Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [934]
Капитализм [132]
Война [428]
В мире науки [58]
Теория [634]
Политическая экономия [5]
Анти-фа [48]
История [510]
Атеизм [37]
Классовая борьба [342]
Империализм [176]
Культура [973]
История гражданской войны в СССР [171]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [18]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [44]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [159]
Биографии [7]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [25]
Экономический кризис [5]
Главная » 2017 » Август » 8 » Фридрих Энгельс. К ЖИЛИЩНОМУ ВОПРОСУ. Раздел II. КАК БУРЖУАЗИЯ РАЗРЕШАЕТ ЖИЛИЩНЫЙ ВОПРОС. Часть 1
08:57

Фридрих Энгельс. К ЖИЛИЩНОМУ ВОПРОСУ. Раздел II. КАК БУРЖУАЗИЯ РАЗРЕШАЕТ ЖИЛИЩНЫЙ ВОПРОС. Часть 1

Фридрих Энгельс. К ЖИЛИЩНОМУ ВОПРОСУ. Раздел II. КАК БУРЖУАЗИЯ РАЗРЕШАЕТ ЖИЛИЩНЫЙ ВОПРОС. Часть 1

Акционеры

00:23:32

Фридрих Энгельс

 

К ЖИЛИЩНОМУ ВОПРОСУ.

 

РАЗДЕЛ II

 

КАК БУРЖУАЗИЯ РАЗРЕШАЕТ ЖИЛИЩНЫЙ ВОПРОС

 

I

В разделе, посвященном прудонистскому решению жилищного вопроса, было показано, до какой степени мелкая буржуазия непосредственно заинтересована в этом вопросе. Но и для крупной буржуазии он представляет значительный, хотя и косвенный, интерес. Современное естествознание показало, что так называемые «плохие кварталы», в которых скучены рабочие, образуют собой очаги всех тех эпидемий, которые периодически навещают наши города. Холера, тиф и тифозная горячка, оспа и другие опустошительные болезни распространяют свою заразу в загрязненном воздухе и отравленной воде этих рабочих кварталов; там они почти никогда не выводятся, а при подходящих условиях развиваются в повальные эпидемии и выходят тогда за пределы своих очагов в лучше проветриваемые и более здоровые части города, заселенные господами-капиталистами. Господствующий класс капиталистов не может безнаказанно доставлять себе удовольствие обрекать на эпидемические заболевания рабочий класс; последствия оборачиваются против самих капиталистов, и ангел смерти свирепствует среди них так же беспощадно, как и среди рабочих.

Как только это было научно установлено, человеколюбивые буржуа воспылали благородным соревнованием в заботах о здоровье своих рабочих. Стали учреждать общества, писать книги, составлять проекты, обсуждать и издавать законы, чтобы искоренить источники все возобновляющихся эпидемий. Жилищные условия рабочих стали подвергаться обследованиям, и делались попытки устранить самые вопиющие недостатки. Особенно энергичная деятельность была развита в Англии, где имелось больше всего крупных городов и где, следовательно, крупным буржуа сильнее всего грозила опасность; назначены были правительственные комиссии для обследования санитарных условий жизни рабочего класса; их отчеты, которые выгодно отличаются от всех издаваемых на континенте источников точностью, полнотой и беспристрастием, послужили основанием для новых, более или менее радикальных законов.

Как ни несовершенны и эти законы, они все же бесконечно превосходят все, что до сих пор сделано в этом направлении на континенте. Несмотря на это, капиталистический общественный строй постоянно воспроизводит язвы, о лечении которых идет речь, с такой необходимостью, что даже в Англии лечение это едва ли продвинулось хоть на шаг вперед.

Германии, по обыкновению, понадобился гораздо более продолжительный срок, пока постоянно существующие и здесь источники эпидемий развились до такой степени остроты, какая была необходима, чтобы расшевелить сонливую крупную буржуазию. Впрочем, тише едешь, дальше будешь, и вот возникла, наконец, и у нас буржуазная литература по общественной санитарии и по жилищному вопросу, — жалкое извлечение из иностранных, главным образом английских, предшественников, которому посредством громких и пышных фраз мошеннически придают видимость высшего понимания. К этой литературе принадлежит книга: Д-р Эмиль Закс. «Жилищные условия трудящихся классов и их реформа».

Я выбрал эту книгу для изложения буржуазных взглядов на жилищный вопрос только потому, что в ней делается попытка охватить по возможности всю буржуазную литературу по этому предмету. Но хороша же и эта литература, служащая «источником» нашему автору!

Из английских парламентских отчетов, действительно основных источников, упоминаются только три самых старых; вся книга показывает, что автор никогда не видел ни одного из них; зато он приводит целый ряд пошло-буржуазных, благомысляще-мещанских и лицемерно-филантропических писаний: Дюкпесьо, Робертс, Хол, Хубер, труды английского конгресса социальных наук (вернее, социального вздора), журнал прусского Союза попечения о благе трудящихся классов, австрийский официальный отчет о парижской всемирной выставке, официальные бонапартистские отчеты о ней же, «Illustrated London News», «Ueber Land und Meer» и, наконец, «признанный авторитет», человек «острого практического ума», «убедительной проникновенности речи», — а именно... Юлиус Фаухер! В этом списке источников не хватает еще разве «Gartenlaube», «Kladderadatsch» и стрелка Кучке234.

Чтобы не могло возникнуть никаких недоразумений относительно точки зрения г-на Закса, он на стр. 22 заявляет:

«Социальной экономией мы называем учение о народном хозяйстве в его применении к социальным вопросам, точнее выражаясь, — совокупность средств и способов, которые предлагает нам эта наука, для поднятия, на основе ее «железных» законов, в рамках господствующего ныне общественного строя, так называемых (!) неимущих классов до уровня имущих».

Мы не станем разбирать путаное представление, будто «учение о народном хозяйстве», или политическая экономия, вообще занимается какими-либо другими вопросами, кроме «социальных». Мы сразу займемся главным пунктом. Д-р Закс требует, чтобы «железные законы» буржуазной экономики, «рамки господствующего ныне общественного строя», иными словами — капиталистический способ производства оставался неизменным и чтобы, несмотря на это, положение «так называемых неимущих классов» было поднято «до уровня имущих». Но ведь неизбежной предпосылкой капиталистического способа производства является существование не так называемого, а действительно неимущего класса, у которого для продажи нет ничего, кроме своей рабочей силы, и который вынужден поэтому продавать эту рабочую силу промышленным капиталистам. Задача открытой г-ном Заксом новой науки — «социальной экономии» — состоит, стало быть, в следующем: найти средства и пути к тому, чтобы внутри общественного строя, основанного на противоположности между капиталистами, владельцами всех сырых материалов, орудий производства и жизненных средств, с одной стороны, и неимущими наемными рабочими, обладающими только своей рабочей силой, и ничем больше, с другой, — чтобы в рамках этого общественного строя все наемные рабочие могли превратиться в капиталистов, не переставая быть наемными рабочими.

Г-н Закс полагает, что разрешил этот вопрос. Не будет ли он так любезен указать нам, каким образом всех солдат французской армии, из которых ведь каждый со времени Наполеона I носит в своем ранце маршальский жезл, можно превратить в фельдмаршалов с тем, чтобы они не переставали быть простыми солдатами. Или же каким образом все 40 миллионов подданных Германской империи сделать германскими императорами!

Сущность буржуазного социализма как раз и заключается в желании сохранить основу всех бедствий современного общества, устранив в то же время эти бедствия. Буржуазные социалисты, как говорится уже в «Коммунистическом Манифесте», хотят «излечить общественные недуги для того, чтобы упрочить существование буржуазного общества»; они хотят иметь «буржуазию без пролетариата»235. Мы видели, что г-н Закс именно так и ставит вопрос. Решение социального вопроса он видит в разрешении жилищного вопроса; он держится того мнения, что  «путем улучшения жилищ трудящихся классов можно было бы с успехом облегчить описанную физическую и духовную нищету, а тем самым» — то есть путем широкого улучшения одних только жилищных условий — «преобладающая часть этих классов могла бы быть поднята из болота своего нередко едва достойного человека существования к чистым высотам материального и духовного благосостояния» (стр. 14).

Кстати сказать, в интересах буржуазии затушевывать факт существования пролетариата, созданного буржуазными производственными отношениями и являющегося условием дальнейшего их существования. Поэтому г-н Закс рассказывает нам на стр. 21, что под трудящимися классами следует понимать, наряду с собственно рабочими, все «несостоятельные общественные классы», «вообще мелкий люд — ремесленников, вдов, пенсионеров (!), низших чиновников и т. д.» Буржуазный социализм подает руку мелкобуржуазному.

Откуда же происходит жилищная нужда? Как она возникла? Г-ну Заксу как доброму буржуа не полагается знать, что она представляет собой необходимый продукт буржуазной формы общества; что без жилищной нужды не может существовать такое общество, где огромная масса трудящихся должна жить исключительно на заработную плату, то есть на необходимое для сохранения их жизни и продолжения их рода количество жизненных средств; где новые усовершенствования в машинной технике и т. д. непрерывно лишают работы массы рабочих; где бурные, регулярно повторяющиеся колебания промышленности обусловливают, с одной стороны, наличие многочисленной резервной армии незанятых рабочих, а с другой стороны, выбрасывают время от времени на улицу большую массу рабочих, ставших безработными; где рабочие скопляются массами в больших городах и притом быстрее, чем при существующих условиях создаются для них жилища; где, стало быть, самые мерзкие свиные хлева всегда найдут себе съемщиков; где, наконец, домовладелец, в качестве капиталиста, не только имеет право, но, в силу конкуренции, в известной мере даже обязан беспощадно выколачивать из своего домовладения наиболее высокую по размеру наемную плату.

В подобном обществе жилищная нужда вовсе не случайность, она — необходимый институт; она может быть устранена — вместе со всеми своими последствиями для санитарного состояния и т. п. — лишь тогда, когда весь общественный строй, который ее порождает, будет преобразован до основания. Но об этом буржуазному социализму знать не полагается.

Он не смеет объяснять жилищную нужду существующими условиями. Ему, следовательно, не остается ничего иного, как в нравоучительных фразах объяснять ее человеческой испорченностью, так сказать, первородным грехом.

«И здесь нельзя не признать, — а следовательно, нельзя отрицать» (какое смелое заключение!), — «что вина... отчасти ложится на самих рабочих, предъявляющих спрос на жилища, а отчасти, и в гораздо большей степени, на тех, кто берет на себя удовлетворение этой потребности, или же на тех, кто, имея в своем распоряжении необходимые средства, даже и не берет на себя этой обязанности, — на имущие, высшие общественные классы. Вина последних... состоит в том, что они не заботятся об обеспечении достаточного предложения хороших жилищ».

Подобно тому как Прудон переносит нас из экономической области в область юридическую, так здесь наш буржуазный социалист тянет нас от экономической области в область морали. И это вполне естественно. Кто объявляет неприкосновенным капиталистический способ производства, «железные законы» современного буржуазного общества, и хочет, тем не менее, устранить их неприятные, но неизбежные последствия, тому не остается ничего другого, как читать капиталистам нравоучительные проповеди, трогательное воздействие которых тотчас же снова испаряется под влиянием личного интереса, а в случае нужды — под влиянием конкуренции. Эти проповеди вполне соответствуют проповедям курицы на берегу пруда, в котором резво плавают высиженные ею утята. Утята двигаются по воде, хотя в ней нет бревен, а капиталисты устремляются к прибыли, хотя в ней нет души. «В денежных делах нет места сентиментам» — говорил уже старый Ганземан236, который понимал это лучше г-на Закса.

«Хорошие квартиры так дороги, что большая часть рабочих совершенно лишена возможности пользоваться ими. Крупный капитал... боязливо уклоняется от постройки жилищ для трудящихся классов.., так что эти классы при удовлетворении своей потребности в жилье попадают большей частью в сети спекуляции».

Гнусная спекуляция! Крупный капитал, разумеется, никогда не спекулирует! Но не злая воля, а только неведение мешает крупному капиталу спекулировать на рабочих жилищах:

«Домовладельцы вовсе не знают, какую большую и важную роль ... играет нормальное удовлетворение потребности в жилье, они не знают, что они причиняют людям, столь безответственно предлагая им, как правило, плохие, вредные жилища, и, наконец, они не знают, как они вредят этим самим себе» (стр. 27).

Но неведение капиталиста для порождения жилищной нужды должно быть дополнено неведением рабочего. Признав, что «самые низшие слои» рабочих, «чтобы не оставаться вовсе без крова, постоянно вынуждены (!) подыскивать себе ночлег где попало и в этом отношении совершенно беззащитны и беспомощны», г-н Закс сообщает нам:

«Ведь общеизвестен факт, что многие из них» (рабочих) «из легкомыслия, но преимущественно по неведению, чуть ли не с виртуозностью лишают свой организм условий естественного развития и здорового существования, не имея ни малейшего понятия о рациональной гигиене, в особенности же о том, какое огромное значение имеет в этом отношении жилище» (стр. 27).

Но тут-то и высовываются ослиные уши буржуа. В то время как «вина» капиталистов улетучилась в неведении, неведение рабочих служит лишь поводом для признания за ними вины. Послушайте:

«Таким образом, получается» (именно благодаря неведению), «что они, лишь бы сберечь хоть немного на квартирной плате, селятся в темных, сырых, тесных жилищах, короче говоря, в жилищах, представляющих собой издевательство над всеми требованиями гигиены... что часто несколько семей снимают вместе одну квартиру, даже одну только комнату, — все это для того, чтобы поменьше тратить на квартиру, между тем как на пьянство и всякого рода никчемные удовольствия они растрачивают свой доход подлинно греховным образом».

Деньги, которые рабочие «расточают на водку и табак» (стр. 28), «кабацкая жизнь со всеми ее плачевными последствиями, которая, подобно свинцовой гире, все снова и снова тянет в грязь рабочее сословие», — вот что действительно свинцовой гирей застряло в горле у г-на Закса. Что при данных обстоятельствах пьянство среди рабочих — столь же необходимый продукт условий их жизни, как тиф, преступность, паразиты, судебный пристав и прочие общественные болезни, столь необходимый, что можно вычислить заранее среднее число людей, предающихся пьянству, — об этом г-ну Заксу опять-таки знать не полагается.

Впрочем, еще мой старый школьный учитель говаривал: «Простой народ ходит в кабак, а господа — в клуб», а так как я бывал и там, и здесь, то я могу это подтвердить.

Вся эта болтовня о «неведении» обеих сторон сводится к избитым фразам о гармонии интересов капитала и труда. Если бы капиталисты понимали свои истинные интересы, они предоставляли бы рабочим хорошие жилища и вообще ставили бы их в лучшие условия; а если бы рабочие сознавали свои истинные интересы, они бы не устраивали стачек, не увлекались бы социал-демократией, не занимались бы политикой, а послушно следовали бы за своими начальниками-капиталистами. Но увы, обе стороны видят свои интересы совсем не в том, что проповедуют г-н Закс и его бесчисленные предшественники.

Евангелие гармонии между капиталом и трудом проповедуется вот уже 50 лет; буржуазной филантропии обошлись уже в копеечку попытки доказать эту гармонию образцовыми учреждениями; а положение дел, как мы увидим ниже, за эти пятьдесят лет ничуть не изменилось.

Наш автор переходит теперь к практическому разрешению вопроса. Как мало революционен был проект Прудона сделать рабочих собственниками их жилищ, — видно уже из того, что буржуазный социализм еще до него пытался, да и ныне еще пытается, практически осуществить этот проект. Г-н Закс тоже заявляет, что жилищный вопрос может быть вполне разрешен лишь переходом собственности на жилище в руки рабочих (стр. 58 и 59). Более того, он впадает при этой мысли в лирический восторг и разражается следующей вдохновенной тирадой:

«Есть нечто особенное в присущей человеку тоске по земельной собственности, — в стремлении, которого не могла ослабить даже современная лихорадочно пульсирующая деляческая жизнь. Это — неосознанное чувство важности хозяйственного приобретения, которое представляет собой земельная собственность. Вместе с ней человек приобретает прочное положение, он как бы пускает крепкие корни в землю, и каждое хозяйство» (!) «приобретает в ней самое устойчивое основание. Но благословенная сила земельной собственности простирается далеко за пределы этих материальных выгод. Кто имеет счастье назвать участок земли своим, тот достиг наивысшей из мыслимых ступеней хозяйственной независимости; он имеет владение, где может суверенно распоряжаться, он сам себе господин, он располагает определенной властью и надежным убежищем на черный день; его самосознание растет, а вместе с тем и его нравственная сила. Отсюда глубокое значение собственности в данном вопросе... Рабочий, ныне беспомощно подверженный превратностям конъюнктуры, находящийся в постоянной зависимости от работодателя, тем самым избавился бы в известной степени от этого шаткого положения; он стал бы капиталистом и был бы огражден от опасностей безработицы или нетрудоспособности открывшимся в связи с этим для него кредитом под заклад недвижимого имущества. Он поднялся бы таким путем из неимущих в класс имущих» (стр. 63).

Г-н Закс исходит, по-видимому, из предположения, что человек по сущности своей — крестьянин; иначе он не стал бы приписывать рабочим наших крупных городов тоску по земельной собственности, тоску, которой до сих пор никто у них не обнаруживал. Для наших рабочих больших городов свобода передвижения — первое жизненное условие, и земельная собственность может стать для них только оковами. Предоставьте им собственные дома, прикрепите их снова к земле, и вы сломите силу их сопротивления против понижения заработной платы фабрикантами. Отдельный рабочий при случае мог бы, пожалуй, продать свой домик, но при серьезной стачке или при всеобщем промышленном кризисе* на рынок для продажи поступили бы все дома, принадлежащие затронутым этим событием рабочим, и тогда либо вовсе не нашли бы покупателей, либо дома распродавались бы гораздо ниже издержек производства. Если бы даже все они нашли покупателей, — вся великая жилищная реформа г-на Закса опять-таки окончилась бы ничем, и ему пришлось бы вновь начинать сначала. Впрочем, поэты живут в воображаемом мире; так живет и г-н Закс, воображающий, что землевладелец «достиг наивысшей ступени хозяйственной независимости», что он имеет «надежное убежище», что он «становится капиталистом и огражден от опасностей безработицы или нетрудоспособности открывшимся в связи с этим для него кредитом под заклад недвижимого имущества» и так далее. Но пусть г-н Закс присмотрится к французским и к нашим рейнским мелким крестьянам; их дома и поля сверх всякой меры обременены ипотеками, их урожай еще на корню принадлежит их кредиторам, а в их «владениях» суверенно распоряжаются по своему усмотрению не они, а ростовщик, адвокат и судебный пристав. Это в самом деле наивысшая из мыслимых ступеней хозяйственной независимости... для ростовщика! А для того, чтобы рабочие как можно скорее передали свои домики в такое суверенное распоряжение ростовщика, доброжелательный г-н Закс заботливо указывает им на открытый для них кредит под заклад недвижимого имущества, которым они могут воспользоваться во время безработицы и нетрудоспособности, вместо того, чтобы обременять попечительство о бедных.

Во всяком случае, теперь г-н Закс разрешил поставленный вначале вопрос: рабочий «становится капиталистом» путем приобретения собственного домика.

Капитал есть господство над неоплаченным трудом других. Домик рабочего становится, следовательно, капиталом лишь тогда, когда он сдает его в наем третьему лицу и присваивает себе в форме наемной платы часть продукта труда этого третьего лица. Но в силу того, что рабочий сам в нем живет, дом как раз и не может стать капиталом, подобно тому как сюртук перестает быть капиталом в тот самый момент, когда я покупаю его у портного и надеваю на себя. Рабочий, владеющий домиком стоимостью в тысячу талеров, правда, уже не пролетарий, но нужно быть г-ном Заксом, чтобы назвать его капиталистом.

Однако капиталистическое обличие нашего рабочего имеет еще и другую сторону. Допустим, что в какой-нибудь промышленной местности стало правилом, что каждый рабочий имеет собственный домик. В таком случае рабочий класс этой местности пользуется жильем бесплатно; расходы на квартиру уже не входят в стоимость его рабочей силы. Но всякое понижение издержек производства рабочей силы, то есть всякое длительное понижение цены на продукты, жизненно необходимые для рабочего, равносильно, «на основе железных законов учения о народном хозяйстве», понижению стоимости рабочей силы и поэтому, в конце концов, приводит к соответственному понижению заработной платы. Заработная плата, таким образом, упала бы в среднем на сбереженную среднюю сумму квартирной платы, то есть рабочий платил бы наемную плату за свой собственный дом, но не так, как прежде, в виде денег домохозяину, а в виде неоплаченного труда фабриканту, на которого он работает.

Таким образом, вложенные в домик сбережения рабочего действительно стали бы в некотором роде капиталом, но капиталом не для него, а для того капиталиста, на которого он работает.

Таким образом, г-ну Заксу даже на бумаге не удается превратить своего рабочего в капиталиста.

Заметим кстати, что сказанное выше относится ко всем так называемым: социальным реформам, которые сводятся к экономии или к удешевлению жизненных средств рабочего. Либо эти реформы получают всеобщее распространение, и тогда за ними следует соответственное понижение заработной платы, либо они остаются только единичными экспериментами, и тогда самое их существование в качестве отдельных исключений доказывает, что проведение их в жизнь в широких масштабах несовместимо с существующим капиталистическим способом производства. Допустим, что в какой-либо местности удалось путем всеобщего введения потребительских союзов снизить цены на продукты питания для рабочих на 20%; тогда заработная плата с течением времени должна там упасть приблизительно на 20%, то есть в такой же пропорции, в какой расходы на эти продукты входят в бюджет рабочих. Если, например, рабочий тратит в среднем три четверти своей недельной заработной платы на эти продукты, то заработная плата упадет, в конце концов, на 3/4 Х 20 = 15%. Короче, как только подобная реформа, дающая рабочему экономию в его расходах, становится всеобщей, рабочий начинает получать заработную плату, уменьшенную в той же пропорции, в какой эта экономия позволила ему сократить свои расходы. Дайте каждому рабочему путем экономии самостоятельный доход в 52 талера, и его недельная заработная плата, в конце концов, должна будет снизиться на один талер. Итак: чем больше он экономит, тем меньше он получает заработной платы. Следовательно, он экономит не в своих собственных интересах, а в интересах капиталиста. Что же еще требуется, чтобы «самым решительным образом пробудить в нем... дух бережливости, этой первой хозяйственной добродетели»? (стр. 64).

Впрочем, и г-н Закс вслед за тем говорит нам, что рабочие должны стать домовладельцами не столько в собственных интересах, сколько в интересах капиталистов:

«Ведь не только рабочее сословие, а все общество в целом в высшей степени заинтересовано в том, чтобы как можно больше его членов было привязано» (!) «к земле» (хотел бы я хоть раз взглянуть на г-на Закса в этом положении)...* «Все тайные силы, воспламеняющие горящий у нас под ногами вулкан, именуемый социальным вопросом, — ожесточение пролетариата, ненависть.., опасные заблуждения ума... — все они должны исчезнуть, как туман при восходе солнца, если... рабочие сами перейдут таким путем в класс имущих» (стр. 65).

Другими словами, г-н Закс надеется, что рабочие вместе с изменением своего положения как пролетариев, изменением, которое должно быть вызвано приобретением дома, потеряют также и свой пролетарский характер и снова станут покорными холопами, подобно своим предкам, тоже имевшим собственные дома. Прудонистам следовало бы призадуматься над этим.

Г-н Закс полагает, что разрешил таким образом социальный вопрос:

«Более справедливое распределение благ, — загадка сфинкса, которую уже многие тщетно пытались разрешить, — не представляется ли оно нам теперь осязательным фактом, не выходит ли оно тем самым из сферы идеалов и не вступает ли в область действительности? А если это реализовано, то не достигнута ли тем самым одна из высших целей, в которой даже социалисты самого крайнего направления видят вершину своих теорий?» (стр. 66).

Истинное счастье, что мы добрались до этого места. Этот крик ликования представляет как раз «самую вершину» книги г-на Закса, и отсюда автор потихоньку вновь спускается под гору, из «сферы идеалов» к плоской действительности; когда же мы спустимся вниз, мы обнаружим, что там за время нашего отсутствия ничего, ровно ничего не изменилось.

Первый шаг под гору заставляет нас сделать наш наставник, поучая нас, что существуют две системы рабочих жилищ: система коттеджей, при которой каждая рабочая семья имеет собственный домик, а по возможности и садик, как в Англии, и казарменная система больших зданий с большим числом рабочих квартир, как в Париже, Вене и т. д. Промежуточную систему представляет принятая в Северной Германии. Правда, система коттеджей была бы единственно правильной и единственной, при которой рабочий мог бы приобрести право собственности на свой дом; казарменной системе свойственны к тому же весьма большие недостатки с точки зрения здоровья, нравственности и домашнего уюта, — но увы, увы, как раз в центрах жилищной нужды, в крупных городах, система коттеджей неосуществима из-за дороговизны земли, и надо быть довольными, если вместо больших казарм там удается построить дома в 4—6 квартир или же посредством разного рода строительных ухищрений устранить главные недостатки казарменной системы (стр. 71—92).

Не правда ли, мы уже спустились на порядочное расстояние? Превращение рабочих в капиталистов, разрешение социального вопроса, собственный дом у каждого рабочего — все это осталось наверху, в «сфере идеалов»; нам приходится заняться лишь тем, чтобы ввести систему коттеджей в деревне, а в городах по возможности сносно устроить рабочие казармы.

Итак, буржуазное решение жилищного вопроса заведомо потерпело крушение, наткнувшись на противоположность между городом и деревней. И здесь мы подошли к центральному пункту вопроса. Жилищный вопрос может быть разрешен лишь тогда, когда общество будет преобразовано уже настолько, чтобы можно было приступить к уничтожению противоположности между городом и деревней, противоположности, доведенной до крайности в современном капиталистическом обществе. Капиталистическое общество не только не способно уничтожить эту противоположность, но вынуждено, наоборот, с каждым днем все больше ее обострять. Зато уже первые социалисты-утописты современности — Оуэн и Фурье — правильно поняли это. В их образцовых строениях не существует больше противоположности между городом и деревней. Здесь, стало быть, налицо как раз обратное тому, что утверждает г-н Закс: не решение жилищного вопроса приводит вместе с тем к разрешению социального вопроса, а лишь благодаря решению социального вопроса, то есть благодаря уничтожению капиталистического способа производства, становится вместе с тем возможным разрешение жилищного вопроса. Стремиться решить жилищный вопрос, сохраняя современные крупные города, — бессмыслица. Но современные крупные города будут устранены только с уничтожением капиталистического способа производства, а как только начнется это уничтожение, — вопрос встанет уже не о том, чтобы предоставить каждому рабочему домик в неотъемлемую собственность, а о делах совсем иного рода.

Однако сначала всякая социальная революция должна будет брать вещи такими, какими она их найдет, и бороться с наиболее вопиющим злом при помощи имеющихся налицо средств. И мы уже видели, что помочь устранению жилищной нужды можно немедленно путем экспроприации части роскошных квартир, принадлежащих имущим классам, и принудительным заселением остальной части.

Если же г-н Закс в дальнейшем вновь исходит из наличия больших городов, пространно и долго толкуя о рабочих колониях, которые должны быть заложены вблизи городов, если он описывает все прелести таких колоний, с их общим «водопроводом, газовым освещением, воздушным или водяным отоплением, прачечными, сушильнями, банями и т. п.», с «детскими яслями, школой, молельней» (!), «читальней, библиотекой.., винным и пивным погребом, танцевальным и музыкальным залом со всеми удобствами», с паровым двигателем, сила которого передается во все дома и может «в известной мере вновь перенести производство с фабрик в домашние мастерские», — то все это ничуть не меняет дела. Колония, описываемая им, заимствована г-ном Хубером непосредственно у социалистов Оуэна и Фурье, и простым вычеркиванием всего социалистического ей был придан вполне буржуазный характер. Но именно от этого она становится уже совершенно утопической. Ни один капиталист не заинтересован в создании таких колоний, да нигде в мире их и не существует, кроме колонии в Гизе во Франции; но и та основана фурьеристом, не в качестве доходной спекуляции, а в качестве социалистического эксперимента (Но и она в конце концов стала просто местом эксплуатации рабочих. См. парижскую газету «Socialiste» 1886 года. (Примечание Энгельса к изданию 1887 г.). ). С тем же успехом г-н Закс мог бы привести в пользу своего буржуазного прожектерства пример основанной Оуэном в начале 40-х годов в Гэмпшире и давно прекратившей свое существование коммунистической колонии «Harmony Hall».

Все эти разговоры об устройстве колоний представляют собой, однако, лишь жалкую попытку снова взлететь в «сферы идеалов», попытку, за которой тотчас же снова следует падение. Мы опять лихо идем под гору. Простейшее решение состоит в том, «чтобы работодатели, фабриканты, помогли рабочим получить соответствующие жилища, либо сооружая их на свой счет, либо поощряя и поддерживая рабочих в их собственной строительной деятельности, предоставляя им земельные участки, ссужая необходимый для строительства капитал и т. д.» (стр. 106).

Тем самым мы снова оказываемся вне больших городов, где ни о чем подобном не может быть и речи, и снова переносимся в деревню. Тут г-н Закс доказывает, что сами фабриканты заинтересованы в том, чтобы помочь своим рабочим получить сносные жилища, с одной стороны потому, что это является выгодным помещением капитала, а с другой стороны потому, что неизбежно «вытекающее отсюда улучшение положения рабочих... должно повлечь за собой повышение их физической и умственной трудоспособности, что естественно... не менее... выгодно работодателям. А тем самым установлена и правильная точка зрения относительно участия последних в разрешении жилищного вопроса: участие это является результатом латентной ассоциации, результатом скрытых большей частью под покровом гуманных стремлений забот работодателей о физическом и экономическом, духовном и нравственном благополучии их рабочих, забот, которые сами собой вознаграждаются в денежном отношении своими результатами, привлечением и сохранением слоя дельных, искусных, усердных, довольных и преданных рабочих» (стр. 108).

Фраза о «латентной ассоциации»239, посредством которой Хубер пытался придать буржуазно-филантропической стряпне «возвышенный смысл», ничуть не меняет дела. Крупные фабриканты в сельских местностях, особенно в Англии, и без этой фразы давно убедились, что строительство рабочих жилищ не только является необходимостью, частью самого фабричного строительства, но и приносит весьма хороший доход. В Англии таким путем возникли целые селения, часть которых впоследствии развилась в города. Рабочие же, вместо того чтобы быть благодарными человеколюбивым капиталистам, издавна выдвигали против этой «системы коттеджей» очень серьезные возражения. Дело не только в том, что им приходится платить за дома монопольные цены, так как у фабриканта нет конкурентов; при каждой стачке они тотчас же остаются без крова, так как фабрикант без разговоров выбрасывает их на улицу и этим крайне затрудняет их сопротивление. О подробностях можно прочесть в моей книге «Положение рабочего класса в Англии» на стр. 224 и 228240. Однако г-н Закс полагает, что подобные аргументы «вряд ли заслуживают опровержения» (стр. 111). И разве не хочет он предоставить рабочему право собственности на свой домик? Разумеется, но так как и «работодатели всегда должны иметь возможность распоряжаться жилищем, чтобы в случае увольнения рабочего иметь помещение для того, кто его заменит», то... конечно же, следует «для таких случаев предусмотреть путем особого соглашения отменяемость собственности»* (стр. 113).

На этот раз мы неожиданно быстро съехали вниз. Сначала говорилось: право собственности рабочего на свой домик; затем мы узнали, что в городах это невозможно, и может быть осуществлено только в сельской местности; теперь же нам заявляют, что и там это право собственности должно быть «путем особого соглашения отменяемым»! Благодаря этому вновь открытому г-ном Заксом виду собственности для рабочих, благодаря превращению рабочих в «путем особого соглашения отменяемых» капиталистов, мы вновь благополучно вернулись на грешную землю и здесь можем исследовать, что же действительно сделано капиталистами и прочими филантропами для разрешения жилищного вопроса.

 

 

Продолжение следует

К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2
том 18

Ф. ЭНГЕЛЬС. К ЖИЛИЩНОМУ ВОПРОСУ 203-284
Раздел 1. КАК ПРУДОН РАЗРЕШАЕТ ЖИЛИЩНЫЙ ВОПРОС 207-227
Раздел II. КАК БУРЖУАЗИЯ РАЗРЕШАЕТ ЖИЛИЩНЫЙ ВОПРОС 228-259



Категория: Коммунизм | Просмотров: 69 | Добавил: lecturer | Теги: Пролетариат, рабочее движение, история, Фридрих Энгельс, прибавочная стоимость, исторический материализм, жилищный вопрос, частная собственность
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Август 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
наше кино кинозал история СССР Фильм литература Большевик политика буржуазная демократия война Великая Отечественная Война теория коммунизм Лекции Ленин - вождь работы Ленина поэт СССР Сталин атеизм религия Ленин марксизм самодержавие фашизм Социализм демократия история революций история революции экономика советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память писатель боец Аркадий Гайдар царизм Гагарин достижения социализма первый полет в космос научный коммунизм Ленинизм музыка Биография Карл Маркс украина дети воспитание Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война наука США классовая война коммунисты театр сталинский СССР титаны революции Луначарский сатира молодежь комсомол песни профессиональные революционеры история комсомола Великий Октябрь история Октября Дзержинский слом государственной машины история Великого Октября построение социализма поэзия съезды Советов Сталин вождь рабочая борьба деятельность вождя съезды партии партия пролетарская революция Фридрих Энгельс документальное кино Советское кино рабочее движение история антифа культура империализм капитализм исторический материализм россия История гражданской войны в СССР Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский
Приветствую Вас Товарищ
2017