Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [1079]
Капитализм [164]
Война [478]
В мире науки [86]
Теория [873]
Политическая экономия [54]
Анти-фа [76]
История [602]
Атеизм [39]
Классовая борьба [411]
Империализм [202]
Культура [1233]
История гражданской войны в СССР [209]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [60]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [72]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [418]
Биографии [13]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [26]
Экономический кризис [5]
Главная » 2020 » Август » 16 » Эндре Гёрёми. Сверхбогачи. Онассис - мальчик из города Смирна
15:01

Эндре Гёрёми. Сверхбогачи. Онассис - мальчик из города Смирна

Эндре Гёрёми. Сверхбогачи. Онассис - мальчик из города Смирна

 

БЕЖЕНЦЫ НА ПАЛУБЕ — МАЛЕНЬКИЙ КЛЕРК ИЗ ФИРМЫ ИТТ — КОНСУЛ И КОРАБЛИ — ДУЭЛЬ С НИАРХОСОМ — ВОЙНА С ТРЕСТАМИ — МОНАКО И ДРУГИЕ ИГРУШКИ — БРАЧНЫЙ ДОГОВОР — ПОСЛЕДНИЙ ТРЮК

Был конец сентября 1923 года. Над Атлантическим океаном бушевал ураган. Старенький итальянский грузовой пароходишко водоизмещением 12 тыс. т «Томазо дн Савойя» трещал по швам. А в трюме парохода, на куче деревянных чурок и ржавеющих железных труб, скорчившись от страха и морской болезни, сидела тысяча итальянцев и греков-эмигрантов. У выхода из трюма стояли часовые, чтобы эмигранты чего доброго не поднялись на палубу и не нарушили покой обитателей нескольких приличных кабин, оборудованных на этом грузовом пароходе для пассажиров. В самый разгар урагана, когда люди в трюме валились друг на друга, а слабые задыхались от неописуемой вони, к часовому у выхода подошел парнишка лет 17 и протянул ему две бумажки по 20 долл. Матрос взял деньги и выпустил приземистого черноволосого подростка на палубу.

Парнишку звали Аристотелем Онассисом. Так вот, за взятку, он и выбрался из вонючего трюма наверх, на палубу. Когда же буря немного улеглась, молодой человек обратился к другому матросу, караулившему насос на цистерне с пресной водой. Дал и ему 10 долл., чтобы хоть немного отмыться от трюмной грязи.

У паренька осталось еще 60 долл. Это были все деньги, которые юному Аристотелю Онассису удалось распихать по карманам, когда он вступил на землю Аргентины в Буэнос-Айресе.

Между тем раннее детство у будущего короля нефтеналивного флота, а позднее — супруга вдовы американского президента было безоблачным и обеспеченным. И не бедность, не нищета загнали его на палубу старенького парохода «Томазо ди Савойя», а — сама госпожа история.

Отец Аристотеля Онассиса, носивший, как и сын, громкое имя — Сократ, был торговцем табаком в турецком городе Смирна, ныне Измире. Он, правда, не ходил в миллионерах, но среди греков, проживавших в этом турецком городе, считался человеком богатым и готовился отправить своего сына на учебу в Оксфордский университет в Англию. Во время первой мировой войны Турция и Греция находились в противоположных сражающихся лагерях. Турция была союзницей немцев и Австро-Венгерской монархии, греки же, которые на протяжении многих столетий томились под турецким игом, сражались на стороне Антанты. В конце войны Англия и Франция во время переговоров, проходивших в разных дворцах вблизи Парижа, настроили тогдашнего греческого премьера буржуазного либерала Венизелоса, чтобы он потребовал уступить Греции суверенитет над Константинополем (Истамбулом) и очень важным в стратегическом отношении городом Смирной в Малой Азии, чтобы тем самым укрепить свои стратегические позиции, когда дойдет черед до захвата основных турецких территорий в будущем и особенно — выхода из Черного моря, пролива Дарданеллы.

И греческая армия действительно в 1919 году заняла Смирну, а Сократ Онассис, приверженец Венизелоса, организовал среди греческих торговцев города политическое общество, которое снабжало соответствующей информацией оккупировавшую Смирну английскую армию.

Контрудар не заставил себя ждать. Штурм, которым греки сначала овладели городом, а затем жестокость английской оккупационной армии подогрели национализм турок, и возглавивший буржуазно-освободительную революцию Кемаль Ататюрк вскоре со своими отрядами перешел в контрнаступление. К осени 1922 года мечты греков о «Великой Греции» развеялись как дым. Турки заняли город Смирну и в буквальном смысле слова истребили его греческое население. В течение шести дней было разрушено 5 тыс. домов, принадлежавших грекам, и убито 120 тыс. жителей города — греков.

Сократа Онассиса, поддерживавшего греческую армию деньгами, ожидал арест, пытки и, вероятно, смерть.

16-летний Аристотель Онассис, оставшийся старшим в семье после ареста отца, уже тогда постиг, что в мире покупается почти все. В опустевшем подвале отчего дома он нашел запасы водки и раздал ее офицерам размещавшихся вокруг турецких войск — в обмен на пропуск, который позволял ему беспрепятственно передвигаться по городу. С таким пропуском он проник в сожженный греческий район города и там разыскал в руинах отцовской торговой конторы стальную шкатулку Сократа Онассиса с 5 тыс. долл. Из них 3 тыс. он истратил на то, чтобы подкупить военный трибунал и освободить отца из тюрьмы, а остальные 2 тыс. пошли американскому вице-консулу в Смирне, который смог вне очереди устроить семью на один из переполненных беженцами пароходов, уходивших в Грецию.

Вслед за крушением надежд о «Великой Греции» началось переселение — 1,5 млн. греков устремились на родину, которая и без того едва справлялась с колоссальными экономическими трудностями. Аристотелю, который с детства хорошо знал, как нужны были деньги, когда речь шла об американском вице-консуле или о матросе, охранявшем насос у цистерны с пресной водой, достаточно было всего один раз взглянуть на Афины, чтобы увидеть безнадежность ситуации, сложившейся там. Летом 1923 года семья Онассисов прибыла в Афины, а уже в августе Аристотель сидел в трюме парохода «Томазо ди Савойя», отправлявшегося в Буэнос-Айрес.

Первые месяцы пребывания в Аргентине Онассис-младший занимался черной работой, как обычно это показывают в старых фильмах, сделанных в Голливуде о будущих миллионерах. Был он докером, официантом в каком-то кабаке, мыл посуду на кухне греческого ресторана.

Целый год прошел, прежде чем Онассис, приехавший в Аргентину со знанием греческого, турецкого и английского языков, а затем выучивший итальянский и испанский, получил место в фирме ИТТ, дочернем предприятии гигантского американского треста, который держал в своих руках телефонную сеть всей Южной Америки. Получал он в неделю 40 долл., что по тем временам в Аргентине считалось «серьезными деньгами». Первые 40 долл. он решил тоже истратить с умом: сменить обшарпанный свой «гардероб», чтобы было в чем появиться в Буэнос-Айресе в одном из аристократических яхт-клубов и попроситься в его члены. Нет, он не швырялся деньгами. Это был второй составной элемент позднее сделавшегося знаменитым «рецепта Онассиса» — приобретение связей.

Новый член аристократического яхт-клуба остальное время, когда не пребывал на каком-то из парусников клуба, жил как самый настоящий нищий. И это его нищенствование продолжалось до тех пор, пока он не скопил первую тысячу долларов. Теперь можно было отправить письмо отцу, который жил хоть и значительно беднее прежнего, но продолжал свой «табачный бизнес» и в Греции. В Аргентине тогда неизвестен был еще греческий табак; там смешивали кубинский табак с сортами, которые выращивались в южной части Соединенных Штатов. Аристотель Онассис после работы, которую он выполнял в конторе ИТТ, начал свои поездки в качестве коммивояжера, имея на руках полученные от отца образцы греческих nабаков. Задачу его облегчило то, что крупные импортеры были тоже большей частью членами яхт-клуба. И в течение двух лет Онассис пробил себе дорогу на аргентинский табачный рынок: 1/з табака, использовавшегося на столичных табачных фабриках Аргентины, составляли теперь — при его посредничестве — греческие и турецкие сорта. Табачный бизнес Онассиса начался в 1925 году, когда ему еще было только 19. Два года спустя, в 1927-м, он имел на своем счету уже 100 тыс. долл.

Деньги идут к деньгам. Онассис, обладавший тонким нюхом дельца и выдающимися способностями, знал очень точно, как использовать этот древний механизм. Нашел применение и третий элемент рецепта Онассиса: умело предложенные взятки и установленные хорошие деловые связи диктовали следующий шаг: идти на риск!

В порту Монтевидео волны плескались у борта полу-затонувшего танкера водоизмещением в несколько десятков тысяч тонн. Уже много лет пароход лежал в воде и ржавел. Онассис отправился в Монтевидео, сел в моторную лодку, объехал останки корабля и тут же прикинул, сколько можно дать за них. В течение часа он уже заключил сделку. Танкер подняли, привели за 10 тыс. долл. в порядок, а два месяца спустя Онассис продал его, получив 50 тыс. долл. чистой прибыли. Так начался его новый бизнес — судовладельца.

Разумеется, он не порвал и с импортом табака, но теперь его корабли перевозили уже и пшеницу, и шерсть, и даже сырые кожи, которые плыли по волнам Атлантического океана из Америки в Европу, принося Онассису хороший доход.

В 1929 году, в 23 года, через шесть лет после приезда в Аргентину, он стал миллионером. Свой «рецепт» он осуществлял с беспримерной энергией и упорством. Природа наградила его таким здоровьем, что еще в раннем детстве ему было достаточно спать в сутки не более трех-четырех часов. Он мог работать без сна и отдыха подряд и двое, и трое суток. А затем, на четвертые сутки спал 12—14 часов, и снова был свежим и бодрым.

Что касается связей на уровне государственных руководителей в правительственных кругах, то их он тоже приобрел в тот год, когда капитал его достиг рубежа первого миллиона. Греческое правительство, премьером которого в то время был Венизелое, ввело новые правила обложения пошлинами, которые сильно удорожали товары, прибывшие из таких государств, с которыми у Греции не было долговременных торговых договоров. Эти правила нарушали интересы сотен греческих и американских бизнесменов, но Онассис был единственным, кто пошел в битву за их защиту. На протяжении многих месяцев он засыпал письмами чиновников Буэнос-Айреса и Афин (и не только письмами, но и подарками), а затем и сам отправился в Грецию и попросил аудиенции у Венизелоса, ссылаясь на то, что во время битвы за Смирну его отец принес большие жертвы, оказывая помощь и поддержку греческой армии. Венизелос принял молодого человека, приказал изучить его предложение о заключении долгосрочного греко-аргентинского торгового договора и переслать затем его в министерство иностранных дел. Несколько дней спустя Онассис появился в офисе министра иностранных дел. Тот принял его со скучающим видом, разговаривал с Онассисом, полируя пилочкой ногти и в конце разговора предложил: оставьте в секретариате свой телефон, вас потом известят о судьбе вашего предложения. Тогда Онассис встал, пнул ногой кресло, в котором до этого сидел, и сказал вздрогнувшему от шума чинуше: «Господин министр, я думал, что вы готовы серьезно обсудить дело, столь важное для Греции, а вы, кажется, дремали, пока я тут говорил. И вообще, вас больше интересуют собственные ногти, чем внешняя торговля Греции».

Министр попросил вернуться уже направившегося к двери Онассиса, а через две недели тот, хотя и был уже гражданином Аргентины, отправился в путь с греческим дипломатическим паспортом в кармане в качестве чрезвычайного представителя правительства Венизелоса в Буэнос-Айресе. А еще три недели спустя был заключен греко-аргентинский торговый договор; Онассис же стал генеральным консулом Греции в Аргентине. Снова заструился поток товаров, и одновременно начал стремительно обогащаться Онассис.

После этих значительных успехов, но с точки зрения действительных богачей располагая все еще скромными материальными средствами, Онассис обратился к бизнесу в области судостроения. Собственно говоря, ни переписка этих лет, ни его скудная автобиография, ни книги о нем не объясняют, почему его внимание привлекли корабли и мир торгового флота. Можно только предположить, что во всем этом немаловажную роль играют первые успехи, связанные с полузатонувшим танкером. Другое возможное объяснение, что обычные торговые сделки тянулись слишком уж монотонно и мирно и не могли удовлетворить его устремлений к авантюрным предприятиям, полным риска, что вообще характерно для первого поколения бизнесменов, стяжавших богатство, и вместе с ним — власть.

К зиме 1931 года, когда мировой экономический кризис достиг наибольшей остроты, в порту Монреаля уже два года, стоя без дела, ржавел целый небольшой торговый флот крупнейшей судовладельческой компании Канады. Это были 10 кораблей, которые в свое время обошлись хозяевам в 20 млн. долл., но даже и в условиях глубочайшего экономического кризиса все еще стоили по 100 тыс. долл. каждый. По причине кризиса корабли стояли в порту без работы, а их владельцы очутились на краю финансового краха. Приехав в Монреаль, Онассис осмотрел корабли, выбрал из них шесть, находившихся в наилучшем состоянии, а затем за все шесть выложил на стол 120 тыс. долл., то есть ровно столько, сколько они могли стоить, если их разобрать на металлолом. У фирмы не было выбора, она вынуждена была согласиться на это, и Онассис заполучил корабли, хотя при этом и сам чуть не разорился на столь рискованной сделке. Ведь ему пришлось ждать целых два года, пока он смог найти грузы для своего маленького флота. За это время четыре корабля (правда, опять-таки пусть с небольшой, но пользой) пришлось продать, потому что все из-за того же кризиса он смог найти дело только для двух кораблей.

Впрочем, даже оставшиеся два судна очень скоро принесли ему богатую прибыль, не в последнюю очередь потому, что Онассис первым среди будущих крупных судовладельцев открыл и до конца использовал ту, не сравнимую ни с чем возможность использования «флага наибольшего благоприятствования». В мире было (они есть и сегодня) несколько государств, правительства которых пытаются увеличить свои доходы за счет того, что дают всевозможные послабления владельцам судов, которые регистрируют суда чужих стран под их флагом. Главными государствами таких «флагов наибольшего благоприятствования» в период рождения богатства Онассиса были Панама и Либерия. Помимо послаблений с налогами эти страны использовали для привлечения предприимчивых судовладельцев и другие «приманки». В них, например, запрещалось создавать профсоюзы, очень снисходительными были требования к охране труда, не существовало нижней границы зарплаты. В Панаме в те годы нужно было заплатить всего только 500 долл., чтобы получить разрешение основать судовладельческую компанию. Аналогичным было положение в Либерии. На самом же деле тогда (и вплоть до 80-х гг.) ни у Панамы, ни у Либерии не было никакого торгового флота. И вскоре судовладельцы различных национальностей — американцы, англичане, греки, арабы и прочие — пустили сотни своих кораблей в плаванье под панамским и либерийским флагами. Очень скоро торговые флоты Панамы и Либерии «вышли» уже на четвертое и пятое места среди флотов капиталистических государств мира.

Формально, потому что это был вопрос чистой бухгалтерской статистики и регистрации. Ну, а в случае экономического кризиса и большой безработицы можно было беспощадно снижать заработную плату и безнаказанно пренебрегать мерами по охране труда и безопасности матросов, в отличие от других флотов, где это соблюдалось более строго.

Онассис постиг эту возможность уже в то время, когда это еще не стало широко распространенным явлением на других флотах и кораблях. У него было всего только два танкера, которые ходили под панамским флагом; их содержание обходилось в два раза дешевле, чем содержание любого корабля какой угодно другой страны мира — за счет низкого уровня зарплаты матросов в сравнении с судами английских и скандинавских судовладельческих компаний. Флот Онассиса стал быстро расти, как росли и его миллионы.

В 1934 году его состояние уже достигло 10 млн. долл. Именно тогда он пришел к выводу, что в мировой экономике скоро наступит эпоха нефти. А для перевозки нефти нужны были нефтеналивные танкеры, то есть корабли совсем иного типа, чем для перевозки угля.

Поскольку еще продолжался мировой экономический кризис, крупные судостроительные верфи Норвегии и Швеции готовы были строить корабли, даже если заказчик вносил аванс всего в 10% стоимости строящегося корабля. Тоннаж нефтеналивных судов в тот период едва ли достигал 10 тыс.т. Танкер с большим водоизмещением считался уже гигантом. И вдруг Онассис заказывает в Швеции танкер водоизмещением в 15 тыс. г, который получает в дальнейшем название «Аристон». После этого последовали еще два заказа на строительство танкеров «Аристофан» и «Буэнос-Айрес». Один «Аристон» обошелся в 700 тыс. долл., но заплатить за него Онассису пока что пришлось только 70 тыс. Как только корабль был готов, Онассис, используя «флаг наибольшего благоприятствования», смог дешевле других конкурентов перевозить нефть и сразу же получил первый крупный заказ на доставку нефти. «Одинокий волк» в джунглях международного нефтяного бизнеса Поль Гетти поручил ему перевезти из Калифорнии несколько партий нефти в японские порты знаменитого торгового дома «Мицуи». Танкер «Аристон» один за год заработал 600 тыс. долл., хотя все еще не был оплачен до конца. Такую же прибыль принесли в первые два года эксплуатации «Аристофан» и «Буэнос-Айрес».

Над Европой уже начали сгущаться политические грозовые тучи, но корабли Онассиса продолжали перевозить все больше нефти. Впрочем, не только нефть, но и сырье и запасные части как для вооружавшейся нацистской Германии, так и для боровшейся с фашистами Испании. Возили грузы для всех, кто платил. К этому предвоенному времени и относится классическое заявление Онассиса: «Как грек я принадлежу Западу. Как судовладелец — капитализму. Но больше всего я люблю ту страну, где мне меньше всего устраивают препон и ограничений и где требуют наименьший налог».

Когда началась вторая мировая война, три больших нефтеналивных судна Онассиса застряли в Швеции. На основании существовавшего между Германией и Швецией соглашения о нейтралитете все иностранные корабли, находившиеся в это время на якоре в шведских портах, не имели права покидать их до конца войны. (Таким образом шведы давали гарантии Гитлеру, что эти корабли не будут использоваться для перевозки грузов союзников.)

Но пока три крупных танкера Онассиса бездействовали в Швеции, дюжина других грузовых пароходов из флота Онассиса все военные годы зарабатывала колоссальные прибыли. Американский эксперт по судоходству Эрнест Лейзер так писал в своей книге о бизнесе военно-транспортных перевозок: «Большинство кораблей находилось в удивительно плохом состоянии. Правда, пока они окончательно не пришли в негодность, они верно служили союзникам, поддерживая их военные усилия, а еще больше пользы приносили их владельцам: в зоне военных действий тарифы на перевозку грузов были потрясающе высокими».

Словом, и в годы войны увеличивалось богатство Онассиса, а сам он, любя «сладкую жизнь», переселился в еще более дорогостоящие, полные блеска апартаменты в Нью-Йорке, на крыше самого дорогого небоскреба, башне «Риц».

В эти же годы он приобрел себе поместье вблизи Нью-Йорка на Лонг-Айленде, в заливе Устриц, который облюбовали для себя богачи и аристократы. Обыкновенно он здесь проводил свои «уикенды» в обществе директора кинофабрики, миллионера греческого происхождения Скоуроса и еще двух других богатых судовладельцев-греков Ливаноса и Ниархоса.

Одной из особенностей военных лет было, что каким-то чудом торпеды гитлеровского военно-морского флота не поражали корабли Онассиса. По статистике, в годы войны на союзников работало 450 кораблей, принадлежавших греческим судовладельцам. 360 из них были потоплены немецкими подводными лодками. И среди потопленных только один принадлежал Онассису. (Разумеется, и за него Онассис получил высокую страховую премию.) Этой странной случайностью занялась американская контрразведка. ФБР исходило из того, что Онассис — аргентинский гражданин, а Аргентина, хотя и была нейтральной, но в годы диктатуры Перона симпатизировала нацистам. (После войны десятки немецких военных преступников нашли себе прибежище в Аргентине.)

Нити связи с нацистами большей частью тянулись к жене президента Аргентины Эве Перон, известной под уменьшительным именем «Эвита», которая и сама имела большие политические амбиции. По данным ФБР, «дамский угодник» Онассис, поддерживавший связи со многими звездами Голливуда, питал нежные чувства и к «Эвите». Поэтому сам Рузвельт дал указание директору ФБР Эдгару Гуверу взять на время войны Онассиса под наблюдение. ФБР регулярно подслушивало телефонные разговоры Онассиса, а финансовый отдел контрразведки пристально следил за его «гешефтами». Однако добыть какие-либо фактические доказательства вины Онассиса ФБР не смогло. Так что в конце войны, когда ракеты салюта осветили вершину небоскреба «Риц», Онассис был уже обладателем капитала в 30 млн. долл.

Вскоре после окончания второй мировой войны в жизни Онассиса проследовали одна за другой две серии примечательных событий, которые в значительной мере повлияли на его дальнейшую карьеру. Во-первых, возник единый клан будущих миллиардеров Ливаноса — Ниархоса — Онассиса. В это время Ливанос был владельцем крупнейшего в мире флота, находящегося в руках одного человека, и, если сравнить его с Онассисом, то Ниархос мог заплатить за весь флот Онассиса буквально «из своего левого кармана». Так вот, одна из дочерей Ливаноса, Тина, вышла замуж за Онассиса, другая, Евгения, — за Ниархоса. Но вопреки ожиданиям эти брачные связи не укрепили делового союза трех миллиардеров. Совсем наоборот: между Онассисом и Ниархосом началась борьба, которая протянется потом через десятилетия и наложит отпечаток на всю историю крупных частных флотов мира. (Как однажды сказал Онассис: «Мы в основном проводим свое свободное время в том, что пытаемся перерезать друг другу глотку. Но иногда садимся и за ужин к общему столу и ради дам пытаемся вести себя прилично».)

Другая и, может быть, более значительная с точки зрения мировой экономики серия событий — это война Онассиса против крупнейших американских нефтяных трестов. Флот Онассиса особенно вырос, когда американское правительство начало продавать построенные во время войны на государственные деньги тысячи американских грузовых пароходов. Лучшие из них Онассис попытался приобрести буквально за гроши. Эти суда были известны под названием «Либерти». На них во время войны по лен... перевозились товары для снабжения сражающихся союзников на европейском театре военных действий. После войны в США был принят специальный закон о распродаже ставших ненужными кораблей. По этому закону корабли могли быть проданы только американским гражданам, но для Онассиса закон не являлся особенно большим препятствием: его жена Тина Ливанос была американкой по гражданству. Так что Онассис купил несколько десятков кораблей, записав их на ее имя. Некоторое время генеральный прокурор США пытался препятствовать этой купле-продаже, но безуспешно: Онассис пообещал руководителям судостроительной промышленности Соединенных Штатов в последующие годы дать заказы на 50 млн. долл. И действовавшая с большим размахом машина коррупции закрутилась. Нарушение закона «замазали», а Онассис получил право на владение приобретенными кораблями. Он переделал их большей частью в нефтеналивные суда, а тем временем на полуразрушенных западногерманских верфях в Гамбурге для него уже строили серию еще более крупных танкеров. В 1954 году последний корабль этой серии был спущен на воду. Это был крупнейший по тому времени танкер в мире, имевший водоизмещение в 50 тыс. г. Новый корабль нарекли «Аль Малик Сауд» («Король Сауд»).

Такое имя новому танкеру было выбрано не случайно. Равно как и то, что вместо традиционного шампанского в гамбургском порту корабль был обрызган «святой водой» из источника в Мекке. «Аль Малик Сауд» был детищем тайных переговоров, которые велись почти на протяжении года между Онассисом, имевшим уже стомиллионный капитал, и престолонаследником Ибн-Саудом, который, став затем королем Саудом, правил с 1953 по 1964 год. Разумеется, никто не знает, сколько миллионов долларов перекочевало за время переговоров с принцем в королевскую казну, сколько на личный банковский счет наследного принца в Швейцарии. Факт остается фактом, однако, что король Сауд и Онассис подписали такое соглашение и что отныне саудо-арабскую нефть компании АРАМКО, находящейся в руках американских трестов, будет перевозить преимущественно нефтеналивной флот Онассиса.

Нефтяные тресты бушевали, в яроcти был и конкурент — родственник Онассиса Ниархос. Ниархос (предположительно от какой-то из дочерей Ливаноса) уже точно дознался, что Онассис истратил на подкуп другого саудовского принца, который в это время занимал пост министра финансов, 1 млн. долл. Однако подкуп нужно было еще доказать. Извлекли на свет агента ЦРУ Роберта Мае, который позднее стал заниматься наведением мостов между мультимиллионером Говардом Хьюзом и ЦРУ. Но вещественных доказательств подкупа не смог раздобыть даже Мае. Однако с союзом нефтяных компаний и ЦРУ, как ни богат был Онассис, он не мог состязаться. И ЦРУ. само дает поручение своему агенту Мае распространить в американских газетах слухи о подкупе как «надежную информацию». Этим, разумеется, ЦРУ хотело проучить не только Онассиса, но и короля Сауда. Что ж, урок удался. Король Сауд, ведший в это время ожесточенную борьбу со своим братом и будущим наследником престола Фейсалом, вынужден был росчерком пера аннулировать заключенное между ним и Онассисом соглашение. К тому же крупные нефтяные монополии начали бойкотировать корабли Онассиса. Обреченные на бездействие танкеры за одно только, что они стояли в портах, пожирали по нескольку сот тысяч долларов в неделю, причиняя греческому корабельному магнату огромный ущерб.

Оглядываясь на эти события, можно сказать, что, вероятно, это был самый критический момент во всей карьере Онассиса. Выдержи нефтяные монополии еще некоторое время бойкот, и они, вероятнее всего, сломили бы Онассиса.

Но в дело вмешалась мировая политика. Бойкот нефтяных компаний начался в 1955 году, а в 1956 году президент Египта Насер национализировал Суэцкий канал. Затем последовало англо-французско-израильское военное вмешательство, после которого канал был вообще закрыт: в нем затопили несколько кораблей, и практически канал перестал функционировать на долгие годы. Закрытие сообщения по Суэцкому каналу означало золотой век для нефтяных танкеров. Путь нефти из Персидского залива в Европу удлинился на две недели: корабли были вынуждены теперь снова огибать всю Африку, и потому нужда в кораблях увеличилась вдвое. До нефтяного кризиса перевоз 1 т нефти на западноевропейские нефтеперегонные заводы обходился в 4 долл., после закрытия канала Онассис, который к тому времени был владельцем крупнейшего в мире нефтеналивного флота, требовал за 1 т 60 долл., то есть за один-единственный рейс танкера он зарабатывал 2 млн. долл. Когда в 1957 году канал был снова частично открыт и началось ограниченное сообщение по нему, Онассис был уже богаче на 100 млн. долл., чем до войны за Суэцкий канал, и, таким образом, смог без особого вреда пережить попытку бойкота его крупными нефтяными компаниями.

К этому же времени он вышел на такой уровень, что мог позволить себе, хотя бы на время, «купить» княжество Монако, и это-де означало для него эдакое легкое развлечение. Разумеется, это была не просто забава, это был тоже бизнес, и не малый. Теперь Онассис имел в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Буэнос-Айресе свои конторы, роскошные апартаменты и дворцы. Но самый богатый из этих дворцов был на французской Ривьере, между Ниццей и Каннами. (Именно в этом дворце в свое время жил английский король Эдуард VIII, когда, женившись на разведенной американке, он вынужден был отречься от английского трона и остатки дней своих доживал под именем герцога Виндзорского.) Онассис приобрел себе в виде крупного поместья в княжестве Монако не просто игрушку, но и финансовую опору, здесь был мягким не только климат, но и законы о подоходном налоге. Вскоре Онассис подружился с князем монакским Ренье, который так же, как и он, любил общество веселых и предприимчивых французских кинозвезд. Люди Онассиса тем временем на парижской бирже купили акции «курортной компании Монте-Карло». Тем самым под контролем Онассиса оказалась большая часть игорных домов и казино, поставлявших львиную долю доходов монакского княжества. Предприимчивый грек получил возможность не только спекулировать земельными участками по всей территории княжества, но и власть над всей его территорией. Когда князь Ренье взял в жены известную американскую киноактрису Грейс Келли, Онассис подарил молодоженам ни много ни мало, как 1 млн. долл., а на яхту, на которой они совершали брачное путешествие, с самолета Онассиса была сброшена туча красных и белых гвоздик. (Красный и белый — национальные цвета княжества Монако).

И закончен этот эпизод с Монако был только под нажимом французского правительства. Париж, а в нем — человек строгих правил генерал де Голль стали искоса, неодобрительно, поглядывать на эту дружбу, а главное на то, что ранее находившееся под исключительным политическим контролем Франции княжество становится понемногу частным владением пускающегося в какие-то сомнительные аферы миллиардера. Находившееся в руках Парижа радио Монако в 60-х годах открыло кампанию против Онассиса, а французские банки пообещали неограниченные кредиты князю, если он выкупит у Онассиса обратно акции «курортного общества». И поскольку речь все-таки шла не просто об игровой площадке в гольф, а о небольшом, но государстве, то на весах перетянули не деньги, а чиновничья бюрократия. Государственный совет Монако под давлением французского правительства принял закон о выпуске новых акций «курортного общества» и тем самым в один миг из рук у Онассиса уплыл контрольный пакет акций. Другим решением государственного совета Монако было дано указание «обществу» скупить акции у Онассиса по 16 долл. за штуку; Онассис протестовал, утверждая, что акции стоят самое малое по 50 долл., но он угодил в ловушку, потому что с жалобой он мог теперь обратиться только в Верховный суд Монако, а тот действовал под строгим взглядом генерала де Голля. В конце концов Онассис был вынужден «отцепиться» от княжества. Это было одним из немногих его поражений, но для того, чтобы он его потерпел, понадобился авторитет великой державы, стоявшей за спиной опереточного государства.

Следующей «игрушкой» Онассиса, которая оставалась у него в руках до самой его смерти, была яхта. Великолепная, дорогая яхта, которую он нарек именем своей дочери «Кристина». Великолепие этой игрушки увеличивало то, что середина ее палубы была выложена мозаичной плиткой, вывезенной с острова Крит и устилавшей полы одного из древних критских дворцов. В случае необходимости одним нажатием кнопки мозаичный пол опускался, и вместо палубы образовывался плавательный бассейн. Полы в каютах и коридорах на яхте были сделаны из красного дерева, множество картин французских импрессионистов и Эль Греко украшали стены салонов, а стойка в баре была обита кожей кита, стены ванных комнат выложены сиенским мрамором. Вся эта роскошь на протяжении многих лет была постоянной темой репортажей западноевропейских иллюстрированных журналов.

«Кристина» была не только роскошной яхтой, но и центром международных политических и деловых связей Онассиса. На корабле была установлена такая система телефонной связи, что с палубы его можно было за несколько мгновений позвонить в любую точку земного шара. Собственная прямая телефонная линия связывала яхту с крупнейшими биржевыми центрами мира, а точнее — с имевшимися там представительствами Онассиса. А если ему нужно было лично присутствовать на каком-то совещании, то на задней палубе яхты постоянно находился в готовности самолет, пригодный к посадке как на воду, так и на сухопутные аэродромы.

На палубе «Кристины» текла настоящая «сладкая жизнь». Десятки кинозвезд — от Марлен Дитрих и Греты Гарбо до Элизабет Тейлор — прогуливались по мозаичному полу критского дворца, и на этом же корабле расцвела величайшая в жизни «дамского угодника» Онассиса любовь к Марии Каллас, восхитительной звезде оперных сцен мира 60-х годов.

Все это, подробно описанное, становилось достоянием широких читательских масс, как, например, и то, что дважды в день специальным самолетом из Парижа на корабль доставлялся свежеиспеченный хлеб.

Однако свой «хлеб насущный» Онассис зарабатывал на этой яхте другим способом. Постоянными гостями на палубе яхты были во многом определявшие судьбы мировой политики лица. Их присутствие открывало для Онассиса тот своеобразный и удивительный мир связей, который облегчал ему деловые и биржевые маневры и давал возможность не считаться с законами, обязательными для всех прочих, «простых» людей и даже «простых капиталистов».

Среди этих великих мира сего наиболее доверенным и значительным другом предприимчивого грека был Уинстон Черчилль. Черчилль впервые появился на палубе «Кристины» в 1957 году, и начиная с этого времени до конца жизни он каждый год по нескольку месяцев проводил в обществе Онассиса. (Один из биографов короля судовладельцев Фрэнк Бреди писал, что Онассис не раз яростно нападал на Черчилля, этого апостола антисоветской политики. В основном за то, что, по его мнению, на Ялтинской конференции, состоявшейся в заключительный период второй мировой войны, он не вынудил Рузвельта занять более жесткую политику по отношению к Советскому Союзу. Нужно ли упоминать, что за восемь лет, прошедших со дня первой встречи и до смерти Черчилля, Онассис стал действительным знатоком английской деловой и внешней политики и всех самых секретных политических и личных связей, влиявших на английские интересы и интересы международных монополий.)

Черчилль был постоянным гостем, буквально квартирантом на яхте Онассиса. Но не так уж редко живал на палубе яхты и Аденауэр, боннский канцлер, который окончательно поставил на якорь Западную Германию в американском порту и за время правления которого в ней наиболее отчетливо расцвела в международных масштабах деятельность возрождавшихся западногерманских трестов.

На палубе этого корабля впервые встретились Черчилль и Джон Ф. Кеннеди, позднее президент Соединенных Штатов. Жаклин Кеннеди, жена молодого сенатора, шедшего к президентской власти, тогда тоже впервые вступила на палубу яхты. Связь эта не прервалась и когда муж ее стал президентом. Жаклин Кеннеди посетила Онассиса на его корабле в сопровождении людей из американской секретной службы и сына бывшего президента Рузвельта.

Молодой Рузвельт тогда был заместителем американского министра торговли, и не требуется большой фантазии, чтобы предположить, что речь тогда шла о значительно большем, чем о простых каникулах супруги будущего президента в обществе вежливого заместителя министра торговли. Этот парный визит на яхту пресловутого судовладельца вызвал ожесточенную критику в американском сенате. Говорилось о коррупции и о том, что Онассис через Рузвельта хочет использовать министерство торговли, чтобы то помогло Онассису урегулировать с американскими властями все еще неразрешенные вопросы о налогах.

Для того чтобы показать, какое политическое и, конечно же, экономическое значение имели контакты на палубе «Кристины», есть смысл процитировать книгу «Разговоры с Кеннеди» Бенджамина Бредли, одного из ведущих редакторов газеты «Вашингтон пост». (Бредли был одним из тех в редакции «Вашингтон пост», кто руководил разоблачением памятного всем «скандала Уотергейт» в период пребывания на посту президента Соединенных Штатов Никсона.) Бредли пишет: «Кеннеди отлично понимал, что на приближающихся выборах 1964 года его контакты с Онассисом могут причинить ему много вреда. И потому он попросил свою жену передать Онассису, чтобы тот до выборов не появлялся в США. В другой раз Кеннеди (зная наверняка, что выиграет выборы 1964 г.) говорил о том, кого бы он хотел видеть своим преемником на следующих выборах в 1968 году». На вопрос Бредли от отвечал так: «Первоначально я хотел бы, чтобы моим преемником был Франклин Рузвельт-младший. Но он своим посещением яхты Онассиса сделал это невозможным».

Для уровня связей и контактов миллиардера характерно, что уже через несколько часов после убийства президента Кеннеди Онассису поступило приглашение от начальника протокола Белого дома присутствовать на похоронах в качестве почетного гостя.

Уильям Манчестер в книге «Смерть президента», разбирая обстоятельства убийства Кеннеди, рисует довольно мрачную (а то и, пожалуй, даже страшную) картину, как вели себя обитатели Белого дома и гости в эти роковые дни. Нельзя не упомянуть, что помимо Онассиса из числа людей, не принадлежавших к семейному кругу, на похоронах был только Макнамара, позднее военный министр США, а тогда еще генеральный директор фирмы «Форд», а под конец — руководитель МБРР. Уже это само по себе дает представление о глубине этих контактов и связей, и что все это значило для бухгалтерии предприятий Онассиса. Пожалуй, наиболее характерный — и, может быть, наиболее отвратительный — эпизод в книге Манчестера — о том, над чем смеялись гости дома накануне похорон. «После ужина за кофе,- — пишет Манчестер, — появился Роберт Кеннеди, младший брат убитого президента, министр юстиции, и достал из кармана в шутку заполненный чек, которым Онассис обязывался половину своего богатства пожертвовать в пользу голодающих бедняков Латинской Америки. Идея эта была встречена веселым смехом, все принялись поддразнивать Онассиса, настаивая, чтобы он подписал денежный документ. В конце-концов магнат вынул авторучку и греческими буквами начертал на чеке свое имя, а затем заявил, что он написал по-гречески, чтобы никто не принял это позже всерьез. И вообще, сказал он, ручка наполнена чернилами, которые после прошествия некоторого времени становятся невидимыми...»

Именно в этот день зародился и начал развиваться роман между миллиардером-судовладельцем и вдовой убитого президента. Так же как убитый президент и претендующий на его освободившееся место следующий из братьев Кеннеди, Роберт считал эту связь Жаклин с Онассисом политически опасной, не говоря уже о браке Жаклин с Онассисом. Во время предвыборной кампании 1968 года Роберт строго-настрого наказал свояченице вплоть до самого начала президентских выборов не поддерживать никаких отношений с Онассисом. Когда же в 1968 году был убит и Роберт Кеннеди, Онассис это прокомментировал так: «Конечно, это трагедия для Америки, но Жаклин наконец-то освободится от этих Кеннеди».

После таких событий дошел черед и до заключения супружеского союза — между сыном торговца табаком из города Смирны и вдовой убитого президента США. Сложный альянс, политические и экономические последствия которого не выяснены и по сей день, был опутан сетью хитрых маневров Онассиса.

Есть, пожалуй, смысл привести несколько цитат из их супружеского договора, включавшего в себя 173 параграфа. Цифры могут рассказать об этом браке больше любого самого взволнованного комментария.

1. Жаклин Кеннеди получает от Онассиса при заключении брака 3 млн. долл. в виде свободных от налогообложения акций.

2. Если позднее Онассис решит расторгнуть брак, он в качестве компенсации обязуется выплатить своей супруге 10 млн. долл. за каждый год прожитой ими совместно супружеской жизни.

3. Если Жаклин Кеннеди сама решит развестись с супругом до истечения пяти лет совместного супружества, она получает в качестве компенсации только 20 млн. долл. Если она расторгнет брак после пяти лет, получит дополнительно еще 2 млн. долл.

4. Если к моменту смерти Онассиса брак еще не будет расторгнут, вдова получает 100 млн. долл.

5. Онассис выплачивает Жаклин Кеннеди по 10 тыс. долл. в месяц на содержание ее собственной квартиры в Нью-Йорке, 7 тыс. — на медицинские расходы, на парикмахера и косметичку.

6. 10 тыс. долл. предоставляются в распоряжение Жаклин Кеннеди на покупку новых платьев и 6 тыс. долл. в месяц — на содержание личной охраны.

Как видите, в данном обществе и в этой социальной обстановке тезис «человек становится товаром» не утрачивает своего значения и в его «верхних» сферах.

Пока под пологом «сладкой жизни» яхта «Кристина» превратилась в эдакую плавучую верховную ставку, где плелись сети деловых и политических интриг империи Онассиса, имущество судовладельца, по официальным оценкам, уже перешагнуло рубеж в 1 млрд. долл. А принимая во внимание и «скрытые резервы», «осведомленные источники» неофициально оценивали его богатство в 2 млрд. В этот период своей жизни Онассис предпринял долголетнюю попытку превратиться в собственника — на этот раз действительного государства — целой большой страны.

Понятно, почему в качестве цели своей стратегической операции он избрал Грецию. Когда в 1957 году Караманлис был впервые избран премьер-министром, этот политик (представитель правых консервативных кругов) немедленно начал искать контакты с Онассисом. Он. предложил Онассису принять в свою собственность слаборазвитую и убыточную компанию греческой гражданской авиации и построить большую судоверфь на греческой земле. Но едва прозвучало это предложение, как свои услуги предложил родственник-конкурент Ниархос. За их состязанием скрывалась грандиозная, прямо-таки космических размеров, до конца так и не раскрытая коррупция. Караманлис и его партия поддерживали Онассиса, а находившийся на греческом троне король и прежде всего державшая в своих руках действительную власть Фридерика, королева-мать (одна из руководящих деятельниц организации «Гитлерюгенд» в Греции), поддерживали Ниархоса.

Помощь обоим миллиардерам предоставлялась не бесплатно. В конце концов битва финансовых тузов закончилась компромиссом: Ниархос получил право на создание греческой судоверфи, Онассис стал безраздельным властелином греческого воздушного флота. Дав авиакомпании имя «Олимпик», он уже в первый год истратил на ее развитие 15 млн. долл. Тем временем правительство Греции возглавил Папандреу — человек гораздо более прогрессивных взглядов и более строгий с точки зрения финансовой политики. Онассис попросил у него 30 млн. долл. в кредит, чтобы купить для своей новой авиакомпании три гигантских пассажирских самолета. Характерно для соотношения сил того периода и для стиля Онассиса, что даже в кабинете премьера Папандреу он позволил себе ставить условия. Во-первых, он потребовал от правительства, чтобы оно дало государственную гарантию на прибыль с его капиталовложений. Во-вторых, правительство должно было гарантировать запрет своей властью на будущее всяких забастовок в авиационной компании «Олимпик». «В этом случае, — заявил Онассис премьер-министру, — не только я готов принять государственный кредит на сумму в 30 млн. долл., но и господину Папандреу перепадет кое-что из этих денег. Ведь премьер-министру и его партии всегда нужны деньги».

Это поползновение Онассиса потерпело крах. Папандреу велел в буквальном смысле этого слова вышвырнуть Онассиса из кабинета и распорядился, чтобы этого прохвоста больше никогда не пускали к нему.

Но история сделала еше один крутой поворот. Точно такой же, как в случае с Суэцким каналом: в пользу Онассиса. Путч «черных полковников» греческой армии сверг правительство Папандреу, и для Греции наступил самый тягостный, самый кровавый период в ее современной истории. Американские фирмы отпраздновали эти перемены в Греции, предоставив Онассису от авиастроительной фирмы «Боинг» тот самый кредит на покупку самолетов, который отказалось предоставить Онассису правительство Папандреу. Первые заокеанские полеты воздушных гигантов компании «Олимпик» совершались с того самого афинского аэродрома, где беломраморный вестибюль украшала фотография военного диктатора Пападопулоса.

Онассис уже по первым жестам «черных полковников» уяснил для себя, что они охотно продаются. Нужно только платить, и тогда для него открываются необыкновенные возможности, и если очень повезет, он сможет захватить в свои руки управление всей экономикой Греции.

Через несколько дней после женитьбы Онассиса на вдове убитого Кеннеди с палубы яхты «Кристина» поднялся небольшой самолет и взял курс на Афины. (Надо сказать, у оставшихся на корабле было несколько мрачноватое настроение. Дети давно оставленной Онассисом его первой жены Тины Ливанос, уже выросшие к тому времени и ставшие взрослыми Александр и Кристина, откровенно ненавидели новую жену отца, о которой вторая, тоже уже покинутая жена, Мария Каллас, сделала такое ехидное замечание: «Жаклин Кеннеди пошла за него замуж, чтобы иметь для своих детей дедушку».)

Но в Афинах Онассиса ожидал всемогущий и для него более важный, чем все прочее, бизнес. Он вел переговоры с представителями хунты полковников о том, чтобы сделать в греческую экономику большие капиталовложения. В первом раунде Онассис назвал сумму в 400 млн. долл. В плане капиталовложений предусматривалось строительство алюминиевого завода, нескольких предприятий легкой промышленности, судоверфи и создание сети гостиниц. План, рассчитанный на много лет, предусматривал крупнейшие капиталовложения в истории Греции.

Однако диктатура «черных полковников» не могла строить прогнозы на дальний срок. Полковники считали, что они укрепят свою власть, если смогут выжать из Онассиса побольше денег — разумеется, пообещав ему соответствующую прибыль. Флотовладелец в этом отношении оказался сговорчивым и через несколько дней уже дал согласие на капиталовложения в размере 600 млн. долл. Но тут, однако, полковники неожиданно начали переговоры с его ненавистным конкурентом Ниархосом. Начиная с этого момента за экономической «шахматной доской» сидели уже трое, и темп переговоров сразу же замедлился. Шел жесткий и беспощадный торг. Полковники знали, в пользу какого из двух «крупных хищников» ни было бы принято решение, любой из них будет неограниченным властелином, королем греческой экономики и настоящим «вторым диктатором» страны. Это знал и Онассис и через узел связи на яхте «Кристина» попытался заполучить поддержку на вершине капиталистической пирамиды мира: поехал в США, где на палубе президентской яхты «Джулия» тайно встретился с президентом Никсоном. Очевидно, Онассис хотел заручиться помощью Белого дома для захвата в свои руки власти над всей экономикой Греции. Разумеется, подробности переговоров, проходивших на президентской яхте, никогда не будут опубликованы. Однако, когда позднее звезда Никсона закатилась, различные следственные комиссии конгресса выявили, что Онассис «пожертвовал» президенту Никсону в фонд его избирательной кампании, а также для украшения президентской резиденции, которая в то время возводилась в Калифорнии, несколько миллионов долларов.

Но тут история сделала еще один поворот — на этот раз неблагоприятный для Онассиса. Хунта «черных полковников» была свергнута еще до того, как Онассис успел прибрать к рукам экономику Греции. Для нового правительства было просто невозможно дальше вести переговоры с человеком, вызвавшимся сделать провалившемуся режиму «черных полковников» подкожную инъекцию в несколько сотен миллионов долларов.

Но богатство его продолжало расти, и Онассис остался, как и прежде, одним из тех «крупных хищников», которые имеют абсолютную личную власть над всем их богатством.

С вершины путь ведет всегда только вниз. И этот путь был окантован черным трауром трагедии. Сын Онассиса, Александр, наследник «империи Онассисов», разбился во время авиационной катастрофы. Дочь Кристина, чьим именем была названа яхта и которую срочно и поспешно начали вводить в суть коммерции, в этот запутанный лабиринт деловой жизни, с трудом выдерживала перегрузки. В 1974 году и сам Онассис тяжело заболел. Болезнь, называлась — миастения гравис, усыхание всей соматической мускулатуры. Наиболее бросающимся в глаза симптомом были обессиливание всех мышц и их прогрессирующая вялость. Больше всего это было заметно на мышцах верхнего века глаз. Онассиса принялись лечить кортизоном, но болезнь остановить не удалось. Он мог отныне держать открытыми глаза, лишь приклеивая веки клейкой лентой к бровям или к вискам.

Конец миллиардера приближался. Но ему еще предстояло сделать «последний ход». И Онассис «достойно» закончил свою жизнь, прошедшую в бесконечных спекуляциях и деловых манипуляциях: он обманул Жаклин Кеннеди.

В первоначальном тексте брачного договора один из пунктов гласил: если Онассис умрет до того, как их брак будет расторгнут, вдова президента получает 100 млн. долл. Позднее, однако, в дополнение к этому договору Онассис написал завещание, в котором было добавлено, что Жаклин Кеннеди после смерти мужа назначается ежегодная пенсия в размере 200 тыс. долл., а дети ее до совершеннолетия будут получать по 25 тыс. долл. каждый. На основании этих двух документов «Джеки», разъезжая по самым дорогим местам развлечений вместе со своим супругом, у которого были подтянуты клейкой лентой веки, рассчитывала по крайней мере на 125 млн. долл.

Но тогда она еще не знала самого главного, что когда миллиардер-судовладелец вел переговоры с «черными полковниками» о судьбе греческой экономики, он поставил тайное условие вложения его капиталов в Греции: ради этого нужно будет частично изменить греческое законодательство о наследовании. И рабски служившее диктатуре полковников Национальное собрание Греции изменило закон о наследстве в стране! Был принят новый закон, который официально назывался «Правила наследования для греческих граждан, проживающих за границей». Впрочем, можно было бы назвать его короче и проще: «Закон Онассиса». Ведь это он просил о принятии такого закона. И закон был скроен и сшит по его условиям. Суть же закона состояла в том, что если вступают в брак гражданин Греции и иностранка, то любые условия их брачного контракта в части, касающейся финансов, недействительны. Жена — негреческая гражданка не имеет права на получение даже имущества мужа, как это предписывалось старыми законами. Она может получить только определенную ей ежегодную пенсию — апанаж.

15 марта 1975 г., в субботу, в одной из парижских больниц Онассис скончался. А еще несколько дней спустя Жаклин Кеннеди была неприятно поражена, узнав, что стала последней жертвой этого плута.

На этом своем последнем трюке Онассис заработал 100 млн. долл. Правда, уже не для себя, но для флота Онассиса, которым отныне (от его имени и для обогащения клана) с палубы яхты «Кристина» управляют прилежные серые директора.

 

Источник

Сверхбогачи



Категория: Классовая борьба | Просмотров: 641 | Добавил: lecturer | Теги: Азия, государство, капиталист, финансист, империализм, ростовщик
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Август 2020  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0
наше кино кинозал история СССР Фильм литература политика Большевик буржуазная демократия война Великая Отечественная Война теория коммунизм Ленин - вождь работы Ленина Лекции Сталин СССР атеизм Ленин марксизм фашизм Социализм демократия история революций экономика советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память Сталин вождь писатель боец Аркадий Гайдар учение о государстве научный коммунизм Ленинизм музыка мультик Карл Маркс Биография философия украина Союзмультфильм дети Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война Энгельс наука США классовая война коммунисты для детей театр титаны революции Луначарский сатира песни молодежь комсомол профессиональные революционеры Пролетариат Великий Октябрь история Октября слом государственной машины история Великого Октября социал-демократия поэзия рабочая борьба деятельность вождя сказки партия пролетарская революция рабочий класс Фридрих Энгельс Мультфильм документальное кино Советское кино научный социализм приключения рабочее движение история антифа культура империализм исторический материализм капитализм россия История гражданской войны в СССР ВКП(б) Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский критика
Приветствую Вас Товарищ
2020