Меню сайта
Поиск
Книжная полка.
Категории раздела
Коммунизм [927]
Капитализм [173]
Война [556]
В мире науки [65]
Теория [690]
Политическая экономия [5]
Анти-фа [53]
История [544]
Атеизм [42]
Классовая борьба [397]
Империализм [242]
Культура [1015]
История гражданской войны в СССР [171]
ИСТОРИЯ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). КРАТКИЙ КУРС [18]
СЪЕЗДЫ ВСЕСОЮЗНОЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков). [40]
Владыки капиталистического мира [0]
Работы Ленина [148]
Биографии [7]
Будни Борьбы [127]
В Израиле [77]
В Мире [139]
Экономический кризис [34]
Главная » 2017 » Июнь » 4 » Четыре танкиста и собака, серии 19 - 21. Пшимановский Януш. Четыре танкиста и собака
11:25

Четыре танкиста и собака, серии 19 - 21. Пшимановский Януш. Четыре танкиста и собака

Четыре танкиста и собака, серии 19 - 21. Пшимановский Януш. Четыре танкиста и собака


 

19. Четыре танкиста и собака - 19 серия


20. Четыре танкиста и собака - 20 серия


21. Четыре танкиста и собака - 21 серия



 

«Четыре танкиста и собака» (польск. Czterej pancerni i pies) — польский чёрно-белый телевизионный сериал, снятый по одноимённой повести Януша Пшимановского. Сериал относится к военно-приключенческому жанру и повествует о боевых буднях экипажа танка «Рыжий» и пса по кличке Шарик во время Второй мировой войны.

19. Тиргартен (польск. Tiergarten). Серия рассказывает о продолжении боёв за Берлин 1 мая 1945 года. Экипажу «Рыжего» при поддержке пехоты необходимо захватить важные позиции, на которых укрепились немцы, в частности дом и станцию метро. Танкисты во главе с Янеком придумывают хитрый план, как подобраться незамеченными к немцам через затопленный тоннель метро и поддержать атаку своих частей с другой стороны, заложив в метро взрывчатку с помощью русского минёра Ивана Павлова.

20. Ворота (польск. Brama). Серия рассказывает о последних боях в Берлине. «102-й» с экипажем едет в составе колонны к Бранденбургским воротам, где Янек встречает Марусю, вместе с несколькими другими товарищами получает офицерское звание, и выполняет обещание отвезти фуражку раненого ротмистра в Берлин. Полковник Тадеуш получает звание генерала. Германия выбрасывает белый флаг.

21. Дом (польск. Dom). Серия рассказывает о последних днях войны. Наши герои ожидают капитуляции Германии и встречаются с американцами. Они решают навестить Павлова, назначенного комендантом близлежащего города и впоследствии помогают ему спасти этот город от разрушения. Павлова убивает молодой немец. Но впереди у Янека, Густлика, Гжеся, Томаша и их друзей — новая, мирная жизнь. В экипаже «Рыжего» две свадьбы: у Янека и Маруси и у Густлика и Гонораты. Гжесь решает жениться на Лидке.

 

Пшимановский Януш
 
Четыре танкиста и собака

 

Книга первая
 
28. Решительный бросок

Не следует пить чай черпаком и разливать суп из котла чайной ложечкой — у каждого из этих предметов свое назначение. Так же и на войне: оружие должно применяться в соответствии с его назначенном. Пулеметы могут вести эффективный огонь на тысячу метров, но лучше, если встретят они Прага неожиданными очередями на расстоянии шестисот метров. С этого же расстояния начинают стрелять снайперы, с четырехсот метров — винтовки, а с двухсот — автоматы. Разумно ли в таком случае стрелять из пушки на расстоянии ста метров?

Все зависит от обстоятельств. Жизнь богаче нашего воображения, и невозможно в наставлениях и инструкциях по стрельбе предусмотреть все ситуации. Нигде не написано, как должен действовать танк в затопленном туннеле метро. Никто не написал правил и для ведения артиллерийского огня с верхних этажей домов.

— Вместе... раз! — приглушенным голосом командовал молодой поручник. — Внимание, теперь вверх — и... раз!

Двадцать артиллеристов, как муравьи, облепили небольшой предмет. С трудом подняли они на плечи гаубичное орудие.

— Вы начинайте с правой ноги, а вы — с левой, — показал он солдатам в обоих рядах. — Вперед... марш! Раз, два, раз, два...

Неуклюжая человеческая сороконожка медленно двинулась со двора в подъезд и поползла вверх по лестнице.

— Раз, два, раз, два. — Голос поручника звучал все громче.

Эту сцену наблюдал командир бригады гаубиц. Он обернулся, услышав шаги и громкий голос неподалеку, докладывавший:

— Гражданин полковник, штурмовая группа к атаке готова.

— Потише там! — крикнул артиллерист.

— Здравствуй! — поздоровался с ним командир полка. — Что ты на моих кричишь?

— Чтобы не орали. Фрицы на той стороне улицы, а артиллеристы пушку поднимают. Им нужно, чтобы все было спокойно.

— Высоко?

— Всю батарею на шестой этаж.

— Ударим с воздуха, с земли и из-под земли.

— Вот уж не думал, что буду иметь огневую позицию на чердаке.

— А думал ты, что довезешь свои хлопушки до рейхстага на одну треть радиуса действия гаубиц?

— Он виден оттуда, — показал артиллерист в сторону шестого этажа, — а подальше, справа. Колонна Победы и Бранденбургские ворота. От пожаров светло. Хочешь посмотреть?

— Проведи.

Когда они вошли в подъезд, дорогу им преградил сержант в каске, бросавшей тень на его лицо.

— Гражданин полковник, штурмовая группа сержанта Шавелло...

— Готова к атаке, — докончил командир полка. — Это я знаю, но вот одиннадцать давно прошло — и ничего. Тишина... Санитарка, подойдите поближе, — рассмотрел он в тени фигуру Маруси. — Этот ваш парень всегда такой медлительный? Кто первым сказал, что любит?

Секунду длилось молчание, подчеркнутое близкой очередью из автомата, а потом Огонек честно ответила:

— Я.

— Я так и думал.

— Но на них можно положиться, — быстро добавила девушка. — Экипаж сделает все и, может быть, даже больше, если только через воду...

— Посмотрим.

Огонек и Шавелло вернулись в комнату на первом этаже с замурованными со стороны улицы окнами, в которой собралась штурмовая группа. Лица у всех затенены касками, за поясом — гранаты. Два солдата с огнеметом, одетые в стальные полупанцири и асбестовые капюшоны, сидели далеко в стороне от остальных.

— Что это вы сбоку? — обратился к ним сержант.

— Подальше от курильщиков.

В другом углу, около Зубрыка, Вихуры и Лажевского, младший Шавелло приготовил удобное место, уложив валики от дивана к стене.

— И почему это так? — Огонек заговорила с Константином, как только они уселись. — Нет никого — сердце болит; а когда есть кто — еще сильнее болит.

— Потому что свет устроен глупо, — заявил Вихура.

— На то и сердце, чтобы иногда болело, — ответил Константин.

— Сколько времени? — забеспокоилась Огонек.

— Без пятнадцати двенадцать, — поспешил с ответом Юзек.

— Через четверть часа полночь, — дополнил Зубрык.

— Должны бы уже...

— Что должны, то сделают, — резко перебил девушку Лажевский и, взглянув на нее, добавил: — Ну что ты? Совсем как моя сестра. — Он внезапно замолчал и отвернулся, потому что воспоминание причинило ему боль.

— Самый близкий на свете, — вытирая слезы, прошептала Маруся Константину. — Если целым выйдет из-под земли, я в свою деревню не вернусь, останусь с ним навсегда. Только бы...

— Нет причин нервничать, — произнес Шавелло и сменил тему разговора, чтобы быстрее шло время: — Вот мы с Юзефом тоже в Старе-Свенцаны не вернемся. Судьба, как говорится, историческая. Были на одной границе, а теперь на другой надо селиться. Его пять, мои пять и еще пять за Крест Храбрых. Всего вместе пятнадцать гектаров под пашню, а если бы еще мельницу, хотя бы небольшую... Только такой воды, как у нас, и леса такого нигде на свете больше нет.

На лестничной клетке затопали сапоги бегущих солдат. Вихура выскочил посмотреть.

— Привет, жестянщик, — придержал он за руку одного с катушкой кабеля за спиной. — Куда?

— Пусти, — рванулся телефонист, но, увидев капральские нашивки, сказал: — На крышу тянем, для Старика.

Он бросился вверх по лестнице и успел как раз вовремя, чтобы не получить нагоняя от командира отделения.

— Осталась одна минута, — говорил в это время командир полка, глядя на часы. — Сложные маневры редко удаются. — Он слегка вздохнул.

— Бригада, — приказал в трубку полковник-артиллерист, — доложить о готовности.

В телефонной трубке слышалось журчание отвечающего ему голоса, а рядом пехотинец, глядя в бинокль, говорил:

— Трудно, конечно, но должны начинать сами.

В кругу стекол с черточками и крестиками делений в тысячных долях он видел освещенные блеском пожара руины домов и остатки станционного строения. От большой вывески сохранилась лишь часть, с четкими черными буквами на белом фоне. Два или три раза он перечитал эту покалеченную надпись: "Метро".

Итак, они не дошли. И нельзя предъявить им за это никаких претензий. Он ведь знал, что план составлялся в расчете на невероятность. Пора уже открывать огонь. Артиллерист напрасно тянет.

Черные прямоугольники станционных выходов вдруг осветились, разрыв изверг из них клубы пыли и дыма, как из кратера вулкана.

— Дошли, — радостно прошептал он.

На наблюдательный пункт долетел протяжный грохот разрыва, и пришлось кричать во весь голос:

— Начинай!

— Бригада, залпом, огонь! — приказал артиллерист в трубку.

Раздались звучные выстрелы, будто падали на железные весы картофелины из разорванного мешка, а минуту спустя площадь вокруг вокзала покрылась вспышками и раскаты разрывов переросли в непрерывный гул.

На первом этаже не видели вспышки, но, как только дрогнула земля и в лучах светильника закружилась пыль, все бросились к окнам. Вихура и младший Шавелло принялись торопливо долбить ломами потрескавшиеся кирпичи. Не прошло и минуты, как они бросили свой инструмент и, тяжело дыша, отступили к стене. Замурованные еще минуту назад, окна стали теперь воротами для атаки штурмовой группы.

Солдаты стояли тесно прижавшись друг к другу, с оружием в руках, готовые по первому знаку броситься вперед.

Зубрык вытирал потное лицо и шею полотенцем, которое достал из кармана.

— Есть? — спросил он Вихуру, дополняя слова жестом.

Капрал достал из кармана плоскую фляжку и протянул ему, не поворачивая головы. Фельдшер дрожащими пальцами открутил пробку.

— Что делать, черт возьми, — признался он, — если я не люблю выстрелов, просто не выношу их. — Запрокинув назад голову, он отхлебнул из фляжки порядочное количество содержимого.

Старший Шавелло был среди них самым спокойным и только вполголоса читал молитву:

— Пресвятая дева, отец небесный, позволь сегодня о милосердии просить...

Лажевский, стоя у самого отверстия, докуривал папиросу, прятал огонек в ладонь и с сочувствием смотрел на сержанта.

Маруся со своего места в конце шеренги протиснулась вперед, чтобы спросить подхорунжего:

 

 

Читать полностью

Януш Пшимановский - Четыре танкиста и собака

 

http://militera.lib.ru/prose/foreign/4/13.html

 

 



Категория: Война | Просмотров: 607 | Добавил: kvistrel | Теги: боец, кинозал, война, пролетарская культура, наше кино
Календарь Логин Счетчик Тэги
«  Июнь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Сталин революция война фашизм религия история США демократия украина капитализм СССР Социализм россия политика кино Великая Отечественная Война литература империализм песни коммунизм дети поэзия музыка наука культура классовая борьба Левый Фронт партия история СССР комсомол атеизм Коммунист Ленин марксизм Маяковский Ленинизм 1 мая история революций Карл Маркс научный коммунизм кинозал самодержавие рабочее движение теория антифа классовая память экономика антикапитализм коммунисты хрущев Великий Октябрь история революции Пушкин советская культура красная армия Ливия юмор государство и революция писатель Большевик боец Аркадий Гайдар пролетарская культура царизм учение о государстве наше кино Гагарин достижения социализма первый полет в космос Биография буржуазная демократия Горький Фильм Гражданская война диктатура пролетариата классовая война театр Луначарский наука СССР работы Ленина Как закалялась сталь декреты советской власти слом государственной машины история Великого Октября построение социализма съезды Советов Сталин вождь рабочая борьба деятельность вождя съезды партии пролетарская революция Фридрих Энгельс Советское кино Статьи съезд партии Съезд История гражданской войны в СССР Ленин - вождь Ленин вождь Политэкономия
Приветствую Вас Товарищ
2017