется для вербовки в УПА, и оба партнера друг другу не помешают».

И действительно, оба партнера не мешали друг другу. И немцы, и их бандеровские наемники соревновались за первенство в истреблении украинского народа. Если же им не удавалось выполнить это безумное задание, то лишь только потому, что их руки были слишком коротки…

19 апреля 1944 года состоялось совещание руководителей немецких «абверкомманд» 101, 202, 305 военной группы «Юг». Подполковник Линдгарт («абвер-команда» 101) в своем выступлении высказал по адресу оуновцев значительный комплимент. Вы только послушайте:

«Вне связи с ОУН моя агентурная деятельность вообще невозможна».

Еще более многоречивым был на этом совещании подполковник Зелигер («абверкомманда» 202):

«…Я должен практически охватить членов УПА на территории Галиции и после обучения и вооружения перебросить их самолетами на советскую сторону или же пропустить большую группу через фронтовые прорывы. Я с давних времен поддерживаю связь с УПА через посредника Шухевича и уже получил несколько человек для обучения».

Но пока гестаповцы советовались, Красная Армия с боями продвигалась вперед, приближаясь к западным границам Украины. Немецкие оккупанты предчувствовали, что им недолго уже ходить по украинской земле. И националистические кукушкины яйца снова им пригодились.

Пятнадцатого июня представитель охранной полиции в официальном письме, адресованном главному управлению НИУ СС — штурмбанфюреру и советнику Поммереннингу в Берлин, писал следующее:

«…5. VI. 44 года Н-ский референт имел очередную встречу с Герасимовским, на которой был обсужден вопрос о переброске через линию фронта на советскую сторону С- и Ф-агентов, а также об оставлении Ф-агентов на случай эвакуации немцами части Галиции в связи с военными действиями.

Эти переговоры служат также в интересах расквартированной здесь зондеркомманды «Цеппелин».

Что касается оставления Ф- и С-агентов для отправки их за линию фронта, Герасимовский заявил, что УПА поддерживает такую же связь с армией, какую охранная полиция поддерживает с ОУН — бандеровской группой.

Между немецкой армией и УПА уже давно существует договоренность о том, что УПА из своих рядов отдает в распоряжение армии Ф- и С-агентов.

Поэтому остается лишь познакомить охранную полицию с этими членами УПА».

Этого достаточно. Круг позора замкнулся, презренные националистические твари дошли до точки, с которой начали было свое блудливое путешествие. Отошли в безвозвратное прошлое надежды этих пройдох на «крупный выигрыш», испарились из их опьяневших от братской крови голов честолюбивые мечты о власти над Украиной. Бешеная, исступленная ненависть к украинскому народу, воспеваемая свыше двадцати лет в стихах их пиита Маланкжа, толкнула их в ту же помойную яму, в которую скатились немецкие властители, их души и их тела. В ту самую яму, в которой они родились и выросли и в которой их обучили ремеслу убийства, измены и провокации.

Можно было бы спросить: как могут люди пасть так низко? Этот вопрос надо направить в фашистский Берлин, в эту гигантскую «малину» отбросов общества и народа, людей без чести и без родины.

И даже не людей, а чего-то такого, чему на человеческом языке нет названия…

1944

 

Убийцы под маской политических эмигрантов

 

В опубликованном на Нюрнбергском процессе секретном отчете гестаповской оперативной группы мы читаем:

«Нам нелегко было спровоцировать в Каунасе еврейский погром большого масштаба. Вожаку упомянутой уже литовской националистической группы Климатису, привлеченному в первую очередь к этой работе, удалось па основании данных ему каунасским гестапо указаний произвести погром. Он сделал это таким способом, что со стороны не было заметно ни участия гитлеровцев, ни немецкого подстрекательства. Во время. первого погрома, в ночь с 25 на 26 июня 1941 года литовские националисты уничтожили тысячу пятьсот евреев, подожгли или иным способом разрушили немало синагог и пустили с дымом еврейский квартал с шестьюдесятью домами. В последующие ночи уничтожено таким же способом две тысячи триста евреев. В других районах Литвы состоялись, по примеру Каунаса, такие же акты насилия, хоть и не в столь крупных масштабах, причем эти действия были распространены также на оставшихся коммунистов».

С того времени, как известно, многое изменилось.

Знамена четырех великих держав на здании Нюрнбергского суда символизируют торжество цивилизации.

Шесть лет фашистских погромов стоили слишком много слез, крови и руин. Это не может, не смеет повториться, если мы не хотим, чтобы грядущее поколение прокляло своих родителей. Те, кто сделал своим божеством грубую физическую силу, пусть ощутят сегодня силу карающей руки. Если эта рука дрогнет — темные силы фашизма погасят солнце нового дня, и в мире снова наступит беспросветная Варфоломеевская ночь.

Многое изменилось с того времени, когда советские танки на улицах чешской Праги завершили марш победы свободолюбивых народов. Геринг теперь уже не прежний Геринг, а один из подсудимых, действительный ; кандидат на настоящую виселицу; отошел в лоно дьявола и его норвежский агент Квислинг. Из-за решеток гестаповских камер пыток выглядывают теперь сами палачи: обергруппенфюреры, унтер-штурмфюреры, гаулейтеры, крейсляетеры. Весь этот сброд нацистских шкуродеров и мародеров кусает себе сегодня пальцы от страха перед возмездием.

Впрочем, извините, не все. Чтобы убедиться в этом, достаточно побыть неделю-другую в американской оккупационной зоне. Как это ни удивительно, но именно здесь, на территории, контролируемой хозяевами Нюрнбергской тюрьмы, где ждут справедливого приговора геринги и кальтенбруннеры, риббентропы и франки, нашли себе убежище те, о кровавых делах которых с таким понятным возмущением говорят на Нюрнбергском процессе представители американского обвинения…

Не хочу быть голословным. Еслив начале этой корреспонденции я вспомнил о литовской нацистской банде Климатиса, то это прежде всего потому, что вся эта банда живет себе сегодня, как у Христа за пазухой, на окраинах оккупированного американскими войсками Зальцбурга. Подонки из хозяйства Гиммлера, суетливая гестаповская мелкая сошка, герои кровавых каунасских ночей, профессиональные убийцы, грабители, насильники, взломщики и обычные рядовые мазурики — вся эта нацистская ватага с клеймом Каина и Ирода на лбу чувствует тут себя не хуже, чем она чувствовала себя год тому назад, когда еще нужно было выполнять приказы капризного и бесцеремонного в отношении своих холуез рейхсфюрера СС Гиммлера.

Они здесь пользуются абсолютной безнаказанностью. Более того, определенные реакционные круги считают этих убийц политическими эмигрантами.

Известно, что учреждение Гиммлера пользовалось услугами не только бандитов Климатиса, оно пользовалось также услугами западноукраинского нациста Степана Бандеры и его своры. Не преувеличивая, можно сказать, что эта порода нацистов превзошла в преданной службе Гитлеру своих литовских сподвижников. Об этой службе мог бы многое рассказать адмирал Канарис, немало также мог бы, но не хотел сказать на Нюрнбергском суде генерал гитлеровской разведки Лахузен. А впрочем, не в документах дело — хоть много их осталось в архивах львовского и берлинского гестапо, — когда речь идет о бандеровщине. Зачем документы там, где криком кричит правда десятков тысяч замученных, искалеченных, изнасилованных, когда эта правда смотрит на нас из руин бесчисленного множества сожженных рукой бандеровского ублюдка человеческих жилищ.

Украинско-немецкие националисты — и из шайки Бандеры, и из банды Мельника — были диверсионным отрядом гестапо с первого дня его существования. Вымуштрованные и проинструктированные в специальных школах молодчики из ОУН выполняли задания гестапо и гитлеровской военной разведки почти во всех странах Европы еще задолго до войны. В сентябре 1939 года они, по свидетельству самого Лахузена, получили от главнокомандующего немецкой армией такие же задания, какие в 1941 году получили от гестаповской оперативной группы литовские нацисты. Эти задания они выполнили с ловкостью квалифицированных убийц. По этому же поручению желто-голубые нацисты стали передовым диверсионным отрядом немецкой армии уже в первые дни вторжения гитлеровских войск на территорию нашей родины. Их руками гестапо проводило массовые убийства советских граждан украинской, польской и русской национальностей.

Зимой 1941–1942 года вооруженные гитлеровцами немецко-украинские нацистские банды по приказу гестапо повели жестокую борьбу с советскими партизанами, в то же самое время, выполняя волю Гиммлера, они начали в оккупированных немцами западных областях Советской Украины поголовное истребление мирных жителей польской национальности. Организованная бандой по образцу гитлеровской полиции «служба безопасности» терроризировала неблагожелательно настроенных к Германии жителей и вела борьбу с советскими летчиками и парашютистами, убивая их или выдавая в руки немецкой полиции. Влившись в организованную немцами «украинскую» полицию, немецко-украинские националисты до последнего дня войны тесно сотрудничали с генерал-губернатором Польши Гансом Франком, помогая ему грабить Польшу и Галицию и вывозить в Германию рабочую силу из этих мест.

Кажется, достаточно. Достаточно, чтобы понять, что мы имеем дело с чистокровными фашистами. Достаточно, чтобы немедленно при первом же случае снова посадить их на ту же самую скамью подсудимых, с которой держат сегодня ответ за свои кровавые злодеяния нацисты почти всей Европы. А что же мы видим в действительности? Бандеры, мельники и кубиевичи свили себе гнездышко рядом с Климатисом в американской зоне оккупации…

У них даже есть свои комитеты. Отсюда они шлют своих агентов на территорию УССР, здесь бандеры принимают их рапорты, сюда по разным каналам поступают к ним деньги от их единомышленников западного полушария. Они ловко используют тяжелое положение западноукраинской молодежи, вывезенной немцами на каторгу, деморализуют ее россказнями об ужасах, свидетелями которых они якобы сами были на Советской Украине.

Когда им нужно, они втирают очки американцам, называя себя поляками. Таких новоиспеченных «поляков» вы сколько угодно увидите в городе Фюрт, в лагере польских эмигрантов, где их принимают как дорогих гостей, несмотря па то что руки этих гостей в крови польских грудных младенцев. Свои-де своих познаша…

Международный трибунал, который судит в Нюрнберге главных преступников, не спускает глаз и с их пособников, ибо каждый член трибунала сознает, что, если бы не мелкая нацистская погань, Гиммлеру не хватило бы его собственных рук замучить двадцать шесть миллионов человек.

Американские обвинители на Нюрнбергском процессе служат в той же армии, которая оккупирует Мюнхен и Зальцбург; они являются гражданами того же государства, что и нынешний военный комендант Зальцбурга или Мюнхена, государства, солдаты которого в братском союзе с солдатами нашей страны отдали свою молодую жизнь в боях с нацистскими убийцами. Кровь, сообща пролитая этими солдатами, и благополучие их детей, матерей и жен требуют, чтобы всех нацистских убийц без исключения постигла заслуженная кара, чтобы они предстали перед судом той страны, земля которой пропитана кровью их жертв.

1946

 

Пан Фиалка

 

Давным-давно, в дни молодости, автору этих строк пришлось играть в оркестре кино, тогда еще немого. Самой колоритной фигурой в оркестре был корнетист, прозванный паном Фиалкой из-за темно-лилового цвета его импозантного носа. Настоящее его имя мало кто знал. Известно было только, что при австро-венгерщине пан Фиалка был одним из китов украинского националистического лагеря и однажды даже присутствовал на приеме у Франца-Иосифа. Никто также не знал, почему пан Фиалка променял булаву политика на трубу музыканта. Одни говорили, что душевное равновесие пана Фиалки нарушила смерть австро-венгерской монархии, а другие, злоязычные, уверяли, что конец его карьеры начался в ту самую минуту, когда было обнаружено исчезновение крупной суммы денег из кассы руководимого Фиалкой банка. Пан Фиалка об этом никогда не говорил. Он вообще ничего не говорил, кроме «добрый вечер» и «спокойной ночи».

Но пробил час, и пан Фиалка заговорил. Это случилось в тот день, когда на киноафише появилась австрийская кинокомедия «о доброй старой Вене» «Осенние маневры». Корнетист пришел в кинотеатр задолго до начала первого сеанса, пришел в старомодном гуттаперчевом воротничке и в длинном, ниже колен, черном сюртуке. Сивушный дух, который неизменно рассеивал вокруг себя пан Фиалка, уступил сегодня место аромату французского коньяка.

Оркестр играл увертюру к «Легкой кавалерии», оперетте Зуппе. Корнетист не отрывал очарованных глаз от экрана, а когда нотные паузы позволяли, он радостно выкрикивал:

— Пехота, ей-богу, пехота! Уланы, ей-богу, уланы! Жан… жандармы, ей-богу, жандармы, в парадной форме, великий боже!..

По выбритым щекам пана Фиалки покатились слезы умиления. Вдруг на экране появились австрийские драгуны в переброшенных через плечо кожанках и касках античных героев.

Пан Фиалка совсем ошалел. Он крикнул что было сил:

— Драгуны, ей-богу, драгуны, имперско-королевские драгуны! — и, не обращая уже внимания на ноты, затрубил воинский отбой: «Иван, Иван, возвращайся в казарму!..»

За это нарушение музыкальных правил Фиалке попало. Во время антракта он сидел перед капельмейстером и беспомощно разводил руками:

— Прошу прощения, но я не мог… не мог удержаться! Эти мундиры, эти кони, эти жандармы!.. Моя молодость вновь предстала у меня перед глазами… Моя молодость и светлейший пан, император Франц-Иосиф Первый!..

— А вы его видели?

Лицо пана Фиалки расплылось в радостной улыбке.

— Как вижу перед собою вас, пан капельмейстер!..

Захлебываясь от избытка чувств, пан Фиалка поведал:

— Не знаю, известно ли вам, панове и пани, что когда-то я был депутатом австрийского парламента. Когда-то… гм!.. (Пан Фиалка вытер слезу.) Однажды я вошел в состав украинской депутатской делегации, которую собирался принять покойный император. В приемной мы ожидали всего два часа, когда раскрылись двери и вошел его величество. Мы онемели от волнения, а старенький монарх, благосклонно подергивая бакенбарду, подошел и ласково наклонил к нам свое ухо. Глубоко взволнованные такой милостью, мы доложили его величеству о любви австрийских украинцев к своему монарху. Он слушал и по-отечески улыбался. Но только мы начали рассказывать о тяжелом положении этих украинцев, монарх кивнул головою и тихонько, приятно, ласково сказал: «До свидания, мои господа!»[6] —и показал нам спину. Вот это был монарх! Сказал всего четыре слова, а сколько в них было глубокого смысла!..

Пан Фиалка понурил голову и заплакал, слезы потекли на празднично начищенный корнет.

Прошло несколько лет.

Немая киномуза заговорила, запела и заиграла, пан Фиалка исчез с музыкального горизонта. Как в воду канул.

Как-то в воскресенье утром происходил один из бесчисленных парадов войска маршала Пилсудского. На быстрых белых конях ехали вояки 14-го уланского полка — специалисты по карательным экспедициям, мучители и палачи украинских селян Львовщины. Вдруг за моей спиной раздались возгласы:

— Да здравствует! Вот это армия! Вот это войско! Уланы, ей-богу, уланы!..

Это кричал дородный человечек в черном старомодном сюртуке и черных очках.

Знакомый аромат, аромат смеси коньяка и чистого спирта, воскресил в моей памяти пана Фиалку. Да, это был он!

— А, как поживаете, пан товарищ? Вы думали — капут Фиалке, а Фиалка цветет, и еще как цветет! Дай и вам боже такое!

Пораженный переменой характера пана Фиалки, который из меланхолика превратился в жизнерадостного человека, я поинтересовался его новой профессией. Он потянул меня в боковую уличку и прошептал:

— Я коллекционер!

— Коллекционер? Чего?

— Пощечин!..

— ??!!

Пан Фиалка снисходительно улыбнулся:

— Я расскажу вам, но об этом никому ни слова! Чересчур много во Львове деятелей, желающих занять мое место.

Пан Фиалка боязливо оглянулся и полушепотом продолжал:

— Вы знаете, что нет у нас больше светлейшего императора, зато есть Пилсудский. Вот это голова, вот это маршал, вот это диктатор! Своего премьер-министра Складковского на пять шагов к себе не подпускает, а когда имеет на него зуб, то ударом в нижнюю часть спины с лестницы спускает.[7] Ха-ха!.. Приблизительно то же самое делает генерал Складковский со своими подчиненными. Историю с оппозицией его величества — ундовскими депутатами сейма — сами знаете: в Брестской крепости они трижды в день собирали пощечины от офицеров маршала.[8]

— Знаю. И что же?

— Им это в конце концов надоело.

Я остановился, удивленный:

— Неужели они действительно перешли к оппозиции?

— Хе-хе!.. К оппозиции!.. Чего захотели! Хе-хе!.. Это. я, я стал оппозиционером, мой дорогой!..

Я ничего не понимал, и пан Фиалка сжалился надо мною:

— Когда нужно идти на прием к Пилсудскому, Складковскому и присным, националистические депутаты берут меня с собой и как своего уполномоченного секретаря посылают на первую линию огня, то есть толкают первым в кабинет высокопоставленной особы. Я докладываю об их просьбе и получаю лично серию пощечин, реже — лечу с лестницы. Когда запыхавшаяся и вспотевшая высокопоставленная особа немного успокоится, в кабинет входят мои депутаты. Теперь им ничто уже не угрожает. В крайнем случае какая-нибудь мелкая пощечина или легонький щелчок в нос…

— И хорошо вы на этом зарабатываете?

— Неплохо. Лучше, чем когда-то зарабатывал игрой на корнете.

— И никогда уже на нем не играете?

Пан Фиалка постучал пальцем по нижней челюсти. Она была вывихнута.

— Понимаю. Профессиональная болезнь.

Коллекционер вздохнул:

— Чего только не сделаешь ради…

С тех пор я не видел пана Фиалки и только недавно узнал, что он уже в Канаде, куда попал вместе со своими националистическими шефами. Нужно полагать, что пан Фиалка и там самоотверженно собирает пощечины, предназначенные для донцовых, бандер, мельников и скоропадских, то есть работает по специальности.

1949

Источник



Категория: Война | Просмотров: 19 | Добавил: lecturer | Теги: фашизм, суд народов, война, история СССР, украина, Галан, национализм, антифа
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Октябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
наше кино кинозал история СССР Фильм литература политика Большевик буржуазная демократия война Великая Отечественная Война теория коммунизм Ленин - вождь работы Ленина Лекции СССР Сталин атеизм религия Ленин марксизм фашизм Социализм демократия история революций экономика китай советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память Сталин вождь писатель боец Аркадий Гайдар Парижская Коммуна пролетарское государство учение о государстве научный коммунизм Ленинизм музыка Карл Маркс Биография философия украина дети воспитание Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война Энгельс МАРКС наука США классовая война коммунисты театр титаны революции Луначарский сатира песни молодежь комсомол профессиональные революционеры Пролетариат Великий Октябрь история Октября слом государственной машины история Великого Октября социал-демократия поэзия рабочая борьба деятельность вождя съезды партии партия пролетарская революция рабочий класс Фридрих Энгельс документальное кино Советское кино научный социализм рабочее движение история антифа культура империализм исторический материализм капитализм россия История гражданской войны в СССР Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский критика
Приветствую Вас Товарищ
2018