Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [967]
Капитализм [133]
Война [432]
В мире науки [71]
Теория [680]
Политическая экономия [13]
Анти-фа [48]
История [504]
Атеизм [38]
Классовая борьба [395]
Империализм [179]
Культура [990]
История гражданской войны в СССР [205]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [29]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [44]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [219]
Биографии [7]
Будни Борьбы [51]
В Израиле [16]
В Мире [25]
Экономический кризис [5]
Главная » 2011 » Январь » 20 » День памяти Владимира Ильича Ленина
21:37

День памяти Владимира Ильича Ленина

Тяжело больной Ленин последний раз в своем кабинете. Он размышляет о будущем и вспоминает прошлое.
Об этом спектакль "Так победим" М. Шатрова.
Отрывок из спектакля

21 января1924 - День смерти Владимира Ильича Ленина

Страшная весть для всех мыслящих людей на Земле

...и вдруг
       стопудовая весть -
                         с Ильичем
удар.




Если бы
       выставить в музее
плачущего большевика,
весь день бы
            в музее
                   торчали ротозеи.
Еще бы -
        такое
             не увидишь и в века!
Пятиконечные звезды
                   выжигали на наших спинах
                                  панские воеводы.
Живьем,
       по голову в землю,
                      закапывали нас банды
                                 Мамонтова.
В паровозных топках
                   сжигали нас японцы,
рот заливали свинцом и оловом,
отрекитесь! - ревели, но
                        из
горящих глоток
              лишь три слова:
- Да здраствует коммунизм!-
Кресло за креслом,
                  ряд в ряд
эта сталь,
          железо это
ввалилось
         двадцать втрого января
в пятиэтажное здание
                    Съезда советов.
Усаживались,
            кидались усмешкою,
решали
      походя
            мелочь дел.
Пора открывать!
               Что они мешкают?
Чего
    президиум,
              как вырубленный, поредел?
Отчего
      глаза
           краснее ложи?
Что с Калининым?
                Держится еле.
Несчастье?
         Какое?
               Быть не может!
А если с ним?
             Нет!
                 Неужели?
Потолок
       на нас
             пошел снижаться вороном.
Опустили головы -
                 еще нагни!
Задрожали вдруг
               и стали черными
люстр расплывшихся огни.
Захлебнулся
           колокольчика ненужный щелк.
Превозмог себя
              и встал Калинин.
Слезы не сжуешь
               с усов и щек.
Выдали.
       Блестят у бороды на клине.
Мысли смешались,
                голову мнут.
Кровь в виски,
              клокочет в вене:
- Вчера
       в шесть часов пятьдесят минут
скончался товарищ Ленин!
Этот год
        видал,
              чего не взвидят сто.
День
    векам
         войдет
               в тоскливое преданье.
Ужас
    из железа
             выжал стон.
По большевикам
              прошло рыданье.
Тяжесть страшная!
                 Самих себя же
                        выволакивали
                                 волоком.
Разузнать -
           когда и как?
                       Чего таят!
В улицы
       и в переулки
                   катафалком
плыл
    Большой театр.
Радость
       ползет улиткой.
У горя
      бешеный бег.
Ни солнца,
          ни льдины слитка -
всё
   сквозь газетное ситко
черный
      засеял снег.
На рабочего
           у станка
весть набросилась.
                  Пулей в уме.
И как будто
           слезы стакан
опрокинули на инструмент.
И мужичонко,
            видавший виды,
смерти
      в глаз
            смотревший не раз,
отвернулся от баб, но выдала
кулаком
       растертая грязь.
Были люди - кремень,
                    и эти
прикусились,
            губу уродуя.
Стариками
         рассерьезничались дети,
и, как дети,
            плакали седобородые.
Ветер
     всей земле
               бессонницею выл,
и никак
       восставшей
                 не додумать до конца,
что вот гроб
            в морозной
                      комнатеночке Москвы
революции
         и сына и отца.
Конец,
      конец,
            конец.
                  Кого
уверять!
        Стекло -
                и видите  под...
Это
   его
      несут с Павелецкого
по городу,
          взятому им у господ.
Улица,
      будто рана сквозная -
так болит
         и стонет так.
Здесь
     каждый камень
                  Ленина знает
по топоту
         первых
               октябрьских атак.
Здесь
     всё,
         что каждое знамя
                         вышило,
задумано им
           и велено им.
Здесь
     каждая башня
                 Ленина слышала,
за ним
      пошла бы
              в огонь и в дым.
Здесь
     Ленина
           знает
                каждый рабочий,
сердца ему
          ветками елок стели.
Он в битву вел,
               победу пророчил,
и вот
     пролетарий -
                 всего властелин.
Здесь
     каждый крестьянин
                      Ленина имя
в сердце
        вписал
              любовней, чем в святцы.
Он земли
        велел
             назвать своими,
что дедам
         в гробах,
                  засеченным, снятся.
И коммунары
           с-под площади Красной,
казалось,
         шепчут:
                - Любимый и милый!
Живи,
     и не надо
              судьбы прекрасней -
сто раз сразимся
                и ляжем в могилы! -
Сейчас
      прозвучали б
                  слова чудотворца,
чтоб нам умереть
                и его разбудят,-
плотина улиц
            враспашку растворится,
и с песней
          на смерть
                   ринутся люди.
Но нету чудес,
             и мештать о них нечего.
Есть Ленин,
           гроб
               и согнутые плечи.
Он был человек
              до конца человечьего -
неси
    и казнись
             тоской человечьей.
Вовек
     такого
           бесценного груза
еще
   не несли
           океаны наши,
как гроб этот красный,
                      к Дому Союзов
плывущий
        на спинах рыданий и маршей.
Еще
   в караул
           вставала в почетный
суровая гвардия
               ленинской выправки,
а люди
      уже
         прожидают, впечатаны
во всю длину
            и Тверской
                      и Димитровки.
В семнадцатом
             было -
                   в очередь дочери
за хлебом не вышлешь -
                      завтра съем!
Но в эту
        холодную,
                 страшную очередь
с детьми и с больными
                     встали все.
Деревни
       строились
                с городом рядом.
То мужеством горе,
                  то детскими вызвенит.
Земля труда
           проходила парадом -
живым
     итогом
           ленинской жизни.
Желтое солце,
             косое и лаковое,
взойдет,
        лучами к подножью кидается.
Как будто
         забитые,
                 надежду оплакивая,
склоняясь в горе,
                 проходят китайцы.
Всплывали
         ночи
             на спинах дней,
часы меняя,
           путая даты.
Как будто
         не ночь
                и не звезды на ней,
а плачут
        над Лениным
                   негры из Штатов.
Мороз небывалый
               жарил подошвы.
А люди
      днюют
           давкою тесной.
Даже
    от холода
             бить в ладоши
никто не решается -
                   нельзя,
                          неуместно.
Мороз хватает
             и тащит,
                     как будто
пытает,
       насколько в любви закаленные.
Врывается в толпы.
                  В давку запутан,
вступает
        вместе с толпой за колонны.
Ступени растут,
               разрастаются в риф.
Но вот
      затихает
              дыханье и пенье,
и страшно ступить -
                   под ногою обрыв -
бездонный обрыв
               в четыре ступени.
Обрыв
     от рабства в сто поколений,
где знают
         лишь золота звонкий резон.
Обрыв
     и край -
             это гроб и Ленин,
а дальше -
          коммуна
                 во весь горизонт.
Что увидишь?!
             Только лоб его лишь,
и Надежда Константиновна
                        в тумане
                                за...
Может быть,
           в глаза без слез
                    увидеть можно больше.
Не в такие
          я
           смотрел глаза.
Знамен
      плывущих
              склоняется шелк
последней
         почестью отданной:
"Прощай же, товарищ,
                    ты честно прошел
свой доблестный путь, благородный".
Страх.
      Закрой глаза
                  и не гляди -
как будто
         идешь
              по проволоке провода.
Как будто
         минуту
               один на один
остался
       с огромной
                 единственной правдой.
Я счастлив.
           Звенящего марша вода
относит
       тело мое невесомое.
Я знаю -
        отныне
              и навсегда
во мне
      минута
            эта самая.
Я счастлив,
           что я
                этой силы частица,
что общие
         даже слезы из глаз.
Сильнее
       и чище
             нельзя причаститься
великому чуству
               по имени -
                         класс!
Знамённые
         снова
              склоняются крылья,
чтоб завтра
           опять
                подняться в бои -
"Мы сами, родимый, закрыли
орлиные очи твои".
Только б не упасть,
                   к плечу плечо,
флаги вычернив
              и веками алея,
на последнее
            прощанье с Ильичем
шли
   и медлили у мавзолея.
Выполняют церемонял.
Говорили речи.
              Говорят - и ладно.
Горе вот,
         что срок минуты
                        мал -
разве
     весь
         охватишь ненаглядный!
Пройдут
       и наверх
               смотрят с опаской,
на черный,
          посыпанный снегом кружок.
Как бешено
          скачут
                стрелки на Спасской.
В минуту -
          к последней четверке прыжок.
Замрите
       минуту
             от этой вести!
Остановись,
           движенье и жизнь!
Поднявшие молот,
                стыньте на месте.
Земля, замри,
             ложись и лежи!
Безмолвие.
          Путь величайший окончен.
Стреляли из пушки,
                  а может из тыщи.
И эта
     пальба
           казалась не громче,
чем мелочь
          в кармане бренчащая -
                               в нищем.
До боли
       раскрыв
              убогое зрение,
почти заморожен,
                стою не дыша.
Встает
      предо мной
                у знамен в озарении
тёмный
      земной
            неподвижный шар.
Над миром гроб,
               неподвижен и нем.
У гроба -
         мы,
            людей представители,
чтоб бурей восстаний,
                     дел и поэм
размножить то,
              что сегодня видели.
Но вот
      издалёка,
               оттуда,
                      из алого
в мороз,
        в караул умолкнувший наш,
чей-то голос -
              как будто Муралова -
"Шагом марш".
Этого приказа
             и не нужно даже -
реже,
     ровнее,
            тверже дыша,
с трудом
        отрывая
               тело-тяжесть,
с площади
         вниз
             вбиваем шаг.
Каждое знамя
            твердыми руками
вновь
     над головою
                взвито ввысь.
Топота потоп,
             сила кругами,
ширясь,
       расходится
                 миру в мысль.
Общая мысль
           воедино созвеньена
рабочих,
        крестьян
                и солдат-рубак:
- Трудно
        будет
             республике без Ленина.
Надо заменить его -
                   кем?
                       И как?
Довольно
        валяться
                на перине клоповой!
Товарищ секретарь!
                  На тебе -
                           вот -
просим приписать
                к ячейке еркаповой
сразу,
      коллективно,
                  весь завод...-
Смотрят
       буржуи,
              глазки раскоряча,
дрожат
      от топота крепких ног.
Четыреста тысяч
               от станка
                        горячих -
Ленину
      первый
            партийный венок.
- Товарищ секретарь,
                    бери ручку...
Говорят - заменим...
                    Надо, мол...
Я уже стар -
            берите внучика,
не отстает -
            подай комсомол. -
Подшефный флот,
               подымай якоря,
в море
      пора
          подводным кротам.
"По морям,
          по морям,
нынче здесь,
            завтра там".
Выше, солнце!
             Будешь свидетель -
скорей
      разглаживай траур у рта.
В ногу
      взрослым
              вступают дети -
тра-та-та-та-та
               та-та-та-та.
"Раз,
     два,
         три!
Пионеры мы.
Мы фашистов не боимся,
                      пойдем на штыки".
Напрасно
        кулак Европы задран.
Кроем их грохотом.
                  Назад!
                        Не сметь!
Стала
     величайшим
               коммунистом-организатором
даже
    сама
        Ильичева смерть.
Уже
   над трубами
              чудовищной рощи,
руки
    миллионов
             сложив в древко,
красным знаменем
                Красная площадь
вверх
     вздымается
               страшным рывком.
С этого знамени,
                с каждой складки
снова
     живой
          взывает Ленин:
- Пролетарии,
             стройтесь
                      к последней с хватке!
Рабы,
     разгибайте
               спины и колени!
Армия пролетариев,
                  встань стройна!
Да здраствует революция,
                        радостная и скорая!
Это -
     единственная
                 великая война
из всех,
        какие знала история.
Из поэмы В. Маяковского Владимир Ильич Ленин
http://stihotvorenia.ucoz.ru/publ/8-1-0-8



Категория: История | Просмотров: 775 | Добавил: kvistrel | Теги: Маяковский, В.И.Ленин
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Январь 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0
наше кино кинозал история СССР Фильм литература Большевик политика буржуазная демократия война Великая Отечественная Война теория коммунизм Ленин - вождь Лекции работы Ленина поэт СССР Сталин атеизм религия Ленин марксизм фашизм Социализм демократия история революций экономика китай советская культура кино классовая борьба красная армия классовая память писатель боец Аркадий Гайдар царизм учение о государстве Гагарин достижения социализма первый полет в космос научный коммунизм Ленинизм музыка Карл Маркс Биография украина дети Коммунист Горький антикапитализм Гражданская война наука США классовая война коммунисты театр титаны революции Луначарский сатира молодежь комсомол песни профессиональные революционеры история комсомола Пролетариат Великий Октябрь история Октября слом государственной машины история Великого Октября семья построение социализма поэзия Сталин вождь рабочая борьба деятельность вождя съезды партии партия пролетарская революция рабочий класс Фридрих Энгельс документальное кино Советское кино рабочее движение история антифа культура империализм капитализм исторический материализм россия История гражданской войны в СССР Ленин вождь Политэкономия революция диктатура пролетариата декреты советской власти пролетарская культура Маяковский критика
Приветствую Вас Товарищ
2017