К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2
Содержание тома 49


ПЕЧАТАЕТСЯ
ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ
ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
СОВЕТСКОГО СОЮЗА


Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

СОЧИНЕНИЯ

Издание второе

ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва-1974


К. МАРКС
и
Ф.ЭНГЕЛЬС

ТОМ

49


3K1

., 10101—307 „


[ v

»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Сорок девятый том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит четыре экономические работы К. Маркса: 1) «Глава шестая. Результаты непосредственного процесса производства»; 2) «Форма стоимости»; 3) фрагменты из авторизованного фран­цузского издания I тома «Капитала» и 4) рукопись первого варианта второго тома «Капитала» — «Вторая книга. Процесс обращения капитала». Эти работы написаны Марксом в период с июля 1863 по ноябрь 1875 г., когда было завершено первое французское издание I тома «Капитала».

Создание «Капитала» потребовало от автора многолетних •упорных исследований, напряженного неустанного творчества. •Главному произведению Маркса предшествовали такие теперь •широко известные труды, как «Экономическо-философские рукописи 1844 года», «Нищета философии», «Наемный труд и капитал» и другие. Из предварительных работ наиболее крупным обобщением и в известной мере итогом занятий Маркса полит­экономией с конца 1843 г. являются экономические рукописи 1857—1859 гг., которые мы вправе рассматривать в качестве пер­вого чернового варианта всего «Капитала». В настоящем издании эти рукописи составляют 46 том Сочинений. В 1859 г., на основе лишь одной части этих рукописей, Маркс подготовил к печати и издал книгу «К критике политической экономии. Первый выпуск» (настоящее издание, т. 13, стр. 1—167).

В течение августа 1861 — июня 1863 г. Маркс создает новую рукопись объемом около 200 печатных листов под общим загла­вием «К критике политической экономии». Эта рукопись в 23 тет­ радях отражает дальнейшие усилия Маркса и может быть оха-


VI


ПРЕДИСЛОВИЕ


растеризована как более или менее систематическая, х отя тоже еще черновая и незаконченная, разработка всех четырех томов «Капитала». Большая ее часть известна под названием «Теории прибавочной стоимости» (настоящее издание, т. 26, ч. I III ), остальная часть составляет содержание 47 и 48 томов настоящего издания. В точение следующих двух с половиной лет, т. е. с июля 1863 и до конца 1865 г., Маркс создаст новую рукопись — теперь это уже расчлоношшо па книги, более законченные ва­ рианты текста трех теоретических томов «Капитала». В январе 1866 г. он приступил к окончательной отделке первого тома «Ка­питала» для печати, а в сентябре 1867 г. этот том вышел в свет.

Таким образом, между 1863 и 1867 гг. Маркс не только под­готовил для печати рукопись первого тома, но и вчерне завер­шил второй и третий тома «Капитала».

После выхода в свет первого немецкого издания I тома Маркс продолжает работать над II и III томами своего главного труда.

Кроме того, в 1872 г. вышли в свет второе существенно пере­работанное автором немецкое и первое русское, а в 1872 —■ 1875 годах — французское издание I тома «Капитала».

Рукопись, которой открывается настоящий том и которая озаглавлена «Глава шестая. Результаты непосредственного про­цесса производства», представляет собой единственную, дошед­ шую до пас, часть того чернового текста первого тома «Капи­тала», который был написан Марксом в период с июля 1863 примерно по июнь 1864 года. Публикуемые здесь, кроме того, отдельные разрозненные страницы, относящиеся к другим несохранившимся главам этого варианта первого тома «Капи­тала», написаны в разное время на протяжении 1863—1867 годов.-Прямые или косвенные доказательства более точной их дати­ровки отсутствуют.

Рукопись «Глава шестая» представляет огромный историко- теоретический интерес и не может не привлечь внимания чита­телей, глубоко интересующихся многосложным творческим процессом развития экономической теории марксизма. Эта глава была задумана автором как завершающая часть первого тома «Капитала». В пей подводится итог всестороннему исследованию процесса производства капитала и намечен переход к анали­зу процесса обращения капитала, т. е. к основному предмету второго тома.

В рукописи преобладают положения, которые встречаются в известных вариантах «Капитала», но здесь они исследованы в иных аспектах и связях, раскрывающих новые стороны про­цессов или явлений экономической жизни.


ПРЕДИСЛОВИЕ


VII


Большое значение имеют ценнейшие обобщения, весьма актуальные и важные для понимания противоречивой природа Капитализма, его исторической обреченности, для уяснения того, как в рамКах буржуазных отношений постепенно вызревают объективные и субъективные предпосылки неизбежной победы более высокого общественного строя, коммунизма.

В первом разделе рукописи, где исследуется «Товар как про­ дукт капитала», Маркс рассматривает товар уже не как исходный пункт и предпосылку капиталистического производства, а как непосредственный результат капиталистического производства. В поле зрения — не отдельный товар, не элементарная форма буржуазного богатства, а совокупность товаров, товарная масса, в которой воплощено определенное количество общественно необходимого труда, воспроизведена стоимость авансирован­ного капитала и прибавочная стоимость, безвозмездно присва­иваемая владельцами средств производства. Помимо производ­ства продуктов в собственном смысле, Маркс раскрывает и дру­гой результат, другую сторону капиталистического процесса. Он показывает, что обращение товаров есть процесс обращения капитала, процесс воспроизводства условий его существования. Капиталистическое производство есть не только йройзводство материальных вещей, включающих: в себя также и прибавочный продукт, но вместе с тем и воспроизводство всего капиталисти­ческого отношения во все более увеличивающемся масштабе (на­стоящий том, стр. 22).

Во втором разделе рукописи дается обобщающая характе­ристика капиталистического Строя, как строя, при котором «йройзводство прибавочной Стоимости... выступает как опреде­ляющая цель, движущий интерес и конечный результат капита­ листического процесса производства» (там же, стр. 33). В другом месте рукописи, дополняя эту характеристику, Маркс устанав-йийает, что «самовозрастание капитала — создание прибавочной стоимости — есть, следовательно, определяющая, Господствую­щая и всепоглощающая цель каниталйста, абсолютный импульс [Trieb] и содержание его деятельности» (там же, стр. 47).

Отвечая, что Необходимым условием образования капитала и непременной предпосылкой капиталистического производства ЯМяется система Наемного 'Труда, Маркс подчеркивает без­различие рабочего к характеру, содержанию своего труда, и Поэтому перемена труда занимает рабочего лишь Постольку, поскольку каждый особый, каждый новый ойд труда требует иного развития рабочей силы. «Чем более развито капиталисти­ ческое производство в данйой стране, — Пишет Маркс, — тем больше требование иаменчивостщ предъявляемое к рабочей


VIII


ПРЕДИСЛОВИЕ


силе, тем безразличнее рабочий к особому содержанию своего труда...» (там жо, стр. 69).

Особого внимания экономистов и философов заслуживают своим оригинальным и предельно четким изложением те стра­ницы Марксовой рукописи, где речь идет о производстве капи­тала, как процессе отчуждения рабочим результатов его соб­ственного труда.

В литературе имеются утверждения, что проблемой отчуж­ дения Маркс занимался лишь в самый начальный период своих экономических исследований, в частности и главным образом в «Экономическо-философских рукописях 1844 года», и что в дальнейшем он будто бы начисто отказался от этой категории, традиционной для немецкой классической философии.

Буржуазные критики Маркса нередко упрощают содержа­ ние этой чрезвычайно емкой социально-экономической катего­рии, отождествляя ее с передачей из рук в руки производимого продукта, которая в свою очередь обусловливается свойственным всем развитым способам производства разделением труда, рас­пределением обязанностей во всех сферах человеческой деятель­ ности. Иначе говоря, такие критики Маркса совершенно выхо­ лащивают категорию «отчуждение труда», придают отчуждению труда неисторический характер, объявляют его одинаково действительным как в условиях капитализма, так и в усло­виях социалистической системы.

Между тем Маркс не оставляет сомнений в том, что и в его зрелый период, а именно в 1864 г., категория отчуждения остается у него в научном обороте и что в сущности своей она есть господство вещи над человеком, мертвого труда над живым трудом, возникающее на основе частнокапиталистической соб­ственности, господство капиталиста над рабочим. Это господ­ ство в материальном производстве, в действительном процессе общественной жизни Маркс сравнивает с тем извращением в области религии, где, как показал еще Фейербах, человек наде­ляет бога чертами своей собственной сущности и таким образом происходит извращение действительного положения вещей, идея завладевает ее творцом, происходит подмена, превращение субъекта в объект. Вместе с тем извращенное истолкование человеком своей родовой сущности в форме религии является столь же необходимым переходным этапом истории человечества, как и господство мертвого труда над живым трудом. Изменение обстоятельств жизни, развитие производительных сил, а вме­сте с ним и революционные преобразования производствен­ных, всех общественных отношений кладут конец извращен­ным формам сознания и отчуждению труда.


ПРЕДИСЛОВИЕ


IX


В рукописи обстоятельно рассмотрены все существенные аспекты формального и реального подчинения труда капиталу, в ней содержится дополнительный материал, показывающий исторический процесс возникновения и развития капиталисти­ческих отношений (там же, стр. 74—93).

В период зарождения и на ранней ступени капитализма, — указывает Маркс, — процесс труда технологически совершается так же как и раньше, однако он уже подчинен капиталу, ибо капиталист, монополизировав условия труда и противопоставив их рабочей силе как чужую собственность, вступает в процесс труда как его управляющий, его руководитель. Такое положе­ние Маркс называет формальным подчинением труда капиталу. При этом в самом способе труда все остается прежним; иным становится только метод принуждения к труду, метод выкола­чивания прибавочной стоимости. «Чем в большей степени эти условия труда противостоят ему (рабочему. — Ред.) как чужая собственность, тем полнее формально имеет место отношение капитала и наемного труда, тем полнее, следовательно, фор­мальное подчинение труда капиталу» (там же, стр. 81).

В самом процессе производства, —пишет Маркс,— развивает­ ся экономическое отношение господства и подчинения, потребле­ ние рабочей силы капиталистом и под управлением капиталиста, и, кроме того, усиливается непрерывность и интенсивность труда, что ведет к росту производства, превращению отношения вла­дельцев условий труда и рабочих «в чистое отношение купли и продажи, или в денежное оттшение, и освобождает отноше­ ние эксплуатации от всяких патриархальных и политических, а также религиозных пут» (там же, стр. 82). Когда на базе формального подчинения труда капиталу появляются крупные промышленные капиталисты и капиталистическое производ­ство, развиваясь, охватывает все отрасли, тогда наступает реальное подчинение труда капиталу.

Развившийся таким образом собственно капиталистический способ производства «не связывается, — как указывает Маркс,— предопределяющими и предопределенными границами потреб­ ностей» (там же, стр. 92), причем производство вступает в про­тиворечие с производителем, действительный производитель становится простым средством производства, а цель производ­ ства состоит в том, «чтобы отдельный продукт и т. д. содержал возможно больше неоплаченного труда» (там же, стр. 93).

Если выражением формального подчинения труда капиталу служит,— как отмечал Маркс,— производство абсолютной при­бавочной стоимости, то выражением реального подчинения труда капиталу служит производство относительной приба-


X


ПРЕДИСЛОВИЕ


вочной стоимости (см. там же, стр. 80). Если формальное подчинение труда капиталу — подчеркивает далее Маркс — несет с собой возникновение свойственных капитализму противо­речий, то реальное подчинение труда капиталу приводит к пол-пому развитию этих противоречий.

Далее во втором раздело рукописи излагаются результаты исследования производительного и непроизводительного труда, критериев производительного и непроизводительного работни­ка, первоначально изложенные им в рукописи 1861—1863 годов. В анализируемой рукописи категории производительного и не­производительного труда рассматриваются Марксом как с точки зрения процесса труда вообще, так и в специфических условиях капиталистического производства в частности. Подлинно науч­ное исследование этой проблемы требует именно такого разгра­ничения. Буржуазные же экономисты, считающие капиталисти­ческую форму производства абсолютной, естественной и вечной, смешивают производительный труд с точки зрения капитала с производительным трудом вообще.

Маркс установил, что если рассматривать процесс труда как таковой, то производителен всякий труд, результатом которого является товар. «С точки зрения просто процесса труда вооб­ще, — пишет Маркс, — нам представляется производительным тот труд, который реализуется в продукте, точнее — в товаре».

Иной вывод вытекает из анализа капиталистической формы. «С точки зрения капиталистического процесса производства здесь применимо более конкретное определение, а именно, что производителен тот труд, который непосредственно увеличивает стоимость капитала, или производит прибавочную стоимость» (там же, стр. 93—94).

Резюмируя учение о прибавочной стоимости, Маркс указы­вает здесь на особенности капиталистической системы эксплуа­тации, подчеркивает противоречия этого способа производства, в частности, «производство ради производства» прибавочной стоимости, вследствие чего производство постоянно стремится выйти за пределы платежеспособного спроса общества. «Отсюда кризисы, перепроизводство и т. д.» (там же, стр. 92). Другим существенно важным фактом является то, что производство оказывается в противоречии с производителем. «Действительный производитель выступает как простое средство производства, а вещное богатство—как самоцель. Отсюда и развитие этого вещного богатства в противоположность человеку и за его счет» (там же).

В третьем разделе рукописи, посвященном анализу капитали­стического производства как производства и воспроизводства


ПРЕДИСЛОВИЕ XI

специфически капиталистического' производственного отноше­ ния, Маркс формулирует ряд общих положений, характери­зующих процесс накопления капитала. Капитал — отмечает Маркс — производит не только капитал, но и рабочих как наем­ ных рабочих, «капитал регулирует это производство самой рабо­чей силы, производство эксплуатируемой им людской массы сообразно его эксплуататорским потребностям» (там же, стр. 115).

В процессе капиталистического производства воспроизво­ дятся пе только средства производства и рабочая сила, но также капиталистические производственные отношения, а следова­ тельно, и общественное положение агентов производства по отношению друг к другу. Капиталистическое производственное отношение «лишь по форме отличается от других более прямых форм порабощения труда и собственности на труд со стороны владельцев условий производства» (там же, стр. 117). Эти отно­ шения увековечиваются, воспроизводятся при все более благопри­ятных условиях для одной стороны, для капиталистов, и при все более неблагоприятных условиях для другой стороны, для наемных рабочих (см. там же, стр. 116).

Важное теоретическое значение имеет приведенный в публи­куемой рукописи вариант формулировки всеобщего закона ка­питалистического накопления: «Капиталистическое производ­ство есть не просто воспроизводство этого отношения, оно есть его воспроизводство в постоянно возрастающем масштабе. В той же Мере, в какой вместе с капиталистическим способом произ­водства развивается общественная производительная сила труда, растет противостоящее рабочему накопленное богатство, как господствующее над ним богатство, как капитал, расши­ряется противостоящий рабочему мир богатства как чуждый ему, господствующий над ним мир. В противоположность этому в Той же мере растет нищета, нужда и зависимость рабочего. Обнищание рабочего и обогащение капиталиста соответствуют друг другу, идут нога в ногу. Вместе с тем увеличивается масса sïhx живых средств производства капитала, трудящийся проле­тариат. Поэтому возрастание капитала и рост пролетариата являются связанными между собой, хотя и полярно разделен­ными продуктами одного и того же процесса» (Там же, стр. 115— 116). Эту формулировку можно рассматривать также как исходную основу общей марксистской теории обнищания рабочего класса при капитализме. Как видно из приведен­ ных положений, дело не сводится, вопреки уверениям буржуаз­ных схоластов, к размерам и объему вынужденно отпускаемых рабочему материальных благ, к "абсолютному сокращению их


XII


ПРЕДИСЛОВИЕ


с сегодня на завтра, изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год; Главное здесь — неравноправие, углубление социаль­ ной пропасти между капиталистами и рабочими, постоянная социальная необеспеченность рабочих.

Весьма ценным является содержащееся в рукописи эконо­ мическое обоснование неизбежности социалистического пере­ устройства общества.

Рассматривая капиталистический способ производства исто­рически, Маркс подчеркивает, что капитализм является «необ­ходимым этапом ...создания неограниченных [rücksichtslosen] производительных сил общественного труда, которые только и могут образовать материальный базис свободного человече­ского общества» (там же, стр. 47).

Воспроизводство капиталистических производственных отно­ шений сопровождается — отмечает Маркс — созданием таких новых материальных производительных сил, которые ведут к наступлению «полной экономической революции» (там же, стр. 118). Эта революция создаст реальные условия для нового способа производства, снимающего противоречивую форму капи­талистических отношений, иными словами, создаст «материаль­ный базис по-повому устроенного общественного процесса жизни и тем самым — новой общественной формации» (там же, стр. 119).

В рамках капитализма — резюмирует Маркс — не только воспроизводятся ого отношения, но «вместе с тем в нем создаются материальные условия его разложения и тем самым упразд­ няется его историческое правомочие как необходимой формы экономического развития, производства общественного богат­ства» (там же).

Причем вместе с процессом создания материального базиса нового, социалистического общества происходит процесс роста и развития пролетариата — могучей общественной силы, спо­ собной революционным путем осуществить переход от капита­лизма к социализму; оба эти процесса, взятые в совокупности, представляют собой подготовку объективных и субъективных условий социалистического переворота в способе производства.

Характеризуя пролетариат, как могучую силу общественного прогресса, Маркс обосновывает его всемирно-историческую' миссию объективными условиями его положения в производ­стве и обществе.

Таким образом, рукопись «Глава шестая. Результаты непо­ средственного процесса производства» обогащает теоретическую сокровищницу марксизма и полностью сохраняет свое значение не только как выдающийся документ истории экономической


ПРЕДИСЛОВИЕ


XIII


и философской мысли, но также для научного анализа современ­ного государственно-монополистического капитализма, для кри­ тики его новейших апологетов, для творческой разработки актуальных проблем международного рабочего и коммунисти­ческого движения, экономического соревнования двух противо­положных миров, в частности, в связи с современной научно-технической революцией.

Отдельные страницы из других глав рукописи первого тома «Капитала», публикуемые в настоящем томе вслед за текстом «Главы шестой», содержат ряд важных положений, дополня­ ющих в какой-то степени соответствующие разделы «Капитала», в которых исследуются проблемы стоимости рабочей силы, заработной платы, положение пролетариата при капитализме, задачи профсоюзов и другие. Представляет значительный инте­рес замечание Маркса о том, что при капитализме рабочий постоянно вынужден сокращать свои потребности, ограничи­вать их крайним минимумом средств существования. Кроме человека — пишет Маркс — «нет ни одного животного, которое было бы способно до такой невероятной степени сокращать свои потребности и ограничиваться таким минимумом условий своей жизни» (там же, стр. 122).

Работа Маркса «Форма стоимости», написанная 17—22 июня 1867 г. и впервые опубликованная в качестве приложения к главе I («Товар и деньги») первого немецкого издания I тома «Капитала», содержит детальную разработку одного из слож­нейших и очень важных разделов экономического учения Маркса — исторического процесса образования денег. Этот вопрос весьма важен и с теоретической, и с практической точек зрения. Дело в том, что не только высшая форма стоимости, деньги, но даже «простейшая форма товара, в которой его стои­ мость выражена еще не в виде отношения ко всем другим това­рам, но лишь в виде отличия от его собственной натуральной формы, заключает в себе всю тайну денежной формы и тем самым, в зародыше — тайну всех буржуазных форм продукта труда» (настоящее издание, т. 31, стр. 260).

Как свидетельствует сам Маркс в послесловии ко второму изданию I тома «Капитала», совет написать это приложение исходил от Л. Кугельмана, который, прочитав весной 1867 г. первые корректурные листы книги, убедил гостившего тогда у него Маркса, что «для большинства читателей необходимо дополнительное, более дидактическое выяснение формы стои­мости» (настоящее издание, т. 23, стр. 12). Энгельс тоже считал, что данная Марксом трактовка формы стоимости в первой главе первого издания получилась недостаточно популярной и нагляд-


XIV


ПРЕДИСЛОВИЕ


ной, что изложение этой темы выиграло бы, если бы Маркс дал его в более развернутом виде и расчленил его по примеру гегелевской «Энциклопедии философских наук в сжатом очерке» на краткие параграфы, подчеркивая каждый диалекти­ческий переход особым заголовком (настоящее издание, т. 31, стр. 257).

Маркс, придававший большое значение первой главе своей книги, охотно последовал совету своих друзей. Прочитав на­ писанное Марксом приложение, Энгельс выразил полное удо­влетворение и поздравил друга с удачей (там же, стр. 290).

В анализируемой работе Маркс более обстоятельно, чем в первой главе, рассмотрел и яснее, доходчивее изложил процесс развития форм стоимости от простой до денежной формы. Рас­членение текста, заголовки и подзаголовки, введенные Марксом в этой работе, облегчили восприятие и усвоение сложного предмета.

Для второго и последующих изданий первого тома «Капи­ тала» Маркс заново переработал и объединил основной текст раздела о форме стоимости из первой главы и указанное прило­ жение к ней (настоящее издание, т. 23, стр. 56—80). При этой переработке некоторые места приложения были опущены и поэтому оно сохраняет известное самостоятельное значение, наряду с более поздним объединенным текстом.

Исследуя относительную и эквивалентную формы стоимости товара, Маркс в «Приложении» подчеркивает их нераздельность и в то же время полярность. Убедительно и ярко излагается суть товарного фетишизма.

Большое значение имеет изложенное здесь положение о соот­ ношении между абстрактным и конкретным, выдвинутое в связи с анализом особенностей эквивалентной формы.

«Приложение» представляет немалый интерес и как этап в развитии мысли Маркса по одному из весьма сложных и в пол­ ном смысле новаторских разделов его экономического учения.

Публикуемые далее в настоящем томе фрагменты из автори­зованного французского издания I тома «Капитала» представ­ ляют собой совершенно переработанные Марксом части текста указанного труда. Первое авторизованное французское издание I тома .«Капитала» было осуществлено в Париже отдельными. выпусками (частями) в период с сентября 1872 по ноябрь 1875 года.

Хотя перевод на французский язык первоначально был выполнен уже известным переводчиком, знатоком обоих языков Ж. Руа, тем не менее он в общем не удовлетворил Маркса. Он был убежден также в необходимости частичной переработки


ПРЕДИСЛОВИЕ


XV


оригинала соответственно особенностям французского читателя, с учетом данного уровня французской теоретической мысли, в частности, в области политэкономии и философии, с учетом, не в последнюю очередь, тогдашнего уровня французского рабо­чего движения, уроков и опыта Парижской Коммуны, которая только что пала в кровавой схватке с озверевшей реакциоцнои буржуазией. Поэтому Маркс «был вынужден переделывать целые куски французского текста, чтобы сделать их доступными для французской публики» {настоящее издание, т. 33, стр. 402), Не случайно на титульном листе этого издания указано: «пол­ностью переработанный автором».

Маркс основательно изменил структуру произведения по сравнению не только с первым немецким, но и с более совер­шенным вторым немецким изданием (J872 г.), а также внес су­щественные изменения и дополнения в текст.

Проделывая эту, по определению самого Маркса, «адскую» работу, он считал, что подготовленное таким образом фраи-г цузское издание облегчит в дальнейшем перевод книги на английт ский и романские языки.

Характеризуя текст французского издания, Маркс отмечал, что в цем «много важных изменений и добавлений» (настоящее издание, т. 34, стр. 277), и рекомендовал пользоваться им, наряду с оригиналом.

Французское издание I тома «Капитала» Маркс считал лучшцм и в отношении структуры, названий глав и разделов.

Пубдикурмые фратменты из этого издания либо существенно отличаются от соответствующих пассажей, либо вовсе отсутст^ вуют в других изданиях «Капитала», в том числе в четвертом немецком издании 1890 г., вышедшем под редакцией Ф. Энгельса и обычно используемом в качестве оригинала для всех иностран­ных переводов, хотя, впрочем, при подготовке четвертого немент кого издания Энгельс внес в него из французского издания «несколько новых добавлений» (настоящее издание, т. 23, ОТР, 3.5).

Изменения и дополнения внесены Марксом в целый ряд разделов его труда. Так, представляется предпочтительной Новая редакция знаменитого параграфа о фетишистском хараК' тере товарного мира. Прежде всего, текст стал более популяр» црм и ясным, Без всякого ущерба Маркс упростил отдельны§ формулировки и выражения, уточнил отдельные определения, снял трудные для восприятия широкого читателя примечания и т, д. филосрфское наследие Гегеля, его специфический язык были тогда езде мало известны во Франции и Маркс, естественно, учитывал это, срздавая французский текст ероего главного.


XVI


ПРЕДИСЛОВИЕ


труда. Здесь мы фактически не встречаем внешних следов влияния великого философа на стиль и язык «Капитала», хотя по существу во французском переводе столь же блестяще, как и в оригинале, представлена материалистически переработанная диалектика.

Дополняя и развивая свое учение о производительном и непроизводительном труде, Маркс в публикуемых фрагментах совершенно четко определяет, что «с того момента, когда инди­видуальный продукт превращается в продукт общественный, в продукт совокупного работника, различные члены которого участвуют в весьма различной степени в обработке предмета, непосредственно или издали, или даже совсем не соприкасаясь с ним, с этого момента определения производительного труда, производительного работника необходимо приобретают более широкое значение. Чтобы быть производительным, вовсе не обязательно непосредственное приложение рук к предмету; достаточно быть органом совокупного работника или выполнять какую-либо из его функций» (настоящий том, стр. 190).

В томе публикуются также фрагменты, раскрывающие важ­ ные стороны воздействия технического прогресса на развитие производительных сил общества. Внедрение новой техники в производство, отмечает Маркс, сказывается не только на пони­жении цены рабочей силы, но также на эффективности производ­ ства средств производства, на массе и ценах ередств производ­ства. Прогресс науки и техники позволяет заменять изношенные средства труда другими, «более эффективными и относительно более дешевыми» (там же, стр. 217). «Следовательно, ...непре­рывный прогресс науки и техники сообщает капиталу способ­ ность к расширению, не зависящую в известных пределах от величины тех приобретенных богатств, из которых он состоит» (там же, стр. 218).

Много изменений и дополнений имеется в седьмом отделе, в котором исследуются проблемы накопления, капитала. Некото­рые из публикуемых отрывков представляют собой новый текст Маркса. Заново написаны, например, фрагменты, трактующие проблему относительного перенаселения в связи с техническим прогрессом. С ростом накопления капитала увеличивается и переменный капитал, однако увеличивается он в уменьша­ющейся пропорции. Согласно открытому Марксом закону про­грессивного уменьшения относительной величины переменного капитала, т. е. спроса на труд, класс наемных рабочих, про­изводя капитал, тем самым — как пишет Маркс — «произво­дит орудия своего вытеснения из производства» (там же, стр. 222). Капиталистическое производство «образует про-


ПРЕДИСЛОВИЕ


XVII


Мышленную резервную армию, которая принадлежит капиталу настолько абсолютно, как будто он вырастил и организовал ее на свой собственный счет» (там же, стр. 223). Эта резерв­ная армия труда постоянно имеется наготове и может быть в распоряжении капитала, чтобы подвергнуться им эксплу­атации.

Представляют большой научный интерес положения о цикли­ческом характере развития капиталистической экономики, о возможной деформации в будущем цикла капиталистического воспроизводства.

Циклический характер развития капиталистического про­ мышленного производства в пору его зрелости связан, указывает Маркс, с быстрым и все более ускоряющимся техническим про­грессом. И напротив, цикл, включающий периоды «активности, производства под высоким давлением, кризис и стагнацию», был невозможен в период детства капиталистического производ­ ства. «Тогда, — продолжает Маркс, — благодаря тому, что технический прогресс происходил медленно и еще медленнее становился всеобщим, изменения в строении общественного капитала едва ощущались» (там же, стр. 223).

В эпоху крупной промышленности, пишет Маркс, ее новые технические средства, развитый кредит и мировой рынок содей­ствуют тому, что торговые превратности сочетаются с перемен­ными движениями общественного капитала и в конечном счете содействуют внезапному расширению или столь же внезапному сокращению масштабов производства. «Расширение производ­ства путем прерывистых движений есть первая причина его внезапного сокращения» (там же, стр. 224). Именно такой бес­покойной, внутренне противоречивой, спазматичнои является жизнь современной промышленности с ее неизбежно повторя­ющимися кризисами и другими потрясениями (там же).

Особый интерес представляет в наши дни предвидение Марк­ сом того, что продолжительность циклов в будущем будет уменьшаться.

«До сих пор, — писал Маркс, — периодическая продол­жительность ...циклов составляла десять или одиннадцать лет, однако нет никаких оснований считать это число постоян­ным. Напротив, изложенные нами законы капиталистического производства позволяют сделать вывод, что это число изменя­ющееся и что период циклов будет постепенно укорачиваться» (там же, стр. 224—225).

Наконец, четвертой работой, составляющей примерно поло­вину настоящего тома, является рукопись, которую Маркс озаглавил «Вторая книга. Процесс обращения капитала». Эта


XVIII


ПРЕДИСЛОВИЕ


рукопись представляет собой первый авторский вариант вто­рого тома «Капитала», «первую самостоятельную, — как писал ф. Энгельс, — но более или менее отрывочную обработку книги II в ее настоящем построении» (настоящее издание, т. 24, стр. 7),

Первый вариант, или первая «обработка книги II», т. е. второго тома «Капитала», явился непосредственным продол­жением работы над первой книгой, которую Маркс завершил (в составе рукописи 1803—1805 гг.) в середине 1804 года.

Из замечания Маркса к структуре «Главы тестой» следует, что одни нз разделов этой главы, а именно — «Товары, как про­дукт капитала, капиталистического производства», должен был послужить переходом ко второй книге «Капитала», посвященной проблемам обращения индивидуального и всего общественного капитала или, иначе говоря, проблемам реализации и воспро­изводства капитала. Поэтому есть все основания предполагать, что публикуемая здесь рукопись II тома была разработана сразу же после «Главы шестой».

Первую научную попытку решения сложнейших в эконо­мической теории проблем обращения и воспроизводства обще­ственного продукта предприняли французские физиократы. Однако позднейшая политэкономия не только не развила их достижений, но по существу совершила попятное движение. Ошибочные доктрины выдвинули экономисты-романтики (Сис­монди), А. Смит и другие. Марксу в этой области пришлось начинать почти с чистого листа. Общепризнано, что и в этой области он совершил научный подвиг.

Первые результаты исследования процесса обращения капи­тала Маркс частично изложил в рукописи 1857—1858 гг.; в рукописи 1861—1863 гг. они были расширены. Рукопись «Вторая книга. Процесс обращения капитала» является не толь­ко продолжением этих исследований, но и первым системати­ческим изложением теории обращения капитала.

Оставленный Марксом рукописный материал ярко свидетель^ ствует о том, с какой несравненной добросовестностью, с какой строгой самокритикой он старался разработать до полного совершенства свои великие экономические открытия, прежде чем предложить их вниманию читателей.

Первый вариант рукописи второго тома «Капитала» (ру-' копись I), включенный в настоящий том, состоит из трех главг 3 первой главе, имеющей четыре раздела, исследуются проблемы обращения капитала. Помимо анализа метаморфозов денежного, производительного и товарного капиталов, занимающего пре­обладающую часть текста, здесь исследованы также время про­изводства и время обращения, а также издержки обращения,


ИРЕДИСЛОВИЕ


XIX


Во второй главе анализируются проблемы оборота капитала. Особенно обстоятельно в этой рукописи рассмотрены основной и оборотный капитал, влияние времени оборота на создание продукта и производство прибавочной стоимости.

В заключительной, третьей главе исследуются проблемы воспроизводства, причем обстоятельнее других рассмотрены реальные условия обращения, воспроизводства постоянного капитала и денежное обращение, опосредствующее накопле­ние.

В публикуемой рукописи блестяще показана диалектика взаимосвязи индивидуального и всего общественного капитала. Подобно тому, как метаморфоз отдельного товара является звеном в цепи превращений целого товарного мира, так и мета­морфоз отдельного капитала является частью большого круго­оборота общественного капитала. Движение общественного капитала представлено как сумма, или совокупность, оборотов многих индивидуальных капиталов.

В этом анализе Маркс вплотную подходит к им же самим предложенному делению всего общественного производства на два подразделения и к его знаменитым схемам воспроизвод­ства, которые стали классической иллюстрацией марксистской экономической теории воспроизводства. Вся рукопись Маркса, даже с неизбежными скидками на ее предварительный характер, является великолепным образцом того, что на современном языке принято называть макроэкономическим анализом всех структур и взаимосвязей народного хозяйства.

Характеризуя рукописи второго тома «Капитала», Энгельс отмечал, что они «содержат почти исключительно строго науч­ные, очень тонкие исследования процессов, которые происходят внутри самого класса капиталистов» (настоящее издание, т. 36, стр. 55). Он называл эти рукописи «чудесными исследованиями», в которых развиты теории «высокого порядка».

Хотя круг проблем, рассмотренных в «Рукописи I » и в издан­ ном Ф. Энгельсом втором томе «Капитала» (настоящее издание, т. 24), в значительной мере совпадает, текст данной рукописи отличается от текста книги. Эта рукопись имеет самостоятельную научную ценность. Ее значение состоит не только в том, что она является известным этапом в истории экономического уче­ния Маркса и, следовательно, в истории экономической мысли в целом, но и в том, что многие ее положения дают солидную исходную основу для творческой разработки современных проблем товарного и денежного обращения и воспроизводства, а также помогут в развертывании научной критики новейших концепций буржуазной политэкономии.


XX


ПРЕДИСЛОВИЕ


» * *

Составившие содержание настоящего тома работы рас­ положены согласно проблемно-хронологическому принципу.

Перевод на русский язык работ «Глава шестая. Результаты непосредственного процесса производства» и «Вторая книга. Процесс обращения капитала» сделан с авторской рукописи; перевод работы «Форма стоимости» — с текста первого немец­кого издания первого тома «Капитала»; наконец, перевод фраг­ментов ил французского издания I тома «Капитала» сделан с книги: Le Capital. Paris, 1872—1875.

При этом были заново проверены фактические данные и ссылки на источники.

Включенные в том первые три работы Маркса были в разное время опубликованы на русском языке: «Глава шестая» — в 1933 г. в издании «Архив Маркса и Энгельса», том II ( VII), «Форма стоимости» — впервые в 1872 г. в составе первого рус­ского издания I тома «Капитала», а второй раз в 1967 г. в журнале «Вопросы философии» № 9; фрагменты из автори­зованного французского издания первого тома «Капитала» ча­ стично были опубликованы в 1972 г. в журнале «Вопросы эко­номики» № 6. Рукопись первого варианта II тома «Капитала» публикуется впервые.

Редакционные заголовки, отдельные слова или выражения, поясняющие труднопереводимые места текста, названия и выход­ные данные работ, там, где Марксом упоминается только их автор или только название периодического органа, а также названия и страницы русских переводных изданий цитирован­ных Марксом произведений, заключены в квадратные скобки. В квадратных же скобках указаны цифры, обозначающие стра­ницы рукописей Маркса.

Научно-справочный аппарат настоящего тома состоит из при­мечаний, аннотированного указателя имен, указателя цитиру­емой и упоминаемой литературы, указателя русских переводов цитируемых Марксом книг и предметного указателя.

Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС


[1

К. МАРКС

[КАПИТАЛ

КНИГА ПЕРВАЯ ]

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО

ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА1

Написано К. Марксом Печатается по рукописи

в июле 1863 — июне 1864 г. _ „ „„,„,„ „

Перевод с немецкого

Впервые опубликовано на русском язык«

в «Архиве Маркса и Энгельса»,

том Л ( VII ) в 1933 г.


f 3

[КАПИТАЛ]

КНИГА ПЕРВАЯ

ПРОЦЕСС ПРОИЗВОДСТВА КАПИТАЛА

ГЛАВА ШЕСТАЯ.

РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА

ПРОИЗВОДСТВА

14411 2 В этой главе следует рассмотреть три вопроса:

1)         Товары как продукт капитала, капиталистического про­изводства;

2)         Капиталистическое производство есть производство при­ бавочной стоимости;

3)         Оно есть, наконец, производство и воспроизводство всего отношения, благодаря которому этот непосредственный процесс производства характеризуется как специфически капитали­стический.

Из этих трех разделов первый должен быть при последней обработке для печати поставлен в конце, а не в начале, так как он составляет переход ко второй книге — к процессу обращения капитала. Ради удобства здесь мы начинаем с первого раздела.

1) ТОВАРЫ КАК ПРОДУКТ КАПИТАЛА

Товар как элементарная форма буржуазного богатства был нашим исходным пунктом, предпосылкой возникновения капитала. С другой стороны, товары теперь выступают как продукт капитала.

Этот ход нашего изложения соответствует также и исто­рическому развитию капитала, для которого обмен щоваров, торговля товарами является рдним из условий его врзвикнр-вения, которое, однако, в свою очередь создается на основе различных ступеней производства; общим для всех этих сту­пеней является то, что капиталистическое производство пока еще совсем не существует или существует только спорадически,


4


К. МАРКС


С другой стороны, развитый обмен товаров и форма товара как всеобще необходимая общественная форма продукта сами суть только результат капиталистического способа произ­водства.

Если мы рассматриваем, с другой стороны, общества с раз­ витым капиталистическим производством, то там товар вы­ступает как в качество постоянной элементарной предпосылки капитала, так и в качестве непосредственного результата капиталистического процесса производства.

Товар и деньги суть элементарные предпосылки капитала, но они развиваются в капитал только при известных условиях. Образование капитала не может иметь места, кроме как на основе обращения товаров (которое включает и денежное обра­щение), следовательно, на уже данной, в известной мере раз­ витой ступени торговли, между тем как, наоборот, производство товаров и обращение товаров отнюдь не предполагают капита­листического способа производства в качестве предпосылки своего существования; напротив, как я уже раньше разъяс­нил 1), они относятся также «к добуржуазным формам об­ щества». Они — историческая предпосылка капиталистического способа производства. [442] Однако, с другой стороны, лишь на основе капиталистического производства товар становится всеобщей формой продукта; всякий продукт должен принять форму товара; купля и продажа охватывают не только из­лишек производства, но и основную массу произведенного, и различные условия самого производства выступают в ка­честве товаров, которые из обращения входят в процесс про­изводства. Поэтому, будучи, с одной стороны, предпосылкой образования капитала, товар, с другой стороны, поскольку он есть всеобщая элементарная форма продукта, выступает по существу как продукт и результат капиталистического процесса производства. На более ранних ступенях производ­ства продукты частично принимают форму товаров. Капитал, напротив, производит свой продукт необходимо как товар 2>. Поэтому по мере развития капиталистического производства, т. е. капитала, всеобщие законы товара, например законы, касающиеся стоимости, реализуются в особой форме денеж­ного обращения.

Здесь обнаруживается, как даже относящиеся к более ран­ним эпохам производства экономические категории приобре-

11 [К. Маркс]. К критике политической экономии. [Первый выпуск]. Берлин, 1859, стр. 74 [настоящее издание, т. 13, стр. 79]. " Sismondi.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 5

тают па основе капиталистического способа производства специфически отличный, исторический характер.

Превращение денег, которые сами суть лишь превращен­ ная форма товара, в капитал имеет место лишь с тех пор, когда рабочая сила превратилась в товар для самого рабочего и, следовательно, категория товарной торговли уже овладела сферой, которой она прежде не касалась или касалась только спорадически. Лишь с тех пор как трудящееся население пе­рестало либо само еще принадлежать к числу объективных условий труда, либо само выступать на рынке как товаропро­изводитель, лишь с тех пор как оно продает не продукт своего труда, а самый труд свой или, точнее, свою рабочую силу, про­изводство во всем своем объеме, во всей своей глубине и широте становится товарным производством, весь продукт превращает­ся в товар, и вещные условия каждой отдельной сферы про­изводства сами вступают в нее как товар. Только на основе капиталистического производства товар действительно стано­вится всеобщей элементарной формой богатства. Если, на­пример, капитал еще не овладел земледелием, то большая часть продукта еще будет производиться непосредственно как жизнен­ные средства, а не как товар; большая часть рабочего населе­ния еще не превратится в наемных рабочих и большая часть условий труда еще не превратится в капитал. Сюда включено' также и то, что развитое разделение труда, как оно выступает i случайным внутри общества, и капиталистическое разделение труда внутри мастерской взаимно обусловливают и произ­водят друг друга. Ибо товар как необходимая форма продукта, и поэтому отчуждение продукта как необходимая форма его присвоения, предполагает вполне развитое разделение обще­ственного труда, между тем как, с другой стороны, только на основе капиталистического производства, следовательно, также капиталистического разделения труда внутри мастер­ской, весь продукт необходимо принимает форму товара, и все производители поэтому необходимо суть производители товаров. Поэтому только при капиталистическом производстве становится всеобщим то, что потребительная стоимость опо­средствуется меновой стоимостью.

Три пункта.

1)        Только капиталистическое производство делает товар всеобщей формой всех продуктов.

2)        Товарное производство необходимо приводит к капита­ листическому производству, как только рабочий перестал быть частью условий производства (рабство, крепостничество), или перестает быть базисом первобытная община (Индия), с того


6


К. МАРКС


момента, как сама рабочая сила повсюду [allgemein] стано­вится товаром.

3) Капиталистическое производство устраняет базис то­варного производства, обособленное, независимое производство и обмен между владельцами товаров или обмен эквива­лентов. Обмен капитала и рабочей силы становится формаль­ным.

С этой точки зрения совершенно безразлично также, в ка­кой форме сами условия производства входят в процесс труда, передают ли они, как это происходит с постоянным капиталом, машинами и т. д., свою стоимость продукту постепенно или, как сырой материал, переходят материально в продукт; упо­требляется ли часть [443] продукта, как например, семена в зем­леделии, опять самим производителем прямо, как средство труда, или продукт сначала продается и потом снова превра­щается в средство труда. Все произведенные средства труда функционируют теперь, независимо от их служебного назна­чения как потребительных стоимостей в процессе производства, вместе с тем как элементы процесса уоеличения стоимости. Если они не превращаются в действительные деньги, то они превращаются в счетные деньги, рассматриваются как меновые Стоимости, и точно вычисляется элемент стоимости, который они тем или иным образом прибавляют к продукту. Например* в той мере, в какой земледелие становится отраслью произ­водства, ведущейся капиталистически, — капиталистическое Производство внедряется и в деревне, — в той мере, в какой земледелие производит для рынка, производит товары, пред­меты! Для продажи, а не для собственного непосредственного потребления, в той самой мере оно исчисляет свои издержки, рассматривает каждую их часть как товар, (покупает ли оно ее у третьих Лиц или у самого себя, у производства) и поэтому, как деньги, поскольку товар рассматривается как самостоя­тельная меновая стоимость. Так как, следовательно, пшеница, сено, скот, всевозможные семена и т. д. продаются как товары,— а без продажи они вообще не считаются продуктами, — они и в производство входят как товары или как деньги. В той же мере, как и продукты, становятся, естественно, товарами и условия производства, элементы продуктов, которые суть вещи, тождественные с этими продуктами; и, поскольку речь идет о процессе увеличения стоимости, они входят в расчет в само­стоятельной форме меновой стоимости, как денежные величины. Непосредственный процесс производства здесь постоянно пред­ставляет собой нераздельно процесс труда и процесс увеличе­ния стоимости, а продукт —. единство потребительной сто-


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 7

имости и меновой стоимости, т. е. товар. Отвлекаясь от этой формулы, отметим: в той же мере развивается торговля; фер­мер, например, для своих нужд производит покупки [Auslagen/, между тем как свои доходы он реализует путем продажи; стало быть, развивается торговля семенами, торговля удобре­нием, торговля племенным скотом и т. д., следовательно, также для отдельного фермера эти условия производства действи­тельно из обращения входят в его процесс производства, обра­щение фактически становится предпосылкой его производства, так как условия производства все более и более суть действи­тельно купленные (или могущие быть купленными) товары. Товарами они и без того являются для него как вещи, средства труда, которые вместе с тем образуют части стоимости его капитала. (Поэтому он зачисляет их проданными самому себе как производителю, когда он снова в натуре возвращает их производству.) И это развивается именно по мере того, как развивается капиталистический способ производства в зем­леделии, стало быть, по мере того, как оно все более и более редется фабричным способом.

Товар как всеобщая необходимая форма продукта, как спе­цифическая особенность капиталистического способа произ­водства наглядно обнаруживается в производстве в широком масштабе, которое создается развитием капиталистического производства, в односторонности и массовости продукта, ко­торая неизбежно придает ему общественный и тесно связанный с общественными отношениями характер; напротив, его непо­средственное отношение в качестве потребительной стоимости к удовлетворению потребностей производителя выступает как нечто совершенно случайное, безразличное и несущественное. Этот массовый продукт должен быть реализован как меновая стоимость, должен претерпеть метаморфоз товара не только как необходимость для поддержания жизни производителя, который производит как капиталист, но такя^е как необходимость для возобновления и непрерывного продолжения самого процесса производства. Поэтому он становится также достоянием тор­говли. Его покупатель — не [444] непосредственный потреби­тель, а купец, который занимается метаморфозом товаров как самостоятельным делом 3). Наконец, продукт раскрывает свой характер в качестве товара и тем самым свой ха^ рактер в качестве меновой стоимости тем, что вместе с капи­талистическим производством постоянно умножается разно-

" SUmondi, [Npuveau* Principes d'Economie Politique, ou Ре la rieljesee dans ses rapports avec fa population. Parie, 1827, t. I , p. 136, 139, 140. Руоокий перевод, т. I, стр. 207—209].


8


К. МАРКС


образие сфер производства, следовательно, и сферы обмена продукта 4).

Мы исходим из товара, этой специфически общественной формы продукта, как основы и предпосылки капиталистиче­ ского производства. Мы берем в руки отдельный продукт и анализируем определенности формы, которые он содержит как товар и которые накладывают на него клеймо товара. До капита­листического производства большая часть продукта произво­дится не как товар, не становится товаром. С другой стороны, следовательно, большая часть продуктов, входящих в произ­водство, суть не товары, они входят в производственный процесс не как товары. Превращение продуктов в товары имеет место только в отношении отдельных из них, касается только излишка производства или же отдельных его сфер (мануфактурные продукты) и т. д. Продукты во всем своем объеме не входят в процесс как предметы торговли и не выходят во всей своей массе из него как таковые 5). Тем не менее обра­щение товаров и денежное обращение в определенных грани­цах, а потому и определенная степень развития торговли, есть предпосылка, исходный пункт образования капитала и капитали­стического способа производства. Как такую предпосылку рассматриваем мы товар, исходя из него, как из простейшего элемента капиталистического производства. Но, с другой сто­роны, товар есть продукт, результат капиталистического произ­водства. То, что сначала было элементом капиталистического производства, позднее оказывается его собственным продук­том. Только на его основе товар становится всеобщей формой продукта, и чем больше развивается капиталистическое произ­водство, тем больше все составные части производства входят в его процесс как товар.

Товар, как он выходит из капиталистического производства, определенно отличается от товара, который служит элементом, предпосылкой капиталистического производства. Мы исходили из отдельного товара как самостоятельного предмета, в кото­ром овеществляется определенное количество рабочего вре­мени и который поэтому имеет меновую стоимость данной ве­личины.

Теперь товар выступает в следующем двояком опреде­лении:

" Ср. [К. Маркс] К критике политической экономии. [Первый выпуск. Берлин, 1859], стр. 17 [настоящее издание, т. 13, стр. 26]. См. также Wakefield 3.

51 Смотри французское .сочинение, вышедшее около 1752 г., где утверждается, что (здесь в рукописи Маркс оставил место для вставки. Ред.) во Франции только пше­ница считалась предметом торговли '.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 9

1) В нем овеществлено — отвлекаясь от его потребитель­ ной стоимости — определенное количество общественно необ­ходимого труда; но в то время как относительно товара как такового остается совершенно неизвестным (и фактически без­различно), чей этот овеществленный труд и т. д., товар как продукт капитала содержит частью оплаченный, частью не­оплаченный труд. Ранее было отмечено, что это выражение является неточным постольку, поскольку сам труд прямо не покупается и не продается. Но в товаре овеществлена совокупная масса труда. Одна часть этого овеществленного труда (если отвлечься от постоянного капитала, за который уплачен экви­валент) получена в обмен на эквивалент заработной платы, другая часть присвоена капиталистом без эквивалента. Обе части овеществлены, поэтому они налицо как части товарной стоимости. И в целях сокращения мы называем одну часть оплаченным, другую — неоплаченным трудом.

[445] 2) Отдельный товар выступает не только материально как часть совокупного продукта капитала, как кратная часть произведенной им товарной массы. Мы вообще имеем перед собой уже не отдельный самостоятельный товар, не отдельный продукт. Не отдельные товары выступают как результат про­ цесса, а товарная масса, в которой воспроизведена стоимость авансированного капитала плюс прибавочная стоимость — при­своенный прибавочный труд, и каждый отдельный товар есть носитель стоимости капитала и произведенной им приба­вочной стоимости. Труд, затраченный на отдельный товар — уже вследствие оценки средним числом, т. е. идеальной оценки, применяемой к той части постоянного капитала, которая входит просто как затрата [Déchet] в стоимость совокупного про­ дукта, как и вообще к сообща потребленным условиям произ­водства, равно как, наконец, вследствие непосредственно об­щественного труда, который выравнивается и оценивается как средний труд многих работающих сообща индивидов — со­вершенно невозможно исчислить. Этот труд имеет лишь зна­чение как кратная часть совокупного труда, приходящегося на него и оцененного идеально. При определении цены отдельного товара он выступает как простая идеальная часть совокупного продукта, в котором воспроизводится капитал.

3) Товар как таковой, — носитель совокупной стоимости капитала плюс прибавочная стоимость, в отличие от товара, который первоначально выступал перед нами самостоятельно, как продукт капитала, фактически как превращенная форма капитала, прошедшего свой процесс увеличения стоимости, теперь обнаруживается в объеме, в размерах продажи, которые


10


К. МАРКС


должны иметь место, чтобы реализовалась прежняя стоимость капитала и ditto * вышеназванная произведенная им прибавоч­ная стоимость, что ни в коем случае не может быть достигнуто тем, что отдельные товары или часть их будет продаваться по их стоимости.

Мы уже раньше видели, что товар, для того чтобы быть го­товым к обращению, должен получить двойственную форму существования. Он должен противостоять покупателю не только как вещь с определенными полезными свойствами, не только как определенная потребительная стоимость, удовлетворяю­щая определенные потребности, будь то индивидуального или производительного потребления. Его меновая стоимость должна получить отличную от его потребительной стоимости и опре­деленную самостоятельную, хотя и идеальную форму. Он дол­жен выступать как единство потребительной стоимости и ме­новой стоимости, но вместе с тем и как раздвоенное в этом един­стве. Его меновая стоимость получает эту самостоятельную, совершенно независимую от его потребительной стоимости форму, как простое бытие материализованного общественного рабо­чего времени, в его цене, в этом выражении, в котором меновая стоимость выражена как меновая стоимость, т. е. как деньги, и она выражена таким образом именно в счетных деньгах.

В действительности имеются единичные товары, как, на­пример, железные дороги, крупные строения и т. д., которые, с одной стороны, по своей природе неделимы, а с другой сто-роны, имеют такой объем, что весь продукт авансированного капитала выступает как единичный товар. Здесь, следовательно, имел бы силу закон, который обнаружил себя при рассмотрении единичного товара, именно, что цена товара есть не что иное, как выраженная в деньгах его стоимость. Совокупная стоимость капитала плюс прибавочная стоимость заключалась бы в еди­ничном товаре и должна была бы выражаться в счетных деньгах. Определение цены такого товара не отличалось бы более ничем от ранее данного определения цены единичного товара, потому что совокупный продукт капитала здесь действительно был бы перед нами как единичный товар. Следовательно, нет нужды дольше на этом останавливаться.

Однако большинство товаров имеет дискретную природу (и даже неделимые можно обычно идеально рассматривать как дискретные величины), т. е. они, если рассматривать их как массу известных предметов, могут делиться па части, соот­ветствующие обычно употребляемым для данной потребитель-

• — »акже. Ред.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДОТЙЕЙНОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА И

ной стоимости мерам, [446] например, а квартеров пшеницы, Ъ центнеров кофе, с аршин холста, х дюжин ножей, где едини­цей измерения служит сам единичный товар, и т. д.

Теперь перейдем к рассмотрению совокупного продукта ка­питала, продукта, который, независимо от объема и от того, делим или неделим он по своей природе, можно всегда считать единичным товаром, единой потребительной стоимостью, меновая стоимость которой поэтому и проявляется в совокупной цене, как выражение совокупной стоимости этого совокупного продукта.

При рассмотрении процесса увеличения стоимости обнару­жилось, что часть авансированного постоянного капитала, как-то: строения, машины и т. д., передает продукту только опре­ деленные доли стоимости, которые постоянный капитал, в ка­честве средств труда, теряет в процессе труда, что постоянный капитал никогда не входит в продукт материально в форме своей собственной потребительной стоимости, что он в течение более долгого периода продолжает в процессе труда служить и что та часть стоимости, которую он в течение определенного периода времени передает производимому в течение этого периода про­дукту, определяется отношением этого определенного периода ко всему периоду, в продолжение которого он, как средство труда, изнашивается, теряет вследствие этого всю свою сто­ имость и переносит тем самым ее на продукт; так что, если он служит в Среднем, например, в течение десяти лет, то он пере­дает продукту одного года V10 часть своей стоимости, прибав­ляет 1/10 часть своей стоимости к годовому продукту капитала. Поскольку эта часть постоянного капитала, после выпуска из­вестного количества продуктов, продолжает служить средством труда и продолжает все еще представлять по вышеупомянутой средней оценке определенную стоимость, то она не входит в обра­ зование стоимости выпущенной массы продуктов. Ег*о совокуп­ ная стоимость вообще только постольку играет определяющую роль Для стоимости выпущенной массы продуктов, той массы продуктов, для производства которой он уж послужил, по­скольку передаваемая им в течение определенного периода времени стоимость оценивается как кратная часть его совокуп­ной стоимостей, определяется отношением периода времени, в Течение которого он служил и передавал часть своей стоимости, ко всему периоду времени, в течение которого он служит и пере­дает продукту всю свою стоимость. В остальном его еще про­ должающая Существовать стоимость не принимается в расчет при определении стоимости уже выпущенной массы товаров. Ее можно, следовательно, по отношению к последней, принять


12


К. МАРКС


равной нулю. Или, что то же самое, для данной цели можно ради упрощения считать, что совокупный капитал — также и та доля его постоянной части, которая лишь в течение более длительных периодов производства переходит в продукт полностью, — пол­ностью содержится, растворяется в рассматриваемом нами про­ дукте совокупного капитала.

Итак, предположим, что совокупный продукт = 1 200 ар­шинам холста. Пусть авансированный капитал — 100 ф. ст., из которых 80 ф. ст. представляют постоянный капитал и 20 ф. ст. — переменный капитал; норма прибавочной стоимо­сти = 100%, так что рабочий в течение одной половины рабо­ чего дня работает для себя, а в течение другой половины работа­ет даром для капиталиста. В этом случае произведенная приба­вочная стоимость = 20 ф. ст., а совокупная стоимость 1 200 ар­шин = 120 ф. ст., из которых 80 ф. ст. представляют стои­мость, приложенную постоянным капиталом, 40 ф. ст. — вновь присоединенный труд, половина которого возмещает заработную плату, а вторая половина выражает прибавочный труд [447] или образует прибавочную стоимость.

Так как, за исключением вновь присоединенного труда, эле­ менты капиталистического производства сами входят в процесс производства уже как товары, следовательно, с определенными ценами, то стоимость, прибавляемая постоянным капиталом, уже дана как цена, например, в приведенном выше случае 80 ф. ст. за лен, машины и т. д. Что же касается вновь присоеди­ненного труда, то он, если заработная плата, определяемая необходимыми жизненными средствами = 20 ф. ст., а прибавоч­ный труд равен количеству оплаченного труда, должен выра­жаться в цене, равной 40 ф. ст., ибо стоимость, которую пред­ставляет присоединенный труд, зависит от его количества, а от­нюдь не от условий, при которых труд оплачивается. Итак, совокупная цена 1 200 аршин холста, произведенных капита­лом в 100 ф. ст., = 120 фунтам стерлингов.

Как же теперь определить цену отдельного товара, в данном
случае — аршина холста? Очевидно, деля всю цену совокупного
продукта на число, получающееся от деления продукта на крат­
ные части, соответственно данным мерам, деля совокупную цену
продукта на число единиц меры, которой измеряется потреби­
ли
ф. ст.
тельная стоимость, т. е., например, в данном случае ---- ;

для одного аршина холста это составляет цену в 2 шиллинга. Если аршин, служащий мерой холста, развить как масштаб дальше путем его деления на более мелкие кратные части, то мы можем точно так же определить далее цену половины аршина


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 13

и т. д. Таким образом для определения цены единичного товара его потребительная стоимость исчисляется как крат­ная часть совокупного продукта, а его цена — как соответст­вующая кратная часть произведенной капиталом совокупной стоимости.

Мы видели, что, соответственно различным степеням произ­водительности или производительной силы труда, одно и то же рабочее время представляется в весьма различном количестве продуктов, или равновеликая меновая стоимость представляет­ся в совершенно различных количествах потребительных сто­имостей. Предположим, что в вышеприведенном случае произ­водительность льноткачества учетверяется. Постоянный ка­питал: лен, машины и т. д., который приводился в движение трудом, выражающимся в 40 ф. ст., был равен 80 ф. ст. Если производительность труда ткача учетверится, то он приведет в движение вчетверо большее количество постоянного капитала, т. е. на 320 ф. ст. льна и т. д. И число аршин холста учетвери­лось бы, возросло бы с 1 200 до 4 800 аршин. Однако вновь присоединенный труд ткача по-прежнему выражался бы в 40 ф. ст., так как его количество осталось бы неизменным. Со­вокупная цена 4 800 аршин холста, следовательно, теперь рав-

ООП у 360 4. СТ. Л , ,

на öbO ф. ст., а цена одного аршина = ■, 80Q ---------- = lVa шил­
линга. Цена одного аршина холста понизилась бы с 2 шил­
лингов, или 24 пенсов, до
1V2 шиллингов, или 18 пенсов, т. е.
на 1/4, потому что содержащийся в аршине холста постоянный
капитал вобрал в себя на 1/4 меньше присоединенного к нему
при его превращении в холст живого труда, или то же коли­
чество труда ткача разделилось на большее количество продукта.
Для данной цели, однако, еще лучше взять пример, когда со­
вокупный авансированный капитал остается неизменным, про­
изводительная же сила труда вследствие только природных
условий, например, благоприятного или неблагоприятного года,
представляется в весьма различных количествах одной и той же
[448] потребительной стоимости, например, пшеницы. Предпо­
ложим, что количество труда, затраченное на акр земли, на­
пример, при производстве пшеницы, представляется в 7 ф. ст.,
из которых 4 ф. ст. — это вновь присоединенный труд, а 3 ф. ст. —
уже овеществленный в постоянном капитале труд. Из 4 ф. ст.
пусть 2 ф. ст. — заработная плата и 2 ф. ст. — прибавоч­
ный труд; согласно предположенному нами отношению
прибавочный труд 100 тт „ -.

необходимый труд = Г65- Но уРожаи бУдет изменяться с измене-нием условий сезона.

2 М. и Э., Т. 49


14


К. МАРКС


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ость ена упного кта

Общее количество

квартеров

 

 

Цена

за 1

квар.

 

iwsS

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СТО! или

СОВ(

про,

«Если у него 5 ке

артеров —

он может

продать каждый

за 28

шилл.

7 ф. ст.

4V*

» —

»

)>

»

»

 

» примерно

 

 

 

 

 

 

 

 

31

нилл.

та же

4

» —

»

»

»

»

 

» 35

»

»

3V,

»

»

»

>>

»

 

» 40

»

»

3

» —

»

»

»

>>

 

» 46

» 8п

. »

21/,

» —

»

»

»

»

 

» 56

»

»

2

» —

»

»

»

»

 

» 70

»

» »в1.

Стоимость или цена совокупного продукта капитала в 5 ф. ст., авансированного на 1 акр, остается здесь все той же — равной 7 ф. ст., так как авансированная сумма овеществленного и вновь присоединенного живого труда остается постоянной. Но этот же самый труд представляется в весьма различных количествах квартеров, и поэтому отдельный квартер, та же самая кратная часть совокупного продукта, имеет иоэтому весь­ма различные цены. Это изменение в ценах единичных товаров, произведенных одним и тем же капиталом, совершенно ни­чего не изменяет в норме прибавочной стоимости, в отношении прибавочной стоимости к переменному капиталу, или в отноше­нии, в котором весь рабочий день делится на оплаченный и не­ оплаченный труд. Совокупная стоимость, в которой представ­ляется вновь присоединенный труд, остается неизменной, по­ тому что к постоянному капиталу по-прежнему присоединяется такое же количество живого труда, и отношение прибавочной стоимости к заработной плате, или отношение оплаченной части труда к неоплаченной, остается неизменным, стоит ли аршин холста при различной производительности труда 2 или 11/2 шил­линга. Что изменилось в отношении к отдельному аршину холста, так это совокупное количество труда ткача, которое к нему присоединилось; отношение же, в котором это совокупное количество делится на оплаченный и неоплаченный труд, ос­тается неизменным для каждой кратной части этого общего ко­личества, содержащейся в отдельном аршине, независимо от того, будет ли она больше или меньше. Точно так же, при данном предположении, повышение цены квартера во втором

" U. Arbuthnot]. An Inquiry into the connection [between the present price of pro-vision», and the size of farms] etc. By a farmer . London, 1773, p . 108.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 15

случае при падающей производительности труда, явилось след­ствием того обстоятельства, что вновь присоединенный труд делится на меньшее количество квартеров и на каждый квартер приходится поэтому большее количество вновь присоединен­ного труда, [449]; это обстоятельство отнюдь не внесло бы ника­ кого изменения в то отношение, в каком это большее или мень­шее количество труда, поглощаемое отдельным квартером, делится на оплаченный и неоплаченный труд, никакого изме­нения ни в совокупном количестве прибавочной стоимости, которую произвел капитал, ни в той кратной части прибавоч­ной стоимости, которая содержится в стоимости отдельного квартера, пропорционально вообще вновь присоединенной к нему стоимости. Если при данных предпосылках к определен­ному количеству средств труда присоединяется больше живого труда, то к этим средствам труда присоединяется оплаченного и неоплаченного труда пропорционально больше; если — мень­ше, то оплаченного и неоплаченного труда присоединяется пропорционально меньше; но отношение между этими двумя составными частями вновь присоединенного труда остается неизменным.

Если отвлечься от отдельных противодействующих влияний, рассмотрение которых не имеет значения для данной цели, то тенденция и результат капиталистического способа производ­ства состоит в том, чтобы постоянно повышать производитель­ность труда и, следовательно, постоянно увеличивать массу средств производства, превращаемых в продукты этим допол­нительным трудом, чтобы постоянно, так сказать, расклады­вать вновь присоединенный труд на большую массу продуктов и понижать таким образом цену отдельного товара, или вообще удешевлять товарные цены. Но это удешевление товарных цен само по себе не заключает в себе никакого изменения ни в массе произведенной данным неременным капиталом прибавоч­ной стоимости, ни в заключенном в отдельном товаре пропор­циональном делении вновь присоединенного труда на оплачен­ный и неоплаченный, или в реализованной в отдельном товаре норме прибавочной стоимости. Если определенное количество льна, веретен и т. д. при своем превращении в один аршин холста поглощает меньше труда ткача, то это отнюдь ничего не изменяет в том отношении, в котором этот больший или мень­ ший труд ткача делится на оплаченный и неоплаченный. Аб­солютное количество живого труда, вновь присоединенного к известному количеству уже овеществленного труда, ничего не изменяет в том отношении, в котором это, изменяющееся в отдельном товаре, большее или меньшее количество делится

2*


16


К. МАРКС


на оплаченный и неоплаченный труд. Таким образом, не­смотря на вытекающее из изменения в производительной силе труда изменение в ценах товаров, или понижение то­варных цен и удешевление товара, отношение между опла­ченным и неоплаченным трудом, вообще реализованная ка­питалом норма прибавочной стоимости, может оставаться постоянной. Если бы изменение произошло не в производи­тельной силе труда, вновь присоединяемого к средствам труда, а в производительной силе труда, создающего средства труда, и цены последних поэтому повысились бы или упали бы, то точно так же вызванное таким образом изменение в товарных ценах не изменило бы постоянного деления содержащегося в них присоединенного живого труда на оплаченный и неопла­ченный.

Наоборот. Если изменение в товарных ценах не исключает сохранения постоянной нормы прибавочной стоимости, постоян­ного деления присоединяемого труда на оплаченный и неопла­ ченный, то постоянство товарных цен не исключает изменения в норме прибавочной стоимости, перемены в пропорциональном делении вновь присоединенного труда на оплаченный и неопла­ченный. Предположим, упрощения ради, что в отрасли труда,

0   которой идет речь, не происходит никакого изменения в про­ изводительной силе всего заключенного в ее продуктах труда, следовательно, например, в вышеприведенном случае, в про­изводительности труда ткача или труда, который доставляет лен, веретена и т. д. По сделанному выше предположению 80 ф. ст. вложено в постоянный капитал и 20 ф. ст. — в пере­ менный капитал. Пусть эти 20 ф. ст. представляют 20 дней (будничных), например, 20 ткачей. По предположению, они производили 40 ф. ст., т. е. работали полдня для себя, полдня для капиталиста. Предположим далее, [450] что рабочий день равен 10 часам и удлиняется до 12, так что прибавочный труд увеличивается на 2 часа на человека. Весь рабочий день вырос бы на Vs, с 10 часов до 12. Так как 10 : 12 = 16 2/3 : 20, то теперь нужно было бы лишь 16 2/3 ткача, чтобы привести в дви­жение тот же постоянный капитал в 80 ф. ст. и произвести

1   200 аршин холста. (Ибо 20 человек, работающих по 10 часов, дают 200 часов труда, а 16 2/3 рабочих, работающих по 12 ча­сов, дают также 200 часов труда.) Или, если мы оставим по-прежнему 20 рабочих, то теперь они присоединят вместо 200 часов — 240 часов труда. И так как стоимость 200 часов еже­дневно выражается в течение недели в 40 ф. ст., то стоимость 240 часов ежедневно выразится в течение недели в 48 ф. ст. Но так как производительная сила труда и т. д. осталась преж-


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 17

ней и так как на 40 ф. ст. приходится 80 ф. ст. постоянного капитала, то на 48 ф. ст. придется 96 ф. ст. постоянного капи­тала. Вложенный капитал составил бы, следовательно, 116 ф. ст., и произведенная им товарная стоимость = 144 ф. ст. Но так как 120 ф. ст. = 1 200 аршинам холста, то 128 ф. ст. == = 1 280 аршинам холста. Следовательно, аршин холста будет

128 ф. ст. 1 v 0 тт

стоить— j-oän — — Тп Ф- ст-> т.е. = Z шиллингам. Цена одного

аршина холста осталась бы неизменной, так как он по-прежнему стоил бы того же самого совокупного количества труда, овещест­ вленного в средствах труда, и вновь присоединенного труда ткача. Но содержащаяся в каждом аршине холста прибавоч­ная стоимость возросла бы. Раньше на 1 200 аршин холста приходилось 20 ф. ст. прибавочной стоимости, следовательно,

. 20 ф. ст. 2 1 , 1 .

на 1 аршин—Доп ~12Ö~6Ö Ф' СТ'=шилл- = ^ пенса.

Теперь на 1 280 аршин холста приходится 28 ф. ст. прибавочной стоимости, на один аршин — 5 V3 пенса, так как 5 1/3 пенса, помноженный на 1 280 = 28 ф. ст., что и есть действитель­ная сумма заключенной в 1 280 аршинах холста приба­вочной стоимости. Добавочные 8 ф. ст. прибавочной стои­мости равны 80 аршинам холста (по 2 шиллинга на каждый аршин) и, действительно, число аршин увеличилось с 1 200 до 1 280.

Товарная цена остается здесь той же самой; производитель­ная сила труда — также. Затраченный на заработную плату капитал также не изменился. Тем не менее сумма прибавочной стоимости повышается с 20 до 28 или на 8, что получается от деления 20 на 2V2 или на 5/2, ибо 8 х Б/2 = 40/2 = 20, т. е. повышается на 40%. Это — то число процентов, на которое уве­личилась совокупная прибавочная стоимость. Что же касается нормы прибавочной стоимости, то она первоначально была равна 100%, а теперь - 140%.

Эти цифры могут быть впоследствии уточнены. Пока доста­точно, что при постоянных товарных ценах [451] прибавочная стоимость растет, потому что тот же переменный капитал при­ водит в движение больше труда, и поэтому производит не только больше товаров по той же цене, но и больше товаров, в которых содержится больше неоплаченного труда.

Правильное вычисление показано в нижеследующем со­ поставлении, которому надо предпослать еще следую­щее:

Если 20 v первоначально = 20 десятичасовым дням (ко­торые, как будничные дни, могут быть умножены на 6, что


18


К. МАРКС


ничего не изменяет), а рабочий день равен 10 часам, то этот общий труд = 200 часам.

При удлинении рабочего дня с 10 до 12 часов (и росте при­бавочного труда с 5 до 7 часов), совокупный труд 20 дней ра­вен 240 часам.

Если 200 часов труда представляются в 40 ф. ст., то 240 — в 48 ф. ст.

Если 200 часов труда приводят в движение постоянный капитал в 80 ф. ст., то 240 часов — постоянный капитал в 96 ф. ст.

Если за 200 часов производится 1 200 аршин холста, то за 240 часов — 1 440 аршин холста.

А теперь следующее сопоставление:

 

 

С V

m

Стоимость совокуп­ного продукта

Норма приба­вочной стоимо­сти

Сумма приба­вочной стоимо­сти

I.

80 ф. ст. 20 ф. ст.

20 ф. ст.

120 ф. ст.

100%

20

II.

96 ф. ст. 20 ф. ст.

28 ф. ст.

144 ф. ст.

140%

28

 

Количество аршин холста

Цена одного аршина

холста

Количество труда ткача

в 1 аршине

Прибавочный

труд

в одном

аршине

Норма прибавочного труда

1200

2 шилл.

8 пенс.

4 пенс.

4:4 = 100%

1440

2 гаи лл.

8 пенс.

42/3 пенс.

473:3V3 = 140%

 

7:5=число часов увеличилось с 5 до 7.

Вследствие повышения абсолютной прибавочной стоимости, т. е. вследствие удлинения рабочего дня, отношение в совокуп­ ном количестве примененного труда [между неоплаченной и оплаченной частью] повысилось с 5 : 5 до 7 : 5, со 100 до 140%, и это отношение обнаруживается так же в каждом аршине


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 19

холста. Совокупная масса прибавочной стоимости определяется количеством рабочих, применяемых при этой повышенной норме. Если бы последняя вследствие удлинения рабочего дня умень­шилась, если бы применялось то же количество труда, что прежде, т. е. если бы вследствие удлиненного рабочего дня применялось уменьшенное количество рабочих, то неизменным осталось бы повышение нормы прибавочной стоимости, но не повышение ее абсолютной суммы.

Теперь предположим, наоборот, что рабочий день остается без изменения, он равен 10 часам, но вследствие увеличения производительности труда, — не в производстве постоянного капитала, который применяет труд ткача и но в самом труде ткача, а в других отраслях промышленности, продукты кото­рых входят в заработную плату, — необходимый труд умень­шился бы с 5 до 4 часов, так что рабочие теперь работали бы для капиталиста 6 часов вместо 5, а для себя 4 вместо 5.

[452] Отношение прибавочного труда к необходимому было

5:5 = J°° = 100%, теперь оно 6:4 = 150 : 100 = 150%.

Как и прежде применяется 20 человек в течение 10 часов, что составляет 200 часов; они по-прежпему приводят в движе­ние тот же постоянный капитал в 80 ф. ст. Стоимость совокуп­ного продукта по-прежнему = 120 ф. ст., количество аршин холста == 1 200, цена одного аршина холста равна 2 шиллин­гам, ибо в ценах производства вообще ничего не изменилось. Совокупный продукт (по стоимости) одного рабочего был равен 2 ф. ст., а 20-ти рабочих равен 40 ф. ст. Но если 5 часов необ­ходимого труда ежедневно в течение недели равны 20 ф. ст., то 4 часа равны 16 ф. ст., на которые он теперь покупает прежнее количество жизненных средств. Оплата 20 рабочих, каждый из которых теперь ежедневно выполняет только 4 часа необходи­мого труда, равна 16 ф. ст. вместо прежних 20. Переменный капитал уменьшился с 20 до 16 ф.. ст., но он по-прежнему при­водит в движение то же самое абсолютное количество труда. Однако это абсолютное количество труда делится на части иначе. Раньше х/2 оплачивалась и 1/2 не оплачивалась. Теперь из 10 часов 4 оплачиваются и 6 не оплачиваются, т. е. 2/6 оплачи­ваются и 3 /s не оплачиваются; или вместо отношения 5:5 отношение 6:4, т.е. вместо нормы прибавочной стоимости в 100% норма в 150%. На 50% увеличилась норма приба­вочной стоимости. На аршин холста приходилось бы 3 1/6 пен­са оплаченного и 44/5 пенса неоплаченного труда ткачей; это составляет 24/5 : 16/6 или 24 : 16, как выше. Мы имели бы поэтому:


20


К. МАРКС


 

 

с

V

m

Стоимость

совокупного

продукта

Норма

прибавочной

стоимости

Сумма

прибавочной

стоимости

III.

80

16

24

120 ф. ст.

150%

24

 

Количество аршин холста

Цена одного аршина холста

Количество труда ткача

Приба­вочный труд

Норма прибавочного труда

1200

2 шилл.

8 пенс.

44/5 пенс.

44/6:3V5 = 24:16=150%

Здесь мы замечаем, что сумма прибавочной стоимости состав­ляет только 24, вместо 28, как в примере II. Но если бы в при­мере III также затратить переменный капитал в 20 ф. ст., то совокупное количество приложенного труда возросло бы, ибо оно остается неизменным, когда расходуется переменный ка­питал в 16 ф. ст. Оно, следовательно, поднялось бы на 1/4, так как 20 ф. ст. на 1/4 больше 16. Повысилось бы совокупное коли­ чество приложенного труда, а не только отношение прибавочного труда к оплаченному. Так как 16 при этой новой норме дают 40 ф. ст., то 20 дают 50 ф. ст., из которых 30 ф. ст. прибавочная стоимость. Если 40 ф. ст. равны 200 часам, то 50 ф. ст. были бы равны 250 часам. И если 200 часов приводили в движение 80 с, то 250 часов — 100 с. Если, наконец, за 200 часов производят 1 200 аршин холста, то за 250 часов — 1 500 аршин холста. Расчет был бы, следовательно, такой:

 

 

0

о

m

Совокупная

стоимость

Норма

прибавочной

стоимости

Сумма

прибавочной

стоимости

Ш-а.

100

20

30

150

150%

30

 

Количество аршин холста

Цена одного аршина холста

Количество труда ткача

Прибавочный

труд

Норма

1500

2 шилл.

8 пенс.

44/5 пенс.

150%

Вообще следует заметить, что если вследствие понижения заработной платы (здесь — как следствие увеличенной произ­ водительной силы) необходимо меньше переменного капитала для применения того же количества труда, т.е. для применения того же количества труда с большей выгодой для капитала,


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 21

благодаря тому, что оплаченная часть этого же количества умень­шается по сравнению с неоплаченной, то в тех случаях, когда капиталист продолжает вкладывать прежнюю сумму перемен­ного капитала, он выигрывает вдвойне, так как он получает не только повышенную норму прибавочной стоимости на преж­нюю общую сумму, но и эксплуатирует при этой повышенной норме прибавочной стоимости большее количество труда, хотя его переменный капитал и не возрос в своей величине. [453] Итак, мы выяснили:

1)         при изменяющихся товарных ценах норма и масса при­ бавочной стоимости могут оставаться постоянными; и

2)         при постоянных товарных ценах норма и масса приба­вочной стоимости могут изменяться.

Товарные цены вообще, как это было показано при рассмо­трении производства прибавочной стоимости, влияют на нее лишь поскольку они входят в издержки воспроизводства ра­бочей силы и влияют таким образом на ее собственную стои­мость; воздействие, которое в более краткие периоды может быть парализовано противоположными влияниями.

Из пункта 1) следует, что вытекающее из развития произ­ водительной силы труда понижение товарных цен, удешевление товаров, — оставляя в стороне ту часть товаров, которая своим удешевлением удешевляет самое рабочую силу (или, наоборот, их вздорожание удорожает рабочую силу), — озна­чает, что в отдельных товарах материализовано меньше труда, или что то же самое количество труда выражается в большем количестве товаров, вследствие чего на отдельный товар прихо­дится меньшая кратная часть труда; но это удешевление само по себе не означает, что изменяется пропорциональное деление заключающегося в каждом отдельном товаре труда на оплачен­ ный и неоплаченный. Два выведенных выше закона действитель­ны вообще для всех товаров, следовательно, и для тех, кото­ рые не входят, прямо или косвенно, в воспроизводство рабочей силы, удешевление или вздорожание которых, следовательно, безразлично для определения стоимости самой рабочей силы.

Из пункта 2) следует (смотри примеры /// и П1-а), что хотя товарные цены остаются теми же и производительная сила живого труда, применяемого непосредственно в той отрасли производства, результатом которой являются эти товары, ос­тается той же, норма и масса прибавочной стоимости могут уве­личиваться. (Можно было бы точно так же развить обратное, что они могут уменьшаться, если сокращается совокупный ра­бочий день или возрастает, вследствие вздорожания других товаров, необходимое рабочее время при неизменном рабочем


22


К. МАРКС


дне.) Это происходит потому, что переменный капитал данной величины может применять весьма неравные количества труда данной производительной силы (а товарные цены оста­ются неизменными, пока не изменяется производительная сила труда) или переменный капитал изменяющейся величины при­меняет равные количества труда данной производительной силы. Короче, переменный капитал определенной величины стоимости отнюдь пе приводит в движение всегда одни и те же количества живого труда; поэтому, поскольку он рассматри­вается как простой символ тех количеств труда, которые он приводит в движение, он есть символ переменной величины.

Это последнее замечание — (к пункту 2) и 2-й закон) пока­зывает, что товар, как продукт капитала, как кратная состав­ная часть капитала, как носитель капитала, который увели­чился в стоимости и поэтому заключает в себе кратную часть произведенной капиталом прибавочной стоимости, должен рас­сматриваться иначе, чем мы его рассматривали раньше, в нача­ле нашего исследования отдельного самостоятельного товара.

(Когда мы говорим о товарных ценах, то всегда предпола­гается, что совокупная цена произведенной капиталом массы товара равна совокупной стоимости этой массы, и поэтому цена кратной части отдельного товара равна кратной части этой совокупной стоимости. Цена здесь вообще только — де­нежное выражение стоимости. Цены, отличные от стоимостей, вообще до сих пор в нашем изложении не рассматривались.)

[454]8 Мы видели, что капиталистическое производство есть производство прибавочной стоимости и как такое производство прибавочной стоимости (при накоплении) оно есть вместе с тем производство капитала и производство и воспроизводство всего капиталистического отношения во все более расширенном (уве­личенном) масштабе. Но прибавочная стоимость производится лишь как часть товарной стоимости, она выражается в опреде­ленном количестве товара или прибавочного продукта. Капитал производит прибавочную стоимость и воспроизводит себя са­мого только как производитель товаров. Поэтому мы должны прежде всего вновь заняться товаром как его непосредственным продуктом. По, как мы видели, товары, рассматриваемые с точки зрения их формы (их экономической определенности формы) суть неполный результат. Они должны предварительно проделать известные превращения формы — они должны опять войти в процесс труда, в котором они проделывают эти пре­вращения формы, — прежде чем они снова смогут функциони­ровать как богатство, в форме ли денег или как потребительные стоимости. Итак, мы должны теперь детальнее рассмотреть


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 23

товар как ближайший результат капиталистического процесса производства, а затем дальнейшие процессы, которые он дол­жен пройти. (Товары суть элементы капиталистического про­изводства и товары суть продукт последнего, суть форма, в которой капитал выступает снова в конце процесса произ­водства.)

Отдельный товар — как продукт капитала, на деле как элементарная часть воспроизведенного и увеличившегося в сто­имости капитала, — обнаруживает свое отличие от отдельного товара, из которого мы исходили как из предпосылки образо­вания капитала, от товара, рассматриваемого самостоятельно, еще в том, — кроме пункта, уже рассмотренного и касающегося определения цены, — что когда товар продается по своей цене, стоимость авансированного на его производство капитала не реализуется и тем более не реализуется созданная этим капи­талом прибавочная стоимость. Как простые носители капи­тала — не только материально, как части потребительной стои­ мости, из которой состоит капитал, но и как носители стоимости, из которой состоит капитал — товары могут продаваться по цене, соответствующей их стоимости, и тем не менее быть про­данными ниже их стоимости, как продукта капитала и как составных частей совокупного продукта, в котором теперь прежде всего существует увеличивший свою стоимость капитал.

В вышеприведенном нами примере капитал в 100 ф. ст. воспроизводился в 1 200 аршинах холста ценой в 120 ф. ст.

с

Согласно ранее данному объяснению и так как мы имели 80,

v m

20, 20, мы можем представить дело так, что 80 ф. ст. постоянного капитала представлены в 800 аршинах холста или в 2/3 сово­купного продукта; 20 ф. ст. переменного капитала или заработ­ная плата — в 200 аршинах холста или в х/в совокупного про­дукта и 20 ф. ст. прибавочной стоимости — также в 200 арши­ нах холста или в последней 1/6 всего продукта. Если же не один аршин, а, например, 800 аршин холста продаются по их цене, равной 80 ф. ст., а две другие части не могут быть проданы, то даже из первоначальной стоимости капитала в 100 ф. ст. было бы воспроизведено только */8. Как носители совокупного капитала, т. е. как единственный действенный продукт сово­купного капитала в 100 ф. ст., 800 аршин холста были бы про­даны ниже их стоимости, именно на 1/3 ниже их стоимости, так как стоимость совокупного продукта равна 120, и 80 ф. ст. равны только 2 /s всего продукта, а недостающее количество стоимости в 40 ф. ст. равно остальной 1/а этого продукта. Эти 800 аршин холста, рассматриваемые сами по себе, могли


24


К. МАРКС


бы также быть проданы выше своей стоимости и были бы все-таки, как носители всего капитала, проданы по их стоимости, например, если они сами были бы проданы за 90 ф. ст., а осталь­ные 400 аршин холста — только за 30 ф. ст. Но мы вовсе не намерены касаться продажи отдельных частей товарной массы выше или ниже их стоимости, так как согласно нашему предпо­ложению товары вообще продаются по их стоимости.

[455] Здесь речь идет не только о том, что товары продаются по своей стоимости, как это имело место при анализе самостоя­ тельного товара, но и о том, что они продаются по своей стои­мости (цене) как носители авансированного на их производство капитала и поэтому как кратная часть совокупного продукта капитала. Если из этого совокупного продукта, 1 200 аршин холста, равные 120 ф. ст., будет продано лишь 800 аршин, то эти 800 аршин холста представляют не 2/3 совокупной стоимости, а всю совокупную стоимость, и представляют, следовательно, стоимость в 120 ф. ст., а не в 80 ф. ст., и отдель-

80 8 4 2 » о

ныи товар не равен «00 ~ 80 = 40 = 20 *" ст,=2 шилл.,

120 12 3 а = 800 = Ш~ 20 ~ ^ шиллингам. Таким образом, отдельный

товар продавался бы на 50% дороже, если бы он продавался за 3 шиллинга вместо 2. Как кратная часть произведенной со­вокупной стоимости отдельный товар должен продаваться по своей цене и, стало быть, как кратная часть проданного сово­купного продукта. Он должен быть продан не как самостоятель-

1 ныи товар, а, например, как -Гщ) совокупного продукта, стало

1199 быть, как дополнение к остальным ;пщ. Дело заключается

в том, чтобы отдельный товар продавался по своей цене, по­множенной на количество, которое является знаменателем его как кратной части.

(Отсюда уже само собой вытекает, что необходимо постоян­ ное расширение рынка, так как с развитием капиталистичес­ кого производства и с соответствующим ему удешевлением товара растет его масса, растет количество товаров, которые должны быть проданы; это — потребность для капиталистического спо­соба производства. Но этот пункт скорее относится к следую­щей книге.) (Этим объясняется также, почему, если капиталист продает, например, 1 200 аршин холста по 2 шиллинга за ар­шин, он не мог бы поставить по этой цене 1 300 аршин холста. Ибо добавочные 100 аршин, может быть, потребовали бы над­лежащих изменений [Vorkehrungen] в постоянном капитале и т. д., которые были бы оправданы этой ценой при добавочном


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 25

производстве в 1 200 аршин, а не при производстве в 100 ар­шин холста и т. д.)

Отсюда видно, как товар, как продукт капитала, отличает­ ся от отдельного товара, рассматриваемого самостоятельно, и это различие будет все более и более обнаруживаться и все более и более влиять и на реальное определение цены товаров, чем дальше мы будем прослеживать процесс капиталистического производства и обращения.

Пункт, на который я здесь, однако, еще специально хочу обратить внимание, следующий:

В главе II, параграфе 3 этой первой книги8 мы видели, как различные части стоимости продукта капитала — стоимость постоянного капитала, стоимость переменного капитала и при­бавочная стоимость — с одной стороны, представляются, пов­торяются в своих пропорциональных частях в каждом отдель­ ном товаре как кратной части произведенной совокупной по­требительной стоимости и как кратной части произведенной совокупной стоимости; как, с другой стороны, совокупный продукт может быть разделен на известные части, доли произ­ веденной потребительной стоимости, предмета, из которых одна часть представляет лишь стоимость постоянного капитала, другая — лишь стоимость переменного капитала, третья, на­конец, — лишь прибавочную стоимость. Хотя оба эти выраже­ния, как было показано раньше, по существу тождественны, они противоречивы в способе их выражения. Ибо в последнем понимании отдельные товары, принадлежащие к первой части, воспроизводящей только стоимость постоянного капитала, вы­ступают так, как будто они выражают только овеществленный до процесса производства труд. Следовательно, например, 800 аршин холста, равные 80 ф. ст., равные стоимости аванси­рованного постоянного капитала, представляют только стои­мость потребленной льняной пряжи, масла, угля, машин и т. д., но не представляют никакой части стоимости вновь приложенного труда ткача, между тем как, с другой стороны, рассматриваемый как потребительная стоимость, каждый аршин холста, кроме содержащегося в нем льна и т. д., содер­жит определенное количество труда ткача, которое именно придало ему форму холста, и в своей цене в 2 шиллинга содер­жит 16 пенсов, воспроизводящих потребленный им постоянный капитал, 4 пенса, возмещающих заработную плату, и 4 пенса — материализованный в нем неоплаченный труд. Это кажущееся противоречие, — неумение разрешить его, как увидим позже, дало повод к фундаментальным ошибкам в анализе, — с пер­вого взгляда совершенно сбивает с толку того, кто имеет в виду


26


К. МАРКС


только цену отдельного товара, сбивает с толку так же, как не­сколько ранее выставленное положение, что отдельный товар или определенная доля совокупного продукта может прода­ваться по своей цене ниже своей цены, выше своей цены по своей цене и даже выше своей цены ниже своей цены. Пример этой путаницы — Прудон 7.

(Цена одного аршина холста в вышеприведенном примере определяется не изолированно, а как кратной части совокупного продукта.)

[456] (Вышесказшшое об определении г^ены я изложил ранее; мо­ жет быть, отдельные положения оттуда следует включить сюда).

Первоначально мы брали отдельный товар самостоятельно, как результат и прямой продукт определенного количества труда. Теперь, когда он — результат, продукт капитала, дело изменяется формально (позже действительно в ценах производства) таким образом: произведенная масса потреби­тельных стоимостей представляет количество труда, равное стоимости заключенного в продукте и потребленного по­стоянного капитала (определенного количества овеществленного труда, переданного им продукту) плюс обмененное на перемен­ный капитал количество труда, одна часть которого возмещает стоимость переменного капитала, а другая образует прибавоч­ ную стоимость. Если содержащееся в капитале рабочее время, выраженное в деньгах, равно 100 ф. ст., из которых 40 ф. ст. составляют переменный капитал, а норма прибавочной стои­мости равна 50%, то совокупная масса содержащегося в про­дукте труда выражается в 120 ф. ст. Прежде чем товар может войти в обращение, его меновая стоимость должна быть пред­варительно превращена в цену. Поэтому, если совокупный продукт не есть один неделимый предмет, когда весь капитал воспроизводится в единичном товаре, как например, дом, то капитал должен исчислить цену отдельного товара, т. е. вы­разить меновую стоимость отдельного товара в счетных день­гах. В зависимости от различной производительности труда совокупная стоимость в 120 ф. ст. будет делиться на большее или меньшее количество продуктов; следовательно, цена от­дельного товара будет представлять, в обратном отношении к общему количеству товаров, большую или меньшую кратную часть 120 ф. ст. на единицу товаров. Например, если совокупный продукт = 60 тоннам угля, то 60 тонн = 120 ф. ст. = 2 ф. Ст.

120 , __

за тонну = ид ф. ст.; если продукт равен 7о тоннам, то тон-

120 на = -—- — 1 ф. ст. 12 шилл.; если продукт равен 240 тоннам,


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 27

120 12 1 , т ,

т0 = 2Л) = 24 = ~2~ *• ст" и т' Д- ^так' Чена отдельного това-

совокупная цена продукта

ра = ------------------- -—-—, т. е. совокупная цена, разделен-

г общее количество продуктов J ^ ' г "

ная на общее количество продуктов, которое измеряется раз­ личными мерами, соответственно потребительной стоимости продукта.

Если, таким образом, цена отдельного товара = совокупной цене массы товаров (числа тонн), произведенной капиталом в 100 ф. ст., разделенной на общее количество товаров (в данном случае число тонн), то, с другой стороны, общая цена совокуп­ного продукта равна цене отдельного товара, умноженной на общее число произведенных товаров. Если с ростом произво­дительности труда возрастает масса товаров, следовательно, и их количество, то цена отдельного товара падает. Обратное происходит, когда производительность понижается; тогда один фактор — цена — повышается, а другой фактор — количество— уменьшается. Пока затраченное количество труда неизменно, оно выражается в неизменной совокупной цене в 120 ф. ст., сколько бы из нее ни приходилось на отдельный товар в зави­ симости от его количества, изменяющегося в зависимости от производительности труда.

Если часть цены, которая приходится на отдельный про­дукт, — кратная часть совокупной стоимости — стала меньше вследствие большего количества продуктов, т. е. вследствие большей производительности труда, то меньше будет и прихо­дящаяся на него часть прибавочной стоимости, кратная часть совокупной цены, в которой выражается прибавочная стоимость в 20 ф. ст. и которая связана с продуктом. Но это не изменяет отношения той части цены отдельного товара, которая выра­жает прибавочную стоимость, к той части цены товара, которая представляет заработную плату или оплаченный труд.

Впрочем, при рассмотрении капиталистического процесса производства [обнаружилось], что, — оставляя в стороне удли­ нение рабочего дня, — с удешевлением товаров, определяющих стоимость рабочей силы, входящих в необходимое потребление рабочего, имеется налицо тенденция удешевлять самое рабо­чую силу и поэтому одновременно укорачивать оплаченную часть труда и удлинять неоплаченную при неизменной величине рабочего дня.

Следовательно, если при прежней предпосылке доля при­ бавочной стоимости в цене отдельного товара была пропорцио­нальна той доле, которую эта цена составляет в совокупной стоимости, в совокупной цене, то теперь, несмотря на падение


28


К. МАРКС


цены продукта, часть этой цены, выражающая прибавочную стоимость, будет возрастать. Но это происходит только потому, что вследствие роста производительности труда прибавочная стоимость занимает пропорционально большее место в сово­купной цене продукта. Та же самая причина, — возросшая производительность труда (обратное имело бы место при умень­шающейся производительности), вследствие которой то же количество труда, та же стоимость в 120 ф. ст. представляется в большей массе продуктов и поэтому цена отдельного товара понижается, — уменьшает стоимость рабочей силы. Поэтому хотя цена отдельного товара падает, хотя общее количество заключающегося в нем труда и, стало быть, его стоимость уменьшается, однако пропорциональная составная часть этой цены, состоящая из прибавочной стоимости, увеличивается, или в меньшем общем количестве труда, заключенном в от­дельном товаре, например, в отдельной тонне угля, заклю­чается большее количество неоплаченного труда, чем прежде, когда труд был менее производительным, масса продукта была меньше, цена отдельного товара — выше. В совокупной цене в 120 ф. ст. заключается теперь больше неоплаченного труда, а следовательно, его больше и в каждой кратной части этих 120 ф. ст.

[457] Подобные загадки сбили с толку Прудона, который обращает внимание только на цену отдельного, самостоятель­ ного товара, а не рассматривает товар как продукт совокупного капитала и поэтому не рассматривает той пропорции, в которой совокупный продукт делится мысленно ценами отдельного товара.

«Так как в торговле процент на капитал (это только носящая особоо название часть прибавочной стоимости) присоединяется к заработной плате рабочего, чтобы вместе с этой последней составить цену товара, то рабочий не может выкупить продукт своего собственного труда. Жить, работая — это такой принцип, который при господстве процента заключает в себе противоречие» («Gratuité du Crédit». Discussion entre M. Fr. Bastiat et M. Proudhon. Paris, 1850, p. 105).

Совершенно правильно. Чтобы разъяснить вопрос, предпо­ложим, что рабочий, «l'ouvrier», о котором здесь говорится, — это весь рабочий класс. Недельная сумма денег, которую он получает и на которую ему приходится покупать жизненные средства и т. д., расходуется на товары, цена которых, рассма­тривая каждый из них отдельно и все вместе, содержит кроме части, равной заработной плате, часть, равную прибавочной стоимости, часть которой, относительно небольшую пропор­циональную часть, может быть и составляет упоминаемый


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 29

Прудоном процент. Как же может рабочий класс с его недель­ ным доходом, равным только заработной плате, купить массу товаров, равную заработной плате плюс прибавочная стои­мость? Так как недельная заработная плата, если рассматривать рабочий класс в целом, равна лишь недельной сумме жизнен­ных средств, то совершенно ясно, что рабочий на полученную им сумму денег не может купить необходимых жизненных средств. Ибо полученная им сумма денег равна недельной за­работной плате, выплаченной ему недельной цене его труда, между тем как цена еженедельно необходимых жизненных средств равна недельной цепе заключающегося в них труда плюс цене, в которой выражается неоплаченный прибавочный труд. Следовательно, «рабочий не может выкупить продукт своего собственного труда. Жить, работая» при этих предпо­ложениях заключает в себе поэтому «противоречие». Прудон совершенно прав, поскольку дело касается видимости. Но если он, вместо того, чтобы рассматривать товар самостоятельно, будет рассматривать его как продукт капитала, то он найдет, что недельный продукт распадается на одну часть, цена ко­торой, равная заработной плате, равная израсходованному в течение недели переменному капиталу, не содержит приба­вочной стоимости и т. д., и на другую часть, цена которой равна лишь прибавочной стоимости и т. д.; хотя цена товара заключает в себе все эти элементы и т. д., однако рабочий вновь покупает только лишь первую часть (причем для данной цели безразлично, что он при этой обратной покупке может быть обманут и его действительно обманывают лавочники и т. д.).

Так обычно обстоит дело с прудоновскими экономическими парадоксами, кажущимися глубокими и неразрешимыми. Они состоят в том, что путаницу, которую экономические явления вызывают в его голове, он изображает как закон явления.

(На деле его тезис еще хуже, потому что в нем заключается предположение, что истинная цена товара равна заключаю­щейся в нем заработной плате, равна заключающемуся в нем количеству оплаченного труда, а прибавочная стоимость, про­цент и т. д. есть лишь надбавка, произвольная, к этой истин­ной цене товара.)

Но еще хуже критика его со стороны вульгарной экономии. Например, господин Форкад (здесь1' процитировать это место)8 обращает его внимание не только на то, что его тезис, с одной

11 Forcade. [La guerre du socialisme. II. L'économie politique révolutionnaire et sociale. In: «Revue des deux Mondes», nouvelle série, tome XXrv. Paris, 1848, p. 998— 999.]


30


К. МАРКС


стороны, доказывает слишком много, так как, согласно этому тезису, рабочий класс вообще не мог бы существовать, но что он, с другой стороны, в выражении парадокса идет недоста­точно далеко, так как ведь цена товаров, которые рабочий покупает, кроме заработной платы плюс процент и т. д. вклю­ чает также и сырой материал и т. д. (короче — элементы цены постоянного капитала). Совершенно правильно, Форкад. Но что же дальше? Форкад показывает, что проблема в действи­тельности еще труднее, чем в том виде, как ее ставит Прудон, и это для него является основанием не решать ее даже в том объеме, как ее поставил Прудон, а отделаться от нее ничего не говорящей фразой 9 (см. примечание № 1).

[458] В сущности в манере Прудона хорошо то, что когда он с софистическим самодовольством открыто выражает пута­ницу экономических явлений в противоположность вульгар­ным экономистам, которые стараются ее затушевать, но не способны ее понять, их теоретическое убожество вытаскивается на свет. Так, господин В. Фукидид Рошер 10 называет «Qu'est-ce que la propriété?» Прудона «запутанной и запутывающей» и. В слове «запутывающая» выражается чувство бессилия вуль­гарной экономии справиться с этой путаницей. Вульгарная экономия неспособна разрешить противоречия капиталисти­ческого производства даже в той запутанной, поверхностной и софистической форме, в какой их трактует Прудон и обруши­ вает на голову этих экономистов. Вульгарной экономии больше ничего не остается, как апеллировать от теоретически непрео­долимой для нее софистики к «простому» здравому смыслу и ссылаться на то, что ведь все-таки дела идут своим порядком. Прекрасное утешение для людей, которые выдают себя эа «теоретиков».

(N. В. Все это о Прудоне лучше, пожалуй, поместить в третьей главе 2-й книги или еще позже.)

Теперь разрешена вместе с тем трудность, о которой говори­ лось в главе первой. Если товары, составляющие продукт ка­ питала, продаются по ценам, определяемым их стоимостью, если, следовательно, весь класс капиталистов продает товары по их стоимости, то каждый реализует прибавочную стоимость, т. е. он продает часть стоимости товаров, которая ему ничего не стоила, которую он не оплатил. Таким образом, прибыль, которую они получают, достигается не взаимным обманом, — этот последний может состоять только в том, что один отхва­ тывает у другого часть приходящейся тому прибавочной стои­мости, — не тем, что они продают друг другу товары выше их стоимости, а тем, что они продают их друг другу по их стой-


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 31

мости. Эта предпосылка, что товары продаются по ценам, соответствующим их стоимостям, составляет основу также ис­ следований, содержащихся в следующей книге.

Ближайший результат непосредственного капиталистиче­ ского процесса производства, его продукт, это — товары, в цене которых не только возмещается стоимость авансированного, потребленного во время их производства капитала, но вместе с тем материализован, овеществлен, как прибавочная стоимость, потребленный во время их производства прибавочный труд. Как товар продукт капитала должен войти в процесс обмена товаров и тем самым не только войтп в действительный обмен веществ, но вместе с тем проделать те превращения формы, которые мы изобразили, как метаморфозы товаров. Поскольку дело касается только формальных превращений — превра­щения этих товаров в деньги и их обратного превращения в товары, — то этот процесс уже изображен в том, что мы на­звали «простым обращением», т. е. обращением товаров, как таковых. Но эти товары являются теперь вместе с тем носителями капитала; они теперь самый капитал, увеличившийся в стои­мости, чреватый прибавочной стоимостью. И в этом отноше­нии их обращение, которое теперь вместе с тем есть процесс воспроизводства капитала, включает в себя дальнейшие опре­деления, которые были чужды абстрактному рассмотрению то­варного обращения. Поэтому теперь нам предстоит рассмот­реть обращение товаров как процесс обращения капитала. Это делается в следующей книге.

[459] 2) КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ ПРОИЗВОДСТВО КАК ПРОИЗВОДСТВО ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ

Поскольку капитал выступает еще только в своих элемен­тарных формах, как товар или деньги, капиталист выступает в уже известных характерных формах владельца товаров или владельца денег. Но вследствие этого последние сами по себе столь же мало суть капиталисты, как товар и деньги сами по себе — капитал. Подобно тому как товар или деньги только при определенных предпосылках превращаются в капитал, так и владельцы товаров и владельцы денег только при тех же самых предпосылках превращаются в капиталистов.

Первоначально капитал выступал как деньги, которым над­лежит превратиться в капитал или которые еще только ôuvà-(iei * капитал.

* — потенциально. Ред.


32


к. млеке


Экономисты, с одной стороны, делают ошибку, отожествляя эти элементарные формы капитала — товар и деньги — как таковые с капиталом, а с другой стороны, они делают ошибку, объявляя капиталом его способ существования в виде потреби­тельной стоимости — средства труда — как таковой.

В своей первой, предварительной (так сказать) форме как деньги (как исходный пункт образования капитала) капитал существует еще только как деньги, т. е. как сумма меновых стоимостей в самостоятельной форме меновой стоимости, в его денежном выражении. Но эти деньги должны увеличить свою стоимость. Меновая стоимость должна послужить тому, чтобы создать больше меновой стоимости. Величина стоимости должна расти, т. е. наличная стоимость должна не только со­храниться, но и создать прирост, А стоимости, прибавочную стоимость, так чтобы данная стоимость, данная сумма денег представлялась как флюэнта, а прирост — как флюксия 12. Мы вернемся к этому самостоятельному денежному выражению капитала при рассмотрении процесса его обращения. Здесь, где мы имеем дело пока еще с деньгами в качестве исходного пункта непосредственного процесса производства, достаточно одного-единственного замечания: капитал здесь существует еще только как данная сумма стоимости = Д (деньги), в ко­торой всякая потребительная стоимость стерта, стало быть, в форме денег. Величина этой суммы стоимости ограничена размером или количеством денежной суммы, которая должна превратиться в капитал. Следовательно, эта денежная сумма становится капиталом благодаря тому, что ее величина увеличи­вается, что она превращается в переменную величину, что она с самого начала есть флюэнта, и должна предполагать флюксию. Лишь в себе эта денежная сумма есть капитал, т. е. по своему назначению, только потому что она должна применяться, расхо­доваться таким способом, который имеет целью ее увеличение, потому что она расходуется с целью ее увеличения. Если это по отношению к наличной сумме стоимости или денежной сумме проявляется как ее назначение, ее внутренняя движущая сила, тенденция, то по отношению к капиталисту, т. е. владельцу этой денежной суммы, в руках которого она должна выполнить эту функцию, — как намерение, цель. В этом первоначально простом стоимостном или денежном выражении капитала (того, что должно стать капиталом), где абстрагировано всякое от­ношение к потребительной стоимости, где она отпала, отпадают также и всякое нарушающее вмешательство и впоследствии запутывающие случайные факторы действительного процесса производства (производство товаров и т. д.), и в столь же абст-


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 33

рактно простом виде обнаруживается и характерная специфи­ческая природа капиталистического процесса производства. Если первоначальный капитал есть сумма стоимости, рав­ная х, то здесь эта цель и этот х становится капиталом благо­даря тому, что он превращается в х + Ах, т. е. в денежную сумму или сумму стоимости, равную первоначальной сумме стоимости плюс излишек сверх первоначальной суммы стои­мости, в данную денежную величину плюс добавочные деньги, в данную стоимость плюс прибавочная стоимость. Таким обра­ зом, производство прибавочной стоимости, включающее в себя сохранение первоначально авансированной стоимости, вы­ ступает как определяющая цель, движущий интерес и конечный результат капиталистического процесса производства, как то, благодаря чему первоначальная стоимость превращается в ка- питал. Как это достигается, действительная процедура этого превращения х ъ х -\- Ах, ничего не изменяет в цели и резуль­тате процесса. Впрочем, и без капиталистического процесса производства х может превращаться в х + Да;, но не при дан­ном условии и предпосылке, когда конкурирующие члены общества выступают по отношению друг к другу как лица, которые противостоят друг другу лишь в качестве товаровла­дельцев и только в качестве таковых вступают друг с другом в контакт (это исключает рабство и т. д.), и, во-вторых, не при каком другом условии, когда общественный продукт произ­водится как товар. (Это исключает все формы, в которых для непосредственных производителей главной целью является потребительная стоимость, а в товар превращается лишь из­лишек продукта и т. д.)

[460] Эта цель процесса, в котором х превращается в х + Ах, показывает далее, каким путем должно идти исследование. Это выражение должно быть функцией переменной величины или должно превратиться в таковую во время процесса. С са­мого начала х, как данная сумма денег, есть постоянная вели­чина, прирост которой, следовательно, равен нулю. Следова­тельно, х должен в процессе превратиться в другую величину, содержащую переменный элемент. И речь идет о том, чтобы найти эту составную часть и вместе с тем показать, путем каких опосред­ствовании первоначально постоянная величина становится пе­ременной. Так как, — как обнаруживается далее при рассмо­ трении действительного процесса производства, — часть х в свою очередь обратно превращается в постоянную величину, а имен­но в средства труда, которые составляют часть стоимости х лишь в форме определенных потребительных стоимостей, а не в их денежной форме, перемена, которая ничего не изменяет


34


К. МАРКС


в постоянной природе величины стоимости, вообще ничего не изменяет в этой части, поскольку она есть меновая стоимость, то х представляется в процессе как с (постоянная величина) + v (переменная величина) = с + v. Теперь же разница А + v ) = — с + (v + Av), а так как разница с = О, то она = + Д^К То, что первоначально представлялось как Ах, в действитель­ ности есть, следовательно, Av. И отношение этого прироста первоначальной величины х к той части х, прирост которой он составляет в действительности, долншо быть (Av = Ах (так

как Ах = Аг;)), -—=—, что на деле есть формула для нормы

прибавочной стоимости.

Так как совокупный капитал К = с + v, где с постоянно и v переменно, то К можно рассматривать как функцию v . Если v возрастает на Av, то К становится равной К'.

Итак, мы имеем:

1)         К = с + v.

2)         К' = с + (v + Av).

Вычитая уравнение 1) из уравнения 2), получаем разность К' К, прирост К = АК.

3)         К' К = с + v + Av — с v = Av.

4)         AK = Дг;.

Следовательно, получается 3) и поэтому 4): АК = Av. Но К' минус К равно величине, на которую изменилось К(=АК), равно приросту К пли АК, следовательно 4). Или прирост сово­купного капитала равен приросту переменной части капитала, так что Ас или изменение постоянной части капитала равно 0. Следовательно, постоянный капитал в этом исследовании отно­сительно АК или Av предполагается равным нулю, т. е. не должен приниматься во внимание.

Пропорция, в какой возросло v = -- (норма прибавочной

стоимости). Пропорция, в какой возросло К = y~~ZT~

(норма прибыли).

Таким образом, подлинная, специфическая функция капитала как капитала есть производство прибавочной стоимости, ко­торое, как будет показано позже, есть не что иное, как произ­ водство прибавочного труда, присвоение в действительном про­цессе производства неоплаченного труда, который представ­ляется, овеществляется как прибавочная стоимость.

Далее оказалось, что для превращения х в капитал, в х + Ах, необходимо, чтобы стоимость или сумма денег х пре­вратилась в факторы процесса производства, прежде всего


ГЛ . VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 35

в факторы действительного процесса труда. В известных отрас­лях промышленности бывает, что часть средств производства — предмет труда — не имеет никакой.стоимости, не есть товар, хотя и есть потребительная стоимость. В этом случае часть х превращается только в средства труда, а предмет труда, посколь­ ку речь идет о превращении ж, т. е. о закупке входящих в про­цесс труда товаров на х, исключается из закупок средств про­изводства. Один фактор процесса труда, предмет труда, здесь равен 0, поскольку речь идет о стоимости. Но мы рассматриваем вопрос в полной форме, где и предмет труда — товар. В том случае, когда этого нет, этот фактор, поскольку речь идет о стои­мости, принимается равным нулю и в расчет вносится по­правка.

Подобно тому как товар есть непосредственное единство потребительной стоимости и меновой стоимости, так и процесс производства, который есть процесс производства товаров, представляет собой непосредственное единство процесса труда и процесса увеличения стоимости. Подобно тому как товары, т. е. непосредственные единства потребительной стоимости и меновой стоимости, выходят из процесса как результат, как продукт, так они и входят в него как образующие его элементы. Вообще из процесса производства никогда не может выйти ничего такого, что не входило в него в форме условий производства.

Превращение авансированной суммы денег, которая должна увеличиться и превратиться в капитал, в факторы процесса производства, есть акт товарного обращения, процесса обмена, и распадается он на ряд покупок. Следовательно, этот акт про­исходит еще вне непосредственного процесса производства. Он является лишь его введением, но он есть его необходимая предпосылка, и когда мы рассматриваем не непосредственный процесс производства, а капиталистическое производство в це­лом и в его непрерывности, то это превращение денег в фак­торы процесса производства, закупка средств производства и рабочей силы, образует в свою очередь имманентный момент совокупного процесса.

[461] Если же мы рассмотрим форму капитала внутри непосредственного процесса производства, то увидим, что ка­питал, как и простой товар, имеет двойственную форму потре­ бительной стоимости и меновой стоимости. Но в обе формы входят дальнейшие определения, которые отличны от опреде­лений простых, самостоятельно рассматриваемых товаров, суть более развитые определенности.

Что касается прежде всего потребительной стоимости, то ее особое содержание, ее дальнейшая определенность были


36


К. МАРКС


совершенно безразличны для определения понятия товара. Пред­мет, который должен был быть товаром и поэтому носителем меновой стоимости, должен удовлетворять какую-либо обще­ственную потребность, следовательно, обладать какими-либо полезными свойствами. Voilà tout *. Иначе обстоит дело с по­требительной стоимостью товаров, функционирующих в про­цессе производства. Благодаря природе процесса труда сред­ства производства распадаются прежде всего на предметы труда и средства труда, или детальнее, на сырье, с одной стороны, инструменты, вспомогательные материалы и т. д. — с дру­гой. Это — определения формы потребительной стоимости, которые возникают из природы самого процесса труда, и та­ким образом — в отношении средств производства — потре­бительная стоимость получает дальнейшее определение. Опре­деление формы потребительной стоимости само становится здесь существенным для развития экономического отношения, экономической категории.

В дальнейшем, однако, в процессе труда входящие в него потребительные стоимости распадаются на два строго разгра­ниченных в понятии момента и противоположности (точно так же, как указано выше, это происходит с вещными средствами производства), на одной стороне, вещные средства производ­ства, объективные условия производства, на другой — дей­ствующая рабочая сила, целесообразно проявляемая рабочая сила, субъективное условие производства. Это — дальнейшая определенность формы капитала, поскольку он выступает sub specie ** потребительной стоимости внутри непосред­ственного процесса производства. В простом товаре опре­деленный целесообразный труд — прядение, ткачество и т. д.— воплощен, овеществлен в пряже, в ткани и т. д. Целесообраз­ная форма продукта есть единственный след, оставленный целесообразным трудом, и даже этот след может быть стерт, если продукт имеет форму продукта природы, как скот, пше­ница и т. д. В товаре потребительная стоимость выступает как нечто очевидное, как то наличное, что в процессе труда прояв­ляется лишь как продукт. Отдельный товар па доле есть го­товый продукт, позади которого лежит процесс его возникно­вения, продукт, в котором фактически преображен тот процесс, благодаря которому в нем воплотился, овеществился особый полезный труд. В процессе производства возникает товар. Он постоянно отрывается от процесса как продукт, так что са-

* — Вот и все. Ред.

♦* — в качестве. Ред.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 37

мый продукт выступает лишь как момент этого процесса. Часть потребительной стоимости, в которой капитал выступает внутри процесса производства, есть сама живая рабочая сила, но как рабочая сила определенной, соответствующей особой потребительной стоимости средств производства спецификации и как действующая рабочая сила, как целесообразно проявляю­щаяся рабочая сила, которая делает средства производства вещными моментами своей деятельности и превращает их таким образом из первоначальной формы их потребительной стоимо­ сти в новую форму продукта. Сами потребительные стоимости проделывают поэтому внутри процесса труда действительный процесс превращения, будь то механического, химического или физического характера. В то время как в товаре потребительная стоимость есть данная вещь с определенными свойствами, здесь она есть превращение функционирующих как сырье и сродства труда вещей, потребительных стоимостей, посредством дей­ствующего через них и в них живого труда, который именно и есть рабочая сила actu *, в потребительную стоимость изме­ненного образа — в продукт. Итак, форма, которую капитал, как потребительная стоимость, принимает в процессе труда, распадается, во-первых, на разобщенные в понятии и взаимно связанные средства производства, во-вторых, на [462] соот­ветствующее понятию, из природы процесса труда вытекающее разделение между объективными условиями труда (средствами производства) и субъективными условиями труда, целесооб­разно действующей рабочей силой, т. е. самим трудом. А, в-третьих, если рассматривать процесс в целом, потребительная стоимость капитала выступает здесь как производящий по­требительную стоимость процесс, в котором средства произ­водства функционируют соответственно этой специфической определенности, как средства производства целесообразно дей­ ствующей, соответствующей их определенной природе, спе­ цифической рабочей силы. Или совокупный процесс труда как таковой, в живом взаимодействии его объективных и субъек­тивных моментов, выступает как совокупный образ потреби­тельной стоимости, т. е. как реальный образ капитала в процессе производства.

Процесс производства капитала есть прежде всего, если рас­сматривать его реальную сторону — или если рассматривать его как процесс, который благодаря полезному труду над по­требительными стоимостями образует новые потребительные стоимости, — действительный процесс труда. Его моменты как

в действительности, на деле. Ред.


38


К. МАРКС


такового, его определенные, соответствующие его понятию составные части суть моменты и составные части процесса труда вообще, всякого процесса труда, на какой бы ступени эконо­мического развития и на базисе какого бы способа производства он ни происходил. Следовательно, так как реальный образ или образ объективных потребительных стоимостей, из которых состоит капитал, его материальный субстрат, есть неизбежно образ средств производства,— средств труда и предметов тру­да, — которые служат для производства новых продуктов; далее, так как в процессе обращения, в форме товаров, следо­вательно, во владении капиталиста как товаровладельца, эти потребительные стоимости уже имеются налицо (на рынке), до того, как они функционируют соответственно их специфи­ческой цели в процессе труда; следовательно, так как капи­тал, — поскольку он представляется в объективных условиях труда, — по своей потребительной стоимости состоит из средств производства, т. е. сырья, вспомогательных материа­лов и средств труда, — инструментов, строений, машин и т. д., то отсюда делается вывод, что все средства производства ôuvâfiei *, и поскольку они функционируют как средства производства, суть капитал actu **, и что поэтому капитал есть необходимый момент человеческого процесса труда вообще, не­зависимо от какой бы то ни было его исторической формы, и, стало быть, есть нечто вечное, обусловленное природой чело­веческого труда. Точно так же делается другой вывод: так как процесс производства капитала есть вообще процесс труда, то и процесс труда как таковой, процесс труда при всех обществен­ных формах, есть неизбежно процесс труда капитала. Таким образом, капитал рассматривается как вещь, которая играет в процессе производства известную вещную роль, роль, при­сущую ему как вещи. Здесь та же логика, на основании которой заключают, что так как деньги — золото, то золото само по себе есть деньги, что так как наемный труд — труд, то всякий тр*уд неизбежно есть наемный труд. Таким образом тождество доказывается тем, что фиксируется тождественное всем про­цессам производства и не учитывают их специфических разли­чий. Тождество доказывается тем, что абстрагируются от раз­личий. В этом разделе мы еще вернемся к более обстоятельному рассмотрению этого важного, имеющего решающее значение пункта. Здесь пока ограничимся лишь следующим:

Во-первых: товары, которые капиталист купил, чтобы по­требить их в качестве средств производства в процессе производ-

* — потенциально. Ред. ** — в действительности, на деле. Ред.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 39

ства или в процессе труда, суть его собственность. Они на деле лишь его деньги, превращенные в товары, и они суть в такой же степени бытие его капитала, в какой им были деньги; даже в еще большей степени, поскольку они имеются в такой форме, в которой они действительно функционируют как капитал, т.е. как средство созидания стоимости, увеличения стоимости, т. е. ее умножения. Стало быть, эти средства производства суть капитал. С другой стороны, капиталист на другую часть аван­сированной суммы денег купил рабочую силу, рабочих; или, как показано в главе IV , это представляется таким образом, что он купил живой труд. Поэтому последний принадлежит ему точно так же, как и объективные условия процесса труда. Однако здесь все же обнаруживается следующее специфическое различие: действительный труд есть то, что рабочий действи­тельно дает капиталисту как эквивалент за превращенную в заработную плату часть капитала, за [463] покупную цену труда. Это есть затрата его жизненной силы, осуществление его производительных способностей, его движение, а не капи­талиста. Если рассматривать труд как личную функцию, в его реальности, то он суть функция рабочего, а не капиталиста. Если рассматривать рабочего с точки зрения обмена, он суть то, что капиталист получает от него в процессе труда, а не то, в качестве чего капиталист выступает по отношению к нему в процессе труда. Следовательно, это составляет противополож­ность объективным условиям труда, таким, как капитал и по­стольку как бытие капиталиста противопоставляются впутри самого процесса труда субъективному условию труда, самому труду или, точнее, рабочему, который работает. Таким образом, выходит, что как с точки зрения капиталиста, так и с точки зрения рабочего средство производства как бытие капитала, в качестве капитала, по самому существу, противопостав­ляется труду, т. е. другому элементу, в который превращается авансированный капитал, и поэтому и вне процесса произ­водства оно ôuvâfiei * выступает как специфический способ существования капитала. В дальнейшем это развивается, как обнаружится, отчасти из всеобщей природы капиталистиче­ского процесса увеличения стоимости (из роли, которую играют в нем средства производства как поглотитель живого труда), отчасти из развития специфически капиталистического спо­соба производства (в котором машина и т. д. становится дей­ ствительным властелином над живым трудом). Отсюда на основе капиталистического процесса производства это неразрывное

• — потенциально. Ред.


40


К. МАРКС


слияние потребительных стоимостей, в которых капитал существует в форме средств производства, и назначения этих средств производства, этих вещей, как капитала, который есть определенное общественное производственное отношение; точно так же как в рамках этого способа производства, для опутан­ных им лиц продукт сам по себе считается товаром. Это обра­зует базис для фетишизма политико-экономов.

Во-вторых: средства производства из процесса обращения входят в процесс труда как определенные товары, например, как хлопок, уголь, веретена и т. д. Они входят в него в образе потребительной стоимости, который они имели, пока они еще находились в обращении в качестве товаров. Войдя в про­цесс, они затем функционируют с соответствующими их потре­бительным стоимостям, им как вещам, вещно принадлежащими свойствами хлопка как хлопка и т. д. Но иначе обстоит дело с той частью капитала, которую мы называем переменной и которая лишь благодаря ее обмену на рабочую силу действи­тельно превращается в переменную часть капитала. Рассматри­ваемые по своему реальному образу, деньги — эта часть капи­тала, которую капиталист затрачивает на покупку рабочей силы, — представляют собой не что иное, как находящиеся на рынке (или при известных условиях выброшенные на рынок) жизненные средства, входящие в индивидуальное потребление рабочего. Деньги — лишь превращенная форма этих жизнен­ных средств, форма, которую рабочий, как только он получает деньги, вновь превращает в жизненные средства. Это превраще­ние, точно так же как и последующее потребление этих товаров как потребительных стоимостей, есть процесс, который непо­средственно не имеет ничего общего с непосредственным про­цессом производства, точнее, с процессом труда; напротив, он происходит вне последнего. Ведь одна часть капитала, а благо­даря этому и весь капитал, именно потому превращается в пе­ременную величину, что вместо денег, стоимости постоянной ве­личины, или жизненных средств, в которых они могут быть представлены, тоже стоимости постоянной величины, приобре­таются, напротив, в обмен на элемент, на живую рабочую силу, которая созидает стоимость и которая в качестве элемента, творящего стоимость, может быть больше или меньше, может выражаться как переменная величина; вообще при всех обстоя­тельствах она входит как фактор в процесс производства лишь как текучая, становящаяся — и поэтому содержащаяся в пере­менных границах — становящаяся величина, а не уже ставшая. Правда, в действительности само потребление жизненных средств рабочими может быть так же включено (заключено)


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 41

в процесс труда, как заключено, например, в машинах потреб­ ление ими вспомогательных материалов; так что рабочий вы­ступает лишь как купленное капиталом орудие, которое для своего функционирования в процессе труда нуждается в по­треблении, в добавлении известного количества жизненных средств в качестве своих вспомогательных материалов. Это имеет место в большей или меньшей степени в зависимости от размера и жестокости эксплуатации рабочего. Однако в капита­листическом отношении это потребление не вкладывается в такое узкое понимание (дальнейшее мы увидим в разделе 3) 13 при воспроизводстве всего отношения).Обычно рабочий потреб­ ляет свои жизненные средства во время перерыва непосредст­ венного процесса труда, тогда как машина во время своего функционирования (животное?). Если же рассматривать весь рабочий класс, то часть этих жизненных средств потребляется членами семьи, которые еще не работают или уже не работают. На деле, практически различие между рабочим и машиной мо­жет свестись, в том, что касается вспомогательных материалов и их потребления, к различию между животным и машиной. Однако это не необходимо и поэтому не входит в определение понятия капитала. Во всяком случае, затраченная на заработ­ную плату часть капитала выступает формально как часть, принадлежащая уже не капиталисту, а рабочему, как только она принимает свою реальную форму, форму входящих в по­требление рабочего жизненных средств. Следовательно, форма потребительной стоимости, которую эта часть капитала, стало быть, имеет как товар до своего вступления в процесс произ­ водства — как жизненные средства, — совершенно отлична от формы, которую она принимает внутри этого процесса и кото­ рая есть форма проявляющей себя в действии рабочей силы, а по­тому и самого живого труда. Таким образом, данное обстоя­тельство особенно отличает эту часть капитала от [464] той, которая имеет форму средств производства, и это опять-таки служит причиной того, что на основе капиталистического способа производства средства производства по самому своему существу, в отличие от жизненных средств и в противо­положность им, представляются сами по себе как капитал. Эта иллюзия — не говоря уже о том, что должно быть изложено позднее — исчезает просто потому, что форма потребительной стоимости, в которой капитал существует в конце процесса производства, есть форма продукта и этот продукт существует как в форме средств производства, так и в форме жизненных средств; следовательно, и те и другие в равной мере имеются налицо как капитал и, стало быть,


42


К. МАРКС


имеются налицо также в противоположность к живой рабочей силе.

Перейдем теперь к процессу увеличения стоимости.

В отношении меновой стоимости опять обнаруживается различие между товаром и находящимся в процессе увеличе­ния стоимости капиталом.

Меновая стоимость капитала, вступающего в процесс про­изводства, меньше, чем меновая стоимость выброшенного на рынок или авансированного капитала, так как это лишь стои­ мость товаров, которые входят в процесс как средства произ­водства, т. е. стоимость постоянной части капитала, которая входит в процесс производства как стоимость. Вместо стои­ мости переменной части капитала мы имеем теперь увеличение стоимости как процесс, имеем труд, находящийся in actu * по увеличению стоимости, труд, который постоянно реали­зуется как стоимость и который, созидая стоимость, постоянно выходит за рамки данных стоимостей.

Что же касается прежде всего сохранения старой стоимости, стоимости постоянной части, то это зависит от того, что стои­ мость входящих в процесс средств производства не больше, чем необходимо, т. е. что товары, из которых они состоят, на­пример, строения, машины и т. д., содержат в овеществленном виде лишь общественно необходимое для цели производства рабочее время; и это уже дело капиталиста при закупке этих средств производства следить за тем, чтобы они обладали соот­ ветствующей, необходимой для создания продукта средней доброкачественностью как потребительные стоимости, будь то в виде сырья, или машин, и т. д.; стало быть, чтобы они функ­ционировали со средней доброкачественностью и не ставили ТРУДУ> живому фактору, никаких необычных препятствий; например, сырье должно быть качественным; сюда относится также и то, чтобы применяемые машины и т. д. передавали товару не больше, чем стоимость среднего износа [ average déchet] и т. д. Все это — дело капиталиста. Далее, сохранение стоимости постоянного капитала зависит от того, чтобы он по возможности потреблялся только производительно, не расто­чался, потому что в ином случае в продукте содержалось бы больше овеществленного труда, чем это общественно необходимо. Отчасти это зависит и от самих рабочих, и здесь начинается надзор капиталиста. (Он это осуществляет посредством уроч­ной работы, вычетов из заработной платы.) Далее, чтобы ра­бота выполнялась должным образом, целесообразно, чтобы

* — в действии. Ред.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 43

превращение средств производства в продукт совершалось надлежащим образом, чтобы представляющаяся как цель потребительная стоимость действительно вышла из процесса производства, как его результат, в удачной форме. Здесь опять выступает надзор и [требование] дисциплины со стороны капита­ листа. Наконец, [важно], чтобы процесс производства не нару­шался, не прерывался и действительно давал продукт в срок (в промежуток времени), определяемый природой процесса труда и его объективными условиями. Это зависит отчасти от непрерывности труда, которая возникает вместе с капиталисти­ческим производством. Отчасти же от внешних, не поддаю­ щихся контролю случайностей. Поэтому с каждым процессом производства возникает риск для входящих в него стоимостей, риск, которому они 1) подвергаются, однако, и вне процесса производства и который 2) свойствен каждому процессу про­изводства, не только капиталистическому. (Капитал ограждает себя от него с помощью объединения [Assoziierung] . Непосред­ственный производитель, работающий при помощи своих соб­ ственных средств производства, подвергается такому же риску. Это не есть нечто, свойственное только капиталистическому процессу производства. Если в капиталистическом производ­стве этот риск падает на капиталиста, то только потому, что он узурпировал собственность на средства производства.)

Что же касается живого фактора процесса увеличения стоимости, то 1) стоимость переменного капитала должна быть сохранена тем, что она возмещается, воспроизводится, т. е. что к средствам производства прибавляется такое же количество труда, которое содержала стоимость переменного капитала или заработной платы; 2) прирост его стоимости, прибавочная стои­мость, должен быть создан путем овеществления в продукте избыточного по сравнению с содержащимся в заработной плате количеством труда, добавочного количества труда.

Здесь различие между потребительной стоимостью аван­сированного капитала или товаров, в которых он существует, и формой потребительной стоимости капитала, находящегося в [465] процессе труда, соответствует различию между меновой стоимостью авансированного капитала и проявлением меновой стоимости капитала в процессе увеличения стоимости; там средства производства, постоянный капитал, входит в процесс в той же самой форме потребительной стоимости, которую раньше имели составлявшие его товары, между тем как на место готовых потребительных стоимостей, из которых состоял переменный капитал, • вступает живой фактор проявляющей себя в новых потребительных стоимостях рабочей силы, реального


44


К. МАРКС


труда; здесь стоимость средств производства, постоянного капитала, как таковая, вступает в процесс увеличения стои­мости, между тем как стоимость переменного капитала вовсе не вступает в него, а замещается создающей стоимость деятель­ностью, выступает в виде деятельности живого фактора, суще­ствующей как процесс увеличения стоимости.

Для того чтобы рабочее время рабочих создавало стоимость в соответствии с его продолжительностью, оно должно быть общественно необходимым рабочим временем. То есть рабочий должен в течение определенного времени затратить нормально общественное количество целесообразного труда, и поэтому капиталист принуждает его к тому, чтобы его труд обладал по меньшей мере нормально общественной средней степенью интенсивности. Он постарается поднять ее, насколько возможно, выше этого минимума и выжать из рабочего в течение данного времени как можно больше труда, ибо всякая интенсивность труда выше средней степени создает ему прибавочную стои­мость. Далее капиталист постарается, насколько возможно, удлинить процесс труда за пределы того, сколько необходимо работать, чтобы возместить стоимость переменного капитала, заработную плату. При данной интенсивности процесса труда капиталист будет стремиться по возможности увеличить его продолжительность, а при данной его продолжительности — его интенсивность. Капиталист принуждает рабочего довести его труд нормальной степени интенсивности до возможно более высокой степени; он принуждает рабочего также удлинить, насколько возможно, его трудовой процесс за пределы времени, необходимого для возмещения заработной платы.

Благодаря этому своеобразному характеру капиталистиче­ского процесса увеличения стоимости дальнейшему изменению подвергается также и реальная форма капитала в процессе производства, его форма как потребительной стоимости. Во-первых, средства производства должны быть налицо в ко­личестве, достаточном не только для поглощения необходимого труда, но и для поглощения прибавочного труда. Во-вторых, изменяются интенсивность и продолжительность [ Extension] реального процесса труда.

Средства производства, которые рабочий применяет в дей­ствительном процессе труда, являются, правда, собственностью капиталиста и, следовательно, как было показано выше, проти­востоят как капитал труду рабочего, труду, который пред­ставляет собой собственное жизненное проявление рабочего. Но, с другой стороны, именно рабочий применяет их в своей работе. В действительном процессе труда он использует средство


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 45

труда как проводника [Leiter] своего труда и предмет труда как материю, в которой его труд выражается. Именно благо­даря этому он превращает средства производства в соответ­ ствующую данной цели форму продукта. Однако иначе пред­ставляется дело с точки зрения процесса увеличения стоимости. Не рабочий применяет средства производства, а средства про­изводства применяют рабочего. Не живой труд осуществляется в овеществленном труде как своем объективном органе, а ове­ществленный труд сохраняется и увеличивается путем всасы­вания живого, и благодаря этому становится стоимостью, увеличивающейся в стоимости, становится капиталом, функцио­ нирует как таковой. Средства производства выступают теперь только как поглотитель возможно большего количества живого труда. Шивой труд представляется теперь только как средство увеличения наличных стоимостей и поэтому как средство их капитализации. И, оставляя в стороне изложенное раньше, именно поэтому средства производства в свою очередь выступают по отношению к живому труду éminemment * как бытие капитала, и притом теперь как господство прошлого, мертвого труда над живым. Живой труд именно в качестве труда, образующего стоимость, в процессе увеличения стои­мости постоянно присоединяется к овеществленному труду. Как усилие, как затрата жизненной силы, труд есть личная деятельность рабочего. Но как образующий стоимость, как находящийся в процессе своего овеществления, труд рабочего, как только последний вступил в процесс производства, есть сам способ существования капитальной стоимости, он присоеди­нен к ней. Эта сила, сохраняющая стоимость и создающая новую стоимость, есть поэтому сила капитала, и этот процесс вы­ступает как процесс его самовозрастания и, напротив, как процесс обнищания рабочего, который создаваемую им стои­ мость создает вместе с тем как ему самому чуждую стоимость. [466] На основе капиталистического производства эта спо­собность овеществленного труда превращаться в капитал, т. е. превращать средства производства в средства командова­ния живым трудом и его эксплуатации, представляется свой­ственной им самим по себе (как она уже ôuvaum ** связана с ними на этой основе), представляется неотделимой от них; стало быть, свойством, принадлежащим им как вещам, как потребительным стоимостям, как средствам производства. Поэтому последние представляются сами по себе как капитал, а отсюда капитал,

* — в высшей степени. Ред. *• — потенциально. Ред.

3 М. И Э., Т. 49


46


К. МАРКС


выражающий определенное производственное отношение, опре­деленное общественное отношение, в которое внутри произ­водства владельцы условий производства вступают с живой рабочей силой, представляется как вещь, совершенно так же, как стоимость представлялась как свойство вещи, а экономи­ ческое определение вещи как товар, как его вещное качество, совершенно так же, как общественная форма, которую труд приобретает в деньгах, представляется как свойства вещи. На деле господство капиталистов над рабочими есть только гос­подство обособившихся условий труда над самими рабочими, условий труда, ставших самостоятельными по отношению к ра­бочему (к которым кроме объективных условий процесса про­изводства — средств производства — относятся также объек­ тивные условия сохранения и действенности рабочей силы, т. е. жизненные средства), хотя это отношение осуществляется лишь в действительном процессе производства, который, как мы видели, есть в сущности процесс производства прибавочной стоимости, что включает сохранение старой стоимости, есть процесс самовозрастания авансированного капитала. В обраще­нии капиталист и рабочий противостоят друг другу только как продавцы товаров, однако вследствие специфически проти­воположной природы товаров, которые они друг другу продают, рабочий неизбежно вступает в процесс производства как со­ставная часть потребительной стоимости, реального бытия и стоимостного бытия капитала, хотя это отношение осущест­вляется лишь внутри процесса производства, и как покупатель труда, лишь ôuvâu.ei * существующий капиталист становится действительным капиталистом лишь тогда, когда рабочий, превратившийся при известных обстоятельствах [éventualiter] благодаря продаже своей рабочей силы в наемного рабочего, в этом процессе действительно поступает под команду капитала. Функции, выполняемые капиталистом, это только с сознанием и волей выполняемые функции самого капитала, т. е. стоимости, увеличивающейся путем всасывания живого труда. Капиталист функционирует только как олицетворенный капитал, капитал как личность, подобно тому как рабочий функционирует лишь как олицетворенный труд, который для него только мука, на­пряжение, а для капиталиста — создающая и умножающая богат­ство субстанция; такой субстанцией труд выступает на деле как присоединенный в процессе производства к капиталу эле­мент, как его живой, переменный фактор. Господство капита­ листа над рабочим есть поэтому господство вещи над человеком,

• — потенциально. Рев.


ГЛ . VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 47

мертвого труда над живым, продукта над производителем, так как ведь на деле товары, которые становятся средством гос­подства над рабочими (но только как средство господства самого капитала), суть лишь результаты процесса производства, его продукты. Это совершенно то же самое отношение в материаль­ном производстве, в действительном процессе общественной жизни — ибо как раз этим является процесс производства, — какое в идеологической области представляется в религии, превращение субъекта в объект и наоборот. Рассматриваемое исторически, это превращение является необходимым этапом для того, чтобы добиться за счет большинства создания богат­ства как такового, т. е. создания неограниченных [rücksichts­losen] производительных сил общественного труда, которые только и могут образовать материальный базис свободного человеческого общества. Необходимо было пройти через эту антагонистическую форму совершенно так же, как человек должен первоначально в религиозной форме противопостав­лять себе свои духовные силы как независимые силы. Это — процесс отчуждения его собственного труда. Рабочий здесь с самого начала стоит выше, чем капиталист, постольку, по­скольку последний уходит корнями в этот процесс отчуждения и находит в нем свое абсолютное удовлетворение, между тем как рабочий в качестве его жертвы с самого начала восстает против него и воспринимает его как процесс порабощения. Поскольку процесс производства есть вместе с тем действи­ тельный процесс труда и капиталист как надсмотрщик и ру­ководитель последнего должен выполнять определенную функ­цию в действительном производстве, его деятельность получает [467] на деле специфическое, разнообразное содержание. Но самый процесс труда выступает лишь как средство процесса увеличения стоимости, совершенно так же, как потребительная стоимость продукта — лишь как носитель его меновой стои­мости. Самовозрастание капитала — создание прибавочной сто­имости — есть, следовательно, определяющая, господствующая и всепоглощающая цель капиталиста, абсолютный импульс [Trieb] и содержание его деятельности, фактически оно есть лишь рационализированный импульс и цель собирателя сокро­вищ, совершенно убогое и абстрактное содержание, которое принуждает капиталиста, на одной стороне, выступать в раб­ских условиях капиталистического отношения совершенно так же, как рабочего, хотя и, с другой стороны, — на противо­положном полюсе.

Первоначальное отношение, в котором будущий капиталист покупает труд (после главы IV мы можем сказать вместо труд

3*


48


К. МАРКС


рабочую силу) у рабочего, чтобы капитализировать денежную стоимость, а рабочий продает распоряжение своей рабочей силой, свой труд, чтобы влачить свое существование, есть необходимая прелюдия и условие — собственно содержит в се­ бе — того, что в действительном процессе производства разви­вается отношение, в котором владелец товаров становится ка­ питалистом, олицетворенным капиталом, а рабочий — простым олицетворением труда для капитала. Подобно тому, как то первое отношение, в котором оба по видимости противостояли друг другу как товаровладельцы, есть предпосылка, оно есть так же, это мы увидим позднее, результат и продукт капита­листического процесса производства. Однако вслед за этим оба акта должны быть разграничены. Первый относится к обра­щению. Второй развивается на базисе первого только в дей­ствительном процессе производства.

Процесс производства есть непосредственное единство про­цесса труда и процесса увеличения стоимости, так же как его непосредственный результат, товар, есть непосредственное един­ство потребительной стоимости и меновой стоимости. Но про­ цесс труда есть только средство процесса увеличения стоимости, и процесс увеличения стоимости как таковой по существу есть производство прибавочной стоимости, т. е. процесс овеществле­ния неоплаченного труда. Этим специфически определяется весь характер процесса производства.

Когда мы рассматриваем процесс производства с двух раз­личных точек зрения: 1) как процесс труда, 2) как процесс увеличения стоимости, то уже здесь заложено, что он есть просто единый, неделимый процесс труда. Труд не затрачивается дважды, один раз, чтобы произвести целесообразный продукт, потребительную стоимость, чтобы превратить средства про­изводства в продукты, и другой раз, чтобы создать стоимость и прибавочную стоимость, чтобы увеличить стоимость. Труд присоединяется лишь в своей определенной, конкретной, спе­цифической форме, виде, способе существования, в которой он есть определенная целенаправленная деятельность, которая превращает средства производства в определенный продукт, например, веретена и хлопок в пряжу. Присоединяется лишь труд прядильщика и т. д., который благодаря своему присое­динению постоянно производит все больше пряжп. Создающим стоимость является этот реальный труд, поскольку он имеет нормальную определенную степень интенсивности (или при­нимается в расчет лишь поскольку он ее имеет) и поскольку этот реальный труд данной интенсивности материализуется в продукте в определенных, измеряемых временем количествах.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 49

Если бы процесс труда прекратился в тот момент, когда коли­чество присоединенного в форме прядения и т. д. труда было равно количеству труда, содержащемуся в заработной плате, то не было бы произведено никакой прибавочной стоимости. Прибавочная стоимость поэтому и представляется в прибавоч­ном, продукте, в данном случае только в том количестве пряжи, которое составляет излишек сверх того количества, стоимость которого равна стоимости заработной платы. Поэтому процесс труда выступает как процесс увеличения стоимости благодаря тому, что присоединяемый в ходе этого процесса конкретный труд есть количество общественно необходимого труда (благо­ даря его интенсивности), предполагается равным известному количеству среднего общественного труда, и благодаря тому, что это количество представляет, кроме заключенного в зара­ ботной плате, добавочное количество. Это есть количественное исчисление особенного конкретного труда как необходимого общественного среднего труда, исчисление, которому, однако, соответствует реальный момент, во-первых, нормальной ин­тенсивности труда (то, что для производства определенного . количества продукта применяется лишь общественно необхо­ димое для этого рабочее время) и удлинения процесса труда за пределы его продолжительности, необходимой для возмещения стоимости переменного капитала.

[468] Из ранее изложенного следует, что выражение «овеще­ ствленный труд» и противопоставление капитала как овещест­вленного труда живому труду способны вызвать большие кри­ вотолки.

Ранее 8> я уже показал, что сведение товара к «труду» у всех предшествующих экономистов двусмысленно и неполно. Недостаточно свести товар к «труду», необходимо свести его к труду в двоякой форме, в которой он, с одной стороны, как конкретный труд, выражается в потребительной стоимости товара, а с другой стороны, как общественно необходимый труд, учитывается в меновой стоимости. С первой точки зрения все зависит от его особой потребительной стоимости, от его специфического характера труда, который и накладывает спе-* цифическую печать на созданную им потребительную стоимость и делает ее конкретной потребительной стоимостью в отличие от других, делает ее данным определенным предметом. Напро­тив, особая полезность товара, его определенная природа и

"> Если бы не эта путаница, то был бы вообще не возможен спор о том, содействует ли кроме труда также природа образованию продукта. Это относится только к конкрет­ному труду.


50


К. МАРКС


характер остаются совершенно в стороне, поскольку труд при­нимается в расчет как создающий стоимость элемент, а то­вар — как его овеществление. В качестве такого элемента труд есть безразличный, общественно необходимый, всеобщий труд, совершенно равнодушный ко всякому особому содержанию, вследствие чего он и получает в своем самостоятельном выра­ жении, в деньгах, в цене товара общее для всех товаров и раз­личающееся только по количеству выражение. С первой сто­роны дело выражается в определенной потребительной стои­ мости товара, в его определенном вещном существовании, со второй — в деньгах, безразлично существуют ли последние в цене товара в виде денег или только в виде счетных денег. С первой стороны речь идет исключительно о качестве, со вто­ рой — только о количестве труда. С первой стороны различие конкретного труда представляется в разделении труда, со второй — в их лишенном различий денежном выражении труда. В процессе производства это различие выступает перед нами активно. Уже немы его делаем, а оно само делается в процессе производства.

Различие между овеществленным трудом и живым высту­пает в реальном процессе труда. Средства производства, на­пример, хлопок, веретена и т. д., это — продукты, потреби­ тельные стоимости, в которых воплощены определенные полез­ные, конкретные виды труда: машиностроение, возделывание хлопчатника и т. д., между тем как труд прядильщика высту­пает в этом процессе не только как труд, специфически отли­чающийся от других видов труда, содержащихся в средствах производства, но и как живой труд, как еще лишь осуществляю­щийся труд, постоянно отталкивающий от себя свой продукт в противоположность тем видам труда, которые уже овеществ­лены в их своеобразных продуктах. И с этой точки зре­ния обнаруживается противоположность между одной сторо­ной, наличным бытием капитала, и другой, живым трудом, как затратой жизненных сил рабочего прежде всего. Далее в процессе труда овеществленный труд выступает как вещный момент, как элемент для осуществления живого труда.

Совершенно иначе, однако, представляется дело при рас­смотрении процесса увеличения стоимости, образования и созидания новой стоимости.

Здесь труд, содержащийся в средствах производства, есть определенное количество всеобщего общественного труда и вы­ражается поэтому в известной величине стоимости или в де­нежной сумме, фактически в цене этих средств производства.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 51

Труд, который присоединяется, есть определенное добавочное количество всеобщего общественного труда и выражается как добавочная величина стоимости или денежная сумма. Труд, уже содержащийся в средствах производства, аналогичен вновь при­ соединенному. Они различаются лишь тем, что один овеществлен в потребительных стоимостях, а другой находится в процессе этого овеществления, один — прошлый труд, другой — на­стоящий, один мертвый, другой живой, один овеществлен в прошлом, другой овеществляется в настоящее время. В том объеме, в каком прошлый труд вводит в действие труд живой, он сам становится процессом, увеличивается в стоимости, становится флюэнтой, которая создает флюксию 14. Это вса­сывание прошлым трудом добавочного живого труда есть про­цесс его самовозрастания, его действительное превращение в ка­питал, [469] в самовозрастающую стоимость, его превращение из постоянной величины стоимости в переменную и находящуюся в процессе [prozessierende] величину стоимости. Конечно, этот добавочный труд может быть присоединен к средствам произ­ водства лишь в виде конкретного труда и поэтому лишь в их специфическом виде, в качестве особых потребительных стои­ мостей, а содержащаяся в этих средствах производства стои­мость сохраняется только благодаря их потреблению, как средств труда, конкретным трудом. Это, однако, не исключает того, что увеличивается не просто величина наличной стои­мости, овеществленного в средствах производства труда, — увеличивается исключительно величина овеществленного в пе­ременном капитале труда, и увеличивается лишь в той степени, в какой он приводит в действие живой труд и в какой этот последний овеществляется как деньги, как всеобщий общест­венный труд. Поэтому преимущественно в этом смысле — в отношении процесса увеличения стоимости, подлинной цели капиталистического производства, — капитал как ове­ществленный труд (накопленный труд, ранее существовав­ший труд и т. д.) противостоит живому труду (непосредст­венному труду и т. д.) и противопоставляется ему эконо­мистами. Однако экономисты (даже Рикардо) здесь постоянно впадают в противоречия и двусмысленность, так как они не разработали проблемы сведения товара к труду в двойствен­ной его форме.

Лишь благодаря первоначальному процессу обмена между капиталистом и рабочим — как товаровладельцами — живой фактор, рабочая сила, вступает в процесс производства как момент реального образа капитала. Но лишь в самом процессе производства овеществленный труд благодаря всасыванию


52


К. МАРКС


живого труда превращается в капитал и поэтому труд пре­вращается в капитал *.

[469а] Капиталистический процесс производства есть един­ство процесса труда и процесса увеличения стоимости. Чтобы превратить деньги в капитал, их превращают в товары, состав­ляющие факторы процесса труда. На деньги необходимо ку­ пить, во-первых, рабочую силу и, во-вторых, вещи, без которых рабочая сила не может быть потреблена, т. е. не может рабо­тать. В процессе труда эти вещи не имеют другого назначения, кроме как служить жизненными средствами труда, потреби­тельными стоимостями труда, — в отношении к самому живому труду его материалом и средством, в отношении к про­дукту труда его средствами производства, в отношении к тому, что эти средства производства сами уже продукты, — продук­тами, являющимися средствами производства нового продукта. Но эти вещи играют эту роль в процессе производства не по­тому, что капиталист их покупает, что они суть превращенная форма его денег, а наоборот, он их покупает именно потому, что они играют эту роль в процессе труда. Например, для про­цесса прядения, как такового, безразлично, что хлопок и вере­тена представляют деньги капиталиста, следовательно, капи­тал, что затраченные деньги по своему назначению суть капи­тал. Материалом труда и средством труда они становятся лишь в руках работающего прядильщика, и становятся они таковыми благодаря тому, что он прядет, а не потому, что он из хлопка, принадлежащего другому лицу, при помощи веретена, принад­лежащего тому же другому лицу, прядет пряжу для того же другого лица. Благодаря тому, что товары затрачиваются в процессе труда или производительно потребляются, они ста­новятся не капиталом, а элементами процесса труда. Поскольку эти вещные элементы процесса труда куплены капиталистом, они представляют его капитал. Но это относится и к труду. Он тоже представляет его капитал, ибо покупателю рабочей силы труд принадлежит точно так же, как и купленные им вещные условия труда. И ему принадлежат не только отдельные эле­ менты процесса труда, но и весь процесс труда. Капитал, ранее существовавший в форме денег, теперь существует в форме процесса труда. Однако оттого, что капитал овладел процессом труда, что рабочий, таким образом, работает для капиталиста, вместо того, чтобы работать для самого себя, процесс труда

* Волед за отой фразой в тексте рукописи имеется следующая оговорка автора: «Изложенное • на стр. 96—107 в подразделе «Непосредственный процесс производства» относится сюда; это следует соединить с предыдущим и то и другое вьшравить. Сюда относятся татке стр. 282—204 етой книги» ». Ред.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 53

не изменяет своей всеобщей природы. Оттого, что деньги при своем превращении в капитал превращаются в факторы про­цесса труда, следовательно, неизбежно принимают также образ материала труда и средства труда, материал труда и средства труда не становятся капиталом по своей природе, как золото и серебро не становятся деньгами по своей природе от того, что деньги, между прочим, представляются в золоте и серебре. Однако те же самые современные экономисты, которые смеются над наивностью монетарной системы, когда она на вопрос: «что такое деньги?» отвечает: «золото и серебро — деньги», не стесняются на вопрос: «что такое капитал?» отвечать: «ка­питал — это хлопок». Именно это они говорят, утверждая, что материал труда и средства труда, средства производства или продукты, употребляемые для нового производства, ко­ роче — вещные условия труда суть по природе капитал, суть капитал, поскольку они и потому что они благодаря своим веще­ственным качествам служат в процессе труда потребительными стоимостями. Это в порядке вещей, когда другие добавляют: «капитал — это мясо и хлеб», ибо хотя капиталист и покупает рабочую силу за деньги, эти деньги представляют на деле лишь хлеб, [469в] мясо, словом — средства существования рабочего127). Стул на четырех ножках под бархатным покрывалом при из­вестных условиях представляет из себя трон, но это не значит,

"') «Капитал — это та часть богатства страны, которая применяется в производ­стве и состоит из пищи, одежды, инструментов, сырья, машин и т. д., необходимых для того, чтобы привести в действие труд» (Ricardo. [On the Principles of Political Eco­nomy, and Taxation. Third edition. London, 1821], p . 89 [Русский перевод, том I , стр. 86]). «Капитал.,. есть часть национального богатства, которая применяется ради воспроизводства или предназначена для такого применения» ( G. Ramsay . [ An Essay on the distribution of wealth . Edinburgh, 1836], p . 21). «Капитал... особый вид богатства... преднааначеаный... для получения других полезных предметов» (Я. Torrens. [An Essay on the Produktion of Wealth. London, 1821, p 5]). «Капитал ... продукты ... как средства но ­вого производства » (Senior. [Principes fondamentaux de l'économie politique, tirés de leçons édites et inédites etc. Paris, 1836], p. 318). «Когда деньги предназначаются для.материа-льного производства,они получают наименование капитала» (Storcft.Gours d'Economie Politique. Tome I , Paris, 1823, p . 207). «Капитал есть та часть произведенного богатства, которая предназначена для воспроизводства» (Нош. Goure d'Économie Politique. Année 1836— 1837% Bruxelles, 1843, p. 364). Росси мучается над «затруднением», можяо ли и «сырье» считать капиталом. Можно, дескать, различать «капитал-сырье» и «капитал-орудие», но «является ли оно (сырье) действительно орудием производства? Не являет­ся ли оно скорее тем предметом, на который должны воздействовать орудия произ­водства?» (там же, стр. 367). Он не видит, что когда он смешивает капитал с его веще­ственной формой проявления и поэтому называет вещные условия труда попросту капиталом, то хотя они в отношении к труду различаются как материал труда и сред­ство труда, но в отношении продукта они одинаково являются средствами производ­ства; капиталом он потом, на стр. 372, называет также «средства производства» вообще. «Нет никакой разницы между капиталом и любой другой частью богатства. Только благодаря особому применению вещь становится капиталом, т. е. она стано­вится капиталом тогда, когда она применяется в акте производства в качестве сырья, орудия или фонда жизненных средств» (Cherbuliez. Richesse ou pauvreté. Paris, 1841, p. 18).


54


К. МАРКС


что этот стул, вещь, служащая для сиденья, становится троном благодаря природе своей потребительной стоимости. Сущест­веннейшим фактором процесса труда является сам рабочий, а в процессе производства в древности этот рабочий — раб. Из этого вовсе не следует, что рабочий суть раб от природы, — хотя Аристотель не совсем далек от такого мнения , — что веретена pi хлопок — капитал от природы, так как они ныне в процессе труда потребляются наемным рабочим. Надо сойти с ума, чтобы определенное общественное производственное от­ношение, выражающееся в вещах, принимать за вещное при­родное свойство самих этих вещей; это помешательство бро­ сается нам в глаза, когда мы раскрываем первое попавшееся руководство по политической экономии и на первой же странице читаем, что элементы процесса производства, сведенные к их самой общей форме, это — земля, капитал и труд 12вК С тем же основанием можно было бы сказать, что они — земельная соб­ственность, ножи, ножницы, веретена, хлопок, зерно, короче — материал труда и средства труда, и — наемный труд. С од­ной стороны, мы называем элементы процесса труда, спаянные со специфическим общественным характером, которым они обладают на определенной исторической ступени развития, а с другой стороны, мы добавляем элемент, присущий процессу труда независимо от всех определенных общественных форм, как вечному процессу взаимодействия человека и природы вообще. В дальнейшем мы увидим, что эта иллюзия экономи­ста, которая смешивает присвоение процесса труда капиталом с самим процессом труда и поэтому превращает вещные эле­менты простого процесса труда в капитал, так как капитал, между прочим, превращается также в вещные элементы про­цесса труда, — что эта иллюзия, которая у экономистов-клас­сиков остается лишь до тех пор, пока они рассматривают про­ цесс капиталистического производства исключительно с точки зрения процесса труда, и которую они в дальнейшем изложе­нии исправляют, вытекает из самой природы капиталистиче­ского процесса производства. Однако сразу же выясняется, что это очень удобный метод для того, чтобы доказывать веч­ность капиталистического способа производства или что ка­ питал непреходящий естественный элемент человеческого производства вообще. Труд есть вечное естественное условие человеческого существования. Процесс труда есть не что иное, « как самый труд, рассматриваемый в момент его творческой

1281 См ., например , John Stuart Mill, Principles of Political Economy. [ London , 1848], v. I , b. I , [ p. IX ].


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 55

деятельности. Всеобщие моменты процесса труда поэтому независимы от какого-либо определенного общественного раз­вития. Средства труда и материал труда, часть которых со­ставляют уже продукты прежнего труда, играют свою роль в любом процессе труда во все времена и при всех обстоятель­ствах. Поэтому если бы я привесил им название капитал в уве­ренности, что « semper aliquid haeret» 17, то я доказал бы, что существование капитала есть вечный естественный закон чело­ веческого производства и что киргиз, который срезает ситник 18 украденным у русских ножом и из этого ситника делает себе лодку, точно такой же капиталист, как г-н фон Ротшильд. Таким же образом я бы мог доказать, что греки и римляне при­чащались, потому что они пили вино и ели хлеб, и что турки ежедневно кропят себя католической святой водой, потому что они ежедневно моются. Такого рода наглое и пустое вранье из­вергается с самодовольной важностью не только каким-то Ф. Бастиа или в экономических трактатиках Общества по распространению полезных знаний 19, или в книжках для ма­леньких детей некоей матушки Мартино, [469с] но даже и настоящими писателями по специальным вопросам. Вместо того, чтобы этим путем доказать, в соответствии с поставлен­ной целью, вечную естественную необходимость капитала, та­ким образом, наоборот, отрицается его необходимость даже для определенной исторической ступени развития обществен­ного процесса производства, так как утверждению, что капи­тал есть не что иное, как материал труда и средство труда, или что вещные элементы процесса труда суть от природы ка­питал, по праву противопоставляется ответ, что, следовательно, нужен капитал, а не капиталисты, или что капитал есть не что иное, как изобретенное для надувательства масс название 129).

' «Нам говорят, что труд и шагу не может ступить без капитала, что капитал подобен лопате в руках землекопа, что капитал столь же необходим для производства, как и самый труд... Рабочий все это знает: эта истина ежедневно перед его глазами; но эта взаимозависимость капитала и труда не имеет ничего общего с отношениями между капиталистом и рабочим и не доказывает, что первый должен жить за счет последнего. Капитал есть не что иное, как непотребленные продукты производства, и весь капитал, который существует в данный момент, существует независимо от какого-либо отдельного лица или отдельного класса и никоим образом не идентичен с каким-либо особым лицом или особым классом; и если бы внезапно все капиталисты и все богачи Великобритании вымерли, то ни единая частица богатства или капитала не исчезла бы вместе с ними и нация не обеднела бы ни на один фартинг. Не капиталист, а капитал имеет существенное значение для операций производителей. Между капи­талом и капиталистом существует такая же большая разница, как между грузом корабля и накладной, сопровождающей этот груз» ( J . F. Bray . Labour's Wrongs and Labour's Remedy etc. Leeds, 1839, p. 59 [Русский перевод , стр . 84—85]).

«Напитал — это своего рода каббалистическое слово, как церковь или государство, или какое-либо другое из тех общих терминов, которые те, кто стрижет остальное чело­вечество, изобрели с целью скрыть руку, держащую ножницы» (« Labour defended


56


К. МАРКС


Неспособность понять процесс труда как самостоятельный процесс и вместе с тем как сторону капиталистического про­цесса производства обнаруживается еще более ярко, когда, например, господин Ф. Уэйленд нам рассказывает, будто сырье это — капитал, и благодаря его переработке оно становится продуктом. Так, кожа будто бы есть продукт кожевника и ка­питал сапожника. Сырье и продукт — это назначения, полу­ чаемые вещью в связи с процессом труда; и оба они сами по себе ничего общего не имеют с назначением вещи быть капиталом, хотя оба, сырье и продукт, представляют капитал, поскольку процесс труда присваивается капиталистом 130). Г-н Прудон использовал это со своей обычной «глубиной».

«Почему понятие продукта вдруг превращается в понятие капитала? Благодаря идее стоимости. Это значит, что продукт, для того чтобы стать капиталом, должен подвергнуться точной оценке, должен быть куплен или продан, его цена должна быть обсуждена и фиксирована своего рода законным соглашением. Например, шкура, поступающая из бойни, пред­ставляет собой продукт мясника. Что произойдет, если эту шкуру купит кожевник? Последний тотчас включает ее или ее стоимость в свой произ­водственный фонд. Благодаря труду кожевника этот капитал снова ста­новится продуктом» [«Gratuité du Crédit. Discussion entre M. Fr. Bastiat et M. Proudhon». Paris, 1850, p. 178—180].

Для г-на Прудона характерен аппарат ложной метафизики, благодаря которой он обыкновеннейшие элементарные представ­ления сначала заносит в свой «производственный фонд» как капитал, а затем высокопарно предлагает публике как «про­дукт». Вопрос, каким образом продукт превращается в капи­тал, сам по себе — бессмыслица; ответ же достоин вопроса. На деле г-н Прудон сообщает нам лишь два довольно известных факта: во-первых, что продукты иногда перерабатываются как сырье, и, во-вторых, что продукты вместе с тем суть товары, т. е. обладают стоимостью, которая до своей реализации должна

against the claims of Capital» etc. London, 1825, p . 17 [Русский перевод, стр. 18 l ). Автор этого анонимного сочинения Т. Годскин, один из значительнейших современных английских экономистов. Цитированное сочинение его, важность которого еще и теперь признается (см., например, John Lalor . Money and Morals. London , 1852, [ p. XXIV ]), вызвало через несколько лет после своего появления анонимное контрпроизведение лорда Брума, которое является столь же поверхностным, как и все прочие экономиче­ские произведения этого гения болтовни.

"°| «Материал, который мы приобретаем для того, чтобы объединить его с нашим собственным (!) трудом и преобразовать в продукт, называется капиталом; когда же труд выполнен и создана стоимость, он называется продуктом. Таким образом, одна в тот же предмет, может быть продуктом для одного лица и капиталом для другого. Кожа продукт кожевника и капитал сапожника » (F. Wayland. [The Elements of Political Economy. Boston, 1843], p . 25). (Затем следует вышеприведенное дерьмо из Прудона, причем необходимо цитировать: «Gratuité du Crédit». Discussion entre M. Fr. Bastiat et M. Proudhon. Parie, 1850, p. 179, 180, 182.)


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 57

пройти через огонь дебатов между покупателем и продавцом. Тот же самый «философ» замечает:

«Для общества не существует различия между капиталом и продуктом. Это различие — совершенно субъективное представление отдельных лиц» [там же, стр. 182].

Абстрактную общественную форму он называет «субъектив­ной», а свою субъективную абстракцию — «обществом».

Если сначала экономист, пока он рассматривает капитали­стический процесс производства лишь с точки зрения процесса труда, объявляет капитал просто вещью, сырьем, инструментом и т. д., то затем, когда ему опять приходит на ум, что процесс производства есть также и процесс увеличения стоимости, эти вещи в отношении процесса увеличения стоимости рассматри­ваются им лишь как стоимость.

«Один и тот же капитал существует то в форме суммы денег, то в форме сырья, инструмента, готового товара. Эти вещи, собственно, не капитал; он гнездится в стоимости, которую они имеют» ш>.

Поскольку эта стоимость

«сохраняется, больше не пропадает, умножается... отрывается от то­вара, [469 d] который ее создал, всегда остается, подобно метафизическому и лишенному субстанции качеству, во владении одного и того же произво­дителя (т. е. капиталиста)» Ш),

постольку то, что только что еще объявлялось вещью, теперь объявляется «коммерческой идеей» 133).

Продукт капиталистического процесса производства не есть ни простой продукт (потребительная стоимость), ни простой товар, т. е. продукт, имеющий меновую стоимость. Его спе­цифическим продуктом является прибавочная стоимость. Его продукт это — товары, имеющие большую меновую стоимость, т. е. представляющие больше труда, чем было авансировано на их производство в форме денег или товаров. В капиталисти­ческом процессе производства процесс труда выступает только как средство, а процесс увеличения стоимости или производство прибавочной стоимости — как цель. Как только экономист

ш> J. В. Say. [Traité d'économie politique. Troisième édition, Paris, 1817], T. II, p. 429, примечание. Когда Кэри говорит: «Напитал... это все предметы, обладаю­щие меновой стоимостью» ( Я. С . Carey. Principles of Political Economy. Part I, the first. Philadelphia , 1837, p. 294), то это следует отнести к разъяснению понятия капитал, которое уже упоминалось нами в первой главе: «капитал — это товары»; это — объяс­нение, которое относится только к проявлению капитала в процессе обращения.

1 К > (Sitmondi. Nouveaux Principes [d'Économie Politique. Second edition], t. I, [Paris, 1827], p. 89 [Русский перевод, том I, стр. 185]).

,38> «Капитал есть коммерческая идея» ( Siemondi. Etudes [sur l'économie politi­que]. Tome II, [Bruxelles, 1838], p. 273).


58


К. МАРКС


об этом вспоминает, капитал объявляется богатством, которое применяется в производстве, чтобы приносить «прибыль» 134).

Мы видели, что превращение денег в капитал распадается на два самостоятельных процесса, принадлежащих к совер­шенно различным сферам и существующих раздельно один от другого. Первый процесс принадлежит"к сфере обращения товаров и совершается поэтому на тЬварном рынке. Это — купля и продажа рабочей силы. Второй процесс есть потребле­ние купленной рабочей силы или самый процесс производства. В первом процессе капиталист и рабочий противостоят друг другу лишь как владелец денег и владелец товара, и их сделка, подобно сделке между всеми покупателями и продавцами, есть обмен эквивалентов. Во втором процессе рабочий высту­пает pro tempore * как живая составная часть самого капитала и категория обмена здесь совершенно исключена, так как капи­талист путем купли присвоил себе все факторы процесса про­изводства, веществеппые и личные, еще до начала этого про­цесса. Но хотя оба процесса существуют рядом самостоятельно, они взаимно обусловливаются. Первый служит введением ко второму, а второй приводит в исполнение первое.

Первый процесс, купля и продажа рабочей силы, показывает нам капиталиста и рабочего лишь как покупателя и продавца товара. Рабочего отличает от других продавцов товаров лишь специфическая природа, специфическая потребительная стои­мость проданного им товара. Но особая потребительная стои­мость товаров отнюдь не изменяет ничего в экономической определенности формы сделки, ничего не изменяет в том, что покупатель представляет деньги, а продавец — товар. Поэтому для доказательства того, что отношение между капиталистом и рабочим есть не что иное, как отношение между товаровладель­цами, которые обмениваются друг с другом деньгами и товаром, к обоюдной выгоде и по свободному договору, достаточно изо­лировать первый процесс и остановиться на его формальном характере. Этот простой фокус — отнюдь не колдовство, но он образует весь запас_ мудрости вульгарной политэкономии.

Мы видели, что капиталист должен превращать свои деньги не только в рабочую силу, но и в вещные факторы процесса

ш> «Капитал есть та часть запасов страны, которую сохраняют или исполь­зуют в процессе производства и распределения богатства с целью получения прибыли» (Г. R. Malthus . Definitions in Political Economy. A new edition, [with a preface, notes, and supplementary remarks] by John Cazenove. London , 1853, p. 10). «Капитал — это часть богатства, используемая для производства и, как правило, с целью получения прибыли» ( Th. Chalmers. On Political Economy [in connexion with the Moral State and Moral Prospects of Society]. 2nd. edition. London , 1832, p. 75).

* — временно. Ред.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 59

труда, в средства производства. Но если мы рассматриваем, с одной стороны, совокупный капитал, следовательно, совокуп­ ность покупателей рабочей силы, с одной стороны, и совокуп­ность продавцов рабочей силы, совокупность рабочих, с другой, то рабочий именно вынужден вместо какого-нибудь товара про­давать свою собственную рабочую силу как товар, потому что все средства производства, все вещные условия труда, равно как и все жизненные средства, деньги, средства производства и [469 е] жизненные средства, противостоят ему как чужая соб­ ственность, потому что, стало быть, все вещное богатство противостоит рабочему как собственность товаровладельцев. Предполагается, что он работает как несобственник и что усло­вия его труда противостоят ему как чужая собственность. Что капиталист № I является владельцем денег и покупает у капиталиста № II , владеющего средствами производства, эти средства производства, между тем как рабочий на деньги, полученные от капиталиста № I , покупает у капиталиста № III жизненные средства, совершенно ничего не изменяет в том обсто­ ятельстве, что капиталисты № I , II и III вместе являются исклю­чительными владельцами денег, средств производства и жиз­ненных средств. Человек может жить, только поскольку он производит свои жизненные средства, и он может производить свои жизненные средства, только поскольку он владеет сред­ствами производства, владеет вещными условиями труда. Следовательно, само собой понятно с самого начала, что рабо­чий, лишенный средств производства, лишен жизненных средств, как и, наоборот, человек, лишенный жизненных средств, не может создать средств производства. Следовательно, то, что уже в первом процессе, прежде чем деньги или товар действительно превратились в капитал, заранее придает им характер капитала — это не их природа как денег и не их при­рода как товара и не вещественная потребительная стоимость этих товаров, предназначенных служить жизненными сред­ствами и средствами производства, а то обстоятельство, что эти деньги и этот товар, эти средства производства и жизненные средства как самостоятельные силы, олицетворенные в их вла­дельцах, противостоят лишенной всякого вещного богатства рабочей силе, что, следовательно, необходимые для осуществ­ ления труда вещные условия отчуждены от самого рабочего и выступают, более того, как одаренные собственной волей и собственной душой фетиши, что товары фигурируют как по­ купатели людей. Покупатель рабочей силы есть только олицет­ворение овеществленного труда, которое отдает часть самого себя в форме жизненных средств рабочему, чтобы приобщить


60


К. МАРКС


живую рабочую силу к своей другой части и путем этого приоб­ щения сохранить себя целиком и перерасти свои первоначаль­ные размеры. Не рабочий покупает жизненные средства и сред­ства производства, а жизненные средства покупают рабочего, чтобы приобщить его к средствам производства.

Жизненные средства есть особая вещественная форма суще­ствования, в которой капитал противостоит рабочему, прежде чем последний присвоит их себе путем продажи своей рабочей силы. Но как только начинается процесс производства, рабочая сила уже продана, следовательно, жизненные средства, по край­ней мере юридически, перешли в фонд потребления рабочего. Эти жизненные средства не составляют элемента процесса труда, который наряду с действующей рабочей силой сам не имеет дру­гих предпосылок, кроме материала труда и средства труда. На деле рабочий должен поддерживать свою рабочую силу при помощи жизненных средств, но это его частное потребление, которое вместе с тем есть воспроизводство его рабочей силы, лежит вне процесса производства товара. Возможно, что в ка­питалистическом производстве все время, имеющееся в распо­ряжении рабочего, фактически поглощается капиталом, что, следовательно, потребление жизненных средств фактически выступает всего лишь как момент самого процесса труда, как потребление угля паровой машиной, масла колесом или сена лошадью, как все частное потребление работающих рабов; в этом смысле Рикардо, например, перечисляет (см. выше приме­чание 127), наряду с сырьем, орудиями и т. д., «пищу и одежду» как предметы, которые «содействуют труду» и поэтому служат как «капитал» в процессе труда. Как бы [469 f] это, однако, ни представлялось фактически, жизненные средства, поскольку их потребляет свободный рабочий, суть товары, которые он купил. Как только они переходят в его руки, — стало быть, тем более, как только они им потребляются, — они перестают быть капиталом. Следовательно, они не образуют ни одного из вещественных элементов, в которых капитал выступает в не­посредственном процессе производства, хотя они образуют вещественную форму существования переменного капитала, который выступает на рынке, в сфере обращения, как покупа­тель рабочей силы 135).

Если капиталист из 500 талеров 400 превращает в средства производства и 100 расходует на покупку рабочей силы, то эти

ич Это—то правильное, что лежит в основе полемики Росса против причисления жизненных средств к составным частям производительного капитала. Однако как неправильно он понимает дело и до какой путаницы он поэтому доходит в своих рас­суждениях, мы увидим в одной из следующих глав г0.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 61

100 талеров составляют его переменный капитал. На эти 100 та­леров рабочие покупают жизненные средства то ли у того же самого капиталиста, то ли у другого. 100 талеров есть лишь де­ нежная форма этих жизненных средств, которые, следовательно, на деле образуют вещественное содержание переменного капи­тала. В непосредственном процессе производства переменный капитал больше не существует ни в форме денег, ни в форме то­ варов; но он существует в форме живого труда, который он себе присвоил путем купли рабочей силы. И вообще только благо­ даря этому превращению переменного капитала в труд аванси­рованная в виде денег или товаров сумма стоимости превра­щается в капитал. Таким образом, хотя купля и продажа рабо­чей силы, обусловливающие превращение одной части капитала в переменный капитал, есть отделенный от непосредственно­го процесса производства и самостоятельный, ему предшест­вующий процесс, этот процесс составляет абсолютную основу самого капиталистического процесса производства и момент этого процесса производства, если мы его рассматриваем как целое, а не только во время непосредственного производства товаров. Только потому, что рабочий, чтобы жить, продает свою рабочую силу, вещное богатство превращается в капитал. Только по отношению к наемному труду предметы, являющиеся вещными условиями труда, т. е. средства производства, и пред­меты, являющиеся вещными условиями поддержания жизни самого рабочего, т. е. жизненные средства, становятся капита­ лом. Капитал — не вещь, равно как и деньги — не вещь. В ка­ питале, как и в деньгах, определенные общественные произ­водственные отношения людей представляются отношениями вещей к людям, или определенные общественные отношения выступают как общественные природные свойства вещей. Без наемного труда нет производства прибавочной стоимости; коль скоро индивиды противостоят друг другу как свободные лица, без производства прибавочной стоимости нет капиталистического производства, следовательно, нет капитала и нет капиталиста! Капитал и наемный труд (так называем мы труд рабочего, ко­торый продает свою собственную рабочую силу) выражают только два фактора одного и того же отношения. Деньги но мо­гут стать капиталом, не обменявшись на рабочую силу, как на товар, проданный самим рабочим. С другой стороны, труд может выступить как наемный труд лишь тогда, когда его собственные вещные условия противостоят ему как своекорыстные силы, как чужая собственность, как для себя сущая и прочно обособив­шаяся стоимость, короче — как капитал. Следовательно, если капитал со своей вещественной стороны или со стороны потре-


62


К. МАРКС


бительных стоимостей, в которых он существует, может состоять только лишь из вещных условий труда, то со стороны его формы эти вещные условия должны противостоять труду как чуждые, самостоятельные силы, как стоимость — овеществленный труд, который относится к живому труду только как к средству своего собственного сохранения и увеличения. Таким образом, наемный труд или система наемного труда есть необходимая общественная форма труда для капиталистического производ­ства, точно так же как капитал, возведенная в степень стои­мость, есть необходимая общественная форма, которую должны принять вещные условия труда, для того чтобы последний был наемным трудом. Наемный труд, следовательно, есть необходи­мое условие образования капитала и постоянная необходимая предпосылка капиталистического производства. Поэтому хотя первый процесс, обмен денег на рабочую силу, или продажа рабочей силы, не входит, как таковой, в непосредственный про­цесс производства, но зато он входит в производство отношения в целом 13в).

Если мы теперь от первого процесса, купли и продажи рабо­чей силы, который предполагает, что средства производства и жизненные средства стали самостоятельными по отношению к действительному рабочему, т. е. предполагает персонифициро­ванные средства производства и жизненные средства, которые как покупатели заключают контракт с рабочими как продав­цами, — если мы от этого процесса, происходящего в сфере обращения, на товарном рынке, перейдем к самому непосред­ ственному процессу производства, то этот последний есть прежде всего процесс труда. В процессе труда рабочий, как рабочий, вступает в нормальное, определенное природой и целью самого труда, деятельное отношение к средствам производства. Он вла­деет ими и обращается с ними только как со средствами и ма­териалом своего труда. Самостоятельное, обособленное [469 g],

136) отсюда можно заключить, какое понятие имеет Ф. Бастиа о сущности капи­талистического производства, если он объявляет, что наемный труд — внешняя по отношению к капиталистическому производству и безразличная формальность, и де­лает открытие, «что не форма вознаграждения создает для него (рабочего) эту зависи­мость» («Harmonies économiques». Paris, 1851, p. 378).

Это «открытие», — к тому же еще перевранный плагиат у действительных эко­номистов — достойно этого невежественного краснобая, который в том же сочине­нии, следовательно в 1851 г., открыл: «что имеет более решающее значение и что еще более непреложно, так это — исчезновение болыиих энономических кризисов в Англии» (стр. 396).

Хотя Ф. Бастиа в 1851 г. декретировал устранение в Англии кризисов, Англия уже в 1857 г. опять пережила большой кризис, а в 1861 г., как об этом говорится даже в официальных отчетах английских торговых палат, избежала промышленного кризиса неслыханных доселе масштабов лишь благодаря началу американской Гражданской войны ",


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 63

своенравное существование этих средств производства, их отрыв от труда теперь фактически снимается. Вещные условия труда выступают теперь в их нормальном единстве с трудом как простая материя и как органы его творческой деятельности. Со шкурой, которую рабочий дубит, он обращается как с про­стым предметом своей производительной деятельности, не как с капиталом. Ведь не капиталисту же он дубит кожу 137). По­скольку процесс производства есть просто процесс труда, рабочий потребляет в этом процессе средства производства просто как жизненные средства труда. Но поскольку процесс производства есть вместе с тем процесс увеличения стоимости, капиталист потребляет в нем рабочую силу рабочего или при­сваивает себе живой труд как жизненные соки капитала. Сырье,' вообще предмет труда, служит только для того, чтобы всасывать . чужой труд, а орудие труда служит только как кондуктор, про­ водник для этого процесса всасывания. Поскольку живая рабочая сила присоединяется к вещным составным частям капитала, последний становится чудовищем, получившим жизнь, и начи­нает действовать, «как будто под влиянием охватившей его любовной страсти» 22. Так как труд только в определенной полезной форме создает стоимость и так как каждый особый полезный вид труда требует материала и средств, обладающих специфической потребительной стоимостью, — веретен, хлопка и т. д. для труда прядильщика, наковальни, молота и железа для труда кузнеца и т. д., — то труд может всасываться, лишь поскольку капитал принимает форму специфических средств производства, требуемых определенными процессами труда, и только в этой форме он может всасывать живой труд. Таким образом, отсюда понятно, почему капиталист, рабочий и по-литико-эконом, который способен мыслить процесс труда только как присвоенный капиталом процесс труда, считают веществен­ные элементы процесса труда капиталом в силу их веществен­ных свойств, и почему политико-эконом неспособен отделить их вещественное существование в качестве простых факторов процесса труда от слившегося с ними общественного свойства, делающего их капиталом. Он не может сделать этого, ибо дей­ствительно тот же самый идентичный процесс труда, для кото­ рого средства производства, благодаря своим вещественным свойствам, служат просто как жизненные средства труда,

и,> «Мы видим далее из рассуждений самого экономиста, что капитал, результат труда, в процессе производства тотчас же снова становится субстратом, материалом труда; что, следовательно, произведенное на миг отделение капитала от труда тот­ час же снова уничтожается в единстве их обоих» (Ф. Энгельс. [Наброски к критике политической экономии] в журнале «Deutsch-Französische Jahrbücher». [Париж, 1844, стр. 99. Настоящее издание, том I, стр. 557]).


64


К. M A P К С


превращает эти самые средства производства в простые средства всасывания труда. В процессе труда, если его рассматривать сам по себе, рабочий применяет средства производства. В про­цессе труда, который есть вместе с тем капиталистический про­цесс производства, средства производства применяют рабо­чего, так что труд выступает лишь как средство, с помощью которого определенная величина стоимости, т. е. определенное количество овеществленного труда, всасывает живой труд, чтобы сохраниться и увеличиться. Таким образом, процесс труда вы­ступает как процесс самовозрастания стоимости овеществлен­ ного труда при посредстве живого труда138'. Капитал применяет рабочего, а не рабочий применяет капитал, и лишь вещи, ко­ торые применяют рабочего, которые поэтому в лице капиталиста обладают самостью, собственным сознанием и собственной во­ лей, суть капитал 139). Поскольку процесс труда есть только средство и реальная форма процесса увеличения стоимости, т. е. поскольку он есть процесс, состоящий в том, чтобы кроме труда, овеществленного в заработной плате, овеществить в товарах излишек неоплаченного труда, прибавочную стоимость, т. е. чтобы произвести прибавочную стоимость, то исходный пункт всего этого процесса есть обмен овеществленного труда на живой труд, обмен меньшего количества овеществленного труда на большее количество живого труда. В самом процессе обмена одно количество труда, овеществленного в деньгах как товаре, обменивается на равное ему количество труда, овеществленного в живой рабочей силе. [469 h] Соответственно закону стоимости,

«»> «Труд есть тот фактор, благодаря которому капитал оказывается способным производить... прибыль» ( John Wade . [History of the Middle and Working Classes. 3rd edition. London, 1835], p. 161). «В буржуазном обществе живой труд есть лишь средство увеличивать накопленный труд» ([К. Маркс и Ф. Энгельс]. Манифест Коммунистической партии. Лондон, 1848, стр. 15 [настоящее издание, том 4, стр. 439]).

""' Определенное экономическое свойство жизненных средств — покупать себе рабочих, или средств производства, кожи и колодок, — применять сапожных подмас­терьев, это извращение отношения между вещью и человеком, следовательно, капита­листический характер так неразрывно сросся в капиталистическом производстве и по­этому в фантазии политико-экономов с вещественным характером элементов производ­ства, что, например, Рикардо, когда он считал необходимым подробнее охарактери­зовать вещественные элементы капитала, употребляет как само собой разумеющееся, без всяких сомнений и оговорок, такие экономически правильные выражения, как «капитал или средства применения труда» (следовательно, не «средства, применяемые трудом», а «средства применения труда») ([D. Ricardo. On the Principles of Political Economy, and Taxation. Third edition. London , 1821], p. 92), «количество труда, приме­няемого капиталом» (там же, стр. 419), «фонд, имеющийся для того, чтобы давать им (рабочим) занятие» (там же, стр.252) и т. д. [Русский перевод, том I, стр. 89, 185, 286]. Так и на современном немецком языке капиталист, олицетворение вещей, берущих труд, называется работодателем, а действительный рабочий, отдающий труд, «ра-ботополучателем». «В буржуазном обществе капитал обладает самостоятельностью и индивидуальностью, между тем как трудящийся индивидуум лишен самостоятельности и обезличен» ([К. Маркс и Ф.Энгельс]. Манифест Коммунистической партии. [Лондон], 1848, [стр. 16. Настоящее издание, том 4, стр. 439]).


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 65

действующему при обмене товаров, обмениваются эквива­ленты, равные количества овеществленного труда, хотя одно количество овеществлено в предмете, а другое — в живом че­ловеке. Но этот обмен служит только введением в процесс производства, посредством которого на деле получают в обмен больше труда в живой форме, чем было израсходовано в овеще­ствленной форме. Поэтому большая заслуга классической по­литической экономии состоит в том, что она представила весь процесс производства как такой процесс между овеществленным трудом и живым трудом и таким образом представила капитал, в противоположность живому труду, лишь как овеществленный труд, т. е. как стоимость, увеличивающуюся посредством жи­вого труда. Ее недостаток заключается здесь лишь в том, что экономисты, во-первых, были неспособны показать, что этот обмен большего количества живого труда на меньшее количе­ ство овеществленного труда соответствует закону товарообмена, определению товарных стоимостей рабочим временем, и, во-вто­рых, в том, что они поэтому обмен определенного количества овеществленного труда на рабочую силу непосредственно в про­цессе обращения смешивают с происходящим в процессе про­изводства всасыванием живого труда овеществленным трудом, имеющимся налицо в форме средств производства. Процесс обмена между переменным капиталом и рабочей силой они сме­шивают с процессом всасывания живого труда постоянным ка­питалом. Этот недостаток также вытекает из их «капиталисти­ческой» ограниченности, так как самому капиталисту, который оплачивает труд лишь после того, как он был применен для производства стоимости, обмен меньшего количества овещест­ вленного труда на большее количество живого труда представ­ ляется единым неопосредствованным процессом. Итак, если сов­ременный экономист противопоставляет капитал как овеществ­ленный труд живому труду, то он понимает под овеществлен­ным трудом не продукты труда, имеющие потребительную стои­ мость и являющиеся воплощением определенных полезных ра­бот, а продукты труда, являющиеся материализацией определен­ ного количества всеобщего общественного труда, а значит — стоимостью, деньгами, которые сами увеличивают свою стои­ мость благодаря процессу присвоения чужого живого труда. Это присвоение опосредствуется происходящим на товарном рынке обменом между переменным капиталом и рабочей силой, но совер­ шается оно только в действительном процессе производства140'.

"•> Поэтому непосредственный труд и овеществленный труд, настоящий и прош­лый труд, »твой и накопленный труд и т. д. суть те формы, в которых экономисты вы­ражают отношение между капиталок и трудом.


66


К. МАРКС


Подчинение процесса труда капиталу сначала ничего не из­ меняет в действительном способе производства и практически обнаруживается лишь в следующем: рабочий поступает под командование, руководство и верховный надзор капиталиста, конечно, лишь в отношении своего труда, который принадлежит капиталу. Капиталист следит, чтобы он не растрачивал времени и, например, каждый час давал продукт одного рабочего часа, затрачивал бы на производство продукта только среднее необ­ходимое рабочее время. Поскольку капиталистическое отноше­ние есть господствующее в производстве отношение, следо­вательно, на рынке рабочий постоянно выступает как продавец, а капиталист постоянно выступает как покупатель, то и самый процесс труда в общем и целом непрерывен и не прерывается, как это имеет место, когда рабочий как независимый товаро­производитель зависит от продажи [469 i] своих товаров отдель­ ным клиентам, ибо минимум капитала должен быть достаточно велик, чтобы постоянно обеспечивать работой рабочих и чтобы капиталист имел возможность ждать продажи товаров141).

«Труд и капитал ... первый — непосредственный труд... второй — накопленный труд» ( James Mill. Elements of Political Economy. London, 1821, p. 75). «Прошлый труд (капитал )... настоящий труд » ( Е . G. Wakefield. В его издании : A. Smith. [An Inquiry into the nature and Causes of the Wealth of Nations], vol. I , London, 1835, p . 230—231, примечание). «Накопленный труд (капитал)... непосредственный труд» ( R. Torrena. [An Essay on the Production of Wealth. London, 1821], ch. I, [p. 31]). « Труд и капитал , т . е . накопленный труд » (Ricardo. [On the Principles of Political Economy, and Taxa­tion. 3rd. ed . London, 1821], p . 499 [Русский перевод, том I , стр. 338]). «Специфические вложения капиталистов состоят не из сукна (вообще не из потребительных стоимостей), а из труда» ( Malthus . The Measure of Value [ Stated and Illustrated]. London , 1823, p. 17, 18).

«Так как всякий человек должен потреблять, прежде чем производить, бедняк-рабочий находится в зависимости от богача и не может ни жить, ни работать, если он не получит от него съестных припасов и наличных товаров в обмен на те, которые он обещает произвести своим трудом... Чтобы заставить его (т. е. богача) согласиться на это, необходимо было согласиться, что каждый раз, когда будет обмениваться прош­лый труд на будущий труд, последний (капиталист) получит стоимость высшую, чем первый (рабочий)» (SUmondi. De la Richesse Commerciale. Genève, 1803, t. I , p. 36, 37).

Господин В. Рошер, который явно не имеет даже понятия о том, что говорят английские экономисты, и,кроме того, некстати вспоминает о том, что Сениор окрестил капитал «воздержанием», делает следующее профессорское замечание, «удачное» и в грамматическом отношении: «Школа Рикардо обыкновенно подводит под понятие труда и капитал, как «сбереженный труд». Это неискусно (!), потому что (!) владелец капитала ведь (!) все же (!) совершил больше (!), чем' простое (!) производство (!) и со­хранение его (!); именно воздержание от собственного наслаждения, за что он, напри­мер, требует процента» (W. Röscher. [Die Grundlagen der Nationalökonomie, 3. Aufl., Stuttgart und Augsburg, 1858, S. 82]).

l "> «Если с течением времени в их (рабочих)экономическом положении наступает изменение и они становятся рабочими капиталиста, который выдает им их заработную плату вперед, то имеют место две вещи: во-первых, они могут теперь работать непре­рывно, и, во-вторых, здесь появляется лицо, обязанность и интерес которого заклю­чается в том, чтобы заставлять рабочих действительно непрерывно работать... Здесь имеет место возросшая непрерывность труда всего этого класса людей. Они работают ежедневно с утра до ночи и не прерывают труда, чтобы ждать или искать покупателя... Но непрерывность труда, ставшая таким образом возможной, еще более обеспечи-


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 67

Наконец, капиталист принуждает рабочих как можно больше удлинить продолжительность процесса труда за пределы ра­бочего времени, необходимого для воспроизводства заработной платы, так как именно этот излишек труда доставляет ему прибавочную стоимость ш>.

Подобно тому как товаровладельца потребительная стои­мость товара интересует лишь в качестве носителя его стои­мости, так капиталиста процесс труда интересует лишь в ка­честве носителя и средства процесса увеличения стоимости. И в процессе производства — поскольку он есть процесс уве­ личения стоимости — средства производства продолжают быть только денежной стоимостью, безразличной к особой веще­ ственной форме, к особой потребительной стоимости, в которой эта меновая стоимость представлена, точно так же, как самый труд в этом же процессе принимается в расчет не как произво­дительная деятельность определенного полезного характера, а как созидающая стоимость субстанция, как общественный труд вообще, который овеществляется и у которого единственно интересным главным обстоятельством является его количество. Каждая особая сфера производства поэтому имеет значение для капитала только как особая сфера, в которую вкладываются деньги, чтобы сделать из них больше денег, чтобы сохранить наличную стоимость и увеличить ее, или чтобы присвоить себе прибавочный труд. В каждой особой сфере производства про­цесс труда и поэтому также факторы процесса труда различны. С помощью веретена, хлопка и прядильщика нельзя сшить са­пог. Однако вложение капитала в ту или иную сферу произ­водства, количества, в каких совокупный капитал общества

вается благодаря надзору капиталиста. Он авансировал заработную плату рабочих, он должен получить продукты их труда. В его интересах и его привилегия — следить, чтобы они не работали с перерывами или медленно» (Я. Jones . [Text-book of Lectures on the Political Economy of Nations. Hertford, 1852], p . 37—38 [Русский перевод, стр. 314-315]).

"2> «Общим признанием экономистов пользуется та аксиома,что всякий труд дол­жен оставлять некоторый излишек. Для меня это положение является универсальной и абсолютной истиной; это — необходимое следствие закона пропорциональности (!), который можно рассматривать как итог всей экономической науки. Но пусть извинят меня экономисты: в пределах их теории положение, что всякий труд должен оставлять некоторый излишек, не имеет смысла и не поддается никакому доказательству» (Prou­dhon. [Système des contradictions économiques, ou] Philosophie de la misère. [Tome I, Paris, 1846, p. 73]). В работе «Нищета философии. Ответ на «Философию нищеты г-на Прудона»». Париж, 1847, стр. 76—91 [настоящее издание, т. 4, стр. 117—127], я дока­зал, что господин Прудон не имеет ни малейшего понятия о том, что такое этот «изли­шек труда», а именно — прибавочный продукт, в котором представлен прибавочный труд или неоплаченный труд рабочего. Так как фактически он в капиталистическом производстве находит, что каждый труд оставляет такой «излишек», он пытается объяс­нить себе этот факт каким-то таинственным природным свойством труда и выбраться из затруднения с помощью sesquepedalia verba [пустословия], вроде: «необходимое след­ствие закона пропорциональности» 23.


68


К. МАРКС


распределяется по различным сферам производства, наконец, отношение, в котором он переходит из одной сферы производ­ства в другую, — все это определяется изменяющимся отно­шением, в каком общество нуждается в продуктах этих особых сфер производства, т. е. в потребительных стоимостях товаров, которые они создают; ибо, хотя оплачивается лишь меновая стоимость товара, покупается товар всегда лишь из-за его потребительной стоимости. Так как непосредственный продукт процесса производства есть товар, то капиталист может реали­зовать капитал, существующий в конце процесса в форме то­вара, а стало быть и содержащуюся в нем прибавочную стои­мость, лишь постольку, поскольку он находит покупателей для своих товаров.

Но капитал сам по себе безразличен к особенности каждой сферы производства, и только большей или меньшей трудностью продажи товаров той или иной сферы производства опреде­ляется, где он вкладывается, как он вкладывается и в каком размере он переходит из одной сферы производства в другую, или изменяет свое распределение между различными сферами производства. В действительности эта текучесть капитала на­талкивается на препятствия, которые здесь не подлежат рас­смотрению. Но, как увидим дальше, капитал, с одной стороны, создает себе средства, чтобы преодолеть эти препятствия, по­скольку они возникают только из природы самих производ­ственных отношений, а с другой стороны, он устраняет с раз­ витием присущего ему способа производства все установленные законом и внеэкономические препятствия своему свободному движению в различных сферах производства. Прежде всего он опрокидывает все установленные законом или традиционные преграды, которые препятствуют ему по своему усмотрению покупать тот или иной вид рабочей силы, или любым образом присваивать себе тот или иной вид труда. Далее, хотя рабочая сила в каждой особой сфере производства имеет особую форму, как способность к прядению, сапожному делу, кузнечному и т. д., и поэтому для каждой особой сферы производства требует­ся, такая рабочая сила, которая получила развитие в каком-то одном определенном направлении, стала особенной рабочей си­лой, однако эта текучесть капитала предполагает его безразли­чие к особому характеру процесса [469 к] труда, который он себе присваивает, предполагает такую же текучесть или изменчи­вость в труде, т. е. в умении рабочего применять свою рабочую силу. Мы увидим, что сам капиталистический способ производ­ства создает эти противостоящие его собственной тенденции экономические препятствия, но он устраняет все установлен-


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 69

ные законом и внеэкономические препятствия этой изменчи­ вости 143). Подобно тому, как капиталу, в качестве самовозра­стающей стоимости, безразлична особенная вещественная форма, в которой он выступает в процессе труда, будь то паровая ма­шина, навозная куча или шелк, точно так же и рабочему без­ различно особое содержание его труда. Его труд принадлежит капиталу, он есть только потребительная стоимость товара,; который он продал, и он продал его только для того, чтобы при­ своить себе деньги и с помощью денег — жизненные средства.' Перемена вида труда интересует его только потому, что каждый особый вид труда требует иного развития рабочей силы. Если его безразличие к особому содержанию труда не делает его способным изменять по команде свою рабочую силу, то он вы­ ражает это безразличие тем, что бросает своих заместителей, подрастающее поколение, сообразно требованию рынка, из одной отрасли труда в другую. Чем более развито капиталисти­ческое производство в данной стране, тем больше требование изменчивости, предъявляемое к рабочей силе, тем безразличнее рабочий к особому содержанию своего труда, и тем интенсивнее [flüssiger] движение капитала из одной сферы производства в другую. Классическая политическая экономия предполагает изменчивость рабочей силы и текучесть капитала как аксиому; и она имеет право на это, поскольку это — тенденция капита­листического способа производства, упорно прокладывающая себе путь несмотря на все препятствия, создаваемые большей частью самим же капиталистическим способом производства. Чтобы представить в чистом виде законы политической эконо­мии, абстрагируются от препятствий [Friktionen], подобно тому как в чистой механике абстрагируются от особых трений, которые нужно преодолеть в каждом отдельном случае ее применения 144).

,4> | «Каждый человек, если бы его не ограничивал закон, переходил бы от одного занятия к другому, как того требовали бы различные изменения в состоянии дел» (« Considerations concerning Taking off the Bounty on Corn exported» etc . London, 1753, p . 4).

ut > Нигде текучесть капитала, изменчивость труда и безразличие рабочего к со­держанию своего труда не выступают в большей степени, чем в Соединенных Штатах Северной Америки. В Европе, даже в Англии, капиталистическое производство все еще страдает от остатков феодализма и искажается ими. Например, то обстоятельство, что хлебопечение, сапожное дело и т. д. лишь теперь начинают вестись в Англии по-капиталистически, всецело обязано тому, что английский капитал имел также фео­дальные предрассудки относительно «респектабельности». Было «респектабельно» продавать негров в рабство, но не было «респектабельно» производить колбасы, сапоги или хлеб. Поэтому из Соединенных Штатов исходят также все машины, которые подчи­няют капиталистическому способу производства европейские «нереспектабельные» отрасли деятельности. С другой стороны, человек нигде не проявляет такого безразли­чия к виду труда, ноторый он выполняет, как в Соединенных Штатах, нигде не оознает в такой степени, что его труд доставляет всегда один и тот же продукт, деньги, я нигде


70


К. МАРКС


Хотя капиталист и рабочий противостоят на рынке только как покупатель, деньги, и продавец, товар, однако это отноше­ние благодаря специфическому содержанию их торговой сделки с самого начала своеобразно окрашено, тем более, что при капи­талистическом способе производства предполагается, что это выступление обеих сторон на рынке с тем же самым противо­ положным назначением постоянно повторяется или является постоянным. Если мы рассматриваем отношение на рынке между товаровладельцами вообще, то один и тот же товаровла­делец выступает попеременно как продавец и покупатель товара. То что два товаровладельца отличаются друг от друга как покупатель и продавец, это только постоянно исчезающее различие, так как все попеременно играют одни и те же роли по отношению друг к другу в сфере обращения. И рабочий после того, как он продал свою рабочую силу, превратил ее в деньги, также становится покупателем, и капиталисты про­тивостоят ему просто как продавцы товаров. Но деньги в руках рабочего только средство обращения. На собственно товарном рынке рабочий на деле, как всякий другой владелец денег, отличается только как покупатель от владельца товаров как продавца. Но на рынке труда, напротив, деньги противостоят ему всегда как денежная форма капитала, и поэтому владелец денег — как персонифицированный капитал, капиталист, ме­жду тем как он, со своей стороны, противостоит владельцу денег [469 1] как простая персонификация рабочей силы и, следовательно, труда, как рабочий146). Противостоят друг другу не просто покупатель и просто продавец, в сфере обра­щения, на рынке, противостоят друг другу капиталист и рабочий как покупатель и продавец. Их отношение как капита­листа и рабочего есть предпосылка их отношения как покупа­ теля та. продавца. Это не есть, как у других товаровладельцев, отношение, которое вытекает просто из природы самих товаров, а именно из того, что никто не производит продукты непосред­ственно для своих жизненных потребностей, а каждый произ-

не проходит с одинаковым безразличием [Nonchalance! через самые разные отрасли труда. Эта «изменчивость» рабочей силы выступает здесь поэтому как совершенно определенное свойство свободного рабочего, в противоположность работающему рабу, рабочая сила которого стабильна и может применяться только лишь традицион­ным в данной местности способом. «Недостаток рабской системы труда состоит главным образом в ее неподвижности... если производится табак, табак становится единствен­ ной отраслью производства, и табак производится, каково бы ни было состояние рынка и каковы бы ни были почвенные условия» ( Cairnes . [The Slave Power; its character, career and probable desings. London, 1862], p. 46—47).

»*ч «Отношение фабриканта к рабочему есть...чисто экономическое отношение. Фабрикант есть «капитал», а рабочий — «труд»» (Ф. Энгельс. Положение рабочего клас­са [в Англии. Лейпциг, 1845], стр. 329 [настоящее издание, т. 2, стр. 497]).


ГЛ . VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 71

водит определенный продукт как товар, благодаря продаже которого он в состоянии затем присваивать себе продукты других. Это не есть то общественное разделение труда и обо­ собление различных отраслей труда по отношению друг к другу, которое, например, сапожника делает продавцом сапог и поку­ пателем кожи или хлеба. Это то разделение взаимосвязанных элементов самого процесса производства и их доходящее до взаимной персонификации обособление, благодаря которому деньги как всеобщая форма овеществленного труда становятся покупателем рабочей силы, живого источника меновой стои­ мости и, следовательно, богатства. Действительное богатство, рассматриваемое со стороны меновой стоимости — деньги, и рассматриваемое со стороны потребительной стоимости — жиз­ ненные средства и средства производства, противопоставляется, как лицо, возможности богатства, т. е. рабочей силе, как дру­гому лицу.

[469 m] Так как прибавочная стоимость является специфи­ческим продуктом процесса производства, то его продукт есть не только товар, но и капитал. В процессе производства труд превращается в капитал. Деятельность рабочей силы, т. е. труд, овеществляется в процессе производства, становится таким образом стоимостью, но так как труд еще до того, как он начи­нается, перестал принадлежать самому рабочему, то все то, что овеществляется, есть для него овеществление чужого труда, и следовательно, есть стоимость, самостоятельно противостоя­щая рабочей силе, есть капитал. Продукт принадлежит капи­талисту, и он точно так же представляет по отношению к рабо­ чему капитал, как и элементы производства. С другой стороны, наличная стоимость — или деньги — становится действительно капиталом только тогда, когда она, во-первых, представляется как возрастающая стоимость, как стоимость, совершающая про­цесс, и как таковая она представляется тогда, когда деятель­ность рабочей силы, труд, в процессе производства действует как приобщенная к нему и принадлежащая ему энергия, и во-вторых, тогда, когда она, как прибавочная стоимость, отличается от самой себя как первоначально предпосланной стоимости, что, в свою очередь, есть результат овеществления прибавочного труда.

В процессе производства труд становится овеществленным трудом в противоположность живой рабочей силе, т. е. капита­лом, и, кроме того, благодаря тому же самому всасыванию и присвоению труда в процессе производства предпосланная стоимость становится стоимостью, совершающей процесс, и поэтому стоимостью, которая создает отличную от себя приба-


72


К. МАРКС


вочную стоимость. Лишь благодаря тому, что труд в процессе производства превращается в капитал, предпосланная сумма стоимости, которая была капиталом только Soviet *, осуществ­ляется как действительный капитал 14в).

[...] ** [263] т. е. получить в результате производства большую стоимость, чем сумма стоимостей, которую капиталист в него вкладывает и на него (производственный процесс) аван­сирует. Само производство товаров выступает лишь как сред­ство для этой цели, как вообще процесс труда выступает лишь как средство процесса увеличения стоимости. Процесс увеличе­ния стоимости следует здесь понимать не в прежнем смысле как процесс образования стоимости, а как процесс образования прибавочной стоимости.

Однако этот результат достигается, поскольку живой труд, который должен совершить рабочий и который поэтому и ове­ществляется в продукте его труда, больше, чем труд, содержа­щийся в переменном капитале или израсходованный на зара­ботную плату, или, что то же самое, больше, чем труд, необхо­димый для воспроизводства рабочей силы. Поскольку лишь

* — потенциально. Ред.

"•> «Они (рабочие) обменивают свой труд (следует говоритысвою рабочую силу) на хлеб (то есть на жизненные средства). Этот хлеб становится для них доходом (т. е. идет на их личное потребление)... между тем как их труд сделался капиталом для их хозяина» (Sitmondi. Nouveaux Principes [d'Économie Politique. Seconde édition]. Tome I, [Paris, 1827], p. 90 [ Русский перевод , том I, стр . 186]). «Обменивая свой труд, рабочие превращают его в капитал» (там же, стр. 105) [Русский перевод, том I , стр. 193]2'.

**» [«Хозяин заинтересован в том.чтобы снижать цену труда, но пока эта цена ос­тается той же самой, пока при данных расходах он получает данное количество выпол­ненного труда, его положение остается неизменным. Если фермер может вспахать поле за 12 ф. ст., ему безразлично, платит он всю сумму] трем опытным рабочим или четырем обыкновенным. ...Если бы троих можно было нанять по 3 ф. ст. 10 ш. за человека, а на четырех потребовалось бы по 3 ф.ст. за человека, то хотя заработная плата трех первых была бы выше, однако цепа выполненного ими труда была бы ниже. Верно, что причины, повышающие размер заработной платы рабочего, часто поднимают вместе с тем и норму прибыли капиталиста. Если благодаря возросшей интепсивности один человек выполняет работу двух, то размер заработной платы и нормы прибыли обык­новенно повышается. Но норма прибыли повышается не вследствие повышения зара­ ботной платы, а вследствие того, кто добавочное предложение труда понижает его цену или сокращает период, в течение которого прежде необходимо было платить эту цену. Рабочий, с другой стороны, заинтересован главным образом в размере заработ­ной платы. При данном размере заработной платы он несомненно заинтересован в том, чтобы цена труда была высока, но напряжение, к которому его при этом принуждают, еще более повышается» [ N. W . Senior. Three lectures on the rate of wages. London , 1830, p. 14, 15]. Начало этой цитаты в оригинале отсутствует, здесь оно дается в квадратных скобках. Ред.

Из того же сочинения:

«...положение рабочего зависит не от суммы, которую он получает каждый дан­ный раз, а от его средней получки за данный период... чем больше взятый период, тем точнее будет подсчет» (там же, стр. 7). «В качестве периода лучше всего взять год. Он охватывает летнюю и зимнюю заработную плату» (там же, стр. 7).


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 73

благодаря производству прибавочной стоимости авансирован­ная стоимость становится капиталом, само возникновение капитала, как и процесс капиталистического производства, покоятся прежде всего на двух моментах:

Во-первых, купля и продажа рабочей силы есть акт, который относится к сфере обращения, но, если рассматривать процесс капиталистического производства в целом, то он составляет не только момент и предпосылку, но и постоянный результат последнего. Эта купля и продажа рабочей силы предполагает отделение вещных условий труда — т. е. жизненных средств и средств производства — от живой рабочей силы, так что послед-' няя есть единственная собственность, которой располагает рабочий, и единственный товар, который он имеет для продажи., Отделение заходит так далеко, что эти условия труда противо­стоят рабочему как самостоятельные лица, ибо капиталист как их владелец есть лишь их персонификация в противоположность рабочему как владельцу одной лишь рабочей силы. Это отде­ление и обособление есть предпосылка для того, чтобы проис­ходила купля и продажа рабочей силы, следовательно, чтобы вообще живой труд присоединялся к мертвому труду как средство его самосохранения и самоувеличения, т. е. самовоз­растания. Без обмена переменного капитала на рабочую силу не происходило бы никакого самовозрастания совокупного капитала, а следовательно, и никакого образования капитала или превращения средств производства и жизненных средств в капитал. Второй момент есть действительный процесс произ­водства, т. е., следовательно, действительный процесс потребле­ния рабочей силы, купленной владельцем денег или товаров.

[264] В действительном процессе производства вещные условия труда — материал и средства труда — служат не только для того, чтобы живой труд овеществлялся, но для того, чтобы овеществлялось больше труда, чем содержалось в пере­менном капитале. Следовательно, они служат средством погло­щения и средством выжимания прибавочного труда, который представляется в прибавочной стоимости (и прибавочном продукте). Таким образом, если рассматривать оба момента: во-первых, обмен рабочей силы на переменный капитал и, во-вторых, действительный процесс производства (в котором живой труд присоединяется к капиталу как действующий фак­тор), то весь процесс выступает как процесс, в котором 1) мень­шее количество овеществленного труда обменивается на боль­шее количество живого труда, поскольку то, что капиталист действительно получает за заработную плату, есть живой труд, и 2) вещные формы, в которых капитал непосредственно пред-


74


К. МАРКС


ставляется в процессе труда, средства производства (т. е. опять-таки овеществленный труд) как средства выжимания и поглощения этого живого труда, — все это как процесс, совер­ шающийся между овеществленным и живым трудом, процесс, который не только превращает живой труд в овеществленный, но вместе с тем превращает овеществленный труд в капитал, и следовательно, также и живой труд — в капитал. Таким обра­зом, это — процесс, в котором производится не только товар, но и прибавочная стоимость, а стало быть и капитал. (Сравни стр. 96-107.)

Средства производства представляются здесь не только как средства осуществления труда, но в совершенно равной мере как средства эксплуатации чужого труда 26.

[469] Относительно стоимости или денег, как овеществления всеобщего общественного среднего труда, нужно заметить еще следующее. Пусть, например, труд прядильщика сам по себе стоит выше или ниже уровня общественного среднего труда. То есть пусть известное количество труда прядильщика будет равно или будет больше или меньше количества общественного среднего труда, например, рабочего времени равной величины (продолжительности), овеществленного в известном количестве денег. Но если труд прядильщика выполняется с нормальной в его сфере степенью интенсивности, то есть если, например, труд, затрачиваемый на производимую за один час пряжу, дает нормальное количество пряжи, т. е. то, которое доставляет в среднем при данных общественных условиях один час труда прядильщика, то труд, овеществленный в пряже, есть общест­венно необходимый труд. В качестве такового он находится в количественно определенном отношении к общественному среднему труду вообще, который служит мерой; так что труд, овеществленный в пряже, выражает равное, большее или мень­шее количество последнего. Он сам, следовательно, выражает определенное количество общественного среднего труда.

Формальное подчинение труда капиталу

Процесс труда становится средством процесса увеличения стоимости, процесса самовозрастания стоимости капитала — производства прибавочной стоимости. Процесс труда подчи­няется капиталу (это — его собственный процесс), и капиталист вступает в этот процесс как управляющий, как руководитель; этот процесс есть для него, вместе с тем, непосредственно процесс эксплуатации чужого труда. Это я называю формаль­ ным подчинением труда капиталу. Это — всеобщая форма


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 75

всякого капиталистического процесса производства; но это есть вместе с тем особенная форма наряду с развитым специфи­чески-капиталистическим способом производства, так как по­следний заключает в себе первую, между тем как первая вовсе не обязательно заключает в себе последнюю.

[470] Процесс производства сделался процессом самого капи­тала. Это — процесс, происходящий с факторами процесса труда, в которые превратились деньги капиталиста, и притом процесс, происходящий под его руководством и с целью сделать из денег больше денег.

Когда прежде независимый крестьянин, производивший для самого себя, становится поденщиком, который работает на арендатора, когда иерархическое расчленение, имевшее место при цеховом способе производства, исчезает, уступая место простой противоположности между капиталистом и ремеслен­никами, которых он заставляет работать на себя как наемных рабочих; когда прежний рабовладелец применяет своих преж­них рабов как наемных рабочих и т. д., то процессы производ­ства с иными общественными определениями уже превратились в процесс производства капитала. При этом происходят пере­мены, о которых говорилось выше. Прежде независимый кре­стьянин становится, как фактор процесса производства, зави­симым от капиталиста, который руководит этим процессом, и самое занятие этого крестьянина зависит от контракта, который он в качестве товаровладельца (владельца рабочей силы) пред­варительно заключил с капиталистом как владельцем денег. Раб перестает быть орудием производства, принадлежащим тому, кто его применяет. Отношение мастера и подмастерья исчезает. Мастер относился к подмастерью, как мастер в своем ремесле. Теперь же мастер противостоит подмастерью лишь как владелец капитала, а подмастерье противостоит мастеру лишь как продавец труда. До процесса производства они противо­стоят друг другу в качестве товаровладельцев и между ними существует лишь денежное отношение, в процессе же произ­водства они противостоят друг другу как персонифицированные функционеры факторов этого процесса, капиталист как «капи­тал», а непосредственный производитель как «труд», и их отно­ шение определяется трудом, как простым фактором самовоз­растающего капитала.

Далее, капиталист заботится о том, чтобы труд обладал нормальной степенью доброкачественности и интенсивности, и он по возможности максимально удлиняет процесс труда, так как благодаря этому растет производимая им прибавочная стоимость. Растет непрерывность труда, ибо зависевшие прежде


76


К. МАРКС


от отдельных клиентов производители, теперь, не имея уже товаров для продажи, приобретают в лице капиталиста постоян­ного казначея.

Возникает также и имманентная капиталистическому отно­шению мистификация. Способность труда сохранять стоимость выступает как способность капитала к самосохранению, способ­ность труда создавать стоимость — как способность капитала к самовозрастанию, и в целом, по существу понятия, овеще­ствленный труд выступает как фактор, применяющий живой труд.

Несмотря на все это с указанной переменой с самого начала отнюдь еще не наступает существенное изменение в реальном характере процесса труда, действительного процесса про­изводства. Наоборот, вполне в порядке вещей, что когда насту­пает подчинение процесса труда капиталу — на основе налич­ного процесса труда, существовавшего до этого подчинения его капиталу, сложившегося на основе прежних различных процессов производства и других условий производства, — капитал подчиняет себе данный наличный процесс труда, т. е., например, ремесленный труд, способ земледелия, соответствую­щий мелкому самостоятельному крестьянскому хозяйству. Если возникают изменения в этих традиционных и поставлен­ных капиталом под свою команду процессах труда, то эти модификации могут быть лишь постепенным следствием уже происшедшего подчинения капиталу данных традиционных процессов труда. Тот факт, что труд становится интенсивнее или увеличивается продолжительность процесса труда, что труд становится более непрерывным и под наблюдением заинте­ресованного капиталиста более упорядоченным и т. д., сам по себе не изменяет характера самого реального процесса труда, реального способа труда. Таким образом, это составляет боль­шой контраст развивающемуся, как показано, в дальнейшем ходе капиталистического производства специфически капита­листическому способу производства (труд в крупном масштабе и т. д.), который одновременно с отношениями различных агентов производства революционизирует способ этого труда и реальный характер всего процесса труда. Именно в противо­положность последнему мы называем рассмотренное выше подчинение процесса труда капиталу (подчинение капиталисти­ческому отношению способа труда, развившегося еще до появ­ления этого отношения) формальным подчинением труда капи­талу. Капиталистическое отношение как отношение принужде­ния, имеющего своей целью посредством удлинения рабочего времени выжать прибавочный труд, — отношение принужде-


ГЛ. Vi. результаты непосредственного процесса производства 77

ния, не покоящееся ни на каких отношениях личного господ­ства и зависимости, но вытекающее просто из различных экономических функций, — является общим для обоих спо­собов, но специфически капиталистический способ произ­ водства знает еще другие способы выжимания прибавочной стоимости. На базисе же наличного способа труда, т. е. данного развития производительной силы труда и соответствующего этой производительной силе способа труда, прибавочная стои­мость может производиться лишь путем удлинения рабочего времени, стало быть в форме абсолютной прибавочной стои­мости. Поэтому формальному подчинению труда капиталу соответствует только эта форма производства прибавочной стоимости.

[471] Всеобщие моменты процесса труда, как они излагаются в главе II, то есть, например, разделение вещных условий труда на материал и средства труда в их отношении к живой деятель­ ности самих рабочих и т. д., являются независимыми от любого исторического и специфически общественного характера,, про­ цесса производства, одинаково истинными для всех возможных форм развития последнего определениями, на деле неизменными естественными условиями человеческого труда. Ярким подтвер­ждением этого служит то, что они имеют силу для производи­телей, работающих независимо, не обменивающихся с общест­вом, а обменивающихся только с природой, как Робинзон и т. д. Следовательно, это фактически абсолютные определения человеческого труда вообще, как только он перестает носить чисто животный характер.

То, чем отличается с самого начала процесс труда, еще только формально подчиненный капиталу, и благодаря чему он все более и более отличается, даже на базисе старого, тра­ диционного способа труда, это — масштаб, в котором он вы­полняется; стало быть, с одной стороны, объем авансированных средств производства, с другой стороны, количество рабочих, которыми распоряжается один и тот же наниматель. То, что, например, на базе цехового способа производства представ­ляется максимумом (например, в отношении числа подма­стерьев), едва может составить минимум для капиталистиче­ского отношения. Ибо на деле это отношение может возникнуть даже совершенно номинально лишь там, где капиталист при­меняет по меньшей мере столько рабочих, чтобы производимой ими прибавочной стоимости хватало в качестве дохода для его личного потребления и в качестве фонда накопления и чтобы таким образом он сам был освобожден от непосредственного труда и работал лишь как капиталист, выполняя в качестве

4 М. и Э., т. 49


78


К. МАРКС


главного надзирателя и руководителя процесса функцию словно наделенного волей и сознанием капитала, который вовлечен в процесс увеличения своей стоимости. Это расширение масшта­ба труда и образует реальный базис, на котором возникает специфически капиталистический способ производства при прочих благоприятных исторических условиях, как, например, условия XVI века, хотя спорадически, как негосподствующий в обществе, он, конечно, может появляться в отдельных пунк­тах и внутри прежних общественных форм.

Всего яснее становится отличительный характер формаль­ного подчинения труда капиталу при сравнении с условиями, когда капитал уже существует в определенных подчиненных функциях, но еще не в своей господствующей функции непо­средственного покупателя труда и непосредственного присвои­теля процесса производства, функции, определяющей всеоб­щую общественную форму. Например, ростовщический капи­тал, поскольку он авансирует непосредственным производи­телям, как, например, в Индии, сырье, орудия труда или то и другое в форме денег. Чудовищные проценты, которые он взи­мает, проценты, которые он, оставляя в стороне их величину, вообще таким образом выжимает из непосредственного произво­дителя, суть лишь другое название для прибавочной стоимости. Он на деле превращает свои деньги в капитал тем, что выжимает из непосредственного производителя неоплаченный труд, при­бавочный труд. Но он не вмешивается в самый процесс произ­ водства, который по-прежнему протекает рядом с ним своим традиционным способом. Ростовщический капитал отчасти развивается вследствие упадка этого способа производства, отчасти же он представляет собой средство его разложения и прозябания и при самых неблагоприятных условиях — сред­ ство, ведущее к его хирению. Здесь еще не имеет места формаль­ное подчинение труда капиталу. Другой пример это — торго­вый капитал: он дает заказы ряду непосредственных произво­дителей, затем собирает их продукты и продает их; причем, он может также авансировать сырье и т. п. или предоставлять денежные авансы и т. д. Отчасти именно из этой формы разви­лось современное капиталистическое отношение, и она все еще то там, то здесь составляет переходную форму к собственно капиталистическому отношению. Здесь также еще не имеет места формальное подчинение труда капиталу. Непосредствен­ ный производитель все еще остается одновременно и продавцом своих товаров и лицом, применяющим свой собственный труд. Однако здесь больше элементов перехода, чем в отношении ростовщического капитала. Внутри капиталистического спо-


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 79

соба производства обе эти формы, к которым мы в дальнейшем при подходящем случае вернемся, воспроизводятся как побоч­ные и переходные формы.

[472] Реальное подчинение труда капиталу, или специфически капиталистический способ производства

В главе III было подробно показано, как с производством относительной прибавочной стоимости (стимулируемым для отдельного капиталиста, поскольку он проявляет инициативу, тем, что стоимость равна общественно необходимому рабочему времени, овеществленному в продукте, что, следовательно, для него создается прибавочная стоимость, как только индиви­дуальная стоимость его продукта оказывается ниже его обще­ственной стоимости и поэтому продукт может продаваться выше его индивидуальной стоимости) изменяется вся реальная форма способа производства и возникает специфически капи­ талистический способ производства (также и технологически), лишь на базисе которого и одновременно с развитием которого развиваются также соответствующие капиталистическому про­цессу производства производственные отношения между различ­ными агентами производства и в особенности между капитали­стом и наемным рабочим.

Общественные производительные силы труда, или произво­дительные силы непосредственно общественного, обобществлен­ ного (совместного) труда, благодаря кооперации, разделению труда внутри мастерской, применению машин и вообще пре­вращению процесса производства в сознательное применение естествознания, механики, химии и т. д. для определенных целей, технологии и т. д., равно как соответствующее всему этому производство в крупном масштабе и т. д. (только этот обобществленный труд способен применить к непосредственному процессу производства всеобщие продукты человеческого раз­вития, как математику и т. д., между тем как, с другой стороны, развитие этих наук предполагает определенный уровень мате­риального процесса производства), это развитие производитель­ной силы обобществленного труда в противоположность более или менее изолированному труду одиночек и т. д. и вместе с тем применение науки, этого всеобщего продукта общественного развития, к непосредственному процессу производства, — все это представляется производительной силой капитала, а не произ­водительной силой труда, или производительной силой труда лишь постольку, поскольку он тождествен капиталу, и во всяком случае не является ни производительной силой отдель-

4*


80


К. МАРКС


ного рабочего, ни производительной силой комбинированных в процессе производства рабочих. Мистификация, заложенная в капиталистическом отношении вообще, теперь развивается гораздо дальше, чем это было и могло быть при только фор-мальном подчинении труда капиталу. С другой стороны, лишь здесь с особой яркостью выступает (специфически выступает) также и историческое значение капиталистического производ­ ства, и именно благодаря преобразованию самого непосредст­венного процесса производства и развитию общественных производительных сил труда.

Выше было доказано (глава III ), как «общественное» и т. д. в труде рабочего не только «в воображении», но и «фактически» противостоит рабочему не только как нечто чуждое, но и как враждебное и противоположное, как овеществленное и персо­нифицированное в капитале.

Подобно тому как производство абсолютной прибавочной стоимости может рассматриваться как материальное выражение формального подчинения труда капиталу, так производство относительной прибавочной стоимости может рассматриваться как выражение реального подчинения труда капиталу.

Во всяком случае, обеим формам прибавочной стоимости — абсолютной и относительной, — если их рассматривать само­ стоятельно в раздельном существовании, — а абсолютная при­бавочная стоимость всегда предшествует относительной, — соответствуют две различные формы подчинения труда капиталу, или две различные формы капиталистического производства, из которых первая всегда предшествует второй, хотя более развитая форма, вторая, в свою очередь, может составлять базис для внедрения первой в новых отраслях производства.

[473] Дополнение о формальном подчинении труда капиталу

Прежде чем мы продолжим дальнейшее рассмотрение реаль­ного подчинения труда капиталу, еще следующие дополнения из моих тетрадей .

Покоящуюся на абсолютной прибавочной стоимости форму я называю формальным подчинением труда капиталу, ибо она лишь формально отличается от прежних способов производства, на основе которых она непосредственно возникает (вводится) и при которых производитель или является самостоятельным или же непосредственные производители вынуждены отдавать другим прибавочный труд. Иным является только применяемое принуждение, т. е. метод, с помощью которого выколачивается


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 81

прибавочный труд. Существенно при формальном подчинении следующее:

1)      чисто денежное отношение между тем, кто присваивает прибавочный труд, и тем, кто его поставляет: поскольку воз­ никает подчинение, оно возникает из определенного содержания продажи, а не из предшествующего ей подчинения, благодаря которому производитель был бы поставлен в иное, чем денеж­ ное, отношение (отношение товаровладельца к товаровладельцу) к эксплуататору его труда вследствие политического и т. д. отношения; именно лишь в качестве владельца условий труда покупатель ставит здесь продавца в экономическую зависимость от себя; это уже не политическое и социально фиксированное отношение господства и подчинения;

2)      в первом отношении уже заключается то, — ибо в против­ ном случае рабочему не приходилось бы продавать свою рабо­чую силу, — что его объективные условия труда (средства про­изводства) и субъективные условия труда (жизненные средства) противостоят ему как капитал, как условия, монополизирован­ ные покупателем его рабочей силы. Чем в большей степени эти условия труда противостоят ему как чужая собственность, тем полнее формально имеет место отношение капитала и наемного труда, тем полнее, следовательно, формальное подчинение труда капиталу, условие и предпосылка реального подчинения.

В самом способе производства здесь еще нет различия. Процесс труда, рассматриваемый технологически, совершается точно так же, как и раньше, только теперь — как подчиненный капиталу процесс труда. Однако в самом процессе производства развивается, как было ранее показано: 1) экономическое отно­ шение господства и подчинения, при котором происходит по­требление рабочей силы капиталистом, и стало быть, под наблю­дением и руководством капиталиста; 2) получает развитие большая непрерывность и интенсивность труда и возрастает экономия в применении условий труда, так как прилагаются все усилия, чтобы продукт представлял лишь общественно необходимое (или лучше, еще меньшее) рабочее время, и это делается как в отношении живого труда, применяемого для его производства, так и в отношении овеществленного труда, который, как стоимость употребленных средств производства, входит в него как образующий стоимость фактор.

При формальном подчинении труда капиталу принуждение к прибавочному труду — а тем самым, с одной стороны, к со­ зданию потребностей и средств удовлетворения этих потребно­стей, как и массы производимого сверх меры традиционных потребностей рабочего — и создание свободного времени для


82


К. МАРКС


развития, независимо от материального производства, прини­мают только иную форму, чем при прежних способах произ­ водства, но форму, которая повышает непрерывность и интен­сивность труда, увеличивает производство, благоприятствует развитию разновидностей рабочей силы и тем самым дифферен­циации видов труда и родов заработка, наконец, превращает самое отношение владельцев условий труда и рабочих в чистое отношение купли и продажи, или в денежное отношение, и освобождает отношение эксплуатации от всяких патриархаль­ных и политических, а также религиозных пут. Впрочем само производственное отношение порождает новое отношение гос­подства и подчинения (которое, в свою очередь, создает для себя политические и т. д. выражения). Чем меньше капитали­стическое производство выходит за пределы формального отно­ шения, тем меньше развито денежное отношение, так как фор­мальное отношение предполагает только мелких капиталистов, которые по своему образованию и роду занятий лишь немногим отличаются от самих рабочих.

[474] Различие в характере отношения господства и подчи­нения, не касаясь еще самого способа производства, более всего обнаруживается там, где земледельческие и домашние побочные работы, выполнявшиеся только для потребностей семьи, превращаются в самостоятельные капиталистические отрасли труда.

Различие труда, формально подчиненного капиталом, от прежнего способа применения труда выступает в таком же объеме, в каком возрастает величина капитала, прилагаемого отдельным капиталистом, т. е. в каком, следовательно, возра­стает число одновременно занятых у него рабочих. Лишь при известном минимуме капитала сам капиталист перестает быть рабочим и оставляет за собой только руководство процессом труда и торговлю произведенными товарами. Вместе с тем реальное подчинение труда капиталу, собственно капиталисти­ ческий способ производства, возникает лишь там, где капиталы известной величины овладевают непосредственно производ­ством — когда купец становится промышленным капиталистом, или же когда на базисе формального подчинения образуются крупные промышленные капиталисты а).

а ' [474а] Это а) относится не к последнему пункту, а к предыдущему ".

«Свободный рабочий обычно может свободно переменить своего хозяина: эта сво­бода в такой же мере отличает раба от свободного рабочего, в какой английский матрос на торговом судне отличается от матроса на военном судне... Положение рабочего выше положения раба, ибо рабочий считает себя свободным; и это убеждение, как оно ни ошибочно, имеет немалое влияние на характер населения» (T. R. Edmonds . Practical, Moral and Political Economy etc. London, 1828, p. 56—57). « Мотив , который принуж -


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 83

Если отношение господства и подчинения возникает вместо рабства, крепостничества, вассальных отношений, патриар|- хальных и т. д. форм подчинения, то происходит только изме­ нение формы этого отношения. Форма становится свободнее, потому что она имеет вещный характер, формально доброволь­ная, чисто экономическая.

[475] Или отношение господства и подчинения в процессе , производства заступает место прежней самостоятельности в процессе производства, как, например, у всех самостоятель­ных крестьян, фермеров, которые должны* были платить лишь ренту продуктами, будь то государству или лендлорду, в сель­ ских домашних побочных промыслах или в самостоятельных ремеслах. Здесь, следовательно, налицо потеря прежней само­ стоятельности в процессе производства, и само отношение господства и подчинения есть продукт введения капиталисти­ческого способа производства.

Наконец, отношение капиталиста и наемного рабочего может заступить место отношения цехового мастера, его подмастерьев

Kita свободного человека работать, намного сильнее мотива, который движет рабом: свободному человеку приходится выбирать между тяжелым трудом и голодом (это место проверить), а рабу — между... и хорошей поркой» (там же, стр. 56). «Различие между положением раба и рабочего при денежной системе весьма незначительно; ...хозяин раба слишком хорошо понимает свои собственные интересы, чтобы ослаблять своих рабов, недодавая им пищи; но хозяин свободного человека дает ему так мало пищи, как только возможно, потому что несправедливость в отношении рабочего падает не только на одного того хозяина, но на весь класс хозяев» (там же).

«В древние времена заставить людей работать сверх того, что необходимо для удов­ летворения их собственных потребностей, заставить часть населения работать для того, чтобы содержать остальных бесплатно, можно было только путем рабства: поэтому рабство было введено повсюду. Рабство было тогда также необходимо для роста произ­водства, как теперь оно было бы пагубно для него. Причина ясна. Если людей не при- нуждатъ'к труду, то они будут работать тол бет на самих себя; и если у них мало по­требностей, то будет мало работы. Но когда образуются государства и появляется нуж­да в праздных людях для защиты государств от насилий их врагов, то во что бы то ни стало необходимо добыть пищу (VII-26) для тех, кто не работает; а так как, по предпо­ложению, потребности работников невелики, то необходимо найти способ увеличения их труда сверх размеров их потребностей. На достижение втой цели и было рассчитано рабство. Рабов заставляли обрабатывать землю, которая кормила как их, так и празд­ ных свободных людей, как это имело место в Спарте ; или они занимали все рабские долж­ности, занимаемые в настоящее время свободными людьми; они также использовались, как в Греции и Риме, для снабжения промышленными изделиями тех, чья служба была нужна государству. Здесь, следовательно, применялся метод насилия, чтобы ааетавить людей трудиться над добыванием пищи... Люди тогда принуждались к труду потому, что были рабами других; люди теперь принуждаются к труду потому, что они рабы собственных потребностей» ( J. SUuart . [An Inquiry into the Principles of Poli­tical Oeoonomy]. Vol. I, Dublin, £1770) p. 38—40).

« B XVI столетни»,—говорит тот же Стюарт, —«в то время как, с одной стороны, лорды увольняли своих слуг, фермеры», превратившиеся в промышленных капиталис­тов, «увольняли праздные рты». Из средства существования земледелие превратилось в предпринимательство. Следствием было «изъятие... некоторого количества рабочих из мелкого земледелия тем путем, что вынуждали земледельцев работать интенсивнее, и тяжелым трудом на малой площади достигался такой же результат, кал легким трудом на большом пространств«» (там же, стр. 105).


84


К. МАРКО


и учеников, — переход, который частично проделывает при своем возникновении городская мануфактура. Средневековое цеховое отношение, которое в аналогичной форме развилось также в узких кругах в Афинах и в Риме и которое имело столь решающе важное значение в Европе, с одной стороны, для образования капиталистов, с другой стороны — для образова­ния свободного рабочего сословия, есть ограниченная, еще неадекватная форма отношения капитала и наемного труда. Здесь, с одной стороны, существует отношение покупателя и продавца; выплачивается жалованье, и мастер, подмастерье и ученик противостоят друг другу как свободные лица. Техноло­гическим базисом этого отношения является ремесленное пред­ приятие, где более или менее искусное владение орудием труда составляет решающий фактор производства, а самостоятельная личная работа и, стало быть, профессиональное развитие работ­ ника, требующее более или менее продолжительного времени обучения, определяет результат труда. Мастер здесь, правда, является владельцем условий производства, ремесленных инст­рументов, сырья (хотя ремесленный инструмент может при­надлежать и подмастерью), ему принадлежит и продукт. Постольку он — капиталист. Но как капиталист — он не мастер. Во-первых, он прежде всего сам ремесленник, и пред­полагается, что он должен быть мастером в своем ремесле. В самом процессе производства он фигурирует ремесленником точно так же, как и его подмастерья, и он посвящает своих учеников в тайны ремесла. Его отношение к своим ученикам совершенно такое же, как отношение профессора к своим сту­дентам. Его отношение к ученикам и подмастерьям, следова­тельно, не есть отношение капиталиста как такового, а есть отношение мастера в данном ремесле, который в качестве такового занимает в корпорации, а поэтому и по отношению к ним, более высокое положение, которое должно покоиться на его собственном мастерстве в ремесле. Поэтому его капитал, как по своей вещественной форме, так и по величине своей стоимости, есть еще связанный капитал, который еще отнюдь не обрел свободной формы капитала. Это не определенное коли­ чество овеществленного труда, не вообще стоимость, могущая принимать и принимающая любым образом ту или иную форму условий труда, смотря по тому, на какую форму живого труда она обменивается для присвоения прибавочного труда. Лишь после того как мастер пройдет предписанные ступени ученика, подмастерья и т. д., сам представит образец своего искусства, он может в этой определенной отрасли труда, в своем собствен­ном ремесле, обратить деньги частично в объективные условия


ГЛ . VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 85

ремесла, частично на куплю подмастерьев и на то, чтобы держать учеников. Лишь в своем собственном ремесле он может превра­ тить свои деньги в капитал, т. е. применять их не только как средство своего собственного труда, но и как средство эксплуа­тации чужого труда. Его капитал связан с определенной формой потребительной стоимости и поэтому не противостоит его рабочим как капитал. Методы труда, которые он применяет, основаны не только на опыте, но и на цеховых правилах, — они считаются необходимыми, и таким образом и с этой стороны не меновая стоимость, а потребительная стоимость труда вы­ступает как последняя конечная цель. Не от его свободного выбора зависит то или иное качество труда, а все цеховое производство направлено на обеспечение определенного ка­чества. Как метод труда, так и процесс труда не зависят от его воли. Ограниченная форма, препятствующая функционированию его имущества в качестве капитала, обнаруживается далее в том, что на деле максимум для величины стоимости его капи­ тала предопределен. Он не имеет права держать больше извест­ ного числа подмастерьев, так как цех должен обеспечить всем мастерам определенную долю прибыли от их ремесла. Наконец, отношение мастера к другим мастерам как членам того же цеха; как таковой, он принадлежал к корпорации, имевшей извест­ные совместные условия производства (цеховая касса и т. д.), политические права, участие в городском управлении и т. д. Он работал на заказ — за исключением его работы на купцов — для создания непосредственной потребительной стоимости, и соответственно этому определялось правилами и число мастеров. Он не противостоит своим рабочим как простой купец. Еще в меньшей степени может купец превращать свои деньги в про­ изводительный капитал; он может лишь «перемещать» [verlegen] товары, но сам не может их производить. Соответствующее его положению существование, — а не меновая стоимость как таковая, не обогащение как таковое, — выступает здесь целью и результатом эксплуатации чужого труда. Здесь решающим является инструмент. Сырье здесь во многих отраслях труда (например, в портняжном деле) доставляется мастеру самими заказчиками. Ограниченность производства рамками данного потребления есть здесь закон. Производство, следовательно, отнюдь не регулируется границами самого капитала. В капита­листическом отношении ограничения исчезают вместе с со­циально-политическими путами, в которых здесь еще движется капитал и который поэтому здесь еще не выступает как капитал. [476] Чисто формальное превращение ремесленного пред­приятия в капиталистическое, где, следовательно, первоначадьно


86


К. МАРКС


технологический процесс остается неизменным, состоит в отпадении всех этих ограничений, вследствие чего изменяется также отношение господства и подчинения. Мастер теперь уже не потому капиталист, что он мастер, а наоборот, потому ма­стер, что он капиталист. Граница его производства теперь не обусловлена границей его капитала. Капитал (деньги) может любым образом обмениваться на всякого рода труд и, стало быть, на всякого рода условия труда. Сам мастер может пере­стать быть ремесленником. G быстрым расширением торговли и вместе с тем спроса на товары со стороны торговцев, цеховое производство, вышедшее из своих границ, само формально превращается в капиталистическое производство.

По сравнению с самостоятельным ремесленником, работаю­щим на незнакомых заказчиков, здесь, естественно, увеличи­вается непрерывность [труда] рабочего, работающего на капи­талиста; и границей труда рабочего является не случайная потребность отдельных заказчиков, а лишь потребность при­меняемого им капитала эксплуатировать рабочего. По сравне­нию с трудом раба этот труд производительнее, ибо он интен­сивнее, так как раб работает лишь побуждаемый внешним страхом, а не ради своего существования, которое ему не при­надлежит, но тем не менее ему гарантировано; свободного рабочего, наоборот, побуждают его потребности. Сознание (или, вернее, иллюзия) свободного самоопределения, свободы, и связанное с этим чувство (сознание) ответственности делает свободного рабочего намного лучшим работником, чем раб; рабочий, подобно каждому продавцу товаров, ответствен за товар, который он поставляет, и его товар должен обладать определенным качеством, иначе он будет вытеснен с рынка другими продавцами товаров того же рода. Непрерывность от­ношения раба и рабовладельца есть отношение, в котором раба удерживает прямое принуждение. Наоборот, свободный рабо­чий сам должен сохранять отношение с капиталистом, так как его существование и существование его семьи зависит от по­стоянного возобновления продажи капиталисту своей рабочей силы.

У раба минимум заработной платы выступает как незави­симая от его собственного труда, постоянная величина. У сво­ бодного рабочего стоимость его рабочей силы и соответствую­щая ей средняя заработная плата представляются не в таких предопределенных границах, не зависимых от его собственного труда, определяемых только его физическими потребностями. Здесь средняя для всего класса более или менее постоянна, подобно стоимости всех товаров; но она не существует в такой


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 87

непосредственной реальности для отдельного рабочего, зара­ботная плата которого может быть выше или ниже этого мини­мума. Цена труда то падает ниже, то подымается выше стои­ мости рабочей силы. Большая арена (в узких пределах) для индивидуальности рабочего; отсюда различие заработной платы частью в различных отраслях труда, частью в одной и той же отрасли труда, в зависимости от работоспособности, искусности, силы и т. д. рабочего; и это различие отчасти определяется именно мерой его собственной, личной выработки. Таким образом изменяющаяся величина заработной платы представ­ ляется результатом его собственного труда и индивидуального качества этого труда. В развитом виде это имеет место при сдельной оплате труда. Хотя последняя, как показано, ничего не изменяет в общем отношении между капиталом и трудом, между прибавочным трудом и необходимым трудом, но здесь это отношение выражается для отдельного рабочего различным образом, а именно соразмерно с его личной выработкой. У раба t особая сила или искусность могут увеличить продажную цену его личности, но от этого ему нет никакого проку. Иначе обстоит дело со свободным рабочим, который является собственником своей рабочей силы.

[477] Более высокая стоимость рабочей силы должна быть уплачена ему самому и выражается она в более высокой зара­ботной плате. Здесь, таким образом, больше имеют место раз­личия в заработной плате, смотря по тому, требует ли особая работа более развитой рабочей силы, требующей больших издержек производства; или нет; этим, с одной стороны, откры­вается простор для индивидуальных различий, а с другой стороны, дается стимул развитию собственно рабочей силы. Хотя и несомненно, что совокупный труд состоит из более или менее необученного труда, а поэтому и сумма заработной платы определяется стоимостью простой рабочей силы, тем не менее отдельные индивиды могут благодаря особой энергии, таланту и т. д. подняться в более высокие сферы труда, совер­шенно так же, как существует абстрактная возможность того, что тот или иной рабочий сам станет капиталистом и эксплуа­татором чужого труда. Раб принадлежит определенному хо­зяину; рабочий вынужден продавать себя капиталу, но не какому-то определенному капиталисту; в пределах определен­ ной сферы он может выбирать, кому он должен продаться, и следовательно, он может менять своих хозяев. Все эти изменив­ шиеся отношения делают деятельность свободного рабочего интенсивнее, непрерывнее, подвижнее и искуснее, чем деятель­ность раба, не говоря уже о том, что они делают его самого


88 ». Маркс

способным к совершенно другой исторической акции. Раб получает необходимые для его содержания жизненные средства в натуральной форме, которая является фиксированной как по характеру, так и по объему, — в потребительных стои­мостях. Свободный рабочий получает их в форме денег, меновой стоимости, в абстрактной социальной форме богатства. Хотя заработная плата есть на деле не что иное, как серебряная или золотая или медная или бумажная форма необходимых жиз­ненных средств, в которые она постоянно должна обращаться, — деньги здесь функционируют как лишь мимолетная форма ме­новой стоимости, как простое средство обращения, — тем не менее целью и результатом его труда остается абстрактное богатство, меновая стоимость, а не определенная, тради­ционно и локально ограниченная потребительная стоимость. Рабочий сам превращает деньги в те или иные потребительные стоимости, покупает на них угодные ему товары, и как владелец денег, как покупатель товаров он находится в совершенно таком же отношении к продавцам товаров, как все другие поку­патели. Условия его существования, равно как и величина стоимости заработанных им денег, вынуждают его, естественно, тратить их на довольно ограниченный круг жизненных средств. Однако здесь возможны некоторые вариации, — так, например, газеты входят в необходимые жизненные средства английского городского рабочего. Он может немного сберегать, копить. Он может также транжирить свою заработную плату на водку и т. д. Но он поступает таким образом как свободный человек, ему самому приходится расплачиваться за это; он отвечает перед самим собой за то, каким образом он тратит свою зара­ботную плату. Он учится владеть самим собой в противополож­ность рабу, которому нужен хозяин. Правда, это верно лишь в том случае, когда рассматривается превращение крепост­ного или раба в свободного наемного рабочего. Капиталисти­ческое отношение представляется здесь подъемом на более высокую социальную ступень. Обратное имеет место там, где самостоятельный крестьянин или ремесленник превращается в наемного рабочего. Как велико различие между «гордыми йоменами Англии», о которых говорит Шекспир 28, и англий­скими поденными земледельческими рабочими! Так как цель труда наемного рабочего — только заработная плата, деньги, определенное количество меновой стоимости, в котором сти­рается всякое своеобразие потребительной стоимости, то он совершенно равнодушен к содержанию своего труда и поэтому ' к особому роду своей деятельности, между тем как эта деятель­ ность при цеховой или кастовой системе считается деятельностью


Гл. vi. результаты непосредственного процесса производства 89

по призванию, а у раба, как у рабочего скота, она является лишь определенным, навязанным ему и традиционным родом деятельности, осуществления его рабочей силы. Поэтому, поскольку разделение труда не сделало рабочую силу совер­ шенно односторонней, свободный рабочий принципиально пред­расположен и готов ко всякой перемене своей рабочей силы и своей трудовой деятельности (как это обнаруживается всегда у избыточного сельского населения, которое постоянно пере­ходит в города), если она сулит более высокий заработок. Если сложившийся рабочий более или менее неспособен к этой перемене, то он считает ее всегда открытой для новой смены, и подрастающее поколение рабочих постоянно может распре­деляться и поступать в распоряжение новых отраслей труда или особо процветающих отраслей труда. В Северной Америке, где наемный труд более чем где-либо свободен от пережитков старого цехового строя и т. д., обнаруживается также особенно и эта изменчивость, это совершенное безразличие к определен­ ному содержанию труда, и здесь особенно распространен пере­ход из одной отрасли в другую. Поэтому эта изменчивость в противоположность однообразному, традиционному харак­теру рабского труда, который не изменяется соответственно требованиям производства, а наоборот, требует, чтобы произ­ водство приспособлялось к однажды введенному и по традиции унаследованному способу труда, подчеркивается всеми писа­ телями Соединенных Штатов, как значительная характеристика свободного наемного труда на Севере по сравнению с рабским трудом на Юге. (Смотри Керне29.) Постоянное образование новых видов труда, это — постоянная перемена, — соответст­вующее разнообразие потребительных стоимостей, а отсюда и действительное развитие меновой стоимости, — а потому прогрессирующее разделение труда в обществе в целом воз­можно только при капиталистическом способе производства. Эта перемена начинается со свободного ремесленно-цехового производства, когда оно не ограничивается окостенелостью каждой его определенной отрасли.

[478] После этого дополнения относительно формального подчинения труда капиталу мы приходим теперь к

Реальному подчинению труда капиталу

Общая характерная черта формального подчинения остается, а именно — прямое подчинение процесса труда капиталу, каким бы технологическим способом он ни происходил. Однако на этом базисе возникает технологически и в других отношениях


90


К. МАРКС


специфический, преобразующий реальную природу процесса труда и его реальные условия, способ производства капи­ талистический способ производства. Лишь с возникновением последнего возникает реальное подчинение труда капиталу.

«Потребительское земледелие... сменилось торговым земледелием... улучшение национальной территории... пропорционально этой перемене» '{ A . Young. Political Arithmetic etc. London , 1774, p. 49, примечание).

Реальное подчинение труда капиталу развивается во всех тех формах, которые порождают относительную прибавочную стоимость в отличие от абсолютной.

С реальным подчинением труда капиталу происходит полная (и постоянно продолжающаяся и повторяющаяся)*0 революция в самом способе производства, в производительности труда и в отношении капиталиста и рабочего.

При реальном подчинении труда капиталу наступают все ранее изложенные нами изменения в самом процессе труда. Развиваются социальные производительные силы труда, и вместе с трудом в крупном масштабе развивается применение науки и машин в непосредственном производстве. С одной стороны, капиталистический способ производства, который теперь складывается как способ производства sui generis *, создает измененную форму материального производства. С дру­гой стороны, это изменение материальной формы составляет базис для развития капиталистического отношения, адекватная форма которого поэтому соответствует определенной степени развития производительных сил труда.

Мы уже видели, что определенный и постоянно растущий минимум капитала в руках отдельного капиталиста есть, с одной стороны, необходимая предпосылка, с другой стороны — постоянный результат специфически капиталистического спо­соба производства. Капиталист должен быть собственником или владельцем средств производства в общественном масштабе; он должен владеть стоимостью такой величины, которая не идет ни в какое сравнение со стоимостью, необходимой для произ­водства средствами одиночки или одиночки и его семьи. Этот минимум капитала в данной отрасли хозяйства тем больше, чем более капиталистически она ведется, чем выше развита в ней общественная производительность труда. В том же объеме капитал должен увеличиваться в стоимости и принимать обще­ственные размеры, следовательно, целиком сбросить индиви­дуальный характер. Именно производительность труда, масса

*> [К. Маркс и Ф. Энгельс]. Манифест Коммунистической партии. .[Лондон], 1848, [стр. 5—в. Настоящее издание, т. 4, стр. 426—427]. * — особого рода. Ред.


ГЛ . VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 91

продукции, масса населения, масса избыточного населения, которые развивает этот способ производства, постоянно вызы­вают к жизни вместе с высвобожденным капиталом и трудом новые отрасли хозяйства, в которых капитал снова может работать в малом масштабе и снова проходить различные ста­дии развития до тех пор, пока и эти новые отрасли хозяйства не будут вестись в общественном масштабе. Этот процесс носит постоянный характер. В то же время капиталистическое про­изводство имеет тенденцию завоевать все отрасли производства, которыми оно пока еще до сих пор не [479] овладело, и где еще существует лишь формальное подчинение. Овладев земле­делием, горнорудной промышленностью, производством основ­ных видов тканей для одежды и т. д., капиталистическое производство охватывает другие сферы, где имеет место пока еще лишь формальное подчинение или где еще существуют самостоятельные ремесленники. Уже при рассмотрении машин­ ного производства было замечено, как введение машин в одной отрасли влечет за собой их применение в других отраслях и вместе с тем введение других видов машин в той же отрасли. Например, машинное прядение ведет к машинному ткачеству; машинное прядение в хлопчатобумажной промышленности — к машинному прядению шерсти, льна, шелка и т. д. Широкое применение машин в угольных копях, на хлопчатобумажных фабриках и т. д. сделало необходимым крупное производство в самом машиностроении. Не говоря уже о возросших средствах сообщения, которых требовал этот способ производства в круп­ ном масштабе, с другой стороны, только введение машин в самом машиностроении — особенно первичного двигателя колоссаль­ной мощности — делает возможным введение пароходов и железных дорог, переворот во всем судостроении. Крупная промышленность бросает в неподчиненные ей до этого отрасли такие массы людей или вызывает в них такое относительное избыточное население, какое требовалось для превращения ремесла или мелкого формально-капиталистического предприя­тия в крупную промышленность. Приводим здесь следующую торийскую иеремиаду:

«В добрые старые времена, когда «живи и жить давай другим» было общим девизом, каждый человек довольствовался одним занятном. В хлоп­чатобумажном деле были ткачи, хлопкопрядильщики, белилыцикн, кра­ сильщики и различные другие независимые отрасли; все жили на доход от своего собственного дела, и все, как могло бы быть доказано, были до­вольны и счастливы. Мало-помалу, однако, когда упадок в делах достиг известных размеров, сначала одна отрасль была захвачена капиталистом, потом другая, до тех пор, пока весь народ не был вытеснен и выброшен на рынок труда добывать жизненные средства любым доступным способом.


92


К. МАРКС


Таким образом, хотя никакая хартия не обеспечивает этим людям права быть хлопкопрядильщиками, ткачами, набойщиками и т. д., однако ход событий дал им монополию на все... Они сделались мастерами на все руки, и поскольку страна увлечена бизнесом, следует опасаться, что они ни в одном деле не являются мастерами» (« Public Economy Concentrated» etc . Carlisle, 1833, p . 56).

Материальный результат капиталистического производства, помимо развития общественных производительных сил труда, состоит в повышении массы продукции и увеличении количества и разнообразия сфер производства и их ответвлений, и лишь вместе с этим соответственно развивается меновая стоимость продуктов, та сфера, в которой они действуют или реали­зуются как меновая стоимость.

«Производство ради производства» — производство как само­цель — появляется, правда, уже вместе с формальным подчине­ нием труда капиталу, как только вообще непосредственной целью производства становится производить возможно боль­шую и возможно больше прибавочной стоимости, как только вообще меновая стоимость продукта становится решающей целью. Однако эта имманентная капиталистическому отноше­ нию тенденция реализуется адекватным образом — и сама ста­новится необходимым условием, также и технологически, — лишь тогда, когда развился специфически капиталистический способ производства и вместе с ним реальное подчинение труда капиталу.

[480] Этот последний момент уже раньше настолько подробно разбирался по существу, что здесь можно быть совершенно кратким. Это — производство, которое не связывается предоп­ределяющими и предопределенными границами потребностей. (Его противоречивый характер включает границы производства, за которые оно постоянно стремится выйти. Отсюда кризисы, перепроизводство и т. д.) Это одна сторона, в отличие от преж­него способа производства; если угодно, положительная сто­рона. Другая — отрицательная сторона, или противоречивый характер: производство в противоречии с производителем, и не заботящееся о нем. Действительный производитель высту­пает как простое средство производства, а вещное богатство — как самоцель. Отсюда и развитие этого вещного богатства в про­тивоположность человеку и за его счет. Производительность труда вообще означает максимум продукта при минимуме труда, отсюда возможное удешевление товаров. Это становится при капиталистическом способе производства законом, неза­ висимо от воли отдельных капиталистов. И этот закон осущест­вляется, лишь включая в себя другой, согласно которому масштаб производства определяется не данными потребностями, а,


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 93

наоборот, количество продуктов определяется предписываемым самим способом производства и постоянно растущим масштабом, производства. Цель производства в том, чтобы отдельный про­дукт и т. д. содержал возможно больше неоплаченного труда, и это достигается только производством ради производства. Это выступает, с одной стороны, как закон, поскольку капита­лист, производящий в слишком малом масштабе, воплощал бы в продуктах большее, чем общественно необходимое, коли­чество труда. Это выступает, следовательно, как адекватное осуществление закона стоимости, который вполне развивается лишь на основе капиталистического способа производства. Но, с другой стороны, это выступает как побуждение отдельного капиталиста, который, чтобы сломить этот закон или перехит­ рить его к своей собственной выгоде, старается понизить индивидуальную стоимость своего товара ниже ее общественно-определенной стоимости.

Всем этим формам производства (относительной прибавочной стоимости), помимо растущего минимума капитала, необходи­ мого для производства, присуще то общее, что общие условия труда многих непосредственно кооперируемых рабочих, как таковые, обеспечивают экономию, в противоположность раз­дроблению этих условий при производстве в малом масштабе, ибо действенность этих общих условий производства не требует пропорционального роста их массы и их стоимости. Их общее, одновременное употребление понижает их относительную (по отношению к продукту) стоимость, как бы сильно ни росла абсолютная масса их стоимости.

Производительный и непроизводительный труд

Здесь мы вкратце коснемся этого, прежде чем продолжим рассмотрение изменившегося образа капитала, как результата капиталистического способа производства.

Так как непосредственная цель и собственно продукт капи­талистического производства есть прибавочная стоимость, то лишь тот труд производителен, который производит непосредст­венно прибавочную стоимость, и лишь тот обладатель рабочей силы [Ausüber von Arbeitsvermögen] есть производительный рабочий, который непосредственно производит прибавочную стоимость; следовательно, это — лишь тот труд, который потребляется в процессе производства непосредственно для увеличения стоимости капитала.

С точки зрения просто процесса труда вообще нам пред­ставлялся производительным тот труд, который реализуется


94


К. МАРКС


в продукте, точнее — в товаре. С точки зрения капиталисти­ческого процесса производства здесь применимо более конкрет­ ное определение, а именно, что производителен тот труд, кото­рый непосредственно увеличивает стоимость капитала, или производит прибавочную стоимость, который, следовательно, без эквивалента для рабочего, для исполнителя реализуется в прибавочной стоимости, выраженной в прибавочном продукте, т. е. в избыточном приращении товаров для того, кто монопо­лизировал средства труда, для капиталиста; производителен лишь тот труд, благодаря которому обеспечивается рост пере­менного капитала, а потому и совокупного капитала К-\- АК= =K-\-Av. Следовательно, это — труд, который служит капи­ талу непосредственно фактором его самовозрастания, средством производства прибавочной стоимости.

Капиталистический процесс труда не снимает всеобщих определений процесса труда. Он производит продукт и товар. Поэтому производительным остается тот труд, который ове­ществляется в товарах как единстве потребительной стоимости и меновой стоимости. Но процесс труда есть лишь средство для процесса увеличения стоимости капитала. Следовательно, производителен тот труд, который представлен в товарах. Если рассматривать отдельный товар, то производителен только тот труд, который в соответствующей доле товара представляет неоплаченный труд, или, если рассматривать совокупный про­дукт, производителен только труд, который в соответствующей доле совокупной товарной массы представляет неоплаченный труд, т. е. представляет продукт, который ничего не стоит капиталистам. .

Тот рабочий производителей, который выполняет произво­дительный труд, и тот труд производителен, который непосредст­венно создает прибавочную стоимость, т. е. увеличивает стои­ мость капитала.

[481] Только буржуазная ограниченность, которая считает капиталистическую форму производства абсолютной его фор­ мой, а потому единственной естественной формой производства, может смешивать вопрос о том, что такое производительный труд и производительный рабочий с точки зрения капитала, с вопросом о том, что такое вообще производительный труд, и поэтому удовлетворяться тавтологическим ответом, что производителен всякий труд, который вообще производит, дает продукт или какую-либо потребительную стоимость, или вообще результат.

Лишь тот рабочий производителен, процесс труда кото­рого равен производительному процессу потребления рабочей


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 95

силы — носителя этого труда — капиталом или капиталис­том.

Отсюда сразу же вытекают два следствия:

Во-первых, так как с развитием реального подчинения труда капиталу или специфически капиталистического способа про­ изводства не отдельный рабочий, а все более и более общест­венно комбинированная рабочая сила становится действитель­ным исполнителем совокупного процесса труда, и различные рабочие силы, которые объединяются и образуют совокупную производительную машину, весьма различным образом участ­вуют в непосредственном процессе создания товаров, или, здесь лучше сказать, продуктов, — один больше работает руками, другой больше головой, один как управляющий, инженер, технолог и т. д., другой как надсмотрщик, третий непосредственно как рабочий физического труда или даже как простой подручный, — то все большее количество функций рабочей силы входит в непосредственное понятие производитель­ного труда, а их носители все больше относятся к категории производительных рабочих, непосредственно эксплуатируемых капиталом и подчиненных его процессу увеличения стоимости и процессу производства вообще. Если рассматривать совокуп­ного рабочего, из которого состоит цех, то его комбинированная деятельность воплощается непосредственно в совокупном про­дукте, который вместе с тем есть совокупная масса товаров, причем совершенно безразлично, находится ли функция отдель­ного рабочего, который является только одним из звеньев этого совокупного рабочего, дальше или ближе к непосредственному ручному труду. Но далее: деятельность этой совокупной рабочей силы есть ее непосредственное производительное потребление капиталом, т. е., следовательно, есть процесс самовозрастания капитала, непосредственное производство прибавочной стоимо­ сти, и поэтому — более подробно это будет показано позже — не­посредственное превращение прибавочной стоимости в капитал.

Во-вторых, более конкретные определения производитель­ного труда сами собой вытекают из данных характерных при­знаков капиталистического процесса производства. Во-первых, владелец рабочей силы противостоит капиталу или капиталисту как ее продавец, в иррациональном выражении, как мы видели, как прямой продавец живого труда, а не товара. Он есть наем­ный рабочий. Это — первая предпосылка. А во-вторых, пройдя этот вводный, предварительный процесс, принадлежащий сфере обращения, рабочая сила и труд рабочего, как живой фактор, приобщаются непосредственно к процессу производства капи­тала, сами становятся одной из его составных частей, а именно


96


К. МАРКС


изменяющейся, которая не только частью сохраняет, частью воспроизводит авансированные капитальные стоимости, но вместе с тем увеличивает их и, создавая прибавочную стоимость, превращает их в возрастающую стоимость, в капитал. Этот труд овеществляется непосредственно во время процесса произ­водства в качестве текучей величины стоимости.

Первое условие может иметь место, когда не имеет места второе. Рабочий может быть наемным рабочим, поденщиком и т.д. Это имеет место каждый раз, когда отсутствует второй момент. Всякий производительный рабочий есть наемный рабочий, но отсюда не следует, что всякий наемный рабочий — производительный рабочий. Когда труд покупается, чтобы быть потребленным как потребительная стоимость, как ус­луга, — а не для того, чтобы в качестве живого фактора занять место стоимости переменного капитала и приобщиться к капи­талистическому процессу производства, — то в этом случае труд не есть производительный труд, а наемный рабочий не есть производительный рабочий. Его труд в этом случае потреб­ляется из-за его потребительной стоимости, а не как создаю­щий меновую стоимость, он непроизводителен, он потребляется непроизводительно. Капиталист, стало быть, противостоит ему не как капиталист, не как представитель капитала. Он обменивает на труд свои деньги как доход, а не как капитал. Это потребление конституирует не Д — Т — Д', я Т — Д — Т (последнее — труд, или сама услуга). Деньги здесь функцио­нируют лишь как средство обращения, а не как капитал.

[482] Подобно тому как товары, которые капиталист поку­пает для своего личного потребления, не потребляются произ­водительно, не становятся факторами капитала, точно так же не становятся ими и услуги, которые он покупает для своего потребления добровольно или по принуждению (у государ­ства и т. д.) из-за их потребительной стоимости. Эти услуги не становятся фактором капитала. Они поэтому не есть произ­ водительные виды труда, а их носители не есть производитель­ные рабочие.

Чем больше развивается производство вообще как произ­ водство товаров, тем более каждый должен и хочет стать про­давцом товаров, делать деньги, будь то из своего продукта, или из своих услуг, если его продукт в соответствии с его есте­ственными свойствами существует только в форме услуги; и это делание денег выступает как конечная цель всякого вида деятельности. (Смотри: Аристотель)а). При капиталистическом

а> Aristoteles. [De republics , edit. Bekker , кн. I, гл. 8, 9, в разных местах] ».


гл. vi. результаты вёпосрёдствёйного процесса производства 97

производстве становится абсолютным [правилом], с одной сто­роны, производство продуктов как товаров, с другой стороны, форма труда как наемного труда. Масса функций и родов дея­тельности, которые были окружены ореолом святости, счита­лись самоцелью, выполнялись даром или оплачивались околь­ными путями (как все специалисты, врачи, адвокаты и т. д. в Англии, где адвокат и врач не могли или не могут предъ­являть иск относительно оплаты), превращаются, с одной сто­роны, непосредственно в наемных рабочих, как бы различно ни было содержание и оплата этих функций ь>. С другой стороны, они подпадают — их оценка, цена этой различной деятельности от проститутки до короля — под те же законы, которые опре­деляют цену наемного труда. Подробное рассмотрение этого последнего пункта относится не сюда, а к специальному раз­ делу о наемном труде и заработной плате. Тот факт, что с раз­витием капиталистического производства все услуги превра­ щаются в наемный труд, а все люди, оказывающие их, превра­щаются в наемных рабочих, следовательно, имеют этот общий с производительными рабочими характер, тем более дает повод к смешению тех и других, что это есть факт, характеризующий капиталистическое производство и созданный им самим. С дру­гой стороны, оно дает апологетам повод превращать производи­тельного рабочего — на том основании, что он наемный рабо­чий, — в рабочего, который обменивает на деньги только свои услуги (т. е. свой труд как потребительную стоимость). Таким путем счастливо обходят differentia specifica * этого «произ­водительного рабочего» и капиталистического производства как производства прибавочной стоимости, как процесса само­возрастания капитала, к которому лишь живой труд присоеди­няется как исполнитель. Солдат — наемный рабочий, наемник, но из этого не следует, что он производительный рабочий.

Дальнейшее заблуждение вытекает из двух источников.

Во-первых: в рамках капиталистического производства това­ропроизводящие работы всегда частично выполняются спосо­бом, присущим более ранним способам производства, где, сле­ довательно, фактически еще не существует отношение капитала и наемного труда и поэтому совершенно неприменима соответст­вующая капиталистической точке зрения категория произво­ дительного и непроизводительного труда. Но соответствующие господствующему способу производства отношения, в действи­тельности ему еще не подчиненные, подчиняются ему идеально.

Ь) [К. Маркс и Ф. Энгельс]. Манифест Коммунистической партии. [Лондон, 1848, стр. 5. Настоящее издание, т. 4, стр. 427], • — специфическое отличие. Ред.


98


К. МАРКС


Например, самостоятельный работник выступает как его же собственный наемный рабочий, его собственные средства произ­водства в представлении противостоят ему как капитал. Как капиталист для самого себя, он применяет самого себя в каче­стве наемного рабочего. Такого рода аномалии представляют желанный материал для разглагольствований о производитель­ном и непроизводительном труде.

[483] Во-вторых: некоторые непроизводительные работы могут быть случайно связаны с процессом производства, а их цена может даже входить в цену товара, стало быть, израсходо­ванные на них деньги могут в известной степени составлять часть авансированного капитала и, таким образом, этот труд может выступать как труд, который обменивается не на доход, а прямо на капитал.

Возьмем сейчас последний случай, налоги, цену за прави­тельственные услуги и т. д. Это относится к faux frais de produc­ tion *, это — собственно случайная для капиталистического процесса производства и никоим образом не обусловленная им, необходимая, имманентная ему форма. Если, например, вое косвенные налоги превратить в прямые, то налоги по-преж­нему будут уплачиваться, но они уже будут не авансирова­ нием капитала, а расходованием дохода. Возможность этого превращения формы показывает, что она является внешней, безразличной и случайной для капиталистического процесса производства. Наоборот, с превращением формы производи­тельного труда не стало бы дохода от капитала и перестал бы существовать сам капитал.

Далее, например, [судебные] процессы, дела о материальных интересах и т. д. Все это имеет отношение лишь к договорам между товаровладельцами как покупателями и продавцами товаров и не имеет ничего общего с отношением капитала и труда. Функционеры благодаря этому могут стать наемными рабочими капитала, но от этого они не становятся производи­тельными рабочими.

Производительный труд есть лишь сокращенное выражение для всего отношения и того способа, каким рабочая сила и труд фигурируют в капиталистическом процессе производства. Та­ким образом, если мы говорим о производительном труде, то мы говорим об общественно определенном труде, о труде, который включает совершенно определенное отношение между покупателем и продавцом труда. Производительный труд обменивается прямо на деньги как капитал, т. е. на деньги,

* — непроизводительным издержкам производства. Ред.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 99

которые сами по себе суть капитал, имеют назначение функцио­нировать как капитал и противостоят рабочей силе, как капи­тал. Следовательно, производительный труд есть такой труд, который для рабочего воспроизводит лишь заранее определен­ ную стоимость его рабочей силы, но зато как создающая стои­мость деятельность, этот труд увеличивает стоимость капитала и противопоставляет созданные им стоимости самому рабочему как капитал. Специфическое отношение между овеществленным и живым трудом делает первый капиталом, последний — производительным трудом.

Специфический продукт капиталистического процесса про­изводства, прибавочная стоимость, создается лишь благодаря обмену на производительный труд. Его специфическую потре­ бительную стоимость для капитала образует не его определен­ный полезный характер, так же как и не особые полезные свой­ства продукта, в котором он овеществляется, а его характер как элемента, создающего меновую стоимость (прибавочную стоимость).

Капиталистический процесс производства есть не просто производство товаров. Это — процесс, который поглощает неоплаченный труд, делает средства производства средствами всасывания неоплаченного труда.

Из предыдущего изложения следует, что быть производи­тельным трудом есть назначение труда, которое само по себе абсолютно ничего общего не имеет с определенным содержанием труда, сего особой полезностью, или своеобразной потребитель­ной стоимостью, в которой он выражается.

[484] Поэтому труд одного и того же содержания может быть производительным и непроизводительным.

Например, Мильтон, написавший «Потерянный рай», был непроизводительным работником. Наоборот, писатель, работа­ ющий для своего книготорговца на фабричный манер, является производительным работником. Мильтон создавал «Потерянный рай» с той же необходимостью, с какой шелковичный червь производит шелк. Это было действенное проявление его натуры. Потом он продал свое произведение за 5 ф. ст. и таким образом стал продавцом товара. А лейпцигский литератор-пролетарий, фабрикующий по указке своего издателя те или иные книги (например, руководства по политической экономии), является производительным работником, так как его производство с самого начала подчинено капиталу и совершается только для увеличения стоимости этого капитала. Певица, продающая свое пение на свой риск и страх, — непроизводительный работ­ник. Но та же самая певица, приглашенная антрепренером,


100


К. МАРКС


который, чтобы загребать деньги, заставляет ее петь, — про­изводительный работник, ибо она производит капитал. Учитель, обучающий других, — непроизводительный работник. Но учитель, который занят в учебном заведении вместе с другими как наемный работник, чтобы своим трудом увеличивать деньги владельца этого заведения, торгующего знаниями, — произво­дительный работник. Тем не менее большинство этих видов труда, если рассматривать их со стороны формы, едва фор­мально подчинены капиталу; они принадлежат к переходным формам.

В целом те работы, которые могут быть потреблены лишь как услуги и не могут быть превращены в отделимые от рабочих и, стало быть, в продукты, существующие вне их как самостоя­тельные товары, но которые все же могут непосредственно капиталистически эксплуатироваться, составляют ничтожную величину по сравнению с массой товаров капиталистического производства. Поэтому их следует оставить совершенно в сто­роне и рассмотреть лишь при исследовании наемного труда, в разделе о том наемном труде, который не является производи­тельным трудом.

Одна и та же работа (например, садоводство, портняжное дело и т. д.) может быть выполнена одним и тем же рабочим, находящимся на службе или у промышленного капиталиста, или у непосредственного потребителя и т. д. В обоих случаях он наемный рабочий или поденщик, но в первом случае он произ­водительный, во втором — непроизводительный рабочий, по­тому что в первом случае он производит капитал, во втором — нет; потому что в первом случае его труд составляет момент процесса самовозрастания капитала, а в другом — нет.

Значительная часть годового продукта, который потреб­ляется как доход и больше не входит вновь в производство как средство производства, состоит из продуктов (потребитель­ных стоимостей), удовлетворяющих самые фатальные, самые низкие прихоти, капризы и т. д. Это содержание совершенно безразлично для определения производительного труда (хотя, конечно, если бы непропорционально большая часть воспро­изводилась таким образом, вместо того чтобы снова превра­щаться в средства производства и жизненные средства, которые вновь входят в воспроизводство будь то товаров или самой рабочей силы, — словом, которые потребляются производи­тельно, — то рост богатства, конечно, был бы приостановлен). Вид производительного труда, который производит эти потре­бительные стоимости, овеществляется в продуктах, которые предназначаются только для непроизводительного потребления,


ГЛ. VÎ. РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА Ю1

не имеют в своей реальности предметов никакой потребительной стоимости для процесса воспроизводства. (Они могут ее полу­чить только путем обмена веществ, путем обмена на потреби­ тельные стоимости, необходимые для воспроизводства; но это — лишь перемещение. Где-нибудь они должны быть потреблены не как воспроизводимые. Иные из этого рода предметов, отно­сящихся к процессу непроизводительного потребления, могут, в случае необходимости, вновь функционировать как капитал. Подробнее об этом — в III главе II книги о процессе воспро­ изводства. Здесь предварительно хотелось бы сделать только следующее замечание: вульгарная политическая экономия не в состоянии сказать что-либо вразумительное о границах про­ изводства предметов роскоши с точки зрения самого капитали­стического производства. Но дело оказывается весьма простым, если разобрать как следует моменты процесса воспроизводства. Если процесс воспроизводства тормозится, или, если его рост, поскольку он обусловливается уже естественным ростом народо­ населения, задерживается непропорциональным применением та­ кого производительного труда, который выражается в предметах, не служащих для воспроизводства, то следовательно, воспро­изводится слишком мало необходимых жизненных средств или слишком мало средств производства и т. д., и тогда роскошь достойна осуждения с точки зрения капиталистического про­изводства. В остальном же она есть абсолютная необходимость для способа производства, который производит богатство для тех, которые ничего не производят, когда роскоши, стало быть, неизбежно придаются такие формы, в которых она присва­ивается лишь теми, кто потребляет богатство.) Для самого рабо­чего этот производительный труд, как всякий другой, есть лишь средство воспроизводства необходимых ему жизненных средств; для капиталиста же, которому природа потребительной стои­мости и характер примененного конкретного труда сами по себе совершенно безразличны, труд — только средство выко­лачивать деньги, средство производства прибавочной стои­мости.

[485] Стремление определять производительный и непроизво­дительный труд его вещественным содержанием проистекает из трех источников:

1) Свойственное капиталистическому способу производства и вытекающее из его сущности фетишистское представление, согласно которому экономические определенности формы — товар, производительный труд и т. д., — рассматриваются как свойство, присущее вещественным носителям этих определен-ностей формы или категорий самим по себе.


102


К. МАРКС


2)        Что, если рассматривать процесс труда как таковой, то только тот труд производителен, результатом которого является продукт (материальный продукт, ибо здесь речь идет лишь о материальном богатстве).

3)        Что в действительном процессе воспроизводства, — если рассматривать его реальные моменты, — существует большое различие, в отношении образования и т. д. богатства, между трудом, который выражается в предметах, служащих для вос­производства, и трудом, который выражается лишь в предметах роскоши.

(Пример. Покупаю ли я брюки или покупаю ткань и пригла­шаю на дом портного, которому я плачу за его услугу (т. е. за его портняжную работу), для меня совершенно безразлично. Я покупаю брюки у торговца одеждой, потому что так они обхо­дятся дешевле. В обоих случаях я превращаю расходуемые деньги не в капитал, а в. потребительную стоимость, которая идет на мое индивидуальное потребление и должна удовлетворить мою индивидуальную потребность. Портной оказывает мне оди­наковую услугу, работает ли он для меня у портного-капита­листа или у меня на дому. Наоборот, услуга, которую тот же портной, работая у портного-капиталиста, оказывает этому капи­талисту, состоит в том, что он работает 12 часов, а плату полу­чает только за 6. Таким образом, услуга, которую портной ока­зывает капиталисту, состоит в том, что он 6 часов работает даром. Что это происходит в форме производства брюк, только скрывает действительную сделку. Поэтому капиталист старается при первой возможности превратить брюки в деньги, т. е. в форму, в которой совершенно исчез определенный характер портняжного труда, и оказанная ему услуга выражается в том, что из одного талера получилось два.

Услуга есть вообще лишь выражение особой потребительной стоимости труда, поскольку она полезна не как вещь, а как деятельность. Do ut facias, facio ut facias, facio ut des, do ut des 31 — здесь совершенно безразличные формы одного и того же отношения, между тем как в капиталистическом производстве do ut facias выражает весьма специфическое отношение между вещным богатством и живым трудом. Поэтому, так как в этой купле услуг совершенно не содержится специфического отноше­ния между трудом и капиталом, — здесь оно либо полностью изгладилось, либо вовсе отсутствовало, — то она, естественно, для Сэя, Бастиа и всей их компании является излюбленной формой для выражения отношения между капиталом и трудом.)

Рабочий также покупает на деньги услуги; это есть способ расходования денег, но не способ превращать деньги в капитал.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 103

Ни один человек не покупает врачебных или юридических «услуг» в качестве средства превращения израсходованных этим путем денег в капитал.

Большая часть услуг, например услуги кухарки и т. д., относится к издержкам потребления товаров.

Различие между производительным и непроизводительным трудом состоит лишь в том, обменивается ли труд на деньги как деньги или на деньги как капитал. Если я, например, покупаю у самостоятельного работника, ремесленника и т. д. его товар, то об этой категории вообще не может быть речи, потому что здесь нет прямого обмена между деньгами и каким-либо видом труда, а есть обмен между деньгами и товаром.

[486] (При нематериальном производстве, даже если оно ведется исключительно для обмена, производит товары, воз­можны два случая:

1)      оно имеет своим результатом товары, которые существуют отдельно от производителя, следовательно, могут, в проме­жуток между производством и потреблением, обращаться как товары, например, книги, картины, все произведения искусства, которые существуют отдельно от художественной деятельности создающего их художника. Здесь капиталистическое производ­ство применимо лишь в очень ограниченной мере. Эти люди, поскольку они как скульпторы и т. д. не держат подмастерьев и т. д., работают большей частью (если они не самостоятельны) на торговый капитал, например, на книготорговцев; это — отношение, которое само составляет только переходную форму к лишь формально капиталистическому способу производства. То обстоятельство, что именно в этих переходных формах имеет место наибольшая эксплуатация труда, нисколько не меняет су­щества дела;

2)      продукт неотделим от производительного акта. И здесь капиталистический способ производства имеет место лишь в ограниченных рамках и по самой природе вещей может иметь место только в некоторых сферах. (Я нуждаюсь во враче, не в его посыльном.) Например, в учебных заведениях учителя могут быть лишь наемными рабочими для предпринимателя фабрики обучения. Но подобные случаи не должны приниматься во внимание при рассмотрении капиталистического производ­ства в целом.)

«Производительный работник — тот, кто непосредственно увеличивает богатство своего хозяина* (Т. Malthus . Principles of Political Economy . 2 nd. ed., London , 1836, [ p. 47])33.

Различие между производительным и непроизводительным трудом важно в отношении накопления, так как обмен на


104


К. МАРКС


производительный труд есть одно из условий обратного пре­ вращения прибавочной стоимости в капитал.

Капиталист, как представитель капитала, находящегося в процессе увеличения своей стоимости, — производительного капитала, — выполняет производительную функцию, которая именно в том и состоит, чтобы управлять производительным трудом и эксплуатировать его. В противоположность к другим потребителям прибавочной стоимости, которые не находятся в таком непосредственном и активном отношении к ее производ­ ству, его класс суть par excellence* производительный классЪК (Как управляющий процессом труда, капиталист может вы­полнять производительный труд в том смысле, что его труд включен в совокупный процесс труда, который воплощается в продукте.) Пока мы знаем лишь капитал, участвующий в не­посредственном процессе производства. Как обстоит дело с дру­гими функциями капитала — и какими средствами он поль­зуется в рамках этих функций — может быть показано лишь позднее.

Итак, определение производительного труда (а следова­тельно, и непроизводительного, как его противоположности) покоится на том, что производство капитала есть производ­ство прибавочной стоимости и что труд, им применяемый, есть труд, производящий прибавочную стоимость.

[487] Валовой и чистый продукт

(Может быть, лучше отнести это к книге III, главе III .) Так как целью капиталистического производства (а потому и проиаводительного труда) является не существование произво­дителей, а производство прибавочной стоимости, то весь необхо­димый труд, который не производит прибавочного труда, излишен и не представляет ценности для капиталистического производства. Это положение имеет силу и по отношению к капи­талистической нации в целом. Весь тот валовой продукт, который лишь воспроизводит рабочего, но не заключает в себе чистого продукта (прибавочного продукта), так же излишен, как и сам производящий его рабочий. Или, если рабочие на известной ступени развития производства были необходимы для производства чистого продукта, то на более развитой ступени производства они становятся уже излишними, в них больше не нуждаются. Иными словами, необходимо только то коли-

• — по преимуществу. Ред.

Ь) См. Ricardo. [On the Principles of Political Economie, and Taxation. Third edition . London , 1821, p . 243. Русский перевод, том I , стр. 227].


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА Д05

чество людей, которое может принести прибыль капиталу. То же относится и к нации капиталистов.

«С точки зрения реального интереса нации» (как и интереса частного капиталиста, которому безразлично, «доставляет ли его капитал занятие для 100 или для 1 000 человек», если только прибыль на его капитал, рав­ный 20 000, «во всех случаях» «не падает ниже 2 000 ф. ст.»), «если только ее чистый и реальный доход, ее рента и прибыль не изменяется, то не имеет никакого значения, состоит ли эта нация из 10 или из 12 миллионов жите­ лей? ...Если 5 миллионов человек могут производить столько пищи и одеж­ды, сколько необходимо для 10 миллионов человек, то пища и одежда для 5 миллионов являются чистым доходом. Разве страна получила бы какую-нибудь выгоду от того, что для производства того же самого чистого дохода понадобилось бы 7 миллионов человек, или, иначе говоря, что труд 7 мил­лионов человек был бы применен для производства пищи и одежды в коли­честве, достаточном для 12 миллионов? Пища и одежда для 5 миллионов человек по-прежнему будет составлять чистый доход» 33.

Даже филантропия ничего не может возразить против этого положения Рикардо. Ибо во всяком случае лучше, если из 10 миллионов лишь 50 процентов будут прозябать в качестве машин, занятых исключительно производством для других 5 миллионов, чем из 12 миллионов — 7 миллионов или 583/4 про­цента.

«Какую пользу имело бы современное государство от целой провинции, земля которой, как бы хорошо она ни обрабатывалась, разделена, по древ­ неримскому образцу, между мелкими независимыми крестьянами? Какой цели служила бы эта земля, кроме той единственной, что на ней произво­дились бы люди, что само по себе составляет самую бесполезную цель?» (Arthur Young. Political Arithmetic etc. London, 1774, p. 47).

To, что целью капиталистического производства является чистый продукт, выступающий фактически только в форме при­бавочного продукта, в котором представлена прибавочная стои­мость, означает, что капиталистическое производство по само­му существу своему есть производство прибавочной стоимости.

Это положение находится в противоречии, например, со взглядами, соответствующими старым, более ранним способам производства, согласно которым городские магистраты запре­щали, например, изобретения, чтобы не лишать рабочих куска хлеба, ибо рабочий как таковой считался самоцелью, а соответ­ствующий его положению заработок — его привилегией, в сохра­нении которой был заинтересован весь старый строй. Оно проти­воречит также воззрению протекционистской системы (в про­тивоположность фритредерству), которая имела национальную окраску и согласно которой следовало охранять от иностран­ной конкуренции и т. д. национальную промышленность и т. д., являющуюся источником существования для значительной


106


К. МАРКС


массы людей. Но оно противоречит также и взгляду А. Смята, по которому, например, вложение капитала в сельское хозяйство «более производительно», так как в нем тот же капитал занимает большее количество людей. Все это для развитого капиталисти­ческого способа производства — воззрения устарелые и невер­ные, ложные. Большой валовой продукт (поскольку речь идет о переменной части капитала) по сравнению с небольшим чистым продуктом равнозначен незначительной производительной силе труда, а стало быть, и капитала.

[488] Однако по традиции с этим различием между валовым и чистым продуктом связаны всякого рода путаные представ­ления. Они исходят отчасти от физиократов (см. книгу IV ), отчасти от А. Смита, который то тут то там все еще смешивает капиталистическое производство с производством для непосред­ственных производителей.

Когда отдельный капиталист переводит деньги за границу, где он получает 10% прибыли, в то время как внутри страны он мог бы дать работу какой-то массе избыточного населения, то он с капиталистической точки зрения заслуживает граждан­ской короны, так как этот добродетельный буржуа выполняет закон, распределяющий капитал, как на мировом рынке, так и в пределах определенного общества, в соответствии с нормой прибыли, которую доставляют отдельные сферы производства, именно таким образом уравнивая их и устанавливая пропорции в производстве. (При этом безразлично, предоставляются ли деньги, например, русскому императору для войн с Турцией и т. д.) Действуя таким образом, отдельный капиталист следует лишь имманентному закону, а следовательно, и морали капи­тала — производить максимально возможную прибавочную стоимость. Но с рассмотрением непосредственного процесса производства это не имеет ничего общего.

Далее, при этом часто противопоставляют капиталистичес­ кому производству некапиталистическое, например, потреби­ тельское земледелие, в котором заняты рабочие руки, — торго^ вому земледелию, которое доставляет рынку гораздо больше продуктов и поэтому позволяет из лиц, которые ранее были заняты в земледелии, выжимать чистый продукт в промышлен­ности. Но эта противоположность не есть определение внутри самого капиталистического способа производства.

В общем мы видели, что законом капиталистического про­изводства является увеличение постоянного капитала по отно­шению к переменному капиталу, увеличение прибавочной стои­мости, чистого продукта; во-вторых, увеличение чистого про­дукта по отношению к той части продукта, которая возмещает


ГЛ . VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 107

капитал, т. е. возмещает заработную плату. Эти же две вещи смешиваются. Если совокупный продукт называть валовым продуктом [Brutto-Produkt], то при капиталистическом способе производства он возрастает по отношению к чистому продукту [Netto-Produkt]; если же называть чистым продуктом ту часть продукта, которая распадается на заработную плату плюс чис­тый доход, то чистый продукт возрастает по отношению к вало­вому продукту. Лишь в земледелии (благодаря превращению пахотной земли в пастбища и т. п.) чистый продукт часто воз­растает за счет валового (совокупного продукта) вследствие известных присущих ренте определений, которые здесь не должны рассматриваться.

В остальном же учение о чистом продукте, как о конеч­ной и высшей цели производства, есть лишь грубое, но верное выражение того, что возрастание капитала и, следовательно, создание прибавочной стоимости, не считаясь с рабочим, есть движущая душа капиталистического производства.

Высшим идеалом капиталистического производства — соот­ветственно относительному росту чистого продукта — является максимально возможное сокращение числа людей, живущих на заработную плату, и максимально возможное увеличение числа людей, живущих за счет чистого продукта.

[489] Мистификация капитала и т. д.

Так как живой труд — в процессе производства — уже приобщен к капиталу, то все общественные производительные силы труда представляются производительными силами, свой­ствами капитала совершенно так же, как в деньгах — всеобщий характер труда, поскольку он образует стоимость, представ­ляется свойством вещи. Это тем более становится очевидным, когда мы примем во внимание следующие моменты:

1)           если труд, как проявление рабочей силы, как усилив, принадлежит отдельному рабочему (это то, чем он реально платит капиталисту, то, что он ему дает), несмотря на то, что овеществленный в продукте труд принадлежит капиталисту; то общественная комбинация, в которой отдельные рабочие функ­ ционируют лишь как особые органы совокупной рабочей силы, составляющей мастерскую в целом, напротив, не принадлежит рабочим, а противостоит им как капиталистическая организа­ция, навязывается им;

2)           эти общественные производительные силы труда или производительные силы общественного труда развиваются исто­рически лишь вместе со специфически-капиталистическим


1Ö8


К. м а р ii с


способом производства, т.е. выступают как нечто имманентное капиталистическому отношению и от него неотделимое;

3) объективные условия труда с развитием капиталисти­ческого способа производства принимают измененную форму благодаря масштабу, в котором они применяются, и экономии, с которой они применяются (совершенно оставляем в стороне форму машин и т. п.). Они становятся более совершенными как концентрированные средства производства, представля­ющие общественное богатство, и это, собственно, всецело выра­жается в количестве и эффективности производственных условий общественно-комбинированного труда. Оставляя в стороне самое комбинацию труда, этот общественный характер условий труда, — к чему, между прочим, относится их форма как машин и основного капитала в любой форме — представляется как нечто совершенно самостоятельное, существующее независимо от рабочего, как способ существования капитала и, стало быть, как нечто, устроенное капиталистами независимо от рабочих. В еще большей мере, чем общественный характер их собствен­ ного труда, общественный характер, который принимают усло­вия производства в качестве общих условий производства комбинированного труда, представляется как капиталисти­ческий характер, присущий этим условиям производства как таковым независимо от рабочих.

К пункту 3 мы хотим здесь же заметить следующее, что отчасти предвосхищает дальнейшее.

Прибыль, в отличие от прибавочной стоимости, может воз­растать благодаря экономному использованию совместных условий труда, например, благодаря экономии на зданиях, отоплении, освещении и т. д., что стоимость первичного двига­теля [ Prime Motor] возрастает не в такой степени, как его мощ­ность; благодаря экономии на цене сырья, использованию отходов, сокращению административных расходов, экономии на складских помещениях при массовом производстве и т. д.; все эти способы относительного удешевления постоянного капи­тала при абсолютном росте его стоимости покоятся на том, что эти средства производства, как средства труда, так и материал труда, применяются совместно и это совместное применение имеет своей абсолютной предпосылкой совместную работу объ­ единенных рабочих, следовательно, есть, в свою очередь, лишь вещное выражение общественного характера труда и вытека­ющей из этого общественной производительной силы, подобно тому как и особая форма этих условий труда, например машин, такова, что в большинстве случаев они могут применяться не иначе, как при комбинированном труде. По отношению


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 109

же к рабочему, который действует в этих условиях, они высту­пают как данные, независимые от него условия, как форма капитала. Поэтому, например, и экономия последних (и выте­ кающий из нее рост прибыли и удешевление товаров) выступает как нечто совершенно отличное от прибавочного труда рабочего, как прямое действие и творение [Veranstaltung] капиталиста, который здесь вообще функционирует как олицетворение общественного характера труда, мастерской в целом, как тако­ вой. Наука, как всеобщий духовный про.дукт общественного развития, здесь точно так же выступает прямо приобщенной к капиталу (применение ее в материальном процессе производ­ства, как науки, отделенной от знаний и умения отдельных рабочих), и развитие общества в целом, вследствие того, что оно эксплуатируется капиталом в противоположность труду, действует как производительная сила капитала в противо­положность труду, представляется развитием капитала, и это тем более, что для огромного большинства это идет в ногу с опус­тошением рабочей силы.

[490] 34 Сам капиталист является властителем лишь в каче­стве персонификации капитала (поэтому в итальянской бух­галтерии оп фигурирует всегда как двойственная фигура, например, как дебитор своего собственного капитала).

Производителъностъкгтятапа состоит прежде всего, если рас­ сматривать формальное подчинение, лишь в принуждении к прибавочному труду; принуждение, которое капиталистиче­ ский способ производства разделяет с прежними способами про­изводства, но осуществляет его в более благоприятной для про­изводства форме.

Даже если рассматривать всего лишь формальное отношение, всеобщую форму капиталистического производства, которая является общей как для более развитой, так и для менее разви­той стадии этого способа производства, то и в этом случае средства производства, вещественные условия труда выступают не как подчиненные рабочему; наоборот, рабочий подчинен им. Капитал применяет труд. Уже это простое отношение есть персо­нификация вещей и овеществление лиц.

Это отношение, однако, становится еще более сложным и кажется еще более таинственным вследствие того, что с разви­тием специфически капиталистического способа производства не только эти вещи — эти продукты труда, и как потребитель­ ные стоимости и как меновые стоимости — выступают против рабочего, противостоят ему в качестве «капитала», но вместе с тем общественная форма труда представляется как форма развития капитала, и поэтому развившиеся таким образом

б м. в э„ т. 4в


11Q


К. МАРКС


производительные силы общественного труда представляются как производительные силы капитала. Как такие общественные силы, они цо отношению к труду «капитализированы». На деле общественное единство труда в кооперации, комбинация в раз­делении труда, применение природных сил и науки, продуктов труда как машин — все это самостоятельно противостоит отдельным рабочим как нечто чуждое им самим, вещное, заранее созданное без их участия, а часто и вопреки ему, как всего лишь форма бытия независимых от них и господствующих над ними средств труда, поскольку они вещны, а воплощенные в капита­листе или его подручных (представителях) разум и воля мастер­ской в целом, хотя они созданы собственной комбинацией рабочих, представляются как функции капитала, который живет в капиталисте. Общественные формы собственного труда рабочих (субъективно-объективно) или форма их собственного общест­венного труда представляют собой такие отношения, которые образовались совершенно независимо от рабочих, взятых отдельно друг от друга; рабочие, находясь в подчинении у капи­тала, становятся элементами этих общественных образований, но принадлежат эти общественные образования не им. Рабочим они противостоят поэтому как образы, принимаемые самим капиталом, как такие сочетания, которые в отличие от рабочей силы каждого из этих рабочих в отдельности, составляют при­надлежность капитала, возникают из него и включены в его состав. И это принимает все более реальную форму, по мере того как, с одной стороны, сама рабочая сила этих рабочих претерпе­вает под воздействием указанных форм такие изменения, что она, в своем самостоятельном существовании, т. е. вне этой капиталистической связи, становится бессильной, ее само­стоятельная способность к производству уничтожается, а с другой стороны, с развитием машинного производства усло­вия труда выступают как силы, господствующие над трудом также и технологически, одновременно с этим заменяя труд, угнетая его, делая его излишним в его самостоятельных формах.

В этом процессе, в котором общественные черты труда рабочих противостоят им как нечто, в известном смысле, капитализиро­ ванное (как, например, в машинном производстве осязаемые продукты труда выступают как властители труда), то же самое, естественно, происходит с силами природы и с наукой, этим продуктом всеобщего исторического процесса развития, абст­рактно выражающим его квинтэссенцию; силы природы и наука противостоят рабочим как силы капитала. Они факти­чески отделяются от искусства отдельного рабочего и его знания


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 111

дела, и хотя они — если их проследить до самого их источ­ ника, — представляют собой опять-таки продукты труда, все же они всюду, где входят в процесс труда, выступают как включен­ные в состав капитала. Капиталист, применяющий машину, не обязан понимать ее устройство. (См. Юра Зб.) Но в машине сама реализованная наука противостоит рабочим в качестве капитала. И в самом деле, все эти основанные на общественном труде применения науки, сил природы й огромных масс про­дуктов труда выступают только как средства эксплуатации труда, как средства присвоения прибавочного труда, а следова­тельно, как силы, принадлежащие капиталу и противостоящие труду. Капитал, конечно, применяет все эти средства лишь для того, чтобы эксплуатировать труд, но для эксплуатации труда капиталу неизбежно приходится применять эти средства в процессе производства. И таким образом развитие обществен­ных производительных сил труда и условия этого развития выступают как такое деяние капитала, которое не только совер­ шается помимо воли отдельного рабочего, но И прямо направлено против него.

Сам капитал имеет двойственный характер, так как он состоит из товаров.

1)     Меновая стоимость (деньги); но это — самовозрастающая стоимость, такая стоимость, которая -~ благодаря тому, что она есть отоимость — создает стоимость, возрастает как стои­ мость, получает приращение. Это возрастание стоимооти сво-дится к обмену данного количества овеществленного труда на большее количество живого труда.

2)     Потребительная стоимость. Здесь капитал проявляется со стороны тех определенных отношений, которые присущи ему в процессе труда. Но именно здесь капитал не остается таким материалом труда и таким средством труда, которым принадле­жит просто лишь труд, включенный ими в свой состав: вместе с трудом капитал включил в свой состав также и общественные сочетания труда и ту ступень развития средств труда, которая соответствует этим его общественным сочетаниям. Капиталиста* ческое производство впервые в крупном масштабе развивает как веЩные, так и субъективные условия процесса труда, отры­вая их от отдельного самостоятельного работника, но развивает их как такие силы, которые господствуют над отдельным рабо­чим и являются Чуждыми для него.

Все это делает Капитал каким-то весьма таинственным существом.

[491] Условия труда растут как социальные силы по отно­шению к рабочему, и в этой форме они капитализированы.

б *


112


К. МАРКС


Таким образом капитал производителен,

1) как принуждение к прибавочному труду. Труд производи­
телен именно как создатель
[Verrichter] этого прибавочного
труда, благодаря разности между стоимостью рабочей силы
и стоимостью, получаемой от ее использования;

2) как персонификация и представитель, овеществленная
форма «общественных производительных сил труда» или про­
изводительных сил общественного труда. Каким образом закон
капиталистического производства — создание прибавочной стои­
мости и т. д. — принуждает к этому, уже было показано выше.
Закон проявляется как принуждение, которое капиталисты
осуществляют по отношению друг к другу и к рабочим, — т. е.
фактически как закон капитала по отношению к тем и другим.
Общественная природная сила труда развивается не в процессе
увеличения стоимости как таковом, а в действительном про­
цессе труда.
Поэтому эта сила представляется как свойства,
присущие капиталу как вещи, как его потребительная стои­
мость. Производительный труд, — как труд, производящий
стоимость, — всегда противостоит капиталу как труд отдель­
ных
рабочих, в какие бы общественные комбинации эти рабочие
ни вступали в процессе производства. В то время как капитал
представляет таким образом по отношению к рабочим обществен­
ную производительную силу труда, производительный труд пред­
ставляет по отношению к капиталу всегда лишь труд отдельных
рабочих.

При рассмотрении процесса накопления мы видели, каким образом момент, благодаря которому прошлый труд в форме произведенных производительных сил и условий производства увеличивает воспроизводство, как потребительной стоимости, так и меновой стоимости, — увеличивает как массу стоимости, которая сохраняется определенным количеством живого труда, так и массу потребительных стоимостей, которые он произво­дит заново, — каким образом этот момент выступает как имма­нентная капиталу сила, так как овеществленный труд всегда функционирует по отношению к рабочему капитализированным.

«Капитал есть по преимуществу власть демократическая, филантро­пическая и эгалитарная» (F. Bastiat. Gratuité du crédit etc. Paris, 1850, p. 29).

«Капитал обрабатывает землю, капитал применяет труд» ( A. Smith . [An Inquiry into the nature and causes of the wealth of nations] Edit. D. Buchanan, [Edinburgh,] 1814, v. Ill, b. V, ch. II , p. 309 [Русский пере­вод, стр. 605]).

«Капитал есть... коллективная сила» ( John Wade . History of the Middle and Working Classes. 3 ed . London, 1835, p . 162). «Капитал означает лишь иное наименование цивилизации» (там же, стр. 164).


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА ИЗ

«Класс капиталистов, рассматриваемый в целом, находится в нормаль­но^ положении в том отношении, что его благосостояние растет вместе с социальным прогрессом» (Cherbuliez. Richesse ou pauvreté. [Paris, 1841,] p. 75). «Капиталист — общественный человек по преимуществу; он является представителем цивилизации» (там же, стр. 76).

Плоско:

«Производительная сила капитала есть не что иное, как количество реальной производительной силы, которой капиталист может распоря­жаться посредством своего капитала» (/. St. Mill. Essays on some unsettled questions of Political Economy. London , 1844, p. 91).

«Накопление капитала, или средств для применения труда...должно во всех случаях зависеть от производительных сил труда» (Ricardo. Оп the Principles [of Political Economy, and Taxation]. Third ed. [ London ,] 1821, p. 92 [Русский перевод, том I, стр. 89]).

Один комментатор Рикардо замечает по этому поводу:

«Если производительные силы труда означают незначительные раз­меры той доли продуктов, которую получают лица, произведшие ее своим трудом, то это суждение является почти тавтологией» (« Observations on certain verbal disputes in Political Economy». London , 1821, p. 74).

Постоянная подмена [ transposition] труда капиталом хорошо выражена в следующих наивных положениях Дестюта де Траси:

«Те, кто живет на прибыли» (промышленные капиталисты), «кормят всех остальных людей», и «только они умножают общественное богатство и создают все наши предметы наслаждений. Это так и есть, ибо труд есть источник всякого богатства, и только они одни дают полезное направление живому труду, употребляя с пользой накопленный труд» (Destutt de Tracy . Êlémens d'idéologie. Traité de la volonté et de ses effets. Paris, 1826], p. 242).

Так как труд есть источник всякого богатства, то капитал умножает всякое богатство.

«Наши способности — единственное наше первоначальное богатство; наш труд производит все остальное богатство и всякий хорошо направлен­ный труд производителен» (там же, стр. 243).

Наши способности — единственное наше прирожденное богатг ство. Поэтому рабочая сила не есть богатство. Труд производит все остальные богатства, т. е. он производит богатства для всех, кроме самого себя, и не труд сам есть богатство, а лишь его продукт. Всякий хорошо управляемый труд производителен; это значит, что всякий производительный труд, всякий труд, который приносит прибыль капиталисту, является хорошо управляемым.

Подмена общественных производительных сил труда вещ­ными свойствами капитала настолько укоренилась в пред­ ставлении, что преимущества машин, применения науки, изобре­тений и т. д. представляются в этой их отчужденной форме как необходимая форма и поэтому все это представляется свойствами


114


К. МАРКС


капитала. Основанием здесь служит: 1) форма, в которой это дело представляется на базисе капиталистического производ­ ства, а следовательно, и в сознании людей, опутанных этим спо­собом производства; 2) тот исторический факт, что это развитие впервые, и в отличие от прежних способов производства, имеет место при капиталистическом способе производства и поэтому противоречивый характер этого развития представляется ему имманентным.

3) [КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЕ ПРОИЗВОДСТВО ЕСТЬ ПРОИЗВОДСТВО И ВОСПРОИЗВОДСТВО СПЕЦИФИЧЕСКИ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДСТВЕННОГО ОТНОШЕНИЯ]

[492] Продукт капиталистического производства есть не только прибавочная стоимость, но и капитал.

Капитал, как мы видели, есть Д Т Д', самовозраста­ющая стоимость, стоимость, которая порождает стоимость.

Прежде всего авансированная денежная сумма или сумма стоимостей, даже после ее превращения в факторы процесса труда: в средства производства — постоянный капитал, и в рабочую силу, в которую превратился переменный капитал, есть капитал лишь в себе, лишь Ôovâfxei * и только таковым она в еще большей степени является до своего превращения в факторы действительного процесса производства. Лишь в действительном процессе производства, благодаря действи­тельному присоединению живого труда к вещным формам бытия капитала, лишь благодаря действительному всасыванию доба­вочного труда, происходит превращение не только этого труда в Капитал, но происходит превращение авансированной суммы стоимости из возможного капитала, из капитала по назначе­нию — в действующий и действительный капитал. Что прои­ зошло в течение процесса в целом? Рабочий продал право рас­поряжаться его рабочей силой за необходимые ему жизненные средства, за данную стоимость, которая определяется стоимостью его рабочей силы. Итак, каков результат, если рассматривать рабочего? Исключительно лишь воспроизводство его рабочей силы. Что отдал он за это? Деятельность, которая сохраняет, Создает и увеличивает стоимость, — свой труд. Таким образом, он выходит из этого процесса — оставляя в стороне износ его рабочей силы — таким же, каким он в него вступил, просто как субъективная рабочая Сила, которая должна снова пройти этот же процесс, чтобы сохраниться.

» —. пменЦиайьйо. Ред.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 115

Наоборот, капитал выходит из процесса не таким, каким он в него вступил. Лишь в нем он превратился в действительный капитал, в самовозрастающую стоимость. Совокупный про­дукт — вот теперь та форма, в которой он существует как осу­ ществившийся капитал, и в качестве такового он вновь противо­стоит труду как собственность капиталиста, как самостоятель­ная, созданная самим трудом сила. Таким образом, процесс производства был не только процессом его воспроизводства, но и процессом его производства как капитала. Прежде условия производства противостояли рабочему как капитал, поскольку он находил их обособившимися по отношению к нему. Теперь это продукт его собственного труда; он находит этот продукт как превращенные в капитал и противостоящие ему условия производства. То, что было предпосылкой, теперь стало резуль­татом процесса производства.

То, что процесс производства создает капитал, есть лишь другое выражение того, что он создал прибавочную стоимость.

Но на этом дело не останавливается. Прибавочная стоимость превращается обратно в добавочный капитал, она служит для образования нового капитала или возросшего капитала. Таким образом капитал создал капитал, а не только реализо­вался как капитал. Процесс накопления есть лишь имманентный момент капиталистического процесса производства. Он вклю­чает в себя все снова и снова создание наемных рабочих, средств осуществления и увеличения наличного капитала, то ли путем подчинения ему той части населения, которая — как, например, женщины и дети — до сих пор не была охвачена капиталистическим производством, то ли путем подчинения ему рабочей массы, увеличившейся вследствие естественного прироста населения. При ближайшем рассмотрении оказы­вается, что капитал регулирует это производство самой рабочей силы, производство эксплуатируемой им людской массы сооб­разно его эксплуататорским потребностям. Следовательно, капитал производит не только капитал, он производит возрас­тающую массу рабочих, материал, при помощи которого он только и может функционировать как добавочный капитал. Следовательно, не только труд производит в противополож­ ность себе в постоянно расширяющемся масштабе условия труда как капитал, но и капитал производит в постоянно расширя­ ющемся масштабе производительных наемных рабочих, которые ему необходимы. Труд производит свои условия производства как капитал, а капитал производит труд как средство своего осуществления в качестве капитала, как наемный труд. Капита­листическое производство есть не просто воспроизводство этого


lie


К. it A P К Ö


отношения, оно есть его воспроизводство в постоянно возраста­ющем масштабе. В той же мере, в какой вместе с капиталисти­ческим способом производства развивается общественная про­изводительная сила труда, растет противостоящее рабочему накопленное богатство, как господствующее над ним богатство, как капитал, расширяется противостоящий рабочему мир богатства как чуждый ему, господствующий над ним мир. В противоположность этому в той же мере растет нищета, нужда и зависимость рабочего. Обнищание рабочего и обогащение капиталиста соответствуют друг другу, идут нога в ногу. Вместе с тем увеличивается масса этих живых средств производства капитала, трудящийся пролетариат.

[4931 Поэтому возрастание капитала и рост пролетариата являются связанными между собой, хотя и полярно разделен­ными продуктами одного и того же процесса.

Отношение не только воспроизводится, не только произво­дится во все более массовом масштабе, не только создает себе больше рабочих и постоянно охватывает также ранее ему не подчиненные отрасли производства, но, как показано при изло­жении специфически капиталистического способа производства, оно воспроизводится при все более благоприятных условиях для одной стороны, для капиталистов, и при все более неблаго­приятных условиях для другой стороны, для наемных рабочих.

С точки зрения непрерывности процесса производства заработная плата есть только часть постоянно производи­ мого рабочим продукта, которая обращается в жизненные сред­ства и таким образом в средства сохранения и увеличения рабо­чей силы, необходимой капиталу для его самовозрастания, для его жизненного процесса. Таким образом, это сохранение и увеличение рабочей силы, как результат процесса, выступает в свою очередь лишь как воспроизводство и расширение при­надлежащих ему условий воспроизводства и условий накоп­ления. (См. янки.)

Вместе с этим исчезает также видимость, которой обладало это отношение на поверхности, а именно, что на товарном рынке в обращении противостоят друг другу равноправные товаровладельцы, которые подобно всем другим товаровладель­цам отличаются друг от друга только вещественным содержа­нием их товаров, особенной потребительной стоимостью това­ров, которые они продают друг другу. Или эта первоначальная форма отношения остается только как видимость лежащего в ее основе капиталистического отношения.

Здесь необходимо различать два момента, которыми воспро­изводство самого отношения во все расширяющемся масштабе


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 117

как результат процесса капиталистического производства отли­чается от первой формы; с одной стороны, как оно выступает исторически, а с другой стороны, как оно постоянно все вновь представляется на поверхности развитого капиталистического общества.

1) Во-первых, по отношению к предварительному процессу, который происходит в рамках процесса обращения, купле и продаже рабочей силы.

Капиталистический процесс производства есть не только превращение в капитал стоимости или товара, который капита­ лист частично выносит на рынок, частично в процессе труда удерживает у себя; эти превращенные в капитал продукты не есть его продукты, а продукты рабочего. Капиталист посто­янно продает рабочему за его труд часть его продукта — необ­ ходимые жизненные средства — для сохранения и умножения рабочей силы, самого покупателя, и постоянно предоставляет ему в долг другую часть его продукта, объективные условия труда, как средства самовозрастания капитала, как капитал. В то время как рабочий воспроизводит таким образом свои про­дукты как капитал, капиталист воспроизводит рабочего как наемного, рабочего и поэтому как продавца своего труда. Отноше­ ние простых продавцов товаров включает в себя то, что они обменивают свой собственный труд, воплощенный в различных! потребительных стоимостях. Купля и продажа рабочей силы как постоянный результат капиталистического процесса про­изводства включает в себя то, что рабочий должен постоянно покупать обратно часть своего собственного продукта за свой живой труд. Таким образом исчезает иллюзия простого отно­шения товаровладельцев. Эта постоянная купля и продажа рабочей силы и постоянное противопоставление произведен­ного самим рабочим товара как покупателя его рабочей силы и как постоянного . капитала выступает лишь как опосред­ствующая форма его подчинения капиталу, как живой труд, который служит простым средством сохранения и умножения овеществленного труда, приобретшего самостоятельность по отношению к живому труду. Это увековечение отношения между капиталистом как покупателем и рабочим как продавцом труда есть имманентная этому способу производства форма опосред­ствования, но это есть форма, которая лишь по форме отли­чается от других более прямых форм порабощения труда и собственности на труд со стороны владельцев условий произ­водства. Она скрывает, будучи простым денежным отношением, действительную сделку и беспрерывную зависимость, которая постоянно возобновляется вследствие этого опосредствования


118


К. МАРКС


(Купли и продажи. Постоянно воспроизводятся не только усло­вия этой сделки; но результатом [494] процесса является то, на что один покупает и что другой должен продавать. Постоян­ ное возобновление этого отношения купли и продажи опосред­ ствует лишь постоянный характер специфического отношения зависимости и придает ему обманчивую видимость сделки, договора между равноправными и одинаково свободно противо­стоящими друг другу товаровладельцами. Это предварительное отношение само выступает теперь как имманентный момент создаваемого в капиталистическом производстве господства овеществленного труда над живым.

Следовательно, ошибаются:

как те, которые рассматривают наемный труд, продажу труда капиталу, и тем самым форму наемного труда как несу­щественную для капиталистического производства; она есть существенная и постоянно вновь воспроизводимая самим капита­листическим производственным отношением форма его опосред­ствования;

так и те, которые в этом поверхностном отношении, в этой существенной формальности, в видимости капиталистического отношения находят самую его сущность и пытаются поэтому характеризовать это отношение подчинением рабочих и капита­листов всеобщему взаимоотношению товаровладельцев и тем самым апологизируют это отношение, стирают его differentia specifica *.

2) Для того чтобы капиталистическое отношение вообще возникло, необходима в качестве предпосылки определенная историческая ступень и форма общественного производства. В рамках прежнего способа производства должны развиться средства сообщения, средства производства и потребности, которые выходят за пределы старых производственных отноше­ний и вынуждают их превратиться в капиталистическое отно­шение. Но они должны быть развиты лишь настолько, чтобы имело место формальное подчинение труда капиталу. На базисе же этого изменившегося отношения развивается специфически измененный способ производства, который, с одной стороны, создает новые материальные производительные силы, с другой стороны, сам развивается лишь на их основе и тем самым на двле создает себе Новые реальные условия. Вместе с тем наступает полная экономическая революция, которая, с одной стороны, впервые создает реальные условия для господства капитала над трудом, завершает, придает ему соответствующую форму, а с дру-

* — специфическое отличие. Рев,


гл. vi. результаты йепосредствеййого процесса производства 119

гой стороны, в развитых ею противостоящих рабочему произво­дительных силах труда, в условиях производства и сообщения создает реальные условия нового способа производства, снима­ ющего противоречивую форму капиталистического способа про­ изводства, создает, таким образом, материальный базис по-новому устроенного общественного процесса жизни и тем самым — новой общественной формации.

Это понимание существенно отличается от воззрений нахо­дящихся в плену капиталистических представлений буржу­азных экономистов, которые, правда, видят, как осуществляется производство в рамках капиталистического отношения, но не видят, как создается само это отношение и как вместе с тем в нем создаются материальные условия его разложения и тем самым упраздняется его историческое правомочие как необходи­мой формы экономического развития, производства обществен­ного богатства.

Напротив, мы показали не только, каким образом капитал производит, но и каким образом он сам производится и как он выходит из производственного процесса существенно изменив­ шимся по сравнению с тем, каким он в него вступил. С одной стороны, он преобразует способ производства; с другой стороны, этот измененный характер способа производства и особая сту­пень развития материальных производительных сил образуют основу и условие, предпосылку его собственного образования.

[495] Результат непосредственного процесса производства

Не только вещные условия процесса производства выступают как его результат, но также и их специфически общественный характер; производятся, являются постоянно возобновляю­ щимся результатом процесса общественные отношения, а следо­вательно, и общественное положение агентов производства по отношению друг к другу, сами производственные отноше-

[ОТДЕЛЬНЫЕ СТРАНИЦЫ ИЗ ДРУГИХ ГЛАВ РУКОПИСИ I ТОМА «КАПИТАЛА» ] Зг

[24] (временное распоряжение) его рабочей силой. Как только его труд действительно начинается, он уже перестает ему принадлежать, следовательно, не может более им прода­ваться 38.

Своеобразная природа этого специфического товара, рабочей силы, обусловливает то, что лишь с заключением контракта


120


К. МАРКС


между покупателем и продавцом проданный товар действительно переходит как потребительная стоимость в руки покупателя. Меновая стоимость этого товара, как и всякого товара, опре­делена до того, как оп вступает в обращение, так как он про­дается как способность, как сила, и требовалось определенное рабочее время, чтобы произвести эту способность, эту силу. Таким образом меновая стоимость этого товара существует до его продажи, а его потребительная стоимость заключается лишь в последующем проявлении силы. Поэтому отчуждение силы и ее действительное проявление, т. е. ее бытие, как потре­бительной стоимости, не совпадают по времени. Дело обстоит так же, как с домом, пользование которым продано мне на один месяц. Потребительная стоимость отдана мне лишь после того, как я прожил месяц в этом доме. Точно так же потребительная стоимость рабочей силы отдана мне лишь после того, как я использовал ее, действительно заставил ее поработать на меня. Но в отношении таких потребительных стоимостей, когда формальное отчуждение товаров путем продажи и действитель­ ная передача ее потребительной стоимости покупателю не совпа­ дают по времени, деньги покупателя, как мы видели раньше, выступают большей частью как платежное средство. Рабочая сила продается на день, на неделю и т. д., но она оплачивается лишь после потребления ее в течение дня, недели и т. д. Во всех странах с развитыми капиталистическими отношениями рабочая сила оплачивается лишь после того, как она уже функциони­ ровала. Следовательно, рабочий везде авансирует капиталисту потребление своего товара, предоставляет его покупателю для потребления, отдает его в кредит, прежде чем он получает оплату меновой стоимости этого товара. Во времена кризисов и даже при единичных банкротствах обнаруживается, что это постоянное кредитование капиталистов рабочими, которое вытекает из особого характера продаваемой потребительной стоимости, вовсе не пустой вымысел ю).

S21 «Рабочий... ссужает свою производительную силу» (Storch. Cours d'Economie Politique. Pétersbourg, 1815, t. II , p. 36), но, добавляет Шторх лукаво, он «не рискует ничем», кроме «потери своего заработка... так как рабочий не вносит в производство ничего материального» (там же, стр. 37).

« Всякий труд оплачивается лишь по его окончании » («An Inquiry into those Principles respecting the Nature of Demand» etc. London , 1821, p. 104). Другие прак­тические выводы, вытекающие из этого определяемого, впрочем, самой природой отно­шения способа оплаты, не входят в рамки нашего исследования. Однако уместно при­вести один пример. В Лондоне существуют двоякого рода булочники: « full priced », продающие хлеб по его полной стоимости, и « undersellers », продающие его ниже стои­ мости. Последняя категория булочников составляет около 3/4 общего их числа (стр. XXXII в « Heport» правительственного комиссара X. С. Трименхира относительно « Grievances complained of by the Journeymen Bakers» etc . London, 1862). Эти «under - eeUerer» продают почти исключительно хлеб с примесями квасцов, мыла, поташа«


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 121

Между тем сам характер товарообмена нисколько не изме­няется от того, функционируют ли деньги в качестве покупатель­ного средства или в качестве платежного средства. Цена рабо­чей силы устанавливается контрактом при покупке, хотя она реализуется лишь позднее. Эта форма оплаты также мало что изменяет в том, что это определение цены относится к стои­мости рабочей силы, а не к стоимости продукта и не к стои­мости труда, который как таковой вообще не является то­варом.

Меновая стоимость рабочей силы, как было показано, оплачивается, если оплачивается цена жизненных средств, которые обычно необходимы при данном состоянии общества для того, чтобы рабочий мог вообще применять свою рабочую силу с надлежащей степенью силы, здоровья, жизнеспособности и чтобы он себя увековечивал, создавая себе заместителей 63).

извести, дербиширской каменной муки и другими столь же приятными питательными и здоровыми ингредиентами (см. цитированную выше Синюю книгу , а также отчет «Committee of 1855 on the Adulteration of Food» и сочинение доктора Хасселла «Adul­terations Detected», 2-nd edition. London , 1861). Сэр Джон Гордон заявил в своих пока­заниях перед комитетом 1855 г., что «вследствие такой фальсификации бедняк, дневное пропитание которого составляют два фунта хлеба, в действительности не получает теперь и четвертой части питательных веществ, содержащихся в таком же количестве нефальсифицированного хлеба, не говоря уже о вредности примесей для его здоровья». На вопрос, почему же «значительная часть рабочего класса», будучи прекрасно осве­домлена относительно этой фальсификации, все же покупает квасцы, каменную муку и т. д., Трименхир (вышеупомянутый « Report », стр. XLVIII) отвечает, что рабочие «вынуждены брать у своего пекаря или в своей «лавочке» [« chandler ' s а1юр»]такой хлеб, какой соблаговолят им предложить». Так как труд их оплачивается лишь в конце рабочей недели и они «лишь в конце педели могут оплатить хлеб, потребленный их семьями в течение педели», и, добавляет Трименхир, подтверждая это свидетельскими показаниями, «несомненно установлено, что хлеб с такими примесями изготовляется специально для покупателей этого рода».

**> Петти определяет стоимость дневной заработной платы как стоимость «днев­ ного пропитания», которое достаточно для рабочего, «чтобы жить, трудиться и размно­жаться» (« Political Anatomy of Ireland . (1672)». Edit. London , 1691, p. 64 [Русский перевод, стр. 122]), цитирую по Дюро де Ля Малъ.

«Цена труда всегда составляется из цены жизненных средств». Рабочий не полу­чает надлежащей заработной платы, «если... получаемый рабочим заработок не дает ему возможности содержать, сообразно его низкому званию и положению как рабочего, такое семейство, какое зачастую имеют многие из них» ( Jakob Vanderlint . Maney ans ­ wers all Things. London , 1734, p. 15).

«Простой рабочий, у которого нет ничего кроме рук и умения работать, имеет лишь столько, сколько ему удается получить от продажи своего труда другим... Во всех отраслях труда должен иметь место и действительно имеет место тот факт, что заработная плата рабочего ограничивается тем, что ему безусловно необходимо для поддержания жизни» (Turgot. Réflexions sur la Formation et la Distribution des Riches­ses. 1766. «Oeuvres» edition Daire. Tome I , Paris, 1844. p. 10 [Русский перевод, стр. 97—98]).

«Цена жизненных средств есть в действительности стоимость производства труда» ( Malthus . An Inquiry into the Nature and Progress of Rent [and the Principles by which it Is regulated]. London , 1815, p. 48, примечание). «Из сравнительного обзора цен на хлеб и заработных плат, начиная со времен Эдуарда Ш, т. е. за 500 лет, сле­дует, что заработки за один день работы в Англии чаще были ниже, а не выше одного пека пшеницы (= '/< бушеля); что один пек пшеницы представляет собой своего рода среднюю точку, находящуюся, однако, несколько выше той середины, вокруг которой


122


К. МАРКС


Если человек отличается от всех остальных животных безграничностью своих потребностей и их способностью к рас­ ширению, то, с другой стороны, нет ни одного животного, кото­рое было бы способно до такой невероятной степени сокращать свои потребности и ограничиваться таким минимумом условий своей жизни; словом, нет ни одного животного, которое обла­дало бы талантом жить так, как живут в Ирландии. Не о таком физическом минимуме средств существования [25] идет речь, когда говорится о стоимости рабочей силы. Как и цена каждого товара, цена рабочей силы может подниматься выше ее стоимости или падать ниже ее, стало быть, отклоняться в ту или другую сторону от той цены, которая есть лишь денеяшое выражение стоимости. Сам уровень жизненных потребностей, совокупная стоимость которых образует стоимость рабочей силы, может повышаться или понижаться. Однако анализ этих колебаний относится не сюда, а к учению о заработной плате. В дальней­шем ходе настоящего исследования будет показано, что для ана­лиза капитала совершенно безразлично, высок или низок предполагаемый уровень потребностей рабочих. Как в теории, так, впрочем, и на практике исходят из стоимости рабочей силы как данной величины. Так, например, владелец денег, который хочет превратить свои деньги в капитал, например, в про­изводительный капитал хлопчатобумажной фабрики, прежде всего наводит справки о среднем уровне заработной платы в том месте, где он намеревается основать фабрику. Он знает, что как цены на хлопок, так и заработная плата постоянно отклоняются от среднего уровня, но он знает также, что эти колебания уравниваются. Поэтому в его сметную калькуляцию заработная плата входит как стоимость данной величины. С другой стороны, стоимость рабочей силы составляет созна­ тельную и известную основу [требований] тред-юнионов, зна­чение которых для английского рабочего класса едва ли можно преувеличить. Тред-юнионы имеют своей целью не что иное, как препятствовать падению уровня заработной платы ниже

колебались выраженные в пшенице заработные платы, меняясь в соответствии со спро­сом и предложением» ( Maltkus . Principles of Political Economy etc . 2 nd. edition . London, 1836, p . 254).

«Естественная цена любого товара это то ..., что затрачено на его производство... Естественная цена труда... соответствует такому количеству предметов необходимости и жизненных удобств, которое по условиям климата и по жизненным привычкам данной страны необходимо для поддержания самого рабочего и для того, чтобы дать ему воз­можность содержать такую семью, которая способна обеспечить неослабевающее предложение труда на рынпе. Естественная цена труда... хотя она различается в зави­симости от различия климатических условий и различия стадий национального разви­тия, может считаться в данном месте и в данное время почти постоянной» (Д. Torrens. An Essay on the Externa! Com Trade. London, 1815, p. 55—65 и в др . местах )8".


ГЛ . VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 123

традиционной в различных отраслях хозяйства отметки, пре­ пятствовать снижению цены рабочей силы ниже ее стоимости. Они, конечно, знают, что изменение соотношения спроса и предложения вызывает изменение рыночной цены. Но, с одной стороны, наступление такого изменения имеет место отнюдь не всегда, когда покупатель, в данном случае капиталист, односторонне утверждает, что такое изменение наступило. С другой стороны, существует

«большая разница между уровнем заработной платы, определяемым спросом и предложением, т. е. уровнем, который вытекает из честного (справедливого) акта товарообмена, когда покупатель и продавец догова­риваются как равные, и уровнем заработной платы, на которую продавец, рабочий, вынужден согласиться, когда капиталист договаривается с каж­дым рабочим в отдельности и диктует снижение заработной платы, эксплуа­тируя случайную нужду отдельных рабочих (независимо от общего соотно­шения спроса и предложения)... Рабочие объединяются, чтобы стоять до некоторой степени на равной ноге с капиталистом при заключении до­говора о продаже своего труда. Это — рациональная (логическая) основа тред-юнионов» 54'.

Они ставят себе целью,

«чтобы случайная непосредственная нужда рабочего не принуждала его довольствоваться более низкой заработной платой, чем та, которая была ранее установлена спросом и предложением в данной отрасли труда» 81>>,

снижая, таким образом, вообще стоимость рабочей силы в опре­деленной отрасли ниже ее обычного уровня. Эта стоимость рабочей силы рассматривается самими рабочими, как минимум заработной платы, а капиталистами, как «единообразная... заработная плата для средних рабочих данного производства» 56). Юнионы поэтому никогда не разрешают своим членам работать за плату ниже этого минимума В7). Они представляют собой

54> Т. J . Dunning (секретарь Лондонского объединенного союза переплетчиков). Trades' Unions and Strikes: their philosophy and intention. London, i860, p. 6, 7.

5 e > Там же, стр. 7.

8111 Там же, стр. 17.

5,1 Понятно, что капиталисты шельмуют этот «единообразный уровень заработной платы» как посягательство па личную свободу рабочего, которое мешает капиталисту следовать велению своего сердца и особо оплачивать особый талант и т. д. Г-н Дан-винг, — только что цитированная работа которого не только попадает в точку, но и освещает вопрос с меткой иронией, — отвечает, что тред-юнионы позволяют капита­листу «платить за высокую квалификацию или трудоспособность настолько больше, насколько ему угодно», но мешают ему понижать заработную плату в 99 случаях из 100, т. е. заработную плату «середняка», среднего рабочего на каждом предприятии, ниже «минимальной заработной платы», т. е. ниже обычной стоимости средней рабочей силы. Что вти объединения рабочих против деспотизма капитала шельмуются обозре­вателем из « Edinburgh Review» (1860.0 профессиональных союзах) "° как рабство, кото­ рому эти рожденные свободными британцы добровольно подчинились вследствие непо­нятного ослепления, — вполне в порядке вещей. На войне всякий желает, чтобы вра­жеская армия не подчинялась деспотизму дисциплины. Но морально негодующий обо­зреватель раскрывает еще более несносное, тред-юнионы совершают CBHtotaTcTeo , так


124


К. МАРКС


созданные самими рабочими страховые общества. Поясним примером цель этих объединений рабочих, созданных для защиты стоимости рабочей силы. На всех предприятиях Лон­дона есть так называемые «выжиматели пота».

«Выжимателъ пота это — тот, который обязуется выполнить определен­ное количество работы для первого встречного предпринимателя за обыч­ную заработную плату, но заставляет произвести эту работу других за более низкую цену; эта разница, которая составляет его прибыль, получена путем выжимания пота из тех рабочих, которые действительно произвели работу» 581,

и представляет собой не что иное, как разницу между стои­ мостью рабочей силы, которую платит первый предпринима­ тель, и ценой, которая ниже стоимости рабочей силы и которую выжимателъ пота платит действительным рабочим 60). Между прочим весьма характерно... 41

[379 (73)] К пункту в) 42 Различная централизация средств производства у разных народов

«Хотя искусность и технические знания имеют большое значение, но преобладание живого элемента существенно для развития промышленности. Система парцеллирования, препятствуя быстрому росту населения, таким образом косвенно задерживала развитие промышленности. Она приводила к этому результату также и прямым путем. Она удерживала значительную часть населения прикреплением к земле, на которой оно работало. Обработка земли это — основное занятие этих людей, которое выполняется с гордостью и удовлетворением; между тем как прядение, ткачество и тому подобное, это — их вспомогательные занятия, необходи­мые для поддержания их существования. Их сбережения предназначены

как они нарушают законы свободной торговли! Какой ужас1 Г-н Даннинг отвечает между прочим: «Это не было бы свободным обменом ударами, если у одной стороны одна рука была бы бессильна или связана, в то время пак другая сторона могла бы свободно поль­зоваться обеими руками... Предприниматель желает договариваться со своим рабочим в одиночку, чтобы, когда ему будет угодно, платить «потогонную» цену за их труд; правая рука рабочих, как продавцов, связана необходимостью для них продавать свой труд. Это предприниматель называет свободной торговлей, но свобода тут только на его стороне. Называйте это торговлей, если вам угодно, но это не свободный обмен» (там же, стр. 47).

58 > Там же, стр. 6.

"»' «В Лондоне образовалась филантропическая ассоциация, которая ставит себе целью заключать договоры на пошивку военной одежды по таким же ценам, какие правительство в настоящее время платит подрядчикам, и тем не менее обеспечить уми­рающим с голоду швеям 30-нроцентную надбавку к их нынешней заработной плате. Этот результат достигается именно путем устранения «посредника», прибыли которого отныне должны поступать в пользу того человеческого материала, из которого он эту прибыль до сих пор выкраивал. При всех преимуществах, которые общество может гарантировать, швея не может заработать более 1 шиллинга за 10 часов непрерывной работы над военными рубашками (именно за две рубашки в день), а при шитье частей одежды — не более 1 шилл. 6 пенсов в день, при 12-часовом труде. При нынешних дого­ворных отношениях заработная плата швей колеблется от 5 до 8 пенсов за 10-часовой труд, причем они должны еще сами поставлять нитки и т. д.» (« Times», March 13, 1862, [p . 10]).


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 125

для увеличения наследства и они не склонны уходить с родных мест на поиски новых занятий или для приобретения новых навыков» [« Reports of the Inspectors of Factories . 31 st Oktober 1855». London , 1856, p. 67].

(Следовательно, как раз здесь, где уровень сбережений или накоплений относительно выеокий и их наличие возможно при данных обстоятельствах, образованию капитала, относи­тельному, разумеется, и развитию капиталистического про­изводства, по сравнению с Англией, мешают именно те экономи­ческие условия, которые благоприятствуют накоплению и т. д.)

«Быть собственником, владеть домом, участком земли, составляет также основную цель фабричного рабочего и почти каждого бедняка, не владеющего еще собственностью; в сущности, все стремятся к земле... Из этого описания характера и занятий весьма многочисленного класса фран­цузского народа с очевидностью вытекает, что промышленность Франции, в отличие от английской, представлена мелкими предприятиями» (там же)

(отсюда видно, как необходима экспроприация земли для раз­вития крупной промышленности),

«одни из которых приводятся в движение паром и водой, для других двигательной силой служит сила животных; многие же фабрики все еще применяют исключительно ручной труд».

Характеристика французской промышленности в связи с системой землевладения хорошо дана бароном Ш. Дюпеном. Он говорит:

«Так как Франция — страна распыленной земельной собственности, мелких земельных участков, то она также — страна раздробленной про­мышленности и мелких мастерских» (там же, стр. 67—68).

Тот же фабричный инспектор (А. Редгрейв) дает (за 1855 г.) обзор французской текстильной промышленности, различного значения, из которого следует, что (двигательная сила пара — 2 053 (лошадиных сил), воды — 953 и других механических дви­гателей .— 2 057) (см. там же, стр. 69) а>. Он сравнивает эти данные с данными о количестве фабрик и т. д., представленными Палате общин в 1850 г., и показывает «следующую примеча­тельную разницу между системой текстильной промышленности

а> То, что выступает в качестве предварительного (первоначального) накопления капитала, есть на деле лишь обособление условий производства — их отделение от самостоятельного производителя и его превращение в наемного рабочего. В тексте это показано на примере мануфактуры. Но это ясно также, например, и из отношений фермера-капиталиста и крестьянина и т. д. «Крупное хозяйство не требует большей массы капитала, чем мелкое или среднее; напротив, оно требует меньше капитала, но в этих различных системах капиталы должны быть различным образом распреде­лены; в крупном хозяйстве применяемые капиталы должны находиться в руках незна­чительного количества людей, оплачивающих нанимаемых ими рабочих» ( Matftieu de Dombatle, Annales agricoles de Rovlllc. [Paris], 1825, 2-еще livraison, p. 217),


126


К. МАРКС


в Англии и системой текстильной промышленности Франции». А именно:

[380 (74)] «Число фабрик во Франции втрое больше числа фабрик в Англии, между тем как количество занятых на них рабочих лишь на */в больше; весьма различное соотношение машин и людской силы лучше всего видно из следующего сопоставления:

Франция Англия

Число фабрик .............. 12 986 4 330

Количество занятых лиц 706 450 596 082 Во Франции к фабрикам

причисляются предприя­тия, которые в Англии совершенно но относят к этой категории

Среднее количество лиц
на каждой фабрике
54 137

Среднее количество вере­тен на каждое занятое

лицо ....................... ..................... 7 43 стало быть, в Англии в 6 раз

больше, чем во Франции

Среднее количество лиц,
занятых на каждый
станок (паровых и руч­
ных станков вместе)
2 2 (только паровых станков)

Таким образом, во Франции занято больше лиц, чем в Англии, но это объясняется лишь тем, что из английского отчета исключены все ручные ткачи; но в среднем на одно предприятие в Англии приходится в два с

/54 27 13 Г

лишним раза больше рабочих, чем во Франции I ^g = gg = g£=почти-д-

стало быть, имеет место большая агломерация лиц под командой одного

и того же капитала. Во Франции имеется втрое больше фабрик, но на них занято лишь на 1/6 больше лиц, следовательно, занято меньше лиц по отношению к числу предприятий. Далее, в отношении количест­ва машин, приходящихся на одно лицо: в Англии на одного занятого приходится в 6 раз больше веретен, чем во Франции. Если бы все эти лица были прядильщиками, то во Франции было бы 4 945 150 веретен, в Анг­лии — на х/5 меньше. Таким образом, в Англии 1 паровой станок, а во Фран­ции 1 паровой или 1 ручной станок приходится на 2.рабочих.

П 596 082 В Англии 25 631 526 веретен. Далее, приме-

ц ojoikm няемая на фабриках Великобритании паровая

---------- Ü сила =108 113л.с.;в отношении к числу запя-

1 788 246 тых лиц это составляет около 5 1/2 человек на

23 84328 одну паровую л. с; соотношение во Франции,

I - „п. p9fi' основанное на этом же исчислении, дало бы паро-

zotKUöÄ) вую сйл у _ !28 409 л. с, между тем как вся

Паровая сила во Франции была равна в 1852 г. лишь ^75 518 л. с,

мощности, которую дали 6 080 паровых машин со средней мощностью

меньше, чем в 12V4 л> с. на каждую машину; между тем как количество

паровых машин, применяемых на текстильных фабриках Франции, в 1852 г.


гя. vi. результаты НЕпоСредоТВВДНоуо процесса производства 12Т

составляло 2 053, а мощность этих машин равнялась 20 282 л. с. и распре­делялась она следующим образом:

Фабрики Мощность в л. с.

Занятые только прядением ................................ 1 438 16 494

» » ткачеством .................................. ........ 101 1738

» » отделкой и т. д........................... 242 612

» другими процессами ....................... 272 1438

2 053 20 282 »

([«Reports of the Inspectors of Factories. 31 st October 1855», London , 1856], p.70).

«Отсутствие во Франции костей и мускулов промышленности, угля и железа, неизбежно задерживает ее развитие как промышленной страны» (там же).

На одного рабочего на английских фабриках приходится гораздо больше рабочих машин и машин-двигателей (механи­ческой силы) и, стало быть, английский рабочий за тот же промежуток времени обрабатывает гораздо больше сырья, чем французский рабочий. Производительная сила труда английского рабочего, как и капитал, который его применяет, поэтому гораздо больше. Число предприятий в Англии гораздо меньше, чем во Франции. Число рабочих, занятых в среднем на одном предприятии, гораздо больше в Англии, чем во Фран­ции, хотя общее число занятых рабочих во Франции больше, чем в Англии, правда, не намного по сравнению о числом пред­приятий.

Из вышеприведенных данных ясно видно, что вследствие исто­рических и т. д. условий, которые различным образом влияли на относительные размеры концентрации средств производ­ства, в соответствии с относительно большей или меньшей экспроприацией массы непосредственных производителей, про­ изводительные силы и капиталистический способ производства вообще находятся на весьма разных ступенях развития. Но раз^ витие производительных сил и капиталистического способа производства находится как раз в обратном отношении к «сбе­ режениям» и «накоплениям» самих непосредственных произво­ дителей, которые во Франции очень велики по сравнению с Анг­лией. Уровень развития, при котором прибавочный труд производителя может «сберегаться», «накопляться», «аккумули­роваться» и собираться в больших количествах, т. е. концентры* роватъся, применяться в качестве капитала, точно соответствует степени, в какой их прибавочный труд накапливается и т. д. их нанимателями, а не ими самими; стало быть, соответствует степени, в какой значительная часть действительных производи-


128


К. M A J » К С


телей лишена возможности и условий «сберегать», «накоплять», «аккумулировать», словом, лишена какой бы то ни было воз­можности присваивать в сколько-нибудь значительном размере свой собственный прибавочный труд, потому что у них более или менее полно экспроприированы их средства производства. Капиталистическое накопление и концентрация основаны на способности и соответствуют способности присвоения в больших количествах чужого прибавочного труда и соответствующей невозможности для работающих присваивать свой собствен­ный прибавочный труд. Следовательно, это нелепейшая иллю­зия, заблуждение или обман — объяснять и обосновывать капиталистическое накоплепие путем смешения его с процессом и, поскольку дело касается фразеологии, превращения его в про­ цесс, совершенно противоположный капиталистическому накоп­лению, исключающий его и соответствующий способу производ­ства, на развалинах которого только и может возвыситься капиталистическое производство. Это одно из заблуждений, старательно поддерживаемых политической экономией. Верно, что в этом буржуазном обществе каждый рабочий, если он исклю­ чительно умей, пронырлив, наделен буржуазными инстинктами, если судьба ему исключительно благоприятствует, может и сам превратиться в эксплуататора чужого труда. Но там, где нет труда, который можно эксплуатировать, там не будет ни капиталиста, ни капиталистического производства.

[259 (75)] Форма сдельной заработной платы применяется, например, в английских гончарпых мастерских, чтобы нанимать за низкую поштучную заработную плату малолетних учеников (начиная с 13 лет); таким образом они, «к большей выгоде их хозяев», работали сверх меры как раз в период их возмужания. Это официально признается одной из причин вырождения насе­ления, работающего на гончарных фабриках 41).

Когда рост совокупной заработной платы (например, недель­ной) в тех отраслях производства, где только что введена сдель-

,1 > «У фабриканта работает много подростков, принятых в качестве учеников в возрасте 13—14 лет и занятых изготовлением глиняной посуды. В течение первых двух лет они получают от 2 шилл. до 3 шилл. 6 пенсов в неделю. После этого они начи­нают работать по сдельной системе труда, получая заработок поденщика. «Практика», по заявлению Лонга, «применять труд значительного числа учеников 13—14-летнего возраста очень распространена в определенной категории производств, практика, которая не только крайне вредна для интересов производства, но помимо того является, вероятно, серьезной причиной, объясняющей скверное состояние здоровья гончаров. Эта система сдельной оплаты, столь выгодная для капиталиста, требующего скорее ко­личества, чем качества товаров, направлена непосредственно к тому, чтобы побудить юного горшечника работать чрезмерно продолжительное время в течение 4 или 5 лет, причем он получает сдельно, но по весьма низкой расценке. Легко можно предвидеть последствия чрезмерной работы у горячих печей в этом раннем возрасте» (« Children ' s Employment Commission . First Report». London , 1863, p . XIII).


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 129

ная система труда, скажем, вследствие возросшей интенсив­ности труда, достигает известного уровня, то это становится для хозяев основанием к снижению заработной платы, потому что они считают ее более высокой, чем это полезно рабочему. Таким образом, сдельная система труда изобличается как пря­мое средство снижения заработной платы 42).

Собственно, должно быть ясно, что способ, каким упла­чивается заработная плата, сам по себе ничего не меняет в ее природе, хотя один способ оплаты, — который, впрочем, иногда зависит от технических особенностей труда, допуска­ющих только тот или иной способ, — может, больше чем другой, благоприятствовать развитию процесса капиталистического про­изводства.

Ясно, что индивидуальные различия в заработной плате, которым сдельная плата открывает больший простор, чем повременная, суть лишь отклонения от уровня заработной платы. Но сдельная плата, если она не парализуется другими обстоятельствами, имеет тенденцию понижать самый этот уро­вень.

Заработная плата, как совокупная цена дневного среднего труда, противоречит понятию стоимости. Всякая цена должна быть сводима к стоимости, так как цена сама по себе есть лишь денежное выражение стоимости, и то обстоятельство, что факти­ческие цены стоят выше или ниже цены, соответствующей их стоимости, ничего не меняет в том, что они представляют собой — в предполагаемом случае даже слишком большое или слишком малое — количественно несовпадающее выражение стоимости товара. Но здесь в цене труда было бы качественное несовпадение.

Примечание 16, к стр. 244.

«Когда хлеб составляет часть средств существования рабочего, повы­шение естественной цены хлеба неизбежно вызывает повышение естествен­ ной цены труда; или, другими словами, когда требуется большее коли­чество труда для того, чтобы добыть средства существования, большее коли­ чество труда, или его продукта, должно остаться у рабочего в виде его зара­ботной платы. Но, так как большее количество его труда, или (что одно и то же) продукта его труда, становится необходимым для существования трудящегося производителя и потребляется им пока он работает, меньшее количество продукта труда остается у предпринимателя» (R. Torrens. An Essay on the External Corn Trade. [ London,] 1815, p. 235).

4,1 «В различных отраслях промышленности главное возражение против сдельной работы сводится к тому, что когда рабочие получают хороший заработок, предприни­матель стремится понизить цену за труд, и что зта система часто используется в ка­честве средства снижения заработной платы» ( Dunning . [ Trades ' Unions and strikes . London, I860], p . 22).


130


К. МАРКС


[260 (76)] Так как стоимость товара равна содержащемуся в нем необходимому труду, то стоимость одного рабочего дня — когда труд выполняется при прочих равных условиях производ­ства и со средней, обычной общественной мерой интенсивности и искусности — была бы равна содержащемуся в нем одному дню труда, но такой вывод является бессмыслицей и не дает никакого определения. Таким образом, стоимость труда, т. е. цена труда, освобожденная (качественно) от своего денеж­ного выражения, — есть иррациональное выражение и на деле есть лишь превращенная и извращенная форма стоимости рабо­чей силы. (Цена, которую нельзя свести к стоимости, выражает, непосредственно или при помощи ряда посредствующих звеньев, лишь случайный обмен чего-нибудь на деньги. И таким образом вещи, которые по природе своей не товары и поэтому в этом смысле extra commercium hominum *, могут путем своего обмена на деньги превращаться в товары. Отсюда связь между про­дажностью и коррупцией и денежным отношением. Так как деньги суть превращенный образ товара, то по ним не видно, откуда они — и что превращено в них — совесть, невинность или картофель.)

Но как иррациональна повременная плата в качестве наи­ более непосредственной формы заработной платы, совершенно также иррациональна сдельная плата, если она должна служить непосредственно выражением стоимостного отношения. Напри­мер, в штуке товара (оставляя в стороне заключающийся в нем постоянный капитал) овеществлен один час труда, равный, скажем, 6 пенсам. Рабочий получает 3 пеноа, т. е. стоимость этой штуки по отношению к рабочему не определяется содер­жащейся в ней стоимостью, измеряемой рабочим временем. Поэтому сдельная плата на деле не выражает непосредственно стоимостного отношения. Дело не в том, чтобы измерить стои­мость штуки товара содержащимся в ней рабочим временем, а наоборот, в том, чтобы затраченное рабочим необходимое рабочее время измерить штукой товара. Поэтому плата, которую он получает, есть повременная плата, так как штука товара имеет лишь назначение измерять время, за которое рабочий получает плату, и служить гарантией того, что оп затратил лишь необходимое рабочее время, т. е. работал с надлежащей интен­сивностью, и что, кроме того, его труд (как потребительная стоимость) обладал надлежащим качеством. Следовательно, сдельная плата есть не что иное, как определенная форма повре­ менной платы, которая, со своей стороны, есть лишь превращен-

* — вне людского общения. Ред.


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 131

ная форма стоимости рабочей силы, или цен рабочей силы, количественно соответствующих этой стоимости или откло­ няющихся от нее. Если сдельная плата имеет тенденцию предо­ставлять большой простор индивидуальности рабочего, т. е. под­ нимать заработную плату отдельного рабочего в большей или меньшей степени выше общего уровня, то она в точно такой же степени ведет к понижению заработной платы других рабочих ниже этого уровня и к понижению самого этого уровня вслед­ствие обостренной и крайне напряженной конкуренции среди рабочих.

Поскольку интенсивность труда — при прочих равных обсто­ятельствах — измеряется количеством продукта, которое рабо­чий доставляет в определенное время, то необходимо, если срав­нивать повременную плату (например, оплату рабочего дня данной продолжительности) в различных странах, одновременно сравнить отношение этих плат, если они выражены в форме сдельной платы. Только таким образом можно выяснить истин­ное отношение между необходимым и прибавочным трудом или между заработной платой и прибавочной стоимостью. При этом часто оказывается, что хотя видимая повременная плата выше в богатых странах, сдельная плата выше в бедных стра­нах; т. е. в бедных странах рабочему в действительности тре­буется большая часть рабочего дня для воспроизводства своей заработной платы, чем в богатых странах; т. е. норма приба­ вочной стоимости в бедных странах меньше, чем в богатых, и относительная заработная плата поэтому больше. Таким обра­зом на деле реальная цена труда в бедных странах выше, чем в богатых странах. Если рассматривать различные нации, то окажется — помимо продолжительности и независимой от отдельного-рабочего производительности — что интенсивность обусловливает столь же большое различие, как и продолжи­тельность рабочего дня. Более интенсивный национальный рабочий день считается равным менее интенсивному + х. Если взять рабочий день стран, производящих золото и серебро, в качестве единицы измерения международного рабочего дня, то более интенсивный английский 12-часовой рабочий день, напри­мер, выразится в большем количестве золота, чем менее интен­ сивный испанский; т. е. он будет выше по отношению к среднему реализованному в золоте и серебре рабочему дню. Более высо­кая национальная заработная плата, если рассматривать сово­ купный рабочий день данной продолжительности, выше не только по потребительной стоимости, но и по меновой стоимости, а сле­довательно, и в денежном выражении (при данной стоимости золота и серебра более высокое денежное выражение всегда


132


К. МАРКС


должно выражать больше стоимости, а более низкое всегда — меньше стоимости; если рассматривать денежную заработную плату рабочих различных наций одновременно, то стоимость золота и серебра всегда предполагается данной, так как даже изменение в этой стоимости происходит одновременно для различ­ных наций, следовательно, поскольку дело касается их взаим­ ного отношения, то не происходит никакого изменения), на деле, стало быть, не означает более высокой цены труда, чем цена за определенное количество труда. При большей продолжи­тельности труда, как и при большей интенсивности труда, что одно и то же в международном масштабе, заработная плата может в одной стране быть выше, чем в другой, но, во-первых, составлять тем не менее меньшую часть совокупного рабочего дня, т. е. быть относительно меньше, и, во-вторых, представ­ лять меньшую цену труда. Например, если рабочий получает ежедневно 3 шиллинга за 12 часов, то это меньше, чем если его дневная заработная плата составляет 2V2 шиллинга за И часов. Ибо этот один час прибавочного труда означает гораздо большую изнашиваемость, стало быть необходимость более быстрого воспроизводства рабочей силы. Различие было бы еще большим, если бы 2V2 шиллинга рабочий получал за 10, а 3 за...

75 43 Рикардо, в сущности, утешает рабочих тем, что вслед­
ствие повышающейся производительности труда увеличивается
весь капитал по отношению к его переменной составной части,
а также растет потребляемая как доход часть прибавочной
стоимости, и поэтому возрастает спрос на домашних прислуг
(Ricardo. On the principles [of political economy, and taxation.
3ed. London, 1821], p. 475 [
Русский перевод , том I, стр . 323]).

76 «Собственность... необходима, чтобы предохранить простого необу­
ченного рабочего от падения до состояния части машины, покупаемой по
минимальной рыночной цене, по которой она может быть произведена, т. е.
по цене, при которой рабочие могут существовать и продолжать свой род;
до такого состояния рабочий рано или поздно неизбежно будет низведен
в
условиях, когда интересы капитала и труда совершенно различны;
и регулирование их интересов предоставлено исключительно действию
закона спроса и предложения»
(Samuel Laing. National Distress; [its Causes
and Remedies. London], 1844, p. 45—46).

77 Ирландия . Эмиграция . Поскольку действительный при­
рост или убыль рабочего населения в десятилетнем цикле про­
мышленности может оказывать какое-то заметное влияние на
рынок труда, то это могло бы быть только в Англии, — и мы
берем ее в качестве образца, потому что в ней капиталистиче­
ский способ производства развит, а не развивается, как на кон­
тиненте Европы, большей частью еще на почве не соответствую­
щего ему крестьянского хозяйства, — и могло бы быть только


fÄ. Vi. PE3jMIbTAÎbI НЕПОСРЕДСТВЕЙНОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 133

благодаря влиянию, которое оказывают на усиление или ослаб­ ление эмиграции потребности увеличения стоимости капитала. Прежде всего следует заметить, что эмиграция капитала, т. е. та часть годового дохода, которая как капитал вкладывается за границей, именно в колониях и Соединенных Штатах Аме­рики, гораздо больше в сравнении с ежегодным фондом на­копления, чем число эмигрантов в сравнении с ежегодным при­ростом населения. Часть эмигрантов на деле следует лишь за капиталом. Далее, эмиграция из Англии, если говорить об основной части этой эмиграции, о земледельцах, состоит пре­имущественно не из рабочих, а из сыновей арендаторов и т. д. До сих пор они с избытком возмещались иммиграцией из Ирлан­дии. Периоды стагнации и кризиса, когда стремление к эми­грации всего сильнее, это именно те периоды, когда за границу отправляется больше избыточного капитала, а периоды, когда эмиграция уменьшается, это те периоды, когда сокращается эмиграция избыточного капитала. Таким образом, колебания в эмиграции мало затрагивают абсолютное отношение между применяемыми в стране капиталом и рабочей силой. Если бы эмиграция в Англии приняла серьезные размеры по отношению к ежегодному приросту населения, то это сказалось бы на по­ложении Англии на мировом рынке. Ирландская эмиграция с 1848 г. опрокинула все ожидания и предсказания мальту­зианцев. Во-первых, они объявили невозможной эмиграцию, которая превышает размеры прироста населения. Ирландцы эту проблему разрешили, несмотря на свою бедность. Эмигри­ ровавшая часть в большинстве своем ежегодно высылает остав­шимся дома средства для их эмиграции. А во-вторых, эти самые господа предсказывали, что голод, унесший миллион жизней, и последовавший за ним «Exodus» 44 будут иметь точно такое же влияние в Ирландии, какое имела «черная смерть» 46 сере­дины XIV столетия в Англии. Произошло как раз обратное. Производство падало быстрее, чем убывало население, как и средства занятости сельскохозяйственных рабочих, хотя их заработная плата, принимая во внимание различие цен на жиз­ ненные средства, теперь не выше, чем была в 1847 году. Насе­ление же за 15 лет уменьшилось с 8 миллионов до примерно 4V2 миллионов. Впрочем, несколько возросло производство скота, и лорд Дафферин, который хочет превратить Ирландию в сплошное пастбище для овец, совершенно прав, говоря, что население все еще слишком многочисленно. Между тем ирландцы перевозят в Америку не только собственные кости, но и самих себя: и «exoriare aliquis ultor» 4e и ужасно станет по ту сторону Атлантического океана.


134


К. МАРКС


Урожай основных культур за последние два года, 1864 и 1865 :

1864 1865 Уменьшение

Пшеница ...... 875 782 квартеров 826 783 квартеров 48 999 квартеров

Овес ............. 7 826 332 » 7 659 727 » 166 605 »

Ячмень

. 761 909 «

Бэра*'

15160 >:

Картофель

. 4 312 388 тонн

Турнепс

. 3 467 659 »

Лен .............

64 506 »

732 017 » 29 892 »

13 989 » 1171 »

3 865 990 тонн 446 398 тонн

3 301683 » 165 976 »

39 561 » 24 945 »
(«Agricultural Statistics. Ireland». Dublin, 1866, p. 4).

Это не мешает обогащению отдельных субъектов при быст­ром разорении страны. Так, например,

число лиц, имевших от 900 до 1000 ф. ст. ежегодного дохода, в 1864 г. составляло 59, а в 1865 г.—66; число лиц, имевших от 1 000 до 2 000 ф. ст., в 1864 г. равнялось 315, в 1866 г.—342; далее получили

1804 г.

1865 г.

46 человек

50 человек

19 »

28 »

30 »

44 »

23 »

25 »

доходов .................... от 3 000 до 4 000 ф. ст.

» 4 000 » 5 000 » » » 5000 » 10 000 » » » 10 000 » 50 000 » »

и три лица, каждый из которых имел в среднем 87 706 ф. ст. в 1864 г., получил 91509 ф. ст. в 1865 г. (« Income and Property Tax Return ». 7. August 1866).

Лорд Дафферин, который принадлежит к числу этих «сверх­комплектных», справедливо находит, что в Ирландии все еще слишком много жителей.

[145 (79)] «Лишь при Фридрихе II подданным (крестьянам) большин­ства провинций королевства Пруссии было обеспечено право наследования и право собственности. И это постановление помогло покончить со страда­ниями сельского населения, грозившими обезлюдить страну. Так как именно в прошлом (18-м) столетии, с того времени, как помещики стали размышлять о повышении дохода своего хозяйства, они нашли выгодным прогонять отдельных своих подданных и присоединять крестьянские пашни к господской земле. Изгнанники, становясь бездомными людьми, впадали в нищету; вследствие этого бремя повинностей оставшихся подданных ста­новилось совершенно невыносимым, так как теперь помещики требовали от них, чтобы они возделывали еще и бывшие крестьянские пашни, вла­дельцы которых до этого своим трудом облегчали им возделывание господ­ской земли. Этот «.сгон крестьян с земли» был особенно сильным в Восточной Германии. Когда Фридрих II захватил Силезию, там было много тысяч крестьянских хозяйств без хозяев; хижины были разрушены, пашни нахо­дились в руках помещиков. Все присоединенные участки необходимо было вновь освоить, на каждый из них посадить хозяина, снабдить скотом и ору­диями и передать крестьянам в качестве их наследуемого и собственного владения. На Рюгене подобное злоупотребление еще в юности Морица Арндта вызывало восстания сельского населения. Туда посылались сол­даты, мятежники были заключены в тюрьмы; крестьяне мстили за это, они подстерегали отдельных дворян и убивали их. Подобное злоупотребление


ГЛ. VI . РЕЗУЛЬТАТЫ НЕПОСРЕДСТВЕННОГО ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА 135

было причиной восстания в курфюршестве Саксонииешр в 1790г.» (G. Freitag. [Neue Bilder aus dem Leben des deutschen Volkes. Leipzig, 1862, S. 38—39]).

Это ярко показывает, что означали фактически «благород­ные чувства» феодалов!

[144 (80)] Хотя образование капитала при капиталистическом способе производства по существу покоится не только на унич­ тожении феодального способа производства, но и на экспроприа­ции крестьян, ремесленников, вообще на уничтожении способа производства, покоящегося на частной собственности непо­средственных производителей на их условия производства; хотя капиталистический способ производства, когда он уже введен, развивается в той же мере, в какой уничтожается эта частная собственность и основанный на ней способ производ­ ства и, следовательно, происходит экспроприация этих непо­средственных производителей под названием концентрации капитала (централизации); хотя этот процесс экспроприации, систематически повторяющийся впоследствии в форме «очистки имений», является отчасти, как насильственный акт, введением в капиталистический способ производства, тем не менее не только теория капиталистического способа производства (политическая экономия, философия права и т. д.), но и сам капиталист в своем представлении любят смешивать форму собственности и присвоения, развитие которой покоится на присвоении чужого труда и в своей основе — на экспроприации непосредственного производителя, с тем способом производства, который, наоборот, предполагает частную собственность непо­средственного производителя на его условия производства, предположение, при котором был бы невозможен капиталисти­ческий способ производства в земледелии и в промышленности и т. д., — и поэтому любят также изображать всякое посяга­ тельство на капиталистическую форму присвоения, как пося­гательство на заработанную собственность, и вообще на всякую собственность. При этом, конечно, всегда возникает большое затруднение, когда приходится изображать экспроприацию соб^ ственности у трудящейся массы как условие существования покоящейся па труде собственности. (Впрочем, при частной собственности в этой форме всегда существует по крайней мере рабство членов семьи, которыми полностью пользуется и кото­рых эксплуатирует глава семьи.) Поэтому всеобщее юридичеекое представление — от Локка до Рикардо — это представление мелкобуржуазной собственности, между тем как изображае­ мые ими производственные отношения относятся к капита­листическому способу производства. Это становится возмож-аым благодаря тому, что отношение продавца и покупателя


136


К. МАРКС


остается формально тем же в обеих формах. У всех этих пи­сателей мы находим двоякое:

1)        Экономически они против покоящейся на труде частной собственности, доказывают преимущества экспроприации масс и капиталистического способа производства.

2)        Идеологически и юридически идеология частной собствен­ ности, покоящейся на труде, переносится без дальнейших околичностей на собственность, покоящуюся на экспроприации непосредственных производителей.

[146 (81)] Такова, например, фраза о перенесении тягот настоящего на будущие поколения посредством государствен­ ных долгов. А может выдать Б, который действительно или для видимости поставляет ему в долг товары, долговую расписку на продукты будущего, ведь бывают же потенциальные поэты и музыканты. Но A vi Б вместе не потребляют ни единого атома продукта будущего. Каждая эпоха сама оплачивает свои воен­ные расходы. Наоборот, рабочий может в этом году выполнить работу последующих трех лет.

«Заявляя, что расходы сегодняшнего дня они отодвигают в будущее, и уверяя, что можно обременять потомство в целях удовлетворения потреб­ностей нынешнего поколения, они [защитники системы государственных долгов] утверждают нелепость, будто можно потреблять то, что еще не существует, будто можно питаться хлебом еще до того, как произведен посев... Вся мудрость наших государственных мужей сводится к перенесе­нию в больших размерах собственности от одной группы лиц к другой, к созданию громадного фонда для вознаграждения за спекуляции и казно­крадство» (Piercy Ravenstone. Thoughts on the Funding System, and its Effects. London, 1824, p. 8—9).

[147 (82)] Углекопы

Как действует эта жилищная зависимость углекопов от эксплуататоров, обнаруживается во время каждой стачки. Например, стачка в Дергеме в ноябре 1863 года. В самую суро­вую погоду рабочих с женами и детьми выгоняли на улицу, выбрасывали их мебель и проч. Таким образом, в холодные ночи нужно было прежде всего найти приют. Большая часть этих людей спала под открытым небом; часть врывалась в свои пустовавшие теперь жилища и занимала их на ночь. В ответ на это хозяева копей на следующий день приказывали запереть и за­ колотить окна и двери, чтобы лишить выброшенных на улицу «роскоши» спать в морозную ночь на голом полу пустых домов. Тогда люди стали прибегать к постройке деревянных будок, тор­фяных шалашей, но собственники полей сносили эти постройки. Масса детей умирала, погибала во время этого похода труда против капитала (« Reynolds ' s Newspaper ». 29 ноября 1863 г.).


[ 137 К. МАРКС

ФОРМА СТОИМОСТИ*8

Написано И. Марксом Печатается по тексту

1722 июня 1867 г. издания 1867 г.

Впервые опубликовано Перевод с немецкого

в качестве приложения

к первому немецкому изданию

I тома «Капитала»,

вышедшему в свет в сентябре 1867 г.


t 139

Анализ товара показал, что он есть нечто двойственное, потребительная стоимость и стоимость. Поэтому для того, чтобы какая-нибудь вещь обладала формой товара, она должна иметь двойственную форму, форму потребительной стоимости и форму стоимости. Форма потребительной стоимости есть форма самого товарного тела, железа, холста и т. д., его осязательно- чувственная форма бытия. Этч> — натуральная форма товара. Форма стоимости товара есть, напротив, его общественная форма.

• Каким же образом выражается стоимость товара? Другими словами, как получает она собственную форму проявления? Посредством отношения различных товаров. Чтобы правильно анализировать форму, содержащуюся в таком отношении, мы должны начать с самого простого, наименее развитого ее прояв­ления. Самое простое отношение товара есть, очевидно, его отношение к одному-единственному другому товару, все равно к какому. Поэтому отношение двух товаров представляет собой простейшее выражение стоимости для какого-нибудь товара.

I . ПРОСТАЯ ФОРМА СТОИМОСТИ *8

20 аршин холста = -1 сюртуку, или: 20 аршин холста стоят 1 сюртука.

Тайна всякой формы стоимости заключается в этой простой форме стоимости. Поэтому ее анализ представляет главную трудность.


140


К . M A P К С


§ 1. ДВА ПОЛЮСА ВЫРАЖЕНИЯ СТОИМОСТИ :

ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ФОРМА СТОИМОСТИ

И ЭКВИВАЛЕНТНАЯ ФОРМА

В простом выражении стоимости два вида товаров, холст и сюртук, очевидно, играют различные роли. Холст есть тот товар, который выражает свою стоимость в товарном теле, отличном от него самого, в сюртуке. С другой стороны, товар сюртук служит тем материалом, в котором выражается стои­мость. Один товар играет активную, другой — пассивную роль. О том товаре, который выражает свою стоимость в другом то­варе, мы говорим: его стоимость представлена как относитель­ная стоимость, или оп находится в относительной форме стои­ мости. О другом товаре (в данном случае — сюртуке), который служит материалом для выражения стоимости, мы, напротив, говорим: он функционирует как эквивалент первого товара, или находится в эквивалентной форме.

Уже и без более глубокого анализа ясны с самого начала два следующих пункта:

a) Нераздельность обеих форм.

Относительная форма стоимости и эквивалентная форма суть два друг с другом связанные, взаимно обусловливающие друг друга, нераздельные момента одного и того же выражения стоимости.

b) Полярность обеих форм.

С другой стороны, обе эти формы суть противоположные, друг друга исключающие крайности, то есть полюсы одного и того же выражения стоимости. Они распределяются всегда на различные товары, которые выражение стоимости сопоставляет друг с другом. Например, я не могу выразить стоимость холста в холсте. «20 аршин холста = 20 аршинам холста» не есть выражение стоимости, а выражает только определенное коли­ чество предмета потребления, холста. Стоимость холста может, следовательно, быть выражена только в другом товаре, то есть только относительно. Относительная форма стоимости холста предполагает, следовательно, что какой-нибудь другой товар противостоит ему в эквивалентной форме. С другой стороны, этот другой товар (здесь сюртук), фигурирующий как экви­валент холста и находящийся, следовательно, в эквивалент­ ной форме, не может одновременно находиться в относительной форме стоимости. Не он выражает свою стоимость. Он пред­ставляет только материал для выражения стоимости другого товара.


ФОРМА СТОИМОСТИ


141


Конечно, выражение «20 аршин холста = 1 сюртуку, или: 20 аршин холста стоят 1 сюртука» заключает в себе и обратное отношение: «1 сюртук = 20 аршинам холста, или: 1 сюртук стоит 20 аршин холста». Но в этом случае я должен перевернуть уравнение, чтобы выразить стоимость сюртука относительно, и как только я это сделаю, холст станет эквивалентом вместо сюртука. Один и тот же товар, следовательно, не может высту­пать в одном и том же выражении стоимости одновременно в обеих формах. Более того: последние полярно исключают друг друга.

Представим себе меновую торговлю между производителем холста А и производителем сюртука В. Прежде чем они стор­ гуются, А говорит: «20 аршип холста стоят 2 сюртуков (20 ар­шин холста = 2 сюртукам)»; напротив, В утверждает: «1 сюр­тук стоит 22 аршин холста (1 сюртук = 22 аршинам холста)». В конце концов, после долгой торговли они приходят к взаим­ному соглашению. А говорит: «20 аршин холста стоят 1 сюр­тука», а В говорит: «1 сюртук стоит 20 аршин холста». Здесь оба товара, и холст, и сюртук, находятся одновременно и в отно­ сительной форме стоимости и в эквивалентной форме. Но, nota bene *, это имеет место для двух различных лиц и в двух раз­личных выражениях стоимости, которые лишь появляются одновременно. Для А его холст, — ибо для него инициатива исходит от его товара, — находится в относительной форме стоимости, товар другого, сюртук, напротив, находится в экви­валентной форме. Обратное имеет место с точки зрения В. Итак, один и тот же товар никогда, даже и в этом случае, не об­ладает обеими формами одновременно в одном и том же выра­жении стоимости.

с) Относительная стоимость и эквивалент есть лишь формы стоимости.

И относительная стоимость, и эквивалент есть только формы товарной стоимости. Находится ли товар в той или другой из этих полярно противоположных форм, это зависит исключи­тельно от места, занимаемого им в выражении стоимости. Это ясно видно в рассматриваемой нами здесь в первую очередь про­стой форме стоимости. По своему содержанию оба выражения:

1)         20 аршин холста = 1 сюртуку, или: 20 аршин холста стоят 1 сюртука.

2)         1 сюртук == 20 аршинам холста, или: 1 сюртук стоит 20 аршин холста, — ничем не отличаются друг от друга. По своей форме они не только различны, но даже противоположны.

• — ваметьте хорошенько. Ред. 6 М. и Э., т. 49


142


К. МАРКС


В выражении № 1 стоимость холста выражена относительно. Холст находится поэтому в относительной форме стоимости, между тем как в то же время стоимость сюртука выражена как эквивалент. Сюртук находится поэтому в эквивалентной форме. Перевернув выражение № 1, я получаю выражение № 2. Товары меняются местами, и тотчас сюртук оказывается в относительной форме стоимости, а холст, напротив, в экви­валентной форме. Так как в одном и том же выражении стои­мости эти товары поменялись местами, то они поменялись и формой стоимости.

§ 2. ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ФОРМА СТОИМОСТИ

a) Отношение равенства.

Так как выражать свою стоимость должен холст, то инициа­тива исходит от него. Холст вступает в отношение к сюртуку, то есть к другому товару, отличному от него самого. Это отно­шение есть отношение приравнивания. Основой выражения «20 аршин холста = 1 сюртуку» в действительности есть выра­жение: «холст = сюртуку», а это последнее равенство, если его выразить словами, означает только, что товар «сюртук» имеет одинаковую природу, одинаковую субстанцию с отлич­ным от него товаром «холст». В большинстве случаев этого не замечают потому, что все внимание обращено на количествен­ное отношение, то есть на определенную пропорцию, в какой один товар приравнивается к другому. Забывают, что величины различных вещей делаются количественно сравнимыми только после сведения их к одному и тому же единому началу. Только как выражения одного и того же единого начала они являются одноименными, а потому и соизмеримыми величинами. В при­веденном выше выражении холст относится, следовательно, к сюртуку как к себе подобному, или сюртук относится к холсту как вещь той же самой субстанции, как нечто по существу одинаковое с ним. Сюртук, следовательно, качественно прирав­нивается к холсту.

b) Стоимостное отношение.

Сюртук лишь постольку есть то же самое, что и холст, поскольку оба они — стоимости. Следовательно, то, что холст относится к сюртуку как к себе подобному, или что сюртук приравнивается к холсту как вещь той же субстанции, выра­жает, что сюртук в рамках этого отношения признается стои­мостью. Он приравнивается к холсту, поскольку последний также есть стоимость. Отношение равенства есть, следова­тельно, стоимостное отношение, а стоимостное отношение есть


ФОРМА СТОИМОСТИ


143


прежде всего выражение стоимости или стоимостного бытия того товара, который выражает свою стоимость. Как потреби­тельная стоимость, или товарное тело, холст отличается от сюртука. Напротив, его стоимостное бытие выступает наружу, выражается отношением, в котором другой товар, сюртук, приравнивается к нему, или признается по существу одинако­вым с ним.

c) Качественное содержание заключенной в стоимостном
отношении относительной формы стоимости.

Сюртук есть стоимость лишь постольку, поскольку он есть вещное выражение человеческой рабочей силы, затраченной на его производство, то есть сгусток абстрактного человеческого труда, — абстрактного потому, что здесь имеет место абстраги­рование от определенного, полезного, конкретного характера труда, содержащегося в сюртуке; человеческого потому, что труд идет здесь в счет только как затрата человеческой рабочей силы вообще. Холст, следовательно, не может относиться к сюртуку как к стоимостной вещи, или не может быть отнесен к сюртуку как к стоимости, если он не отнесен к нему как к такому предмету, все вещество которого состоит из челове­ческого труда. Но как стоимость холст есть сгусток того же самого человеческого труда. Таким образом, в рамках этого отношения тело сюртук представляет субстанцию стоимости, общую для него с холстом, то есть человеческий труд. В этом отношении сюртук, следовательно, имеет значение только как образ стоимости, а потому также и как стоимостной образ холста, как чувственная форма проявления стоимости холста. Таким образом, посредством стоимостного отношения стоимость одного товара выражается в потребительной стоимости дру­гого товара, то есть в каком-нибудь другом, отличном от него самого товарном теле.

d) Количественная определенность заключенной в стоимо­
стном отношении относительной формы стоимости.

20 аршин холста представляют собой, однако, не только стоимость вообще, то есть сгусток человеческого труда, но и стоимость определенной величины, то есть в них овеществлено определенное количество человеческого труда. Поэтому в стои­ мостном отношении холста к сюртуку товар сюртук приравни­вается к холсту не только качественно, как стоимостное тело вообще, то есть как воплощение человеческого труда, но и как определенное количество этого стоимостного тела: 1 сюртук, а не 1 дюжина и т. д., поскольку в 1 сюртуке содержится ровно столько субстанции стоимости, или человеческого труда, сколько в 20 аршинах холста.

6*


144


К. МАРКС


е) Относительная форма стоимости в целом.

Посредством относительного выражения стоимости стои­мость товара, следовательно, во-первых, получает форму, отличную от его собственной потребительной стоимости. Потребительной формой товара является, например, холст. А формой стоимости товар этот обладает в своем отно­шении равенства с сюртуком. Благодаря этому отношению ра­венства другое, чувственно от него отличное товарное тело становится зеркалом его собственного стоимостного бытия, образом его собственной стоимости. Так товар приобретает независимую и самостоятельную стоимостную форму, отлич­ ную от его натуральной формы. А во-вторых, как стоимость определенной величины, как определенная стоимостная вели­чина, товар измеряется количественно, посредством количе­ственно определенного отношения, или пропорции, в которой к нему приравнивается другое товарное тело.

§ 3. ЭКВИВАЛЕНТНАЯ ФОРМА

a) Форма непосредственной обмениваемости.

Как стоимости все товары суть равнозначащие, заменимые друг другом или обмениваемые одно на другое выражения одного и того же единого начала — человеческого труда. Поэтому один товар может вообще обмениваться на другой товар, если он обладает такой формой, в которой он выступает как стоимость. Одно товарное тело может непосредственно обмениваться на другой товар, если его непосредственная форма, то есть его собственная телесная, или натуральная форма, представляет по отношению к другому товару стоимость или служит образом стоимости. Этим свойством обладает сюр­ тук в стоимостном отношении холста к нему. Иным способом стоимость холста не могла бы быть выражена в вещи сюртук. Итак, утверждение, что товар имеет вообще эквивалентную форму, означает лишь следующее: благодаря месту, занимае­мому им в выражении стоимости, его собственная натуральная форма имеет значение формы стоимости для другого товара, или он обладает формой непосредственной обмениваемости на другой товар. Ему, следовательно, нет надобности принимать форму, отличную от его непосредственной натуральной формы, для того чтобы перед другим товаром выступать как стоимость, признаваться стоимостью и действовать на этот другой товар как стоимость.

b) Эквивалентная форма не содержит в себе количественной
определенности.


ФОРМА СТОИМОСТИ


145


Если вещь, имеющая форму сюртука, непосредственно об­менивается на холст, или если вещь, имеющая форму золота, непосредственно обменивается на все другие товары, то в этой эквивалентной форме вещи не содержится никакой количест­венной определенности. Противоположное ошибочное мнение возникает по следующим причинам:

Во-первых: товар, например сюртук, служащий материалом для выражения стоимости холста, в таком выражении всегда определен количественно: например, 1 сюртук, а не 12 сюрту­ков и т. д. Но почему? Потому что 20 аршин холста в своем относительном выражении стоимости не только выражены как стоимость вообще, но вместе с тем измерены как определенное количество стоимости. Но то, что 1 сюртук, а не 12 сюртуков, содержит столько же труда, сколько 20 аршин холста, и потому приравнивается к 20 аршинам холста, это не имеет никакого отношения к отличительному свойству товара сюртук непо­средственно обмениваться на товар холст.

Во-вторых: если 20 аршин холста, как стоимость определен­ной величины, выражены в 1 сюртуке, то и наоборот, величина стоимости 1 сюртука выражена в 20 аршинах холста, следо­вательно, тоже измерена количественно, но только косвенно, посредством перевертывания выражения, и не тогда, когда сюртук играет роль эквивалента, а напротив, тогда, когда он выражает относительно свою собственную стоимость в холсте.

В-третьих: формулу «20 аршин холста = 1 сюртуку», или: «20 аршин холста стоят 1 сюртука» мы можем выразить также и следующим образом: «20 аршин холста и 1 сюртук суть экви­валенты, или оба суть равновеликие стоимости». В этом слу­чае мы не выражаем стоимость какого-нибудь из обоих товаров в потребительной стоимости другого. А потому ни тот, ни дру­гой товар не находится здесь в эквивалентной форме. «Экви­валент» здесь означает только равенство величин, после того как обе вещи предварительно были молчаливо сведены в на­шей голове к абстракции «стоимость».

с) Особенности эквивалентной формы.

а) Первая особенность эквивалентной формы: потребитель­ ная стоимость становится формой проявления своей противо­положности, стоимости.

Натуральная форма товара становится формой стоимости. Но, nota bene *, это quid pro quo ** происходит для товара В (для сюртука, пшеницы, железа и т. д.) только в пределах

* — заметь хорошо. Ред. ** — поярление одного вместо другого. Ред,


146


К. МАРКС


того стоимостного отношения, в которое вступает с ним какой-нибудь другой товар А (холст и т. д.), только в рамках этого отношения. Сам по себе, рассматриваемый отдельно, сюртук, например, — совершенно так же как и холст, — есть только полезная вещь, потребительная стоимость, и потому его сюр­тучная форма есть лишь форма потребительной стоимости, или натуральная форма определенного товара. Но так как никакой товар не может относиться к самому себе как к эквиваленту и, следовательно, не может делать свою собственную натураль­ную оболочку выражением своей собственной стоимости, то ему приходится относиться к другому товару как к эквива­ленту или делать натуральную оболочку другого товара своей собственной формой стоимости.

Для большей наглядности проиллюстрируем это на примере одной из тех мер, которые присущи товарным телам как товар­ ным телам, то есть как потребительным стоимостям. Будучи физическим телом, голова сахара обладает тяжестью и поэтому имеет вес, но ни у одной головы сахара нельзя непосредственно увидеть или почувствовать ее вес. Поэтому мы берем различ­ные куски железа, вес которых заранее определен. Телесная форма железа, рассматриваемая сама по себе, совершенно так же не есть форма проявления тяжести, как и телесная форма головы сахара. Тем не менее, чтобы выразить голову сахара как тяжесть или вес, мы ставим ее в весовое отношение с желе­зом. В этом отношении железо фигурирует как тело, которое ничего не представляет кроме тяжести или веса. Поэтому опре­деленные количества железа служат мерой веса сахара и по от­ношению к физическому телу сахара представляют лишь образ тяжести, форму проявления тяжести. Эту роль железо играет только в пределах того отношения, в которое вступает с ним сахар, или какое-нибудь другое тело, вес которого под­лежит определению. Если бы обе вещи не обладали тяжестью, то они не могли бы вступить в это отношение, и одна из них не могла бы поэтому служить выражением тяжести другой. Если мы положим обе вещи на чаши весов, то мы действительно увидим, что, как тяжесть, они суть одно и то же и потому, взя­тые в определенной пропорции, имеют также один и тот же вес. Подобно тому как здесь физическое тело железо по отно­шению к голове сахара представляет только тяжесть, так в на­шем выражении стоимости физическое тело сюртук представ­ляет по отношению к холсту только стоимость.

Ь) Вторая особенность эквивалентной формы: конкретный труд становится формой проявления своей противоположности, абстрактно-человеческого труда.


ФОРМА СТОИМОСТИ


147


В выражении стоимости холста сюртук имеет значение тела стоимости, его телесная или натуральная форма имеет поэтому значение формы стоимости, то есть воплощения лишенного раз­ личий человеческого труда, человеческого труда вообще. Но труд, создавший полезную вещь «сюртук» и давший ей опре­деленную форму, есть не абстрактно-человеческий труд, не че­ловеческий труд вообще, а определенный, полезный, конкретный вид труда — труд портного. Простая относительная форма стоимости требует, чтобы стоимость товара, например холста, была выражена только в одном-единственном другом товаре. Но для простой формы стоимости совершенно безразлично, каков этот другой товар. Вместо того чтобы быть выраженной в товаре сюртук, стоимость холста могла бы быть выражена в товаре пшеница, или вместо пшеницы она могла бы быть выражена в товаре железо и т. д. Но будет ли это сюртук, пшеница или железо, эквивалент холста всегда имеет для холста значение тела стоимости, а потому — воплощения человеческого труда вообще. И в то же время определенная телесная форма экви­валента, будет ли это сюртук, пшеница или железо, всегда остается воплощением не абстрактно-человеческого труда, а оп­ределенного, конкретного, полезного вида труда, будь то труд портного, крестьянина или рудокопа. Поэтому в выра­ жении стоимости определенный, конкретный, полезный труд, производящий товарное тело эквивалента, всегда с необходи­мостью должен иметь значение определенной формы осущест­вления или формы проявления человеческого труда вообще, то есть абстрактно-человеческого труда. Например, сюртук может иметь значение тела стоимости и потому воплощения человеческого труда вообще только тогда, когда труд портного имеет значение определенной формы, в которой расходуется человеческая рабочая сила или в которой осуществляется абстрактно-человеческий труд.

В пределах стоимостного отношения и заключенного в нем выражения стоимости дело обстоит не так, что абстракт­но-всеобщее имеет значение свойства, принадлежащего конк­ретному, чувственно-действительному, а наоборот, так, что чувственно-конкретное имеет значение всего лишь формы про­ явления или определенной формы осуществления абстрактно-всеобщего. Труд портного, содержащийся, например, в экви­валенте сюртук, не обладает в выражении стоимости холста всеобщим свойством быть также и человеческим трудом вообще. Наоборот: быть человеческим трудом признается его сущно­стью, а быть трудом портного признается только формой про­явления или определенной формой осуществления этой его


148


К. МАРКС


сущности. Это quid pro quo * неизбежно, потому что труд, представленный в его продукте, лишь постольку образует стои­мость, поскольку он есть лишенный различий человеческий труд; так что труд, овеществленный в стоимости одного про­дукта, нисколько не отличается от труда, овеществленного в стоимости какого-нибудь другого, отличного от него про­дукта.

Это извращение, в силу которого чувственно-конкретное получает значение всего лишь формы проявления абстрактно- всеобщего, вместо того чтобы абстрактно-всеобщему быть свой­ством конкретного, характеризует выражение стоимости. Оно вместе с тем затрудняет его понимание. Когда я говорю: и римское право, и германское право есть право, то это совер­шенно понятно. Если же я скажу: право, эта абстракция осу­ществляет себя в римском праве и в германском праве, в этих конкретных правах, то связь становится мистической.

с) Третья особенность эквивалентной формы: частный труд становится формой своей противоположности, трудом в непо­ средственно общественной форме.

Продукты труда не становились бы товарами, если бы они не были продуктами самостоятельных частных работ, выпол­няемых независимо друг от друга. Общественная связь этих частных работ существует вещественно, поскольку они суть звенья естественно сложившегося общественного разделения труда и потому своими продуктами удовлетворяют различные потребности, из совокупности которых состоит тоже естест­венно сложившаяся система общественных потребностей. Но эта вещественная общественная связь частных работ, выпол­няемых независимо друг от друга, опосредствуется только обменом их продуктов и потому осуществляется только бла­годаря этому обмену. Поэтому продукт частного труда име­ет общественную форму лишь постольку, поскольку он имеет стоимостную форму, а следовательно, и форму обмениваемое™ на другие продукты труда. Непосредственно общественную форму он имеет в том случае, когда его собственная телесная, или натуральная, форма есть в то же время форма его обмени-ваемости на другой товар или когда он имеет значение стои­мостной формы для другого товара. А это происходит, как мы видели, с продуктом труда только тогда, когда он в результате стоимостного отношения к нему другого товара находится в эквивалентной форме, или играет по отношению к другому товару роль эквивалента.

* и появление одного вместо другого. Ред.


ФОРМА СТОИМОСТИ


149


Эквивалент имеет непосредственно общественную форму, по­ скольку он имеет форму непосредственной обмениваемости на другой товар, и он имеет эту форму непосредственной обмени­ ваемости постольку, поскольку он для другого товара имеет значение стоимостного тела и потому чего-то равного. Поэтому и содержащийся в нем определенный полезный труд имеет значение труда в непосредственно общественной форме, то есть труда, обладающего формой равенства с трудом, содержа­щимся в другом товаре. Определенный, конкретный труд, например, труд портного, может обладать формой равенства с трудом другого рода, содержащимся в товаре другого рода, например, в холсте, лишь постольку, поскольку его определен­ная форма служит выражением чего-то такого, что действи­ тельно образует равенство разных видов труда, или составляет нечто равное в них. Равны же они лишь постольку, поскольку они представляют собой человеческий труд вообще, абстрактно- человеческий труд, то есть затрату человеческой рабочей силы. Так как, стало быть, определенный конкретный труд, содер­жащийся в эквиваленте, как уже показано, имеет значение определенной формы осуществления или проявления абстрактно-человеческого труда, то он обладает формой равенства с дру­гим трудом, и потому он, будучи частным трудом, как и вся­кий другой труд, производящий товары, есть тем не менее труд в непосредственно общественной форме. Именно поэтому он и представлен в продукте, который может непосредственно обмениваться на другой товар.

Обе последние особенности эквивалентной формы станут для нас еще более понятными, если мы обратимся к великому иссле­ дователю, впервые анализировавшему форму стоимости на­ ряду со столь многими формами мышления, общественными формами и естественными формами, и притом в большинстве случаев удачнее, чем это делали его позднейшие последова­тели. Это — Аристотель.

Прежде всего, Аристотель совершенно ясно указывает, что денежная форма товара есть лишь дальнейшее развитие про­стой формы стоимости, то есть выражения стоимости одного товара в каком-либо другом товаре; в самом деле он говорит: • «5 лож = 1 дому» («xXtvai uévis avti otxtaç») «не отличается» от:

«5 лож = такому-то количеству денег» (« xXtvai tcvts avti ... oaoo ai iîsvtê vdivai») 60.

Он понимает, далее, что стоимостное отношение, в котором заключается это выражение стоимости, свидетельствует, в свою очередь, о том, что дом качественно приравнивался к ложу и что эти чувственно различные вещи без такого тождества их


150


К. МАРКС


сущности не могли бы относиться друг к другу как соизмери­мые величины. «Обмен», — говорит он, — «не может иметь места без равенства, а равенство — без соизмеримости» out' ioottjç |atj ouotjç oufijisTptac»). Но здесь ou останавливается в затруднении и прекращает дальнейший анализ формы стоимости. «Однако в дей­ствительности невозможно («т^ т,ем oov акгргих àBuvaiov»), чтобы столь разнородные вещи были соизмеримы», то есть качественно равны. Такое приравнивание может быть лишь чем-то чуждым истинной природе вещей, следовательно лишь «искусственным приемом для удовлетворения практической потребности».

Итак, Аристотель сам показывает нам, что именно сделало невозможным его дальнейший анализ: это — отсутствие поня­тия стоимости. В чем заключается то одинаковое, то есть та общая субстанция, которую представляет дом для ложа в вы­ражении стоимости ложа? Ничего подобного «в действитель­ности не может существовать», — говорит Аристотель. По­чему? Дом противостоит ложу как что-то одинаковое, поскольку он представляет то, что действительно одинаково в них обоих — и в ложе, и в доме. А это — человеческий труд.

Но того факта, что в форме товарных стоимостей все виды труда выражены как равный человеческий труд и потому как равнозначные, — этого факта Аристотель не мог вычитать из формы стоимости товаров, так как греческое общество покои­лось на рабском труде и потому имело своим естественным базисом неравенство людей и их работ. Равенство и равно­значность всех видов труда, поскольку они суть человеческий труд вообще, — эта тайна выражения стоимости может быть расшифрована лишь тогда, когда идея человеческого равен­ства уже приобрела прочность народного предрассудка. А это возможно лишь в таком обществе, где товарная форма есть всеобщая форма продукта труда и, стало быть, отношение людей друг к другу как товаровладельцев является господст­вующим общественным отношением. Гений Аристотеля обна­руживается именно в том, что в выражении стоимости товаров он открывает отношение равенства. Лишь исторические гра­ницы общества, в котором он жил, помешали ему раскрыть, в чем же состоит «в действительности» это отношение равенства.

d) Четвертая особенность эквивалентной формы: фетишизм товарной формы разительнее в эквивалентной форме, чем в от­носительной форме стоимости.

То, что продукты труда, — такие полезные вещи, как сюр­тук, холст, пшеница, железо и т. д., — представляют собой стоимости, определенные величины стоимости и вообще то­вары, суть, конечно, такие свойства, которые они обретают


ФОРМА СТОИМОСТИ


151


только в нашем общении, а не от природы, каковыми являются, например, свойства быть тяжелым, удерживать тепло или питать. Но в сфере нашего общения эти вещи относятся друг к другу как товары. Они суть стоимости, они измеримы как величины стоимости, и общее им свойство быть стоимостью ставит их в стоимостное отношение друг к другу. Равенство, например, «20 аршин холста = 1 сюртуку», или: «20 аршин холста стоят 1 сюртука» выражает только следующее: 1) раз­личные виды труда, необходимые для производства этих вещей, признаются равными как человеческий труд вообще, 2) затра­ченное на их производство количество труда измеряется по опре­деленным общественным законам и 3) портной и ткач вступают в определенное общественное производственное отношение. Именно в рамках определенного общественного отношения производителей они приравнивают друг к другу свои различ­ные полезные виды труда как человеческий труд вообще. И точно так же именно в рамках определенного общественного отношения производителей они измеряют величину своего труда продолжительностью расходования человеческой рабочей силы. Но в сфере нашего общения эти общественные характеристики их собственного труда представляются им как общественные природные свойства, как предметные определения самих про­дуктов труда; равенство различных видов человеческого труда представляется им как стоимостное свойство продуктов труда; мера труда, определяемая общественно необходимым рабочим временем, представляется им как величина стоимости продук­тов труда; и, наконец, общественное отношение производи­телей благодаря их работам представляется им как стоимост­ное отношение или общественное отношение этих вещей, про­дуктов труда. Именно поэтому продукты труда выступают перед ними как товары, как чувственно-сверхчувственные или общественные вещи. Так световое воздействие вещи на зри­тельный нерв воспринимается не как субъективное раздраже­ние самого зрительного нерва, а как объективная форма вещи, находящейся вне глаза. Но при зрительных восприятиях свет действительно отбрасывается одной вещью, внешним предме­том, на другую вещь, глаз. Это — физическое отношение между физическими вещами. Между тем, товарная форма и стоимостное отношение продуктов труда не имеют решительно ничего общего с их физической природой и вытекающими из нее отношениями вещей. Только определенное общественное отношение самих людей принимает здесь для них фантастиче­скую форму отношения вещей. Поэтому, чтобы найти аналогию, нам пришлось бы забраться в туманные области религиозного


152


К. МАРКС


мира. Здесь продукты человеческой головы представляются самостоятельными существами, одаренными собственной жиз­нью и находящимися в определенных отношениях друг с дру­ гом и с людьми. То же самое происходит в мире товаров с про­дуктами человеческих рук. Это я называю фетишизмом, кото­рый присущ продуктам труда, коль скоро они производятся как товары, и который, следовательно, неотделим от товар­ного производства.

Этот фетишистский характер резче проявляется на эквива­ лентной форме, чем на относительной форме стоимости. Отно­сительная форма стоимости товара есть нечто опосредствован­ное, а именно, она опосредствована отношением данного товара к другому товару. Посредством этой формы стоимости стоимость товара выражена как нечто совершенно отличное от его собственного чувственного бытия. Здесь вместе с тем за­ложено указание на то, что стоимостное бытие вещи есть от­ношение, чуждое самой вещи, и что поэтому ее стоимостное отношение к другой вещи может быть только формой проявле­ния некоторого скрытого в них общественного отношения. Обратное имеет место в эквивалентной форме. Она именно в том и состоит, что телесная или натуральная форма какого- нибудь одного товара служит непосредственно общественной формой, формой стоимости для другого товара. Следовательно, в сфере нашего общения в качестве общественного природного свойства вещи, в качестве свойства, присущего ей от природы, выступает то, что она обладает эквивалентной формой и потому в том виде, в каком она существует чувственно, может непо­средственно обмениваться на другие вещи. А так как в преде­лах выражения стоимости товара А эквивалентная форма при­суща товару В от природы, то и вне этого отношения кажется, что она принадлежит товару В от природы. Отсюда проистекает, например, загадочный характер золота, которое, наряду со своими другими природными свойствами — наряду со своим цветом, удельным весом, неокисляемостью в воздухе и т. д., — как будто от природы обладает еще эквивалентной формой, или общественным качеством быть непосредственно обменивае­мым на все другие товары.

§ 4. КОГДА СТОИМОСТЬ ВЫСТУПАЕТ САМОСТОЯТЕЛЬНО, ИМЕЕТ ФОРМУ МЕНОВОЙ СТОИМОСТИ

Выражение стоимости имеет два полюса: относительную форму стоимости и эквивалентную форму. Прежде всего, что касается товара, функционирующего как эквивалент, то для


ФОРМА СТОИМОСТИ


153


другого товара он имеет значение воплощения стоимости, тела в непосредственно обмениваемой форме — меновой стоимости. Что же касается товара, стоимость которого выражена отно­ сительно, то он обладает формой меновой стоимости, 1) потому, что его стоимостное бытие обнаруживается способностью дру­ гого товара обмениваться на него, 2) потому, что величина его стоимости выражена пропорцией, в какой на него обменивается другой товар.

Меновая стоимость есть, следовательно, вообще самостоя­тельная форма проявления стоимости товаров.

§ 5. ПРОСТАЯ ФОРМА СТОИМОСТИ ТОВАРА

ЕСТЬ ПРОСТАЯ ФОРМА ПРОЯВЛЕНИЯ

СОДЕРЖАЩИХСЯ В ТОВАРЕ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ:

ПОТРЕБИТЕЛЬНОЙ СТОИМОСТИ И МЕНОВОЙ СТОИМОСТИ

В стоимостном отношении холста к сюртуку натуральная форма холста имеет значение только как воплощение потре­бительной стоимости, а натуральная форма сюртука имеет значение только как форма стоимости, или воплощение меновой стоимости. Следовательно, содержащаяся в товаре внутренняя противоположность потребительной стоимости и стоимости находит свое выражение во внешней противоположности, то есть в отношении двух товаров, из которых один непосредст­венно имеет значение только потребительной стоимости, а дру­гой — непосредственно только меновой стоимости, или где два противоположные определения, потребительная стоимость и меновая стоимость, полярно распределены между товарами.

Если я говорю: как товар холст есть потребительная стои­мость и меновая стоимость, то это — мое суждение о природе товара, добытое .анализом. Напротив, в выражении: «20 аршин холста =- 1 сюртуку», или: «20 аршин холста стоят 1 сюртука», сам холст говорит, что он есть, во-первых, потребительная стоимость (холст), во-вторых, отличная от нее меновая стои­мость (нечто равное сюртуку), и, в-третьих, единство той и другой, то есть товар.

§ 6. ПРОСТАЯ ФОРМА СТОИМОСТИ ТОВАРА ЕСТЬ ПРОСТАЯ ТОВАРНАЯ ФОРМА ПРОДУКТА ТРУДА

Форма потребительной стоимости представляет нам продукт труда в его натуральной форме. Ему нужна, следовательно, только еще форма стоимости, чтобы обладать товарной формой,


154


К. МАРКС


то есть чтобы выступать в качестве единства противоположно­стей: потребительной стоимости и меновой стоимости. Поэтому развитие стоимостной формы тождественно с развитием то­варной формы.

§ 7. ОТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ТОВАРНОЙ ФОРМОЙ И ДЕНЕЖНОЙ ФОРМОЙ

Если вместо выражения:

«20 арпган холста = 1 сюртуку», или: «20 аршин холста стоят 1 сюртука», поставить такую форму:

«20 аршин холста = 2 ф. ст.», или: «20 аршин холста стоят 2 ф. ст.», то с первого же взгляда видно, что денежная форма есть не что иное, как дальнейшее развитие простой формы стои­мости товара, то есть простой товарной формы продукта труда. Так как денежная форма есть лишь развитая товарная форма, то, очевидно, она проистекает из простой товарной формы. По­этому, коль скоро понята последняя, то остается только рас­смотреть тот ряд метаморфозов, через который должна пройти простая товарная форма — «20 аршин холста — 1 сюртуку», чтобы принять вид: «20 аршин холста = 2 ф. ст.».

§ 8. ПРОСТАЯ ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ФОРМА СТОИМОСТИ И ЕДИНИЧНАЯ ЭКВИВАЛЕНТНАЯ ФОРМА

Выражение стоимости холста в сюртуке дает холсту такую форму стоимости, посредством которой только он как стои­мость отличается от самого себя как потребительной стоимо­сти. Эта форма ставит его в отношение только к сюртуку, то есть к какому-нибудь единичному, отличному от него самого товару. Но как стоимость холст есть то же Самое, что и все другие товары. Его форма стоимости должна быть поэтому также и такой формой, которая ставит его в отношение качествен­ного равенства и количественной пропорциональности ко всем другим товарам.

Простой относительной форме стоимости одного товара соот­ветствует единичная эквивалентная форма какого-нибудь дру­ гого товара. Иными словами, тот товар, в котором выражена стоимость, функционирует здесь только как единичный экви­валент. Так, например, сюртук в относительном выражении стоимости холста обладает эквивалентной формой, или фор­мой непосредственной обмениваемости, только по отношению к этому единичному товару, холсту.


ФОРМА СТОИМОСТИ


155


§ 9. ПЕРЕХОД ИЗ ПРОСТОЙ ФОРМЫ СТОИМОСТИ В РАЗВЕРНУТУЮ ФОРМУ СТОИМОСТИ

Простая форма стоимости обусловливает, что стоимость данного товара выражена только в одном, но все равно каком, товаре другого рода. Если стоимость холста выражена в же­лезе или пшенице и т. д., то получается такое же простое относительное выражение стоимости холста, как и тогда, когда она выражена в товаре сюртук. Следовательно, смотря по тому, вступает ли холст в стоимостное отношение с этим или другим товаром, получаются различные простые отно­сительные выражения стоимости холста. Потенциально холст имеет столько же различных простых выражений стоимости, сколько существует отличных от него товаров. Следовательно, на самом деле его полное относительное выражение стоимости состоит не в одном единичном простом относительном выраже­нии стоимости, а в сумме его простых относительных выра­жений стоимости. Таким образом получается:

II . ПОЛНАЯ, ИЛИ РАЗВЕРНУТАЯ, ФОРМА СТОИМОСТИ

20 аршин холста = 1 сюртуку, или = 10 фунтам чая, или = 40 фунтам кофе, или — 1 квартеру пшеницы, или =■= 2 ун­циям золота, или = 1/а тонны железа, или = и т. д.

§ 1. БЕСКОНЕЧНОСТЬ РЯДА

Этот ряд простых относительных выражений стоимости по самой природе своей всегда может быть продолжен, или никогда не кончается, так как постоянно появляются новые товары, а каждый новый товар образует материал для нового выраже­ния стоимости.

§ 2. РАЗВЕРНУТАЯ ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ФОРМА СТОИМОСТИ

Стоимость данного товара, например холста, выражается теперь во всех других элементах товарного мира. Каждое другое товарное тело становится зеркалом стоимости холста. Таким образом, только теперь сама эта стоимость действи­тельно выступает как сгусток лишенного различий человече­ского труда. Ибо труд, образующий стоимость холста, теперь вполне отчетливо выражен как труд, равнозначный всякому


156


К. МАРКС


другому человеческому труду, независимо от того, какой нату­ральной формой обладает последний и в чем овеществляется он — в сюртуке, пшенице, железе, золоте и т. д. Поэтому благодаря своей форме стоимости холст вступает теперь в об­щественное отношение не с одним тотько единичным товаром другого вида, а со всем товарным миром. Как товар, он — гра­жданин этого мира. В то же время в бесконечном ряду выра­жений товарной стоимости кроется то, что она безразлична к каждой особой форме потребительной стоимости, в которой она проявляется.

§ 3. ОСОБЕННАЯ ЭКВИВАЛЕНТНАЯ ФОРМА

Каждый товар — сюртук, чай, пшеница, железо и т. д. — в выражении стоимости холста выступает в качестве эквива­ лента и потому в качестве стоимостного тела. Определенная натуральная форма каждого из этих товаров есть теперь осо­бенная эквивалентная форма наряду со многими другими. Равным образом многообразные, определенные, конкретные виды полезного труда, содержащиеся в различных товарных телах, выступают теперь лишь в качестве особенных форм осуществления, или форм проявления, человеческого труда вообще.

§ 4. НЕДОСТАТКИ РАЗВЕРНУТОЙ, ИЛИ ПОЛНОЙ, ФОРМЫ СТОИМОСТИ

Во-первых, относительное выражение стоимости холста является здесь незавершенным, так как ряд выражений его стоимости никогда не заканчивается. Во-вторых, оно состоит из пестрой мозаики разрозненных и разнородных выражений стоимости. Наконец, если, как это и должно произойти, в этой развернутой форме выражается относительная стоимость каж­ дого товара, то относительная форма стоимости каждого товара есть бесконечный ряд выражений стоимости, отличный от от­носительной формы стоимости всякого иного товара.

Недостатки развернутой относительной формы стоимости отражаются и на соответствующей ей эквивалентной форме. Так как натуральная форма каждого отдельного вида товаров является здесь особенной эквивалентной формой наряду с бес­численными другими особенными эквивалентными формами, то существуют вообще лишь ограниченные эквивалентные формы, каждая из которых исключает другую. Равным обра­зом определенный, конкретный, полезный вид труда, содер-


ФОРМА СТОИМОСТИ


157


жащийся в каждом особенном товарном эквиваленте, является лишь особенной, следовательно, не исчерпывающей формой проявления человеческого труда. Правда, последний полу­чает свою полную, или исчерпывающую, форму проявления в совокупности этих особенных форм проявления. Тем не менее он не обладает здесь единой формой проявления.

§ 5. ПЕРЕХОД ОТ ПОЛНОЙ ФОРМЫ СТОИМОСТИ К ВСЕОБЩЕЙ ФОРМЕ СТОИМОСТИ

Однако полная, или развернутая, относительная форма стоимости состоит только из суммы простых относительных выражений стоимости, или уравнений первой формы, напри­мер:

20 аршин холста = 1 сюртуку

20 аршин холста = 10 фунтам чая и т. д.

Но каждое из этих уравнений содержит и тождественное с ним обратное уравнение:

1 сюртук = 20 аршинам холста

10 фунтов чая = 20 аршинам холста и т. д.

В самом деле: если владелец холста обменивает свой товар на многие другие товары и, следовательно, выражает стои­мость своего товара в целом ряде других товаров, то и мно­гие другие товаровладельцы должны обменивать свои товары на холст и, следовательно, должны выражать стоимость своих различных товаров в одном и том же третьем товаре, холсте.

Поэтому если мы перевернем ряд: «20 аршин холста == 1 сюр­туку, или 10 фунтам чая, или = и т. д.», то есть если мы выра­ зим обратное отношение, уже содержащееся в этом ряду в скры­том виде, то получится:


III . ВСЕОБЩАЯ ФОРМА СТОИМОСТИ

1 сюртук =

10 фунтов чая =

40 фунтов кофе —

20 аршинам холста.

1     квартер пшеницы =

2     унции золота = тонны железа = х товара А = и т. д. товара ==


158


К. МАРКС


§ 1. ИЗМЕНЕННЫЙ ВИД ОТНОСИТЕЛЬНОЙ ФОРМЫ СТОИМОСТИ

Относительная форма стоимости имеет теперь совершенно измененный вид. Все товары выражают свою стоимость, во-первых, просто, то есть в одном-единственном другом товар­ном теле, и, во-вторых, единообразно, то есть в одном и том же другом товарном теле. Их форма стоимости проста и обща им всем, то есть всеобща. Для всех разнородных товарных тел холст имеет теперь значение общего им всем и всеобщего воплощения стоимости. Форма стоимости какого-нибудь то­вара, то есть выражение стоимости этого товара в холсте, теперь не только отличает этот товар как стоимость от его бытия как предмета потребления, то есть от его собственной натуральной формы, но и ставит его как стоимость в отношении ко всем другим товарам, ко всем товарам как к равным ему. Поэтому в этой форме стоимости товар обладает всеобщей общественной формой.

Только благодаря своему всеобщему характеру форма стои­мости соответствует понятию стоимости. Форма стоимости должна была быть такой формой, в которой товары выступают по отношению друг к другу только как сгустки лишенного раз­ личий, однородного человеческого труда, то есть как вещные выражения одной и той же субстанции труда. Это теперь до­стигнуто. Ибо все товары выражены как материализация одного и того же труда, а именно труда, содержащегося в холсте, или как одна и та же материализация труда, а именно — в виде холста. Таким образом, качественно они приравнены друг к другу.

В то же время они подвергнуты количественному сравне­ нию, или представлены по отношению друг к другу как опре­деленные величины стоимости. Например, 10 фунтов чая = 20 аршинам холста и 40 фунтов кофе = 20 аршинам холста. Следовательно: 10 фунтов чая = 40 фунтам кофе. Или: в одном фунте кофе содержится только четвертая часть того количества субстанции стоимости, труда, которое содержится в 1 фунте чая.

§ 2. ИЗМЕНЕННЫЙ ВИД ЭКВИВАЛЕНТНОЙ ФОРМЫ

Особенная эквивалентная форма развилась теперь во всеоб­щую эквивалентную форму. Или товар, находящийся в экви­валентной форме, есть теперь всеобщий эквивалент.

Так как натуральная форма товарного тела холст получает значение воплощения стоимости всех других товаров, то она


ФОРМА СТОИМОСТИ


159


есть теперь форма его безразличия, или непосредственной обмениваемости на все элементы товарного мира. Поэтому натуральная форма холста есть в то же время его всеобщая общественная форма.

Для всех других товаров, хотя они суть продукты самых различных видов труда, холст имеет значение формы проявле­ ния труда, содержащегося в них самих, следовательно — вопло­щения однородного, лишенного различий человеческого труда. Ткачество, этот особенный конкретный вид труда, играет теперь — в силу стоимостного отношения товарного мира к холсту — роль всеобщей и непосредственно исчерпывающей формы осуществления абстрактно-человеческого труда, то есть затраты человеческой рабочей силы вообще.

Именно поэтому содержащийся в холсте частный труд вы­ступает также и как такой труд, который находится непосред­ственно во всеобщей общественной форме, или в форме равен­ства со всеми другими видами труда.

Следовательно, если какой-нибудь товар обладает всеобщей эквивалентной формой, или функционирует как всеобщий эквивалент, то его натуральная, или телесная, форма играет роль видимого воплощения, всеобщей общественной оболочки всякого человеческого труда.

§ 3. РАВНОМЕРНОСТЬ РАЗВИТИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОЙ ФОРМЫ СТОИМОСТИ И ЭКВИВАЛЕНТНОЙ ФОРМЫ

Степени развития относительной формы стоимости соответ­ ствует степень развития эквивалентной формы. Однако — и это важно отметить — развитие эквивалентной формы есть только выражение и результат развития относительной формы стои­мости. Инициатива исходит от последней.

Простая относительная форма стоимости выражает стои­мость какого-нибудь товара только в одном-единственном дру­ гом товаре, безразлично в каком. Товар получает здесь форму стоимости только в отличие от своей собственной формы потре­бительной стоимости, или натуральной формы. И эквивалент его получает тоже только единичную эквивалентную форму. Развернутая относительная форма стоимости выражает стои­ мость какого-нибудь товара во всех других товарах. Поэтому последние получают форму многих особенных эквивалентов,, или особенную эквивалентную форму. В конце концов товар­ ный мир обретает единую, всеобщую относительную форму стои­мости, выделяя из своей среды один-единственный товар, в ко­тором все другие товары выражают свою стоимость. Вследствие


160


К. МАРКС


этого выделенный товар становится всеобщим эквивалентом, или эквивалентная форма становится всеобщей эквивалентной формой.

§ 4. РАЗВИТИЕ ПОЛЯРНОСТИ МЕЖДУ

ОТНОСИТЕЛЬНОЙ ФОРМОЙ СТОИМОСТИ

И ЭКВИВАЛЕНТНОЙ ФОРМОЙ

Полярная противоположность, или нераздельная взаимная связь и столь же постоянное взаимное исключение относи­тельной формы стоимости и эквивалентной формы, — так что 1) какой-нибудь товар не может находиться в одной форме без того, чтобы другой товар не находился в противоположной форме, и 2) коль скоро какой-нибудь товар находится в од­ной форме, он не может в то же время внутри того же выра­жения стоимости находиться в другой форме, — эта поляр­ная противоположность обоих моментов выражения сто­имости развивается и закрепляется в той же самой мере, в какой развивается или совершенствуется форма стоимости вообще.

Уже в форме I обе формы исключают одна другую, но только формально. Смотря по тому, читаем ли мы уравнение слева направо или справа налево, каждый из двух товаров, — на­пример, холст и' сюртук, — одинаковым образом находится то в относительной форме стоимости, то в эквивалентной форме. Здесь еще довольно трудно уловить полярную противополож­ность.

В форме II какой-нибудь товар всякий раз может полностью развернуть свою относительную стоимость, или сам он обладает развернутой относительной формой стоимости, лишь потому и постольку, поскольку все другие товары противостоят ему в эк­вивалентной форме.

Наконец, в форме III товарный мир обладает всеобщей обще­ственной относительной формой стоимости лишь потому и по­ стольку, поскольку все принадлежащие к нему товары исклю­чены из эквивалентной формы, или формы непосредственной обмениваемости. Наоборот, товар, находящийся во всеобщей эквивалентной форме, или фигурирующий в качестве всеоб­щего эквивалента, исключен из единой и потому всеобщей относительной формы стоимости товарного мира. Для того чтобы холст, — то есть какой-нибудь товар, находящийся во всеобщей эквивалентной форме, — участвовал в то же время также и во всеобщей относительной форме стоимости, он дол­жен был бы относиться к самому себе как к эквиваленту. В та-


ФОРМА СТОИМОСТИ


161


ком случае получилось бы: «20 аршин холста = 20 аршинам холста», то есть получилась бы тавтология, в которой не выра­ жаются ни стоимость, ни величина стоимости. Чтобы выразить относительную стоимость всеобщего эквивалента, мы должны перевернуть форму III . Всеобщий эквивалент не обладает об­щей с другими товарами относительной формой стоимости, а его стоимость выражается относительно в бесконечном ряде всех других товарных тел. Таким образом, развернутая отно­ сительная форма стоимости, или форма II , оказывается теперь специфической относительной формой стоимости того товара, который играет роль всеобщего эквивалента.

§ 5. ПЕРЕХОД ОТ ВСЕОБЩЕЙ ФОРМЫ СТОИМОСТИ К ДЕНЕЖНОЙ ФОРМЕ

Всеобщая эквивалентная форма есть форма стоимости вообще. Следовательно, она может принадлежать любому товару, но всегда только при том условии, что этот товар выталкивается из среды всех других товаров.

Однако уже одно только различие формы между формой II и формой III показывает нечто своеобразное, чего не было в формах I и II . А именно, в развернутой форме стоимости (форме II ) один товар исключает все другие товары, чтобы в них выразить свою собственную стоимость. Это исключение может быть процессом чисто субъективным, например, процессом владельца холста, оценивающего стоимость своего собствен­ ного товара во многих других товарах. Напротив, во всеобщей эквивалентной форме (форме III) какой-нибудь товар нахо­дится лишь потому и постольку, поскольку он сам как экви­ валент исключается всеми другими товарами. Исключение есть здесь независимый от исключаемого товара объективный про­цесс. Поэтому в историческом развитии товарной формы все­общая эквивалентная форма может принадлежать попеременно то одному, то другому товару. Но тот или иной товар никогда не функционирует действительно в качестве всеобщего экви­валента, разве только, если его исключение, а следовательно, его эквивалентная форма, не есть результат объективного обще­ственного процесса.

Всеобщая форма стоимости есть развитая форма стоимости и потому — развитая товарная форма. Продукты труда, веще­ственно совершенно различные, не могут обладать законченной товарной формой и потому не могут функционировать в процессе обмена в качестве товаров, если они не представлены как вещ­ные выражения одного и того же одинакового человеческого


162


К. МАРКС


труда. Это значит: для того, чтобы получить законченную то­варную форму, они должны получить единую, всеобщую отно­сительную форму стоимости. Но эту единую относительную форму стоимости они могут приобрести только благодаря тому, что они выделяют из своей собственной среды какой-то опре­деленный товар в качестве всеобщего эквивалента. И лишь с того момента, когда это выделение окончательно ограничится одним специфическим товаром, единая относительная форма стои­мости приобретает объективную прочность и всеобщую общест­венную значимость.

Отныне специфический товарный вид, с натуральной фор­ мой которого общественно срастается эквивалентная форма, становится денежным товаром, или функционирует в качестве денег. Исполнение в товарном мире роли всеобщего эквива­лента делается его специфической общественной функцией, а следовательно, его общественной монополией. Это привиле­гированное место среди товаров, которые в форме II фигури­ровали как особенные эквиваленты холста, а в форме III все выражали свою относительную стоимость в холсте, исторически завоевал себе определенный товар, а именно золото. Поэтому если мы в форме III на место товара холст поставим товар золото, то получится:

IV. ДЕНЕЖНАЯ ФОРМА

2 унциям золота

20 аршин холста = 1 сюртук = 10 фунтов чая = 40 фунтов кофе = 1 квартер пшеницы = V2 тонны железа = х товара А = и т. д. товара =

§ 1. ОТЛИЧИЕ ПЕРЕХОДА ВСЕОБЩЕЙ ФОРМЫ СТОИМОСТИ К ДЕНЕЖНОЙ ФОРМЕ ОТ ПРЕЖНИХ ПЕРЕХОДОВ

При переходе от формы I к форме II и от формы II к форме III имеют место существенные изменения. Напротив, форма IV отличается от формы III только тем, что теперь вместо холста формой всеобщего эквивалента обладает золото. В форме IV золото остается тем же, чем холст был в форме III, — всеобщим эквивалентом. Прогресс состоит лишь в том, что форма непо­средственной всеобщей обмениваемое™, или всеобщая экви-


ФОРМА СТОИМОСТИ


163


валентная форма, теперь окончательно срослась в силу обще­ственной привычки со специфической натуральной формой товара золото.

Золото лишь потому противостоит другим товарам как деньги, что оно раньше уже противостояло им как товар. Подобно всем другим товарам, оно функционировало и как эквивалент — как единичный эквивалент в единичных актах обмена, и как особенный эквивалент наряду с другими товарами-эквивалентами. Мало-помалу оно' стало функционировать, в более или менее широких кругах, как всеобщий эквивалент. Как только оно завоевало себе монополию на это место в вы­ ражении стоимостей товарного мира, оно сделалось денежным товаром, и лишь с того момента, когда оно уже стало таким денежным товаром, форма IV начинает отличаться от формы III , другими словами — всеобщая форма стоимости превращается в денежную форму.

§ 2. ПРЕВРАЩЕНИЕ ВСЕОБЩЕЙ ОТНОСИТЕЛЬНОЙ ФОРМЫ СТОИМОСТИ В ФОРМУ ЦЕНЫ

Простое относительное выражение стоимости товара, на­пример холста, в товаре, уже функционирующем как денеж­ ный товар, например в золоте, есть форма цены. Следовательно, форма цены холста такова:

20 аршин холста = 2 унциям золота,

или, если 2 ф. ст. представляют собой монетное FiasBaHne двух унций золота:

20 аршин холста = 2 фунтам стерлингов.

§ 3. ПРОСТАЯ ТОВАРНАЯ ФОРМА ЕСТЬ ТАЙНА ДЕНЕЖНОЙ ФОРМЫ

Мы видим, что собственно денежная форма сама по себе не представляет никаких трудностей. После того* как постиг­ нута всеобщая эквивалентная форма, уже совершенно не надо ломать голову, чтобы понять, что эта эквивалентная форма закрепляется за таким специфическим товаром, как золото; понять это тем легче, что всеобщая эквивалентная форма по самой своей природе обусловливает общественное выделение одного определенного товара всеми другими товарами. Дело теперь только в том, что это выделение приобретает объективно общественную консистенцию и всеобщую значимость; поэтому оно не оказывается попеременно уделом различных товаров


164


К. M A P К С


и имеет отнюдь не только местное значение и не только в ка­ких-то особенных сферах товарного мира.

Трудность, заключающаяся в понятии денежной формы, ограничивается трудностью понимания всеобщей эквивалент­ной формы, следовательно, всеобщей формы стоимости вообще, формы III. По форма III разрешается ретроспективно в форму II , а конституирующим элементом формы II является форма I : «20 аршин холста = 1 сюртуку», или «х товара А = у товара В». Если мы знаем, что такое потребительная стоимость и что такое меновая стоимость, то мы найдем, что эта форма I есть самый простой, самый неразвитый способ представить любой продукт труда, например холст, как товар, то есть как единство противоположностей потребительной стоимости и меновой стои­мости. Вместе с тем мы легко найдем тогда ряд тех метамор­фозов, через которые должна пройти простая товарная форма: «20 аршин холста = 1 сюртуку», для того чтобы приобрести свою законченную форму: «20 аршин холста == 2 фунтам стер­лингов», то есть чтобы приобрести денежную форму.


t 165

К. МАРКС

[ФРАГМЕНТЫ ИЗ АВТОРИЗОВАННОГО

ФРАНЦУЗСКОГО ИЗДАНИЯ

I ТОМА «КАПИТАЛА»]"

Перевод полностью переработан Печатается по тексту

К. Марксом первого издания

в сентябре 1872 — ноябре 1875 г. 1872—1875 гг.

Перевод с дЗранцузспого


[ 167

LE CAPITAL PAR KARL MARX

Traduction de M. J. Roy, entièrement revisée par l'auteur. Paris. Editeurs Maurice Lachatre et Cie

(Карл Маркс. Капитал. Перевод г-на Ж. Руа, полностью пере­работанный автором. Париж. Издатели Морис Лашатр и К0).

СОДЕРЖАНИЕ

КНИГА ПЕРВАЯ РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ПРОИЗВОДСТВА

Первый отдел

ТОВАР И ДЕНЬГИ

Глава первая. Товар

I. Два фактора товара: потребительная стоимость и мено­вая стоимость, или стоимость в собственном смысле (субстанция стоимости, величина стоимости) II . Двойственный характер представленного товаром труда

III.    Форма стоимости

IV.     Фетишистский характер товара и его тайна Глава вторая. Обмен

Глава третья. Деньги, или обращение товаров I. Мера стоимостей II. Средство обращения

a)        Метаморфоз товаров. Т Д. Первый метаморфоз то­вара, или продажа. Д Т. Второй, или конечный, метаморфоз — купля

b)        Обращение денег

c)        Монета. Знак стоимости


168


К. МАРКС


III. Деньги

a)        Образование сокровищ

b)        Средство платежа

c)        Мировые деньги

Второй отдел ПРЕВРАЩЕНИЕ ДЕНЕГ В КАПИТАЛ Глава четвертая. Всеобщая формула капитала Глава пятая. Противоречия всеобщей формулы капитала Глава шестая. Купля и продажа рабочей силы

Третий отдел

ПРОИЗВОДСТВО АБСОЛЮТНОЙ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ

Глава седьмая. Производство потребительных стоимостей и про­изводство прибавочной стоимости

I . Производство потребительных стоимостей

II. Производство прибавочной стоимости

Глава восьмая. Постоянный капитал и переменный капитал Глава девятая. Норма прибавочной стоимости

I. Степень эксплуатации рабочей силы

II . Выражение стоимости продукта в соответствующих
долях самого продукта

III.      «Последний час» Сениора

IV.     Чистый продукт Глава десятая. Рабочий день

I. Пределы рабочего дня

II . Свойственная капиталу жажда прибавочного труда.
Боярин и фабрикант

III.       Рабочий день в тех отраслях английской промышлен­ности, где эксплуатация не ограничена законом

IV.     Дневной и ночной труд. Система смен

V. Принудительные законы об удлинении рабочего дня

с середины XIV до конца XVII столетия VI. Борьба за нормальный рабочий день. Принудительное ограничение рабочего времени в законодательном по­рядке. Английское фабричное законодательство с 1833 по 1864 год VII . Борьба за нормальный рабочий день. Влияние англий­ского законодательства па другие страны

Глава одиннадцатая. Норма и масса прибавочной стоимости


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»! 169

Четвертый отдел

ПРОИЗВОДСТВО ОТНОСИТЕЛЬНОЙ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ

Глава двенадцатая. Относительная прибавочная стоимость Глава тринадцатая. Кооперация

Глава четырнадцатая. Разделение труда и мануфактура I . Двоякое происхождение мануфактуры П. Частичный рабочий и его орудие

III.     Общий механизм мануфактуры. Ее две основные формы: гетерогенная мануфактура и серийная ману­фактура

IV.     Разделение труда внутри мануфактуры и внутри обще­ства

V . Капиталистический характер мануфактуры

Глава пятнадцатая. Машины и крупная промышленность I . Развитие машин и машинного производства П. Стоимость, переносимая машиной на продукт

III.      Ближайшие действия машинной промышленности на рабочего

IV.     Фабрика

V. Борьба между рабочим и машиной

VI . Теория компенсации

VII. Отталкивание и притяжение рабочих фабрикой. Кри­зисы в хлопчатобумажной промышленности VIII. Революционизирование крупной промышленностью мануфактуры, ремесла и работы на дому IX . Фабричное законодательство X . Крупная промышленность и земледелие

Пятый отдел

ДАЛЬНЕЙШИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ О ПРОИЗВОДСТВЕ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ

Глава шестнадцатая. Абсолютная прибавочная стоимость и

относительная прибавочная стоимость Глава семнадцатая. Изменения в соотношении между величинами прибавочной стоимости и стоимости рабочей силы I. Дано: Продолжительность и интенсивность труда по­стоянны. Производительность переменна II. Дано: Продолжительность и производительность труда постоянны. Интенсивность переменна


170


К. МАРКС


III.     Дано: Производительность и интенсивность труда по­стоянны. Продолжительность труда переменна

IV.     Дано: Одновременные изменения продолжительности, производительности и интенсивности труда

Глава восемнадцатая. Различные формулы нормы прибавочной стоимости

Шестой отдел ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА

Глава девятнадцатая. Превращение стоимости или цены ра­бочей силы в заработную плату Глава двадцатая. Повременная заработная плата Глава двадцать первая. Сдельная заработная плата Глава двадцать вторая. Национальные различия в нормах заработной платы

Седьмой отдел НАКОПЛЕНИЕ КАПИТАЛА Введение

Глава двадцать третья. Простое воспроизводство Глава двадцать четвертая. Превращение прибавочной стои­мости в капитал I . Воспроизводство в расширенном масштабе. Как право собственности при товарном производстве становится правом капиталистического присвоения II. Ошибочное понимание производства в расширенном масштабе

III.      Разделение прибавочной стоимости на капитал и доход. Теория воздержания

IV.      Обстоятельства, определяющие размеры накопления независимо от той пропорции, в которой прибавочная стоимость делится на капитал и доход. Степень эксплуа­тации рабочей силы. Производительность труда. Уве­личение разницы между применяемым капиталом и потребляемым капиталом. Величина авансированного капитала

V. Так называемый рабочий фонд

Глава двадцать пятая. Всеобщий закон капиталистического накопления I. Когда строение капитала остается прежним, рост на­копления ведет к повышению нормы заработной платы


[фрагменты из французского пздания I т. «капитала»! 171

II . Последовательные изменения в строении капитала по мере роста накопления и относительное уменьшение той части капитала, которая обменивается на рабочую силу

III.      Возрастающее производство относительного перенасе­ления, или промышленной резервной армии

IV.     Формы существования относительного перенаселения. Всеобщий закон капиталистического накопления

V. Иллюстрация всеобщего закона капиталистического на­копления

Восьмой отдел ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ НАКОПЛЕНИЕ

Глава двадцать шестая. Тайна первоначального накопления Глава двадцать седьмая. Экспроприация сельского населенна Глава двадцать восьмая. Кровавое законодательство против экспроприированных с конца XV столетия. Законы о заработной плате Глава двадцать девятая. Генезис капиталистических фермеров Глава тридцатая. Обратное влияние земледельческой револю­ции на промышленность. Создание внутреннего рынка для промышленного капитала Глава тридцать первая. Генезис промышленного капиталиста Глава тридцать вторая. Историческая тенденция капиталисти­ческого накопления Глава тридцать третья. Современная теория колонизации


172 ]

ПЕРВЫЙ ОТДЕЛ ТОВАР И ДЕНЬГИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ ТОВАР

II . ДВОЙСТВЕННЫЙ ХАРАКТЕР ПРЕДСТАВЛЕННОГО ТОВАРОМ ТРУДА

...Более значительное количество потребительной стоимости образует явственным образом большее материальное богатство; двумя сюртуками можно одеть двух человек, одним — только одного и т. д. Однако возрастающей массе вещественного богат­ства может соответствовать одновременное понижение его стои­ мости. Это противоречивое движение возникает из двойствен­ного характера труда. Эффективность полезного труда в пре­ делах данного времени зависит от его производительной силы. Следовательно, полезный труд оказывается более или менее обильным источником продуктов в прямой зависимости от уве­личения или уменьшения его производительной силы. Напро­тив, изменение этой последней никогда не затрагивает прямо труда, представленного в стоимости. Так как производительная сила принадлежит конкретному и полезному труду, то она уже не затрагивает труда, как только оставляют в стороне полезную форму. Каковы бы ни были изменения производительной силы труда, один и тот же труд, функционируя в течение одного и того же времени, фиксируется всегда в одной и той же стоимости. Но он приносит за определенное время большую потребительную стоимость, если его производительная сила увеличивается, и меньшую, если она уменьшается. Всякое изменение производи­ тельной силы, которое увеличивает плодотворность труда и, сле­довательно, массу доставляемых им потребительных стоимостей, уменьшает стоимость этой увеличенной массы, если сокращает­ся общее время, необходимое для ее производства. И наоборот.

Из предыдущего следует, что если в товаре и нет, собственно говоря, двух видов труда, то все-таки один и тот же труд в нем


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 173

противопоставляется себе самому, смотря по тому, относят ли его к потребительной стоимости товара, как его продукту, или к стоимости этого товара, как чисто объективному его выраже­нию. Всякий труд есть, с одной стороны, расходование чело-| веческой силы в физиологическом смысле, и в этом качестве одинакового человеческого труда он образует стоимость товаров. , С другой стороны, всякий труд есть расходование человеческой силы в той или иной производительной форме, преследующей достижение какой-либо особой цели, и в этом качестве конкрет­ного и полезного труда он производит потребительные стои­мости, или полезности. Подобно тому, как товар должен быть прежде всего полезностью, чтобы быть стоимостью, так и труд должен быть прежде всего полезным, чтобы считаться расходо­ванием человеческой силы, человеческого труда в абстрактном смысле слова [стр. 181 52.

IV . ФЕТИШИСТСКИЙ ХАРАКТЕР ТОВАРА И ЕГО ТАЙНА

На первый взгляд товар кажется тривиальной и понятной вещью. Наш анализ, напротив, показывает, что это очень слож­ная вещь, полная метафизических тонкостей и теологических ухищрений. Как потребительная стоимость, он не заключает в себе ничего загадочного, будем ли мы рассматривать его с той точки зрения, что он своими свойствами удовлетворяет чело­ веческие потребности или что эти свойства были приданы ему человеческим трудом. Очевидно, что человек своей деятельно­стью видоизменяет вещества, доставленные природой, таким образом, чтобы они были ему полезны. Форма дерева, напри­ мер, изменяется, если делают из него стол. Тем не менее стол остается деревом, обыденной и чувственно воспринимаемой вещью. Но как только он начинает выступать как товар — тут уже совсем другое дело. В одно и то же время он чувственно воспринимаемый и чувственно невоспринимаемый; ему уже недостаточно стоять ногами на земле; он уже становится, так сказать, на свою деревянную башку перед лицом других това­ров и предается капризам более причудливым, чем если бы он пустился в пляс.

Мистический характер товара, следовательно, не проистекает из его потребительной стоимости. Он не проистекает также из свойств, которые определяют стоимость. Во-первых, на самом деле, как бы различны ни были отдельные виды полезного труда или производительной деятельности, это физиологическая ис­тина, что они являются прежде всего функциями человеческого

7 М. и Э., т. 49


174


К. МАРКС


организма и что всякая такая функция, каковы бы ни были ее содержание и ее форма, есть, в сущности, затрата человече­ского мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т. д. Во-вто­рых, что касается того, что служит для определения количе­ ства стоимости, то есть продолжительности этой затраты, или количества труда, то нельзя отрицать, что это количество труда совершенно отчетливо отличается от его качества. При всех общественных укладах человека должно было интересовать то время, которое необходимо для производства средств по­требления, хотя и не одинаково на различных ступенях циви­ лизации х). Наконец, раз люди так или иначе работают друг на друга, их труд тем самым получает общественную форму.

Итак, откуда же возникает загадочный характер продукта труда, как только он приобретает форму товара? Очевидно, из самой этой формы.

Равенство различных видов человеческого труда приобре­ тает форму качества — стоимости продуктов труда; измерение индивидуальных видов труда их продолжительностью приобре­тает форму величины стоимости продуктов труда; наконец, отношения производителей, в которых проявляется обществен­ный характер их труда, приобретают форму общественного от­ношения продуктов труда. Вот почему эти продукты превра­щаются в товары, то есть в такие вещи, которые восприни­маются и не воспринимаются нашими чувствами, то есть в общественные вещи. Так световое воздействие какого-нибудь предмета на глазной нерв представляется не как субъективное раздражение самого нерва, а как чувственно воспринимаемая форма какой-либо вещи, которая существует вне нашего глаза. Следует добавить, что в акте видения свет действительно отбра­сывается одним внешним предметом на другой предмет, на глаз; это физическое отношение между физическими вещами. Но форма стоимости и отношение стоимости продуктов труда абсолютно ничего общего не имеют с их физической природой. Это только определенное общественное отношение людей между собой, которое приобретает здесь фантастическую форму отношения вещей. Чтобы найти аналогию этому явлению, надо было бы забраться в туманные области религиозного мира. Там про­ дукты человеческого мозга представляются самостоятельными предметами, одаренными собственной жизнью, имеющими связь с людьми и друг с другом. То же самое происходит в мире това-

•> У древних германцев арпан земли измеряется трудом одного дня; отсюда назва­ ние арпана: Tagewerk, Mannewerk и т. д. (Juraale или jumelle, terra jurnalls или diurnalis). Между прочим, выражение «journal» земли существует все еще в некоторых частях Франции.


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 175

ров с продуктами человеческих рук. Это можно назвать фети­шизмом, который присущ продуктам труда, коль скоро они выступают как товары, фетишизмом, который неотделим от этого способа производства.

Вообще предметы потребления становятся товарами только потому, что они суть продукты частных работ, выполняемых независимо одна от другой. Совокупность этих частных работ образует общественный труд. Так как производители вступают в общественный контакт лишь путем обмена своих продуктов, то и общественный характер их частных работ проявляется прежде всего только в рамках этого обмена. Другими словами, частные работы фактически выступают как звенья обществен­ного труда лишь благодаря тем отношениям, которые обмен устанавливает между продуктами труда и косвенно между производителями. Поэтому последними отношения их частных работ воспринимаются как они есть, то есть не как непосред­ственные общественные отношения лиц в самом их труде, а как общественные отношения между вещами.

Лишь в обмене продукты труда приобретают в качестве стоимостей идентичное и единообразное общественное сущест­вование, отличное от их вещественного и многообразного суще­ствования в качестве предметов потребления. Это расщепление продуктов труда на предмет потребления и предмет стоимости расширяется на практике с того момента, когда обмен приобре­тает распространение и значение, достаточное для того, чтобы предметы потребления производились ради обмена, чтобы стои­мостной характер этих предметов имелся в виду уже при самом их производстве. С этого момента частные работы производи­телей получают на деле двойной общественный характер. С од­ной стороны, они должны быть полезным трудом, удовлетво­ряющим общественные потребности и проявляющимся, следо­вательно, в качестве составных частей совокупного труда, звеньев общественного разделения труда, которое складывается стихийно; с другой стороны, они удовлетворяют разнообразные потребности самих производителей, и поэтому каждый вид полезного частного труда может быть обменен на все другие частные виды полезного труда, то есть он имеет репутацию равного с ними. Равенство работ, которые toto coelo * отли­ чаются друг от друга, может состоять лишь в отвлечении от их реального неравенства, в сведении их к их общему характеру затраты человеческой силы, человеческого труда вообще. И только обмен осуществляет это сведение, ставя лицом

* — do всех отношениях. Ред.

7*


176


К. МАРКС


друг к другу на равных условиях самые различные продукты труда.

Двойственный общественный характер частных работ отра­жается в голове производителей только лишь в той форме, которую этим работам придает торговая практика, обмен про­дуктов. Когда производители вступают в контакт друг с другом и благодаря этому отношению продукты их труда становятся стоимостями, то это происходит не потому, что они видят в сто­имостях простую оболочку, под которой скрывается однород­ный человеческий труд. Как раз наоборот: приравнивая в обмене свои различные продукты друг к другу, они тем самым приравнивают друг к другу свои различные работы. Они это делают, не сознавая этого 1). Таким образом у стоимости не напи­ сано на лбу, что она такое. Более того, она превращает каждый продукт труда в иероглиф. Только со временем человек начи­нает стремиться расшифровать смысл этого иероглифа, проник­нуть в тайну общественного творения, которое он сам создает. А превращение полезных предметов в стоимости есть продукт общества точно так же, как и язык.

Сделанное позже научное открытие, что продукты труда как стоимости представляют собой простое выражение человеческого труда, затраченного при их производстве, знаменует эпоху в истории развития человечества, но отнюдь не рассеивает фантасмагории, в силу которой общественный характер труда кажется характером вещей, самих продуктов. Лишь для данной особенной формы производства, для товарного производства, справедливо, что общественный характер самых различных работ состоит в их равенстве как человеческого труда и что этот специфический общественный характер приобретает объектив­ную форму, форму стоимости продуктов труда. Этот последний факт для людей, захваченных механизмом и отношениями товар­ного производства, представляется, как после, так и до откры­тия природы стоимости, столь же неизменным и естественным, как газообразная форма воздуха, которая остается все такой же как после, так и до открытия его химических элементов.

Практически лиц, обменивающихся продуктами, интересует прежде всего вопрос: сколько они получат при обмене своих продуктов, то есть пропорция, в которой продукты обмени­ваются между собой. Когда эта пропорция приобретает извест­ную прочность и становится привычной, тогда кажется, что

»i Поэтому, когда Галиани говорит: стоимость есть отношение между двумя ли­ цами, «La Ricchézza è una ragione tra due persone » ( Galiani . Delia Moneta.p. 221, том III, издания Кустоди : «Scrittori Classici Italiani di Economia Politica». Parte Moderna , Milano , 1803),то он должен был бы добавить: отношение, прикрыто« вещной оболочкой,


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»! 177

она проистекает из самой природы продуктов труда. Кажется, что в самих этих вещах заложено свойство обмениваться в заве­ домо определенных пропорциях подобно тому, как в определен­ной пропорции происходит соединение химических элементов. Стоимостный характер продуктов труда выявляется на деле только тогда, когда они определятся как величины стоимости. Эти последние изменяются непрерывно, независимо от желания и предвидения производителей, в глазах которых их собствен­ ное общественное движение принимает, следовательно, форму движения вещей, движения, которое управляет производителями вместо того, чтобы производители им управляли. Необходимо вполне развитое товарное производство для того, чтобы из само­го опыта возникла научная истина: частные работы, соверша­ емые независимо друг от друга, но всесторонне связанные между собой как звенья общественной и естественно выросшей системы разделения труда, постоянно приводятся к своей общественной пропорциональной мере. А каким образом? В случайных и посто­янно меняющихся меновых отношениях общественно необходи­мое время труда для производства продуктов пробивает себе путь как естественный регулирующий закон подобно тому, как закон тяготения дает о себе знать, когда нам на голову обрушивается дом1'. Определение величины стоимости продол­жительностью труда есть поэтому тайна, скрывающаяся под оче­ видным движением товарных стоимостей. Открытие этой тайны, показывающее, что величина стоимости не определяется слу­чайно, как это может казаться, не устраняет, однако, той формы, которая представляет эту величину как количественное отно­шение между самими вещами, между продуктами труда.

Размышление над формами общественной жизни, а значит и их научный анализ следуют путем, который совершенно про­тивоположен действительному движению. Оно начинается зад­ ним числом, когда налицо уже совершенно устоявшиеся данные, результаты развития. Формы, налагающие на продукты труда печать товара и уже вследствие этого определяющие их обра­ щение, обладают, таким образом, устойчивостью естественных форм общественной жизни еще до того, как люди сделают пер­вую попытку понять, не исторический характер этих форм, которые им кажутся довольно неподвижными, а их внутреннее содержание. Следовательно, лишь анализ товарных цен привел

1 > «Что должны мы думать о таком законе, который может проложить себе путь только посредотвом периодических революций? Это и есть естественный закон, покоя-щийоя на том, что участники здесь действуют бессознательно» (Фридрих Энгельс. Наброски к критике политической экономии; в журнале «Deutsch-Französische Jahr­ bücher», издаваемом Арнольдом Руге и Карлом Марксом. Париж, 1844 [настоящее издание, т. I, стр. 561]),


178


К. МАРКС


к количественному определению стоимости, и только общее денежное выражение товаров дало возможность фиксировать их характер как стоимостей. Но эта приобретенная и фиксиро­ванная форма товарного мира, денежная форма товаров, вуа­лирует, вместо того чтобы раскрывать, общественный характер частных работ и общественные отношения производителей. Когда я говорю: пшеница, сюртук, сапоги относятся к холсту как всеобщему воплощению абстрактного человеческого труда, то ложность и странность этого выражения сразу же бросается в глаза. Но когда производители этих товаров сопоставляют их с холстом или, что не меняет дела, с золотом и серебром как всеобщим эквивалентом, то отношение между их частными рабо­тами и совокупным общественным трудом представляется им именно в этой нелепой форме.

Категории буржуазной политической экономии представ­ляют собой теоретические формы, которые имеют значение объективных истин, поскольку они отражают действительные общественные отношения, но эти отношения принадлежат только к той исторически определенной эпохе, когда товар­ное производство является способом общественного произ­водства. Поэтому как только мы обратимся к другим формам производства, мы сразу же увидим исчезновение всего этого мистицизма, который затемняет продукты труда в настоящий период.

Так как политическая экономия любит робинзонады 1), то прежде всего отправимся к Робинзону на его остров.

Естественно, он скромен, но тем не менее и он должен удов­летворять различные потребности и ему приходится выполнять различные виды полезного труда, изготовлять, например, мебель, делать орудия, приручать животных, рыбачить, охотиться и т. д. О его молитве и других подобных пустяках нам нечего сказать, так как наш Робинзон находит в них для себя удовольствие и рассматривает деятельность этого рода как подкрепляющее отвлечение. Несмотря на разнообразие его производительных функций, он знает, что они суть лишь различные формы его деятельности, то есть просто различные способы человеческого труда. В силу необходимости он должен распределять свое время между различными занятиями. Больше или меньше места

11 Даже у Рикардо есть своя робинзонада. Первобытный охотник и первобытный рыбак являются для него торговцами, которые обменивают рыбу и дичь сообразно рабо­чему времени, заключенному в их стоимостях. В этом случае он впадает в анахронизм, состоящий в том, что охотник и рыбак используют для оценки своих орудий труда таб­ лицы аннуитетов .действовавшие на Лондонской бирже в 1817 году.«Параллелограммы» г-на Оуэна ", кажется, были единственной формой общества, которую он знал кроме буржуазного общества.


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 179

займет в его совокупном труде то или иное занятие, это зависит от того, больше или меньше трудностей придется ему преодо­леть для достижения данного полезного эффекта. Опыт учит его этому, и наш Робинзон, спасший при кораблекрушении часы, гроссбух, перо и чернила, как истый англичанин, начи­ нает вести учет всем своим ежедневным действиям. Его инвен­тарный список содержит перечень полезных предметов, кото­ рыми он располагает, различных трудовых операций, которые необходимы для их производства, и, наконец, там указано рабо­чее время, которого ему в среднем стоят определенные коли­чества этих различных продуктов. Все отношения между Робинзоном и вещами, которые составляют его самодельное богатство, настолько просты и прозрачны, что г-н Бодрийяр мог бы попять их без слишком большого напряжения ума. И все же здесь уже заключены все существенные определения сто­имости.

Давайте теперь перенесемся со светлого острова Робинзона в мрачное европейское средневековье. Вместо независимого человека мы находим здесь людей, которые все зависимы — крепостные и феодалы, вассалы и сюзерены, миряне и попы. Эта личная зависимость характеризует как общественные отно­шения материального производства, так и все другие сферы жизни, для которых оно служит фундаментом. И именно потому, что общество покоится на личной зависимости, все общественные отношения представляются как отношения между лицами. Различным работам и их продуктам вследствие этого нет' нужды принимать отличную от их реального бытия фантастическую форму. Они выступают в виде повинности, барщины и натураль­ного оброка. Натуральная форма труда, его особенность, а не его всеобщность, его абстрактный характер, как при товарном производстве, — это тоже общественная форма. Барщина тоже измеряется временем, как и труд, производящий товары, но каждый отбывающий барщину знает, не прибегая к Адаму Смиту, что на службе своему господину он затрачивает опреде­ленное количество своей личной рабочей силы. Десятина, которую он должен уплатить попу, есть нечто более отчетли­вое, чем благословение попа. Таким образом, как бы ни оцени­вались те маски, которые носят люди в этом обществе, общест­венное отношения лиц в их труде ясно проявляются как их собственно личные отношения, а не облекаются в форму общест­венных отношений вещей, продуктов труда.

Для рассмотрения общего, то есть непосредственно общест­венного, труда нам нет надобности возвращаться к той его естественной первобытной форме, которую мы имели на пороге


180


К. M A P К G


истории всех цивилизованных народов1'. Совсем близкий пример дает нам деревенское патриархальное производство крестьян­ской семьи, которая производит для собственных нужд скот, хлеб, холст, пряжу, одежду и т. д. Эти различные предметы противостоят семье как различные продукты ее труда, а не как взаимно обменивающиеся товары. Различные работы, создаю­щие эти продукты — обработка пашни, уход за скотом, тка­чество, изготовление одежды и т. д., — с самого начала обла­дают формой общественных функций потому, что они суть функ­ции семьи, которая подобно товарному производству имеет свое разделение труда. Различия естественных условий, которые вызываются изменением времен года, а также различия воз­раста и пола регулируют в семье распределение труда и его продолжительность для каждого. Измерение затрат индивиду­альной рабочей силы рабочим временем выступает здесь непо­средственно как общественный характер самих работ потому, что индивидуальные рабочие силы функционируют лишь как органы общей рабочей силы всей семьи.

Представим себе, наконец, объединение свободных людей, работающих общими средствами производства и расходующих по заранее согласованному плану свои многочисленные инди­видуальные рабочие силы как одну общественную рабочую силу. Здесь повторится все, что мы говорили только что о труде Робинзона, но в общественном, а не в индивидуальном виде. Все продукты Робинзона были исключительно его личным про­дуктом и, следовательно, предметами потребления для него самого. Совокупный продукт объединенных трудящихся яв­ляется общественным продуктом. Одна его часть снова служит средством производства и остается общественной, но другая часть потребляется и, следовательно, должна распределяться между всеми. Способ распределения будет изменяться соответ­ственно производственному организму общества и степени исторического развития трудящихся. Представим себе, чтобы сравнить это положение вещей с товарным производством, что доля каждого трудящегося определяется его рабочим вре­менем. При этом рабочее время играло бы двоякую роль.

') В последнее время получил распространение смехотворный предрассудок, что первобытная форма общей собственности является формой специфически славянской или исключительно русской. Это—форма, которую мы встречаем у римлян, германцев,, кельтов и различные образцы которой еще и сегодня, хотя в фрагментарном и обломоч­ном виде, мощно найти у индийцев. Углубленное изучение форм общей собственности в Азии и особенно в Индии показало бы, кан из них вышли различные формы разложе­ния этой собственности. Так, например, различные своеобразные типы частной соб­ственности в Риме и у германцев могут быть выведены из различных форм индийской общей собственности.


[фрагменты пз французского издания I т. «капитала»] 181

С одной стороны, его распределение в обществе регулирует в точности отношение различных функций к различным потреб­ностям; с другой — им измеряется индивидуальная доля каж­ дого производителя в общем труде и вместе с тем доля, которая причитается каждому из всей части общего продукта, предназна­ченной для потребления. Общественные отношения людей в процессе их работ и их отношения к тем полезным предметам, которые производятся в этом процессе, остаются здесь простыми и ясными как в производстве, так и в распределении.

Религиозный мир есть лишь отражение действительного мира. Общество, где продукт труда принимает обычно форму товара и где вследствие этого самое общее отношение между производителями заключается в сравнении стоимостей их продуктов и в сравнении друг с другом под этой вещной обо­ лочкой их частных работ как одинакового человеческого труда, такое общество находит в христианстве с его культом абстракт­ного человека, и особенно в его буржуазных разновидностях, каковы протестантизм, деизм и т. д., самое подходящее рели­гиозное дополнение. При способах производства древней Азии, античного мира вообще, превращение продукта в товар играет лишь подчиненную роль, которая, однако, приобретает все большее значение по мере разложения общинного уклада. Собственно торговые народы существуют лишь в межмировых пространствах античного мира наподобие богов ЭпикураБ4 или как евреи в порах польского общества. Эти древние общест­венные организмы в отношении производства бесконечно более просты и более ясны, чем буржуазное общество, но они покоятся на незрелости индивидуального человека, не отрезанного еще историей, так сказать, от пуповины, которая связывает его с естественной общностью первобытного рода или с условиями деспотизма и рабства. Низкая ступень развития производитель­ных сил труда, которая их характеризует и которая, следова­тельно, накладывает свой отпечаток на весь образ материаль­ной жизни, обусловливает ограниченность отношений людей как между собой, так и с природой, отражается идеально в древ­них национальных религиях. Религиозное отражение, действи­тельного мира может вообще исчезнуть лишь тогда, когда условия труда и практической жизни будут являть человеку картину ясных и разумных отношений с себе подобными и с при­родой. Общественная жизнь, основу которой составляют мате­риальное производство и связанные с ним отношения, сбросит с себя мистическое туманное покрывало лишь тогда, когда она станет продуктом свободной ассоциации людей, действующих сознательно и являющихся хозяевами их собственного общест-


182


К. МАРКС


венного движения. Но для этого необходима в обществе сово­купность определенных условий материального существования, которые сами могут быть лишь продуктом долгого и мучитель­ного развития.

Правда, политическая экономия анализировала, хотя и недо­статочно, стоимость и величину стоимости 1К Но она никогда не задавалась вопросом, почему труд представлен в стоимости, а мера труда, выражаемая его продолжительностью, — в вели­ чине стоимости продуктов. Формы, которые с первого же взгляда демонстрируют свою принадлежность к такому общественному периоду, когда производство и его отношения управляют чело-

11 Знаменитый Франклин, один из первых экономистов, который после Уильяма Петти раскрыл подлинное содержание стоимости, может дать нам пример того, как буржуазная политическая экономия осуществляет свой анализ. Он говорит: «Вообще торговля является не чем иным, как обменом труда на труд, и поэтому стоимость всех вещей наиболее точно оценивается трудом» (« The Works of Benjamin Franklin etc., edited by Sparks ». Boston , 1836, v . II , p . 267). To , что вещи имеют стоимость, Франклин находит столь же естественным, как и то, что тела имеют тяжесть. С его точки зрения, дело заключается просто в том, как наиболее точно можно оценить эту стоимость. Заявляя, что «стоимость всех вещей наиболее точно оценивается трудом», он даже не замечает, что тем самым он абстрагируется от различия обмениваемых работ и сводит их к одинаковому человеческому труду. В противном случае он должен был бы сказать: так как обмен башмаков или сапог на столы есть не что иное, как обмен сапожного ремесла на столярное, то с помощью труда столяра с наибольшей точностью оценивают стоимость башмаков. Употребляя слово «труд» вообще, он абстрагируется от полезного характера и конкретных форм различных видов труда.

Недостаточность рикардовского анализа величины стоимости — а это наилучший из ее анализов — будет показана в третьей и четвертой книгах этой работы. Что же касается стоимости вообще, то классическая политическая экономия никогда не разли­ чала ясно и определенно труд, как он представлен в стоимости, и тот же труд, как он представлен в потребительной стоимости продукта. Фактически она, конечно, делает это различие, так как рассматривает труд то с точки зрения качества, то с точки зрения количества. Но ей и в голову не приходит, что чисто количественное различие работ предполагает их единство или их качественное равенство, то есть сведение их к абстракт­ ному чвловеческому труду. Рикардо, например, заявляет, что он согласен со следую­ щими словами Деспота де Траси: «Так как вполне очевидно, что наши физические и ду­ховные способности есть единственное первоначальное богатство, то применение этих способностей, то есть какой-нибудь труд, является нашим единственным первоначаль­ ным сокровищем и что всегда благодаря этому применению получаются вещи, которые мы называем благами... очевидно в то же время, что все эти блага представляют лишь труд, который их породил, и если они имеют стоимость или даже две различные стои­ мости, то они могут получить эти стоимости только от стоимости труда, который их произвел» (Destutt de Tracy . Élémens d'idéologie, IVs et Ve parties. Paris, 1826, p. 35, 36). Добавим лишь, что Рикардо приписывает словам Дестюта чересчур глубокий смысл. Правда, Дестют, с одной стороны, говорит, что вещи, составляющие богатство, пред­ставляют труд, который их создал, по, с другой стороны, он утверждает, что они обре­ тают две свои различные стоимости (потребительную стоимость и меновую стоимость), отличные от стоимости труда. Тем самым он впадает в скудоумие вульгарной поли­тической экономии, которая берет первоначально стоимость одного товара (труда, например) для того, чтобы определять стоимость других товаров.

Рикардо это понимает так, как если бы Дестют говорил, что труд'(а не его стои­мость) представлен как в потребительной стоимости, так и в меновой стоимости. Но сам он настолько плохо различает двойственный характер труда, что на протяжении всей своей главы «Стоимость и богатство» вынужден то и дело заниматься пошлостями Ж. Б. Сэя. А к концу он уже весьма удивлен, что по вопросу о труде как источнике стоимосш согласен с Деспотом, у которого на стоимость те же взгляды, что и у Сэя.


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 183

веком вместо того, чтобы человек управлял ими, представляются буржуазному сознанию представителей политической эконо­мии столь же естественной необходимостью, как и сам произ­ водительный труд. Нет ничего удивительного, что политическая экономия обращается с формами общественного производства, предшествующими буржуазному производству, так же, как отцы церкви обращаются с формами религии, предшествовав­шими христианству х).

Длинный и нелепый спор по поводу той роли, которую при­рода играет в создании меновой стоимости, демонстрирует среди прочих вещей иллюзию, созданную у большинства эко­номистов фетишизмом, который присущ товарному миру, или вещной видимостью общественных определений труда. Эта стоимость, являясь не чем иным, как специфическим общест­венным способом учета труда, примененного в производстве

ч «Экономисты употребляют очень странный прием в своих рассуждениях. Для них существует только два рода институтов: одни — искусственные, другие — естест­венные. Феодальные институты — искусственные, буржуазные — естественные. В этом случае экономисты похожи на теологов, которые тоже устанавливают два рода религий. Всякая чужая религия является выдумкой людей, тогда как их собственная религия есть эманация бога... Таким образом, до сих пор была история, а теперь ее более нет» (Карл Маркс. Нищета философии. Ответ на «Философию нищеты» г-на Прудона, 1847, стр. 113 [настоящее издание, том 4, стр. 142]). Еще более смешон Бастиа, который вооб­ражает себе, что греки и римлнне жили только грабежом. Ведь если люди на протяже­нии нескольких столетий живут грабежом, то должно быть всегда в наличии что-ни­будь такое, что можно взять, или, иначе говоря, должен быть налицо постоянно возоб­новляемый предмет грабежа. Надо думать поэтому, что греки и римляне имели свое производство, какую-то, следовательно, экономику, которая составляла материальный базис их общества подобно тому, как буржуазная экономика составляет базис нашего общества-. Или же Бастиа полагает, что способ производства, основанный на рабском труде, является системой воровства? В таком случае он становится на опасный путь. Но если такой исполин мысли, как Аристотель, ошибался в своей оценке рабского тру­ да , то почему мы должны ожидать правильной оценки наемного труда от такого эконо­миста-карлика, как Бастиа? Я пользуюсь этим случаем, чтобы сказать несколько слов в ответ на возрая^ения, которые были сделаны мне одной немецко-американской газе­той в связи с моей работой «К критике политической экономии», вышедшей в 1859 го­ду. По мнению газеты, мой взгляд, что определенный способ производства и вытекаю­щие нл него общественные отношения, одним словом, экономическая структура обще­ства составляет реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка, что способ производства материальной жизни вообще определяет развитие социальной, политической и интеллектуальной жизни, — этот взгляд, по мнению газе­ты, является справедливым в отношении современного мира, в котором господствуют материальные интересы, но не применим ни к средним векам, когда господствовал като­лицизм, ни к Афинам и Риму, где господствовала политика. Прежде всего странно, что газета апеллирует к кому-то, кто, кап она предполагает, незнаком с этими старыми и избитыми фразами о средних веках и античном мире. Ясно, что ни средние века не могли жить католицизмом, ни античный мир — политикой. Напротив, тогдашние эко­номические условия объясняют, почему в одном случае католицизм, а в другом поли­тика играли главную роль. Даже небольшие знания истории Римской республики, на­пример, позволяют увидеть, что секрет этой истории заключается в истории земельной собственности. С другой стороны, каждый знает, что уже Дон-Кихот должен был по­платиться за свою веру в то, что странствующее рыцарство совместимо со всеми эко­номическими формами общества.


184


К. МАРКС


данного предмета, содержит вещных элементов не больше, чем, например, вексельный курс.

В нашем обществе самая общая и самая простая экономи­ческая форма, которую приобретают продукты труда, товарная форма, столь привычна для всех, что никто здесь не видит ничего худого. Посмотрите на другие более сложные экономические формы. Откуда происходят, например, иллюзии меркантилист­ ской системы? Очевидно, из фетишистского характера, который форма денег придает благородным металлам. А современная политическая экономия, которая щеголяет своим вольнодум­ством и без устали пережевывает пошлые остроты против фетишизма меркантилистов, не является ли она в такой же мере жертвой обманчивой видимости? И не ее ли первая догма состоит в том, что вещи, например, орудия труда, по природе своей суть капитал и что, желая раскрыть их чисто общественный характер, люди тем самым-де совершают преступление против самой природы? Наконец, физиократы, которые во многих отношениях были несравненно выше, разве им не казалось, что земельная рента не дань, отнятая у людей, а, напротив, дар самой природы собственникам? Но не будем забегать вперед и ограничимся еще одним примером относительно самой товар­ной формы.

Товары сказали бы, если бы они могли говорить: наша потре­ бительная стоимость может весьма интересовать людей; мы же, как предметы, на нее не обращаем никакого внимания. То, что нас занимает, — это наша стоимость. Это доказывается нашим отношением друг к другу как вещей для продажи и купли. Мы рассматриваем друг друга только как меновые стоимости. Не считаете ли вы, что экономист заимствует свои слова у самой души товара, когда он говорит: «Стоимость (меновая стоимость) есть свойство вещей, богатство (потребительная стоимость) есть свойство человека. В этом смысле стоимость необходимо пред­полагает обмен, богатство — нет» х). «Богатство (потребитель­ная стоимость) есть атрибут человека, стоимость — атрибут товаров. Человек или общество богаты, жемчуг или алмаз обла­дают стоимостью, они обладают ею как таковые» 2). До сих пор ни один химик не открыл меновой стоимости в жемчуге или в алмазе. Экономисты, которые открыли или изобрели хими­ческую субстанцию этого рода и которые известным образом

" «Value is a property of things, riches of men. Value, in this sense, necessarily implies exchange, riches do not» («Observations on certain verbal disputes in Political Economy, particularly relating to value, and to Demand and Supply». London, 1821, p. 16).

21 S. Bailey. A. Critical dissertation on the nature etc. of Value. London , 1825, p. 165.


[фрагменты из французского издания I т. «Капитала»] 185

афишируют свою претензию на глубину, находят, что потреби­тельная стоимость вещей принадлежит им независимо от их материальных свойств, тогда как их стоимость принадлежит им как вещам. Их укрепляет в этом мнении то странное обстоя­тельство, что потребительная стоимость вещей реализуется для человека без обмена, то есть в непосредственном отношении между вещью и человеком, тогда как их стоимость, напротив, реализуется только в обмене, то есть в известном общественном отношении. Как не вспомнить тут добряка Догбери и урок, который он давал ночному сторожу Сиколю: «Приятная наруж­ность — это дар фортуны, а уменье писать и читать дается природой» 1>. То be a well favoured man is the gift of fortune; but to write and read comes by nature» ( Шекспир ))56 [стр . 28— 33].

ГЛАВА ВТОРАЯ ОБМЕН

Мы уже видели, что форма денег или монеты есть лишь отражение отношений стоимости различных товаров в одном-единственном товаре. Что сами деньги являются товаром — это, следовательно, может быть открытием лишь для того, кто берет за исходный пункт совершенно законченную форму товара с тем, чтобы потом отсюда перейти к его анализу. Процесс обмена сообщает товару, который он превращает в деньги, не стоимость, а специфическую стоимостную форму. Смешение этих двух столь различных вещей привело к тому, что серебро и золото стали считать чисто воображаемыми стоимостями. Тот факт, что деньги в некоторых своих функциях могут быть заменены простыми знаками денег, породил другую ошибку, т. е. пред­ставление, будто деньги — это только простые знаки.

С другой стороны, правда, эта ошибка заставила почув­ствовать, что под видимостью внешнего предмета, монеты, скрывается на деле общественное отношение. В этом смысле каждый товар представлял бы собой только знак, ибо стоимостью он является лишь как вещная оболочка человеческого труда, затраченного при его производстве. Но считая только простыми

ч Автор « Observations » и С. Бейли обвиняют Рикардо в том, что он чисто относи­ тельную меновую стоимость сделал чем-то абсолютным. Совсем наоборот: видимую относительность, которой предметы, например, жемчуг и алмазы, обладают как мено­ вые стоимости, он свел к действительному отношению, скрытому под этой видимостью, к их относительности как простых выражений человеческого труда. Если рикардианцы отвечали Бейли грубо и не убедительно, то это просто потому, что у самого Рикардо они не нашли ничего такого, что проясняло бы им внутреннее отношение между стоимостью и ее формой, то есть меновой стоимостью.


186


К. МАРКС


знаками те общественные отношения, в которые облачены вещи, или тот вещный характер, который приобретают общественные определения труда на базе специфического способа производ­ства, тем самым придают этим общественным отношениям и опре­делениям смысл условной фикции, санкционированной так называемым всеобщим согласием людей. Таков был способ объяснения, принятый в XVIII веке; не будучи в состоянии проследить ни происхождение, ни развитие загадочных форм общественных отношений, от них просто отмахиваются, когда заявляют, что они не упали с неба, а являются человеческим изобретением [стр. 36—37].

Мы уже видели, что в наиболее простом выражении стоимо­сти — х товара А = у товара В — предмет, в котором выражена величина стоимости другого предмета, по видимости обладает своей эквивалентной формой независимо от этого отношения как неким общественным свойством, данным от природы. Мы про­ следили эту ложную видимость вплоть до момента ее закрепле­ ния. Это закрепление совершилось, когда всеобщая эквивалент­ ная форма связывается исключительно с одним особым товаром, или кристаллизуется в форме денег. Создается впечатление, что один товар становится деньгами отнюдь не потому, что другие товары выражают в нем свои стоимости. Совсем наоборот, эти последние, кажется, выражают в нем свои стоимости потому, что он — деньги. Движение, которое играло опосредствующую роль, исчезает в своем результате и не оставляет никакого следа. Без всякого постороннего содействия товары находят воплощение их собственной стоимости и фиксируют ее в виде другого товара, который существует наряду с ними и вне их. Эти простые вещи, серебро и золото, в том самом виде, в котором они выходят из недр земных, фигурируют как непосредственное воплощение всякого человеческого труда. Отсюда магическая сила денег [стр. 38].

ГЛАВА ТРЕТЬЯ ДЕНЬГИ, ИЛИ ОБРАЩЕНИЕ ТОВАРОВ

III. ДЕНЬГИ

До сих пор мы рассматривали благородный металл в двояком аспекте — меры стоимости и средства обращения. Первую функ­ цию он выполняет как идеальные деньги; во второй функции он может быть представлен символами. Но существуют функции, в которых он должен выступать в своей металлической плоти


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»! 187

как реальный эквивалент товаров или как денежный товар. Существует еще другая функция, которую он может дыполнять или собственной персоной или через заместителей, но здесь он перед лицом обычных товаров всегда выступает как единственное в своем роде адекватное воплощение их стоимости. Во всех этих случаях мы говорим, что он функционирует как деньги в собст­ венном смысле в противоположность его функциям меры стои­мости и средства обращения [стр. 53].


188 ]

ВТОРОЙ ОТДЕЛ

ПРЕВРАЩЕНИЕ ДЕНЕГ В КАПИТАЛ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ ВСЕОБЩАЯ ФОРМУЛА КАПИТАЛА

Самостоятельные формы, то есть денежные формы, которые стоимость товаров приобретает в простом обращении, только опосредствуют обмен продуктов и исчезают в конечном резуль­ тате движения. В обращении Д — Т Д, напротив, и товар и деньги функционируют лишь как различные формы самой стоимости таким способом, что в одном случае мы имеем всеобщую форму, в другом — особенную, так сказать, скрытую1). Стоимость постоянно переходит из одной формы в другую, не утрачи­ваясь в этом движении. Если задержаться на одной или на дру­ гой из этих форм, в которых проявляется стоимость от превра­щения к превращению, то придем к двум определениям: капи­ тал есть деньги, капитал есть товар 2). Однако на самом деле стоимость представляется здесь как некая наделенная собствен­ной жизнью автоматическая субстанция, которая, меняя непре­станно свои формы, изменяет также свою величину; первона­ чальная стоимость самопроизвольно производит новый прирост, прибавочную стоимость, и в конце концов сама по себе увеличи­вается. Одним словом, кажется, что стоимость, потому что она есть стоимость, приобрела таинственную способность порождать стоимость, порождать детенышей или, по меньшей мере, класть золотые яйца.

Поскольку стоимость становится капиталом, подвергается постоянным изменениям формы и величины, она нуждается

" «Не сама по себе данная материя составляет капитал, а стоимость этой мате­рии» (J. В. Say . Traité d'économie politique , 3 edition. Paris , 1817, t . II, p . 429).

21 «Деньги ( currency !), употребленные о производственной целью, суть капитал» ( Macleod . The Theory and Practice of Banking. London, 1855, v. I, ch. I, [p. 55]).«Капи ­ тал это товар » (James Mill. Elements of Political Economy. London, 1821, p . 74).


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 189

прежде всего в такой форме, в которой было бы констатировано ее тождество с нею же самой. И этой формой она обладает лишь в виде денег. В форме денег она начинает, кончает и снова начи­нает процесс самопроизвольного возрастания. Она была равна 100 ф. ст., теперь она равна 110 ф. ст. и т. д. Но сами деньги составляют только одну форму стоимости, а их здесь две. Не принимая товарной формы, деньги не становятся капиталом. Здесь перед нами двукратное изменение места одним и тем же товаром: сперва во время купли, когда он замещает авансиро­ванные деньги, затем во время продажи, когда деньги снова возвращаются; именно это двойпое перемещение обусловливает возвращение денег к исходному пункту вместе с прибавкой тех денег, которые не были брошены в обращение. Таким образом, деньги здесь не занимают враждебной позиции по отношению к товару, как это имеет место в случае накопления сокровищ. Капиталист знает очень хорошо, что всякие товары, как бы они ни выглядели и как бы они ни пахли, есть «в духе и истине» деньги и, более того, — они чудотворное средство делать деньги [стр. 64].


190 ]

ПЯТЫЙ ОТДЕЛ

ДАЛЬНЕЙШИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

О ПРОИЗВОДСТВЕ ПРИБАВОЧНОЙ

СТОИМОСТИ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

АБСОЛЮТНАЯ ПРИБАВОЧНАЯ СТОИМОСТЬ И ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ПРИБАВОЧНАЯ СТОИМОСТЬ

Человек создает продукт, приспосабливая внешний предмет к своим потребностям, и в этой операции физический труд и труд умственный соединяются нерасторжимыми узами подобно тому, как в природе рука и голова не могут обходиться одна без другой.

Однако с того момента, когда индивидуальный продукт превращается в продукт общественный, в продукт совокупного работника, различные члены которого участвуют в весьма различной степени в обработке предмета, непосредственно или издали, или даже совсем не соприкасаясь с ним, с этого момента определения производительного труда, производительного работ­ника необходимо приобретают более широкое значение. Чтобы быть производительным, вовсе не обязательно непосредственное приложение рук к предмету; достаточно быть органом совокуп­ного работника или выполнять какую-либо из его функций. Первоначальное определение производительного труда, возник­шее из самой природы материального производства, остается всегда верным по отношению к совокупному работнику, рас­сматриваемому как одно лицо, но оно неприменимо больше к каждому из его членов, взятому в отдельности... [стр. 219] 8 V


[ 191

СЕДЬМОЙ ОТДЕЛ НАКОПЛЕНИЕ КАПИТАЛА

ВВЕДЕНИЕ

Превращение известной денежной суммы в средства произ­водства и рабочую силу, это первое движение стоимости, пред­назначенной функционировать в качестве капитала, происходит на рынке, в сфере обращения.

Процесс производства, вторая фаза движения, заканчивает­ся с превращением средств производства в товары, стоимость которых превышает стоимость их составных частей, или заклю­чает в себе кроме авансированного капитала прибавочную сто­имость.

Товары должны быть затем брошены в сферу обращения. Надо их продать, реализовать в деньгах их стоимость, затем сно­ва превратить эти деньги в капитал и так снова и снова.

Это и есть то круговое движение с последовательными фа­зами, которое составляет обращение капитала.

Первое условие накопления заключается в том, чтобы капи­талисту удалось продать свои товары и снова превратить в ка­питал большую часть полученных за них денег. В дальнейшем изложении предполагается, что капитал нормальным образом совершает процесс своего обращения, анализом которого мы займемся позже, во второй книге.

Капиталист, производящий прибавочную стоимость, то есть высасывающий непосредственно из рабочих неоплаченный и фиксированный в товарах труд, первым ее присваивает, но отнюдь не остается ее единственным владельцем. Напротив, он должен затем поделиться ею с другими капиталистами, кото­рые выполняют другие функции в общественном производстве, взятом в целом, с земельным собственником и т. д.


192


К. МАРКС


Прибавочная стоимость раздробляется, таким образом, на различные части, доли, которые достаются лицам различных категорий и приобретают различные формы, по видимости неза­ висимые одна от другой, такие, как промышленная прибыль, процент, торговая прибыль, земельная рента и т. д. Но это деление не меняет ни природы прибавочной стоимости, ни условий, в которых она становится источником накопления. Какова бы ни была та доля прибавочной стоимости, которую капиталистический предприниматель удерживает для себя, и та, которую он передает другим, всегда именно он в первую очередь присваивает прибавочную стоимость всю целиком и он единственный превращает ее в капитал. Не задерживаясь на распределении и превращениях прибавочной стоимости, иссле­дование которых относится к третьей книге, мы будем рассмат­ривать здесь промышленного капиталиста, т. е. фабриканта, фермера и т. д., как единственного владельца прибавочной стои­мости, или, если угодно, как представителя всех участников де­лежа этой добычи.

Опосредствующее движение обращения и разделение приба­ вочной стоимости на различные части, приобретающие различ­ ные формы, усложняют и затемняют основной процесс накопле­ния. Поэтому для упрощения анализа необходимо пока что оставить в стороне все те явления, которые маскируют внутрен­нюю игру механизма накопления, и исследовать накопление с точки зрения производства.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ ПРОСТОЕ ВОСПРОИЗВОДСТВО

Какова бы ни была общественная форма, которую приобре­тает процесс производства, он должен быть непрерывным, или, что то же самое, он должен периодически проходить одни и те же фазы. Так же, как общество не может перестать потреблять, так не может оно и перестать производить. Следовательно, всякий процесс общественного производства, рассматриваемый не в своем изолированном аспекте, а в потоке своего непрерыв­ного возобновления, есть в то же время процесс воспроизвод­ства.

Условия производства суть также условия воспроизвод­ ства; Общество не может воспроизводить, т. е. непрерывно лроизводить, не превращая непрерывно часть своих продуктов в средства производства, в элементы новых продуктов. При прочих равных условиях, оно может поддерживать свое богат-


[фрагменты из французского издания i t. «капитала»] 193

ство на неизменном уровне, лишь замещая средства труда, сырье, вспомогательные материалы, одним словом, средства производства, потребленные в течение, например, одного года равным количеством других предметов того же рода. Следова­тельно, эта часть годового продукта, которую необходимо регу­лярно выделять для постоянного включения снова и снова в процесс производства, принадлежит производству. Предназна­ченная с момента своего появления для производительного потребления, она состоит большей частью из таких вещей, самый способ существования которых делает их непригодными в каче­стве средств личного потребления.

Если производство имеет капиталистическую форму, то и воспроизводство будет иметь такую же форму. Здесь процесс труда служит средством создания прибавочной стоимости; он служит средством воспроизводства или увековечения капитала, т. е. стоимости, воспроизводящей авансированную стоимость.

Характерная экономическая роль капиталиста присуща данному лицу только потому, что его деньги функционируют как капитал. Если в этом году, например, он авансирует 100 ф. ст., превращает их в капитал и извлекает 20 ф. ст. при­бавочной стоимости, то он должен будет повторить ту же самую операцию и в следующем году.

Как периодическое приращение авансированной стоимости, прибавочная стоимость приобретает форму дохода, возникающего из капитала х).

Если капиталист применяет свой доход исключительно как фонд потребления, периодически расходуя его и получая, то при прочих равных условиях будет иметь место простое воспро­изводство, или иначе говоря, капитал будет функционировать, не увеличиваясь. Периодически возобновляющийся процесс производства будет проходить в определенный промежуток времени те же самые фазы, но он будет всегда повторяться в том же самом масштабе. Тем не менее эта повторяемость или непрерывность придает ему определенные новые черты или,

ч «Но эти богатые, которые потребляют продукт труда других, могут его получить только путем обмена. Если они, однако, свое приобретенное и накопленное богатство отдают в обмен на новые продукты, являющиеся предметом их прихоти, то создается впечатление, что они вскоре исчерпают свои запасные фонды; они совсем не работают, говорили мы, они даже не могут работать; полагали поэтому, что их старые богатства будут уменьшаться с каждым днем и что когда у них ничего не останется, им нечего будет предложить в обмен рабочим, которые работают исключительно на них... Но в [совремеввом] общественном строе богатство приобрело способность воспроизводиться посредством чужого труда, без участия в нем собственника. Богатство, подобно труду и при помощи труда, каждый год доставляет плод, который каждый год можно уничто­ жить, не делая богатого менее богатым. Этот плод есть доход, возникающий из капита­ла» (SUmondi, Nouveaux Principes d'Économie Politique. Paris, 1819, t. I , p. 81, 82 [Русский перевод, том I , стр. 181, 182]).


194


К. МАРКС


точнее говоря, устраняет те черты, которые кажутся характер­ными для него, если его рассматривать как единичный акт.

Сначала рассмотрим часть капитала, авансированную на заработную плату, или переменный капитал.

Прежде чем начать производить, капиталист покупает на определенное время рабочую силу и возобновляет эту сделку по истечении обусловленного срока, после определенного пери­ода производства, через неделю, месяц и т. д. Но он платит только после того, как рабочий уже функционировал и приба­вил к продукту как стоимость своей собственной рабочей силы, так и известную прибавочную стоимость. Следовательно, кроме прибавочной стоимости, фонда потребления капиталиста, рабочий произвел фонд для своей собственной оплаты, перемен­ный капитал, произвел его раньше, чем этот последний возвра­щается к нему обратно в форме заработной платы, и он имеет работу лишь до тех пор, пока продолжает его воспроизводить. Отсюда формула экономистов (см. гл. XVII), изображающая заработную плату как долю готового продуктах). Действительно, известная доля товаров, которые рабочий постоянно воспро­изводит, постоянно к нему возвращается в форме заработной платы. Разумеется, эта часть выплачивается ему деньгами, но эти деньги есть лишь форма стоимости [ figure valeur] товаров.

В то время как рабочий занят превращением в новый про­дукт части средств производства, продукт его прошлого труда обращается на рынке, где он превращается в деньги. Следова­тельно, его сегодняшний труд или его труд в будущем полугодии оплачивается за счет той части труда, которую он выполнил на прошлой неделе или в прошлом полугодии.

Иллюзия, создаваемая обращением товаров, сразу же исче­зает, как только мы вместо отдельного капиталиста и его ра­бочих станем рассматривать класс капиталистов и класс рабочих. Класс капиталистов регулярно выдает классу рабочих в денеж­ной форме векселя па известную часть продуктов, произведен­ных рабочими и присвоенных капиталистами. Класс рабочих столь же регулярно возвращает эти векселя классу капиталистов для получения некоторой части своего собственного продукта. Товарная форма продукта и денежная форма товара маскируют эту сделку.

1 > «Заработную плату... точно так же, как п прибыль, следует рассматривать всегда как долю готового продукта» {Ватту. An Essay on the distribution of wealth . Edin­ burgh , 1830, p . 142). «Доля продукта, причитающаяся рабочему в форме заработной платы и т. д.»(Л Mill . Élémens d'Économie Politique. Traduits de l'anglais par Parisot. Paris, 1823, p. 34).


[ФРАГМЕНТЫ ИЗ ФРАНЦУЗСКОГО ИЗДАНИЯ I Т. «КАПИТАЛА»] 195

Итак, переменный капитал г) есть лишь особая историческая форма так называемого фонда содержания трудаг) [fonds d'entre­ tien du travail] , который работник должен сам постоянно произ­водить и воспроизводить во всех возможных системах производ­ ства. Если при капиталистической системе этот фонд достается рабочему в форме заработной платы, в форме средств платежа за его труд, то это только потому, что его собственный продукт постоянно удаляется от него в форме капитала. Но это нисколько не меняет того факта, что это лишь часть прошлого и уже ове­ществленного труда рабочего, которую он получает как аванс от капиталиста 3).

Возьмем, например, барщинного крестьянина, который со своими средствами производства три дня в неделю работает на своем собственном поле, а в течение следующих трех дней отбы­ вает барщину на господском поле. Фонд для содержания самого себя, который этот крестьянин воспроизводит постоянно и единственным владельцем которого он является, никогда не принимает по отношению к нему форму средств платежа, аванси­руемых ему каким-либо третьим лицом, но зато и его вынужден­ный и даровой труд никогда не принимает форму труда добро­вольного и оплаченного. Предположим теперь, что его поле, его рабочий скот, его семена, одним словом, его средства про­ изводства будут отняты у него его господином, которому отныне он будет вынужден продавать свой труд. При прочих равных условиях, он будет работать по-прежнему шесть дней в неделю, три дня для содержания самого себя и три дня для своего быв­ шего господина, ставшего нанимателем. Он продолжает исполь­зовать те же самые средства производства и переносить их стоимость на продукт. Определенная часть продукта, как и прежде, входит в воспроизводство. Но с того момента, как крепостная система превратилась в наемную, фонд содержа­ния бывшего барщинного крестьянина, который он по-преж­нему продолжает сам воспроизводить, сразу же принимает форму капитала, который вышеупомянутый сеньор авансирует, оплачивая наемный труд.

Буржуазный экономист, не способный отличать форму от сущности, закрывает глаза на тот факт, что даже у земледельцев

ч Переменный капитал здесь рассматривается исключительно как фонд заработ­ ной платы. Известно, что в действительности он становится переменным только с того момента, когда купленная им рабочая сила уже функционирует в процессе произ­водства.

г > Англичане говорят трудовой фонд [ labour fund ], буквально — фонд труда [fonds de travail]; такое выражение по-французски было бы двусмысленно.

3 '«Когда капитал употребляется на авансирование рабочим их заработной платы, то это ничего не прибавляет к фонду содержания труда» (Кейзнов в примечании к его изданию работы Мальтуса « Definitions in Political Economy ». London, 1853, p . 22).


196


К. МАРКС


континентальной Европы и Северной Америки фонд содержа­ния труда лишь в виде исключения носит форму капитала 1), форму аванса непосредственному производителю со стороны капиталистического предпринимателя.

Переменный капитал утрачивает, однако, характер аванса 2) из собственного фонда капиталиста только благодаря Периоди­ческому возобновлению процесса производства. Но прежде чем возобновиться, этот процесс должен был начаться и про­должаться определенный отрезок времени, в течение которого рабочий еще не может ни быть оплачен за счет своего собствен­ного продукта, ни питаться воздухом. Не следует ли предполо­жить, что при своем первом появлении на рынке труда класс капиталистов своим трудом и своей бережливостью уже накопил сокровища, которые в форме денег употребляются для аванси­рования средств существования рабочих? Предварительно мы примем это решение проблемы, резервируя более подробное рассмотрение в главе о так называемом первоначальном накоп­лении.

Во всяком случае, делая функционирование одного и того же капитала непрерывным, или повторяя без перерыва процесс производства в постоянном масштабе, воспроизводство вызы­вает другое изменение, которое меняет первоначальный харак­тер и переменной и постоянной частей авансированного капи­тала.

Если капитал в 1 000 ф. ст. приносит периодически, скажем, ежегодно, прибавочную стоимость в 200 ф. ст., которые капита­лист потребляет каждый год, то ясно, что после пятикратного повторения процесса годового производства сумма прибавочной стоимости будет равна 5 х 200 или 1 000 ф. ст., т. е. всей Стоимости авансированного капитала. Если бы годовая при­бавочная стоимость потреблялась лишь частично, например наполовину, то тот же результат получился бы по истечении десяти лет, так как 10 х 100 = 1 000. Вообще говоря, деля авансированный капитал на потребляемую ежегодно прибавоч­ную стоимость, мы получаем число лет или периодов производ­ства, по истечении которых первоначальный капитал будет потреблен капиталистом, и, следовательно, исчезнет.

'< «На большей части земного шара средства существования работников не аван­сируются Им капиталистами» ( Richard Jones . Text-book of Lectures on the Political Eco­ nomy of Nations. Hertford , 1852, p . 36 [Русский перевод, стр. 313]).

2 > «Хотя хозяин авансирует мануфактурному рабочему его заработную Плату, последняя в действительности не стоит ему никаких издержек, так как СТОИМОСТЬ этой заработной платы обычно возбращается ему вместе с прибылью в увеличенной стоимости того предмета, к которому был приложен труд рабочего» (Adam Smith. Recherches sur la Nature et les causes de la Richesse des Nations. Paris, 1802, t. II , ch. III, p. 311 [Рус­ский перевод, M., 1962, Стр. 244]).


[фрагменты из французского издания t т. «капитала»] 197

Капиталист представляет себе, несомненно, что он потребил прибавочную стоимость и сохранил капитальную стоимость, но зта точка зрения нисколько не меняет того факта, что, спустя определенный период, принадлежавшая капиталисту капиталь­ная стоимость будет равна сумме прибавочной стоимости, которую он безвозмездно присвоил в течение того же периода, и что сумма потребленной им стоимости будет -равна сумме авансированной стоимости. От старого капитала, который он авансировал из своего собственного фонда, не остается ни одного атома стоимости.

Правда, в его руках сохраняется капитал, величина кото­рого не изменилась и часть которого, здания, машины и т. д., уже была налицо, когда он пустил в ход свое предприятие. Но здесь дело идет о стоимости капитала, а не его вещественных элементах. Когда человек проедает все свое имущество, наде­лав долгов, стоимость его имущества представляет только сумму этих долгов. Точно так же, когда капиталист проел экви­валент своего авансированного капитала, то стоимость этого капитала представляет лишь сумму присвоенной им прибавоч­ной стоимости.

Абстрагируясь от всякого накопления в собственном смысле, мы можем сказать, следовательно, что простое воспроизводство достаточно для превращения рано или поздно всего авансирован­ ного капитала в накопленный капитал, или в капитализирован­ ную прибавочную стоимость. Этот капитал, если даже при своем вступлении в процесс производства он был приобретен благо­ даря личному труду предпринимателя, по истечении более или менее продолжительного периода становится стоимостью, при­обретенной без эквивалента, материализацией чужого неопла­ченного труда.

В начале нашего анализа (второй отдел) мы видели, что для появления капитала недостаточно товарного производства и товарного обращения. Необходимо еще, чтобы человек с день­ гами нашел на рынке других людей, свободных, но вынужденных добровольно продавать свою рабочую силу, потому что у них нет ничего другого для продажи. Отделение продукта от произ­ водителя, отделение лиц, которые имеют все необходимое для овеществления труда, от лиц, у которых нет ничего, кроме их рабочей силы, — таков исходный пункт капиталистического производства.

Но то, что первоначально было исходным пунктом, впослед­ ствии благодаря простому воспроизводству становится постоянно возобновляющимся результатом. С одной стороны, процесс производства не перестает превращать вещественное богатство


198


К. МАРКС


в капитал и средства потребления для капиталиста; с другой стороны, рабочий выходит из этого процесса в том же виде, в каком вступил в него, как персонифицированный источник богатства, лишенный собственных средств овеществления [тру­да]. Его труд, уже отчужденный, ставший собственностью капи­талиста и включенный в капитал еще до начала процесса, явно не может быть овеществлен иначе, как в продуктах, уплывающих из его рук. Капиталистическое производство, будучи в то же время потреблением рабочей силы капиталистом, непрерывно превращает-продукты наемного труда не только в товары, но и в капитал, в стоимость, которая высасывает силу, создающую стоимость, в средства производства, которые господствуют над производителем, в средства существования, которые поку­пают самого рабочего. Таким образом, сама непрерывность или периодическая повторяемость процесса капиталистического про­изводства воспроизводит и увековечивает основу, работника в качестве наемного рабочего 1}.

Потребление работника бывает двоякого рода. В акте произ­водства он потребляет своим трудом средства производства для того, чтобы превратить их в продукты с более высокой стоимостью, чем стоимость авансированного капитала. Это — его производительное потребление, которое в то же время яв­ляется потреблением его силы капиталистом, которому она при­ надлежит 2). Но деньги, отданные на покупку этой силы, истра­чиваются работником на жизненные средства, и это составляет его индивидуальное потребление.

Следовательно, производительное потребление и индивиду­альное потребление работника совершенно различны между собой. В первом он функционирует как движущая сила капи­тала и принадлежит капиталисту; во втором он принадлежит самому себе и выполняет жизненные функции вне процесса производства. Результатом первого является существование капитала, результатом второго — существование самого рабо­чего.

11 «Это правда, конечно, что впервые введенная мануфактура дает работу многим беднякам, но последние не перестают быть таковыми, и дальнейшее ведение мануфак­турных предприятий делает бедняками многих других» (« Reasons for a Limited Expor ­ tation of Wooll ». London , 1Ö77 , p . 19). «Абсурдно утверждение фермера, будто он содер­жит бедных. На самом деле бедные содержатся в нищете » («Reasons (or the late Increase ol the Poor-rates; or a Comparative View of the Prices of Labour and Provisions». London , 1777, p. 31).

*' «Это весьма примечательная особенность производительного потребления. То, что потреблено производительно, является капиталом и становится капиталом благо­даря потреблению» (James Mill. [Älftnens d'ßconomie Politique. Paris, 1823, p. 242]). Если бы Дж . Милль понял производительное потребление, он не находил бы ничего удивительного в «этой весьма примечательной особенности».


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 199

Правда, в главах о рабочем дне и крупной промышленности на многочисленных примерах было показано,что рабочий вынуж­ден превращать свое индивидуальное потребление в простой эпизод процесса производства. В этом случае поддерживающее его силы питание играет ту же роль, что вода и уголь, питающие паровую машину. Оно служит ему только для целей производ­ства, или иначе говоря, его индивидуальное потребление сли­ вается с его производительным потреблением. Однако это пред­ставляется как злоупотребление, к которому капиталистическое производство прибегает только в крайних случаях 1).

Однако иначе выглядит дело, если брать не отдельного капи­ талиста и отдельного рабочего, а класс капиталистов и рабочий класс, не изолированные акты производства, а капиталистиче­ское производство в целом с его непрерывным возобновлением и в его общественном масштабе.

Превращая в рабочую силу часть своего капитала, капита­ лист обеспечивает поддержание и увеличение стоимости всего своего капитала. Но это не все. Он одним ударом убивает двух зайцев. Он извлекает прибыль не только из того, что получает от рабочего, но еще и из того, что дает ему.

Капитал, отчуждаемый на приобретение рабочей силы, обменивается рабочим классом на жизненные средства, потреб­ ление которых служит воспроизводству мускулов, нервов, костей, мозга и т. д. работников, уже имеющихся налицо, и формированию новых. В строго необходимых границах индивидуальное потребление рабочего класса представляет собой, следовательно, превращение жизненных средств, которые он покупает, продавая свою рабочую силу, в новую рабочую силу, в новый материал эксплуатации капиталом. Это — произ­водство и воспроизводство самого необходимого капиталисту орудия, т. е. самого работника. Индивидуальное потребление ра­бочего, которое имеет место внутри и вне мастерской, составляет, таким образом, элемент воспроизводства капитала подобно чистке машин, происходящей во время процесса труда или во время перерывов.

Верно, что работник осуществляет свое индивидуальное потребление ради самого себя, а не ради капиталиста. Но ведь вьючное животное тоже ест для своего удовольствия, но кто

1 > Экономисты, которые считают нормальным это совпадение индивидуального потребления и производительного потребления, должны неизбежно относить жизнен­ ные средства рабочего к числу вспомогательных материалов, таких, как масло, уголь и т. д., которые потребляются орудиями труда и составляют вследствие этого элемент производительного капитала. Росси восстает против этой классификации, забывая при этом, что если не жизненные средства входят в производительный капитал, то сам рабочий является его частью.


200


К. МАРКС


станет утверждать, что его пропитание не является заботой фермера? Капиталисту здесь нет нужды осуществлять надзор; он может смело довериться инстинкту сохранения и размно­жения свободного работника.

Таким образом, капиталист весьма далек от того, чтобы подражать грубым шахтовладельцам Южной Америки, кото­рые принуждают своих рабов потреблять более питательную пищу вместо менее питательной 1] ; единственная его забота — ограничивать индивидуальное потребление рабочих только тем, что совершенно необходимо.

Вот почему идеолог капитала, политико-эконом, считает производительной только ту часть индивидуального потребле­ния, которая необходима для поддержания рода и для увели­чения численности рабочего класса и без которой капитал вообще не нашел бы рабочей силы, пригодной для потребления, или же нашел бы ее в недостаточном количестве. Все, что работ­ ник может истратить на рынке сверх того для удовольствия, физического или духовного, есть непроизводительное потреб­ ление 2). Если накопление капитала вызывает повышение зара­ботной платы, которое увеличивает расходы рабочего, не давая в то же время капиталисту возможности увеличить потребле­ние рабочей силы, то добавочный капитал потребляется непро­ изводительно 3). В самом деле, потребление работника непроиз­ водительно для него самого, так как оно воспроизводит лишь индивидуума с его потребностями; оно производительно для капиталиста и для государства, так как оно производит силу, создающую их богатство 4).

Итак, с общественной точки зрения рабочий класс является, как и всякое другое орудие труда, принадлежностью капитала,

11 «Рабочие рудников Южной Америки, ежедневный труд которых (быть может, самый тяжелый в мире) состоит в том, чтобы вытаскивать на своих плечах на поверх­ ность земли груз руды в 180—200 фунтов из глубины в 450 футов, питаются хлебом и бобами; они предпочли бы питаться одним хлебом, но их господа находят, что на одном хлебе они не смогут работать так интенсивно и принуждают их есть бобы; бобы значи­тельно богаче фосфором, чем хлеб» (Liebieg. Die Chemie in ihrer Anwendung auf Agri­ kultur und Physiologie. 7. Auflage, 1862, I. Theil, S. 194, примечание [ Русский перевод , том I, стр . 211]).

*> James Mill . Élémens d'Économie Politique, p 238 и след.

31 «Если бы цена труда поднялась так высоко, что несмотря на увеличение капи­ тала нельзя было бы применить больше труда, то я сказал бы, что такое увеличение ка­питала потребляется непроизводительно» (Ricardo. On the Principles of Political Economy. 3 ed. London, 1821, p. 163 [ Русский перевод , том I, стр . 130]).

11 «Единственно производительным потреблением в собственном смысле слова яв­ляется только потребление или разрушение богатства» (Мальтус имеет в виду потребле­ ние средств производства) «капиталистом с целью воспроизводства... Рабочий является производительным потребителем для лица, применяющего его, и для государства, но, строго говоря, не для самого себя» ( Malthus. Definitions in Political Economy. London, 1853, p. 30).


[фрагменты из французского издания i t. « капитала »] 201

процесс воспроизводства которого в известных пределах вклю­чает в себя даже индивидуальное потребление работников. Отнимая постоянно у труда его продукт и перемещая его на противоположный полюс, к капиталу, этот процесс не дает одаренным сознанием орудиям производства убежать от капи­тала. Индивидуальное потребление, которое поддерживает и воспроизводит эти орудия, в то же время уничтожает их жизнен­ные средства и, таким образом, вынуждает их постоянно появ­ляться на рынке. Римский раб был прикован цепями; наемный рабочий привязан к своему собственнику невидимыми нитями. Только этот собственник — не индивидуальный капиталист, а класс капиталистов.

Еще недавно этот класс прибегал к узаконенному принуж­ дению, стремясь осуществить свое право собственности на сво­бодного работника. Вплоть до 1815 г. машинным рабочим запре­щалось под угрозой сурового наказания эмигрировать из Англии.

Воспроизводство рабочего класса включает в себя накопле­ние его искусства, передаваемого из поколения в поколение 1]. То, что это искусство фигурирует в инвентарном списке капи­ талиста, который в существовании рабочих видит лишь способ существования его переменного капитала, это совершенно досто­ верный факт, и капиталист не стесняется публично признаваться в этом с того момента, когда какой-нибудь кризис начинает грозить ему утратой этой ценной собственности...

Итак, процесс капиталистического производства сам воспро­изводит отделение работника от условий труда. Тем самым он воспроизводит и увековечивает условия, которые принуждают рабочего продавать себя, чтобы жить, и позволяют капиталисту покупать его, чтобы обогащаться 2) . Теперь уже не простой слу­чай противопоставляет на рынке рабочего и капиталиста как продавца и покупателя. Механизм самого процесса постоянно выбрасывает на рынок рабочего как продавца своей рабочей силы и постоянно превращает его продукт в средства купли для капиталиста. Работник принадлежит на деле классу капи­талистов еще до того, как он продаст себя отдельному капита­листу. Его экономическое рабство обусловливается и в то же

') «Единственная вещь, о которой можно сказать, что она накопляется и подготов­ляется заранее, есть искусство рабочего. Накопление искусного труда, эта важнейшая операция осуществляется, если рассматривать большую массу рабочих, без всякой ватраты капитала» ( Hodgihin . Labour Defended etc., p . 12, 13 [Русский перевод, стр.'13, 141).

2 1 «Рабочий требовал оредств существования, чтобы жить, хозяин требовал труда, чтобы иметь выгоду» (Sismondi, Nouveaux Principes d'Économie Politique. Paris, 1819, t. I , p. 91 [Русский перевод, том I , стр. 186]).


202


К. МАРКС


время маскируется периодическим возобновлением этого акта продажи, фикцией свободного договора, переменой его инди­ видуальных хозяев и колебаниями рыночных цен на труд 1).

Следовательно, процесс капиталистического производства, рассматриваемый в своей непрерывности, или как воспроиз­водство, производит не только товары, не только прибавочную стоимость, он производит и увековечивает общественное отно­шение между капиталистом и наемным рабочим [стр. 246—253].

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ПРЕВРАЩЕНИЕ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ В КАПИТАЛ

I . ВОСПРОИЗВОДСТВО В РАСШИРЕННОМ МАСШТАБЕ.

КАК ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ

ПРИ ТОВАРНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ СТАНОВИТСЯ

ПРАВОМ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ПРИСВОЕНИЯ

В предыдущих отделах мы видели, как прибавочная стои­мость возникает из капитала; теперь посмотрим, как капитал возникает из прибавочной стоимости.

Если прибавочная стоимость вместо того, чтобы быть израс­ходованной, авансируется и используется в качестве капитала, то создается новый капитал и он присоединяется к прежнему. Происходит накопление путем капитализации прибавочной стоимости 2>.

Рассмотрим сначала этот процесс с точки зрения отдельного капиталиста.

Пусть, например, прядильный фабрикант авансирует капи­тал в 250 000 франков, в том числе 4/5 в виде хлопка, машин и т. д. и 1/8 в виде заработной платы. Допустим, что ежегодно он производит 240 000 фунтов пряжи стоимостью в 300 000 франков. Прибавочная стоимость в 50 000 франков заключена в чистом продукте в 40 000 фунтов, что составляет 11 в валового продукта. Эта прибавочная стоимость будет превращена в результате продажи в сумму в 50 000 франков. 50 000 франков есть 50 000 франков. Их характер, как прибавочной стоимости, указывает,

11 Напомним, что в отношении труда детей и т. д. отпадает необходимость даже в этой формальности личного участия в продаже.

2 > «Накопление капитала — это употребление части дохода а качестве капитала» (Malthua. Definitions etc., ed. Cazenove, p. 11). « Превращение дохода в капитал » (Mal- thus. Principles of Political Economy. 2 edition . London, 1836, p . 320).


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 203

каким путем они попали в руки капиталиста, но нисколько не меняет их природы, как стоимости или денег.

Далее, прядильный фабрикант, чтобы капитализировать эту новую сумму в 50 000 франков, должен при прочих равных условиях авансировать 4/5 ее на закупку хлопка и т. д. и 1/5 на покупку добавочных рабочих-прядильщиков, которые найдут на рынке жизненные средства, стоимость которых он им аванси­ровал. Затем этот новый капитал в 50 000 франков будет функци­онировать в прядильном деле и в свою очередь принесет приба­вочную стоимость в 10 000 франков и т. д.

Капитальная стоимость была первоначально авансирована в денежной форме; напротив, прибавочная стоимость вначале существует как стоимость определенной части валового про­дукта. Если этот последний продается, обменивается на деньги, то капитальная стоимость снова приобретает свою первоначаль­ ную форму, а прибавочная стоимость изменяет свою первоначаль­ную форму бытия. Однако, начиная с этого момента, и капиталь­ная стоимость и прибавочная стоимость суть денежные суммы, и последующее превращение в капитал происходит совершенно одинаковым способом для обеих сумм. И ту и другую сумму прядильный фабрикант авансирует на покупку товаров, кото­ рые дают ему возможность снова начать изготовление своего продукта, и на этот раз уже в расширенном масштабе. Но чтобы закупить эти товары, он должен найти их на рынке.

Его собственная пряжа обращается лишь потому, что он выносит свой годовой продукт на рынок, как это делают со сво­ими товарами и все другие капиталисты. Но прежде чем эти товары попали на рынок, они уже заключались в фонде годо­вого производства, как и другие всякого рода изделия, в кото­рые превращается в течение года сумма отдельных капиталов, или общественный капитал, и лишь какая-то доля которого находится в руках каждого отдельного капиталиста. Опера­ ции, совершающиеся на рынке, осуществляют лишь перемещение или смену владельцев этих составных частей годового производ­ства, не увеличивая при этом суммы годового производства и не меняя природы произведенных предметов. Как будет упот­ реблен совокупный годовой продукт, это зависит, таким образом, от самого состава последнего, а отнюдь не от его обращения.

Прежде всего годовое производство должно доставить все предметы, способные возместить в натуре вещественные состав­ные, части капитала, которые были потреблены в течение года. За вычетом этой части остается чистый продукт, в котором заключается прибавочная стоимость.

Но из чего состоит этот чистый продукт?


204


к. Маркс


Конечно, из предметов, предназначенных для удовлетворе­ ния потребностей и желаний класса капиталистов, из предметов, входящих в потребительный фонд этого класса. Но если бы было только это, то прибавочная стоимость была бы растрачена вся без остатка, и имело бы место всего лишь простое воспроиз­водство.

Чтобы накоплять, необходимо часть прибавочного продукта превращать в капитал. Но, не совершая чуда, мощно превра­щать в капитал лишь такие предметы, которые могут функцио­нировать в процессе труда, т.е. средства производства, а также предметы, которые способны поддерживать жизнь работника, т. е. жизненные средства. Следовательно, часть годового при­ бавочного труда должна быть употреблена на изготовление добавочных средств производства и жизненных средств сверх того их количества, которое необходимо для возмещения аван­сированного капитала. Одним словом, прибавочная стоимость лишь потому может быть превращена в капитал, что прибавоч­ный продукт, стоимостью которого она является, уже заклю­чает в себе вещественные элементы нового капитала х).

Но чтобы обеспечить функционирование этих элементов в качестве капитала, классу капиталистов необходимо иметь добавочное количество труда, которым он может располагать, помимо более экстенсивной или более интенсивной эксплуата­ции уже занятых рабочих, лишь за счет привлечения добавоч­ной рабочей силы. И об этом также позаботился сам меха­низм капиталистического производства, воспроизводя рабочий класс как класс наемных рабочих, обычный уровень заработной платы которых обеспечивает не только поддержание его сил, но и размножение.

Теперь остается только соединить эти добавочные рабочие силы различных возрастов, ежегодно доставляемые самим рабо­чим классом, с добавочными средствами производства, уже заключенными в продукте годового производства.

Следовательно, накопление капитала, рассматриваемое кон­кретно, сводится к воспроизводству его в возрастающем мас­ штабе. Кругооборот простого воспроизводства расширяется и превращается, по выражению Сисмонди 2), в спираль.

ч Мы отвлекаемся здесь от внешней торговли, посредством которой нация может превратить предметы роскоши в средства производства или жизненные средства первой необходимости, и наоборот. Для того чтобы предмет общего анализа был в чистом виде, без мешающих побочных обстоятельств, мы должны весь торгующий мир рассматривать как одну нацию и предположить, что капиталистическое производство закрепилось повсеместно и овладело всеми отраслями производства,

2 > Анализ накопления у Сисмонди имеет тот крупный недостаток, что он слишком поспешно довольствуется фразой «превращение дохода в капитал» и не исследует глубоко материальные условия этой операции.


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 205

Вернемся теперь к нашему примеру. Это — старая история: Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова и т. д. Первоначаль­ный капитал в 250 000 франков приносит прибавочную стои­мость в 50 000 франков, которая капитализируется. Новый капитал в 50 000 франков приносит прибавочную стоимость в 10 000 франков, эта прибавочная стоимость также капитали­зируется, т. е. превращается во второй добавочный капитал, который опять-таки приносит новую прибавочную стоимость в 2 000 франков, и т. д.

Мы отвлекаемся здесь от той части прибавочной стоимости, которая проедается самим капиталистом. Столь же мало нас интересует здесь вопрос, присоединяется ли добавочный капи­тал к первоначальному или же отделяется от него и самостоя­ тельно функционирует; использует ли его тот же самый капи­талист, который его накопил, или же он перейдет в руки дру­гого капиталиста. Мы не должны только забывать, что наряду с новообразованными капиталами первоначальный капитал про­должает воспроизводить себя и производить прибавочную стоимость и что то же самое можно сказать о каждом накоп­ленном капитале в его отношении к созданному им добавочному капиталу.

Первоначальный капитал образовался путем авансирования 250 000 франков. Откуда достал эту сумму их владелец? Они созданы его собственным трудом и трудом его предков! — еди­нодушно отвечают нам представители политической эконо­ мии1', и это их предположение действительно кажется тем единственным предположением, которое согласуется с законами товарного производства.

Совершенно иначе обстоит дело с добавочным капиталом в 50 000 франков. Его генеалогия нам точно известна. Это — капитализированная прибавочная стоимость. С самого своего рождения он не заключал в себе ни единого атома Стоимости, который не возник бы из чужого неоплаченного труда. Средства производства, к которым присоединяется добавочная рабочая сила, как и жизненные средства, при помощи которых она под­держивает самое себя, есть не что иное, как составные части чистого продукта, той дани, которую класс капиталистов еже­годно вырывает у рабочего класса. Если класс капиталистов на часть этой дани закупает добавочную рабочую силу, даже по справедливой цене, так что эквивалент обменивается на экви­валент, то все же он поступает в этом случае как завоеватель,

11 «Первоначальный тру ft , которому его капитал обязан своим возникновением» {Si&mondi. Nouveaux Principes d'Économie Politique. Paris, 1819, t. I, p. 109 [ Русский перевод , том I, стр . 196]).

8 M. и Э., т. 49


206


К. M A t> К С


покупающий товары побежденных на у них же награбленные деньги.

Если добавочный капитал дает занятие тому самому рабо­ чему, который его произвел, то этот последний, продолжая уве­личивать стоимость первоначального капитала, должен снова покупать продукт своего прежнего неоплаченного труда при помощи большего дополнительного труда, чем стоит этот продукт. Если рассматривать ото как сделку между классом капиталистов и классом рабочих, то суть дела нисколько не изменится от того, что за счет неоплаченного труда уже занятых рабочих будут наняты дополнительные рабочие. Новый капи­тал может также пойти на покупку машин, чтобы выбросить на мостовую и заменить детьми взрослых рабочих, произведших его. Во всяком случае, рабочий класс своим прибавочным трудом в течение данного года создает добавочный капитал, который в следующем году даст занятие добавочному количеству труда1}; в этом суть того, что обозначается формулой: капитал создается капиталом.

Накопление первого капитала в 50 000 франков предпола­ гает, что сумма в 250 000 франков, авансированная как первона­чальный капитал, была взята из собственных фондов его владель­ца, созданных в результате его «первоначального труда». Напро­тив, предпосылкой второго добавочного капитала в 10 000 фран­ков является не что иное, как предшествующее накопле­ние капитала в 50 000 франков, которые представляют собой лишь капитализированную прибавочную стоимость. Следова­тельно, чем больше капиталист накопил, тем больше он может накоплять. Другими словами: чем больше он присвоил неопла­ченного чужого труда в прошлом, тем больше он может при­ своить в настоящем. Здесь отсутствует даже видимость обмена эквивалентов, обмена продуктов труда.

Однако этот способ обогащения, который столь сильно контрастирует с изначальными законами товарного произ­водства, возникает, и это необходимо уяснить, не из нарушения этих законов, а напротив, из их применения. Чтобы убедиться в этом, достаточно бросить беглый ретроспективный взгляд на последовательные фазы движения, которое приводит к накоп­лению.

Сперва мы видели, что первоначальное превращение суммы стоимости в капитал совершалось в полном согласии с законами обмена. Один из обменивающихся продает свою рабочую силу,

11 «Труд ооздает капитал, прежде чем капитал применяет труд» (Е. О. Wakefield . England and America. London , 1833, v . II, p . 110).


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 207

другой покупает ее. Первый получает стоимость своего товара, и тем самым потребление этого товара, труд, отчуждается дру­гому. Затем этот другой превращает средства производства, уже принадлежащие ему, при помощи также принадлежащего ему труда, в новый продукт, который точно так же будет при­надлежать ему по праву.

Стоимость этого продукта заключает в себе, прежде всего, стоимость потребленных средств производства, но полезный труд не может потребить эти средства производства, не перенося в то же время их стоимость на продукт; и рабочая сила может быть предметом продажи лишь в том случае, если она способна доставить полезный труд той отрасли промышленности, где имеется в виду ее применить.

Стоимость нового продукта заключает в себе, кроме того, эквивалент рабочей силы и прибавочную стоимость. И это как раз потому, что рабочая сила, проданная на определенный срок — на день, на неделю и т. д., — обладает меньшей сто­имостью, чем та стоимость, которую создает ее потребление в течение этого срока. Но получая меновую стоимость своей ра­бочей силы, работник отчуждает ее потребительную стоимость, как это имеет место при каждой купле и продаже товара.

Общий закон товарного производства ничуть не затраги­ вается тем обстоятельством, что потребление этого особенного предмета, рабочей силы, состоит в том, чтобы доставлять труд и, следовательно, создавать стоимость. Итак, если сумма стои­мости, авансированная на заработную плату, вновь оказывает­ся в продукте, но увеличенной, то это проистекает отнюдь не из того, что продавец терпит ущерб, — он ведь получил экви­валент своего товара, — а лишь из потребления этого товара покупателем.

Закон обмена предусматривает равенство лишь для меновых стоимостей взаимно отчуждаемых предметов, но он предпола­гает различие их потребительных стоимостей, их полезностей, и не имеет ничего общего с их потреблением, которое начи­нается лишь тогда, когда сделка уже совершена.

Следовательно, первоначальное превращение денег в капитал совершается в соответствии с экономическими законами товар­ ного производства и вытекающим отсюда правом собственности.

Тем не менее оно приводит к тому, что

1)        продукт принадлежит капиталисту, а не производителю;

2)        стоимость этого продукта заключает в себе стоимость авансированного капитала и прибавочную стоимость, которая стоила труда рабочему и ничего не стоила капиталисту, стано­вящемуся ее правомерным собственником;

8*


208


К. МАРКС


3) рабочий сохранил свою рабочую силу и может снова продать ее, если найдет покупателя.

Простое воспроизводство есть лишь периодическое повторе­ние первой операции; каждый раз она становится первоначаль­ным превращением денег в капитал. Непрерывность действия закона составляет, очевидно, противоположность его нарушения.

«Несколько последовательных обменов лишь сделали последнего пред­ставителем первого» Х).

И, тем не менее, простое воспроизводство, как мы видели, радикально меняет характер первого акта, рассмотренного в изолированном аспекте.

«Среди лиц, между которыми распределяется национальный доход, одни» (рабочие) «ежегодно приобретают на него новое право при помоищ затраты нового труда: другие» (капиталисты) «уже раньше приобрели на него постоянное право при помощи первоначальной аатраты труда»"'.

Впрочем, сфера труда не единственная сфера, где первород­ство творит чудеса.

Ну, а что изменится, если простое воспроизводство будет заменено воспроизводством в расширенном масштабе или накоп­ лением?

В первом случае капиталист проедает всю прибавочную стоимость, во втором он обнаруживает свою гражданскую добро­детель в том, что проедает лишь часть прибавочной стоимости, превращая остальное в деньги.

Прибавочная стоимость есть его собственность, она никогда не принадлежала кому-либо другому. Если он авансирует, то делает это, как и в первый день своего появления на рынке, из собственного фонда, хотя на этот раз этот его фонд происхо­дит из неоплаченного труда его рабочих. Если рабочий В нанимается за счет прибавочной стоимости, произведенной рабо­чим А, то, во-первых, А создал эту прибавочную стоимость, получив до последней копейки всю справедливую цену за свой товар, во-вторых, это дело вообще не касается рабочего В. Все, чего В требует и имеет право требовать — это чтобы капи­талист уплатил ему стоимость его рабочей силы.

«Оба еще даже выиграли: рабочий потому, что ему были авансиро­ваны плоды труда» (следовало сказать: неоплаченного труда других ра­бочих) «раньше, чем последний был выполнен»

(следовало сказать: раньше, чем его труд принес свои плоды);

11 Sismondi. Nouveaux Principes d'Économie Politique. Paris, 1819, t. I , p. 70 [Русский перевод, том I, стр. 175].

21 Там же, стр. 111 [Русский перевод, том I , стр. 197],


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 209

«хозяин потому, что труд этого рабочего стоил больше, чем его зара­ботная плата»

(следовало сказать: произвел больше стоимости, чем стоимость заработной платы) 1).

Правда, дело выглядит совершенно иначе, когда мы рассмат­риваем капиталистическое производство в непрерывном потоке его возобновления и вместо отдельного капиталиста и отдель­ных рабочих берем класс капиталистов и класс рабочих. Но тем самым мы применили бы критерий, совершенно чуждый товар­ному производству.

В товарном производстве противостоят друг другу лить независимые продавец и покупатель, взаимные отношения между которыми прекращаются после обусловленного договором платежа. Если сделка повторяется, то уже благодаря новому до­говору, который столь мало связан со старым, что лишь случай­но тот же покупатель может заключить его с тем же продавцом.

Итак, если товарное производство рассматривать соответст­венно его собственным экономическим законам, то мы должны каждую сделку брать изолированно, вне всякой связи с предше­ствующими и последующими сделками. Более того, так как куп­ли и продажи совершаются всегда между отдельными индивиду­умами, то не следует искать здесь отношений между классами.

Какой бы длинный ряд периодических воспроизводств и пред­шествующих накоплений ни проделал функционирующий в насто­ящее время капитал, он сохраняет всегда свою первоначальную девственность. Если даже предположить, что при каждой сделке, взятой в отдельности, соблюдаются законы обмена, способ присвоения может совершенно измениться, нисколько не затра­гивая права собственности, соответствующего товарному произ­водству. Право собственности сохраняет свою силу как вначале, когда продукт принадлежит производителю и когда последний, обменивая эквивалент на эквивалент, может обогащаться лишь за счет собственного труда, так и в капиталистический период, когда богатство во все возрастающем масштабе становится досто­янием тех, кто постоянно вновь и вновь присваивает неопла­ченный труд других 2).

Этот результат неизбежен с тех пор, как рабочая сила сво­бодно продается самим работником как товар. Но лишь начиная

11 Sismondi. Nouveaux Principes d'Économie Politique, t. I , p. 135 [Русский перевод, том I, стр. 206].

г 1 Собственность капиталиста на продукт труда работника «является неукосни­ тельным следствием закона присвоения, основным принципом kotopoi о было, напротиз, исключительное право каждого работника на продукт своего труда» ( Cherbuliez. Richesse ou pauvreté. Parie, 1841, p. 58). — Автор чувствует диалектическое противо­ речие, но неверно его объясняет.


210


К. МАРКС


с этого момента, товарное производство принимает всеобщий характер и становится типичной формой производства; лишь с этого момента каждый продукт все больше и больше произво­дится для продажи, и все богатство проходит через сферу обра­щения. Лишь тогда, когда наемный труд становится базисом товарного производства, это последнее не только навязывает себя всему обществу, но и впервые может развернуть также все скрытые в нем потенции. Утверждать, что появление наемного труда искажает характер товарного производства — все равно, что сказать: для того чтобы товарное производство оставалось в чистом виде, оно не должно развиваться. В той самой мере, в какой товарное производство превращается в производство капиталистическое, в той же самой море законы собственности товарного производства превращаются в законы капиталисти­ческого присвоения. Насколько же иллюзорны представления некоторых социалистических школ, которые воображают, что можно сокрушить капиталистический режим, применив к нему вечные законы товарного производства!

Известно, что первоначально авансированный капитал, даже когда он своим существованием обязан труду его владельца, рано или поздно превращается, благодаря простому воспроизводству, в накопленный капитал, или капитализированную прибавоч­ную стоимость. Но, кроме того, весь авансированный капитал оказывается затерянным как капля во все растущем потоке накопления. Этот факт настолько признан экономистами, что они любят определять капитал как

«накопленное богатство, которое снова применяется для производства прибавочной стоимости» ", а капиталиста — как «владельца чистого про­дукта»В).

Этот же взгляд, но лишь в иной форме, выражают, когда говорят, что весь наличный капитал есть накопленный или капитализированный процент, потому что процент есть лишь часть прибавочной стоимости.

«Капитал, пишет лондонский « Economist » 5 S , со сложными 'процентами на каждую часть сбереженного капитала является настолько всепоглощаю­щим, что все богатство, дающее доход, давно уже стало во всем мире просто процентом на капитал».

« Economist» в действительности слишком сдержан. Идя вслед за доктором Прайсом, он мог бы путем точных подсчетов до-

11 «Капитал, т. с. накопленное богатство, употребляемое с целью получения при­были» ( Mallhua. Principles of Political Economy, [ p . 262]. «Капитал... состоит из богат­ства, сбереженного из дохода и употребленного с целью получения прибыли» (Д. Jones. Text-book of Lectures on the Political Economy of Nations. Hertford, 1852, p. 16 [ Русский перевод , стр . 295]).

2 » « Владелец чистого продукта , т . е . капитала » («The Source and remedy of the national difficulties» etc. London , 1821).


[фрагменты из Французского издания i t. «Капитала»! 211

казать, что нужно было бы присоединить к этому земному миру другие планеты, чтобы отдать капиталу все, что ему причитается.

II . ОШИБОЧНОЕ ПОНИМАНИЕ ПРОИЗВОДСТВА В РАСШИРЕННОМ МАСШТАБЕ 69

Очевидно, что товары, покупаемые капиталистом для собст­ венного потребления на часть прибавочной стоимости, не служат ему в качестве средств производства и увеличения стоимости1^; так же и труд, покупаемый им с той же целью, не является про­изводительным трудом. Купля этих товаров и этого труда не обогащает его, а, наоборот, уменьшает его богатство. Он растра­чивает таким образом прибавочную стоимость как доход вместо того, чтобы использовать ее как капитал.

В противоположность феодальному дворянству, которое стремилось потребить больше того, что имело, выставляя на­показ свою роскошь, свою многочисленную и праздную челядь, буржуазная политическая экономия должна была проповедо­вать накопление как первую гражданскую обязанность и не­устанно поучать, что накопление требует мудрости, что надо не проедать весь доход, а львиную долю его расходовать для найма добавочных производительных работников, дающих больше, чем они получают.

Кроме того, политической экономии пришлось бороться с народным предрассудком, который смешивает капиталисти­ческое производство с накоплением сокровищ и считает по-•этому, что накоплять — значит ограждать от потребления те предметы, которые составляют богатство, или уберегать деньги от риска обращения. Хранение денег под замком — самый надежный способ избавления их от капитализации; накоплением товаров с целью накопления сокровищ может заниматься только сумасшедший скупец2). Накопление товаров, когда это не является случайным эпизодом в процессе их обращения, есть результат переполнения рынка или перепроизводства 3).

В повседневном житейском языке еще происходит смешение капиталистического накопления, которое является производ­ственным процессом, с двумя другими экономическими явле-

11 Мы полагаем, что термин ь> alorisation» наиболее точно выражает движение, благодаря которому стоимость становится средством своего собственного увеличения.

" Так, у Бальзака, который основательно изучил все оттенки скупости, старый ростовТцик Гобсек уже потерял рассудок, когда он начинает накоплять товары с целью накопления сокровищ.

31 «Накопление товаров... приостановка обмена... перепроизводство» { Th . Corbet. [An Inquiry into the causes and modes of the wealth of individuals. London , 1841, p . 104]),


212


К. МАРКС


ниями, а именно : с увеличением накопленных в потребительном фонде богачей медленно потребляемых благ х) и с образованием запасов, которое свойственно всем способам производства.

Следовательно, классическая политическая экономия вполне права, когда подчеркивает как самый характерный момент на­копления то обстоятельство, что люди, живущие за счет приба­вочного продукта, должны быть производительными работни­ками, а не непроизводительными2) . Но здесь же начинается и ее ошибка. Ни одна теория Адама Смита не получила такую силу бесспорной истины, как следующая: накопление есть не что иное, как потребление прибавочного продукта производительными ра­ботниками или, что то же самое, капитализация прибавочной стоимости сводится всего лишь к превращению ее в рабочую силу.

Послушаем, например, Рикардо:

«Необходимо понять, что все продукты страны потребляются, но вели­чайшая разница, какую только можно себе представить, заключается в том, потребляются лп они теми, кто производит новую стоимость, или же теми, кто ее не воспроизводит. Когда мы говорим, что доход сбере­гается и прибавляется к капиталу, мы подразумеваем тем самым, что часть дохода, которая присоединилась к капиталу, потребляется произво­дительными работниками, а не непроизводительными. Нет большего заблуж­дения, чем предположение, что капитал увеличивается от непотребления» 3>.

Не может быть большего заблуждения, чем представление, будто «та часть дохода, которая присоединилась к капиталу, потребляется производительными работниками». Согласно этой точке зрения, вся прибавочная стоимость, превратившаяся в капитал, становится переменным капиталом и может аванси-, роваться только на заработную плату. Напротив, она как и та капитальная стоимость, которая ее создает, разделяется на по­стоянный капитал и переменный капитал, на средства произ­водства и рабочую силу. Для того чтобы прибавочный продукт мог послужить для приобретения дополнительной рабочей силы, он должен содержать в себе излишек предметов первой необхо­димости. Но чтобы эта дополнительная рабочая сила могла

" Именно в этом смысле Неккер говорит о «предметах роскоши, накопление» которых «увеличивается с течением времени», и о том, что «по законам собственности они сосредоточиваются у одного класса общества» («Oeui res de M. Necker. Paris et Lausanne», 1789, t. II. «De l'Administration des finances de la France», p. 291).

21 «Ни один экономист нашего времени не может под сбережением разуметь про­стое накопление сокровищ; но вне этой ограниченной и недостаточной операции для данного термина в его применении к народному богатству можно представить себе только одно значение, а именно то, которое исходит из различного употребления сбе­реженного и основывается на реальном различии между видами труда, оплачиваемого за счет сбережений» ( Mallhus. Principles of Political Economy, [p. 38, 39]).

" Ricardo. On the Principles of Political Economy, 3rd. ed. London, 1821, p . 163, примечание [Русский перевод, том I , стр. 129—130].


[фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 213

быть использована, прибавочный продукт должен содержать в себе также и дополнительные средства производства, которые не входили бы в сферу личного потребления как работников, так и капиталистов.

Поскольку дополнительная сумма стоимостей, возникающая из накопления, превращается в капитал так же, как и любая другая сумма стоимостей, то очевидно, что ошибочность теории накопления А. Смита вытекает из основной ошибки в его анализе капиталистического производства. И действительно, он утверж­дает, что, хотя весь индивидуальный капитал разделяется на постоянную и переменную части, на заработную плату и стои­ мость средств производства, с суммой индивидуальных капита­ лов, с капиталом общественным, дело обстоит иначе. Стоимость последнего равна сумме заработной платы, которую он выпла­чивает; иначе говоря, общественный капитал — это не что иное, как переменный капитал.

Например, фабрикант сукон превращает 200 000 франков в капитал. Одну часть этих денег он расходует на наем ткачей, другую часть — на покупку шерстяной пряжи, машин и т. д. Деньги, перешедшие таким образом к фабрикантам пряжи, машин и т. д., оплачивают, прежде всего, прибавочную стои­мость, содержащуюся в их товарах. За вычетом этого деньги идут, в свою очередь, на оплату труда рабочих и на покупку средств производства, изготовленных другими фабрикантами и так далее. Следовательно, 200 000 франков, авансированные фабрикантом сукон, постепенно затрачиваются на заработную плату: одна часть — им самим, другая — фабрикантами, у ко­торых он покупал средства производства, и так далее, пока, наконец, вся сумма, помимо последовательно изымаемой при­бавочной стоимости, не будет целиком авансирована на заработ­ную плату, или пока весь продукт, представленный этой суммой, не будет целиком потреблен производительными работниками.

Вся сила этого аргумента заключается в словах «и так далее», которые отсылают нас от Понтия к Пилату, не давая нам воз­можности увидеть капиталиста, в руках которого окончательно исчезает постоянный капитал, т. е. стоимость средств произ­водства. Адам Смит обрывает свое исследование как раз там, где начинается его трудность 1) .

Пока мы рассматриваем фонд совокупного годового произ­водства, ежегодный процесс воспроизводства очень понятен.

"* Несмотря на свою «Логику» ,0, г-н Джон Стюарт Милль никогда но подозревает ошибок в анализе своих учителей; он довольствуется воспроизврдением отих ошибок с догматизмом школьника. Так поступает он и в этом случае: «Сам капитал в течение длинного процесса, в конце концов, целиком уходит, — говорит он, — на заработную


214


К. МАРКС


Но все составные части годовой продукции должны быть выне­сены на рынок. Там движения капиталов и личных доходов пере­ крещиваются, смешиваются, теряются во всеобщем перемеще­нии — в обращении общественного богатства, — которое обма­нывает взор наблюдателя и ставит перед исследованием весьма сложные проблемы. Большая заслуга физиократов заключается в том, что они в своей «Экономической таблице)) 61 впервые сде­лали попытку дать картину годового воспроизводства в том виде, в каком оно выходит из обращепия. Их изложение во мно­гом ближе к истине, чем изложение их преемников.

Сведя все общественное богатство, которое функционирует как капитал, к переменному капиталу или фонду заработной платы, Адам Смит должен был неизбежно прийти к поистине фантастической догме, которая и сегодня является краеуголь­ ным камнем политической экономии: необходимая цена товаров складывается из заработной платы, прибыли (включая и про­цент) и земельной ренты; другими словами — из заработной платы и прибавочной стоимости. Исходя из этого, Шторх по меньшей мере наивно признается: «Невозможно разложить необходимую цену на ее простейшие элементы»1'.

Само собой разумеется, что политическая экономия не преми­нула использовать в интересах класса капиталистов положение Адама Смита, согласно которому вся превратившаяся в капитал часть чистого продукта потребляется рабочим классом.

III. РАЗДЕЛЕНИЕ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ НА КАПИТАЛ И ДОХОД. ТЕОРИЯ ВОЗДЕРЖАНИЯ

До сих пор мы рассматривали прибавочную стоимость то как фонд потребления, то как фонд накопления капиталиста. Она есть в одно и то же время и то и другое. Часть прибавочной стоимости расходуется как доход2), другая ее часть накопляется как капитал.

плату, и даже ногда он возмещается при продаже продукта, он затем снова превра­щается в заработную плату» \ J St . Mill. Principles of Political Economy with some of their Applications to social Philosophy. London, 1848, v li, p. 173].

11 Storch. Cours d'Économie Politique, edit, de Pétersbourg, 1815, t. I, p. 141, примечание .

2 > Читатель заметит, что слово «доход» («revenue») употребляется в двояком смысле: во-первых, для обозначения прибавочной стоимости как продукта, периоди­чески возникающего из капитала, во-вторых, для обозначения части этого продукта, периодически потребляемой капиталистом или присоединяемой им к своему потреби­тельному фонду. Мы сохраняем этот двоякий смысл, так как он соответствует обычной терминологии английских и французских экономистов.


(фрагменты из французского издания I т. «капитала»] 215

При данной массе прибавочной стоимости одна из этих частей будет тем больше, чем меньше другая. При прочих равных усло­ виях отношение, в котором происходит это деление, определяет величину накопления. Это деление производит собственник при­бавочной стоимости, капиталист. Оно, стало быть, является актом его воли. Относительно той части собранной им дани, которую он накопляет, говорят, что он сберегает ее, так как он ее не проедает, т. е. так как он выполняет здесь свою функцию капиталиста, именно функцию самообогащения.

Лишь постольку, поскольку капиталист функционирует как персонифицированный капитал, он имеет историческое значе­ ние, историческое право на существование и социальный смысл. И лишь постольку преходящая необходимость его собственного существования заключается в преходящей необходимости капи­ талистического способа производства. Следовательно, опреде­ляющим мотивом его деятельности являются не потребительная стоимость и потребление, а меновая стоимость и ее непрерывное увеличение. Как фанатик накопления, он беспощадно и безу­держно понуждает людей к производству ради производства и, следовательно, толкает их инстинктивно к развитию производи­тельных сил и материальных условий, которые одни только мо­гут создать реальный базис нового и более высокого общества.

Лишь как персонификация капитала капиталист пользуется почетом. В этой роли он тоже как собиратель сокровищ одер­жим слепой страстью к абстрактному богатству, к стоимости. Но то, что у собирателя сокровищ выступает как индивидуаль­ная мания, то для капиталиста есть действие общественного механизма, в котором он является только одним из колесиков.

Развитие капиталистического производства делает постоян­ное возрастание вложенного в промышленное предприятие капитала необходимостью, а конкуренция навязывает каждому индивидуальному капиталисту имманентные законы капитали­стического производства как внешние принудительные законы. Она не позволяет ему консервировать свой капитал, не увели­чивая его, и он может непрерывно увеличивать его лишь по­средством прогрессирующего накопления.

Поскольку воля и сознание капиталиста отражают только потребности капитала, которые он представляет, постольку его собственное личное потребление представляется ему чем-то вроде воровства, по меньшей мере заимствованием из накопления; и на самом деле в бухгалтерии личные расходы записываются в пассив, как долг капиталиста по отношению к его капиталу.

Наконец, накоплять — это значит завоевывать мир общест­венного богатства, расширять область личного .господства