К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, изд. 2
Содержание тома 14


ПЕЧАТАЕТСЯ
ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ
ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
СОВЕТСКОГО СОЮЗА


Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

СОЧИНЕНИЯ

Издание второе

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Москва  1959

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

ТОМ
14



V

ПРЕДИСЛОВИЕ

Четырнадцатый том Сочинений К. Маркса и Ф. Энгельса содержит цикл статей, написанных ими для прогрессивного буржуазного издания «Новая американская энциклопедия», и большое полемическое произведение Маркса «Господин Фогт». По времени написания (июль 1857 - ноябрь 1860 гг.) эти работы примыкают к произведениям, входящим в состав 12, 13 и отчасти 15 томов настоящего издания.

Как и другие произведения основоположников марксизма этого периода, работы, входящие в данный том, относятся к началу оживления пролетарского и демократического движений. Первый в истории капиталистической экономики мировой экономический кризис 1857 - 1858 гг. подготовил почву для начинавшегося нового подъема революционной классовой борьбы пролетариата, для усиления антифеодального народного движения в ряде стран и национально-освободительной борьбы угнетенных народов. С особой остротой вновь выдвигаются задачи уничтожения остатков феодализма, ликвидации национального гнета, объединения политически раздробленных стран - Германии и Италии. Главным борцом за революционное разрешение этих задач - в силу прогрессирующего контрреволюционного перерождения буржуазии - становился европейский пролетариат, для которого завершение буржуазных преобразований, оставшихся неосуществленными в результате поражения революций 1848 - 1849 гг., было необходимой ступенью на пути к пролетарской революции.

Приближение революционных событий, осложнявшаяся международная обстановка, чреватая, как показала война Франции



ПРЕДИСЛОВИЕ VI

и Пьемонта против Австрии в 1859 г., крупными военными столкновениями, побуждали вождей рабочего класса Маркса и Энгельса усилить свою деятельность по подготовке международного пролетариата к новым классовым боям. Особую важность в этих условиях приобрела разработка Марксом и Энгельсом революционной теории, их борьба за создание пролетарской партии, обоснование ими тактики пролетариата по коренным вопросам внутреннего и международного положения различных стран, выяснение причин и классового характера международных конфликтов и войн, раскрытие закономерностей вооруженной борьбы, наконец, страстная отповедь, которую они давали идейным противникам рабочего класса.

Публикуемые в 14 томе произведения отражают многие стороны революционной теоретической и практической деятельности Маркса и Энгельса этого периода. Памфлет «Господин Фогт» явился ярким выступлением Маркса в защиту формирующейся пролетарской партии против клеветников и хулителей из лагеря буржуазии. Сотрудничество в «Новой американской энциклопедии», служившее для Маркса в то время одним из источников существования, а для Энгельса - средством для оказания помощи своему великому соратнику, использовалось ими, подобно корреспондентской работе для газеты «New-York Daily Tribune», как легальная возможность пропаганды, - нередко по необходимости в завуалированной форме, - революционно-материалистических идей. Поскольку это зависело от Маркса и Энгельса, они старались избирать для своих статей в энциклопедию такие проблемы, разработка которых была важна для теоретического вооружения пролетариата.

Статьи из «Новой американской энциклопедии» составляют содержание первой половины тома. При их написании Марксу и Энгельсу постоянно приходилось сталкиваться с классовой ограниченностью редакторов энциклопедии (Ч. Дана и др.), предъявлявших своим авторам требование в духе фальшивого буржуазного объективизма - не проявлять партийных тенденций. Несмотря на подобные требования редакции, допускавшей к тому же произвольные вторжения в авторский текст, несмотря на известные рамки, в которые ставил революционную публицистику специфически справочный характер такого издания, основоположники марксизма умели в строго энциклопедических по форме и стилю статьях проводить революционно-пролетарскую точку зрения.

Большинство статей для энциклопедии было написано Энгельсом, хотя официальным сотрудником числился Маркс. Энгельс взял на себя основную часть этой работы, чтобы высво-



ПРЕДИСЛОВИЕ VII

бодить Марксу время для занятий экономическими вопросами, поскольку создание пролетарской политической экономии являлось тогда главной теоретической задачей вождей пролетариата. Многие статьи создавались в тесном сотрудничестве обоих основоположников марксизма, оказывавших друг другу помощь в самых различных формах. Нередко эта помощь носила характер прямого соавторства.

Среди статей Энгельса центральное место занимают работы по военным вопросам: «Армия», «Пехота», «Кавалерия», «Артиллерия», «Фортификация», «Военно-морской флот» и другие. Являясь результатом глубокого обобщения Энгельсом истории войн, начиная с древнейших времен, истории возникновения и развития армий, а также анализа организации и состояния современных ему вооруженных сил, методов и форм ведения войны и боя, эти работы, наряду с другими военными произведениями Энгельса, заложили основы марксистской военной науки и подлинно научной истории военного искусства. На основании огромного фактического материала Энгельс раскрыл в них исторические условия возникновения войн и вооруженных сил, проследил важнейшие этапы и особенности развития армий, показал изменения в их организации, стратегии и тактике на протяжении различных исторических эпох. Обобщающие статьи по военным вопросам, написанные Энгельсом для «Новой американской энциклопедии», целиком отражают его роль как первого военного теоретика пролетариата и выдающегося историка военного искусства, революционера и новатора в области военной и военно-исторической науки. Занимаясь плодотворной разработкой многих отраслей знаний, подчиняя свою научную деятельность интересам революционной борьбы пролетариата, Энгельс одной из своих специальностей сделал, как указывал Маркс в письме к Лассалю от 25 февраля 1859 г., «изучение военных вопросов». В. И. Ленин называл Энгельса великим знатоком военного дела.

Большой заслугой Энгельса является то, что он первый применил к изучению военной истории и к анализу современных ему армий единственно научный метод - метод диалектического и исторического материализма. В отличие от буржуазных историков-идеалистов, неспособных представить развитие вооруженных сил как закономерный процесс, Энгельс показал, что это развитие, как и другие общественные явления, в конечном счете определяется изменениями в способе материального производства, составляющем экономический базис общества. «История армии, - писал Маркс Энгельсу 25 сентября 1857 г., прочтя работу Энгельса «Армия», - всего нагляднее



ПРЕДИСЛОВИЕ VIII

подтверждает правильность нашего воззрения на связь производительных сил и общественных отношений».

Энгельс первый в военно-исторической науке полностью раскрыл тот факт, что характер и тип вооруженных сил, их специфические черты, вооружение и тактика, способ комплектования и обучения войск зависят от уровня развития производительных сил, от общественного строя и классовой структуры общества. На многочисленных исторических примерах Энгельс вскрывает классовую природу армий, начиная со времени появления первых организованных вооруженных сил в рабовладельческих государствах Древнего Востока. Диалектически рассматривая вооруженные силы в их развитии, Энгельс поставил это развитие в конкретную связь с историей общественно-экономических формаций. Он показал, что расцвет и упадок армий определялся процессом становления и разложения той или иной формации.

Армии Древней Греции с их фаланговой тактикой, древнеримская армия с ее более прогрессивной легионной системой пришли в упадок, подчеркивает Энгельс, в результате роста противоречий в рабовладельческом обществе, приведших его к гибели. Разложение феодализма привело к распаду феодальной военной системы, к исчезновению потерявшей свою боеспособность рыцарской конницы. В эпоху становления капитализма вооруженные силы, как отмечает Энгельс, претерпели значительную эволюцию, от наемных войск до массовых армий, комплектовавшихся на основе всеобщей воинской повинности, - эволюцию, отразившую процесс складывания и развития буржуазного общества.

Огромную роль в развитии военного дела Энгельс отводит периодам смены одной общественно-экономической формации другой, более прогрессивной, эпохам революционной ломки устаревшего общественного строя и создания нового. Такие эпохи, показывает Энгельс в своих произведениях, давали особенно сильный толчок прогрессу в военной области, причем инициаторами и носителями этих прогрессивных изменений были революционные классы, ведущие борьбу против отживших сил общества. Энгельс выявляет эту закономерность на примере ранних буржуазных революций, в первую очередь на примере французской буржуазной революции конца XVIII века и войн революционной Франции против коалиции феодально-абсолютистских государств Европы. Он показывает, что именно в этих войнах особенно проявлялось военное творчество самих народных масс, непосредственных участников вооруженной борьбы, искавших и находивших новые формы боя и тактического построения, которые соответствовали новым условиям.



ПРЕДИСЛОВИЕ IX

Позднее это находило свое оформление в организации и уставах армий, приводилось в систему в результате деятельности военных руководителей и полководцев и т. д. Большое значение придавал Энгельс освободительной борьбе народов против иноземных захватчиков, например, войнам швейцарцев против австрийских и бургундских феодалов, войне Нидерландов против испанского владычества в XVI веке, войне за независимость североамериканских колоний Англии в конце XVIII века, войнам европейских народов против наполеоновского гнета в начале XIX века, национально-освободительной войне Венгрии в 1848 - 1849 годах и т. д. Истории этих войн Энгельс касается не только в своих крупных работах для энциклопедии, но и в ряде мелких статей («Альбуэра», «Буда» и другие).

Военные работы Энгельса опровергли концепции многих буржуазных военных теоретиков о неизменности и вечности принципов военного искусства. Вскрывая присущие стратегии и тактике диалектические закономерности, Энгельс подчеркивает, что стратегические и тактические правила, пригодные в одних исторических условиях, терпели банкротство, будучи применены в изменившейся обстановке. Так например, в статье «Бленхейм», анализируя одно из крупных сражений начала XVIII века, Энгельс обращает внимание на то, что обстоятельства, которые при тогдашней линейной тактике явились причиной поражения французской армии, в XIX веке, в период применения рассыпного строя в сочетании с колоннами, расценивались бы «как одно из крупнейших преимуществ» (см. настоящий том, стр. 255).

Развитие военного искусства Энгельс представлял в целом как сложный поступательный процесс постоянного совершенствования. Он вскрывал тесную взаимную связь различных сторон этого процесса. В своих работах Энгельс показывает роль в военном деле взаимодействия различных родов войск и взаимную обусловленность их исторического развития.

Статьи Энгельса охватывают самые различные области военного дела. В них рассмотрены, как правило в историческом развитии, проблемы формирования, организации и вооружения армий, их комплектования и обучения, управления вооруженными силами, стратегия и тактика, организация и тактика отдельных родов наземных войск и военно-морского флота, устройство фортификационных сооружений, а также многие другие вопросы, включая материальное обеспечение и снабжение войск (см. статьи «Боевые припасы», «Эри»), расквартирование и расположение их на отдых (статьи «Бивуак», «Лагерь») и т. д. Исключительное внимание уделял Энгельс военной



ПРЕДИСЛОВИЕ X

технике. Важнейшие стороны ее истории были прослежены им в его уже упомянутых крупных статьях, а некоторые детали освещены в ряде небольших статей, посвященных отдельным видам оружия («Катапульта», «Штык», «Аркебуз», «Карабин», «Карронада», «Бомба», «Картечь» и т. д.), отдельным наступательным и оборонительным средствам борьбы («Батарея», «Бомбардирский корабль», «Бастион», «Блиндаж», «Укрытие от бомб» и т. д.) и вспомогательно-техническим средствам («Военный мост» и т. д.). На многочисленных примерах Энгельс раскрывает то революционизирующее влияние, которое оказывали важнейшие технические открытия - изобретение пороха, применение и усовершенствование огнестрельного оружия, прогресс в артиллерийской науке и военно-инженерном деле, использование паровых двигателей в военно-морском флоте - на развитие вооруженных сил и военного искусства. Зависимость военной тактики от военной техники, неизбежные изменения в тактических формах боя в результате появления новых видов массового оружия, как это доказал Энгельс в своих статьях, является одной из закономерностей, отражающих воздействие на военное дело экономического развития общества, роста его производительных сил.

Энгельс, однако, не сводил законы вооруженной борьбы только к влиянию военной техники на способы боя. Состояние той или иной армии, ее боеспособность, подчеркивал он, определяется прежде всего общественным и политическим строем, теми общественными условиями, в которых она возникла и действует. Боевые качества той или иной армии обусловливаются, наряду с вооружением, ее составом, социальными элементами, из которых она вербуется, степенью боевой выучки, уровнем сознания и моральным обликом ее бойцов, во многом зависящим от характера войн. Большое значение придавал Энгельс боевому духу армии. Так, говоря о кавалерийских сражениях, Энгельс подчеркивал, что в решающий момент столкновения двух кавалерийских масс «моральный фактор, храбрость, здесь сразу же превращается в материальную силу» (см. настоящий том, стр. 318). Энгельс отмечает и другие факторы, действующие в бою: влияние местности, наличие резервов, оперативность командования, искусство полководцев.

Значительное место уделяет Энгельс в своих работах оценке деятельности крупных полководцев, военных реформаторов, инженеров, изобретателей, внося в эту оценку подлинно научное понимание роли масс и личности в истории. Энгельс показывает, что деятельность выдающихся полководцев определяется отнюдь не произвольным творчеством их фантазии, а прежде



ПРЕДИСЛОВИЕ XI

всего материальными предпосылками, не зависящими от их воли. Роль полководца, подчеркивает Энгельс, заключается в умелом применении тех форм и методов ведения войны и боя, которые выдвинуты объективным историческим развитием вооруженных сил, а также в наиболее целесообразном использовании новых технических средств и тех изменений в составе и боевых качествах армий, которые происходят под влиянием перемен в общественном строе. Заслугой Наполеона Энгельс, например, считал то, что он превратил в «регулярную систему» новый способ ведения войны, выдвинутый французской буржуазной революцией конца XVIII века (см. настоящий том, стр. 38). Выступая в то же время против типичных для буржуазной историографии культа и идеализации полководцев, Энгельс в деятельности даже крупных из них отмечал черты ограниченности и противоречивости, имеющие свои классовые корни. Так он указывал, что наряду со своими военными успехами Фридрих II «не только заложил основы того педантизма и муштры, которыми с тех пор отличались пруссаки, но и фактически подготовил их к беспримерному позору Йены и Ауэрштедта» (см. настоящий том, стр. 374). В стратегии и тактике Наполеона Энгельс подчеркивал элементы авантюризма, наличие односторонних решений и промахов, вроде построения огромных колонн, которые «способствовали проигрышу им не одного сражения» (см. настоящий том, стр. 322).

Публикуемые в томе небольшие статьи Энгельса на военные темы дополняют и конкретизируют содержание его крупных произведений. Некоторые из этих статей - «Альма», «Асперн», «Бидасоа», «Бородино» и др. - посвящены анализу отдельных сражений. Часть статей была написана Энгельсом с целью пояснения ряда военных и военно-технических терминов. В статьях Энгельса «Кампания», «Сражение», «Атака» содержатся важные военнотеоретические выводы, касающиеся форм и методов ведения боя, применения различных боевых порядков и использования резервов. В них имеется ряд ценных с точки зрения стратегии и тактики положений.

В своих военных работах Энгельс проанализировал опыт истории войн различных эпох, в первую очередь эпохи капитализма. Он критически переработал и обобщил достижения военно-теоретической мысли, начиная с военных писателей древности и кончая современными ему буржуазными военными теоретиками и историками. Энгельс проследил развитие армий многих народов, стремясь отразить вклад каждого из них в военные науки и военное искусство. Обобщения и выводы, сделанные Энгельсом, а также примененный им метод исследования



ПРЕДИСЛОВИЕ XII

военно-исторических событий имеют неоценимое теоретическое и политическое значение.

Весьма большой интерес как образец научного предвидения представляют высказанные Энгельсом в отдельных статьях прогнозы относительно некоторых направлений дальнейшего развития вооруженных сил, например, мнение о предстоящих изменениях в тактике пехоты под влиянием роста эффективности стрелкового оружия (статья «Пехота»), а также в тактике морских сражений и в типе судов в связи с возрастающей мощностью артиллерийского вооружения военных кораблей (статья «Военно-морской флот»), В то же время следует учесть, что в работах Энгельса, жившего в эпоху домонополистического капитализма, обобщен опыт войн, предшествующих периоду массового применения машинной техники и автоматического оружия. Поэтому некоторые положения и суждения Энгельса, отражающие особенности военного дела в доимпериалистическую эпоху, не могут быть механически перенесены в современные условия и безоговорочно применены в современной стратегии и тактике.

Следует также сказать, что неразработанность в то время истории военного искусства многих стран помешала Энгельсу в надлежащей мере учесть военный опыт ряда народов. В своих статьях Энгельс лишь бегло касается, например, русского военного искусства, затрагивая историю русской армии преимущественно в написанных им совместно с Марксом биографиях некоторых военных деятелей России (статьи «Барклай-де-Толли», «Беннигсен»). В отдельных случаях, пользуясь тенденциозными работами западноевропейских историков и не имея возможности сопоставить их с более объективными исследованиями, Энгельс допускал неточности в освещении некоторых сторон русской военной истории. Такие неточности содержатся, например, в статье «Бородино». В этой статье дана односторонняя оценка результатов Бородинского сражения и принижена, как и в статье «Барклай-де-Толли», роль великого русского полководцам. И. Кутузова. Не мог Энгельс в силу тогдашнего состояния военно-исторической науки полностью отразить и вклад в военное искусство народов Востока, хотя в различных местах своих работ он отмечает великое историческое значение открытия в Китае пороха, и сделанных китайцами, а также индийцами и арабами, изобретений в области применения огнестрельного оружия.

Ряд работ Энгельса для «Новой американской энциклопедии» посвящен странам Востока, ставшим объектом завоевательных устремлений европейских капиталистических государств.

Эти работы направлены против хищнической системы порабоще-



ПРЕДИСЛОВИЕ XIII

ния и эксплуатации народов Азии и Африки буржуазией экономически развитых стран, против политики колониальных захватов и авантюр. Они являются одним из свидетельств того пристального внимания, с которым относились Маркс и Энгельс к судьбам народов Востока, к их национально-освободительному движению.

В статьях «Афганистан», «Алжир», «Бирма» Энгельс указывает на природные ресурсы этих стран, пробудившие колонизаторские вожделения капиталистических хищников, которые, воспользовавшись их экономической отсталостью и полупатриархальным строем, превратили их в арену колониального грабежа. Энгельс отмечал, что английские колонизаторы в результате первой и второй англо-бирманской войны (1824 - 1826, 1852) ограбили Бирму, «отняв у нее территорию, отличающуюся наибольшим плодородием», и лишив ее выхода к морю (см. настоящее издание, стр. 285 - 286). Энгельс разоблачил происки английских агентов в Афганистане, грубое вмешательство английских колонизаторов во внутренние дела этой страны, коварные и провокационные методы, посредством которых они развязали англо-афганскую войну 1839 - 1842 гг., предпринятую с целью колониального захвата Афганистана. Вторжение англичан в Афганистан Энгельс рассматривал как составную часть английской колониальной экспансии в Центральной Азии. Особенно наглядно раскрыл Энгельс варварские методы колониального господства и последствия колониального порабощения на примере французского завоевания Алжира. «Начиная с момента первой оккупации Алжира французами до настоящего времени несчастная страна является ареной непрерывных кровопролитий, грабежей и насилий, - писал Энгельс о действиях французских колонизаторов. - Каждый город, большой и малый, завоевывается пядь за пядью ценой огромных жертв. Арабские и кабильские племена, которые дорожат независимостью, как сокровищем, а ненависть к иноземному господству ставят выше самой жизни, подавляются и усмиряются посредством свирепых набегов, во время которых сжигаются и разрушаются их жилища и имущество, вытаптывается их урожай, а уцелевшие несчастные существа подвергаются либо истреблению, либо всем ужасам разврата и жестокости» (см. настоящий том, стр. 104).

Горячо сочувствуя народам, попавшим под колониальное ярмо или под угрозу колониального порабощения, Энгельс в своих статьях подчеркивает освободительный характер и широкий размах сопротивления этих народов колонизаторам. Он с удовлетворением отмечал позорный провал английской



ПРЕДИСЛОВИЕ XIV

авантюры в Афганистане, подробно остановившись на всеобщем восстании афганцев против иноземных захватчиков в 1840 г., в результате которого «храбрый, энергичный и свободолюбивый народ», как отзывался Энгельс об афганском народе, преподал суровый урок колонизаторам, уничтожил их армию и добился их изгнания из страны. Указывая на непрерывные восстания местного алжирского населения против колониального владычества, Энгельс констатировал, что, несмотря на три десятилетия кровавых войн (начиная с 1830 г.), несмотря на крупнейшие военные силы, брошенные Францией на покорение Алжира, и потраченные ею на это колоссальные средства, французское господство в этой стране благодаря сопротивлению алжирцев «носит совершенно иллюзорный характер, если не считать побережья, городов и их окрестностей», а алжирские племена «продолжают отстаивать свою независимость и ненавидеть французский режим» (см. настоящий том, стр. 109).

Статьи «Алжир» и «Афганистан» проникнуты уверенностью их автора в нарастающую силу и неодолимость освободительного движения против колонизаторов - движения, которое, как показал Энгельс, имеет глубокие корни в народных массах, ненавидящих колониальный гнет и стремящихся к свободе. Эти статьи, хотя они и предназначались для буржуазного издания, написаны с позиций пролетарского интернационализма. Они отражают борьбу великих вождей пролетариата против колониализма, их благородное стремление воспитать в трудящихся метрополий чувство солидарности с борющимися за свое освобождение народами колониальных и зависимых стран.

Помимо работ Энгельса в «Новой американской энциклопедии» была опубликована группа статей Маркса. Это - преимущественно биографии военных и политических деятелей конца XVIII - первой половины XIX века. Многие из них - «Барклай-де-Толли», «Беннигсен», «Бем», «Боске», «Блюхер», «Бересфорд» - были написаны Марксом при участии Энгельса. Совместно с Энгельсом Марксом были написаны также статьи «Армада» и «Аякучо» (последняя посвящена решающему сражению освободительной войны стран Латинской Америки против испанского господства).

Публикуемые в томе биографические очерки представляют собой образцы яркой исторической характеристики участников различных военных и политических событий, образцы умения наряду с индивидуальными особенностями выделять в биографиях отдельных лиц черты, отражающие эпоху, дух времени, свойства того класса, представителями которого являлись эти



ПРЕДИСЛОВИЕ XV

деятели. Эти биографии показывают, что Маркс и Энгельс - основоположники пролетарской исторической науки - были выдающимися мастерами исторического портрета.

В статьях Маркса «Бертье», «Бернадот», «Брюн», «Бесьер», «Бурьенн» представлена галерея военных и государственных деятелей наполеоновской Франции. Жизненный путь многих из них, как показывает Маркс, отразил эволюцию тех кругов французской буржуазии, которые в 1789 - 1794 гг. приняли участие в революционных событиях, а позднее стали опорой контрреволюционного бонапартистского режима. Большинство из этих деятелей сделало военную или дипломатическую карьеру только благодаря революции, которая «открыла широкие возможности для военных талантов» (см. настоящий том, стр. 95). В условиях установившегося господства крупной контрреволюционной буржуазии из них выросли алчные стяжатели и рыцари наживы (Бурьенн, Брюн), честолюбцы, жаждущие чинов, титулов и «вакантных» тронов (Бернадот), беспринципные карьеристы, готовые служить любому режиму (Бертье). Биографии наполеоновских маршалов, написанные Марксом, дают наглядное представление о нравах буржуазной верхушки империи Наполеона I.

В статье «Бюжо» Маркс ярко обрисовал облик тупого и жестокого реакционера, верного слуги режима буржуазной Июльской монархии, отличившегося кровавыми расправами с французскими рабочими, вероломными и свирепыми методами покорения Алжира и колониальной авантюрой в Марокко. Другой характерной контрреволюционной фигурой того времени был английский генерал Бересфорд, руководитель ряда колониальных захватнических экспедиций и участник подавления революционного движения в Бразилии и Португалии.

Широким историческим полотном является биография маршала Блюхера, написанная Марксом и Энгельсом. Деятельность этого выдающегося немецкого полководца и патриота показана в ней на фоне освободительной войны немецкого и других народов против наполеоновского господства. Отмечая крупную роль Блюхера в кампаниях 1813 - 1815 гг. против наполеоновской Франции, подчеркивая, что он разделял «в полной мере народную ненависть к Наполеону» и пользовался популярностью в массах «за свои плебейские симпатии», Маркс и Энгельс считали, что «Блюхер был как нельзя более подходящим генералом для боевых действий 1813 - 1815 гг., носивших наполовину характер регулярной, наполовину повстанческой войны» (см. настоящий том, стр. 194 - 195).



ПРЕДИСЛОВИЕ XVI

Статья Маркса «Блюм» и написанная им совместно с Энгельсом статья «Бем» посвящены биографиям революционных деятелей. Характеристика Роберта Блюма, видного деятеля революции 1848 г., павшего жертвой контрреволюционного террора, показывает, что Маркс, ясно сознавая ограниченность и умеренность взглядов представителей немецкой мелкобуржуазной демократии, высоко ценил тех из них, кто - в противоположность вульгарным демократам - хранил верность интересам народа. В статье, посвященной Юзефу Бему, отмечается выдающееся полководческое искусство этого польского генерала, проявившего себя во время революционной войны в Венгрии в 1849 г. «первоклассным военачальником в партизанской и малой горной войне» (см. настоящий том, стр. 136). В статье «Боливар-и-Понте»

Маркс показал роль народных масс в борьбе стран Латинской Америки против испанского колониального владычества (1810 - 1826) и отметил революционный, освободительный характер этой борьбы. Однако, введенный в заблуждение распространенной в то время тенденциозной литературой, Маркс односторонне оценил деятельность и личность руководителя национально-освободительного движения латиноамериканцов Симона Боливара. Известное влияние на отрицательное отношение Маркса к этому деятелю имела антибонапартистская направленность публицистики основоположников марксизма в эти годы, их стремление развенчать реакционный культ Наполеона I и его подражателей, к которым Маркс на основании своих источников (в необъективности их он не мог в то время удостовериться) причислял и Боливара.

Содержание второй половины данного тома составляет памфлет К. Маркса «Господин Фогт». Этот выдающийся документ отражает борьбу Маркса и Энгельса за пролетарскую партию, выступление основоположников марксизма с защитой пролетарских революционеров от злостных вылазок идеологов и агентов буржуазии. Написанное в остро сатирической форме, произведение Маркса является примером сокрушительной отповеди врагам пролетарского движения, прибегающим к гнусным приемам клеветы и фальсификации фактов.

Памфлет Маркса был написан в начале нового этапа развития международного рабочего движения, когда Маркс и Энгельс усилили свою деятельность по собиранию, сплочению и воспитанию кадров пролетарских борцов. Опираясь на сохранившееся после роспуска Союза коммунистов с 1852 г. ядро пролетарских революционеров, они стремятся расширить и укрепить международные пролетарские связи. Маркс ищет новых средств и возможностей для более широкой пропаганды коммунисти-



ПРЕДИСЛОВИЕ XVII

ческих идей, новых организационных форм партийной деятельности, соответствующих изменившимся условиям. Ведя борьбу за формирование пролетарской партии, которая была бы историческим и идейным преемником Союза коммунистов - зародыша такой партии, - Маркс отнюдь не представлял ее себе в виде возрожденного Союза коммунистов. Он считал необходимым создать более широкую, более боеспособную, теснее связанную с массами организацию, способную выполнить всемирно-историческую роль руководителя массового революционного пролетарского движения и привести его к победе. Говоря о пролетарской партии в эти годы, Маркс указывал, что он не подразумевает Союз коммунистов, а понимает под ней «партию в великом историческом смысле» (см. письмо Маркса Ф. Фрейлиграту от 29 февраля 1860 года).

На этом этапе борьбы за партию Маркс считал особенно важным ограждать складывающиеся и еще неокрепшие партийные ряды от клеветнической травли, вносящей дезорганизацию в рабочее движение и подрывающей доверие рабочих к своим руководителям. В интересах укрепления влияния и авторитета партии в массах Маркс стремился к тому, чтобы в глазах рабочих и трудящихся масс пролетарские революционеры, их прошлая и настоящая деятельность, их моральный облик, их взгляды и цели выглядели в подлинном, не искаженном клеветой виде. Донести до масс дело пролетарской партии во всем его величии и чистоте, не позволить врагам пролетариата очернить и опорочить его - таковы были благородные мотивы, побудившие Маркса выступить с памфлетом «Господин Фогт».

Свой памфлет Маркс написал в ответ на клеветническую брошюру Карла Фогта «Мой процесс против «Allgememe Zeitung»», вышедшую в декабре 1859 года. В этой брошюре Фогт, прибегая к подтасовке фактов и прямой лжи, пытался распространить о Марксе и его соратниках множество злобных и грязных вымыслов, представить в грубо извращенном виде их деятельность в Союзе коммунистов, приписать им корыстные, чуть ли не преступные цели. Инсинуации Фогта перекликались с теми сфабрикованными прусскими полицейскими агентами фальшивыми обвинениями, которые были выдвинуты против деятелей Союза коммунистов во время провокационного процесса коммунистов в Кёльне в 1852 г., а также с клеветническими измышлениями, неоднократно пускавшимися в ход против Маркса и его сторонников лидерами враждебной пролетариату мелкобуржуазной эмиграции. Буржуазная пресса в Германии подхватила клевету Фогта. Брошюрой Фогта широко воспользовались - и продолжали пользоваться впоследствии - ярые враги рабочего движения.



ПРЕДИСЛОВИЕ XVIII

Маркс расценивал возобновленную Фогтом травлю пролетарских революционеров как стремление буржуазии нанести формирующейся пролетарской партии решительный удар и морально уничтожить ее в глазах общества. «Во все времена и повсюду, - пишет Маркс в памфлете «Господин Фогт», - сикофанты господствующего класса так же подло клеветали на передовых политических борцов и писателей, защищавших интересы угнетенных классов» (см. настоящий том, стр. 442). Большую опасность выступление Фогта представляло еще и потому, что автор клеветнической брошюры слыл демократом, имел влияние в демократических кругах, пользовался среди буржуазной публики авторитетом ученогоестествоиспытателя и политического деятеля. Особенно важным было разоблачить Фогта и его подголосков в Германии, где пролетарским революционерам предстояла острая борьба за революционно-демократическое объединение страны и необходимо было укрепить их влияние в массах. Маркс писал Фрейлиграту 23 февраля 1860 г., что борьба с Фогтом имеет «решающее значение для исторического оправдания партии и для ее будущего положения в Германии». Таким образом, в полемике против Фогта Маркс защищал не только прошлую революционную деятельность пролетарских революционеров, но и будущее пролетарской партии.

В своем памфлете Маркс полностью раскрывает лживый характер всех утверждений Фогта, изобличая его как преднамеренного фальсификатора и клеветника. Измышлениям Фогта Маркс противопоставляет подлинную картину развития международного коммунистического движения, возникновения и деятельности Союза коммунистов. В главе IV своей работы («Письмо Техова») Маркс дает краткий, но весьма содержательный очерк истории этой первой международной коммунистической организации. Как в этой главе, так и в ряде других (глава III «Полицейщина», глава VI «Фогт и «Neue Rheinische Zeitung»») Маркс рисует исторические условия, в которых протекала деятельность Союза коммунистов, показывает его характер и цели, борьбу в нем пролетарского направления против сектантских элементов.

Касаясь причин раскола в Союзе коммунистов, вызванного дезорганизаторскими действиями фракции Виллиха - Шаппера, Маркс подчеркивает вредность авантюристскозаговорщической тактики этой сектантской фракции и доказывает несовместимость такой тактики с подлинными задачами пролетарской партии. На примере кёльнского процесса, преследования редакторов «Neue Rheinische Zeitung» и других актов травли деятелей Союза коммунистов Маркс



ПРЕДИСЛОВИЕ XIX

разоблачает подлые методы, применявшиеся прусским полицейским государством, господствующими классами Германии и других стран против коммунистического движения.

Книга Маркса «Господин Фогт», в которой впервые в марксистской литературе было дано цельное описание раннего этапа борьбы основоположников марксизма за пролетарскую партию, является одной из работ, заложивших основы подлинно научного изучения истории Союза коммунистов. Наряду с брошюрой Маркса «Разоблачения о кёльнском процессе коммунистов» и статьей Энгельса «Недавний процесс в Кёльне» эта книга положила начало марксистской историографии в области истории международного коммунистического движения.

Изобличая Фогта как злостного клеветника и злопыхателя, Маркс раскрывает весь отталкивающий облик этого героя немецких обывателей и мещанских эмигрантских кругов. Он разоблачает фальшивый демократизм Фогта, показывая ту неприглядную роль, которую играл Фогт в германской революции 1848 - 1849 гг. и в швейцарской эмиграции. Развенчивая Фогта, Маркс остроумно высмеивает его деятельность в качестве одного из типичных трусливых и ограниченных лидеров левой мелкобуржуазной фракции Франкфуртского парламента и члена эфемерного правительства («имперского регентства»), созданного «охвостьем» парламента на завершающем этапе революции. В главе VI («Фогт и «Neue Rheinische Zeitung»») Маркс показывает, что деятельность Фогта в 1848 - 1849 гг. носила фактически контрреволюционный характер. В ряде разделов своего памфлета Маркс приводит документы, доказывающие, что Фогт, который клеветнически обвинял пролетарских революционеров в связях с полицией, сам неоднократно оказывал полицейские услуги контрреволюционным швейцарским властям в их борьбе с рабочими и демократическими организациями.

Памфлет Маркса содержит острые сатирические высказывания, бичующие мировоззрение Фогта, тот плоский вульгарный материализм, которым были проникнуты его работы в области естествознания. Эти высказывания метко били не только по Фогту, но и по всему направлению немецких вульгарных материалистов (Бюхнер, Молешотт и др.).

Центральное место в памфлете Маркса занимает разоблачение Фогта как платного бонапартистского агента, ставшего таковым в 50-е годы. Этому посвящены главы VIII, IX и Х книги («Да-Да Фогт и его исследования», «Агентура», «Патроны и сообщники»). Еще из выпущенных Фогтом в марте 1859 г. - накануне войны Франции и Пьемонта против Австрии - «Исследований о современном положении Европы», а также из других его



ПРЕДИСЛОВИЕ XX

устных и печатных выступлений Маркс убедился в тесной связи Фогта с бонапартистскими кругами. В своем памфлете Маркс доказывает, что «Исследования» Фогта являются не чем иным, как переложением на немецкий язык статей из официального органа Второй империи «Moniteur» и пропагандистских бонапартистских брошюр, выпущенных издательством Дантю в Париже. Маркс подчеркивает, что печатные выступления Фогта понадобились его хозяевам для идеологической обработки общественного мнения Европы и особенно Германии, чтобы облегчить Наполеону III проведение его внешнеполитических авантюр. «Фогт, - по меткому выражению Маркса, - был лишь одним из бесчисленных рупоров, которыми шутовской чревовещатель из Тюильри пользовался для вещания на чужих языках» (см. настоящий том, стр. 527 - 528).

Маркс указывает, что Фогт связан с разветвленной агентурой, созданной заправилами Второй империи в разных странах. Фогт играл роль вербовщика бонапартистских агентов, которым он подставлял «французское кормовое корыто». С неподражаемым сарказмом рисует Маркс «патронов и сообщников» Фогта, среди них и такого деятеля, как главу женевского правительства Джемса Фази, вступившего в прямой сговор с Наполеоном III и предававшего национальные интересы Швейцарии. Разоблачая Фогта и его сообщников как пособников происков Наполеона III, показывая, что во всей своей политической деятельности Фогт был орудием бонапартистских интриг среди демократических кругов, Маркс предупреждал об опасности проникновения бонапартистских агентов в демократическую и пролетарскую среду. Произведение Маркса, нанесшее удар бонапартистской агентуре, служит до настоящего времени образцом обличения широко применяемых и по сей день правящей буржуазией методов подкупа, использования платных агентов, наемных писателей и журналистов в целях реакционной пропаганды и подрывной деятельности.

Обнародованные позднее документы, неизвестные Марксу в момент написания памфлета, целиком подтвердили правильность его мнения о том, что Фогт являлся платным бонапартистским агентом. В опубликованных французским правительством после падения Второй империи ведомостях о расходовании секретных фондов Луи-Наполеона указывалось, что Фогт в августе 1859 г. получил из этих фондов 40000 франков.

Разоблачение связей Фогта с бонапартистскими кругами переросло в памфлете Маркса в широкое всестороннее обличение бонапартистского режима во Франции. Бонапартистскую Францию Маркс и Энгельс считали в то время одним из главных опло-



ПРЕДИСЛОВИЕ XXI

тов реакции в Европе. При этом бонапартизм - «форма правления, которая вырастает из контрреволюционности буржуазии в обстановке демократических преобразований и демократической революции» (В. И. Ленин. Соч., т. 25, стр. 233), - становился тогда не только французским, но и международным явлением. В фарватере политики Второй империи, раскинувшей свои сети по всей Европе, оказались правительства ряда мелких государств. Господствующие классы ряда стран - Сардинии, Пруссии и др. - обнаруживали бонапартистские тенденции и склонность подражать правителям Второй империи. Борьбу с бонапартизмом Маркс и Энгельс считали одной из главных задач международного пролетариата.

В «Господине Фогте» Маркс как бы подвел итог своим многократным публицистическим выступлениям против режима Наполеона III. Развивая глубокую характеристику сущности бонапартизма, данную им еще в работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», Маркс показал, что отличительными чертами бонапартистского режима являются политика лавирования между классами, кажущаяся самостоятельность государственной власти, демагогическая апелляция ко всем общественным слоям, прикрывающая защиту интересов эксплуататорской верхушки, использование в качестве главной опоры наиболее реакционных элементов армии. Разоблачая методы господства контрреволюционной крупной буржуазии в форме бонапартистской диктатуры, Маркс показывает, что режим Второй империи является царством полицейского террора, безудержных биржевых спекуляций, разгула военщины и оголтелых авантюристов, что в арсенал политических средств этого режима входит шантаж, подкуп, грубая демагогия, показное и двуличное заигрывание с национальным и революционным движением, развращение подачками отдельных слоев общества, использование уголовных элементов.

Вскрывая всю гнилость и непрочность бонапартистского режима во Франции, раздираемого внутренними противоречиями, Маркс показывает, что антинародная внешняя и внутренняя политика Наполеона III к концу пятидесятых годов зашла в тупик, выход из которого правящие круги Второй империи надеялись найти путем развязывания «локализованной» войны с Австрией. Вопреки всем утверждениям Фогта и других бонапартистских пропагандистов, эта война, указывал Маркс, не имела ничего общего с освобождением Италии от австрийского господства. Лицемерно прикрывая свои цели в войне этим флагом, Луи Бонапарт и его клика в действительности стремились упрочить бонапартистский режим во Франции



ПРЕДИСЛОВИЕ XXII

путем купленных дешевой ценой побед, расширить французскую территорию за счет итальянских земель и помешать развитию революционного движения в Италии. Маркс до конца разоблачает подлинную сущность демагогической игры бонапартистских кругов с пресловутым «принципом национальностей». Выставляя себя в фальшивой роли «защитника национальностей», спекулируя на национальных интересах, Луи Бонапарт стремился направить национальные движения в контрреволюционное русло и использовать их для укрепления гегемонии Франции и округления ее границ. На деле, как показала уже итальянская политика Луи Бонапарта, Вторая империя была злейшим врагом подлинно национальноосвободительных движений. Маркс считал серьезной угрозой для интересов угнетенных народов то обстоятельство, что некоторые лидеры этих движений поддавались бонапартистской демагогии.

Маркс клеймит также другие европейские реакционные силы, оказывающие влияние на мировую политику. Он разоблачает, в частности, сговор Луи-Наполеона с представителем английской буржуазно-аристократической олигархии Пальмерстоном, развязавший Наполеону III руки в осуществлении итальянской авантюры, а также служившее тем же целям соглашение между бонапартистской Францией и царской Россией.

Страницы памфлета «Господин Фогт», посвященные разоблачению бонапартизма, являются боевым и острым оружием против всякой попытки реакционных сил возродить и использовать осужденные историей бонапартистские традиции, антинародные методы и приемы бонапартистской политики.

Выступления Маркса и Энгельса против бонапартизма были тесно связаны с их борьбой за революционно-демократическое решение вопроса о воссоединении Германии, а также и Италии. Бонапартистскую Францию и ее гегемонию в Европе Маркс и Энгельс считали одним из главных препятствий на пути национального объединения каждой из этих стран и осуществления в них необходимых революционно-демократических преобразований. В памфлете «Господин Фогт» Маркс разоблачил пробонапартистскую позицию Фогта в этом вопросе. Он отметил также, что эта позиция соответствовала той антинародной и контрреволюционной политике, которую в период итальянского кризиса проводили поддерживаемые либеральной буржуазией прусские правящие круги, стремившиеся воспользоваться ослаблением Австрии для объединения Германии династическим путем под главенством юнкерской Пруссии. Выступление Маркса против Фогта и его единомышленников по вопросу о германском и итальянском единстве явилось своего рода



ПРЕДИСЛОВИЕ XXIII

ответом и «королевско-прусскому социалисту» Лассалю, шатавшемуся в сторону прусского национализма и либерализма. В своей брошюре «Итальянская война и задачи Пруссии» Лассаль по существу оправдывал политику Наполеона III в Италии и поддерживал династический путь объединения Германии, пропагандируемый пруссофильской либеральной буржуазией. Маркс писал Энгельсу 26 ноября 1859 г., что Лассаль на деле «дует в одну дудку с Фогтом». Антипролетарским взглядам Лассаля, которого Маркс подверг критике в своей книге, открыто не называя его имени, основоположники марксизма противопоставили план революционно-демократического объединения как Германии, так и Италии путем народных революций и свержения реакционных монархических режимов. В противовес тактике Лассаля, ориентировавшегося на победу Пруссии и не верившего в революционнодемократические силы Германии, Маркс «поощрял, развивал самостоятельную, последовательно-демократическую, враждебную национально-либеральной трусости политику» (В. И.

Ленин. Соч., т. 21, стр. 121).

Опровергая пробонапартистские внешнеполитические концепции Фогта, Маркс значительное место в своей работе - особенно в главе VIII («Да-Да Фогт и его исследования») - уделяет раскрытию подлинного характера внешней политики европейских государств с середины XVIII века до 60-х годов XIX века. Основоположники марксизма считали одной из важнейших задач пролетарских революционеров овладение тайнами международной политики, чтобы иметь возможность разоблачать дипломатические козни и захватнические планы господствующих классов. Считая, что пролетариат способен оказывать активное противодействие шовинистической и агрессивной политике правящих классов, Маркс и Энгельс подчеркивали необходимость для него придерживаться в международных конфликтах своей собственной революционной линии, рассчитанной на полное осуществление буржуазнодемократических преобразований в Европе, освобождение угнетенных наций и на подготовку условий для победы пролетарской революции. Именно с таких позиций, с позиций пролетарского интернационализма, подходит Маркс к освещению международных проблем и в памфлете «Господин Фогт». Он решительно осуждал политику захватов и аннексий, разоблачая применяемые дипломатией господствующих классов методы запугивания и шантажа, грубого вмешательства во внутренние дела малых стран, натравливания одних наций на другие.

В памфлете «Господин Фогт» (глава Х «Патроны и сообщники») Маркс дает яркую характеристику буржуазной печати,



ПРЕДИСЛОВИЕ XXIV

выполняющей функцию проводника реакционной политики господствующих классов и распространителя клеветы и дезинформации о деятелях революционного движения. Маркс беспощадно разоблачает продажность, беспринципность, низкопробность. бонапартистской прессы, представители которой «вместе и порознь черпают свое вдохновение из одной и той же августейшей кассы» (см. настоящий том, стр. 578), а также буржуазной прессы Германии и Англии. Отзываясь об английском «либеральном» органе «Daily Telegraph», как о «большой бумажной центральной клоаке, куда стекаются все социальные нечистоты», Маркс показывает, что такая оценка этой типичной буржуазной газеты может быть распространена и на многие другие немецкие, английские, французские, швейцарские и т. д. органы печати.

Нарисованные Марксом картины грязных нравов буржуазной печати и портреты литературных дельцов, прожженных политиканов и ловких предпринимателей, задающих тон в мире буржуазной журналистики, составляют одну из сильных, в полной мере сохранивших свою остроту и меткость, обличительных сторон памфлета «Господин Фогт».

Важное место в книге «Господин Фогт» занимает разоблачение тех мелкобуржуазных и буржуазных кругов, которые Маркс относил к категории вульгарных демократов (см. его письма Энгельсу от 28 января и 3 февраля 1860 г.). Имея в виду немецкую вульгарную демократию, Маркс писал в предисловии к своему памфлету, что одна из причин, побудившая его дать отповедь Фогту, заключалась в возможности развенчать таким путем целое политическое направление, к которому принадлежал Фогт. Выступление против вульгарных демократов представлялось Марксу необходимым ввиду особой важности в тот момент отстаивания самостоятельности идейных и тактических позиций формирующейся пролетарской партии и ограждения ее от мелкобуржуазного влияния, а также ввиду той эволюции вправо, которую претерпело к тому времени большинство немецких демократов. Со времени революции 1848 - 1849 гг. немецкая мелкобуржуазная демократия, многие представители которой уже тогда играли по существу предательскую роль, переживала процесс разложения и деградации.

Значительная часть демократов как в Германии, так и в эмиграции выродилась в придаток буржуазных либералов. Многие из них выступали, подобно Фогту, как подголоски бонапартистских кругов и немецкой контрреволюционной буржуазии. Маркс, в прошлом вместе с Энгельсом разоблачавший вульгарный демократизм ряда лидеров немецкой мелкой буржуазии (см. памфлет «Великие мужи



ПРЕДИСЛОВИЕ XXV

эмиграции», настоящее издание, т. 8), счел своим партийным долгом и на этот раз подвергнуть бичующей критике представителей этого направления. Маркс ясно сознавал, что за спиной клеветника Фогта наряду с либералами стоят многие вульгарные демократы.

В главах IV и XII своей книги («Письмо Техова», «Приложения») Маркс с блеском и остроумием высмеивает ограниченность, пошлость, филистерство, политическую неустойчивость вульгарных демократов - идеологов и представителей немецкого мещанства. Касаясь авантюристической затеи мелкобуржуазных эмигрантов Кинкеля, Шиммельпфеннига, Гёгга, Руге с «революционным займом» и другими подобными планами, Маркс показывает, что их псевдореволюционная деятельность, сопровождавшаяся мелочными ссорами и дрязгами, была по существу на руку контрреволюционным силам.

Памфлет «Господин Фогт» отличается не только глубиной и разносторонностью содержания, но и блестящей формой: по своим художественным достоинствам он стоит в одном ряду с лучшими образцами мировой сатирической литературы. Использованные в нем Марксом афоризмы и литературные образы из многих известных и малоизвестных художественных произведений делают его критику Фогта и других врагов рабочего движения еще более острой и меткой. «Господин Фогт» свидетельствует о колоссальной эрудиции Маркса в области художественной литературы. «Это - лучшее полемическое произведение, которое ты когда-либо написал», - отзывался о памфлете Энгельс в письме Марксу от 19 декабря 1860 года.

Памфлет Маркса «Господин Фогт» - произведение, проникнутое боевым духом партийности и непримиримости к врагам пролетарского движения. Этим, главным образом, и объясняется то пренебрежение, с которым относились к нему оппортунистические лидеры II Интернационала и германской социал-демократии. Отражая важный этап в борьбе Маркса за освобождение пролетариата от влияния мелкобуржуазной идеологии, за создание пролетарской партии, памфлет «Господин Фогт» сохранил свое огромное значение не только как важный источник по изучению истории международного рабочего движения, выступлений Маркса и Энгельса против бонапартизма и других реакционных сил, но и вместе с тем как образец страстной защиты интересов рабочего класса и сокрушительного отпора злобствующим противникам коммунизма.



ПРЕДИСЛОВИЕ XXVI

* * *

В настоящий том включены 42 статьи Маркса и Энгельса из «Новой американской энциклопедии» и 4 заявления Маркса в связи с клеветнической кампанией Фогта, не вошедшие в первое издание Сочинений. Из них статья «Военный мост» и отрывок из статьи «Алжир» были в русском переводе опубликованы в советских журналах, а заявления - в приложениях к отдельному изданию книги «Господин Фогт», выпущенному в 1936 году; остальные работы публикуются на русском языке впервые. Опубликованная в первом издании статья «Аустерлиц», принадлежащая другому автору, а также статьи «Ожеро» и «Бадахос», авторство которых без достаточных оснований было приписано Марксу и Энгельсу, в настоящее издание не включены. Не публикуется также напечатанная в «Военноисторическом журнале» № 11 за 1940 г. статья «Орудие», необоснованно приписанная Энгельсу.

Статьи из «Новой американской энциклопедии» публикуются - за исключением обобщающей статьи «Армия», помещаемой в начале тома, - по датам их написания в хронологической последовательности, не совпадающей с порядком их опубликования в энциклопедии, где они печатались по алфавиту в соответствии с заглавиями. К некоторым из статей Энгельса редакция «Новой американской энциклопедии» сделала добавления, опущенные в данном издании, что оговорено в каждом случае в примечаниях. В целях облегчения чтения текста статей из энциклопедии, в отдельных случаях введены дополнительные абзацы. Документы, приводимые Марксом в работе «Господин Фогт» не на немецком языке, даются, как и весь текст, в русском переводе; язык оригинала указан в сносках. Когда документ приводится Марксом и на немецком языке и в оригинале, в последнем случае сохраняется язык оригинала.

Выявленные в тексте статей из «Новой американской энциклопедии» и в работе «Господин Фогт» опечатки в именах собственных, датах, географических названиях, цитатах исправлены на основании сопоставления с источниками, которыми пользовались Маркс и Энгельс, и проверки фактических данных.

Примечания о сражениях и договорах даются, как правило, без отсылок при повторных упоминаниях; страницы, к которым даны такие примечания, обозначены в указателе географических названий.

Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС ИЮЛЬ 1857-НОЯБРЬ 1860

Титульный лист первого тома «Новой американской энциклопедии» 5

Ф. ЭНГЕЛЬС АРМИЯ Армия - организованное объединение вооруженных людей, содержащееся государством в целях наступательной или оборонительной войны. Из армий древнего мира первой, о которой мы имеем сколько-нибудь достоверные сведения, является армия Египта. Эпоха ее славы совпадает с царствованием Рамсеса II (Сесостриса); рисунки и надписи на многочисленных памятниках его царствования, повествующие о его подвигах, являются главным источником наших сведений о состоянии военного дела у египтян. Военная каста Египта делилась на два разряда - хермотибов и каласиров2; в лучшие времена первый насчитывал 160000 человек, второй - 250000. Эти два разряда, по-видимому, отличались друг от друга исключительно возрастом или продолжительностью службы, так что каласиры через определенное количество лет переходили в разряд хермотибов или в запас. Вся армия размещалась в своего рода военных поселениях, причем каждый воин получал обширный участок земли в качестве вознаграждения за свою службу. Поселения эти были расположены главным образом в нижней части страны, где можно было ожидать нападений со стороны соседних азиатских государств; лишь несколько поселений было основано по Верхнему Нилу, так как эфиопы являлись не очень грозным противником. Сила армии была в ее пехоте, особенно - в ее лучниках. Помимо последних в ней имелись отряды пехотинцев, различно вооруженных и сформированных в батальоны3 в зависимости от их вооружения: копейщики, меченосцы, воины, вооруженные палицами, пращники и т. д. Пехоту поддерживали многочисленные боевые колесницы, с двумя воинами на каждой: возницей и стрелком из лука.


1


6
Ф. ЭНГЕЛЬС

Изображение конницы на памятниках не встречается. Единственный рисунок, изображающий человека верхом на лошади, относят к римской эпохе, и по-видимому правильно предположить, что использование лошади для верховой езды и применение конницы стало известно египтянам только благодаря их азиатским соседям. В более поздний период, как это несомненно явствует из единодушных свидетельств на этот счет древних историков, египтяне располагали многочисленной конницей, которая действовала, как и всякая кавалерия древнего времени, на флангах пехоты. Защитное вооружение египтян состояло из щитов, шлемов, нагрудников или кольчуг, изготовлявшихся из различного материала. Их способ атаки укрепленной позиции обнаруживает многие из приемов и ухищрений, известных грекам и римлянам. У них имелись testudo, или таран, винея4 и штурмовая лестница; но утверждение сэра Г. Уилкинсона, что они также были знакомы с применением подвижных башен и умели вести подкопы стен, является всего лишь гипотезой5. Со времен Псамметиха египтяне содержали отряд греческих наемников, которые тоже были поселены в Нижнем Египте.

Ассирия дает нам самый ранний образец тех азиатских армий, которые свыше тысячи лет боролись за обладание странами между Средиземным морем и Индом. Здесь, как и в Египте, главным источником наших сведений служат материальные памятники. Судя по ним, пехота была вооружена подобно египетской, хотя лук, по-видимому, играл меньшую роль, а защитное и наступательное вооружение, как правило, отличалось лучшей выделкой и более изящным внешним видом. Кроме того, здесь было больше разнообразия в вооружении ввиду больших размеров империи. Главным оружием были копье, лук, меч и кинжал. Ассирийцы в армии Ксеркса изображены также с окованными железом палицами. Защитное вооружение состояло из шлема (часто изготовленного с большим вкусом), войлочного или кожаного панциря и щита. Боевые колесницы все еще составляли важный элемент армии; в колеснице помещалось два человека, причем возница должен был-прикрывать щитом лучника. Многие воины, сражавшиеся на колесницах, изображены в длинных чешуйчатых панцирях. Кроме того, существовала конница, с которой впервые мы встречаемся именно здесь. На более ранних скульптурных памятниках всадник сидит на неоседланной лошади; позднее вводится нечто вроде мягкого седла, а на одной скульптуре изображено высокое седло, похожее на употребляемые ныне на Востоке. Кавалерия вряд ли значительно отличалась от кавалерии персов и более поздних восточных народов. Это была легкая, иррегулярная


7
АРМИЯ

конница, атакующая беспорядочными группами, легко отражаемая хорошо вооруженной и стойкой пехотой, но грозная для приведенной в расстройство или разбитой армии. В соответствии с этим она изображалась в строю позади воинов, сражавшихся на колесницах, которые, по-видимому, составляли аристократический род войск. В тактике пехоты был, очевидно, достигнут некоторый прогресс в смысле правильности движений и построений. Лучники либо сражались впереди, тогда каждого из них прикрывал щитоносец, либо же составляли заднюю шеренгу, и тогда воины первой и второй шеренг, вооруженные копьями, нагибались или становились на колено, чтобы они могли стрелять. Ассирийцы несомненно были знакомы с использованием при осадах подвижных башен и устройством подкопов, а из одного места в книге Иезекииля6 можно, пожалуй, заключить, что они воздвигали нечто вроде насыпи или искусственного холма для того, чтобы господствовать над стенами осаждаемого города, - примитивный зачаток римского agger*. Их подвижные и неподвижные башни также сооружались вышиной до уровня стены осаждаемой крепости и еще выше, чтобы они господствовали над нею. Ассирийцы применяли также тараны и винеи; так как их армии были многочисленны, то они отводили целые рукава рек в новые русла, чтобы овладеть подступами к слабому участку фронта атакуемой крепости или воспользоваться сухим руслом реки как проходом в эту крепость. Армии вавилонян были, видимо, подобны ассирийским, но конкретные подробности о них неизвестны.

Персидская империя обязана своим величием ее основателям - воинственным кочевникам нынешнего Фарсистана, страны наездников, в которой конница сразу приобрела то господствующее положение, какое она с тех пор занимала во всех восточных армиях вплоть до недавнего времени, когда в этих армиях было введено современное европейское военное обучение. Дарий Гистасп создал постоянную армию, чтобы держать в повиновении завоеванные провинции, а также предупреждать частые мятежи сатрапов, или гражданских губернаторов. Каждая провинция, таким образом, имела свой гарнизон под командой особого начальника; кроме того, отряды войск размещались в укрепленных городах. Расходы по содержанию этих войск должны были нести провинции. В эту постоянную армию входила также гвардия царя - 10000 отборных пехотинцев («бессмертные», Athanatoi), блиставших золотыми доспехами; в походах их сопровождали длинные вереницы


* - вала. Ред.


8
Ф. ЭНГЕЛЬС

повозок с гаремами и слугами, а также караваны верблюдов с припасами; в царскую гвардию входили, кроме того, 1000 воинов, вооруженных алебардами, 1000 всадников конной гвардии и многочисленные боевые колесницы, причем некоторые из них были вооружены косами. Для больших экспедиций этих вооруженных сил считалось недостаточно, и во всех провинциях империи производился общий набор. В совокупности эти разнообразные контингенты образовывали подлинно восточную армию, составленную из самых разнородных частей, которые отличались друг от друга вооружением и способом ведения боя; ее сопровождали громадный обоз и бесчисленное множество обслуживающих армию людей. Именно присутствием этих последних мы должны объяснить ту громадную численность персидских армий, о которой говорят греки. Воины, в зависимости от своей национальной принадлежности, были вооружены луками, дротиками, копьями, мечами, палицами, кинжалами, пращами и т. п. Контингент каждой провинции находился под отдельным командованием; эти контингенты, согласно Геродоту, по-видимому, подразделялись на десятки, сотни, тысячи и пр., причем каждая десятичная воинская единица имела во главе офицера7. Командование крупными соединениями или крыльями армии обыкновенно поручалось членам царской семьи. В пехоте персы и другие арийские народы (мидяне и бактряне) составляли elite*. Они были вооружены луками, копьями средней величины и короткими мечами; голову защищали чемто вроде тюрбана, туловище - одеждой, покрытой железными пластинками; щит большей частью делался из плетеных прутьев. И все же эта elite, как и остальная персидская пехота, терпела жестокое поражение всякий раз, когда ей приходилось иметь дело даже с самыми немногочисленными отрядами греков; против зарождающейся фаланги Спарты и Афин эти неповоротливые и беспорядочные толпы были способны только на пассивное сопротивление, свидетельство тому - Марафон, Платеи, Микале и Фермопилы8. Боевые колесницы, которые в персидской армии появляются в последний раз в истории, могли быть полезны на совершенно ровной местности против такой пестрой толпы, какой была сама персидская пехота, но против плотной массы копейщиков, которую образовывали греки, или против легких войск, использовавших неровности местности, они были более чем бесполезны. Малейшее препятствие останавливало их. Во время сражения лошади пугались и, не слушаясь возниц, топтали собственную пехоту.


* - отборную часть. Ред.


9
АРМИЯ

Что касается кавалерии, то более ранние периоды империи дают нам мало доказательств ее высоких качеств. На Марафонской равнине, - удобной для конницы местности, - у персов было 10000 всадников, и все же последние не смогли прорвать ряды афинян. В более поздние времена конница отличилась в сражении на Гранике9, где, построенная в одну линию, она напала на головные части македонских колонн, поднимавшихся на берег после перехода реки вброд, и опрокинула их прежде, чем они смогли развернуться. Таким образом она в течение длительного времени успешно действовала против авангарда Александра, которым командовал Птолемей, пока не подошли главные силы, а на ее флангах не появились легкие войска, после чего ей пришлось отступить ввиду отсутствия второй линии или резерва. Но в этот период персидская армия была усилена влившимся в нее греческим элементом, а именно греческими наемниками, которых, вскоре после Ксеркса, цари стали нанимать на службу, и кавалерийская тактика, примененная Мемноном в сражении на Гранике, отличается столь неазиатским характером, что мы можем, даже при отсутствии достоверных сведений, смело приписать ее греческому влиянию.

Греческие армии являются первыми, об организации которых во всех ее деталях мы имеем обширные и точные сведения. Можно сказать, что вместе с ними начинается история тактики, в особенности тактики пехоты. Не останавливаясь на описании военной системы героического периода Греции, как она изображена Гомером, когда кавалерия была еще неизвестна, когда знать и вожди сражались на боевых колесницах или сходили с них для поединка с равным по знатности противником и когда пехота, по-видимому, была не многим лучше азиатской, мы сразу перейдем к военным силам Афин в эпоху их величия. В Афинах каждый свободнорожденный мужчина был обязан нести военную службу. Только лица, занимавшие определенные государственные должности, а в более ранний период и четвертый, или беднейший, класс свободных освобождались от воинской повинности10. Это была милиционная система, основанная на рабстве. Каждый юноша по достижении 18 лет должен был отбывать военную службу в течение двух лет, особенно по охране границ. В течение этого времени он завершал свое военное обучение и в дальнейшем оставался военнообязанным вплоть до 60 лет. В случае войны собрание граждан устанавливало число людей, подлежащих призыву; только в крайних случаях прибегали к levees en masse* (панстратия).


* - всеобщему набору. Ред.


10
Ф. ЭНГЕЛЬС

Десять стратегов, ежегодно избиравшихся народом, должны были производить набор этих войск и формировать их, причем члены каждого племени, или филы, составляли отряд под командой особого филарха. Филархи, как итаксиархи, или командиры рот, также избирались народом. Все призванные составляли тяжелую пехоту (гоплиты), предназначенную для образования фаланги, или глубокого линейного строя копейщиков; из этой пехоты первоначально состояли все вооруженные силы, а позднее, когда к ней были добавлены легкие войска и конница, она оставалась их основным стержнем - родом войск, решавшим исход сражения.

Фаланга имела различную глубину; мы встречаем упоминания о фалангах глубиной в 8, 12, 25 шеренг. Вооружение гоплитов состояло из нагрудника или панциря, шлема, овального щита, копья и короткого меча. Сила афинской фаланги заключалась в атаке; она славилась своим бешеным натиском при нападении, в особенности после того, как Мильтиад ввел при Марафоне ускорение шага во время атаки, так что пехота устремлялась на врага бегом. Но в обороне афинскую фалангу превосходила спартанская, более устойчивая и теснее сомкнутая.

В то время как при Марафоне все войско афинян состояло из тяжеловооруженной фаланги в 10000 гоплитов, при Платеях они имели, кроме 8000 гоплитов, такое же число легкой пехоты. Страшная угроза персидских вторжений вызывала необходимость увеличения числа военнообязанных; в их списки был внесен беднейший класс населения - феты. Из последних формировались легкие войска (гимнеты, псилы); они либо совсем не имели защитного вооружения, либо у них был один только щит; они имели копье и дротики. С расширением власти Афин их легкие войска были усилены контингентами союзников11 и даже наемными войсками. В армию были включены жители Акарнании, Этолии и Крита, славившиеся как стрелки из лука и пращники. Была сформирована промежуточная - между легковооруженными и гоплитами - разновидность войск, пелтасты, вооруженная как легкая пехота, но способная захватывать и удерживать позиции. Однако эти войска не имели большого значения до тех пор, пока после Пелопоннесской войны12 Ификрат не реорганизовал их. Легкие войска афинян пользовались хорошей репутацией за сметливость и быстроту, как в принятии боевых решений, так и в их выполнении. В ряде случаев, - вероятно на пересеченной местности, - они с успехом противостояли даже спартанской фаланге. Создание афинской конницы относится к тому времени, когда республика была уже богата и могущественна. Гористая поверхность Аттики была неблагоприятна для этого


11
АРМИЯ

рода войск, но соседство Фессалии и Беотии - областей, богатых лошадьми, и поэтому первыми сформировавших конницу, - скоро привело к созданию ее и в других государствах Греции. Афинская конница, сначала насчитывавшая 309, затем 600 и даже 1000 всадников, комплектовалась из самых богатых граждан и существовала постоянно, даже в мирное время. Это была весьма боеспособная часть армии, чрезвычайно бдительная, сметливая и инициативная. В бою она, как и легкая пехота, обыкновенно занимала позицию на крыльях фаланги. В более поздний период афиняне содержали также наемный отряд в 200 конных лучников (гиппотоксотов). Вплоть до эпохи Перикла афинский воин не получал никакой платы.

Позже ему стали платить 2 обола (кроме того еще 2 обола на продовольствие, которое воин должен был сам добывать), а иногда гоплиты получали даже 2 драхмы. Командиры получали двойную, воины-кавалеристы - тройную, а военачальники - четырехкратную плату. Одна только тяжеловооруженная конница обходилась в мирное время в 40 талантов (40000 долларов) в год, а во время войны - значительно дороже. Боевой порядок и способ ведения боя были чрезвычайно просты: фаланга образовывала центр, причем воины выдвигали свои копья и прикрывали весь фронт стеной своих щитов. Они атаковали вражескую фалангу параллельным фронтом. Если при первом натиске не удавалось расстроить боевой порядок противника, то исход сражения решала рукопашная схватка мечами. Одновременно легкая пехота и конница либо атаковали соответствующие войска противника, либо старались действовать на флангах и в тылу его фаланги и использовать малейшее замешательство в ее рядах. В случае победы они осуществляли преследование, в случае поражения по возможности прикрывали отступление. Они использовались также для разведки и набегов, беспокоили противника, когда он находился на марше, в особенности когда ему случалось проходить через дефиле, и старались перехватывать его обозы и отставших. Таким образом, боевой порядок был крайне прост; фаланга всегда действовала как одно целое; расчленение ее на более мелкие единицы не имело тактического значения; их начальники были обязаны лишь наблюдать за тем, чтобы строй фаланги не нарушался или чтобы он по крайней мере быстро восстанавливался. Выше на нескольких примерах мы показали, какова была численность афинской армии во время персидских войн. В начале Пелопоннесской войны она насчитывала 13000 гоплитов для полевой службы, 16000 (из самых молодых и самых старых солдат) для гарнизонной службы, 1200 всадников и 1600 лучников. По подсчетам Бека войско,


12
Ф. ЭНГЕЛЬС

посланное против Сиракуз, насчитывало 38560 человек, отправленные затем подкрепления доходили до 26000 человек, а всего - около 65000. После полного провала этой экспедиции13 Афины поистине были истощены не меньше, чем Франция после русской кампании 1812 года.

Среди государств Греции Спарта была военным государством par excellence*. Если общее физическое воспитание афинян развивало ловкость наравне с физической силой, то спартанцы направляли свое внимание преимущественно на развитие силы, стойкости и выносливости воинов. Стойкость в строю и соблюдение воинской чести они ценили выше, чем сметливость. Афинянин воспитывался так, как если бы ему предстояло сражаться в рядах легких войск, хотя он был подготовлен, чтобы во время войны занять строго определенное место в тяжеловооруженной фаланге; спартанец, напротив, воспитывался исключительно для службы в фаланге. Отсюда явствует, что пока фаланга решала исход боя, спартанец в конечном счете одерживал верх. В Спарте каждый свободный гражданин числился в списках армии с 20 до 60 лет. Эфоры определяли число подлежащих призыву, который обыкновенно производился среди людей среднего возраста, от 30 до 40 лет. Как и в Афинах, люди одного и того же племени или одной и той же местности зачислялись в один и тот же отряд. В основе организации армии лежали братства (эномотии), созданные Ликургом; два братства составляли пентекостис, 2 пентекостиса соединялись в лох, а 8 пентекостисов, или 4 лоха, составляли мору. Такова была организация во времена Ксенофонта; в более ранние периоды она, повидимому, была иной. Численность моры определяют различно - от 400 до 900 человек; а количество мор одно время доходило, как утверждают, до 600. Эти различные отряды свободных спартанцев составляли фалангу; гоплиты, образовывавшие ее, были вооружены копьями, короткими мечами и щитами, привязанными к шее. Позднее Клеомен ввел в употребление широкий карийский щит, закрепленный повязкой на левой руке и оставлявший кисти обеих рук воина свободными. Спартанцы считали позором для своих воинов, если они возвращались после поражения без щита; сохранение щита служило доказательством того, что отступление было совершено в полном порядке и в сплоченной фаланге, тогда как одиночные беглецы, спасая бегством собственную жизнь, конечно, были вынуждены бросать свои неуклюжие щиты. Спартанская фаланга обыкновенно имела 8 шеренг в глубину, но иногда глубина ее удваивалась разме-


* - по преимуществу. Ред.


13
АРМИЯ

щением одного крыла позади другого. Воины, вероятно, двигались в ногу; применялись также некоторые простейшие перестроения, как, например, перемена фронта полуоборотом каждого воина, выдвижение или оттягивание крыла путем захождения плечом и т. д., но они, по-видимому, были введены только в более поздний период. В свои лучшие времена спартанская фаланга, как и афинская, знала только атаку параллельным фронтом. Дистанции между шеренгами фаланги были: в походе - 6 футов, во время атаки - 3 фута, а при отражении атаки - лишь 11/2 фута. Армией командовал один из царей; он и его свита (дамозия) находились в центре фаланги. Впоследствии, когда число свободных спартанцев значительно уменьшилось, численность фаланги поддерживалась путем отбора воинов среди зависимых периэков14. Численность конницы никогда не превышала 600 человек, разделенных на отряды (уламы) по 50 человек. Она только прикрывала фланги. Кроме того существовал отряд в 300 всадников - elite спартанской молодежи, но в бою они спешивались и образовывали нечто вроде отряда гоплитов-телохранителей, окружавших царя. Из легких войск у спартанцев имелись скириты - жители гор, расположенных близ Аркадии, - которые обычно прикрывали левый фланг; кроме того гоплиты фаланги имели слуг-илотов15, которые в бою должны были играть роль застрельщиков. Так в сражении при Платеях 5000 гоплитов привели с собой 35000 легковооруженных илотов, но в истории мы не находим никаких сведений о действиях этих последних.

После Пелопоннесской войны несложная тактика греков претерпела значительные изменения. В сражении при Левктрах16 Эпаминонду с небольшими силами фиванцев пришлось иметь дело с гораздо более многочисленной и до того времени непобедимой спартанской фалангой. Обыкновенная атака параллельным фронтом здесь означала бы верное поражение, ибо оба крыла Эпаминонда подверглись бы охвату со стороны более протяженного фронта противника. Эпаминонд вместо того, чтобы наступать в линейном строю, построил свою армию в глубокую колонну и двинулся против одного из крыльев спартанской фаланги, где находился царь. Ему удалось прорвать линию спартанцев в этом решающем пункте; затем он повернул свое войско п, двигаясь в обе стороны от прорыва, сам обошел с флангов прорванную линию фаланги, которая не могла образовать нового фронта, не расстраивая своего тактического порядка. В сражении при Мантинее17 спартанцы придали своей фаланге более глубокое построение, но фиванская колонна все-таки снова прорвала ее. Агесилай в Спарте, Тимофей, Ификрат,


14
Ф. ЭНГЕЛЬС

Хабрий в Афинах тоже внесли изменения в тактику пехоты. Ификрат усовершенствовал организацию пелтастов - вида легкой пехоты, способной, однако, в необходимых случаях сражаться в линейном строю. Они были вооружены небольшим круглым щитом, панцирем из плотного холста и длинным деревянным копьем. В обороне Хабрий заставлял первые шеренги фаланги становиться на колено для отражения неприятельской атаки. Были введены полные каре, а также другие виды колонны и т. п., и в соответствии с этим развертывание разных боевых порядков стало составной частью элементарной тактики. В то же время уделялось больше внимания легкой пехоте всех видов; у своих варварских и полуварварских соседей греки заимствовали различные виды вооружения, ввели конных и пеших лучников, пращников и т. п. Большинство воинов этого периода составляли наемники. Богатые граждане, вместо того, чтобы самим отбывать воинскую повинность, находили для себя более удобным оплачивать заместителей. Характер фаланги как преимущественно национальной части армии, в которую допускались только свободные граждане государства, таким образом пострадал от этой примеси наемников, не имевших права гражданства. Накануне македонской эпохи Греция и ее колонии, подобно Швейцарии XVIII и XIX веков, являлись рынком для воинов-авантюристов и наемников. Египетские фараоны еще в ранний период формировали отряд греческих войск. Впоследствии персидский царь придал своей армии известную устойчивость, включив в нее отряд греческих наемников. Предводители этих отрядов были настоящими кондотьерами, подобно кондотьерам Италии XVI века. В этот период были введены в употребление, особенно афинянами, различные военные машины для метания камней, дротиков и зажигательных снарядов. Уже Перикл пользовался некоторыми из таких машин при осаде Самоса18. Осады велись посредством сооружения контрвалационной линии со рвом или парапетом, тянувшейся вокруг крепости; при этом стремились разместить военные машины на господствующей позиции вблизи стен. Для разрушения стен обыкновенно прибегали к подкопам. При штурме колонна образовывала синаспизм, то есть наружные ряды держали щиты перед собой, а внутренние - над головами, образуя, таким образом, крышу (у римлян она называлась testudo) для защиты от снарядов противника.

В то время как греческое военное искусство было таким образом направлено прежде всего в сторону создания из податливого материала наемных отрядов разного рода новых и искусственных формирований, в сторону заимствования или изобре-


15
АРМИЯ

тения новых разновидностей легких войск, в ущерб древней дорической тяжеловооруженной фаланге, которая в ту эпоху одна могла решать исход сражений, - в это время выросла монархия, которая, усвоив все подлинные усовершенствования, создала из тяжеловооруженных пехотинцев формирование таких громадных размеров, что ни одна из армий, пришедших с ним в столкновение, не могла противостоять его натиску. Филипп Македонский сформировал постоянную армию, состоявшую из 30000 пехотинцев и 3000 кавалеристов. Главную часть армии составляла громадная фаланга, насчитывавшая примерно 16000 или 18000 человек и построенная по принципу спартанской фаланги, но лучше вооруженная. Небольшой греческий щит был заменен большим продолговатым карийским щитом, а копье средних размеров - македонским копьем (сариссой) длиною в 24 фута. Глубина этой фаланги колебалась при Филиппе от 8 до 10, 12, 24 шеренг. При чрезвычайной длине копья каждая из шести передних шеренг, опуская копья, могла выдвигать их острия впереди первой шеренги.

Стройное движение таким растянутым фронтом в 1000 - 2000 человек предполагает совершенство элементарного обучения, которым поэтому непрерывно и занимались. Александр завершил создание этой организации. Его фаланга обычно насчитывала 16384 человека и имела в глубину 16 шеренг, по 1024 человека в каждой. Ряд из 16 человек - лох - находился под командой лохагоса, который стоял в передней шеренге. Два таких ряда составляли дилох, 2 дилоха - тетрарх, 2 тетрарха - таксиарх, 2 таксиарха - ксенагу, или синтагму, то есть построение, имевшее 16 человек по фронту и 16 в глубину. Это была эволюционная единица; на марше войска передвигались ксенагами, составлявшими колонны с фронтом по 16 человек. Шестнадцать ксенаг (составлявшие 8 пентекосиархов, или 4 хилиарха, или 2 теларха) образовывали малую фалангу; 2 малых фаланги - дифалангарх, а 4 - тетрафалангарх, или собственно фалангу. Каждая из этих единиц имела своего командира. Дифалангарх правого крыла называли головой, дифалангарх левого крыла - хвостом, или тылом. Всякий раз, когда требовалась особая устойчивость, левое крыло занимало место позади правого; образовывалось построение в 512 человек по фронту и 32 - в глубину. С другой стороны, развертыванием 8 задних шеренг влево от передних можно было удвоить протяженность фронта и уменьшить глубину до 8 шеренг. Расстояния между шеренгами и рядами были те же, что и у спартанцев, но сомкнутый строй был так плотен, что внутри фаланги отдельный воин не мог повернуться, Во время сражения интервалы между составными


16
Ф. ЭНГЕЛЬС

единицами фаланги не допускались: фаланга образовывала одну непрерывную линию, которая атаковала en muraille*. Фаланга состояла исключительно из македонских добровольцев, однако после завоевания Греции в нее могли входить и греки19. Ее воинами были только тяжеловооруженные гоплиты. Кроме щита и копья они носили шлем и меч, хотя после атаки этого леса копий необходимость в рукопашном бое мечами не могла возникать очень часто.

Но когда фаланге пришлось встретиться с римским легионом, положение оказалось совсем иным. Вся фаланговая система, с ранней дорической эпохи вплоть до распада Македонской империи, страдала одним крупным недостатком: ей не хватало гибкости. Эти длинные и глубокие линии могли равномерно передвигаться, сохраняя строй лишь на ровной и открытой местности. Каждое встречное препятствие заставляло фалангу строиться в колонну, но в таком построении она не была пригодна к действию. Кроме того фаланга не имела второй линии или резерва. Поэтому, как только ей приходилось встречаться с армией, подразделенной на менее крупные единицы, способной обходить неровности местности, не нарушая своего боевого порядка, и построенной в несколько линий, поддерживающих одна другую, фаланге приходилось вступать на пересеченную местность, где этот новый противник полностью рассекал ее на части. Но для таких противников, каких Александр имел перед собой в сражении при Арбелах20, его две большие фаланги явно были непобедимыми. Кроме тяжелой линейной пехоты Александр располагал гвардией в 6000 гираспистов, носивших еще более тяжелое вооружение: более крупные щиты и более длинные копья. Его легкая пехота состояла из аргираспидов, имевших небольшие, окованные серебром щиты, и многочисленных пелтастов; оба эти вида войск были организованы в полуфаланги, обычно численностью в 8192 человека; они могли сражаться либо в рассыпном, либо в линейном строю подобно гоплитам, и их фаланга часто достигала такого же успеха. Македонская конница вербовалась из македонской и фессалийской знатной молодежи; впоследствии к ней был присоединен также отряд всадников из собственно Греции. Она делилась на эскадроны (илы), причем одна македонская знать формировала восемь таких эскадронов. Эта конница представляла собой то, что мы назвали бы тяжелой кавалерией; конные воины носили шлемы, латы с набедренниками из железных пластинок для защиты ног и были вооружены длинным мечом и копьем.

Лошади тоже имели


* - стеной. Ред.


17
АРМИЯ

железные налобники. Этот вид кавалерии, катафракты, был предметом серьезной заботы как Филиппа, так и Александра; последний использовал катафрактов для своего решающего маневра в сражении при Арбелах, когда он сперва разбил и подверг преследованию одно крыло персов, а затем, обойдя их центр, обрушился с тыла на другое крыло. Конница эта атаковала в различных строях: в линейном строю, обыкновенной прямоугольной колонной, ромбовидной, или клинообразной, колонной. Легкая конница не имела защитного вооружения, она была снабжена дротиками и легкими короткими копьями; существовал также отряд акробалистов, или конных лучников. Этот вид войск использовался для охранения, патрулирования, разведки и вообще для иррегулярных боевых действий. Он комплектовался из фракийских и иллирийских племен, из которых, кроме того, набирали несколько тысяч человек иррегулярной пехоты. Новым родом войск, изобретенным Александром. были димахи - конные войска, которые предназначались для боя как в конном, так и в пешем строю; этот род войск привлекает наше внимание в силу того обстоятельства, что он нашел подражание в повое время. Драгуны XVI и последующих столетий являются, как мы это увидим в дальнейшем, его точной копией. Мы, однако, не располагаем никакими данными, которые свидетельствовали бы, что этот войсковой гибрид античности удачнее справлялся со своей двойной задачей, чем современные драгуны.

Таков был состав армии, с помощью которой Александр завоевал страну, простиравшуюся от Средиземного моря до Оксуса и Сатледжа. Что касается численности этой армии, то в сражении при Арбелах она состояла из двух больших фаланг гоплитов (около 30000 человек), двух полуфаланг пелтастов (16000), 4000 конницы и 6000 иррегулярных войск, - всего около 56000 человек. В сражении на Гранике его армия, состоявшая из всех родов войск, насчитывала 35000 человек, в том числе 5000 конницы.

О карфагенской армии мы не имеем никаких подробностей; споры вызывает даже численность войск, с которыми Ганнибал перешел через Альпы. Армии преемников Александра не обнаруживают никаких усовершенствований по сравнению с введенной им организацией; использование слонов было лишь кратковременным, так как, пугаясь огня, эти животные оказывались более опасными для собственных войск, чем для противника. Позднейшие греческие армии (в период Ахейского союза21) были организованы частью по македонскому, частью по римскому образцу.


18
Ф. ЭНГЕЛЬС

Римская армия дает нам образец самой совершенной из всех систем тактики пехоты, изобретенных в эпоху, не знавшую употребления пороха. Она сохраняет преобладание тяжелой пехоты и сомкнутых формирований, но добавляет к ней: подвижность отдельных небольших единиц, возможность сражаться на пересеченной местности, расположение нескольких линий одна позади другой, отчасти для поддержки и замены, отчасти же в качестве мощного резерва, и наконец, еще более целенаправленную, чем спартанская, систему обучения каждого отдельного воина. Благодаря этому римляне побеждали любые вооруженные силы, выступавшие против них, - как македонскую фалангу, так и нумидийскую конницу.

В Риме каждый гражданин в возрасте от 17 до 45 или 50 лет был военнообязанным, если только он не принадлежал к самому низшему классу или не участвовал уже в 20 кампаниях в качестве пехотинца либо в 10 кампаниях в качестве кавалериста. Но обычно в войска отбирались только люди помоложе. Обучение воина было очень суровым и было рассчитано на развитие в нем всеми возможными способами физической силы. Помимо регулярного обучения обращению с оружием и различным движениям широко практиковались бег, прыганье, прыжки с шестом, скалолазанье, борьба, плаванье - сначала без одежды, потом во всем снаряжении. Продолжительные марши в полном походном снаряжении, когда каждый воин нес на себе от 40 до 60 фунтов, совершались со скоростью 4 мили в час. В военное обучение входило также обращений с шанцевым инструментом и быстрое устройство укрепленного лагеря. И не только новобранцы, но и ветераны-легионеры должны были проделывать все эти упражнения, чтобы сохранять физическую бодрость и ловкость и быть привычными к утомительным занятиям и лишениям. Такие воины действительно могли покорить мир.

В лучшие времена республики обычно существовали две консульские армии, причем каждая состояла из 2 легионов и из контингентов союзников (численность пехоты в них была равна римской, а численность конницы вдвое большей). Набор войск производился на общем собрании граждан на Капитолии или Марсовом поле; из каждой трибы22 брали одинаковое число людей; эти рекруты поровну распределялись между четырьмя легионами, до полного их укомплектования. Довольно часто граждане, освобожденные от службы по возрасту или в силу их участия в многочисленных кампаниях, вновь вступали в армию добровольцами. Рекрутов приводили к присяге и отпускали до вызова. Когда их призывали, самых молодых и бедных


19
АРМИЯ

зачисляли в разряд велитов, следующая группа по возрасту и имущественному положению попадала в разряд хастатов и принципов, самые старшие и самые богатые зачислялись в разряд триариев. Каждый легион насчитывал 1200 велитов, 1200 хастатов, 1200 принципов, 600 триариев и 300 кавалеристов (всадников)23, всего 4500 человек. Хастаты, принципы и триарии, каждые в отдельности, подразделялись на 10 манипул, или рот, к каждому манипулу добавлялось одинаковое число велитов. Велиты (rorarii, accensi, ferentarii*) составляли легкую пехоту легиона и вместе с конницей находились на его флангах. Хастаты образовывали первую, принципы - вторую линию; первоначально они были вооружены копьями. Триарии составляли резерв и были вооружены пилумом - коротким, но чрезвычайно тяжелым и грозным копьем, которое они метали в передние шеренги противника непосредственно перед тем, как вступить с ним в рукопашную схватку мечами. Каждый манипул находился под командой центуриона, имевшего второго центуриона в качестве помощника. Старшинство центурионов определялось их положением в легионе; самым младшим был второй центурион последнего, или десятого, манипула хастатов, а самым старшим - первый центурион первого манипула триариев (primus pilus), который в отсутствие старшего командира даже принимал на себя командование всем легионом. Обыкновенно primus pilus командовал всеми триариями, точно так же как primus princeps (первый центурион первого манипула принципов) - всеми принципами, a primus hastatus - всеми хастатами легиона. В более раннюю эпоху легионом командовали но очереди его шесть военных трибунов, каждый из них в течение двух месяцев. После первой гражданской войны24 во главе каждого легиона в качестве постоянных начальников были поставлены легаты; трибунами теперь являлись большей частью лица, на которых были возложены штабные или административные обязанности. Различие в вооружении трех линий исчезло еще до времен Мария. Пилумом стали вооружать все три линии легиона; с этих пор он стал национальным оружием римлян. Качественное различие между тремя линиями, в той мере, в какой оно основывалось на различии в возрасте и в продолжительности службы, вскоре тоже исчезло. Хастаты, принципы, триарии, согласно Саллюстию, в последний раз появились в сражении Метелла против Югурты25. Марий свел 30 манипулов легиона в 10 когорт и расположил их в две линии, по 5 когорт в каждой. В то же время нормальная численность когорты


* - легкие войска, располагавшиеся за триариями, легкие вспомогательные войска, стрелки. Ред.


20
Ф. ЭНГЕЛЬС

была увеличена до 600 человек; первая когорта, находившаяся под командой primus pilus, несла легионного орла26. Конница, как и раньше, была объединена в турмы по 30 воинов и по три декуриона в каждой, причем первый из декурионов командовал турмой. Защитное вооружение римской пехоты состояло из деревянного щита полуцилиндрической формы длиной в 4 фута и шириной в 21/2, обтянутого кожей и укрепленного железными скрепами; в середине его имелась выпуклость (umbo) для парирования ударов копьем. Шлем был медный, обыкновенно с удлинением сзади для защиты шеи; укреплялся он на голове кожаными ремнями, покрытыми медными пластинками. Нагрудник размером около квадратного фута был укреплен на кожаном панцире чешуйчатыми ремнями, протянутыми через плечо. У центурионов защитное вооружение состояло из кольчуги, покрытой медными пластинками. Правая нога, подверженная ударам меча при выставлении ее вперед, защищалась медной пластиной. Кроме короткого меча, которым больше пользовались для того, чтобы колоть, чем рубить, солдаты имели пилум - тяжелое копье с древком длиной в 41/2 фута и железным наконечником в l1/2 фута, всего, следовательно, длиной около 6 футов, при 21/2 квадратных дюйма в поперечнике деревянной части, весом около 10 или 11 фунтов. Брошенное на расстояние 10 - 15 шагов, оно часто пробивало щиты и нагрудники и почти всегда повергало противника. Велиты - легковооруженные - имели легкие короткие дротики. В более поздние периоды республики, когда службу легких войск стали нести вспомогательные войска из варваров, этот вид пехоты совершенно исчез. Конница была снабжена таким же защитным вооружением, как и пехота, копьем и более длинным мечом. Но римская национальная конница отличалась не очень высокими качествами и предпочитала сражаться в пешем строю.

Позднее она была совсем упразднена, и ее заменили нумидийские, испанские, галльские и германские всадники.

Тактическое построение римских войск допускало значительную подвижность. Манипулы строились с интервалами между ними, равными протяжению фронта каждого из них, глубина их колебалась от 5 - 6 до 10 шеренг. Манипулы второй линии располагались за интервалами первой линии; триарии строились еще дальше в тылу, но уже сплошным фронтом.

Смотря по обстоятельствам, манипулы каждой линии могли сомкнуться, то есть образовать непрерывную линию, или же манипулы второй линии могли продвинуться вперед и заполнить интервалы первой линии, либо, наконец, когда требовалась большая глубина, каждый из манипулов принципов примыкал


21
АРМИЯ

к тылу соответствующего манипула хастатов, удваивая его глубину. Когда пришлось иметь дело со слонами Пирра27, все три линии строились с интервалами, причем каждый манипул прикрывал впереди стоящий, так что для животных оставался прямой проход через весь боевой порядок. В таком строю была во всех отношениях успешно преодолена неповоротливость фаланги. Легион мог двигаться и маневрировать, не нарушая своего боевого порядка, на такой местности, где фаланга не могла на это отважиться, не подвергая себя крайнему риску. Чтобы обойти препятствие, обычно приходилось сокращать свой фронт самое большее одному или двум манипулам; но через несколько минут фронт восстанавливался. Легион мог прикрыть весь свой фронт легкими войсками, так как последние при продвижении вперед линий манипулов могли отойти назад через интервалы. Но главное преимущество состояло в расположении войск в несколько линий, вводимых в действие одна вслед за другой, в зависимости от требовании момента. При фаланговой системе дело решалось одним ударом. В резерве не было свежих войск, вводимых в бой в случае неудачи, - фактически такая возможность вообще не предусматривалась. Легион мог завязать борьбу с противником по всей ширине своего фронта, пустив в ход свои легкие войска и конницу; он мог противопоставить наступающей фаланге противника свою первую линию хастатов, которых не так-то легко было одолеть, ибо надо было сначала разбить поодиночке по меньшей мере 6 из 10 манипулов; он мог измотать противника, выдвинув принципов, и в конечном счете добиться победы с помощью триариев. Таким образом полководец сохранял в своих руках управление войсками и ходом сражения, в то время как фаланга, раз вступив в бой, оказывалась безвозвратно втянутой в него всеми своими силами и должна была вести бои до конца. Если римский полководец хотел прервать сражение, то легионная организация позволяла ему занять позицию резервами, после чего ранее вступившие в бой войска могли отойти через интервалы и, в свою очередь, занять позицию. При всех обстоятельствах часть войск всегда была в полном порядке, ибо если даже триарии оказывались отброшенными, перестроившиеся первые две линии находились позади них. Когда легионы Фламинина встретились на равнинах Фессалии с фалангой Филиппа28, их первая атака была сразу же отражена; но атака следовала за атакой; македоняне стали уставать и частично утратили сплоченность своего боевого порядка; а всюду, где только обнаруживались признаки расстройства, появлялся римский манипул, пытавшийся вклиниться в эту неповоротливую


22
Ф. ЭНГЕЛЬС

массу. Наконец, когда 20 манипулов атаковали фалангу с флангов и с тыла, сохранение боевого порядка стало невозможным, глубокое построение распалось, превратившись в толпу беглецов, и сражение было проиграно. Против конницы легион строился в orbis - своего рода каре с обозом в центре. На марше, когда можно было ожидать нападения, легион строился в legio quadrata - своего рода удлиненную колонну с широким фронтом и с обозом в центре. Это было осуществимо, разумеется, лишь на открытой равнине, там, где можно было двигаться напрямик.

Во времена Цезаря легионы комплектовались в большинстве случаев путем добровольного набора в Италии. После Союзнической войны29 право гражданства, а вместе с ним и обязанность нести военную службу, было распространено на всю Италию, и потому пригодных людей теперь оказывалось гораздо больше, чем требовалось. Жалованье почти равнялось заработку работника; поэтому рекрутов, было более чем достаточно, так что не приходилось даже прибегать к принудительному, набору. Только в исключительных случаях легионы вербовались в провинциях; так, например, свой пятый легион Цезарь набрал в Римской Галлии30, но впоследствии воины этого легиона en masse* получили права римского гражданства. Легионы отнюдь не достигали своей номинальной численности в 4500 человек; так, легионы Цезаря редко насчитывали многим более 3000. Из новобранцев предпочитали формировать новые легионы (legiones tironum**), нежели смешивать их с ветеранами в старых легионах; эти новые легионы на первых порах не допускались к участию в сражениях в открытом поле, их использовали главным образом для охраны лагеря. Легион делился на 10 когорт, по 3 манипула в каждой. Наименования хастаты, принципы, триарии сохранились лишь постольку, поскольку это было необходимо для обозначения ранга командиров согласно указанной выше системе; в отношении же рядовых воинов эти наименования утратили всякое значение. Шесть центурионов первой когорты каждого легиона имели право присутствовать на военном совете. Центурионы были выходцами из рядовых солдат и редко достигали более высокого положения; школой для высших офицеров служил личный штаб военачальника, состоявший из молодых образованных людей, которые быстро продвигались до чина военного трибуна, а затем и до чина легата. Вооружение воина оставалось прежним - пилум и меч. Помимо снаряжения воин нес на себе лич-


* - все без исключения. Ред.

** - легионы новобранцев. Ред.


23
АРМИЯ

ный багаж весом от 35 до 60 фунтов. Приспособление для ношения его было настолько неудобным, что воин, чтобы быть готовым к бою, должен был сперва спять с себя свой багаж.

Лагерные принадлежности армии перевозились на лошадях и мулах, которых для одного легиона требовалось до 500. Каждый легион имел своего орла, а каждая когорта свое знамя.

Для легкой пехоты Цезарь отбирал из своих легионов определенное число воинов (антесигнанов), одинаково пригодных как для службы в легких войсках, так и для ближнего боя в линейном строю. Кроме них у него были вспомогательные войска из провинций: критские лучники, балеарские пращники, контингенты из Галлии и Нумидии, германские наемники.

Конница его состояла частью из галльских, частью из германских войск. Римские вылиты и римская кавалерия исчезли незадолго до этого.

Штаб армии состоял из легатов, назначаемых сенатом; они были помощниками военачальника, который их использовал в качестве командиров отдельных отрядов или единиц боевого порядка. Цезарь первый дал каждому легиону особого легата в качестве постоянного командира. Если не хватало легатов, то команду над легионом принимал на себя квестор. Он собственно являлся казначеем армии и главой интендантства, и в этой должности ему помогали многочисленные чиновники и ординарцы. К штабу были прикомандированы военные трибуны и упомянутые выше молодые вольноопределяющиеся (contubernales, comites praetorii*), исполняющие обязанности адъютантов, дежурных офицеров; но во время битвы они сражались в строю наравне с простыми воинами в рядах cohors praetoria**, состоявшей из ликторов, чиновников, слуг, лазутчиков (speculatores) и ординарцев (apparitores) главной квартиры. Военачальник, сверх того, имел нечто вроде личной охраны, состоявшей из ветеранов, которые добровольно снова вступали в армию по призыву своего прежнего командира. Этот отряд, в походе передвигавшийся верхом, но сражавшийся в пешем строю, считался elite армии; он носил и охранял vexillum - знамя, являвшееся отличительным знаком всей армии. Для боя Цезарь обыкновенно строил армию в три линии: 4 когорты каждого легиона стояли в первой линии и по 3 когорты во второй и третьей линиях; при этом когорты второй линии становились за интервалами первой линии. Вторая линия должна была поддерживать первую; третья линия составляла главный резерв


* - буквально: сотоварищи, сопровождающие; здесь: лица, входившие в свиту военачальника. Ред.

** - когорты, сопровождающей военачальника. Ред.


24
Ф. ЭНГЕЛЬС

для решающих маневров против фронта или фланга противника и для отражения его решающих ударов. Если случалось, что противник настолько обходил фланги, что возникала необходимость удлинения линии фронта, то армия располагалась лишь в две линии. К построению в одну линию (acies simplex*) прибегали лишь в случае крайней необходимости, и тогда между когортами не оставлялось интервалов; при обороне лагеря, однако, такое построение было правилом, так как линия все еще имела в глубину 8 - 10 шеренг и могла образовать резерв из воинов, которые не помещались на парапете.

Август завершил дело превращения римских вооруженных сил в постоянную регулярную армию. Он разместил 25 легионов . по всей империи: 8 были расположены на Рейне (они считались опорой и костяком - praecipium robur - армии), 3 - в Испании, 2 - в Африке, 2 - в Египте, 4 - в Сирии и Малой Азии, 6 - в Дунайских провинциях. В Италии были расположены гарнизонами отборные войска, которые набирались исключительно в самой Италии и составляли императорскую гвардию; последняя сначала состояла из 12, позднее из 14 когорт; кроме того в городе Риме имелась муниципальная гвардия (vigiles**) в составе 7 когорт, формировавшаяся первоначально из освобожденных рабов. Помимо этой регулярной армии, провинции должны были по-прежнему выставлять свои легкие вспомогательные войска, теперь большей частью превращенные в своего рода милицию для несения гарнизонной и полицейской службы. Но на границах, находившихся под угрозой нападения, для боевой службы пользовались не только этими вспомогательными войсками, но и иноземными наемниками. Число легионов возросло при Траяне до 30, при Септимии Севере - до 33. Легионы, кроме своих номеров, носили наименования по месту их расположения (L. Germanica, L.

Italica***), по имени императора (L. Augusta****), по имени богов (L. Primigenia, L. Apollinaris*****), либо же присвоенные им как почетное отличие (L. fidelis, L. pia, L. invicta******).

Организация легиона подверглась некоторым изменениям. Командир его назывался теперь префектом. Первая когорта численно была удвоена (cohors milliaria*******), а нормальная численность легиона повышена до 6100 человек пехоты и 726 человек конницы; это


* - простой боевой порядок. Ред.

** - стражники. Ред.

*** - Германский легион, Итальянский легион. Ред.

**** - Легион Августа. Ред.

***** - Легион Юпитера, Легион Аполлона. Ред.

****** - Надежный легион, Благочестивый легион, Непобедимый легион. Ред.

******* - тысячная когорта. Ред.


25
АРМИЯ

считалось минимумом, и в случае нужды к легиону добавлялась одна или более cohortes milliariae.

Cohors milliaria находилась под командой военного трибуна, остальные когорты - под командой трибунов или praepositi*; чин центуриона, таким образом, стал теперь чином младших командиров. Стало правилом допущение в легионы вольноотпущенников и рабов, уроженцев провинций и вообще людей всякого звания; римское гражданство требовалось только для преторианцев в Италии, но даже и там в более поздние времена отказались от этого требования. Таким образом, римляне в армии весьма скоро были поглощены потоком варварских и полуварварских, романизованных и нероманизованных элементов; римлянами оставались одни только офицеры. Это ухудшение состава армии весьма скоро отразилось на ее вооружении и тактике. Тяжелый нагрудник и пилум были отброшены; утомительной системой обучения, создавшей завоевателей мира, стали пренебрегать; обслуживающий персонал и роскошь сделались необходимыми для армии, a impedimenta (обоз) увеличивался одновременно с ослаблением и уменьшением выносливости войск. Как и в Греции, упадок характеризовался пренебрежением к тяжелой линейной пехоте, нелепым увлечением всякого рода легким вооружением и заимствованием вооружения и тактики у варваров. Отсюда бесчисленные виды легких войск (auxiliatores, exculcatores, jaculatores, excursatores, praecursatores, scutati, funditores, balistarii, tragularii**), вооруженных всевозможным метательным оружием, а Вегеций сообщает нам, что усовершенствование конницы шло по линии подражания готам, аланам и гуннам31. В конце концов исчезло всякое различие в снаряжении и вооружении между римлянами и варварами, и германцы, физически и морально стоявшие выше, перешагнули через останки дероманнзованных легионов.

Таким образом, завоеванию Запада германцами противостояла лишь смутная традиция древней римской тактики, ее жалкий пережиток; но даже и этот жалкий пережиток был теперь уничтожен. В отношении развития тактики все средневековье является столь же бесплодным периодом, каким оно было для любой другой науки. Феодальная система, хотя по самому своему происхождению она и являлась военной организацией, в сущности была враждебна всякой дисциплине. Мятежи и отложения крупных вассалов вместе с их


* - начальников. Ред.

** - воины вспомогательных отрядов (буквально: помощники), авангардные части, метатели (копий, дротиков), разведчики, застрельщики, щитоносцы, пращники, стрелки из баллист, метатели копий с подвязным ремнем. Ред.


26
Ф. ЭНГЕЛЬС

военными отрядами были обычным явлением. Отдача приказаний предводителям превращалась обыкновенно в шумный военный совет, что делало невозможными какие бы то ни было крупные операции. Поэтому войны редко велись на решающих участках; борьба за обладание каким-нибудь одним пунктом заполняла целые кампании. За весь этот период (если лишь бегло касаться смутных времен с VI по XII столетие) единственными значительными операциями являются походы германских императоров в Италию и крестовые походы32, причем как те, так и другие были одинаково безрезультатны.

Средневековая пехота, комплектовавшаяся из феодальной челяди и частью из крестьянства, состояла главным образом из копейщиков и в большинстве случаев ни на что не годилась. У рыцарей, покрытых с ног до головы железом, было любимым видом спорта въезжать поодиночке в эту незащищенную толпу и рубить направо и налево. Часть пехоты на континенте Европы была вооружена арбалетами, тогда как в Англии национальным оружием крестьянства сделался большой лук. Этот большой лук был весьма грозным оружием и он обеспечил англичанам превосходство над французами при Креси, Пуатье и Азенкуре33. Легко защищаемый от дождя, который время от времени делал арбалет непригодным, этот лук метал стрелу на расстояние свыше 200 ярдов, что было не намного меньше дальности действительного огня старого гладкоствольного мушкета. Стрела пробивала доску в дюйм толщиной и простреливала даже нагрудники. Благодаря этому большой лук долго еще сохранял превосходство даже над первым ручным огнестрельным оружием, тем более, что за время, пока мушкет того времени заряжался и производил один выстрел, можно было выпустить шесть стрел; даже еще в конце XVI столетия королева Елизавета пыталась вновь ввести в качестве боевого вооружения национальный большой лук. Особенно эффективным оружием он был против кавалерии; стрелы, если даже броня тяжеловооруженных всадников служила защитой от них, ранили или убивали лошадей; а спешенные рыцари оказывались в силу этого неспособными к бою, и их обычно брали в плен. Лучники действовали или в рассыпном, или в линейном строю. В средние века решающим родом войск являлась кавалерия. Сплошь покрытые доспехами рыцари явились первым в истории видом боеспособной тяжеловооруженной кавалерии, атаковавшей в правильном строю, так как катафракты Александра, хотя они и решили исход сражения при Арбелах, были столь исключительным явлением, что с тех пор мы ничего о них больше не слышали, и в течение всего последующего периода древней истории


27
АРМИЯ

пехота сохраняла свою преобладающую роль на поле сражения. Таким образом, единственный прогресс, которым мы обязаны средним векам, состоит в создании кавалерии, от которой по прямой линии происходят наши конные войска. Однако насколько неповоротлива была эта кавалерия, доказывает уже тот факт, что в течение всего средневековья кавалерия была тяжелым, малоподвижным родом войск, тогда как вся служба легких войск и быстрые передвижения выполнялись пехотой. Рыцари, впрочем, не всегда сражались в сомкнутом строю. Они предпочитали вступать в поединки один на один или же гнать своих коней в гущу вражеской пехоты; таким образом, метод ведения боя был возвратом к гомеровским временам. Когда же рыцари действовали в сомкнутом строю, то они атаковали либо линейным фронтом (рыцари - в первой шеренге, оруженосцы, имевшие более легкое вооружение, - во второй), либо глубокой колонной. Подобная атака предпринималась, как правило, только против рыцарей (тяжеловооруженных всадников) неприятельской армии; против ее пехоты она была бы бесполезной тратой сил. Лошади, обремененные своими доспехами и доспехами своих всадников, могли двигаться лишь медленно и только на небольшие расстояния. Поэтому во время крестовых походов и в войнах с монголами в Польше и Силезии34 эта малоподвижная кавалерия постоянно находилась в состоянии крайнего утомления и в конце концов ее побеждала подвижная легкая конница Востока. В войнах Австрии и Бургундии против Швейцарии35 тяжеловооруженным всадникам, скованным на труднопроходимой местности в своих действиях, приходилось спешиваться и образовывать фалангу, еще более неповоротливую, чем македонская; в горных ущельях на них сбрасывали сверху обломки скал и стволы деревьев, в результате чего фаланга теряла свой тактический порядок, а затем рассеивалась решительной атакой.

К XIV столетию был введен род кавалерии более легкого типа, а часть лучников, для облегчения их передвижения, была посажена на лошадей; но эти и другие изменения скоро стали бесполезными, были отброшены или приобрели иное значение благодаря применению того нового элемента, которому суждено было изменить всю систему ведения войны, - пороха.

От арабов Испании знакомство с изготовлением и применением пороха проникло во Францию и в остальную Европу; сами арабы приобрели его от пародов, расположенных восточное их, которые в свою очередь заимствовали его от первоначальных изобретателей - китайцев. В первой половине XIV столетия в европейских армиях впервые начали применяться пушки;


28
Ф. ЭНГЕЛЬС

это были тяжелые громоздкие артиллерийские орудия, стрелявшие каменными ядрами и пригодные только для осадной войны. Вскоре однако было изобретено ручное огнестрельное оружие. Город Перуджа в Италии приобрел в 1364 г. 500 ручных бомбард, стволы которых имели в длину не более 8 дюймов; это оружие затем дало толчок производству пистолетов (получивших это название от города Пистоя в Тоскане), Несколько позже стали изготовлять более длинные и более тяжелые ручные бомбарды (аркебузы), соответствующие нашему современному ружью; по имея короткий и тяжелый ствол, они обладали лишь незначительной дальнобойностью, а фитильный запал служил почти непреодолимым препятствием для точного прицеливания; к тому же им почти целиком были свойственны и другие всевозможные недостатки. К концу XIV столетия в Западной Европе уже не существовало армий, не имевших своей артиллерии и аркебузиров. Но влияние нового оружия на общую тактику было весьма мало ощутимым. Как артиллерийское, так и ручное огнестрельное оружие требовало очень много времени для заряжания, а из-за своей громоздкости и дороговизны оно и к 1450 г. не смогло заменить арбалета.

Между тем общее крушение феодальной системы и рост городов способствовали изменению состава армий. Крупные вассалы были либо подчинены центральной властью, как во Франции, либо превратились в подобие независимых суверенов, как в Германии и Италии.

Сила низшего дворянства была сломлена центральной властью, действовавшей в союзе с городами. Феодальные армии перестали существовать, новые армии формировались из многочисленных наемников, которым разложение феодализма предоставило свободу служить тому, кто им платит. Так возникло некое подобие постоянных армий; по эти наемники, люди всевозможных национальностей, среди которых трудно было поддерживать дисциплину и которым не очень аккуратно платили, совершали весьма крупные бесчинства. Поэтому во Франции король Карл VII сформировал постоянное войско из местных уроженцев. В 1445 г. он произвел набор 15 compagnies d'ordonnance*, по 600 человек каждая, всего же 9000 кавалеристов, размещенных гарнизонами в городах королевства и регулярно получавших жалованье. Каждая рота делилась на 100 копий; копье состояло из тяжеловооруженного всадника, трех лучников, одного оруженосца и одного пажа. Таким образом, они представляли собой смесь тяжелой


* - ордонансовых рот, т. е. кавалерийских рот, сформированных по королевскому указу (ордонансу). Ред.


29
АРМИЯ

кавалерии с конными лучниками, причем оба эти рода войск, разумеется, действовали в сражении отдельно. В 1448 г. он добавил к этим силам 16000 вольных стрелков под командой четырех капитан-генералов, в подчинении каждого из которых находилось 8 рот по 500 человек. Все лучники были вооружены арбалетами. Они набирались и вооружались приходами и освобождались от всех налогов. Эти войска можно считать первой постоянной армией нового времени.

К концу этого первого периода развития современной тактики, в том ее виде, как она вышла из средневекового хаоса, положение вещей сводилось приблизительно к следующему.

Основная масса пехоты, состоявшая из наемников, была вооружена пиками и мечами, нагрудниками и шлемами. Сражалась она густыми, сомкнутыми массами, но, будучи вооружена и обучена лучше, чем феодальная пехота, проявляла в бою большую стойкость и дисциплинированность. Рекруты, набираемые путем регулярного набора, и наемники, бывшие профессиональными солдатами, превосходили, понятно, рекрутов, набиравшихся от случая к случаю, и беспорядочные толпы феодальной челяди. Тяжелая кавалерия теперь иногда считала необходимым атаковать пехоту сомкнутым строем. Легкая пехота все еще состояла главным образом из лучников, но для вооружения застрельщиков стали широко применяться ручные бомбарды. Кавалерия все еще оставалась главным родом войск; тяжелая кавалерия - тяжеловооруженные всадники, закованные в железо, - уже не обязательно во всех случаях состояла из дворян и должна была перейти от своего прежнего рыцарского и гомеровского метода ведения боя к более прозаической необходимости атаковать в сомкнутом строю.

Но неповоротливость такой кавалерии теперь признавалась всеми, и выдвигалось много различных проектов создания более легкого вида конницы. Этот пробел, как было упомянуто, должны были отчасти восполнить конные лучники; в Италии и соседних странах охотно стали брать на службу страдиотов - легкую кавалерию турецкого типа, состоявшую из боснийских и албанских наемников, - род башибузуков; ее очень боялись, особенно во время преследования. Польша и Венгрия, кроме тяжеловооруженной кавалерии, заимствованной у Запада, сохранили свою национальную легкую кавалерию. Артиллерия была еще в младенческом состоянии. Тяжелые пушки того времени, правда, вывозились на поле сражения, но они не могли менять раз занятую позицию; порох был плохим, заряжались пушки с трудом и медленно, а вести огонь каменными ядрами можно было лишь на короткое расстояние.


30
Ф. ЭНГЕЛЬС

Конец XV и начало XVI столетия характеризуются прогрессом сразу в двух областях: французы усовершенствовали артиллерию, а испанцы придали новый характер пехоте.

Французский король Карл VIII сделал свои пушки настолько подвижными, что мог не только доставлять их на поле сражения, но и менять их позиции во время боя и везти их за остальными войсками во время передвижения последних, которое, впрочем, совершалось не очень быстро. Таким образом, Карл VIII явился основателем полевой артиллерии. Его пушки, поставленные на колесные лафеты и перевозимые большим количеством лошадей, неизмеримо превосходили старомодную неуклюжую артиллерию итальянцев (перевозимую волами) и производили такое опустошение в глубоких колоннах итальянской пехоты, что Макиавелли написал свое «Искусство войны»36 главным образом для того, чтобы предложить построения, посредством которых можно было бы нейтрализовать воздействие на пехоту такой артиллерии. В сражении при Мариньяно37 французский король Франциск I разбил швейцарских пикинеров благодаря эффективности огня и подвижности этой артиллерии, которая с фланговых позиций обстреливала швейцарские боевые порядки. Но господству пики в пехоте приходил конец. Испанцы усовершенствовали распространенное в то время ручное огнестрельное оружие (аркебуз) и снабдили им регулярную тяжеловооруженную пехоту. Их мушкет (hacquebutte) представлял собой тяжелое, длинноствольное оружие, с каналом ствола для пуль весом в 2 унции; из него стреляли с подставки, образуемой вилкообразным шестом.

Пули, выпущенные из такого мушкета, пробивали самые прочные нагрудники, и потому он приобрел решающее значение для борьбы с тяжелой кавалерией, которая приходила в расстройство, как только всадники начинали падать. Каждой роте пикинеров придавалось 10 - 15 мушкетеров, и действие их огня при Павии38 изумило как союзников, так и врагов.

Фрундсберг передает, что в этом сражении один выстрел из такого мушкета, как правило, выводил из строя несколько человек и лошадей. С этого времени ведет свое начало превосходство испанской пехоты, длившееся свыше 100 лет.

Война, вызванная восстанием Нидерландов39, оказала большое влияние на организацию армий. Как испанцы, так и голландцы значительно усовершенствовали все рода войск. До этого времени каждый желавший завербоваться в армию наемников должен был являться полностью экипированным, вооруженным и обученным обращению со своим оружием. Но в этой длительной войне, продолжавшейся 40 лет на небольшой территории, скоро не стало хватать подходящих рекрутов такого рода.


31
АРМИЯ

Голландцам приходилось довольствоваться теми физически годными добровольцами, которых они могли найти, и правительство оказалось вынужденным заняться их обучением. Мориц Нассауский составил первый строевой устав нового времени и этим заложил основы единообразного обучения целой армии. Пехота снова начала маршировать в ногу; она стала значительно более однородной и сплоченной. Теперь она подразделялась на более мелкие единицы: роты, насчитывавшие до этого от 400 до 500 человек, были уменьшены теперь до 150 - 200 человек, причем 10 рот составляли полк. Усовершенствованный мушкет оттеснил пику; треть всей пехоты состояла из мушкетеров, соединенных в каждой роте с пикинерами.

Эти последние, нужные только для рукопашного боя, сохранили свои шлемы, нагрудники и стальные рукавицы; мушкетеры освободились от всякого защитного вооружения. Пикинеры строились обыкновенно в две шеренги, мушкетеры в 5 - 8 шеренг; произведя залп, первая шеренга отходила назад, чтобы снова зарядить свои мушкеты. Еще большие перемены произошли в кавалерии, и здесь опять-таки Мориц Нассауский сыграл ведущую роль. Ввиду невозможности сформировать тяжелую кавалерию из тяжеловооруженных всадников, он организовал легкую конницу, которую набрал в Германии, снабдив ее шлемами, кирасами, наручниками, стальными рукавицами и высокими сапогами; а так как с одним копьем она не могла бы тягаться с тяжеловооруженной испанской кавалерией, то он дал ей палаш и длинные пистолеты. Этот новый вид кавалеристов, близкий нашим современным кирасирам, скоро показал свое превосходство над значительно менее многочисленными и менее подвижными испанскими тяжеловооруженными всадниками, лошадей которых новая конница успевала перестрелять прежде, чем на нее могла обрушиться эта медленно движущаяся масса.

Мориц Нассауский обучал своих кирасиров так же тщательно, как и пехоту; он достиг в этом таких успехов, что мог отважиться в сражении на перемену фронта и на другие эволюции мелкими и крупными отрядами. Также и Альба быстро убедился в необходимости усовершенствовать свою легкую конницу; до этого она была пригодна лишь для действий в рассыпном строю и для единоборства, но под его командованием она скоро выучилась атаковать в сомкнутом строю, наподобие тяжелой кавалерии. Кавалерия по-прежнему строилась в 5 - 8 шеренг. Примерно в это же время французский король Генрих IV создал новый вид кавалерии - драгун; первоначально это была пехота, посаженная на лошадей, исключительно в целях более быстрого передвижения; но уже через


32
Ф. ЭНГЕЛЬС

несколько лет после появления драгун их стали использовать и как кавалерию, снабдив для этой двойной роли соответствующим снаряжением. Они не имели ни защитного вооружения, ни высоких сапог, но были вооружены кавалерийским палашом, а иногда и копьем; кроме того у них были пехотные мушкеты или более короткие карабины. Войска эти, однако, не оправдали тех надежд, которые связывались с их созданием; они скоро стали частью регулярной кавалерии и перестали сражаться в качестве пехоты. (Русский император Николай пытался возродить первоначальных драгун, сформировав корпус в 16000 человек, пригодный для действий в конном и пешем строю; но им ни разу не пришлось спешиться в бою, они всегда сражались как кавалерия, и корпус этот теперь расформирован и присоединен, в качестве конных драгун, к остальной русской кавалерии.) В артиллерии французы сохраняли достигнутое ими превосходство. Примерно в это время ими был изобретен отвоз, а Генрих IV стал применять картечь. Испанцы и голландцы тоже упростили и сделали более легкой свою артиллерию, но она все же оставалась громоздкой, а легкие подвижные пушки, имеющие достаточные калибр и дальнобойность для эффективной стрельбы, были еще неизвестны.

С Тридцатилетней войны40 начинается период Густава-Адольфа, великого военного реформатора XVII столетия. Его пехотные полки состояли на две трети из мушкетеров и на одну треть из пикинеров. Некоторые полки состояли только из мушкетеров. Мушкеты были настолько облегчены, что для ведения огня из них подставка стала излишней. Густав-Адольф ввел также бумажные патроны, чем значительно облегчил заряжание. Глубокое построение было упразднено; его пикинеры строились в 6 шеренг, а мушкетеры только в 3 шеренги. Эти последние обучались стрельбе повзводно и шеренгами. Громоздкие полки, насчитывавшие 2000 или 3000 человек, были уменьшены до 1300 или 1400 человек, сведенных в 8 рот, причем из двух полков была образована бригада. При помощи такого строя он побеждал густые массы своих противников, построенных часто, подобно колонне или каре, в 30 шеренг, среди которых его артиллерия производила страшное опустошение. Кавалерия была реорганизована на тех же началах. Тяжеловооруженные всадники были совсем упразднены. Кирасиры лишились наручников и некоторых других бесполезных частей своего защитного вооружения, что сделало их значительно более легкими и подвижными. Драгуны Густава-Адольфа сражались почти всегда как кавалеристы. И кирасиры, и драгуны строились лишь в три шеренги, и им строго приказывалось не терять


33
АРМИЯ

времени на стрельбу, а сразу атаковать с палашом в руке. Они были подразделены на эскадроны по 125 человек. Артиллерия была усовершенствована придачей ей легких пушек. Прославились кожаные пушки Густава-Адольфа, но они недолго оставались на вооружении. Их заменили чугунными 4-фунтовыми пушками, настолько легкими, что они могли перевозиться двумя лошадьми; эти пушки были в состоянии производить шесть выстрелов за то время, пока мушкетер делал два выстрела; каждому полку пехоты было придано по две таких пушки. Так было установлено деление полевой артиллерии на легкую и тяжелую; легкие пушки сопровождали пехоту, тогда как тяжелые оставались в резерве или занимали какую-либо позицию на все время сражения. В армиях этого времени начинает обнаруживаться все возрастающее преобладание, пехоты над кавалерией. В сражении при Лейпциге в 1631 г. Густав- Адольф имел 19000 пехоты 11000 кавалерии, Тилли - 31000 пехоты и 13000 кавалерии. В сражении при Лютцене в 1632 г. Валленштейн располагал 24000 пехоты и 16000 кавалерии (170 эскадронов). Число пушек также увеличилось с введением легких орудий; у шведов часто было от 5 до 12 пушек на каждую тысячу солдат, а в сражении на Лехе Густав-Адольф форсировал эту реку под прикрытием огня 72 тяжелых орудий41.

В течение второй половины XVII и первой половины XVIII столетия с повсеместным введением штыка в пехоте были окончательно упразднены пики и всякое защитное вооружение.

Изобретенный примерно в 1640 г. во Франции штык должен был бороться против пики в течение 80 лет. Австрийцы первыми приняли его на вооружение всей своей пехоты, за ними пруссаки; французы сохраняли на вооружении пику до 1703 г., а русские - до 1721 года.

Ружейный кремневый замок, изобретенный во Франции почти одновременно со штыком, тоже был до 1700 г. постепенно введен в большинстве армий. Он существенно сокращал процедуру заряжания, предохранял до известной степени порох на полке от дождя и этим значительно содействовал упразднению пики. Однако стрельба все еще производилась так медленно, что солдат за все сражение обыкновенно мог израсходовать не более 24 - 36 патронов; только во второй половине этого периода улучшение военных уставов, лучшее обучение и дальнейшее усовершенствование конструкции ручного огнестрельного оружия (особенно железный шомпол, впервые введенный в Пруссии) позволили солдату стрелять с значительной быстротой. Это сделало необходимым дальнейшее уменьшение глубины построения, и пехота теперь стала строиться лишь в 4 шеренги. Была создана своего рода elite


34
Ф. ЭНГЕЛЬС

пехоты в виде гренадерских рот, первоначально предназначенных для бросания ручных гранат перед началом рукопашного боя; но скоро они стали сражаться с одними лишь ружьями.

В некоторых германских армиях уже во время Тридцатилетней войны были сформированы стрелки, вооруженные нарезными ружьями; само же нарезное ружье было изобретено в Лейпциге в 1498 году. Это оружие теперь стали применять наряду с обыкновенным ружьем, им вооружались лучшие стрелки в каждой роте; но вне Германии это оружие не пользовалось большим успехом. Австрийцы имели также род легкой пехоты, носившей название пандуров. Это были хорватские и сербские иррегулярные войска с прилегающей к Турции Военной границы42, пригодные для совершения набегов и преследования, но бесполезные в регулярном сражении с точки зрения тактики того времени, а также в силу абсолютного отсутствия у них выучки. Французы и голландцы создали для тех же целей иррегулярную пехоту, получившую название compagnies franches*. Вооружение кавалерии также было во всех армиях облегчено. Тяжеловооруженные всадники совершенно исчезли; кирасиры сохранили лишь нагрудник и шлем; во Франции и Швеции были упразднены также и нагрудники. Все возрастающая эффективность и скорость огня пехоты весьма отрицательно сказывались на кавалерии. Вскоре было признано совершенно бесполезным для этого рода войск атаковать пехоту с палашом в руке; мнение о непреодолимости огневого рубежа стало столь распространенным, что кавалерию также приучили больше полагаться на карабин, чем на палаш.

Таким образом, в этот период часто случалось, что две линии кавалерии подобно пехоте вели между собой огневой бой; считалось большой смелостью подъезжать к неприятелю на 20 ярдов, давать залп и атаковать рысью. Однако Карл XII придерживался правила своего великого предшественника**. Его кавалерия никогда не останавливалась для стрельбы: она всегда атаковала с палашом в руке, что бы ни находилось на ее пути - кавалерия, пехота, батареи, траншеи, - и всегда успешно. Французы тоже отказались от новой системы и вновь стали полагаться на один лишь палаш. Глубина боевого порядка кавалерии была еще более уменьшена - с 4 до 3 шеренг. В артиллерии стало теперь общим явлением уменьшение веса орудий, применение патронов и картечи. Другим крупным нововведением было включение этого рода войск в состав армии. До этого времени, хотя пушки и принадлежали государству, люди, обслуживающие их,


* - вольных рот. Ред.

** - Густава-Адольфа. Ред.


35
АРМИЯ

не были собственно солдатами, а составляли род цеховой корпорации, и артиллерия считалась не родом войск, а одним из ремесел. Ее офицеры не имели армейского чина, и их относили скорее к мастерам - портным и плотникам, чем к дворянам с офицерским патентом в кармане. Однако примерно к этому времени артиллерия сделалась составной частью армии и стала подразделяться на роты и батальоны; артиллерийская прислуга была превращена в регулярных солдат, а офицеры получили те же чины, что и в пехоте и кавалерии. Централизация артиллерии и устойчивость ее личного состава, явившиеся следствием этой реформы, проложили путь артиллерийской науке, которая при старой системе не могла развиваться.

Переход от глубокого построения к линейному, от пики к ружью, от преобладания кавалерии к преобладанию пехоты постепенно завершился к тому времени, когда Фридрих Великий начал свои кампании и вместе с ними открыл классическую эру линейной тактики. Он строил свою пехоту в три шеренги и довел стрельбу до 5 выстрелов в минуту. В первых же боях его при Мольвице43 эта пехота развернулась в линию и своим частым огнем отразила все атаки австрийской кавалерии, которая только что наголову разбила прусскую конницу; покончив с кавалерией австрийцев, прусская пехота атаковала австрийскую пехоту, нанесла ей поражение и таким образом выиграла сражение. К построению в каре против кавалерии в крупных сражениях никогда не прибегали; им пользовались лишь в тех случаях, когда на марше пехота оказывалась застигнутой врасплох неприятельской кавалерией. Во время сражения крайние фланги пехоты, которым угрожала кавалерия, растягивались и загибались en potence*, и обычно этого считалось достаточным. Для борьбы с австрийскими пандурами Фридрих сформировал подобные же иррегулярные войска - пехоту и кавалерию, но никогда не рассчитывал на них в регулярных сражениях, в которых они редко принимали участие. Исход его сражений решало медленное продвижение ведущей огонь линии. Кавалерии, которой пренебрегали при его предшественнике**, ныне пришлось пережить полную революцию. Она стала строиться лишь в две шеренги, и ведение огня было строго запрещено, кроме случаев преследования врага. Обучению искусству верховой езды, которому до сих пор придавали мало значения, стали теперь уделять величайшее внимание. Все перестроения должны были производиться на полном скаку, и от солдат требовалось при этом тщательное


* - в виде буквы Г. Ред.

** - Фридрихе-Вильгельме I. Ред.


36
Ф. ЭНГЕЛЬС

соблюдение сомкнутого строя. Благодаря усилиям Зейдлица кавалерия Фридриха затмила всякую другую кавалерию, существовавшую как в то время, так и когда-либо в прошлом: своим лихим галопом, соблюдением строя, стремительностью атаки и быстротой сбора после нее она не имеет себе равных и в кавалерии последующих времен. Артиллерия была столь значительно облегчена, что некоторые из пушек крупного калибра не могли выдерживать полного заряда, и от них пришлось впоследствии отказаться. Однако тяжелая артиллерия оставалась все еще весьма медлительной и неповоротливой в своих движениях, в силу плохого качества и громоздкости своих лафетов и несовершенства организации. В сражении она сразу же занимала свои позиции, а иногда меняла их на другие, расположенные впереди, но никакое маневрирование не практиковалось. Легкая артиллерия - полковые пушки, приданные пехоте, - размещалась впереди пехотной линии, в 50 шагах перед интервалами, образуемыми батальонами; она продвигалась вперед вместе с пехотой, причем пушки перетаскивались солдатами, и открывала огонь картечью на дистанцию в 300 ярдов. Число орудий было очень велико: от 3 до 6 пушек на каждую тысячу солдат. Пехота, как и кавалерия, была подразделена на бригады и дивизии; но так как после завязки сражения войска почти совсем не маневрировали и каждый батальон должен был оставаться на своем месте в общей линии, то эти подразделения не имели тактического значения; что касается кавалерии, то командир бригады во время атаки мог в том или ином случае действовать по собственной инициативе; в пехоте, однако, такие случаи не могли иметь места. Линейное построение - в центре пехота в 2 линии, на флангах кавалерия в 2 или 3 линии - представляло собой значительный прогресс по сравнению с глубоким построением прежних времен; такое построение обеспечивало наибольшую эффективность огня пехоты, а также атаки кавалерии, позволяя одновременно действовать возможно большему количеству людей; но при всем его совершенстве в этом отношении оно, именно в силу этого, связывало армию в целом, подобно смирительной рубашке. Каждый эскадрон, батальон и орудие имели свое определенное место в боевом порядке, который нигде не мог быть нарушен или каким-либо образом приведен в расстройство без того, чтобы это не отразилось на боеспособности всей армии. Поэтому в походе приходилось так все организовывать, чтобы при развертывании фронта армии для расположения лагерем или для сражения каждая единица попадала бы точно на предназначенное ей место. Таким образом, если нужно было выполнить какой-либо маневр,


37
АРМИЯ

приходилось выполнять его всей армией; выделение какой-то ее части для фланговой атаки, образование специального резерва для атаки превосходящими силами какого-либо слабого пункта было бы невыполнимым и ошибочным при столь медлительных войсках, пригодных лишь для боя в линейном строю, и при столь негибком боевом порядке. Кроме того продвижение таких длинных линий во время сражения совершалось очень медленно, чтобы не нарушать равнения. Палатки всегда следовали за армией и разбивались каждую ночь; лагерь окружался легкими укреплениями. Войска снабжались продовольствием из магазинов; за армией двигалось возможно большее количество походных пекарен. Одним словом, возимое имущество и остальной обоз армии были весьма громоздки и создавали для ее передвижения такие трудности, какие неизвестны в настоящее время. Однако при всех этих недостатках военная организация Фридриха Великого была наилучшей для своего времени, и все остальные европейские правительства ревностно перенимали ее. Комплектование войск почти повсюду производилось путем записи добровольцев, дополняемой вербовкой при помощи обмана и силы; и только после очень тяжелых потерь Фридрих прибег к принудительному набору рекрутов в своих провинциях.

Когда началась война коалиции против Французской республики44, французская армия была дезорганизована потерей своих офицеров и насчитывала менее 150000 человек. Неприятель обладал значительно большей численностью; возникла необходимость в новых наборах, которые и производились в громадных масштабах в виде призыва национальных волонтеров; в 1793 г., по-видимому, имелось по меньшей мере 500 батальонов таких волонтеров.

Войска эти не были обучены, да и не было времени обучать их в соответствии со сложной системой линейной тактики и с той степенью совершенства, какая требовалась при движении в линейном строю. Все попытки померяться силами с противником в линейном строю оканчивались полным поражением, несмотря на значительное численное превосходство французов. Возникла необходимость в создании новой тактической системы. Американская революция45 показала, какие преимущества можно извлечь даже с плохо обученными войсками из применения рассыпного строя и беглого огня стрелков. Французы переняли это и поддержали стрелков глубокими колоннами, которым небольшой беспорядок приносил не так много вреда, пока масса держалась сплоченно. Применяя такое построение, французы бросали свои численно превосходящие силы на противника и, как правило, оказывались победителями.


38
Ф. ЭНГЕЛЬС

Это новое построение и отсутствие опытности у войск побуждали их сражаться на пересеченной местности, в деревнях и лесах, где они находили укрытие от неприятельского огня и где линейный строй противника неизменно приходил в беспорядок; отсутствие у французов палаток, полевых пекарен и т. п. заставляло их располагаться бивуаком под открытым небом и жить тем, что давала им окружающая местность. Таким путем они достигали подвижности, несвойственной их противникам, обремененным палатками и всякого рода возимым имуществом. Когда революционные войны выдвинули, в лице Наполеона, человека, который превратил этот новый способ ведения войны в регулярную систему, сочетая ее с тем, что оставалось еще полезным в старой системе, и сразу довел новый метод до такой степени совершенства, до какой Фридрих довел линейную тактику, - тогда французы стали почти непобедимыми, пока их противники не переняли их опыт и не организовали свои армии по новому образцу. Основные черты этой новой системы состоят в следующем: восстановление старого принципа, что каждый гражданин, в случае необходимости, подлежит призыву для защиты страны, и, как следствие этого, комплектование армии путем принудительных наборов больших или меньших масштабов среди всего населения, - изменение, которое сразу втрое увеличило среднюю численность армий по сравнению с временами Фридриха, причем в случае необходимости эта численность могла быть увеличена еще в большей степени. Далее, отказ от лагерных принадлежностей, прекращение зависимости войск от магазинных складов в отношении снабжения продовольствием, практика расположения войск бивуаком и принятие за правило, что войну кормит война. Подвижность и самостоятельность армии благодаря этому возросли не в меньшей степени, чем выросла ее численность в результате введения всеобщей воинской повинности. В тактической организации стал правилом принцип сочетания пехоты, кавалерии и артиллерии в более мелких единицах армии - в корпусах и дивизиях. Каждая дивизия стала, таким образом, настоящей армией в уменьшенных масштабах, способной действовать самостоятельно и оказывать серьезное сопротивление даже численно превосходящему противнику. Основу боевого порядка теперь составляла колонна; колонна служила резервуаром, из которого выходили и куда возвращались отряды стрелков; она являлась компактной клинообразной массой, которую бросали на определенный пункт неприятельской линии; она служила формой для сближения с противником и последующего затем развертывания, если местность и обстановка боя делали желательным


39
АРМИЯ

противопоставление противнику стрелковых линий. Взаимная поддержка трех родов войск, получившая свое полное развитие благодаря сочетанию этих родов войск в небольших войсковых единицах, а также сочетание трех форм боя - в рассыпном строю, в линейном строю и в колонне - в этом состояло великое тактическое превосходство современных армий. Благодаря этому любая местность сделалась теперь пригодной для боя; и одним из главных требований, предъявляемых военачальнику, стало умение быстро оценивать все преимущества и неудобства местности и сразу же располагать свои войска в соответствии с этим. И эти качества, наряду с общей способностью к самостоятельному командованию, теперь сделались необходимыми не только для главнокомандующего, но и для нижестоящих офицеров. Корпуса, дивизии, бригады, отдельные части постоянно попадали в положения, при которых их командирам приходилось действовать на свой собственный страх и риск; поле сражения уже не представляло собой длинные непрерывные линии пехоты, расположенной на обширной равнине, с кавалерией на флангах; теперь отдельные корпуса и дивизии, построенные колоннами, стояли в укрытом месте за деревнями, дорогами или холмами, отделенные друг от друга, казалось бы, значительными интервалами, тогда как лишь небольшая часть войск фактически участвовала в перестрелке и в артиллерийской дуэли, пока не наступал решительный момент. Боевые порядки растянулись с увеличением численности армии и с введением такого построения; отныне уже не было необходимости заполнять каждый интервал линией войск, на виду у противника, ибо войска были под рукой и могли занять нужное место, когда это потребуется. Обход флангов сделался теперь обычным стратегическим маневром; более сильная армия целиком вклинивалась между более слабой армией и ее коммуникациями, так что одно поражение могло привести к уничтожению всей армии и решить судьбу кампании.

Излюбленным тактическим маневром был прорыв свежими войсками центра противника, как только из положения дел становилось ясно, что он ввел в бой свои последние резервы.

Резервы, которые при линейной тактике были бы неуместны и лишь ослабляли бы в решительный момент боевую силу армии, теперь превратились в главное средство, с помощью которого решался исход боя. Боевой порядок, растянутый по фронту, растягивался также в глубину: от линии стрелков до расположения резервов часто было 2 и более мили. Одним словом, если новая система требовала меньшей муштровки и парадной педантичности, то она требовала гораздо большей быстроты, большего напряжения


40
Ф. ЭНГЕЛЬС

сил, большей сообразительности от каждого, начиная с главнокомандующего и кончая рядовым стрелком; и каждое новое усовершенствование системы после Наполеона шло в том же направлении.

Изменения в материальной части армий были за этот период незначительны; постоянные войны оставляли мало времени для таких усовершенствований, осуществление которых требует времени. Во французской армии незадолго до революции имели место два весьма важных нововведения. Было принято на вооружение ружье нового образца с уменьшенным калибром и с меньшим зазором для пули в канале ствола, а также с изогнутым прикладом вместо прямого, до сих пор бывшего в употреблении. Это оружие, изготовлявшееся с большей тщательностью, немало способствовало установлению превосходства французских стрелков и оставалось образцом, по которому, вплоть до изобретения ударного замка, конструировались с ничтожными изменениями ружья, употреблявшиеся во всех других армиях. Вовторых, Грибовалем была упрощена и усовершенствована артиллерия. Французская артиллерия при Людовике XV находилась в совершенно запущенном состоянии: пушки были самых различных калибров, с устаревшими лафетами, отсутствовало даже единообразие моделей, по которым они изготовлялись. Грибовалю, который во время Семилетней войны46 служил в австрийской армии и видел там лучшие образцы, удалось уменьшить число калибров, сделать более единообразными и улучшить модели, а также значительно упростить всю систему. Именно с его пушками и лафетами Наполеон вел свои войны. Английская артиллерия, которая, когда вспыхнула война с Францией, находилась в наихудшем состоянии, была значительно усовершенствована, правда, постепенно и медленно; в ней впервые появились лафеты с однобрусными хоботами, принятые потом во многих континентальных армиях, а также приспособления для посадки пеших артиллеристов на передки и зарядные ящики.

Конная артиллерия, созданная Фридрихом Великим, усиленно вводилась в течение всего наполеоновского периода, особенно самим Наполеоном, и тогда же впервые была разработана свойственная ей тактика. Когда война закончилась, то оказалось, что самым эффективным этот род войск был у англичан. Из всех крупных европейских армий одна лишь австрийская заменила конную артиллерию батареями, в которых прислуга помещается на повозках, предназначенных для ее перевозки.

Германские армии все еще сохраняли особый вид пехоты, вооруженной нарезными ружьями, и новый способ ведения боя


41
АРМИЯ

в рассыпном строю придал этому оружию особое значение. Оно стало специально распространяться, и в 1838 г. его переняли французы, которые нуждались в дальнобойном ружье для Алжира. Сначала были сформированы tirailleurs de Vincennes*, а затем - chasseurs a pied**; оба эти вида стрелков были доведены до небывалого совершенства. Их создание послужило толчком для значительных усовершенствований нарезного ружья, благодаря которым в необычайной степени возросли как дальность, так и меткость стрельбы. Эти усовершенствования прославили имена Дельвиня, Тувенена, Минье. Для всей массы пехоты ударный замок был введен в большинстве армий между 1830 и 1840 годами; по обыкновению, последними оказались англичане и русские. В то же время в различных странах прилагались большие усилия, направленные на еще большее усовершенствование ручного огнестрельного оружия и на создание еще более дальнобойного ружья, которым можно было бы вооружить всю пехоту. Пруссаки приняли на вооружение игольчатое ружье - нарезное оружие, заряжавшееся с казенной части и отличавшееся большой скорострельностью и дальнобойностью; это первоначально бельгийское изобретение было ими значительно усовершенствовано. Таким ружьем были вооружены все легкие батальоны прусской армии; остальная часть пехоты незадолго до того была снабжена своими старыми ружьями, превращенными при помощи несложной переделки в винтовки системы Минье. Англичане на этот раз первыми вооружили всю свою пехоту наиболее совершенным оружием - винтовками Энфилд, представлявшими собой несколько видоизмененную модель Минье; их превосходство было вполне доказано в Крыму и спасло англичан при Инкермане47.

В области тактики никаких существенных изменений в пехоте и кавалерии не произошло, если не считать значительного усовершенствования тактики легкой пехоты французскими chasseurs и новой прусской системы ротных колонн; эта система построения, возможно с некоторыми изменениями, несомненно в скором времени станет общепринятой в силу своих больших тактических преимуществ. Русские и австрийцы сохраняют еще построение в 3 шеренги, англичане еще со времен Наполеона строились в 2 шеренги, пруссаки строятся в походе в 3 шеренги, но сражаются большей частью в 2, в то время как третья состоит из стрелков и их поддержки; французы, прежде строившиеся в 3 шеренги, в Крыму сражались в 2, и это


* - венсеннские стрелки. Ред.

** - пешие стрелки, шассеры. Ред.


42
Ф. ЭНГЕЛЬС

построение ныне вводится ими во всей армии. Что касается кавалерии, то о русском опыте восстановления драгун XVII века и о неудаче этого опыта уже упоминалось выше.

В артиллерии во всех армиях имели место значительное усовершенствование деталей, а также упрощение калибров, образцов колес, лафетов и т. д. Артиллерийская наука значительно продвинулась вперед. Однако никаких серьезных перемен не произошло. Большинство континентальных армий снабжено орудиями 6- и 12-фунтового калибра; пьемонтская - 8- и 16-фунтовыми орудиями, испанская - 8- и 12-фунтовыми; французы, до сих пор имевшие 8- и 12-фунтовые пушки, теперь вводят так называемую гаубичную пушку Луи- Наполеона - простое легкое 12-фунтовое орудие, способное стрелять также небольшими бомбами и предназначенное заменить все другие виды полевых орудий. Английская армия имеет в колониях 3- и 6-фунтовые орудия, но в войсках, отправляемых за пределы Англии, теперь используются только 9-, 12- и 18-фунтовые. В Крыму англичане имели даже полевую батарею 32-фунтовых орудий, но она всегда глубоко увязала в земле.

Общая организация современных армий весьма однотипна. За исключением английской и американской, армии комплектуются путем принудительного набора, основанного либо на рекрутском наборе - в этом случае лица, отслужив в армии определенный срок, освобождаются до конца своей жизни, - либо на системе резервов, когда срок действительной службы короток, но уволенные в запас подлежат в дальнейшем новому призыву в армию на известный срок. Франция представляет собой наиболее яркий пример первой системы, Пруссия - второй. Даже в Англии, где как регулярные, так и милиционные войска обычно комплектуются путем записи добровольцев, в том случае, если последних не хватает, законом предусмотрено пополнение милиции путем рекрутского набора (или жеребьевки). В Швейцарии вовсе нет постоянной армии; все ее вооруженные силы состоят из милиции, обучающейся лишь короткое время. Вербовка иностранных наемников до сих пор еще является правилом в некоторых странах: Неаполь и папа и поныне имеют свои швейцарские полки, французы - иностранный легион, а Англия, в случае серьезной войны, обычно вынуждена прибегать к этому средству. Срок действительной службы весьма различен: он равен двум неделям у швейцарцев, от 18 месяцев до 2 лет в небольших германских государствах, 3 годам в Пруссии, и доходит до 5 - 6 лет во Франции, 12 лет в Англии и 15 - 25 лет в России.

Офицеры комплектуются различными способами. В большинстве армий в настоящее время


43
АРМИЯ

не существует никаких юридических препятствий к производству в офицеры из рядовых, но на практике таких препятствий бывает очень много. Во Франции и Австрии известная часть офицеров должна пополняться из числа унтер-офицеров; в России отсутствие достаточного количества образованных кандидатов делает это необходимым. В Пруссии экзамен на получение в мирное время патента на офицерский чин служит преградой для недостаточно образованных людей; в Англии производство в офицеры из рядовых является редким исключением. Для подготовки остальной части офицеров в большинстве стран существуют военные школы, хотя повсюду, за исключением Франции, прохождение курса обучения в них не является обязательным. В отношении военного образования впереди идут французские офицеры, в отношении образования общего - прусские; англичане и русские в том и другом отношении стоят на последнем месте. Что касается необходимых для армии лошадей, то, как нам кажется, Пруссия представляет собой единственную страну, в которой конский состав тоже подлежит принудительному набору, причем владельцы лошадей получают за них определенную плату. За указанными выше исключениями, вооружение и снаряжение современных армий в настоящее время повсюду почти одинаковы. Существует, разумеется, большое различие в качестве и в отделке материальной части армий. В этом отношении русские стоят на последнем месте, а англичане, которые действительно используют преимущества своей развитой промышленности, стоят выше всех.

Пехота во всех армиях разделяется на пехоту линейную и легкую. Первый вид является правилом и составляет основную массу пехоты, настоящая легкая пехота - всюду исключение. Из легкой пехоты в наше время лучшая по качеству и наиболее многочисленная бесспорно французская: она состоит из 21 батальона стрелков, 9 батальонов зуавов и 6 батальонов алжирских туземных стрелков. Австрийская легкая пехота, особенно стрелки, тоже очень хороша; она насчитывает 32 батальона. Пруссаки имеют 9 батальонов егерей и 40 батальонов легкой пехоты; последняя, однако, недостаточно отвечает своему специальному назначению. У англичан нет настоящей легкой пехоты, если не считать их 6 батальонов стрелков; и они, после русских, несомненно наименее пригодны для такого рода службы. У русских, можно сказать, нет какой-либо настоящей легкой пехоты, ибо имеющиеся у них 6 батальонов стрелков теряются в их громадной армии.

Кавалерия также подразделяется повсюду на тяжелую и легкую. Кирасиры всегда относятся к тяжелой, гусары, стрелки,


44
Ф. ЭНГЕЛЬС

chevaux-legers* - к легкой кавалерии. Драгуны и уланы в некоторых армиях считаются легкой кавалерией, в других - тяжелой; русские не имели бы совсем легкой кавалерии, не будь у них казаков. Наилучшей легкой кавалерией является несомненно австрийская - национальные венгерские и польские гусары. Такое же деление существует и в артиллерии, за исключением французской, в которой, как отмечают, имеется лишь один калибр. В других армиях до сих пор еще различаются легкие и тяжелые батареи в зависимости от калибра их орудий. Легкая артиллерия все еще делится на конную и пешую, причем первая специально предназначается для действий совместно с кавалерией. Австрийцы, как указывалось, не имеют конной артиллерии; англичане и французы не имеют пешей артиллерии в собственном смысле слова, ее орудийная прислуга посажена на передки и зарядные ящики.

Пехота сводится в роты, батальоны и полки. Батальон является тактической единицей; он служит той формой, в которой войска ведут бой, если не считать немногих исключительных случаев. Поэтому батальон не должен быть численно слишком велик, чтобы его командир мог управлять им с помощью голоса и зрительной связи, но должен быть и не слишком малочисленным, чтобы он мог действовать в бою как самостоятельная единица, даже после потерь, понесенных в ходе кампании. Поэтому численность батальона колеблется от 600 до 1400 человек; в среднем она равняется 800 - 1000 человек. Деление батальона на роты имеет целью закрепление его эволюционных подразделений, лучшее обучение солдат элементам военной службы и более удобное хозяйственное управление. На практике роты играют роль самостоятельных единиц только при перестрелке, а у пруссаков - при построении в ротные колонны, когда каждая из четырех рот образует колонну в три взвода; этот строй предполагает большие по численности роты, и в Пруссии рота насчитывает 250 человек. Количество рот в батальоне колеблется, как и их численность. Английский батальон имеет 10 рот, по 90 - 120 человек, русский и прусский батальоны - 4 роты по 250 человек, французский и австрийский - 6 рот различной численности. Батальоны сводятся в полки, больше в административных и дисциплинарных целях, а также для обеспечения единообразия в обучении, чем с какой-либо тактической целью; поэтому в формированиях военного времени батальоны одного и того же полка часто отделены друг от друга. В России и Австрии каждый полк имеет 4, в Пруссии - 3, во Франции - 2


* - всадники легкой кавалерии. Ред.


45
АРМИЯ

строевых батальона, не считая учебно-запасных подразделений; в Англии большинство полков в мирное время состоит лишь из одного батальона. Кавалерия разделена на эскадроны и полки. Эскадрон, численностью от 100 до 200 человек, составляет тактическую и административную единицу; одни только англичане подразделяют эскадрон в административных целях на 2 роты. В полку обычно насчитывается от 3 до 10 строевых эскадронов; у англичан полк в мирное время имеет лишь 3 эскадрона, примерно по 120 всадников в каждом; у пруссаков - 4 эскадрона по 150 всадников, у французов - 5 эскадронов по 180 - 200 всадников, у австрийцев - 6 или 8 эскадронов по 200 всадников, у русских от 6 до 10 эскадронов по 150 - 170 всадников. В кавалерии единицей тактического значения является полк, ибо он располагает средствами для самостоятельной атаки, причем эскадроны поддерживают друг друга; поэтому кавалерийский полк формируется в достаточно многочисленном составе, насчитывая от 500 до 1600 всадников. Только у англичан полки столь малочисленны, что они вынуждены соединять 4 или 5 таких полков в одну бригаду; с другой стороны, австрийские и русские полки во многих случаях имеют ту же численность, что и средняя бригада. Французы имеют номинально очень большой численный состав полков, но до сих пор они появлялись на поле сражения в значительно уменьшенном составе, ввиду недостатка у них лошадей. Артиллерия сводится в батареи; сведение в полки или бригады практикуется для этого рода войск только в мирное время, ибо в период боевых действий батареи почти во всех случаях оказываются отделенными друг от друга и всегда используются именно в таких условиях, Наименьшее количество орудий в батарее - 4, но у австрийцев оно доходит до 8, французы и англичане имеют по б орудий в батарее. Стрелки и другие виды настоящей легкой пехоты организованы обычно только в батальоны и роты, но не в полки; характер этого рода войск несовместим с объединением их в крупные единицы. То же самое относится к саперам и минерам, которые составляют вдобавок лишь весьма незначительную часть армии. Исключение в данном случае представляют одни французы; но их 3 полка саперов и минеров насчитывают всего лишь 6 батальонов. В мирное время в большинстве армий обычно высшей единицей формирования считается полк. Более крупные единицы - бригады, дивизии, армейские корпуса - формируются, в большинстве случаев, когда вспыхивает война. Только русские и пруссаки имеют до конца организованные армии, укомплектованные высшим командным составом, как и во время войны. Но в Пруссии это носит чисто иллюзорный


46
Ф. ЭНГЕЛЬС

характер до тех пор, пока не произведена мобилизация по крайней мере целого армейского корпуса, что предполагает призыв ландвера целой провинции; если в России войска действительно сведены в полки, то все же последняя война* показала, что первоначальные дивизии и корпуса весьма скоро оказывались перемешанными, так что преимущества такой организации имеют значение скорее для мирного, чем для военного времени.

Во время войны несколько батальонов или эскадронов соединяется в бригаду: в пехоте - от 4 до 8 батальонов, в кавалерии - от 6 до 20 эскадронов. Там, где существуют крупные кавалерийские полки, последние вполне могут заменять бригады, но весьма часто их численность уменьшается в результате выделения отрядов для дивизий. Легкая и линейная пехота могут быть с некоторой выгодой соединены в одной бригаде, но этого нельзя сделать в отношении легкой и тяжелой кавалерии. Австрийцы почти всегда придают каждой бригаде по одной батарее. Несколько бригад образуют дивизию. В большинстве армий дивизия состоит из всех трех родов войск, например: из 2 бригад пехоты, из 4 - 6 эскадронов кавалерии и 1 - 3 батарей. Французы и русские совсем не вводят кавалерию в состав своих дивизий, англичане формируют их исключительно из пехоты. Поэтому, если эти нации не хотят вести борьбу в невыгодных для себя условиях, они должны придавать кавалерию (и соответственно артиллерию) дивизиям всякий раз, когда представляется случай; а этот случай легко упустить, да и нередко бывает трудно или невозможно использовать. Сравнительная численность дивизионной кавалерии, однако, повсюду незначительна, а потому остальная часть этого рода войск сводится в кавалерийские дивизии, в составе 2 бригад каждая, с целью создания кавалерийского резерва, Две или 3 дивизии, а иногда и 4, составляют в более крупных армиях армейский корпус, Такой корпус всегда имеет свою кавалерию и артиллерию, даже тогда, когда их не имеют дивизии; а в тех случаях, когда последние представляют собой смешанные формирования, все же имеется резерв из кавалерии и артиллерии, находящийся в распоряжении командующего корпусом. Наполеон первым создал такой корпусной резерв и, не довольствуясь этим, организовал всю оставшуюся кавалерию в резервный кавалерийский корпус из 2 или 5 дивизий кавалерии с конной артиллерией. Русские сохранили такую же организацию для своей резервной кавалерии; остальные армии, по-видимому, вновь


* Крымская война 1853 - 1856 годов. Ред.


47
АРМИЯ

прибегнут к ней в случае серьезной войны, хотя достигнутые результаты так и не были пропорциональны той громадной массе всадников, которая таким образом сосредоточивалась в одном пункте. Такова современная организация боевой части армии. Но, несмотря на упразднение палаток, магазинных складов, полевых пекарен и провиантских фургонов, армию все еще сопровождает большой обоз из нестроевых и повозок, необходимых для обеспечения боеспособности армии во время кампании. Для того чтобы дать об этом некоторое представление, мы укажем здесь, какой обоз, согласно существующим уставам, требуется для одного армейского корпуса прусской армии: Артиллерийский парк: 6 парковых колонн в 30 повозок, 1 парковая лаборатория на 6 повозках.

Понтонный парк: 34 понтонных повозки, 5 повозок с инструментами, 1 кузница.

Пехотный обоз: 116 повозок, 108 упряжек лошадей.

Санитарный обоз: 50 повозок (на 1600 или 2000 больных).

Резервный интендантский обоз: 159 повозок.

Резервный обоз: 1 повозка, 75 запасных лошадей. --------------------- Всего 402 повозки, 1791 лошадь, 3000 человек.

Чтобы дать возможность командующим армиями и армейскими корпусами и командирам дивизий руководить, каждому в пределах его компетенции, вверенными им войсками, во всех армиях, кроме английской, создана особая служба, состоящая исключительно из офицеров и называемая штабом. В задачу этих офицеров входят разведка и глазомерная съемка местности, по которой передвигается или может передвигаться армия; помощь в выработке плана операций и такое уточнение его деталей, чтобы не было потери времени, не возникало среди войск беспорядка и не происходило их бесцельного изматывания. Эти офицеры, таким образом, занимают весьма важное положение и должны обладать вполне законченным военным образованием, а также отличным знанием возможностей каждого рода войск в походе и в бою. Поэтому во всех странах они набираются из числа наиболее способных лиц и тщательно обучаются в высших военных школах. Только англичане воображают, что каждый младший или старший офицер, взятый из любой части армии, пригоден для такой должности; в результате этого английские штабы стоят на самом низком уровне, армия же способна выполнять лишь самые медленные и простые маневры, в то время как командир, если он вообще отличается добросовестностью, вынужден сам проделывать всю штабную работу.


48
Ф. ЭНГЕЛЬС

Дивизия редко может располагать более чем одним штабным офицером; армейский корпус имеет свой собственный штаб под начальством старшего или штабного офицера, а армия располагает полным штабом с несколькими генералами, находящимися в подчинении у особого начальника, который в случае необходимости отдает приказания от имени командующего армией. В английской армии начальнику штаба подчинены генерал-адъютант и генерал-квартирмейстер; в других армиях генерал-адъютант является в то же время начальником штаба. Во Франции начальник штаба соединяет в своем лице обе эти функции и для осуществления каждой из них имеет в своем ведении специальный отдел. Генерал-адъютант является начальником личного состава армии; он принимает рапорты от всех подчиненных отделов и воинских единиц и ведает всеми вопросами, касающимися дисциплины, обучения, формирования, снаряжения, вооружения и т. п. Все подчиненные сносятся с командующим армией через его посредство. Если он совмещает и должность начальника штаба, то он вместе с командующим армией составляет и разрабатывает планы операций и передвижений армии. Надлежащая детальная разработка планов передвижения является обязанностью генерал-квартирмейстера: им разрабатываются все подробности маршей, расквартирования, лагерного расположения. К главной квартире прикомандировано необходимое количество штабных офицеров для разведки местности, для составления планов обороны или атаки позиций и т. п. Кроме того существуют еще должности главного начальника артиллерии и начальника инженерной службы, ведающих соответствующими отделами; затем имеется несколько помощников начальника штаба, представляющих начальника в различных пунктах на поле сражения, и некоторое количество офицеров для связи и ординарцев для передачи приказов и донесений. К главной квартире, далее, относятся также начальник интендантства и его канцелярские служащие, казначей армии, начальник медицинской службы и военный прокурор, или начальник военно-юридической службы. Штабы армейских корпусов и дивизий организованы по этому же образцу, но они значительно проще и имеют меньший штат; штабы бригад и полков еще малочисленное, а штаб батальона может состоять лишь из командира батальона, его адъютанта, одного офицера, выполняющего обязанности казначея, унтер-офицера в качестве писаря и барабанщика или горниста.

Для содержания вооруженных сил крупной нации и управления ими требуются многочисленные учреждения, кроме уже названных. Существуют чиновники для производства рекрут-


49
АРМИЯ

ских наборов и для пополнения армии конским составом, причем последние часто связаны с администрацией государственных конных заводов; военные школы для офицеров и унтерофицеров, учебные батальоны, эскадроны и батареи, школы верховой езды и школы для ветеринарных врачей. В большинстве стран существуют государственные литейные мастерские и предприятия для производства ручного огнестрельного оружия и пороха; имеются различные казармы, арсеналы, склады, крепости со своим оборудованием и своим штатом офицеров, которые командуют ими; наконец, имеются интендантство и генеральный штаб армии, которые, обслуживая все вооруженные силы страны, гораздо более многочисленны и должны выполнять гораздо более важные функции, чем штаб и интендантство отдельной действующей армии. Особенно важные обязанности лежат на штабе. Он делится обыкновенно на исторический отдел (собирающий материалы по истории войн, по организации армий и пр. в прошлом и настоящем), топографический отдел (на который возложены составление карт и топографическая съемка всей страны), статистический отдел и т. п. Все эти учреждения, как и все вооруженные силы, подчинены военному министерству, организованному в разных странах по-разному, но имеющему, как должно быть видно из предыдущих замечаний, весьма широкий круг обязанностей. В качестве примера приведем организацию французского военного министерства. Оно состоит из семи управлений, или отделов: 1) личного состава, 2) артиллерийского, 3) инженерно-крепостного, 4) интендантского, 5) по делам Алжира, 6) военного депо (военно-исторический, военно-топографический отделы и т. д. и отделы штаба), 7) военно-финансового, Непосредственно при министерстве находятся следующие совещательные комитеты, составленные из генералов, старших офицеров и специалистов: комитеты по личному составу пехоты, кавалерии, артиллерии, фортификационной службы, военно-медицинской службы, а также комитеты по ветеринарии и организации общественных работ. Таков тот огромный механизм, который создан для комплектования, пополнения конским составом, снабжения провиантом современной первоклассной армии, для управления ею и для ее постоянного воспроизводства. Такая организация соответствует большому количеству собранных в армиях людей. Хотя громадная армия, которую в 1812 г. имел Наполеон, - 200000 человек в Испании, 200000 человек во Франции, Италии, Германии и Польше и 450000 человек с 1300 пушек при вторжении в Россию, - никогда еще не была превзойдена, хотя по всей вероятности мы никогда не увидим снова подобную армию в 450000 человек, сосредоточенную для


50
Ф. ЭНГЕЛЬС

одной только операции, все же каждое из крупных континентальных государств Европы, в том числе и Пруссия, может набрать, вооружить и обучить армию в 500000 человек и даже больше; хотя армии этих государств составляют но более 11/2% - 3% всего их населения, все же никогда в истории они не достигали таких размеров.

Военная система Соединенных Штатов строит защиту страны в основном на милиционных войсках отдельных штатов и на армиях добровольцев, собираемых, когда этого требуют обстоятельства; постоянные вооруженные силы, используемые главным образом для поддержания порядка среди индейских племен Запада, насчитывают, согласно отчету военного министра, в 1857 г. лишь около 18000 человек.

Написано Ф. Энгельсом в августе - не позднее 24-го сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II. 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


51

Ф. ЭНГЕЛЬС

АДЪЮТАНТ

Адъютант - помощник, или aide-de-camp, командира большой или малой войсковой единицы. Обычно адъютанта имеет каждый командир пехотного батальона или кавалерийского полка; командиры бригад и дивизий и командующие corps d'armee*, а также главнокомандующий имеют в зависимости от ранга одного или более адъютантов. В обязанности адъютанта входит передавать по назначению приказы своего начальника и следить за их выполнением, а также получать или собирать адресованные его начальнику донесения. Таким образом, в его ведении в значительной мере находится внутренний распорядок соответствующей войсковой единицы. Он устанавливает очередность несения службы между ее составными частями и отдает ежедневные приказы; в то же время он является своего рода секретарем своего начальника, ведет переписку с нижестоящими и вышестоящими командирами, организует составление ежедневных отчетов и рапортов в форме сводок, ведет дневник и учетную ведомость своей войсковой единицы. В более крупных войсковых единицах в настоящее время обычно имеется постоянный штаб, выделенный из общего штаба армии и возглавляемый «начальником штаба», который берет на себя более сложные обязанности адъютанта, оставляя последнему только передачу приказов и регулирование внутренней службы в данном соединении. Однако распределение обязанностей в этих случаях настолько различно в разных армиях, что здесь невозможно охарактеризовать его даже в общих чертах. Так,


* - армейских корпусов. Ред.


52
Ф. ЭНГЕЛЬС

например, нельзя назвать и двух армий, в которых обязанности адъютанта командующего corps d'armee были бы совершенно одинаковы. Помимо этих реальных адъютантов почти во всех государствах Европы в соответствии с потребностями монархических учреждений возникло множество лиц, титулующихся генерал-адъютантами при монархе, обязанности которых мнимые, кроме тех случаев, когда они несут службу при особе своего монарха; но даже в этих случаях их функции носят чисто формальный характер.

Написано Ф. Энгельсом между 11 июля и 10 августа 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. I, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


53

Ф. ЭНГЕЛЬС

АЛЬБУЭРА

Альбуэра - деревня и небольшая речка в испанской провинции Эстремадура, милях в 12 к юго-востоку от Бадахоса. Весной 1811 г. англичане обложили Бадахос, находившийся в то время в руках французов, и предприняли весьма энергичную осаду этой крепости48. Бересфорд примерно с 10000 английских и немецких и 20000 испанских и португальских солдат прикрывал осаду у Альбуэры. Сульт выступил с той частью андалузской армии, которую можно было для этого использовать, и 16 мая атаковал его. Правый фланг англичан был расположен на круглой возвышенности, седловидное продолжение которой тянулось вдоль их центра и левого фланга. С фронта позицию прикрывала река Альбуэра. Сульт сразу понял, что этот круглый холм является командующей точкой и ключом ко всей позиции; поэтому в центре и против левого фланга он лишь занял позиции, а атаку en masse* подготовил против правого фланга англичан. Бересфорд, несмотря на возражения своих офицеров, расположил почти все английские и немецкие войска в центре и на левом фланге, так что оборона холма была возложена почти исключительно на испанских новобранцев. Поэтому, когда пехота Сульта пошла в атаку на холм густыми сосредоточенными колоннами, испанцы очень скоро отступили, и вся английская позиция сразу оказалась обойденной, В этот критический момент, после того как Бересфорд несколько раз отказывался послать на правый фланг английские или немецкие части, один из подчиненных ему офицеров его штаба** на свою


* - основной массой. Рвд.

** - Хардинг. Ред.


54
Ф. ЭНГЕЛЬС

ответственность отдал приказ о наступлении примерно 7000 английских солдат. Они развернулись позади седловидной высоты, смели своим огнем первые французские батальоны, и, подойдя к холму, обнаружили, что он занят довольно нестройной группой глубоких колонн, которым негде было развернуться. Англичане двинулись на эти колонны. Огонь их развернутой линии произвел убийственное действие на густые массы; и когда англичане, наконец, перешли в штыковую атаку, французы в беспорядке бежали вниз по склону холма. Этот завершающий удар стоил англичанам около четырех пятых состава их войск - таковы были их потери убитыми и ранеными. Но исход сражения был решен, и Сульт отступил, хотя несколько дней спустя осада Бадахоса и была снята.

Написано Ф. Энгельсом между 11 июля и 10 августа 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. I, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


55

Ф. ЭНГЕЛЬС

АЛЬМА Альма - небольшая река в Крыму, текущая с возвышенной местности в окрестностях Бахчисарая в западном направлении я впадающая в Каламитский залив, между Севастополем и Евпаторией. Южный берег этой реки, который круто поднимается в направлении к ее устью и на всем протяжении господствует над противоположным берегом, был избран князем Меншиковым во время последней русско-турецкой войны в качестве оборонительной позиции для отражения атаки союзных армий, только что высадившихся в Крыму.

Находившиеся под его командованием войска насчитывали 42 батальона, 16 эскадронов, сотню казаков и 96 орудий, всего 35000 человек. 14 сентября 1854 г. союзники высадили несколько севернее Альмы 28000 французов (четыре дивизии), 28000 англичан (пять пехотных дивизий и одну кавалерийскую) и 6000 турок. Их артиллерия имела ровно столько же пушек, сколько русская - 72 французских и 24 английских. Позиция русских казалась очень сильной, но в действительности имела много слабых пунктов. Ее фронт был растянут почти на 5 миль - протяжение чрезмерное для небольшого числа войск, которыми располагал Меншиков. Правое крыло не имело никакой опоры, между тем как левое (в силу присутствия союзного флота, державшего побережье под огнем) не могло довести свои позиции до самого моря и потому страдало от того же недостатка. На этом и был построен план союзников. Они предполагали отвлечь внимание русских ложными атаками с фронта, а в это время французы, под прикрытием пяти флотилий, должны были обойти левый фланг русских, англичане же, под прикрытием своей кавалерии, - их правый фланг.


56
Ф. ЭНГЕЛЬС

Атака была произведена 20 числа. Она намечалась на рассвете, но, вследствие медлительности англичан, французы не отважились заранее перейти реку раньше этого времени. На крайнем правом фланге французов дивизия Боске переправилась через реку, почти всюду проходимую вброд, и взобралась на крутые склоны южного берега, не встретив никакого сопротивления. С большими усилиями удалось также поднять на плато 12 орудий. Влево от Боске Канробер переправил свою дивизию через реку и стал развертываться на возвышенности, в то время как дивизия принца Наполеона занялась очисткой от русских стрелков садов, виноградников и домов в деревне Альма. Всем этим атакам, произведенным силами 29 батальонов, Меншиков противопоставил в своей первой и второй линиях только 9 батальонов, в подкрепление которым скоро подошли еще 7, Эти 16 батальонов, поддержанные 40 орудиями и 4 эскадронами гусар, должны были выдерживать всю тяжесть атаки неизмеримо превосходивших их по численности французов, которые вскоре были поддержаны остальными 9 батальонами дивизии Форе. Таким образом все войска маршала Сент-Арно были введены в бой, за исключением турок, оставленных в резерве. Результат не заставил себя ждать. Русские стали постепенно сдавать и отступили, сохраняя такой порядок, какой только был возможен. Тем временем начали свою. атаку англичане. Примерно в 4 часа залпы орудий Боске с вершины плато, на левом фланге русской позиции, дали знать, что бой завязался не на шутку; приблизительно через час английская стрелковая цепь атаковала русскую. Англичане отказались от плана обхода правого крыла русских, так как русская кавалерия, и без казаков в два раза превосходившая английскую своей численностью, прикрывала это крыло и даже угрожала левому флангу англичан. Вследствие, этого лорд Раглан решил повести против русских прямую фронтальную атаку. Он обрушился на их центр, имея в первой линии легкую дивизию Брауна и дивизию Эванса. Две дивизии, герцога Кембриджского и генерала Ингленда, составляли вторую линию, тогда как резерв (дивизия Каткарта), поддерживаемый кавалерией, следовал позади левого крыла. Первая линия развернулась, атаковала расположенные перед ней две деревни и, выбив русских, перешла Альму, Здесь описания расходятся. Англичане решительно настаивают на том, что их легкая дивизия достигла бруствера, за которым русские поставили свою тяжелую артиллерию, но здесь была отброшена.

Русские же утверждают, что легкой дивизии не удалось даже полностью переправиться через реку, а не то что достичь кручи, на которой был расположен бруствер. Во всяком случае вторая


59
АЛЬМА

линия двигалась непосредственно за первой; она развернулась, должна была опять построиться в колонну, чтобы перейти Альму и подняться на высоты; затем она развернулась вновь и, после нескольких залпов, пошла в атаку. Прежде всего именно дивизия герцога Кембриджского (гвардия и шотландцы) пришла на выручку легкой дивизии. Эванс, хотя и продвигался медленно, все же не был отброшен, поэтому дивизии Ингленда, действовавшей у него в тылу, едва ли пришлось оказать ему какую-либо поддержку. Бруствер был взят гвардией и шотландцами и после короткого, но ожесточенного боя позиция была оставлена русскими. 18 русских батальонов имели здесь дело против такого же количества английских, и если английские батальоны численно превосходили русские примерно на 50 человек каждый, то русские с избытком возмещали этот численный перевес превосходством своей артиллерии и силой своей позиции. Тем не менее, огонь английской пехоты, вообще известный своим уничтожающим действием, был особенно смертоносным в данном случае. Большая часть участвовавших в сражении войск была вооружена винтовкой Минье, и ее пули, пробивная сила которых позволяла поражать сразу целые ряды, были особенно губительны для глубоких русских колонн. Русские, вся пехота которых, за исключением 6 батальонов, была введена в дело, не могли рассчитывать отразить новую волну атаки и вышли из боя; отступление под прикрытием кавалерии и легкой артиллерии, а также небольшого пехотного резерва, совершалось беспрепятственно. Англичане в этом сражении, бесспорно, дрались лучше других, но они применили свой обычный неуклюжий способ маневрирования, развертываясь, строясь в колонны и вновь развертываясь под огнем неприятеля без всякой на то надобности, вследствие чего они теряли и время, и людей. В результате этого сражения незащищенная территория Крыма, пока русские оставались без подкреплений, была в полной власти союзников и они открыли себе путь на Севастополь. Из первого преимущества они не извлекли для себя никакой выгоды, зато без промедления воспользовались вторым.

Написано Ф. Энгельсом между 11 июля и 10 августа 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. I, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


60

Ф. ЭНГЕЛЬС

АРКЕБУЗ

Аркебуз - от французского arquebuse, иногда пишется, но неправильно, harquebuse, а в искаженной форме у англичан, особенно на границах Шотландии, hagbut или hackbut - самая ранняя разновидность мушкета, которая действительно оказалась пригодной на поле боя для военных целей. Еще во времена битвы при Босуэрте в 1485 г.49 он был применен под названием ручной бомбарды, которая представляла собой не что иное, как короткий железный цилиндр, закрытый с одного конца чем-то вроде казенной части и имевший запал; бомбарда закреплялась на конце крепкой деревянной подставки, подобной древку копья или алебарды.

Это ручное огнестрельное оружие, или миниатюрная пушка, заряжалось самодельными пулями, или небольшими ядрами, прилегавшими к заряду из крупного пороха; выстрел производился с помощью фитиля, который прикладывали к запальному отверстию. Оружие клалось на плечо солдата переднего ряда - пикинера или алебардиста, - направлялось с помощью рукоятки, и из него стрелял, конечно, без прицеливания, солдат заднего ряда. Даже в еще более ранний период, во времена битвы при Азенкуре, согласно хронике Холла, британцы были вооружены «огнестрельным ручным оружием»50. Однако это старинное огнестрельное оружие было до того громоздким и медленным в действии, что несмотря на страшный шум, который оно производило, и его необычайный вид, оно давало мало, или вовсе не давало никакого эффекта, В царствование Генриха VIII, несмотря на то, что в ранний период этого царствования сражение при Павии и было выиграно с помощью огня испанских аркебузиров, большой лук все еще


61
АРКЕБУЗ

оставался лучшим оружием, благодаря его меткости, дальности действия и пробивной силе.

Даже в царствование Елизаветы о большом луке говорили как о «королеве оружия», хотя в ее армии и были мушкетеры и она послала на помощь французскому королю Генриху IV отряд конных аркебузиров под командованием полковника Джемса, предка известного романиста*. Во время ее царствования это оружие было значительно усовершенствовано, хотя и продолжало оставаться до того длинным и громоздким, что из него можно было стрелять только с вилкообразной подставки, воткнутой в землю перед стрелком; это необходимое приспособление снабжалось иногда остриями пик или алебард, с тем чтобы, укрепив его в наклонном положении в земле, можно было использовать его в качестве палисада.

Стволы этих старинных аркебузов чрезвычайно длинны, они изготовлялись из очень прочного металла и обычно мелкого калибра, а некоторые из них уже имели нарезы; таким, например, является хранящийся и по сей день во дворце Гамильтон в Шотландии аркебуз, из которого Гамильтон из Ботуэлхо застрелил в 1570 г. регента Меррея. Выстрелы из них производились с помощью крученого шнура, или фитиля, из обработанной пеньки, пропущенного под курок, подобный тому, который применяется в современном кремневом замке; фитиль, освобождаемый нажатием спускового крючка, выбрасывал зажженный конец на полку и разряжал аркебуз. Со временем фитильный замок уступил место колесцовому замку, в котором кремень укреплялся неподвижно над полкой, а колесцо с насечкой у его кромки приводилось в быстрое вращение с помощью пружины так, чтобы высекать дождь искр на находящийся под ним порох. За колесцовым замком последовал так называемый пружинный замок. Это были первые грубые зачатки кремневого и стального замка, который был столь усовершенствован Джозефом Мантоном и всего несколько лет как совершенно вытеснен пистоном - наиболее быстрым и надежным средством для воспламенения, какой только можно себе представить. Пружинный замок вошел в употребление во время гражданских войн в Англии51 для небольших пистолетов, охотничьих ружей и отборных мушкетонов, но вследствие редкости и высокой цены это оружие не нашло широкого применения; мм пользовались только дворяне и офицерский состав, в то время как фитильный мушкет продолжал оставаться оружием рядовых. Примечательно, что в самой выделке ствола и точности направления полета пули с момента первого изобретения усовершенствованного


* - Дж. П. Р. Джемса. Ред.


62
Ф. ЭНГЕЛЬС

аркебуза вплоть до самого недавнего времени было достигнуто гораздо меньше прогресса, чем можно было бы предположить. Трудность точного прицеливания возникала, повидимому, исключительно из-за несовершенного способа стрельбы, громоздкости оружия и исключительной медленности воспламенения, ибо многие стволы аркебузов весьма давнего происхождения, в особенности испанского производства, переделанные в соответствии с принципом ударного действия, снабженные новым ложем и соразмерно измененные в длине, стреляют, как оказалось, очень метко и даже с необычайной пробивной силой на больших дистанциях.

Написано Ф. Энгельсом между 11 июля и 10 августа 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


63

Ф. ЭНГЕЛЬС

ЭРИ Эри, сэр Ричард, кавалер ордена Бани 2-й степени - генерал-майор, в настоящее время генерал-квартирмейстер английской армии. Начал военную службу в 1821 г. в чине прапорщика, в 1825 г. был произведен в капитаны, в 1851 г. - в подполковники; в этом чине принял в 1854 г. командование одной из бригад армии, посланной на Восток. Накануне отправления крымской экспедиции из Варны он был в сентябре 1854 г. назначен генералквартирмейстером экспедиционных сил; занимая этот пост, он явился одним из тех шести или восьми офицеров, которых обвиняют в том, что они под командой лорда Раглана довели английскую армию до гибели посредством рутины, формализма при выполнении обязанностей, отсутствия здравого смысла и инертности. На долю Эри выпало установление норм, по которым между полками распределялись различные предметы лагерного снаряжения: палатки, шинели, одеяла, обувь. Согласно его собственному признанию (перед следственной комиссией в Челси), «начиная с первой недели декабря 1854 г., не было ни одного дня, когда в Балаклаве отсутствовали бы значительные запасы теплой одежды, и в то же время на фронте в окопах некоторые полки жестоко страдали от недостатка именно этих предметов, которые хранились для них на расстоянии каких-нибудь 7 - 8 миль».

Но это, заявляет он, не его вина, так как получить его подпись, санкционирующую выдачу таких предметов, никогда не представляло ни малейшего затруднения. Напротив, он ставит себе в заслугу то, что по мере возможности сократил и упростил установленную процедуру утверждения, частичного удовлетворения или отклонения поступавших к нему из дивизий и полков заявок.

Написано Ф. Энгельсом между 11 июля и 10 августа 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. I, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые 52


64

Ф. ЭНГЕЛЬС

АСПЕРН

Асперн и Эслинг - город и селение на северном берегу Дуная; первый на расстоянии около полулиги*, второе - около 2 лиг ниже Вены, оба расположены на большой, покрытой лугами равнине Мархфельд, простирающейся от реки до лесистых горных высот Бизамберга; знамениты ожесточеннейшим двухдневным сражением между французами и австрийцами 21 и 22 мая 1809 г. и первым поражением императора Наполеона, который был разбит здесь эрцгерцогом Карлом и вынужден отступить.

В начале кампании Наполеон, во главе большой армии53, продвинулся через Тироль вверх по рекам Инну и Изару, разбил эрцгерцога Карла при Экмюле, принудил его при Регенсбурге, который Наполеон взял штурмом, отступить за Дунай в Богемские горы, заняв, таким образом, позицию между австрийской армией и столицей54. После этого, выделив Даву с 40000 человек, чтобы отвлечь внимание австрийского генерала, он спустился вниз по Дунаю и овладел Веной. Между тем его помощники Евгений Богарне и Макдональд победоносно продвигались из Италии через Далмацию, Крайну и вверх по долине Мура, - где ими был наголову разбит Елачич, - на соединение со своим главнокомандующим. Тем временем эрцгерцог Карл, медленно двигавшийся после поражения при Экмюле вниз по северному берегу реки, надеясь, что ему представится случай дать удачное сражение и спасти империю под стенами самой столицы, занял со своей армией позицию на


* Лига равна 4,83 км. Ред.


65
АСПЕРН

Бизамберге, выше острова Лобау и другого еще меньшего островка, разделяющих здесь Дунай на четыре русла.

Эрцгерцог, во главе армии в 100000 человек, с часу на час ожидал присоединения своего брата эрцгерцога Иоганна с армией в 40000 человек, которая была бы увеличена до 60000, если бы эрцгерцог Иоганн, согласно полученному им точному предписанию, соединился с Коловратом у Линца, и которая должна была бы занять позицию, расположенную на самом высоком месте в тылу Наполеона, на главной линии его коммуникаций.

Наполеон, сосредоточивший под своим личным командованием 80000 превосходных, готовых к бою солдат, в том числе императорскую гвардию и кавалерийский резерв Бесьера, намеревался перейти Дунай и дать эрцгерцогу сражение, в надежде уничтожить его до прибытия к нему подкреплений. С этой целью он приказал навести с правого берега реки на остров Лобау мост, построенный из самых прочных материалов на 68 больших лодках и 9 огромных плотах, а с Лобау на Мархфельд, в месте, расположенном на полпути между населенными пунктами Асперн и Эслинг, - более легкий понтонный мост; утром 21 он с величайшим рвением и тщательностью начал переправлять войска. Со своей возвышенной позиции австрийский командующий заметил опрометчивость маневра, состоявшую в том, что император переправлял свою огромную армию через широкую и быструю реку по единственному мосту, допускавшему лишь медленное движение всех родов войск друг за другом по его длинным и узким мосткам, по которым с трудом могла передвигаться кавалерия, и с еще большим трудом - артиллерия; в случае вынужденного отступления этот мост едва ли дал бы возможность спасти армию. Подметив это, он тотчас же решил воспользоваться случаем и уничтожить половину французских сил на северном берегу, пока остальная часть армии была еще занята переправой, либо же оставалась на южном берегу. Отправив Коловрату, Нордману и другим офицерам, командовавшим войсками, которые находились выше по реке, распоряжения приготовить лодки с тяжелым грузом и горючими веществами для разрушения в подходящий момент мостов, эрцгерцог укрыл свои главные силы и отдал приказ кавалерии и аванпостам оказать сопротивление лишь для вида и затем отойти перед наступающими французами, которых вел Массена. К 12 часам, когда движение неприятеля уже достаточно далеко зашло - свыше 40000 французов были уже на северном берегу, - эрцгерцог Карл мог взять инициативу в свои руки. В этот момент он и спустился с лесистых высот Бизамберга


66
Ф. ЭНГЕЛЬС

с 80000 человек, в том числе с 14000 прекрасной кавалерии и 288 орудиями, и устремился на неприятеля, выбрав главными объектами атаки два населенных пункта на флангах Наполеона - Асперн и Эслинг; центральное пространство между этими двумя укрепленными пунктами, каменные здания, окруженные стенами сады и множество изгородей, было занято мощными австрийскими батареями, которые прикрывались преимущественно кавалерией, а в тылу в качестве резерва находилась пехота Гогенцоллерна. Бой, завязавшийся на обоих крыльях во время фланговой атаки, был страшен: ярость нападения, как и упорство обороны, почти не имеют примеров в истории войн. Оба населенных пункта несколько раз переходили из рук в руки, а австрийская артиллерия производила такое ужасное опустошение в рядах французов, что Наполеон приказал произвести общую кавалерийскую атаку с целью попытаться взять батареи. Превосходные французские гвардейские кирасиры атаковали со своей обычной стремительностью и храбростью, опрокинули австрийскую конницу и захватили бы пушки, если бы последние не были поспешно увезены, а пехота не образовала каре, которые, как впоследствии при Ватерлоо55, отразили все попытки прорвать их неприступный строй; в конце концов они разбили конницу и принудили ее отступить в полном расстройстве и с большими потерями к своим линиям. Тем временем Асперн был взят австрийскими войсками; их центр постепенно, но неудержимо продвигался вперед, несмотря на доблестную самоотверженность кирасиров, которые, с каждым разом все с меньшим числом, вновь и вновь предпринимали атаки и одни предупредили прорыв французских линий.

Ночь на короткое время прервала борьбу; но французы уже потерпели явное поражение в решающем сражении; их левый фланг был обойден, а центр отброшен почти до мостов; и хотя Эслинг, на их правом фланге, и оборонялся благодаря геройству Ланна, он был окружен австрийцами, которые дремали, опираясь на ружья, среди трупов французов, ожидая только рассвета, чтобы снова начать наступление.

Однако в течение всей ночи свежие войска двигались через мосты и выходили на Мархфельд, так что к рассвету, после всех потерь предшествующего дня, у Наполеона было в строю целых 70000 человек, не считая 30000 под командой Даву, приступившего к переправе. Сражение началось возобновлением атак на оба оспариваемых населенных пункта; Эслинг был взят австрийскими войсками, а Асперн вновь занят французами. В течение всего дня оба пункта были ареной отчаянной борьбы, оба несколько раз переходили из рук в руки в резуль-


69
АСПЕРН

тате штыкового удара, но в конечном счете были удержаны австрийцами, которые вечером подтянули свою артиллерию к обоим пунктам и взяли тыл французов под перекрестный огонь. Но во время этой кровопролитной борьбы Наполеон, избавленный благодаря сильным подкреплениям от необходимости действовать оборонительно, прибегнул к своему излюбленному маневру - сокрушающей атаке центра. Он бросил Ланна и Удино, во главе огромной колонны, насчитывавшей свыше 20000 пехоты, с 200 пушек впереди и массой кавалерии в тылу, прямо на центр австрийцев, в то место, между левым флангом Гогенцоллерна и правым флангом Розенберга, где их фронт выглядел всего слабее. Сначала эта страшная атака, казалось, полностью удалась; линии австрийцев были прорваны, между войсками Розенберга и Гогенцоллерна образовался большой разрыв и в этот промежуток с неистовой стремительностью ворвалась кавалерия, пробившая себе путь глубоко в тыл, вплоть до самых резервов князя Рейса; повсюду уже распространился слух, что сражение проиграно, но эрцгерцог Карл оказался на высоте положения: с удвоенной быстротой гренадеры резерва были брошены в прорыв и образовали ряд каре, расположенных в шахматном порядке; вслед за ними примчались во весь опор многочисленные драгуны князя Лихтенштейна и, со знаменем полка Цаха в руках, отважный князь восстановил положение.

Грозная колонна Ланна не могла продвигаться дальше, она остановилась и стала обмениваться залпами с каре и, не имея возможности развернуться, была разгромлена сосредоточенным огнем батарей, бивших по ней с половины дистанции ружейного огня. Тщетно кавалерия атаковала каре, наскакивая на самые штыки, - ни одно каре не дрогнуло и не было сломлено; наконец, австрийские драгуны резерва, прискакав с громкими криками, в свою очередь атаковали кирасиров, смяли их и погнали в беспорядке на их собственную пехоту, окончательно приведя все в смятение. Тотчас же после отражения атаки Гогенцоллерн с шестью венгерскими гренадерскими полками прорвал французские линии вправо от центра и завладел всей местностью вплоть до тыла Эслинга, который вместе с Асперном был окончательно взят австрийскими войсками. В то время как австрийский центр, несмотря на беспримерные усилия французской армии, которая теперь повсюду отступала к острову Лобау, сметал все перед собой, австрийские батареи направили из этих пунктов на мосты перекрестный огонь, действие которого было уничтожающим: каждый выстрел поражал скученные массы людей и лошадей.


70
Ф. ЭНГЕЛЬС

Тем временем, в довершение всех бедствий французов, мост, соединяющий остров с южным берегом, был разрушен брандерами и плотами австрийцев, и французы временно лишились всякой возможности отхода с острова. И все же французский арьергард с исключительной стойкостью до полуночи одерживал австрийцев, пока последние французские части не покинули поля сражения и не перешли на остров и пока не стих гром австрийских батарей, а измученные артиллеристы не заснули рядом с пушками, изнуренные боевыми трудами этого беспримерного и славного дня.

7000 французов были погребены победителями на поле сражения; 29793 раненых и пленных были доставлены в Вену. Ланн и Сент-Илер получили смертельные раны и умерли несколько дней спустя. У австрийцев было убито 87 высших офицеров и 4200 рядовых; ранено было 16300. Но победа, одержанная под самыми стенами столицы и почти на виду у нее, была полной; неприятель, сломленный, разбитый и павший духом, был заперт на тесном пространстве острова Лобау, и если бы эрцгерцог Иоганн появился с 60000 свежих войск в тылу французов на следующее утро после их поражения при Асперне, как того требовал данный ему приказ, то нетрудно сказать, каков был бы результат.

Но час Наполеона еще не пробил, и народы были обречены еще на четыре года страданий, пока окончательное падение военного колосса не вернуло им на полях Лейпцига56 и Ватерлоо утраченную свободу.

Написано Ф. Энгельсом между 14 июля и 10 августа 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


71

Ф. ЭНГЕЛЬС

АТАКА Термин «атака», в общем стратегическом смысле этого слова, применяется для обозначения захвата инициативы в любой отдельной стычке, схватке, бою или решающем сражении; причем в любом случае одна сторона обязательно должна начинать с наступательных действий, а другая - с оборонительных. Обычно считается, что наступление приносит больший успех, в потому армии, действующие оборонительно, то есть ведущие войну строго оборонительного характера, часто предпринимают наступательные кампании и даже в оборонительных кампаниях проводят наступательные операции. В первом случае обороняющаяся армия имеет своей задачей, меняя место и театр военных действий, расстраивать расчеты неприятеля, отвлекать его подальше от его операционной базы и принуждать сражаться в такие моменты и в таких местах, которые совершенно но соответствуют тому, что он ожидал и к чему готовился, и которые могут быть для него определенно невыгодны.

Два самых замечательных примера наступательных операций и непрерывных атак, применявшихся в строго оборонительных кампаниях, дают две изумительных кампании Наполеона - кампания 1814 г., которая закончилась его ссылкой на Эльбу, и кампания 1815 г., которая окончилась поражением при Ватерлоо и сдачей Парижа. В обеих этих выдающихся кампаниях полководец, действовавший исключительно в целях обороны страны, подвергшейся неприятельскому вторжению, атаковал своих противников во всех пунктах и при всяком удобном случае; всегда будучи в целом значительно численно слабее вторгшегося неприятеля, он каждый раз умел оказываться


72
Ф. ЭНГЕЛЬС

сильнее его в данном пункте атаки, где обычно и одерживал победу. Неблагоприятный исход обеих этих кампаний нисколько. не умаляет достоинства их общего замысла или значения проведенных в них частных операций. Обе они были проиграны по причинам, совершенно не зависевшим от их плана или его выполнения, по причинам как политического, так и стратегического характера; главными из этих причин были огромное превосходство в средствах на стороне союзников и невозможность для одной нации, истощенной войнами, которые длились четверть столетия, противостоять наступлению всего вооружившегося против нее мира.

Существует взгляд, что когда две армии встречаются лицом К лицу на поле сражения, то та армия, которая захватывает инициативу или, другими словами, атакует, получает решающее преимущество. Однако те, которые придерживаются такого взгляда, по-видимому, находятся под неотразимым впечатлением блестящих достижений немногих великих полководцев и одной или двух великих военных наций, которые были обязаны своими успехами атакам в самом широком масштабе. Это мнение, очевидно, нуждается в значительных поправках. Эпаминонд, Александр, Ганнибал, Цезарь и, последний по счету, но не по значению. Наполеон I были полководцами, особенно предпочитавшими атаку; они одерживали все свои великие победы и, в большинстве случаев, терпели все свои крупные неудачи в действиях, в которых они сами захватывали инициативу. Всеми своими победами французы обязаны бурному порыву своего почти неодолимого натиска и умению, быстро сориентировавшись, развить успех и превратить поражение противника в окончательный разгром. Но в обороне французы далеко не так сильны. История величайших сражений мира показывает, как нам кажется, что в тех случаях, когда атакуемая армия обладает стойкостью и выдержкой, достаточными для того, чтобы обеспечить ее непрекращающееся сопротивление до тех пор, пока огонь нападающих не начнет ослабевать и не наступят истощение и упадок их сил, а затем оказывается в состоянии перейти в наступление и в свою очередь атаковать, оборонительный способ действий является самым надежным. Однако существует мало армий или даже народов, на которых можно было бы возложить ведение такого рода сражений. Даже римляне, которые великолепно оборонялись в укрепленных городах и изумительно проводили наступательные операции в полевых условиях, ни разу не прославились в операциях оборонительного характера; в их истории нет ни одного сражения, в котором, после оборонительной борьбы при неблагоприятных усло-


73
АТАКА

виях в течение целого дня, они под конец перешли бы в атаку и выиграли сражение. То же самое в общем можно сказать и о французских армиях и об их полководцах. Напротив, греки провели многие из своих самых удачных сражений, как например, при Марафоне, Фермопилах, Платеях и другие, в особенности последнее из названных, по следующему плану: сначала они отражали натиск противника, пока он не ослабевал, а затем сами неожиданно для нападающих атаковали их наполовину истощенные войска. Подобную же систему применяли в течение многих веков англичане и в широких масштабах швейцарцы и немцы; как правило, она приносила успех армиям этих народов, а в более позднее время с успехом применялась и американцами. Сражения при Креси, Пуатье, Азенкуре, Ватерлоо, Асперне и Эслинге*, а также многие другие, которых слишком много, чтобы их здесь перечислять, были проведены в точности по такому же принципу, К этому можно еще добавить, что в войне 1812 - 1814 гг.57 американцы успешно применяли против англичан, - которые почти неизменно атаковали их, и притом, вопреки своей обычной практике, колонной, - их же метод, оказавшийся столь действенным против французов и недавно проверенный англичанами также в действиях против русских.

Когда во время войны две армии расположены друг против друга, и обе намерены сразиться, то обычно применяются следующие способы атаки. Во-первых, самый простой способ - атака параллельным фронтом, когда нападающие завязывают сражение одновременно вдоль всего фронта от одного фланга до другого и решают исход сражения одной лишь силой. Во-вторых, атака флангами, либо обоими одновременно, либо поочередно сначала одним, а затем другим, причем центр держится отодвинутым назад. Это была излюбленная тактика сражения Наполеона: он заставлял неприятеля ослабить свой центр с целью усиления флангов, а сам держал собственный центр отодвинутым, подкреплял его огромными резервами кавалерии и в конце концов устремлялся в разрыв, образовавшийся в центре противника, завершая дело сокрушительным ударом. В-третьих, атака центром, при которой фланги отодвигаются назад и держатся в резерве. Из всех способов атаки последний имеет больше всего недостатков; он применялся очень редко и, как полагают, никогда не приносил успеха. Если армия вынуждена запять такую позицию, она обычно бывает окружена и уничтожена, как это было с атаковавшей римской армией


* О последнем сражении см. настоящий том, стр. 64 - 70. Ред.


74
Ф. ЭНГЕЛЬС

при Каннах*. Наоборот, такая позиция великолепна для обороны. Четвертый способ - косая атака, изобретенная Эпаминондом и с блестящим успехом примененная им при Левктрах и Мантинее. Она состоит в том, что атакуется один фланг неприятеля, причем один из собственных флангов тайно и постепенно получает подкрепления, а центр и другой фланг в это время отодвигаются назад, но ими маневрируют таким образом, что создают постоянную угрозу атаки и не позволяют обороняющейся стороне усилить свои собственные слабые пункты до тех пор, пока делать это не будет уже слишком поздно. Таков был излюбленный прием австрийца Клерфе, с помощью которого он постоянно разбивал турок, и Фридриха Великого, который обычно говорил о своих самых блестящих победах, что «он только снова разыгрывал сражения Эпаминонда». Заслуживает внимания тот факт, что греки, французы, а равно русские и австрийцы, как правило, выигрывали все свои лучшие сражения посредством атаки колоннами; эти колонны, если только они не встречали действительного препятствия и их не удавалось остановить, прорывали центр и сметали все перед собою. Римляне, англичане и американцы почти неизменно, в наступлении или в обороне, сражались, а англичане и американцы продолжают сражаться, в линейном строю; в таком построении им всегда удавалось отражать своим центром натиск атакующей колонны и сдерживать ее до тех пор, пока, выдвинув свои фланги, они не оказывались в состоянии охватить фланги неприятеля и раздавить его. Следует отметить, что всякий раз, когда англичане отступали от этого, так сказать, своего национального способа атаки линией в две шеренги и атаковали колонной, как при Фонтенуа и Чиппеве58, они терпели поражение. Почти неопровержимым является вывод, что атака центра колонной в корне ошибочна, когда она направлена против обладающих выдержкой и стойкостью войск, хотя ей надежно обеспечен успех против неприятеля, уступающего по своим физическим качествам и дисциплине, в особенности когда он бывает деморализован.

При атаке редута, или полевого укрепления, обороняемого только пехотой, нападающие могут идти в атаку немедленно; если же укрепление имеет для защиты также артиллерию, то необходимо, чтобы орудия нападающих заставили сначала замолчать орудия обороняющихся. Артиллерийский огонь надо вести таким образом, чтобы разрушить палисады, подбить орудия и разрушить парапет и таким образом заставить обороняющуюся сторону убрать свои орудия внутрь укрепления. После


* См. настоящий том, стр. 301 - 302. Ред.


75
АТАКА

того, как артиллерия атакующих сделала свое дело, легкая пехота, главным образом стрелки, обходит часть укрепления и направляет свой огонь на гребень парапета, чтобы заставить обороняющихся либо вовсе не показываться, либо стрелять наспех. Постепенно стрелки приближаются и сосредоточиваются в намеченном пункте, в это время формируются штурмовые колонны, впереди которых идут люди, вооруженные топорами и несущие лестницы.

Передняя шеренга может быть снабжена также фашинами, которые служат одновременно в качестве щитов и для заполнения рва. Пушки укрепления теперь отвозят назад и направляют против штурмовых колонн, а участвующие в атаке стрелки усиливают свой огонь, целясь главным образом в артиллеристов обороняющегося пункта, которые могут пытаться перезарядить свои орудия. Если нападающим удастся достигнуть рва, то весьма важно, чтобы во время приступа они действовали сообща и бросились на укрепление одновременно со всех сторон. Поэтому на краю рва они некоторое время выжидают условного сигнала; когда они поднимаются на парапет, их встречают бомбами из гаубиц, на них скатывают камни и бревна, а на вершине защитники пускают против них в ход штык и приклад. Позиционное преимущество все еще на стороне обороняющихся, однако наступательный дух дает нападающим большое моральное превосходство; и если укрепление не прикрывается другими укреплениями с флангов, то обычно как раз на этой стадии бывает трудно, хотя и не совсем невозможно, о чем говорят некоторые примеры, отбить решительный приступ. Временные укрепления можно атаковать внезапно или открытой силой, и в обоих случаях первая обязанность командира заключается в том, чтобы с помощью лазутчиков или разведки добыть возможно более полные сведения относительно характера укрепления, его гарнизона, оборонительных средств и ресурсов. В атаке пехота часто бывает вынуждена полагаться на свои собственные средства, когда солдатам приходится рассчитывать на свою изобретательность: поджигать засеки с помощью горящих пучков прутьев, заполнять небольшие рвы охапками сена, преодолевать палисады с помощью лестниц под прикрытием групп стрелков, взрывать забаррикадированные двери и окна, используя мешки с порохом; с помощью таких средств, применяемых решительно и смело, пехота, как правило, бывает способна преодолеть любое из обычных препятствий.

Написано Ф. Энгельсом между 14 июля и 10 августа 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


76

Ф. ЭНГЕЛЬС

АФГАНИСТАН

Афганистан - обширная страна в Азии, к северо-западу от Индии, расположенная между Персией и Индией, а в другом направлении между Гиндукушем и Индийским океаном. В прошлом в Афганистан входили персидские области Хорасан и Кохистан, вместе с Гератом, а также Белуджистан, Кашмир, Синд и значительная часть Пенджаба. В своих нынешних границах он имеет не более 4000000 жителей. Поверхность Афганистана весьма неровная: возвышенные плато, огромные горы, глубокие долины и ущелья. Подобно всем гористым тропическим странам, он отличается большим разнообразием климата. В Гиндукуше на вершинах гор снег лежит круглый год, а в долинах температура поднимается до 130°*, Жара сильнее в восточных, нежели в западных районах, но вообще климат прохладнее, чем в Индии, и хотя различие между летней и зимней температурой, а также дневной и ночной очень велико, в общем страна имеет здоровый климат. Главные болезни - лихорадки, катары и офтальмия. Временами большие опустошения производит оспа. Почва отличается чрезвычайным плодородием. В оазисах песчаных пустынь великолепно растут финиковые пальмы, в долинах с жарким климатом - сахарный тростник и хлопок; а на террасах по склонам гор до высоты в 6000 или 7000 футов обильно произрастают европейские плоды и овощи. Горы покрыты величественными лесами, в которых часто встречаются медведи, волки и лисицы, в то время как львы, леопарды и тигры обитают в местностях, благоприятных для этих живот -


* - по Фаренгейту. Ред.


77
АФГАНИСТАН

ных. Нет также недостатка в полезных для человека животных. Здесь имеется замечательная разновидность овец персидской, или курдючной, породы. Лошади великолепного роста и породы. В качестве вьючных животных используются верблюд и осел; в большом количестве имеются козы, собаки и кошки. Кроме Гиндукуша, который является продолжением Гималаев, на юго-западе тянется горная цепь, называемая Солимановыми горами, а между Афганистаном и Балхом проходит цепь, называемая Паропамизским хребтом, о котором, однако, в Европе известно очень мало. Реки немногочисленны; самые значительные из них - Гильменд и Кабул, Они берут свое начало в Гиндукуше, причем Кабул течет на восток и впадает в Инд близ Аттока, а Гильменд - на запад через область Сейстан и впадает в озеро Зирра. Особенностью Гильменда является то, что он, подобно Нилу, ежегодно выходит из берегов, принося плодородие почве, которая за пределами районов наводнения представляет собой песчаную пустыню. Главные города Афганистана - его столица Кабул, Газни, Пешавар и Кандагар. Кабул - прекрасный город, расположенный на 34°10' северной широты и 60°43' восточной долготы, на реке того же названия. Здания в нем построены из дерева, они опрятны и удобны, и сам город, окруженный великолепными садами, имеет очень привлекательный вид. Он окружен деревнями и находится в центре обширной равнины с невысокими возвышенностями вокруг. Главным его памятником является гробница императора Бабура.

Пешавар - большой город, с населением, насчитывающим 100000. Газни - город, хорошо известный с весьма давних времен, некогда столица великого султана Махмуда - утратил свое прежнее выдающееся положение и выглядит в настоящее время весьма убого. Неподалеку от него находится гробница Махмуда. Кандагар основан сравнительно недавно, в 1754 г., и расположен на месте одного древнего города. В течение нескольких лет он был столицей, но в 1774 г. местопребывание правительства было перенесено в Кабул. Полагают, что Кандагар насчитывает 100000 жителей. Близ города находится гробница Ахмад-шаха, основателя города, - убежище настолько священное, что даже король не может изъять оттуда преступника, который укрылся за его стенами.

Географическое положение Афганистана и характерные черты народа придают этой стране такое политическое значение в делах Центральной Азии, которое едва ли можно переоценить. Форма правления - монархия, по власть короля над его отважными и беспокойными подданными носит личный и чрезвычайно непрочный характер. Королевство делится на провинции;


78
Ф. ЭНГЕЛЬС

во главе каждой из них стоит представитель государя, который собирает подати и пересылает их в столицу.

Афганцы - храбрый, энергичный и свободолюбивый народ; они занимаются только скотоводством или земледелием и всячески сторонятся ремесла и торговли, заниматься которыми они с пренебрежением предоставляют индийцам и другим жителям городов. Война для них является развлечением и отдыхом от однообразных занятий хозяйственными делами.

Афганцы разделяются на кланы59, причем различные вожди осуществляют нечто вроде феодального господства над ними. Только их неукротимая ненависть к государственной власти и любовь к личной независимости мешают им стать могущественной нацией; но именно эта стихийность и непостоянство поведения превращают их в опасных соседей, поддающихся влиянию минутных настроений и легко увлекаемых политическими интриганами, которые искусно возбуждают их страсти. Главными племенами являются дуррани и гильзаи, находящиеся в постоянной вражде друг с другом. Племя дуррани более могущественно, и в силу его преобладания его эмир, или хан, сделался королем Афганистана. Его доход равен примерно 10000000 долларов. Всей полнотой власти он пользуется только в своем племени. Военные контингенты поставляются главным образом племенем дуррани; остальная часть армии пополняется либо за счет других кланов, либо за счет военных авантюристов, которые поступают на службу в надежде на жалованье или на грабеж. Правосудие в городах отправляют кади, однако афганцы редко прибегают к помощи закона. Их ханам принадлежит право устанавливать наказания, вплоть до смертной казни. Кровная месть является обязанностью рода. Тем не менее афганцы слывут щедрым и великодушным народом, если их не провоцировать, и законы гостеприимства среди них настолько священны, что смертельный враг, который,, хотя бы с помощью хитрости, стал гостем, является неприкосновенным для мести и может даже требовать у своего хозяина защиты против всякой другой опасности. По религии афганцы мусульмане и принадлежат к секте суннитов; однако ханжество им чуждо, и брачные союзы между суннитами и шиитами60 представляют нередкое явление.

Афганистан попеременно находился под владычеством моголов61 и персов. До появления британцев на берегах Индии чужеземные вторжения, которым подвергались равнины Индостана, всегда совершались из Афганистана. Султан Махмуд Великий, Чингис-хан, Тамерлан и Надир-шах - все шли этой дорогой. В 1747 г., после смерти Надира, Ахмад-шах, научив-


79
АФГАНИСТАН

шийся военному искусству под начальством этого военного авантюриста, решил сбросить персидское иго. При нем Афганистан достиг своего наивысшего величия и процветания за весь период нового времени. Он принадлежал к роду садозаев и его первым актом был захват добычи, которую его покойный повелитель награбил в Индии. В 1748 г. ему удалось выгнать из Кабула и Пешавара могольского губернатора, а затем, переправившись через Инд, он совершил стремительное вторжение в Пенджаб. Его королевство простиралось от Хорасана до Дели, и он мерился силами даже с государствами маратхов62. Однако эти великие военные предприятия не мешали ему заботиться о развитии ряда мирных искусств, и он снискал популярность как поэт и историк. Он умер в 1773 г., оставив корону своему сыну Тимуру, которому, однако, оказалось не по плечу возложенное на него бремя. Тимур покинул город Кандагар, основанный его отцом и за несколько лет превратившийся в богатый и густонаселенный центр, и вновь перенес местопребывание правительства в Кабул. Во время его царствования возобновились внутренние раздоры между племенами, которые в свое время были пресечены твердой рукой Ахмад-шаха. В 1793 г. Тимур умер, и ему наследовал Земан. Этот государь задумал укрепить власть мусульман в Индии, и к этому плану, который мог поставить под серьезную угрозу британские владения, отнеслись как к чему-то настолько значительному, что сэр Джон Малколм был отправлен на границу, чтобы сдержать афганцев в случае, если бы они предприняли какое-либо движение, и в то же самое время были начаты переговоры с Персией, с помощью которой афганцы могли быть поставлены между двух огней. Однако эти предосторожности оказались напрасными; Земан-шах имел более чем достаточно внутренних хлопот из-за заговоров и беспорядков в самой стране, и его грандиозные планы погибли в зародыше. Брат короля, Махмуд, вторгся в Герат с намерением создать независимое княжество, но, потерпев неудачу в этой попытке, бежал в Персию. Земан-шах достиг в свое время трона при поддержке рода баракзаев, во главе которого стоял Сарафразхан. Назначение Земаном одного непопулярного лица визирем возбудило ненависть его прежних приверженцев, которые устроили заговор; заговор был раскрыт, и Сарафраз казнен.

После этого Махмуд был вызван заговорщиками из Персии, Земан же взят в плен, и ему выкололи глаза. Из оппозиции к Махмуду, которого поддерживали дуррани, племя гильзаи, со своей стороны, выдвинуло шаха Шуджу, который некоторое время держался на троне; однако в конце концов он потерпел поражение, главным


80
Ф. ЭНГЕЛЬС

образом вследствие измены своих собственных сторонников, и был принужден искать убежища у сикхов63.

В 1809 г. Наполеон отправил в Персию генерала Гардана, рассчитывая побудить шаха* вторгнуться в Индию, а английские власти в Индии послали своего представителя** ко двору шаха Шуджи, чтобы организовать противодействие Персии. К этому времени относится установление власти и распространение славы Ранджит Сингха. Это был сикхский вождь, который благодаря своему таланту сделал страну независимой от афганцев, основал в Пенджабе королевство, добившись для себя титула махараджи (великого раджи), и сумел заставить считаться с собой англо-индийское правительство. Узурпатору Махмуду не суждено было, однако, долго наслаждаться триумфом. Его визирь, Фатх-хан, который колебался между Махмудом и шахом Шуджей, переходя на сторону то того, то другого, сообразно честолюбивым побуждениям или интересам данного момента, был схвачен сыном короля Камраном, ослеплен и затем предан жестокой казни. Могущественный род убитого визиря поклялся отомстить за его смерть. Марионеточный шах Шуджа был снова выведен на сцену, а Махмуд изгнан. Но ввиду того, что шах Шуджа держал себя вызывающе, он был вскоре низложен, и вместо него был коронован другой его брат. Махмуд бежал в Герат, которым он продолжал владеть, а в 1829 г. после его смерти его сын Камран наследовал управление этой областью.

Теперь род баракзаев достиг высшей власти; его представители поделили между собой территорию, однако, следуя национальному обычаю, начали междоусобные распри и объединялись только перед лицом общего врага. Один из братьев, Мухаммед-хан, владел городом Пешаваром, за который он платил дань Ранджит Сингху; другой брат владел городом Газни, третий - Кандагаром, а в Кабуле правил самый могущественный представитель рода - Дост-Мухаммед.

К этому-то государю был отправлен в 1835 г. в качестве посла капитан Александр Бёрнс, в период, когда Россия и Англия интриговали друг против друга в Персии и Центральной Азии. Он предложил Досту союз, который тот готов был с величайшей охотой заключить; но англо-индийское правительство требовало от него всего, что только возможно, в то время как само ничего не предлагало ему взамен. Тем временем персы, в 1838 г., пользуясь помощью и советами русских, осадили Герат, ключ к Афганистану и Индии64; персидский и русский агенты прибыли в Кабул, и Дост, вследствие неизменного от-


* - Фетх-Али-шаха. Ред.

** - М. Элфинстона. Ред.


81
АФГАНИСТАН

каза англичан взять на себя какие-либо определенные обязательства, был в конце концов принужден принять предложения, исходившие от другой стороны. Берне покинул Кабул, и тогда генерал-губернатор Индии лорд Окленд, под влиянием своего секретаря У. Макнотена, решил покарать Дост-Мухаммеда за тот шаг, который он сам же вынудил его сделать. Окленд решил низложить его и посадить на его место шаха Шуджу, состоявшего в то время пенсионером индийского правительства. С шахом Шуджей и с сикхами был заключен договор; шах начал собирать армию, оплачиваемую англичанами и возглавляемую их офицерами, а на реке Сатледж были сосредоточены англоиндийские войска. Макнотен, имея помощником Бёрнса, должен был сопровождать экспедицию в качестве посланника в Афганистане.

Тем временем персы сняли осаду Герата, и таким образом был устранен единственный веский предлог для вмешательства в афганские дела. Тем не менее в декабре 1838 г. армия вступила в Синд, принудив эту страну к подчинению и обложив ее контрибуцией в пользу сикхов и шаха Шуджи65. 20 февраля 1839 г. английская армия перешла Инд. Она насчитывала около 12000 солдат и свыше 40000 обслуживающих армию лиц, не считая новобранцев шаха. В марте армия перешла через перевал Болан; стал ощущаться недостаток провианта и фуража; верблюды гибли сотнями, и значительная часть обоза была потеряна. 7 апреля армия приблизилась к Ходжакскому перевалу, перешла его, не встретив сопротивления, и 25 апреля вступила в Кандагар, покинутый афганскими правителями, братьями Дост- Мухаммеда. После двухмесячного отдыха сэр Джон Кин, командующий армией, выступил с главными силами на север, оставив одну бригаду под командой Нотта в Кандагаре. Неприступная твердыня Афганистана Газни была взята 22 июля, после того как один перебежчик сообщил, что из всех ворот только одни Кабульские не забаррикадированы; ворота были взорваны, и крепость взята штурмом. После этой катастрофы армия, собранная Дост- Мухаммедом, тотчас же рассеялась, и 6 августа Кабул тоже открыл свои ворота. Шах Шуджа с надлежащими церемониями был водворен на трон, но подлинные бразды правления оставались в руках Макнотена, который также оплачивал все расходы шаха Шуджи из индийского казначейства.

Завоевание Афганистана казалось законченным, и значительная часть войск была отправлена обратно. Однако афганцы вовсе не соглашались находиться под властью Feringhee Kaffirs (неверных-европейцев), и в течение 1840 и 1841 гг. одно восстание следовало за другим во всех частях страны, Англо-


82
Ф. ЭНГЕЛЬС

индийским войскам приходилось постоянно быть в движении. Тем не менее Макнотен заявлял, что таково обычное состояние афганского общества, и писал в Англию, что дела идут отлично и власть шаха Шуджи укрепляется. Предостережения английских офицеров и других политических агентов были тщетны. В октябре 1840 г. Дост-Мухаммед сдался англичанам и был отправлен в Индию; все восстания в течение лета 1841 г. были подавлены в результате успешных действий, и к октябрю Макнотен, назначенный губернатором Бомбея, предполагал с другой группой войск отправиться в Индию. Но тут разразилась буря. Оккупация Афганистана стоила индийскому казначейству 1250000 ф. ст. в год: приходилось покрывать расходы на содержание в Афганистане 16000 англо-индийских войск и войск шаха Шуджи; еще 3000 находились в Синде и на Боланском перевале; монаршья пышность шаха Шуджи, жалованье его чиновникам и все расходы на содержание его двора и правительства оплачивались индийским казначейством, и, наконец, из того же источника субсидировали или, точнее, подкупали афганских вождей, чтобы удерживать их от враждебных действий.

Макнотену сообщили, что тратить деньги в таких количествах долее невозможно. Он попытался навести экономию, но единственным возможным путем для ее осуществления было прекращение выплаты субсидий вождям. В тот самый день, когда он попробовал прибегнуть к этой мере, вожди составили заговор с целью истребления англичан, и таким образом, Макнотен сам явился орудием объединения тех мятежных сил, которые до сих пор боролись против завоевателей в одиночку без всякого единства и согласия; впрочем, несомненно также, что к этому времени ненависть к британскому господству достигла среди афганцев кульминационного пункта.

Англичане в Кабуле находились под командой генерала Элфинстона, страдавшего подагрой, совершенно беспомощного и нерешительного старика, приказы которого постоянно противоречили один другому. Войска занимали нечто вроде укрепленного лагеря, столь обширного, что гарнизона едва хватало для обороны валов, и было совершенно недостаточно, чтобы выделять отряды для действий в открытом поле. Укрепления были столь несовершенны, что ров и парапет можно было преодолеть верхом. Словно в довершение всех бед, над лагерем господствовали высоты, расположенные почти в пределах ружейного выстрела; венцом же нелепости всего расположения было то обстоятельство, что все запасы продовольствия и медикаментов находились в двух отдельных фортах, на некотором расстоянии от лагеря, вдобавок отделенных от него обнесен-


83
АФГАНИСТАН

ными оградой садами и другим маленьким фортом, не занятым англичанами. Цитадель Кабула, или Балагисар, могла бы послужить надежной и превосходной зимней квартирой для целой армии, но в угоду шаху Шудже ее оставили незанятой. 2 ноября 1841 г. восстание разразилось. Дом Александра Бёрнса в городе подвергся нападению, и сам он был убит. Британский генерал ничего не предпринимал, и восстание, не встречая противодействия, усилилось.

Совершенно растерявшийся Элфинстон, слепо следуя всевозможным противоречивым советам, вскоре привел все в состояние такого расстройства, которое Наполеон характеризовал тремя словами: ordre, contre-ordre, desordre*. Даже тогда Балагисар оставался незанятым.

Против тысяч повстанцев было послано несколько рот, и они, конечно, были разбиты. Это придало афганцам еще больше смелости. 3 ноября они заняли форты, прилегающие к лагерю. 9 ноября афганцами был взят интендантский форт (гарнизон которого насчитывал всего 80 человек), в результате чего англичане оказались обреченными на голод. 5 ноября Элфинстон уже поговаривал о том, чтобы купить право на беспрепятственное отступление из страны. Фактически к середине ноября, в результате его нерешительности и неспособности, войска были настолько деморализованы, что ни европейцы, ни сипаи66 уже не могли вести борьбу с афганцами в открытом бою. Тогда начались переговоры, в ходе которых Макнотен был убит во время одной из встреч с афганскими вождями. Землю начал покрывать снег, продовольствия не хватало. Наконец 1 января было заключено соглашение о капитуляции. Все наличные деньги, 190000 ф. ст., должны были быть переданы афганцам, и кроме того были подписаны векселя еще на 140000 фунтов стерлингов. Вся артиллерия и боевые припасы, за исключением шести 6-фунтовых и трех горных пушек, оставлялись афганцам. Англичане должны были полностью эвакуировать Афганистан. Со своей стороны вожди обещали безопасность, продовольствие и вьючный скот.

5 января англичане выступили, насчитывая в своих рядах 4500 солдат и 12000 обслуживающих лиц. Одного перехода оказалось достаточно, чтобы уничтожить последние остатки порядка; солдаты смешались с обслуживающим персоналом, и создалась безнадежная путаница, сделавшая всякое сопротивление невозможным. Холод и снег, а также недостаток продовольствия действовали так же, как при отступлении Наполеона из Москвы. Но вместо казаков, державшихся на


* - приказ, контрприказ, беспорядок. Ред.


84
Ф. ЭНГЕЛЬС

почтительном расстоянии, англичан беспокоили ожесточенные афганские стрелки, которые были вооружены дальнобойными мушкетами и занимали каждую высоту. Вожди, подписавшие соглашение о капитуляции, не могли, да и не хотели сдерживать горные племена. Хурд- Кабульский перевал стал могилой почти всей армии, а небольшой ее остаток - менее 200 европейцев - был уничтожен у входа на Джагдалакский перевал. Только один человек, доктор Брайдон, добрался до Джелалабада и рассказал о происшедшем. Многие офицеры, однако, были захвачены афганцами и держались в плену. Джелалабад удерживала бригада Сейла.

От него потребовали капитуляции, но он отказался очистить город; так же поступил и Нотт в Кандагаре. Газни пал; в этом городе не оказалось ни одного человека, который хоть что-нибудь смыслил в артиллерии, а составлявшие гарнизон сипаи не смогли выдержать климата.

Тем временем при первом известии о кабульской катастрофе британские пограничные власти сосредоточили в Пешаваре войска для оказания помощи полкам, находящимся в Афганистане. Однако недоставало перевозочных средств, а заболеваемость среди сипаев была очень велика. В феврале командование принял генерал Поллок, а в конце марта 1842 г. он получил новые подкрепления. Тогда он форсировал Хайберский перевал и двинулся вперед на выручку Сейлу в Джелалабад, где несколькими днями раньше Сейл нанес полное поражение осаждавшей его афганской армии. Новый генерал-губернатор Индии лорд Элленборо приказал английским войскам отступить; но как Нотт, так и Поллок воспользовались тем благовидным предлогом, что у них не хватало перевозочных средств, чтобы не подчиниться.

К началу июля общественное мнение в Индии в конце концов заставило лорда Элленборо кое-что предпринять для восстановления национальной чести и престижа английской армии; поэтому он санкционировал поход на Кабул одновременно из Кандагара и Джелалабада. К середине августа Поллок и Нотт согласовали между собой план действий, и 20 августа Поллок выступил в направлении Кабула, достиг Гандамака и разбил 23-го отряд афганцев; 8 сентября он захватил Джагдалакский перевал, разбил 13-го у Тезина объединенные силы неприятеля и 15-го стал лагерем под стенами Кабула. Тем временем Нотт 7 августа покинул Кандагар и со всеми своими силами направился к Газни. После нескольких мелких стычек он 30 августа разбил большой отряд афганцев, овладел 6 сентября Газни, оставленным неприятелем, разрушил укрепления и город, нанес еще одно поражение афганцам на их сильной позиции у Алидана и 17 сентября подошел к окрест-


85
АФГАНИСТАН

ностям Кабула, где Поллок немедленно установил с ним связь. Задолго до того шах Шуджа был убит одним из вождей, и с тех пор в Афганистане уже не существовало постоянного правительства; номинально королем был его сын Фатх Джунг. Поллок отправил кавалерийский отряд на выручку кабульским пленникам, но последним уже удалось подкупить свою стражу, и они встретили отряд в пути, В знак мести был разрушен кабульский базар, причем солдаты разграбили часть города и перебили многих жителей. 12 октября англичане оставили Кабул и через Джелалабад и Пешавар направились в Индию. Находясь в отчаянном положении, Фатх Джунг последовал за ними, Дост-Мухаммед был теперь освобожден из плена и возвратился в свое королевство. Так закончилась попытка англичан посадить на королевский престол в Афганистане своего ставленника.

Написано Ф. Энгельсом около 10 августа 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. I, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


86

Ф. ЭНГЕЛЬС

ЗАСЕКА

Засека, abattis, - в военном деле - препятствие, сооружаемое из сваленных деревьев и часто применяемое в качестве примитивного средства в горной войне. В неотложных случаях деревья укладываются в длину, ветвями наружу, чтобы затруднить продвижение противника, а стволы служат брустверами для обороняющихся. Когда устройство засеки заранее предусматривается, например, в качестве средства обороны горного перевала, сучья очищаются от листьев и заостряются, стволы вкапываются в землю, а ветви переплетаются так, чтобы получилось нечто вроде chevaux de frise*.


* - рогаток. Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 10 августа 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. I, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


87

Ф. ЭНГЕЛЬС

БАРБЕТ

Когда на батарее пушки установлены достаточно высоко, чтобы вести огонь поверх гребня парапета, а не как обычно - через амбразуры, то говорят, что они расположены en barbette*. Чтобы поднять пушки на такую высоту, применяются различные способы. В полевых укреплениях местом для установки пушки служит расположенная позади парапета земляная платформа. В долговременных укреплениях пушку поднимают на необходимую высоту с помощью обычного высокого скользящего лафета или поворотной платформы.

Пушки, расположенные en barbette, не имеют такого прикрытия от огня неприятеля, какое имеют пушки, ведущие огонь через амбразуры; поэтому их располагают таким образом лишь в тех случаях, когда в парапете нельзя проделать амбразуры, так как это чрезмерно ослабило бы его, или когда желательно распространить действие огня пушек вправо и влево на большее расстояние, чем позволяют амбразуры. Вследствие этого расположение пушек en barbette применяется в полевой фортификации, у исходящих углов укреплений и на береговых батареях, предназначенных для ведения огня по кораблям, особенно если парапет сделан из каменной кладки. Для защиты пушек от продольного огня в случае необходимости сооружаются траверсы и бонеты.


* - барбетом. Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 14 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


88

Ф. ЭНГЕЛЬС

БАСТИОН

В древней фортификации стены городов защищались с флангов круглыми или квадратными башнями, с которых осажденные могли из луков и с помощью военных машин осыпать метательными снарядами штурмующего неприятеля в момент, когда он был вынужден останавливаться перед рвом. Когда в Европе появилась артиллерия, эти башни стали строиться значительно больших размеров, а в конце концов, в начале XVI века итальянские инженеры придали им вместо круглой или квадратной многоугольную форму, создав таким образом бастион. Последний представляет собой неправильный пятиугольник, одна сторона которого обращена внутрь в сторону крепости, так что противолежащий исходящий угол выступает в открытом поле. Две длинные стороны, образующие исходящий угол, носят название фасов, а две короткие, соединяющие их с городской стеной или валом, называются фланками. Фасы служат для противодействия дальнему огню неприятеля, а фланки своим огнем прикрывают ров. Первые итальянские бастионы еще носили следы своего происхождения от старинных башен. Их строили совсем близко от главных стен, исходящий угол был очень тупым, фасы - короткими, а парапет до самого верха облицовывался камнем. В таких небольших бастионах основное назначение фланка заключалось в том, чтобы защищать ров, расположенный перед куртиной, соединяющей два бастиона. Поэтому фланки строились перпендикулярно к куртине. Эти бастионы либо располагались по углам многоугольника, образующего всю крепостную ограду, либо, в том случае, если одна из сторон многоугольника была настолько длинной, что часть ее оказывалась вне сферы действительного ружейного огня двух выступающих фланков, посередине возводили промежуточный бастион, носивший название piatta forma*.


* - платформа. Ред.


89
БАСТИОН

С усовершенствованием в XVII веке осадной артиллерии возникла необходимость в более крупных бастионах, а куртина очень скоро утратила свое значение, так как отныне основными объектами атаки стали бастионы. Назначение фланков также изменилось: теперь они должны были вести продольный огонь главным образом вдоль рва, расположенного перед фасом соседнего бастиона, и они стали возводиться перпендикулярно не к куртине, а к продолжению этого фаса, носившему название оборонительной линии. Высота каменной одежды была уменьшена с таким расчетом, чтобы от настильного огня ее прикрывал либо гласис, либо парапет более низких внешних укреплений. Таким образом представители старой французской и немецкой школ, а затем Вобан и Кухорн подвергали форму и размеры бастионов многочисленным изменениям, пока приблизительно в 1740 г. Кормонтень не опубликовал свой труд о системе бастионной фортификации67; его система обычно рассматривается как наиболее совершенная в этой области. Бастионы Кормонтеня таких крупных размеров, какие только возможны; фланки их почти, но не абсолютно, перпендикулярны оборонительным линиям; внешние укрепления также значительно усовершенствованы.

Бастионы бывают полные или полые. В первых вся внутренняя часть достигает высоты вала, в последних вал тянется вдоль внутренней стороны бастиона и имеет достаточную ширину для размещения пушек, а в центре сооружение остается незаполненным. В полных бастионах иногда строятся кавальеры, то есть сооружения, стороны которых параллельны сторонам бастиона и достаточно высоки, чтобы с них можно было вести огонь из пушек поверх парапета бастиона. Ввиду командующего положения таких кавальеров в них обычно устанавливают самые дальнобойные орудия, чтобы тревожить противника огнем с дальнего расстояния.

Система фортификации, основанная на бастионах, была единственно признанной с XVI и вплоть до конца XVIII века, когда Монталамбер выдвинул несколько новых методов фортификации без бастионов. Среди них наибольшее одобрение встретили полигональная, или капонирная, система для расположенных вдали от моря крепостей и система казематированных береговых фортов с несколькими ярусами орудий.

Написано Ф. Энгельсом около 14 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


90

Ф. ЭНГЕЛЬС

ШТЫК Обычно считается, что этот вид оружия, ныне применяемый всей линейной пехотой, был изобретен около 1640 г. во Франции (по-видимому, в Байонне, откуда и название*). По другим сведениям, голландцы переняли этот тип оружия у малайцев, которые прикрепляли свой «kris», или кинжал, к мушкету, а во Франции он был введен около 1679 года. До этого времени у мушкетеров не было эффективного оружия для рукопашного боя, а следовательно, чтобы защитить их от противника в таком бою, приходилось соединять их с пикинерами.

Штык дал мушкетерам возможность противостоять кавалерии или пикинерам и таким образом постепенно вытеснил этот последний вид войск. Первоначально штык прикреплялся к палке и вместе с ней вводился в ствол мушкета, но так как это лишало солдата возможности вести огонь с примкнутым штыком, впоследствии была изобретена трубка, охватывающая ствол. Тем не менее, пика еще более полувека сохранялась в качестве пехотного оружия. Австрийцы первыми заменили ее для всей своей линейной пехоты ружьями со штыком; пруссаки последовали их примеру в 1689 году; у французов пики окончательно вышли из употребления лишь в 1703 г., а у русских - в 1721 году. В битве на Шпейербахе в 1703 г. пехота впервые шла в атаку с примкнутыми штыками68. В легкой пехоте штык в настоящее время, как правило, заменен коротким, прямым, остро-


* «Штык» по-английски «bayonet» (от французского «baionnette»). Ред.


91
ШТЫК

конечным кинжалом, который прикрепляется на подвижной втулке к одной стороне дула винтовки. Поэтому держится он, конечно, менее крепко, но поскольку этот вид пехоты атакует в сомкнутом строю лишь в исключительных случаях, считается, что такой недостаток возмещается разнообразием способов применения этого оружия.

Написано Ф. Энгельсом около 14 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


92

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС БАРКЛАЙ-ДЕ-ТОЛЛИ Барклай-де-Толли, Михаил - русский князь и фельдмаршал; родился в Ливонии в 1759 г., умер в Инстербурге, в Восточной Пруссии, 25 мая 1818 года. В 1769 г., еще не достигнув 11 лет, он поступил в русскую армию и в течение 29 лет участвовал, находясь в ее рядах, в различных кампаниях против турок, шведов, поляков, но до 1798 г. оставался в небольших чинах. Он отличился в кампании 1806 года. Его военная слава берет свое начало с 1807 г., когда во главе русского авангарда он с величайшей доблестью защищал Прёйсиш-Эйлау, оказывая длительное сопротивление на улицах, в церкви и на кладбище этого города70. В 1808 г. он принудил шведов отступить в Карелию, а в 1809 г., в качестве генерала от инфантерии, повторил в гораздо более широком масштабе знаменитый переход Карла-Густава по замерзшим водам Малого Бельта, переправив 12000 русских с артиллерией, боевыми припасами, провиантом и обозом через покрытый льдом Ботнический залив. Он взял Умэо, ускорил своим появлением готовившийся против Густава IV переворот и принудил шведов просить мира71. После 1810 г. ему было поручено управление русским военным министерством.

В 1812 г. он принял командование 1-й Западной армией, Ее главные силы, находившиеся под его непосредственным командованием и, согласно преувеличенным официальным сообщениям, насчитывавшие будто бы 550000 человек, как оказалось в действительности, состояли всего из 104000 человек, а общее число войск, расположенных между берегами Балтики и рекой Прутом, не превышало 200000 человек. Поэтому 69


93
БАРКЛАЙ-ДЕ-ТОЛЛИ

отступление русской армии, - первоначальный план которого Наполеон в своих мемуарах, написанных им на острове Св. Елены72, ошибочно приписывал Барклаю-де-Толли, тогда как он был разработан задолго до разрыва между Россией и Францией прусским генералом Фулем73, а после объявления войны на его осуществлении снова настаивал перед Александром Бернадот, - стало теперь делом не свободного выбора, а суровой необходимости. Великой заслугой Барклая-де-Толли является то, что он не уступил невежественным требованиям дать сражение, исходившим как от рядового состава русской армии, так и из главной квартиры; он осуществил отступление с замечательным искусством, непрерывно вводя в дело некоторую часть своих войск, с целью дать князю Багратиону возможность соединиться с ним и облегчить адмиралу Чичагову нападение на тылы противника. Когда он оказывался вынужденным дать сражение, как это было под Смоленском74, он занимал позицию, которая не позволяла сражению стать решающим. Когда, недалеко от Москвы, нельзя уже было избежать решающего сражения, он выбрал сильную позицию у Гжатска, почти недоступную атаке с фронта, обойти которую можно было только обходными путями большой протяженности75.

Он уже расположил свои войска, когда прибыл Кутузов, в руки которого благодаря интригам русских генералов и ропоту русской армии по поводу того, что священной войной руководит иностранец, было теперь передано верховное командование. В пику Барклаю-де-Толли Кутузов покинул позицию при Гжатске, в результате чего русской армии пришлось принять сражение на невыгодной позиции у Бородина. В этом сражении 26 августа* Барклай, командовавший правым крылом, был единственным из генералов, который удержал свою позицию и не отступал до 27-го, прикрыв таким образом отступление русской армии, которая, если бы не он, была бы полностью уничтожена. После отступления от Бородина за Москву именно Барклай-де-Толли снова предупредил всякие бесполезные попытки защитить священную столицу.

Во время кампании 1813 г. Барклай 4 апреля взял крепость Торн, разбил Лористона при Кёнигсварте; после поражения при Бауцене 8 мая он прикрыл отступление союзной армии, выиграл сражение при Гёрлице, способствовал капитуляции Вандама и отличился в сражении при Лейпциге76. Во время кампании 1814 г. он не командовал какой-либо самостоятельной группой войск, и деятельность его носила скорее


* - по старому стилю; о сражении см. настоящий том, стр. 256 - 261. Ред.


94
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

административный и дипломатический, нежели военный характер. Строгая дисциплина, которой он подчинил войска, находившиеся под его непосредственным контролем, снискала ему доброе имя среди французского населения. По возвращении Наполеона с Эльбы он прибыл слишком поздно из Польши, чтобы принять участие в сражении при Ватерлоо, однако участвовал во втором вторжении во Францию. Он умер во время путешествия на воды в Карлсбад. Последние годы его жизни были омрачены клеветой. Он был бесспорно лучший генерал Александра, непритязательный, настойчивый, решительный и полный здравого смысла.

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом 10 - 15 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


95

К. МАРКС

БЕРТЬЕ

Бертье, Луи Александр - маршал Франции, князь и герцог Невшательский и Валанженский, князь Ваграмский; родился в Версале 20 ноября 1753 г., убит в Бамберге 1 июня 1815 года. Он получил военное воспитание благодаря заботам отца, начальника инженернотопографического корпуса во время царствования Людовика XVI. Из королевского топографического бюро он перешел в армию, сначала в чине лейтенанта генерального штаба, а затем драгунского капитана. В американской войне за независимость77 он служил под командованием Лафайета. В 1789 г. Людовик XVI назначил его начальником национальной гвардии Версаля, а 5 и 6 октября 1789 г., равно как 19 февраля 1791 г., он оказал большие услуги королевской семье78. Однако он понял, что революция открыла широкие возможности для военных талантов, и мы находим его поочередно начальником генерального штаба при Лафайете, Люкнере и Кюстине. Во времена террора он избежал подозрений, проявив большое усердие в вандейской войне. Проявленная им личная храбрость при обороне Сомюра 12 июня 1793 г. получила одобрительный отзыв в сообщениях комиссаров Конвента79. После 9 термидора80 он был назначен начальником генерального штаба Келлермана, и, настояв на занятии французской армией линии Боргетто, содействовал тому, что наступление неприятеля было приостановлено. Таким образом, его репутация как начальника генерального штаба установилась еще до того, как Бонапарт выдвинул его на этот пост. В кампании 1796 - 1797 гг., в сражениях при Мондови (22 апреля 1796 г.), Лоди (10 мая 1796 г.), Кодоньо (9 мая 1796 г.)


96
К. МАРКС

и Риволи (14 января 1797 г.), он показал себя также хорошим дивизионным генералом81.

Слабохарактерный, но упорный и энергичный, наделенный геркулесовским здоровьем, что позволяло ему работать по восемь ночей подряд, обладавший изумительной памятью на все, что касалось деталей военных действий, как-то: движения корпусов, численности войск, расквартирования, командного состава, быстрый в исполнении, так что на него всегда можно было положиться, аккуратный и точный, очень сведущий в пользовании картами, весьма проницательный в оценке особенностей местности, усвоивший искусство доносить о самых сложных военных движениях простым и ясным языком, достаточно опытный и сообразительный, чтобы знать во время боя куда следует направить полученные приказы, и умевший лично проследить за их выполнением, живой телеграф своего начальника на поле сражения и его неутомимо пишущий автомат за рабочим столом штаба, он был образцом штабного офицера для генерала, который все высшие штабные функции оставлял за собой. Несмотря на его возражения, Бонапарт в 1798 г. поставил его во главе армии, предназначенной для овладения Римом, провозглашения там республики и пленения папы82. Будучи одинаково не в силах ни предотвратить грабежи, совершенные в Риме французскими генералами, интендантами и поставщиками, ни прекратить бунта среди французских солдат, он передал командование генералу Массена и отправился в Милан, где влюбился в прекрасную г-жу Висконти; его экстравагантное длительное страстное увлечение ею снискало ему во время египетской экспедиции83 прозвище вождя faction des amoureux* и стоило ему большей части тех 40000000 франков, которые в разное время пожаловал ему его высочайший повелитель.

По возвращении из Египта он поддерживал интриги Бонапарта в дни 18 и 19 брюмера84 и был назначен на пост военного министра, который занимал до 2 апреля 1800 года. Вновь назначенный начальником генерального штаба во время второй итальянской кампании, он в известной степени содействовал тому, что Бонапарт попал в явно ложное положение при Маренго, доверившись ложным донесениям относительно маршрута и расположения австрийской армии85. Заключив после победы перемирие с генералом Меласом, он выполнял ряд дипломатических поручений, а затем возвратился в военное министерство, которым управлял до провозглашения империи.


* - партии влюбленных. Ред.


97
БЕРТЬЕ

С этого времени он неотлучно находился при особе императора, которого сопровождал во всех его кампаниях в качестве начальника генерального штаба в чине генерал-майора большой армии86. Наполеон щедро осыпал его титулами, званиями, наградами, пенсиями и дарами. 19 мая 1804 г. он был произведен в маршалы империи, был награжден лентой большого креста Почетного легиона и получил звание обер-егермейстера Франции. 17 октября 1805 г. ему выпала честь принять участие в выработке с Макком условий капитуляции при Ульме87.

Из прусской кампании 1806 г., он вернулся домой с титулом суверенного князя Невшателя и Валанжена. В 1808 г. ему было приказано вступить в брак с принцессой Марией-Елизаветой Баваро-Биркенфельдской, племянницей баварского короля*, и ему было пожаловано звание вице-коннетабля Франции. В 1809 г. Наполеон назначил его главнокомандующим большой армией, предназначенной действовать из Баварии против Австрии. 6 апреля он объявил войну, а уже 15 умудрился поставить всю кампанию под угрозу. Он разделил армию на три части, поместив Даву с половиной французских сил у Регенсбурга, Массена с другой половиной - у Аугсбурга, а между ними, у Абенсберга, расположил баварцев, так что эрцгерцог Карл при быстром продвижении вперед мог бы разбить все три группы войск поодиночке. Медлительность австрийцев и прибытие Наполеона спасли французскую армию. Однако под непосредственным наблюдением своего начальника и в должности, более соответствующей его способностям, он в этой же кампании превосходно выполнял свои обязанности и к длинному списку своих титулов прибавил еще титул князя Ваграмского88.

Во время русской кампании он потерпел провал и в должности начальника генерального штаба. После сожжения Москвы он даже оказался неспособным правильно истолковывать приказы своего начальника; однако, несмотря на его настойчивые просьбы позволить ему вернуться с Наполеоном во Францию, последний приказал ему оставаться вместе с армией в России. Ограниченность его ума и приверженность к рутине теперь полностью проявились в условиях грозного превосходства сил, против которых пришлось бороться французам. Верный своим привычкам, он отдавал батальонам, а иногда и ротам арьергарда такие приказания, словно этот арьергард состоял по-прежнему из 30000 человек; он отводил позиции полкам и дивизиям, которых давно уже не существовало,


* - Максимилиана I Иосифа. Ред.


98
К. МАРКС

и чтобы возместить чем-нибудь свою собственную бездеятельность, увеличивал число курьеров и предписаний. В 1813 - 1814 гг. мы опять застаем его на его обычном посту*. После объявления сенатом о низложении Наполеона Бертье под ложными предлогами улизнул от своего покровителя и еще до его отречения заявил о своей верности сенату и временному правительству89, а затем, во главе маршалов империи, отправился в Компьен, чтобы приветствовать Людовика XVIII в самых раболепных выражениях. 4 июня 1814 г. Людовик XVIII сделал его пэром Франции и командиром роты вновь созданной королевской гвардии. Свое Невшательское княжество он уступил королю Пруссии в обмен на пенсию в 34000 флоринов. По возвращении Наполеона с Эльбы он последовал за Людовиком XVIII в Гент. Однако за сокрытие письма, полученного от Наполеона, он впал у короля в немилость и удалился в Бамберг, где 1 нюня 1815 г. был убит шестью лицами в масках, которые выбросили его из окна дворца его тестя. Мемуары Бертье были изданы в Париже в 1826 году90.


* - то есть на посту начальника генерального штаба. Ред.

Написано К. Марксом около 15 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


99

Ф. ЭНГЕЛЬС

АЛЖИР Алжир - часть Северной Африки, бывшая в прошлом турецким Алжирским пашалыком, но с 1830 г. включенная в состав заморских владений Франции. На севере она омывается Средиземным морем, на востоке граничит с Тунисом, на западе с Марокко, на юге с великой пустыней Сахарой. Максимальная протяженность территории с востока на запад равняется 500 милям, с севера на юг - 200 милям. Атласский горный хребет составляет важную особенность физической географии страны, он отделяет прибрежные пахотные земли от пустыни. Он образует также водораздел для рек севера и юга страны. Главная горная цепь тянется с востока на запад, но вся страна пересекается во всех направлениях отрогами центрального хребта. Самыми высокими из гор являются Маунт Ванашрис - Mons Zaiacus Птолемея - на западе, а на востоке - Джурджура и Аурес. Они достигают почти 7000 футов высоты.

Наиболее важной рекой является Шелифф. Имеются также довольно крупные реки, которые стекают с южного склона гор Атласа и теряются в пустыне. Ни одна из этих рек не судоходна. Они почти высыхают летом, но весной затопляют значительную часть страны и делают почву плодородной.

Климат некоторые путешественники не считают нездоровым. Широко распространены офтальмия и кожные болезни. Говорят, что эндемических лихорадок не бывает, но большая смертность из-за болезней во французской армии, по-видимому, дает основание для другого вывода. Воздух чист и прозрачен, лето очень жаркое, зимой временами бывает холодная погода, особенно в горной местности. На границе с пустыней почва 91


100
Ф. ЭНГЕЛЬС

бесплодна и песчана, но в местностях, расположенных между гор, она плодородна, в особенности там, где поблизости протекают реки. В Алжире произрастают всевозможные зерновые растения, европейские и тропические фрукты, изумительно красивые цветы, в особенности розы, а также тот сорт сахарного тростника, который считается наиболее крупным и сахароносным из всех известных сортов. Имеется большое количество домашних животных всех видов. Лошади, разумеется, великолепны; ослы прекрасной породы и широко используются для верховой езды. Алжирский верблюд и дромадер превосходны. Мериносовая овца ведет свое происхождение отсюда, и в Испанию она попала впервые из Алжира. Нумидийский лев, пантера и леопард, страусы, а также скорпионы, змеи и другие ядовитые пресмыкающиеся встречаются в большом количестве.

Коренными жителями страны, как полагают, были берберы, иначе говоря, кабилы или мацид - они известны под этими тремя названиями. Об истории этой расы имеется мало сведений, известно лишь, что она некогда занимала всю Северо-Западную Африку и что она встречается также и на восточном побережье. Кабилы живут в горных районах. Остальные жители - арабы, потомки мусульманских завоевателей. В Алжире встречаются также мавры, турки, куллуглу92, евреи, негры и, наконец, французы. В 1852 г. население составляло 2078035 человек, из которых 134115 были европейцы всех национальностей, кроме армии, насчитывавшей 100000 человек. Кабилы трудолюбивы, живут они в обычных деревнях; они прекрасные земледельцы и работают также в рудниках, на металлообрабатывающих предприятиях и в мастерских по обработке грубой шерсти и хлопка. Они изготовляют порох и мыло, собирают мед и воск и снабжают города домашней птицей, фруктами и другими продуктами. Арабы, следуя обычаям своих предков, ведут кочевой образ жизни и переносят свои стоянки с места на место по мере того, как их вынуждают к этому потребность в пастбищах или другие обстоятельства. Из жителей, пожалуй, наименьшим уважением пользуются мавры. Живя в городах и пользуясь большими удобствами, чем арабы и кабилы, они, вследствие постоянного гнета со стороны их турецких правителей, отличаются робостью и тем не менее сохранили свою жестокость и мстительность; в моральном же отношении они стоят очень низко.

Главными городами Алжира являются: Алжир - столица, Константина с населением около 20000 и Бон, укрепленный город на морском побережье, население которого в 1847 г.


101
АЛЖИР

составляло около 10000 человек. Близ него находятся коралловые промыслы, которые часто посещают занимающиеся этим промыслом французы и итальянцы. Бужи расположен в заливе того же названия. Захват этого пункта был ускорен актом насилия, совершенным в его окрестностях кабилами, которые вызвали крушение французского брига, перерубив его якорный канат, а затем разграбили его, перебив экипаж.

Внутри страны, в особенности в провинции Константина, имеются некоторые памятники древности, среди прочего развалины древнего города Ламбессы с остатками городских ворот, частями амфитеатра и мавзолеем, который поддерживают коринфские колонны. На побережье расположены Колеа и Шершель - древняя Юлия Цезарея - пункт, имеющий известное значение для французов. Здесь была резиденция Юбы, и в окрестностях ее находятся древние развалины. Оран - укрепленный город, до 1792 г. он оставался во владении испанцев, Тлемсен, бывший некогда резиденцией Абд-эль-Кадира, расположен в плодородной местности; древний город был в 1670 г. разрушен пожаром, а новый почти целиком разрушили французы. Здесь производятся ковры и одеяла. К югу от Атласа находится Заб, древняя Гетулия. Наиболее важным пунктом является Бискра, населенная миролюбивыми жителями, которых очень ценят в северных портах как слуг и носильщиков.

Алжир поочередно завоевывали римляне, вандалы и арабы. Когда в 1492 г. мавров изгнали из Испании, Фердинанд направил экспедицию против Алжира и, захватив Оран, Бужи и Алжир, стал угрожать покорением страны. Не в силах вести борьбу с могущественным завоевателем, Селим Кутеми, эмир Метиджи, плодородной равнины поблизости от города Алжира, обратился за поддержкой к туркам, и знаменитый корсар Барбаросса Орудж был послан ему на помощь. Орудж прибыл в 1516 г. и прежде всего завладел страной, собственноручно убив Селима Кутеми, после чего он напал на испанцев и в результате войны, протекавшей с переменным успехом, был вынужден укрыться в Тлемсене, где был осажден испанской армией, взят в плен и казнен в 1518 году. Его брат Хайр-эд-Дин стал его преемником.

Он обратился за помощью к султану Селиму I и признал этого государя своим сувереном. В результате Селим назначил Хайр-эд-Дина пашой Алжира и послал ему войска, с помощью которых тот смог отбросить испанцев и в конце концов стать хозяином страны. За свои подвиги против христиан на Средиземном море он получил от Сулеймана I титул капудан-паши.

Карл V предпринял попытку восстановить власть испанцев, и в 1541 г. мощная экспедиция,


102
Ф. ЭНГЕЛЬС

насчитывавшая 370 кораблей и 30000 человек, пересекла Средиземное море. Но страшная буря и землетрясение рассеяли флот и нарушили всякую связь между ним и армией. Не имея убежища, подвергаясь изматывающим нападениям смелого врага, войска были вынуждены вернуться на корабли и обратиться в бегство, потеряв 8000 человек, 15 военных кораблей и 140 транспортных судов. С этого времени ведут свое начало непрерывные военные действия между берберийскими государствами93 и мальтийскими рыцарями, что породило ту систему пиратства, благодаря которой алжирские корсары стали внушать столь большой ужас на Средиземном море и которой в продолжение столь длительного времени должны были подчиняться христианские государства. Англичане под командованием Блэка, французы под командованием Дюкена, голландцы и представители других государств в различное время совершали нападения на Алжир; Дюкен дважды подверг Алжир бомбардировке, после чего дей послал за французским консулом - представителем Людовика XIV - и, узнав от него, во сколько обошлась бомбардировка, сказал, насмехаясь, что за половину этих денег он сам бы сжег город.

Система каперства продолжала существовать, несмотря на постоянное сопротивление европейских государств; и даже берега Испании и Италии подвергались иногда нападениям головорезов, посвятивших себя этому ужасному занятию - войне и грабежу. Тысячи рабовхристиан постоянно томились в неволе в Алжире; религиозно настроенными людьми были созданы общества со специальной целью совершать ежегодно поездки в Алжир и обратно, для того чтобы выкупать пленников на средства, которые им предоставляли родственники.

Тем временем власть турецкого правительства сделалась лишь номинальной. Деи, которых избирали янычары, объявили себя независимыми от Порты. Последнего турецкого пашу изгнал дей Ибрагим в 1705 году; янычары на бурных выборах избирали новых предводителей, которых они нередко убивали во время своих мятежей. Янычары вербовались среди переселенцев из Турции, и ни один местный житель, будь он даже сыном янычара и местной женщины, не допускался в их ряды. Дей время от времени посылал подарки в Константинополь в знак своей номинальной вассальной зависимости; но выплата постоянной дани была полностью прекращена, и турки, скованные своей непрерывной борьбой с Россией, были слишком слабы, чтобы покарать мятежников в далекой провинции. Указать путь к уничтожению чудовищной тирании выпало на долю молодой республики Соединенных Штатов. Во время


103
АЛЖИР

войн французской революции и наполеоновских войн могущественные флоты, находившиеся в Средиземном море, охраняли торговлю, и алжирцам пришлось временно прекратить свои незаконные вымогательства. По восстановлении мира алжирцы приступили к своим грабежам; и американцы, которые еще в 1795 г. были вынуждены, следуя примеру европейских наций, платить дею субсидию ради поддержания мира, теперь отказались выплачивать эту дань. В 1815 г. коммодор Декатур в схватке с алжирской эскадрой захватил фрегат и бриг и вошел в Алжирскую бухту, где принудил дея выдать всех американских пленников и отказаться в будущем от всяких притязаний на дань. Этому смелому примеру последовали англичане, которые под командованием лорда Эксмаута бомбардировали город в 1816 г. и, обратив его в пепел, заставили дея выдать своих пленников. Но это все же явилось лишь мерой наказания, ибо пиратство не было уничтожено; еще в 1820 г. алжирцы открыто захватывали итальянские суда в Средиземном море и даже совершали вторжения в Северное море. В 1818 г. правителем стал Хусейн-бей; в 1823 г. ввиду разграбления дома французского консула и ряда нападений на корабли, плававшие под французским флагом, ему было предъявлено требование о возмещении убытков, но безуспешно. Дело кончилось тем, что деи Алжира лично нанес оскорбление французскому консулу и употребил непочтительные выражения в адрес французского короля, не ответившего на письмо дея по поводу долга французского правительства еврейским купцам, бывшим в свою очередь должниками Хусейна94. Чтобы заставить дея принести извинение, была послана французская эскадра, которая блокировала Алжир. Были начаты переговоры между Францией, Мухаммедом-Али и Портой, в ходе которых Мухаммед-Али взялся завоевать при поддержке Франции Алжир и выплачивать постоянную дань султану в качестве его наместника. Этот план не был осуществлен отчасти из-за сопротивления Англии, отчасти же потому, что Мухаммед-Али и Франция не могли прийти к соглашению относительно конкретных мер по его осуществлению. Тогда правительство Карла Х самостоятельно предприняло экспедицию против Алжира, и 13 июня 1830 г. армия в 38000 пехотинцев и 4000 кавалеристов под командованием генерала Бурмона высадилась у стен города Алжира. Для борьбы с этой армией Хусейн-бей набрал 60000 человек, но, допустив высадку французов, не мог оказать им эффективного сопротивления; 4 июля Алжир капитулировал на том условии, что частная собственность жителей и их религия будут уважаться и что дей и его турецкая свита должны


104
Ф. ЭНГЕЛЬС

быть удалены. Французы завладели городом. В числе захваченной ими добычи было 12 военных кораблей, 1500 бронзовых пушек и звонкая монета стоимостью почти в 10000000 долларов. Они немедленно же разместили в Алжире гарнизон и ввели военное управление. Правительство Карла Х намеревалось отдать Алжир султану, и такого рода инструкции находились уже на пути в Константинополь, когда в результате июльских событий 1830 г. Карл Х был свергнут с престола95. Одним из первых актов его преемника* было решение сохранить завоеванное, и на место Бурмона в Алжир главнокомандующим был послан Клозель.

Начиная с момента первой оккупации Алжира французами до настоящего времени несчастная страна является ареной непрерывных кровопролитий, грабежей и насилий. Каждый город, большой и малый, завоевывается пядь за пядью ценой огромных жертв. Арабские и кабильские племена, которые дорожат независимостью, как сокровищем, а ненависть к иноземному господству ставят выше самой жизни, подавляются и усмиряются посредством свирепых набегов, во время которых сжигаются и разрушаются их жилища и имущество, вытаптывается их урожай, а уцелевшие несчастные существа подвергаются либо истреблению, либо всем ужасам разврата и жестокости. Французы упорно придерживаются этой варварской системы ведения войны, вопреки всем нормам гуманности, цивилизации и христианства. В оправдание прибегают к утверждениям, будто кабилы жестоки, будто им свойственна склонность к убийствам и они пытают своих пленных, и было бы, дескать, ошибкой проявлять снисходительность к дикарям. Политика цивилизованного правительства, прибегающего к lex talionis**, вряд ли может найти оправдание, А если судить о дереве по его плодам, то можно сказать, что, после того как было израсходовано примерно 100000000 долларов и принесены в жертву сотни тысяч жизней, Алжир сделался лишь военной школой для французских генералов и солдат, в которой прошли воинскую подготовку и приобрели свои военный опыт все французские офицеры, стяжавшие лавры в Крымской войне. Что касается попытки колонизации, то сравнение числа европейцев с численностью местного населения свидетельствует о ее почти полном провале в настоящее время, и это в одной из самых плодородных стран мира, древней житнице Италии, расположенной от Франции в 20 часах пути, где недостает лишь одного: безопасности для жизни и иму-


* - Луи-Филиппа. Ред.

** - праву тождественного возмездия. Ред.


107
АЛЖИР

щества, которым угрожают как друзья-военные, так и враги-дикари. Не в нашей компетенции судить, можно ли приписать эту неудачу врожденному недостатку характера французов, делающему их непригодными для эмиграции, или же неблагоразумию местной администрации. Все значительные города - Константина, Бон, Бужи, Арзев, Мостаганем, Тлемсен - были взяты штурмом и подвергнуты всем сопутствующим ему ужасам. Местные жители с чувством глубокой неприязни подчинялись своим турецким правителям, которые, по крайней мере, имели то достоинство, что были их единоверцами; но они не обнаружили никакого преимущества в так называемой цивилизованности нового правления, к которому они к тому же в полной мере питали отвращение, порожденное религиозным фанатизмом. Каждый новый губернатор являлся лишь для того, чтобы повторить все жестокости своего предшественника; в прокламациях говорилось о самых благих намерениях, но оккупационная армия, передвижения войск, ужасные жестокости, совершавшиеся обеими сторонами, - все это опровергало заявления о мире и доброй воле.

В 1831 г. барон Пишон был назначен гражданским интендантом; он пытался организовать систему гражданской администрации, которая должна была бы действовать наряду с военным управлением, но так как его мероприятия привели бы к установлению контроля над главнокомандующим, то это вызвало раздражение Савари, герцога де Ровиго, прежнего наполеоновского министра полиции, и по его предложению Пишона отозвали. При Савари Алжир был превращен в место ссылки для всех, кого подвела под бич закона неблагонадежность в политическом или социальном отношении; в Алжир был введен иностранный легион, солдатам которого было запрещено посещать города. В 1833 г. в палату депутатов была подана петиция, в которой говорилось: «В продолжение 3 лет мы терпели всевозможные несправедливости. Стоит только подать жалобы властям, как на них отвечают новыми зверствами, направленными прежде всего против тех, кто их подавал. В результате никто не решается что-либо сделать; именно поэтому под этой петицией нет подписей. О господа, умоляем вас во имя гуманности освободить нас от этой гибельной тирании, снять с нас эти рабские цепи. Если страна будет оставаться на военном положении, если в ней не будет гражданской власти, то мы погибли; для нас никогда не настанет мира».

Эта петиция привела к созданию комиссии по расследованию, в результате чего была введена гражданская администрация. После смерти Савари, при ad interim* управлении


* - временном. Ред.


108
Ф. ЭНГЕЛЬС

генерала Вуароля было положено начало некоторым мероприятиям, рассчитанным на то, чтобы успокоить возбуждение: были начаты осушение болот, улучшение дорог, создание местной милиции. Но все это было прекращено, когда вернулся маршал Клозель, под командованием которого была предпринята первая и весьма неудачная экспедиция против Константины96. Его управление было столь неудовлетворительным, что в 1836 г. в Париж была направлена петиция, подписанная 54 видными лицами, имеющими отношение к административным вопросам, с просьбой расследовать его злоупотребления. Это привело в конечном счете к отставке Клозеля. В течение всего периода царствования Луи-Филиппа предпринимались попытки колонизации, единственным результатом которых явилась земельная спекуляция; бесполезными оказались попытки создания военных колоний, так как колонистыземледельцы были в безопасности лишь поблизости от орудий своих блокгаузов; предпринимались также попытки заселения восточной части Алжира и изгнания Абд-эль-Кадира из Орана и с запада97. В результате поражения этого неутомимого и бесстрашного вождя страна была в такой мере усмирена, что большое племя гамианов-гарабов тотчас же изъявило покорность.

Во время революции 1848 г. генерал-губернатором провинции вместо герцога Омальского был назначен генерал Кавеньяк. Позднее он и принц Жуанвильский, также пребывавший в Алжире, ушли в отставку. Но республика оказалась не более удачливой в управлении этой провинцией, чем монархия. Несколько губернаторов сменили один другого в продолжение ее недолгого существования, В Алжир отправляли колонистов обрабатывать землю, но они либо умирали, либо бросали начатое дело, проникшись к нему отвращением. В 1849 г. генерал Пелисье выступил против нескольких племен и деревень Бени Силлема; их урожай и все имущество, которое удалось захватить, были по обыкновению сожжены и уничтожены, так как они отказались платить подать. В Забе - плодородной местности, расположенной на границе с пустыней, - вспыхнули крупные волнения, вызванные проповедью одного марабута98; туда была отправлена экспедиция, насчитывавшая 1200 человек, которую повстанцам удалось разбить. Оказалось, что восстание широко распространено и что его вдохновителями были тайные организации, называемые «Сиди Абдеррахман», главной целью которых являлось истребление французов. Восставших удалось сломить лишь после того, как против них была выслана экспедиция под командованием генералов Канробера и Эрбийона; осада же арабского города Зоадча пока-


109
АЛЖИР

зала, что коренные жители отнюдь не утратили храбрости и не прониклись любовью к своим завоевателям. Город отбивал атаки осаждающих в течение 51 дня и в конце концов был взят штурмом. Малая Кабилия не сдавалась вплоть до 1851 г., когда генерал Сент-Арно покорил ее и таким путем установил линию коммуникаций между Филиппвилем и Константиной.

Французские сводки и французские газеты полны заявлений о мире в Алжире и о процветании этой страны. Но это является данью национальному тщеславию. Внутренние районы страны до сих пор, как и прежде, не колонизованы. Господство французов носит совершенно иллюзорный характер, если не считать побережья, городов и их окрестностей. Племена продолжают отстаивать свою независимость и ненавидеть французский режим, а зверская система набегов все еще практикуется. Например, в 1857 г. маршалом Рандоном был предпринят увенчавшийся успехом набег на деревни и селения еще не покоренных кабилов с целью присоединения их территории к французским владениям. Местным населением до сих пор управляют железной рукой, а непрерывные восстания свидетельствуют о непрочности французской оккупации и призрачности мира, который поддерживается такими средствами. Так, в Оране в августе 1857 г. происходил процесс, на котором капитан Дуано, начальник Bureau Arabe99, был признан виновным в убийстве видного и богатого местного жителя; этот процесс показал, с какой крайней жестокостью и деспотизмом обычно пользуются своей властью французские чиновники, даже чиновники низших рангов, что не могло не привлечь внимания всего мира.

В настоящее время губернаторство разделено на три провинции: Константина на востоке, Алжир в центре и Оран на западе. Страна подчинена власти генерал-губернатора, который является также главнокомандующим; его помощники - секретарь и гражданский интендант; при нем имеется также совет, состоящий из руководителя ведомства внутренних дел, командующего военно-морскими силами, командующего сухопутными силами и руководителя ведомства юстиции; в обязанность совета входит утверждение актов губернатора. В Conseil des contentieux* рассматриваются гражданские и уголовные правонарушения. В провинциях, где было организовано гражданское управление, имеются мэры, судьи и полицейские комиссары. Племена, исповедующие магометанскую религию, продолжают иметь своих кади: но у них введена система


* - Совете по разбирательству тяжб. Ред.


110
Ф. ЭНГЕЛЬС

третейского суда, которую они будто бы предпочитают, и имеется чиновник (l'avocat des Arabes*), на которого специально возложена защита интересов арабов во французских трибуналах.

Торговля Алжира, как это установлено, значительно возросла со времени французской оккупации. Стоимость импорта равняется примерно 22000000 долларов, стоимость экспорта - 3000000 долларов. Предметами импорта являются хлопчатобумажные, шерстяные и шелковые изделия, зерно, мука, известь и рафинированный сахар; экспортируются необработанные кораллы, кожи, пшеница, растительное масло, шерсть и некоторые другие мелкие предметы.


* - адвокат арабов. Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 17 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. I, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке впервые частично опубликовано в журнале «Советское востоковедение» № 5, 1958 г.


111

Ф. ЭНГЕЛЬС

БОЕВЫЕ ПРИПАСЫ

Боевые припасы - необходимые для применения огнестрельного оружия снаряды, заряды и средства для затравки, причем в обычном своем понимании данный термин означает все эти предметы в готовом для использования виде. Так, боевые припасы для стрелкового оружия составляют патроны и пистоны (для ружей с кремневым замком или игольчатых ружей эти последние, разумеется, не нужны); боевые припасы для полевой артиллерии составляют ядра, заряженные бомбы, картечь, шрапнель, заряды, снарядные трубки, фитили, воспламенители и т. д., а также ракеты для ракетных батарей. В крепостях и во время осады порох обычно хранится в бочках, а когда это необходимо, из него составляют заряды; таким же образом поступают и с различными боевыми смесями, требуемыми при осаде; полые снаряды также начиняются на месте. Количество боевых припасов, имеющихся. у действующей армии, зависит от обстоятельств. Обычно пехотинец несет на себе 60 патронов, изредка больше; и столько же патронов на каждого солдата везут на повозках, сопровождающих армию; остальные запасы их находятся позади, в парковых колоннах, на расстоянии в один - два перехода. В полевой артиллерии 150 - 200 снарядов на орудие всегда имеется при батарее, частью в коробах орудийных передков, частью в отдельных зарядных ящиках; еще по 200 снарядов обычно находится в армейских резервах боевых припасов, а третья партия следует в парковых колоннах. Так обычно обстоит дело в


112
Ф. ЭНГЕЛЬС

большинстве цивилизованных армий, но, разумеется, только в начале кампании; после нескольких месяцев военных действий запасы боевых припасов обычно оказываются сильно истощенными, иногда теряются после проигранных сражений, а пополнение их часто затруднено и происходит медленно.

Написано Ф. Энгельсом около 17 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. I, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


113

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС БЕННИГСЕН Беннигсен, Левин Август Теофиль, граф - русский генерал; родился 10 февраля 1745 г. в Брауншвейге, где его отец служил в гвардии полковником, умер 2 октября 1826 года. Он провел пять лет в качестве пажа при ганноверском дворе Георга II; поступил на службу в ганноверскую армию и, продвинувшись до чина капитана пешей гвардии, принял участие в последней кампании Семилетней войны. Его чрезмерная страсть к прекрасному полу вызвала в то время больше толков, нежели его военные подвиги. Для того, чтобы жениться на дочери барона Штейнберга, ганноверского посла при венском дворе, он оставил службу в армии и удалился в свое ганноверское имение Бантелн; вследствие расточительного образа жизни, он безнадежно запутался в долгах и после смерти жены решил для восстановления своего состояния поступить на русскую военную службу. Произведенный Екатериной II в подполковники, он служил сначала под командованием Румянцева против турок, затем под командованием Суворова против повстанца Пугачева. Получив отпуск, он отправился в Ганновер, чтобы добиться руки мадемуазель фон Швигельт, славившейся своей красотой. По возвращении в Россию он, благодаря протекции Румянцева и Потемкина, получил командование полком. Отличившись в 1788 г. при осаде Очакова101, он получил звание бригадира. Во время польской кампании 1793 - 1794 гг. командовал отрядом легких войск, а после боев под Ошмянами и Солами был произведен в генералы; прорвав, во главе конницы, центр польской армии, он обеспечил победоносный исход сражения при Вильно102, а в результате нескольких смелых 100


114
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

неожиданных нападений, успешно осуществленных на берегах нижнего Немана, был награжден Екатериной II орденом св. Владимира, почетным оружием и 200 крепостных крестьян.

Во время польской кампании он обнаружил качества хорошего кавалерийского офицера - пыл, отвагу, быстроту, - но не выявил более высокого призвания, необходимого для командующего армией. После польской кампании он был отправлен в действовавшую в Персии армию, где десятидневной бомбардировкой принудил к сдаче Дербент, на Каспийском море103. Орден св. Георгия 3-й степени был последней наградой, полученной им от Екатерины II, после смерти которой он был отозван и подвергнут опале ее преемником.

Военный губернатор С.-Петербурга граф Пален организовал в то время заговор, который стоил жизни Павлу. Зная решительный характер Беннигсена, Пален посвятил его в тайну и дал ему почетное поручение - ввести заговорщиков в спальню императора. Именно Беннигсен вытащил Павла из камина, куда тот спрятался, и, когда после отказа Павла отречься от престола другие заговорщики стали колебаться, Беннигсен воскликнул: «довольно разговоров!», снял свой шарф, бросился на Павла и после борьбы, в которой ему помогали остальные, задушил жертву. Чтобы ускорить дело, Беннигсен ударил Павла по голове тяжелой серебряной табакеркой. По восшествии на престол Александра I Беннигсен сразу же получил пост командующего в Литве.

В начале кампании 1806 - 1807 гг. он командовал одним из корпусов первой армии, находившейся под начальством Каменского, вторым корпусом командовал Буксгевден. После тщетных попыток прикрыть Варшаву от французов, он был принужден отступить к Пултуску на Нареве и здесь, 26 декабря 1806 г., сумел отразить атаку Ланна и Бернадота, ибо значительно превосходил их численностью, так как главные силы Наполеона наступали на вторую русскую армию. Беннигсен отправлял Александру хвастливые донесения и, с помощью интриг против Каменского и Буксгевдена, вскоре добился назначения главнокомандующим армией, которой предстояло действовать против Наполеона. В конце января 1807 г. он предпринял наступательный маневр против войск Наполеона, стоявших на зимних квартирах, и чисто случайно избежал ловушки, устроенной ему последним, после чего между ним и противником произошло сражение при Эйлау. Эйлау пал 7 февраля, главное же сражение, которое Беннигсену пришлось принять, чтобы остановить ожесточенное преследование со стороны Наполеона, разыгралось 8 февраля. Стойкость русских


115
БЕННИГСЕН

войск, прибытие пруссаков под командованием Лестока и медлительность, с которой отдельные французские корпуса прибывали на поле боя, сделали победу сомнительной. Каждая из сторон претендовала на право считаться победительницей, но как бы то ни было, по словам самого Наполеона, битва при Эйлау была самым кровопролитным из всех его сражений. Беннигсен отслужил Te Deum* и получил от царя русский орден, пенсию в 12000 рублей и поздравительное письмо, восхваляющее его как «победителя того, кто еще никогда не был побежден».

Весной он укрепился в Хейльсберге и упустил случай атаковать Наполеона, пока часть французской армии была занята осадой Данцига104, но после падения Данцига и соединения всех сил французской армии он решил, что время для атаки наступило. Сначала его задержал авангард Наполеона, численность которого равнялась только трети его собственных войск, а вскоре маневр Наполеона вынудил его отступить назад к своему укрепленному лагерю.

Здесь Наполеон 10 июня безрезультатно атаковал его силами всего двух корпусов и нескольких батальонов гвардии, но на следующий день принудил его оставить свой лагерь и отступить. Однако совершенно неожиданно, не дождавшись корпуса в 28 000 человек, который дошел уже до Тильзита, Беннигсен вновь перешел в наступление, занял Фридланд, где и расположил свою армию, имея в тылу реку Алле и фридландский мост в качестве единственного пути отхода. Вместо того, чтобы быстро продвинуться вперед, прежде чем Наполеон мог сосредоточить свои войска, он позволил Ланну и Мортье в продолжение пяти-шести часов отвлекать его внимание до тех пор, пока к пяти часам Наполеон не подготовил свои войска и не приказал им перейти в атаку. Русские были отброшены к реке, Фридланд взят, а мост разрушен самими же русскими, хотя все их правое крыло находилось еще на противоположном берегу. Так было проиграно сражение 14 июня при Фридланде, стоившее русской армии свыше 20000 человек. Говорили, что Беннигсен находился в то время под влиянием своей жены, польки. Во время всей этой кампании Беннигсен делал ошибку за ошибкой, причем все его поведение представляло удивительное сочетание безрассудной опрометчивости и беспомощной нерешительности.

В течение кампании 1812 г. его деятельность протекала по преимуществу в главной квартире императора Александра, где он интриговал против Барклая-де-Толли с целью занять


* - молебен, во время которого поют гимн: «Те Deum laudamus» («Тебя, бога, хвалим»). Ред.


116
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

его место. Во время кампании 1813 г. он командовал русской резервной армией, и на поле сражения под Лейпцигом был возведен Александром в графское достоинство. Получив после этого приказ вытеснить Даву из Гамбурга, он осаждал его до тех пор, пока отречение Наполеона в апреле 1814 г. не положило конец военным действиям. Тогда он без боя занял Гамбург, за что потребовал новых почестей и наград и получил их С 1814 до 1818 г. Беннигсен командовал Южной армией в Бессарабии, после чего, наконец, удалился в свое ганноверское имение, где и умер, растратив большую часть своего состояния и оставив своих детей без средств на русской службе.

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом 10 - 22 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


117

К. МАРКС

БЛЮМ Блюм, Роберт - один из мучеников германской революции; родился в Кёльне 10 ноября 1807 г., казнен в Вене 9 ноября 1848 года. Он был сыном бедного подмастерья-бондаря, умершего в 1815 г., и оставившего после себя в нужде троих детей и вдову, которая в 1816 г. снова вышла замуж за простого грузчика на лихтере. Этот второй брак оказался несчастливым, и нищета семьи достигла предела во время голода 1816 - 1817 годов. В 1819 г. юный Роберт, будучи католического вероисповедания, получил место церковного служителя; затем он поступил учеником к позолотчику, позднее - к портупейному мастеру и, согласно немецкому обычаю, сделался странствующим подмастерьем, но не справился с требованиями своего ремесла и после непродолжительной отлучки вынужден был вернуться в Кёльн. Здесь он нашел себе работу на фонарном предприятии и снискал расположение своего хозяина, который выдвинул его на работу в конторе; ему довелось сопровождать своего патрона в его поездках по южногерманским государствам, а в 1829 - 1830 гг. он жил с ним в Берлине. В течение этого времени он старался упорным трудом приобрести нечто вроде энциклопедического образования, не обнаруживая, однако, явного призвания или выдающихся способностей в какой-либо конкретной научной области. В 1830 г. он был призван на военную службу, которая является обязательной для каждого прусского подданного, и его отношения с его покровителем прервались. Через шесть недель он был уволен из армии и, потеряв свое место, вернулся в Кёльн почти в таком же положении, в каком он дважды покидал этот город.


118
К. МАРКС

Нищета его родителей и его собственное отчаянное положение заставили его принять от директора Кёльнского театра Рингельгардта должность человека на побегушках при театре.

Связь Блюма со сценой, хотя и в качестве скромного служащего, привлекла его внимание к драматургии, а политическое оживление, которое французская июльская революция вызвала во всей Рейнской Пруссии, открыло ему доступ в некоторые политические кружки и позволило поместить свои стихотворения в местных газетах.

В 1831 г. Рингельгардт, который тем временем переехал в Лейпциг, назначил Блюма кассиром и секретарем в Лейпцигском театре; эту должность он занимал до 1847 года. С 1831 по 1837 г. он сотрудничал в таких лейпцигских газетах для семейного чтения, как «Komet», «Abend-Zeitung»105 и др., выпускал «Театральную энциклопедию», «Друга конституции», альманах под заглавием «Vorwarts» и прочие издания. На его произведениях лежит печать известной обывательской посредственности. Более поздние из них были кроме того испорчены избытком плохого вкуса. Начало его политической деятельности относится к 1837 г., когда в качестве представителя делегации лейпцигских граждан он вручил почетный подарок двум оппозиционным депутатам саксонского ландтага. В 1840 г. он стал одним из основателей, а в 1841 г. одним из руководителей Шиллеровского общества и Союза немецких литераторов106. Его сотрудничество в политической газете «Sachsische Vaterlands-Blatter»107 сделало его самым популярным журналистом Саксонии и предметом особых преследований со стороны правительства. Так называемый немецкий католицизм108 нашел в его лице горячего сторонника. Он основал немецко-католическую общину в Лейпциге и в 1845 г. стал ее духовным главой. 12 августа 1845 г., когда перед стрелковыми казармами в Лейпциге состоялось огромное собрание вооруженных граждан и студентов, грозивших разнести казармы, чтобы отомстить за кровопролитие, учиненное накануне ротой стрелков109, Блюм, благодаря присущему ему народному красноречию, убедил возбужденные массы не отклоняться от дозволенных законом методов сопротивления и взял на себя инициативу в ведении судебного процесса о законном возмещении. В награду за его усилия саксонское правительство возобновило против него свои преследования, которые завершились закрытием в 1848 г.

«Vaterlands-Blatter».

Когда вспыхнула февральская революция 1848 г., Блюм стал центральной фигурой либеральной партии Саксонии; он основал Отечественный союз110, который вскоре охватил свыше


119
БЛЮМ

40000 членов, и вообще проявил себя как неутомимый агитатор. Посланный городом Лейпцигом в Предпарламент, он выполнял в нем функции вице-председателя и, предупредив уход en masse* оппозиции, способствовал сохранению этого учреждения. После его роспуска он стал членом оставшейся после него комиссии, а позднее депутатом Франкфуртского парламента, в котором был лидером умеренной оппозиции111. В своей политической теории он ставил целью увенчать устройство Германии республикой, имеющей, однако, своей основой различные традиционные королевства, герцогства и т. п., ибо, по его мнению, только эти последние могли сохранить в неприкосновенности то, что он считал особо привлекательной чертой немецкого общества, а именно независимое развитие его различных сословий. Как оратор, он отличался доходчивостью, был довольно театрален и пользовался большой популярностью.

Когда весть о восстании в Вене112 достигла Франкфурта, ему было поручено, совместно с несколькими другими депутатами германского парламента, отвезти в Вену адрес, составленный парламентской оппозицией. В качестве представителя делегации он вручил адрес общинному совету Вены 17 октября 1848 года. Он вступил в ряды студенческого корпуса и во время боев командовал баррикадой. После захвата Вены Виндишгрецем он спокойно сидел за беседой в гостинице, как вдруг гостиница была окружена солдатами, и сам он арестован.

Представ перед военным судом, он не пожелал унизить себя отказом от своих слов и поступков. Его приговорили к виселице, но казнь через повешение была заменена расстрелом.

Казнь состоялась в Бригиттенау на рассвете.


* - массовый. Ред.

Написано К. Марксом 22 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии.

Перевод с английского


120

К. МАРКС

БУРЬЕНН

Бурьенн, Луи Антуан Фовеле - личный секретарь Наполеона; родился в Сансе 9 июля 1769 г., умер близ Кана 7 февраля 1834 года. В 1778 г. он поступил в военную школу в Бриенне и пробыл там около шести лет, будучи школьным товарищем Наполеона. С 1789 по 1792 г. он находился в качестве атташе французского посольства в Вене, изучал международное право и языки северных народов в Лейпциге, побывал при дворе Понятовского в Варшаве. После своего возвращения в Париж он возобновил близкие отношения с Наполеоном, который в то время был бедным офицером и не имел друзей; но решительный оборот, который приняли революционные события после 20 июня 1792 г.113, заставили Бурьенна возвратиться в Германию. В 1795 г. он опять вернулся в Париж и здесь снова встретился с Наполеоном, который впрочем обошелся с ним холодно; но к концу 1796 г., после того как Бурьенн вновь обратился к Наполеону, он был вызван в главную квартиру и тут же назначен его личным секретарем. После второй итальянской кампании114 Бурьенн получил титул члена Государственного совета, поселился в Тюильри и был принят в семейном кругу первого консула. В 1802 г. торговый дом Кулонов, поставщиков армии, тайным компаньоном которого стал Бурьенн и которому он устроил выгодную сделку на поставку всего кавалерийского снаряжения, обанкротился с дефицитом в 3 миллиона. Глава дома скрылся, а Бурьенна выслали в Гамбург, В 1806 г. ему было поручено наблюдать за точным соблюдением в Гамбурге континентальной системы Наполеона115. Гамбургский сенат, с которого Бурьенн взыскал 2000000 франков,


121
БУРЬЕНН

и император Александр, родственника которого, герцога Мекленбургского, Бурьенн также оштрафовал, возбудили против него обвинение в хищениях; Наполеон послал комиссию для расследования его поведения и приказал ему возвратить 1000000 франков в императорскую казну.

Попав таким образом в немилость и потеряв свое состояние, Бурьенн жил в Париже вплоть до падения Наполеона в 1814 году; тогда он снова появился на сцене, вернул свой миллион, получив его от французского временного правительства116, и был назначен генеральным директором почт. С этого поста он был смещен Людовиком XVIII, но при первых же слухах о возвращении с Эльбы Наполеона назначен им же префектом парижской полиции; на этом посту он оставался в течение восьми дней. Так как Наполеон в своем декрете, подписанном в Лионе 13 марта, исключил его из числа лиц, подлежащих общей амнистии, то он последовал за Людовиком XVIII в Бельгию, оттуда был отправлен в Гамбург, а после возвращения в Париж назначен членом Государственного совета, а затем министром. Денежные затруднения заставили его в 1828 г. искать убежища в Бельгии в имении герцогини Бранка в Фонтен-л'Эвек, неподалеку от Шарлеруа. Здесь при содействии г-на де Вильмаре и других он написал свои «Мемуары» (10 томов in 8°), которые вышли в 1829 г. в Париже и вызвали большую сенсацию117. Он умер в доме для умалишенных.

Написано К. Марксом 22 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», m. III. 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


122

Ф. ЭНГЕЛЬС

СРАЖЕНИЕ

Столкновение двух групп войск противников называется сражением, когда эти группы составляют главные силы армий обеих сторон или по крайней мере действуют самостоятельно на своем особом театре военных действий. До применения пороха исход сражений решался подлинно рукопашной борьбой. У греков и македонян дело решала атака ощетинившейся копьями сомкнутой фаланги и последующая непродолжительная схватка мечами. У римлян построение легиона в три линии позволяло при нападении повторять атаку силами второй линии и осуществлять решающий маневр третьей линией. Римская линия подходила к неприятелю на расстояние 10 - 15 ярдов, метала в него свои пилу мы - очень тяжелые метательные копья, - а затем вступала в рукопашный бой мечами. Если первая линия бывала отброшена, то через ее интервалы наступала вторая, если же и тогда сопротивление оказывалось не сломленным, то третья линия, или резерв, атаковала центр противника или обрушивалась на один из его флангов. В течение средних веков исход основных боев должна была решать атака одетой в стальную броню рыцарской кавалерии, пока применение артиллерии и ручного огнестрельного оружия не вернуло преобладание пехоте. С этих пор превосходство к количестве и в конструкции огнестрельного оружия у той или другой армии являлось главным элементом в сражении, пока в XVIII столетии все армии Европы не вооружили свою пехоту ружьями и почти сравнялись друг с другом по качеству своего огнестрельного оружия.

Именно тогда решающим элементом сделалось число выстрелов в данный промежуток


123
СРАЖЕНИЕ

времени при наличии известной средней точности попадания. Пехота стала выстраиваться в длинные линии глубиной в три шеренги; ее обучали с величайшей тщательностью для того, чтобы обеспечить непрерывность и частоту огня, доходившую до пяти выстрелов в минуту.

Длинные линии медленно наступали друг на друга, все время ведя огонь, при поддержке артиллерии, стрелявшей картечью; в конце концов потери, понесенные одной из сторон, заставляли ее дрогнуть, а другая сторона пользовалась этим моментом, чтобы броситься в штыки, чем обычно и решалось дело. Если одна из двух армий занимала позицию еще до начала сражения, то другая обычно пыталась атаковать ее под острым углом так, чтобы обойти с фланга и затем окружить одно из ее крыльев; это крыло, а также прилегающая часть центра таким образом приводились превосходящими силами в беспорядок и превращались в скученную толпу, по которой наступающая сторона била из своей тяжелой артиллерии. Это был любимый маневр Фридриха Великого, особенно успешно примененный им при Лейтене118.

Кроме того, на дрогнувшую неприятельскую пехоту иногда пускали кавалерию и во многих случаях добивались блестящих успехов; однако в общем исход сражения решался частым огнем пехотных линий, и этот огонь был столь действенен, что сражения этого периода являлись самыми кровопролитными сражениями нового времени. При Колине Фридрих Великий потерял 12000 человек из 18000, а при Кунерсдорфе 17000 из 30000119, между тем как в самом кровопролитном сражении всех кампаний Наполеона, при Бородине*, русские потеряли не многим меньше половины своих войск убитыми и ранеными.

Французская революция и Наполеон полностью изменили картину сражений. Армия была организована в дивизии, численностью около 10000 человек, включавшие пехоту, кавалерию и артиллерию; она уже сражалась не только в линейном строю, но также в колоннах и в рассыпном строю. При таких боевых порядках уже не было необходимости избирать полем сражения только открытые равнины; для этой цели стали предпочитать леса, деревни, фермы, любую пересеченную местность. С тех пор как этот новый боевой порядок был принят всеми армиями, сражение сделалось совершенно иным по сравнению с тем, чем оно было в XVIII столетии. Тогда, хотя армия обычно и выстраивалась в три линии, судьба сражения решалась одной или, самое большее, двумя или тремя атаками, быстро следовавшими одна за другой; теперь же сражение может


* См. настоящий том, стр. 256 - 261. Ред.


124
Ф. ЭНГЕЛЬС

длиться целый день и даже два или три дня, причем в течение всего этого времени атаки, контратаки и маневры следуют друг за другом с переменным успехом. В настоящее время сражение обычно завязывается авангардом наступающей стороны, который высылает вперед стрелков и поддерживающие их группы. Как только стрелки наталкиваются на серьезное сопротивление, что обычно случается на местности, благоприятной для обороны, вперед выдвигается легкая артиллерия под прикрытием стрелков и небольших отрядов кавалерии, а главные силы авангарда занимают позицию. Затем, как правило, начинается канонада, причем известное число боевых припасов расходуется с целью облегчить разведку и заставить неприятеля обнаружить свои силы. Тем временем одна за Другой прибывают дивизии, которые направляют на те или иные боевые позиции в зависимости от характера уже разведанных данных о действиях противника, В удобных для атаки пунктах высылаются вперед стрелки, поддерживаемые, где это необходимо, линейной пехотой и артиллерией; подготовляются атаки на флангах, войска сосредоточиваются для атаки важных пунктов перед главной позицией неприятеля, который тоже принимает соответствующие меры. Осуществляется ряд маневров с целью поставить под угрозу оборонительные позиции или в ответ на ожидаемую атаку создать для противника опасность контратаки. Постепенно армия сближается с неприятелем, пункты атаки окончательно определяются, и ударные группы выступают с укрытых позиций, которые они занимали до сих пор. На этой стадии боя преобладает огонь линейной пехоты и артиллерии, направленный на пункты, намеченные для атаки; затем следует выдвижение войск, предназначенных для атаки, причем время от времени происходят атаки небольших отрядов кавалерии. Завязывается борьба за важные пункты; они переходят из рук в руки, причем обе стороны поочередно подбрасывают свежие силы. Интервалы между такими пунктами становятся теперь полем сражения для развернутых линий пехоты, а иногда и для штыковых ударов, которые впрочем редко выливаются в настоящую рукопашную схватку, тогда как в деревнях, на фермах, в окопах и т. д. штык действительно пускается в ход довольно часто. На этой открытой местности, как только представляется удобный случай, вперед устремляется также и кавалерия, меж тем как артиллерия продолжает вести огонь и продвигаться на новые позиции. Пока сражение таким образом протекает с переменным успехом для сторон, все более выясняются намерения, расположение и особенно силы обеих сражающихся армий;


125
СРАЖЕНИЕ

в сражение вводится все большее количество войск, и вскоре становится ясным, какая сторона располагает более крупными резервами нетронутых сил для окончательной и решающей атаки. Либо наступающая сторона до сих пор имела успех, и тогда она может отважиться на то, чтобы бросить свои резервы против центра или фланга обороняющейся стороны, либо атаки все это время отражались и не могут быть поддержаны свежими силами, и в этом случае обороняющаяся сторона может двинуть вперед свои резервы и мощной атакой превратить отражение противника в его разгром. В большинстве случаев решающая атака направляется против какого-либо участка неприятельского фронта с целью прорвать его. Против избранного участка сосредоточивается как можно больше артиллерии; пехота наступает сомкнутыми боевыми порядками, и как только ее атака окажется успешной, кавалерия устремляется в образовавшийся таким образом прорыв, разворачиваясь направо и налево, атакует линии неприятеля с фланга и тыла, заставляя его, так сказать, свертываться в направлении его обоих крыльев. Однако, чтобы такая атака действительно могла стать решающей, ее необходимо предпринимать со значительными силами и не раньше, чем неприятель ввел в дело свои последние резервы; иначе понесенные потери совершенно не будут соответствовать достигнутым, весьма ничтожным в этом случае, результатам и могут даже явиться причиной проигрыша сражения. В большинстве случаев полководец предпочтет прервать сражение, принимающее явно неблагоприятный оборот, нежели вводить в дело свои последние резервы и ждать решающего удара противника; при современной организации и тактике это, большей частью, можно осуществить со сравнительно небольшими потерями, так как после упорного сражения неприятель обычно также находится в состоянии сильного расстройства.

Резервы и артиллерия занимают новые позиции в тылу; под их прикрытием войска последовательно выводятся из сражения и отступают. Совершится отступление в надлежащем порядке или нет, зависит в таких случаях от быстроты преследования. Против войск, пытающихся выйти из сражения, неприятель вышлет свою кавалерию, и потому для оказания поддержки этим войскам должна быть также наготове кавалерия. Но если кавалерия отступающей стороны будет разгромлена, а пехота настигнута раньше, чем она окажется вне досягаемости, то в таком случае разгром становится всеобщим, и арьергарду, как это обычно бывает, на его новой оборонительной позиции приходится очень туго, пока не наступит ночь.


126
Ф. ЭНГЕЛЬС

Таков обычный тип современного сражения при условии, что стороны приблизительно равны по численности и по уровню командования. При явном превосходстве одной из сторон все дело значительно упрощается, и имеют место бесчисленные варианты различных комбинаций; однако при всех обстоятельствах современные сражения между армиями цивилизованных стран носят в целом описанный выше характер.

Написано Ф. Энгельсом около 21 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


127

Ф. ЭНГЕЛЬС

БАТАРЕЯ

В полевой артиллерии этот термин означает известное число орудий, от 4 до 12, с необходимым количеством лошадей, артиллеристов и снаряжения, обычно предназначенных для совместного действия в бою. У англичан и французов в батарее 6 орудий, у пруссаков и австрийцев - 8, у русских - 8 или 12 орудий. Полевые батареи делятся на легкие, тяжелые и гаубичные; в некоторых странах кроме того имеются горные батареи. При описании боевой позиции слово батарея употребляется также для обозначения любого места, где располагаются орудия. В осадной артиллерии батарея означает либо один из фронтов крепости, вооруженный орудиями, либо же специально некоторое количество орудий, расположенных в линию для ведения огня по крепости и прикрытых парапетом. Под сооружением батареи подразумевается именно устройство этого парапета и площадок для орудий. По своим профилям батареи бывают возвышенные, полууглубленные и углубленные; по вооружению - пушечные, гаубичные, мортирные; по способам укрытия - батареи с амбразурами, барбетные батареи (без амбразур) и казематированные батареи (с укрытием от бомб). По своему назначению батареи бывают демонтирные, предназначенные для выведения из строя орудий одного из фронтов крепости, параллельно которому они сооружаются; рикошетные батареи, устанавливаемые на продолжении одного из фронтов и предназначенные для обстрела его продольным огнем, их ядра и бомбы пролетают как раз над парапетом вдоль фронта, отскакивая от земли на небольшую высоту; мортирные батареи для бомбардировки внутренней части бастионов и строений 120


128
Ф. ЭНГЕЛЬС

внутри крепости; брешь-батареи для разрушения облицованных камнем стенок эскарпа крепостного вала; контрбатареи, сооруженные на гребне гласиса против фланков, для подавления огня с фланка, прикрывающего ров перед брешью. Береговые батареи являются укреплениями, которые возводятся в определенных пунктах морского побережья для действий против вражеских военных кораблей; они бывают либо постоянными, - в этом случае они обычно сооружаются из камня и часто имеют казематы с орудиями, расположенными в несколько ярусов, - либо временными земляными сооружениями, как правило, с барбетным расположением орудий, обеспечивающим более широкий обстрел; в обоих случаях они обычно прикрываются с тыла от внезапной атаки пехотного десанта.

Для устройства батареи, представляющей собой земляное сооружение, производится трассировка основных размеров, а землю для него берут из рва, расположенного впереди или сзади будущего парапета. Наружный скат парапета остается необложенным, но внутренний скат и щеки, то есть внутренние стороны амбразур, обкладываются фашинами, турами, плетнем, бочками с землей, мешками с песком или торфяным покровом, так, чтобы земля не осыпалась даже при крутом скате. Между наружным скатом парапета и расположенным впереди рвом обычно для укрепления парапета оставляется берма, или горизонтальный выступ.

Внутри батареи между амбразурами устроен банкет - такой высоты, чтобы человек, стоя на нем, мог смотреть поверх парапета. Чтобы защитить батарею от фланкирующего огня, на одном или обоих ее флангах часто сооружается эполемент, или парапет, расположенный под тупым углом к парапету батареи. Там, где батарея может быть обстреляна продольным огнем, траверсы или эполементы необходимо сооружать между орудиями. В бербетных батареях это прикрытие усиливается тем, что траверсы поднимаются над уровнем парапета еще на несколько футов; эта возвышенная часть своим продолжением пересекает парапет, доходя до его внешнего гребня, и называется бонетом. Орудия помещаются на платформах, сделанных из досок, шпал или других материалов из дерева, чтобы обеспечить устойчивое положение орудия. Часть боевых припасов находится в нишах под парапетом, другая часть - во врытом в землю деревянном сооружении с земляным укрытием от бомб. Для защиты артиллеристов от ружейного огня, амбразуры часто закрыты блиндажами из прочных досок, которые открываются в обе стороны, когда орудие выдвигается, или имеют отверстие, через которое проходит дуло орудия. Защитой от огня противника служат


129
БАТАРЕЯ

блиндажи из бревен, которые одним концом укладываются на внутренний гребень парапета, а другим под углом упираются в землю. В батареях, где применяются гаубицы, основания амбразур имеют наклон снизу вверх, а не сверху вниз; в мортирных батареях вовсе нет амбразур: большой угол возвышения обеспечивает перелет ядра над гребнем парапета. Чтобы служить эффективной защитой от огня тяжелых орудий, парапет должен иметь толщину по меньшей мере в 17 или 18 футов; но если орудия противника имеют очень крупные калибры, а грунт плохой, может потребоваться толщина в 24 фута. Высота в 7 или 8 футов обеспечивает достаточную защиту, Между орудиями должно быть свободное пространство в 10 - 14 футов; если необходимы траверсы, то парапет соответственно удлиняется.

Написана Ф. Энгельсом около 28 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


130

Ф. ЭНГЕЛЬС

БИВУАК

Бивуак (французское слово*, вероятно от немецких bei и Wache**) - стоянка войск для ночлега под открытым небом, без палаток, когда солдаты спят в одежде, положив оружие подле себя. Во время войн древнего мира воины размещались в палатках, служивших как бы переносным городом. В средние века армии феодалов и королей находили приют в замках и монастырях, встречавшихся им на пути. Народные массы, которые под влиянием религиозного энтузиазма устремлялись в крестовые походы в Азию121, представляли собой скорее толпу, чем войско; вся эта толпа, за исключением предводителей - рыцарей и королей, - а также их ближайшей свиты, располагалась бивуаком прямо на земле, подобно диким кочевым племенам, населяющим равнины Азии. С возвратом к правильной войне палаточные лагери снова появились и были обычным явлением в Европе в течение двух последних веков.

Но во время грандиозных наполеоновских войн пришли к выводу, что быстрота передвижения важнее, чем здоровье солдат, и палатки, как излишняя роскошь, исчезли с полей Европы, если не считать отдельных случаев использования их английскими армиями. Целые армии располагались бивуаком у костров, или, если этого требовала близость неприятеля, и без костров, и спали на соломе, а иногда, вероятно, и на голой земле, причем часть солдат стояла на часах. Ни один исторический бивуак не прославлен в поэзии и живописи больше, чем бивуак накануне сражения при Аустерлице122.


* По-французски «bivouac». Ред.

** - «bei» - «при», «у»; «Wache» - «стража», «караул», «бдение». Ред.

Написано Ф. Энгельсом, около 28 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


131

Ф. ЭНГЕЛЬС

БЛИНДАЖ

Блиндаж - в фортификации - любое приспособление, мешающее противнику видеть, что происходит в данном месте. Таковы, например, фашины, помещенные на внутреннем гребне батареи и выдвинутые вперед поверх амбразур; они делают более трудным просматривать на расстоянии что-либо через амбразуры. Иногда к амбразурам прикрепляются более сложные блиндажи, состоящие из двух толстых досок, которые передвигаются по желобам с обеих сторон так, что ими можно совершенно закрыть амбразуру. Если направление стрельбы всегда одно и то же, то их не нужно открывать при выдвижении орудия, так как для дула в них прорезается отверстие. В случае необходимости это отверстие закрывается подвижной заслонкой. Другие блиндажи применяются для прикрытия орудийной прислуги батареи от навесного огня. Они состоят из гладких прочных бревен, один конец которых кладется на внутренний гребень парапета, а второй упирается в землю. Если снаряды не слишком велики и не падают почти вертикально, они не пробьют такой блиндаж, а лишь заденут его и отскочат под углом. Блиндажи определенного типа применяются для защиты саперов от огня при сооружении траншей; их можно передвигать на катках и переносить вперед по мере прокладывания траншеи. Для защиты от ружейного огня достаточно щита из крепких досок, обитого с наружной стороны листовым железом и с толстыми бревнами в качестве подпорок. Для защиты от орудийного огня необходимы большие квадратные ящики, или рамы, заполненные землей, мешки с песком, или фашины. Самый обычный тип саперного блиндажа представляет собой очень большой тур, или плетеный цилиндр,


132
Ф. ЭНГЕЛЬС

заполненный фашинамн, который рабочие команды катят впереди саперов. Когда сапу нужно прикрыть сверху, блиндаж сооружается следующим образом: сверху кладутся квадратные балки, которые покрываются фашинами, а поверх фашин насыпается земля, что делает эти балки достаточно надежным укрытием от ядер и бомб.

Написано Ф. Энгельсом около 28 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается no тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


133

Ф. ЭНГЕЛЬС

БОНЕТ Бонет - в фортификации - поперечная возвышенная часть парапета, или траверс и парапет, сооружаемые либо с целью лишить противника возможности видеть внутреннюю часть укрепления с какого-нибудь возвышенного пункта, либо в целях защиты прислуги и орудий барбетных батарей от фланкирующего огня. На этих батареях орудия, ведущие огонь поверх гребня парапета, приходится устанавливать на высоких поворотных платформах, на которых лафет покоится, откатывается и возвращается вперед. Поэтому артиллеристы частично не защищены от огня противника в момент, когда они обслуживают орудия, особенно же опасен для них фланговый или рикошетный огонь, потому что в данном случае цель, по которой он ведется, почти вдвое выше, чем в батареях с амбразурами и низкими лафетами. В целях предотвращения этой опасности, между орудиями возводятся траверсы или поперечные парапеты, которые необходимо сооружать с таким возвышением над парапетом, чтобы они полностью прикрывали орудийную прислугу, когда она находится на платформе. Эта надстройка тянется от траверса через всю толщу парапета. Если бонеты имеются с обеих сторон орудия, они ограничивают его горизонтальный поворот углом от 90 до 120°.

«Bonnet-a-Pretre» или «Queue d'Hirondelle» (хвост ласточки) - в полевой фортификации - укрепление с двумя исходящими углами и одним входящим углом между ними. Последний всегда имеет 90°, оба исходящих угла обычно - 60°, так что два внешних фаса длиннее внутренних и сзади расходятся. Это сооружение иногда используется для устройства небольших предмостных укреплений или, в других случаях, для защиты входа в дефиле.

Написано Ф. Энгельсам около 28 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


134

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС БЕМ Бем, Юзеф - польский генерал; родился в Тарнове, в Галиции, в 1795 г., умер 10 декабря 1850 года. Страстью его жизни была ненависть к России. В ту эпоху, когда Наполеон победами и прокламациями пробуждал веру в воскрешение Польши, Бем поступил в кадетский корпус в Варшаве и получил военное образование в артиллерийской школе, руководимой генералом Пеллетье. По окончании этой школы он был назначен лейтенантом конной артиллерии; в этой должности служил под командой Даву и Макдональда в кампании 1812 года; своим участием в обороне Данцига124 заслужил крест Почетного легиона и после сдачи этой крепости возвратился в Польшу. Когда затем царь Александр, прикидывавшийся горячим доброжелателем польской нации, реорганизовал польскую армию, Бем вступил в нее в 1815 г. в качестве артиллерийского офицера, но вскоре был уволен за дуэль со старшим по званию офицером. Однако вслед за тем он был назначен преподавателем военных наук в артиллерийской школе в Варшаве и произведен в капитаны. Он ввел в употребление в польской армии ракету Конгрива; произведенные в связи с этим опыты он описал в книге, первоначально изданной на французском языке, а затем переведенной на немецкий125. Он был раздражителен, не любил повиноваться и с 1820 по 1825 г. несколько раз предавался военному суду, был приговорен к тюремному заключению, освобожден, снова заключен в тюрьму и наконец отправлен в Коцк, глухую польскую деревню, где обречен был на прозябание под строгим надзором полиции. Увольнение из польской армии он получил только после смерти Александра, когда восстание в Петербурге126 заставило Константина выпустить его из поля зрения. Покинув русскую Польшу, Бем удалился в Лемберг, где сделался управляющим большого винокуренного завода и написал книгу о применении пара при дистиллировании спирта.

123


135
БЕМ

Когда в 1830 г. в Варшаве вспыхнуло восстание, он присоединился к нему, через несколько месяцев был произведен в майоры артиллерии и в мае 1831 г. участвовал в сражении при Остроленке, где отличился искусством и стойкостью, с которыми он вел бой против превосходивших его артиллерию русских батарей127. Когда атаки польской армии против русских были окончательно отражены и русские перешли Нарев, он прикрыл отступление поляков, смело выдвинув вперед всю свою артиллерию. После этого Бем был произведен в полковники, вскоре затем в генералы и назначен на пост начальника всей польской артиллерии. Во время штурма Варшавы русскими он сражался храбро, но как командир совершил ошибку, оставив в бездействии свои 40 пушек и позволив русским взять Волю, главный пункт обороны. После падения Варшавы он с оставшейся частью армии отошел в Пруссию, убедил солдат не складывать оружия перед пруссаками и тем вызвал кровавое и ненужное столкновение, названное в то время сражением при Фишау. Затем он оставил армию и организовал в Германии комитеты по оказанию помощи польским эмигрантам, после чего уехал в Париж.

Его необычный характер - трудолюбие и любовь к точным наукам сочетались в нем с неугомонной жаждой деятельности - побуждал его с готовностью пускаться в авантюристические предприятия, неудачей которых пользовались его враги. Так, в 1833 г. он на собственный страх и риск предпринял, впрочем безуспешно, вербовку польского легиона для дона Педру128 и был при этом обвинен в измене; один из разочаровавшихся в нем соотечественников стрелял в него в Бурже, куда он явился для вербовки поляков в свой легион. Период с 1834 по 1848 г. он провел в путешествиях по Португалии, Испании, Голландии, Бельгии и Франции.

В 1848 г. при появлении первых признаков революции в австрийской Польше он поспешил в Лемберг, а оттуда 14 октября прибыл в Вену. Все, что здесь было предпринято для укрепления оборонительных сооружений и организации революционных сил, было сделано благодаря его личным усилиям. Беспорядочное бегство, которым 25 октября закончилась вылазка возглавляемой им венской мобильной гвардии129, заставило его высказать в резких выражениях ряд упреков; в ответ он был громогласно обвинен в измене. Эти обвинения, несмотря на всю их нелепость, приобрели столь серьезный характер, что если бы не страх перед восстанием польского легиона, он был бы привлечен к военному суду. После замечательно проведенной им обороны 28 октября большой


136
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

баррикады, воздвигнутой на Егернцайле, и открытия переговоров между венским общинным советом и князем Виндишгрецем он скрылся. Подозрения, усиленные его таинственным исчезновением, преследовали его из Вены в Пешт, где, ввиду того, что он дал венгерскому правительству благоразумный совет не допускать организации специального польского легиона, один поляк, по имени Колодецкий, выстрелил в него из пистолета, как в предполагаемого изменника, и тяжело его ранил.

Война в Трансильвании, командование в которой венгерское правительство поручило Бему, предоставив, однако, его собственной изобретательности найти армию для ее ведения, является самым важным периодом его военной деятельности и проливает яркий свет на своеобразные черты его полководческого искусства. Начав первую кампанию в конце декабря 1848 г. с отрядом приблизительно в 8000 человек, плохо вооруженных, спешно набранных и состоявших из самых разнородных элементов: необученных мадьярских новобранцев, гонведов130, эмигрантов из Вены и небольшой кучки поляков, - пестрым формированием, пополнявшимся во время его продвижения через Трансильванию последовательными дополнительными наборами среди секлеров131, саксонцев, славян и румын, - Бем приблизительно два месяца спустя завершил эту кампанию, одержав победу над Пухнером с австрийской армией в 20000 человек, Энгельгардтом с вспомогательным отрядом из 6000 русских и Урбаном с его разбойничьим войском. Принудив последнего искать убежища в Буковине, а двух первых удалиться в Валахию, он завладел всей Трансильванией, за исключением небольшой крепости Карлсбург. Смелые внезапные нападения, отважные маневры, форсированные марши, а также глубокое доверие, которое он умел внушить своим войскам личным примером, искусным выбором укрытых участков и умением всегда обеспечить артиллерийскую поддержку в решительный момент, - все это доказывает, что он был первоклассным военачальником в партизанской и малой горной войне, какую он и вел в этой первой кампании.

Равным образом он показал себя мастером в искусстве быстро создавать и дисциплинировать армию; но так как он довольствовался первым грубым наброском организации и не заботился о том, чтобы сформировать ядро отборных войск, что было делом настоятельной необходимости, то его импровизированная армия должна была неминуемо рассеяться, как призрак, при первых же серьезных поражениях.

Пока Трансильвания была в его руках, он снискал себе уважение, предупредив бессмысленные и политически бестактные


137
БЕМ

жестокости, которые намеревались учинить мадьярские уполномоченные. Политика примирения враждующих национальностей помогла ему в несколько месяцев увеличить численность своей армии до 40000 - 50000 человек, причем она имела достаточное количество кавалерии и артиллерии. Если, несмотря на несколько замечательных маневров, предпринятая им с этой многочисленной армией экспедиция в Банат132 не дала прочных результатов, то для объяснения этого следует принять во внимание, что его руки были связаны необходимостью согласовывать свои действия с неспособным венгерским генералом.

Вторжение в Трансильванию крупных русских сил и последовавшие за этим поражения мадьяр заставили Бема вернуться на театр военных действий, где протекала его первая кампания. После тщетной попытки вторжением в Молдавию произвести диверсию в тылу неприятеля он возвратился в Трансильванию и был там 29 июля наголову разбит при Шессбурге втрое превосходившими его по численности силами русских под командой Лидерса, причем сам он избежал плена только благодаря тому, что увяз в болоте, откуда его случайно вытащили несколько мадьярских гусаров из разбитых частей. Собрав остатки своих войск, он вторично взял штурмом Германштадт 5 августа, однако за недостатком подкреплений ему вскоре пришлось оставить его, и после неудачного боя 7 августа он снова направился в Венгрию, куда прибыл как раз вовремя, чтобы стать свидетелем поражения в решающем сражении при Темешваре133. После тщетной попытки оказать с остатками мадьярских войск последнее сопротивление у Лугожа он опять вступил в Трансильванию и держался здесь против значительно превосходящих сил до 19 августа, когда был вынужден искать убежища на турецкой территории.

Чтобы открыть для себя новое поле деятельности против России, Бем принял мусульманство, был возведен султаном в достоинство паши, под именем Амурата, получив командный пост в турецкой армии; однако в результате протестов европейских держав он был отправлен в Алеппо. В ноябре 1850 г. он успешно пресек там кровавые эксцессы мусульманского населения, жертвами которых были местные христиане134; около месяца спустя он умер от жестокой лихорадки, отказавшись воспользоваться медицинской помощью.

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом во второй половине сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


138

К. МАРКС

БЕСЬЕР

Бесьер, Жан Батист - маршал Французской империи; родился в Прессеке, в департаменте Ло, 6 августа 1768 г., убит под Лютценом 1 мая 1813 года. В 1791 г. он поступил на службу в «конституционную гвардию»135 Людовика XVI, служил унтер-офицером в полку конных стрелков в Пиренеях и вскоре получил чин капитана стрелков. 4 сентября 1796 г. после победы под Роверето тут же на поле боя Бонапарт произвел его в полковники. Состоял во время итальянской кампании 1796 - 1797 гг. командиром гидов136 при главнокомандующем; являясь полковником этих же войск в Египте, Бесьер был связан с ними большую часть своей жизни. В 1802 г. ему был пожалован чин дивизионного генерала, а в 1804 - звание маршала империи. Он участвовал в сражениях при Роверето, Риволи, Сен-Жан-д'Акр, Абукире, Маренго, - здесь он руководил последней решающей атакой кавалерии, - при Аустерлице, Йене, Эйлау и Фридланде137. В 1808 г. он получил назначение на должность командира дивизии численностью в 18000 человек, расположенной в испанской провинции Саламанка; когда он прибыл на место, то оказалось, что генерал Куэста, заняв позицию между Вальядолидом и Бургосом, угрожал коммуникациям между Мадридом и Францией. Бесьер атаковал генерала Куэста и одержал победу при Медина-де-Рио-Секо. После провала английской валхеренской экспедиции138 Наполеон назначил Бесьера вместо Бернадота командующим армией в Бельгии. В том же (1809) году Бесьер получил титул герцога Истрийского. В сражении под Эслингом*, командуя


* См. настоящий том, стр. 64 - 70. Ред.


139
БЕСЬЕР

кавалерийской дивизией, он нанес поражение австрийскому генералу Гогенцоллерну. Во время русской кампании он был командующим конной гвардией, а когда в 1813 г. началась германская кампания, он занимал пост командующего французской кавалерией. Он умер на поле боя, во время наступления на ущелье Риппах в Саксонии, накануне сражения под Лютценом139. Насколько он был популярен среди рядовых солдат, можно судить по тому факту, что было сочтено целесообразным в течение некоторого времени не сообщать армии о его смерти.

Написано К. Марксом около 29 сентября 1857 г.

Напечатало в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


140

К. МАРКС И Ф. ЭНГЕЛЬС

БОСКЕ Боске, Мари Жозеф - маршал Франции, родился в 1810 г. в По, в департаменте Нижних Пиренеев. В 1829 г. он поступил в политехническую школу в Париже, в 1831 г. - в военную школу в Меце, в 1833 г. был произведен в лейтенанты артиллерии и в этой должности отправился в 1834 г. с 10-м артиллерийским полком в Алжир. Однажды, когда небольшой французский отряд очутился там в весьма критическом положении, а его командир растерялся и не знал, каким образом выйти из боя, молодой Боске вмешался и предложил план, благодаря которому противник потерпел полное поражение. В 1836 г. Боске получил чин лейтенанта, в 1839 г. - капитана, в 1842 г. - майора, в 1845 г. - подполковника, в 1848 г. - полковника и вслед за тем, при республиканском правительстве - бригадного генерала. Во время кампании в Кабилии в 1851 г.* он был ранен, когда вел свою бригаду в атаку на ущелье Монагал.

Производство Боске в дивизионные генералы было отложено вследствие сдержанности, проявленной им в отношении Луи-Наполеона; но когда в связи с войной началась посылка войск в Турцию, он был назначен командиром 2-й дивизии.

В сражении при Альме**, командуя правым крылом французов, он провел фланговую атаку левого крыла русских с быстротой и энергией, получившими высокую оценку со стороны самих русских; Боске удалось даже доставить свою артиллерию на плато через бездорожные и считавшиеся непроходимыми ущелья. Однако следует отметить, что его войска


* См. настоящий том, стр. 108 - 109. Ред.

** См. настоящий том, стр. 55 - 59. Ред.

140


141
БОСКЕ

в этом бою значительно превосходили своей численностью войска противника. Под Балаклавой он поспешил на выручку правого крыла английских войск, так что уцелевшая часть английской легкой кавалерии получила возможность отступить под прикрытием его войск, а русские были вынуждены прекратить преследование141. В сражении под Инкерманом он уже рано утром выразил готовность оказать поддержку англичанам пятью батальонами и двумя батареями. Когда же это предложение было отклонено, он расположил три французские бригады в качестве резерва в тылу правого крыла англичан. Две из этих бригад он в 11 часов утра вывел на линию баталии, заставив тем самым русских отступить. Не будь этой помощи, англичане понесли бы полное поражение, потому что в бой были введены все их войска и у них не оставалось никаких резервов, в то время как у русских имелось еще 16 нетронутых батальонов. В качестве командира корпуса, который должен был прикрывать силы союзников, расположенные на крутом берегу реки Черной, Боске постоянно отличался быстротой действий, бдительностью и активностью. Он участвовал в штурме Малахова кургана142; после этого события он был произведен в маршалы, а в 1856 г. стал сенатором.

Написано К. Марксом и. Ф. Энгельсом 22 - 29 сентября 1857 г.

Напечатано e «New American Cyclopedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


142

К. МАРКС

БРЮН Брюн, Гийом Мари Анн - маршал Французской империи; родился в Брив-ла-Гайард 13 марта 1763 г., умер в Авиньоне 2 августа 1815 года. Отец послал его в Париж изучать юридические науки, но, оставив университет, он вынужден был вследствие финансовых затруднений сделаться типографским рабочим. В начале революции он вместе с Готье и Журниаком де Сен-Меар издавал «Journal general de la Cour et de la Ville»143. Вскоре он вступил в революционную партию, записался в национальную гвардию и сделался ревностным членом Клуба кордельеров144. Благодаря своему высокому росту, воинственному виду и бурному патриотизму он сделался одним из военных вождей народа во время демонстрации 1791 г. на Марсовом поле, которая была разгромлена национальной гвардией Лафайета145. Когда его заключили в тюрьму и стали ходить слухи, что сторонники двора пытались отделаться от него с помощью гнусных средств, Дантон помог добиться его освобождения. Благодаря протекции последнего, одним из видных приверженцев которого он стал, Брюн получил назначение на военную должность во время знаменитых сентябрьских дней 1792 г.146, а 12 октября был внезапно возведен в чин полковника и старшего адъютанта. Он служил под командованием Дюмурье в Бельгии; был послан против федералистов Кальвадоса, наступавших под командованием генерала Пюизе на Париж, и легко одержал над ними победу. Затем он был произведен в бригадные генералы и принял участие в битве при Гондсхооте147. Комитет общественного спасения поручил Брюну


143
БРЮН

подавление мятежных волнений в Жиронде, что он выполнил с чрезвычайной суровостью148.

Когда Дантон был заключен в тюрьму, ожидали, что Брюн бросится на выручку своего друга и покровителя, но он предусмотрительно держался в стороне в первые моменты опасности и ухитрился уцелеть во времена террора. После 9 термидора он снова присоединился к одержавшим тогда победу дантонистам149 и сопровождал Фрерона в Марсель и Авиньон. 13 вандемьера (5 октября 1795 г.) в качестве одного из подчиненных Бонапарту генералов он действовал против мятежных секций Парижа150. После того как он помог Директории подавить заговор в Гренельском лагере (9 сентября 1796 г.)151, он вступил в Итальянскую армию, в дивизию Массена, и в продолжение всей кампании отличался большой храбростью. Желая умилостивить вождей кордельеров, Бонапарт приписал часть своего успеха под Риволи усилиям Брюна, произвел его прямо на поле боя в дивизионные генералы и побудил Директорию назначить его командиром 2-й дивизии Итальянской армии, когда эта должность стала вакантной с отъездом Ожеро в Париж.

По заключении Кампоформийского мира152 Директория возложила на него миссию сначала усыпить бдительность швейцарцев, уверив их в безопасности, затем внести раскол в их советы и, в конце концов, когда для этой цели была сконцентрирована армия, напасть на кантон Берн и захватить его общественную казну; при этом Брюн забыл составить опись награбленного. Помимо этого посредством маневров, имевших скорее дипломатический, чем военный характер, он принудил Карла-Эммануила, короля Сардинии и мнимого союзника Франции, отдать в его руки цитадель Турина (3 июля 1798 г.). Батавская кампания153, которая продолжалась около двух месяцев, явилась крупным событием в военной биографии Брюна. В этой кампании он нанес поражение объединенным английским и русским силам под командованием герцога Йоркского, который капитулировал перед ним, обязавшись вернуть всех французских пленных, захваченных англичанами с начала антиякобинской войны.

После coup d'etat* 18 брюмера Бонапарт назначил Брюна членом вновь образованного Государственного совета и затем отправил его против роялистов Бретани.

Посланный в 1800 г. в Итальянскую армию Брюн занял три вражеских лагеря, укрепился на Вольте, оттеснил противника


* - государственного переворота. Ред.


144
К. МАРКС

за эту реку и принял меры к незамедлительному ее форсированию. Согласно его приказам, армия должна была переправиться через реку в двух пунктах: правое крыло под командованием генерала Дюпона - между мельницей, расположенной на берегу Вольты, и деревней Поццалло; левое крыло под командованием самого Брюна - у Монбозона. Когда проведение второй части операции встретило затруднения, Брюн приказал отложить ее осуществление на 24 часа, хотя правое крыло, которое в другом пункте начало переправу, уже вступило в бой с гораздо более многочисленными силами австрийцев. Только благодаря усилиям генерала Дюпона правее крыло не было уничтожено или взято в плен, что поставило бы под угрозу успех всей кампании. Эта ошибка привела к отозванию Брюна в Париж.

С 1802 по 1804 г. Брюн играл ничтожную роль на посту посла в Константинополе, где его дипломатические таланты не поддерживались штыками, как в Швейцарии и Пьемонте. По его возвращении в Париж в декабре 1804 г. Наполеон произвел его в маршалы, отдав ему предпочтение перед такими генералами, как Лекурб. Пробыв некоторое время начальником Булонского лагеря154, он был в 1807 г. послан в Гамбург губернатором ганзейских городов и командующим резервом большой армии. Занимая этот пост, он энергично помогал Бурьенну расхищать государственные средства. С целью урегулирования некоторых спорных пунктов соглашения о перемирии, заключенного с Швецией в Шлахтене, Брюн имел продолжительное личное свидание с королем Густавом, который фактически предложил ему предать своего повелителя. Способ, которым он отклонил это предложение, возбудил подозрения Наполеона; последний пришел в страшную ярость, когда Брюн, составляя конвенцию относительно передачи острова Рюгена французам, упомянул лишь французскую и шведскую армии в качестве договаривающихся сторон, без всяких ссылок на «его императорское и королевское величество». Брюн немедленно был отозван письмом Бертье, в котором последний по специальному приказу Наполеона отметил, что «такого скандала не было со времен Фарамонда».

Вернувшись во Францию, Брюн ушел в частную жизнь. В 1814 г. он присягнул сенатским актам155 и получил от Людовика XVIII крест св. Людовика. Во время Ста дней156 он снова стал бонапартистом и был назначен командующим обсервационным корпусом на Варе, где преследовал роялистов с такой же беспощадностью и энергией, как в те времена, когда он был якобинцем. После сражения при Ватерлоо он


145
БРЮН

объявил себя сторонником короля. Отправившись из Тулона в Париж, он прибыл 2 августа в Авиньон в момент, когда город находился во власти роялистской черни, чинившей в течение 15 дней убийства и поджоги. Его узнали, и он был застрелен. Толпа схватила его тело, потащила по улицам и бросила в Рону. «Брюн, Массена, Ожеро и многие другие», - сказал Наполеон на острове Св. Елены, - «были неустрашимыми разрушителями». Относительно же его военных способностей он заметил: «Брюн имел известные заслуги, но в общем был скорее general de tribune*, чем внушающим страх воином», В 1841 г. в его родном городе ему был воздвигнут памятник.


* - генералом трибуны. Ред.

Написано К. Марксом 23 - 29 сентября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


146

Ф. ЭНГЕЛЬС

БОМБА Бомба, или разрывной снаряд, - полый железный снаряд для тяжелых орудий и мортир, начиненный порохом; выбрасывается под значительным углом возвышения и рассчитан на действие силой своего падения и взрыва. Бомбы - самые крупные из применяемых снарядов, потому что мортира, которая короче орудий любого другого типа, может иметь значительно больший диаметр и калибр. В настоящее время, как правило, применяются бомбы диаметром в 10, 11 и 13 дюймов; в 1832 г. при осаде Антверпена157 французы применяли отлитые в Бельгии мортиру и бомбы калибром в 24 дюйма. Заключенный в бомбе порох взрывается от снарядной трубки - полого цилиндра, наполненного медленно горящим составом, который воспламеняется при выстреле мортиры. Действие таких трубок рассчитывается таким образом, чтобы бомба взрывалась как можно скорее по достижении цели, иногда непосредственно перед тем, как коснуться земли. Кроме пороха в бомбу иногда закладывают несколько порций валансьеннского состава158 для поджигания горючих предметов, но существует мнение, что они бесполезны, так как при взрыве распадаются на мельчайшие частицы, и что зажигательное действие разрывного снаряда ничуть не меньше и без этого состава. Обстрел бомбами ведут под углом от 15° до 45°, но чаще от 30° до 45°, причем более крупные бомбы с уменьшенными зарядами имеют относительно большую дальность полета при 45°, а более мелкие бомбы с увеличенным зарядом - при 30° или около того. Заряды во всех случаях сравнительно невелики: 13-дюймовая бомба весом в 200 фунтов при выстреле из мортиры под углом


147
БОМБА

возвышения в 45° с пороховым зарядом в 31/2 фунта имеет дальность полета в 1000 ярдов, а с зарядом в 20 фунтов, то есть равным 1/10 веса бомбы, - 4200 ярдов. Поражающее действие такой бомбы, падающей с огромной высоты, если она падает на что-нибудь поддающееся разрушению, очень велико. Она пробивает все этажи дома и крепкие сводчатые перекрытия, и, хотя 13-дюймовый разрывной снаряд содержит всего около 7 фунтов пороха, результаты его разрыва подобны результатам взрыва мины, и его осколки, если они не встречают препятствий, отлетают на 800 и 1000 ярдов. С другой стороны, если бомба падает на мягкую землю, она зарывается в нее на глубину от 8 до 12 футов и либо гаснет, либо взрывается, не причиняя вреда. В то же время бомбы часто используются как небольшие мины, или фугасы, - их зарывают в землю на глубину примерно одного фута в местах, по которым должен пройти неприятель; для взрывания их используется медленно горящий фитиль или шнур.

Именно таким был первый способ употребления бомб. Согласно китайским летописцам, китайцы еще за несколько веков до нашей эры применяли наполненные взрывчатым составом и небольшими кусками металла металлические шары, которые взрывали с помощью медленно горящего фитиля. Ими пользовались при обороне дефиле, закладывая их там при приближении противника. В 1232 г. при обороне Кай-фын-фу китайцы во время приступов обычно скатывали с парапета бомбы на штурмовавших их крепость монголов. Махмуд, шах Гуджерата, ведя в 1484 г. осаду Чампанира, забрасывал бомбы в город. В Европе, оставляя в стороне более ранние примеры, имеющие меньшую достоверность, арабы в Испании, а вслед за ними и испанцы стреляли из пушек бомбами и зажигательными снарядами с начала XIV столетия, однако дороговизна и трудность изготовления полых снарядов долгое время препятствовали их широкому применению. Они стали важной составной частью осадной артиллерии лишь с середины XVII века.

Написано Ф. Энгельсом около 5 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


148

Ф. ЭНГЕЛЬС

БОМБАРДИР

Бомбардир - первоначально солдат, обслуживающий мортиру в мортирной батарее; однако в настоящее время этим словом в некоторых армиях называют унтер-офицера артиллерии, имеющего звание несколько ниже сержанта. Главней обязанностью бомбардира обычно является наводка орудия. В Австрии создан бомбардирский корпус как школа для обучения артиллерийских унтер-офицеров - учреждение, в значительной степени способствовавшее выработке эффективного и научного способа обслуживания артиллерии, которым выделяется этот род войск в австрийской армии.

Написано Ф. Энгельсом около 5 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русским языке публикуется впервые


149

Ф. ЭНГЕЛЬС

БОМБАРДИРОВАНИЕ

Бомбардирование - обстрел города или крепости бомбами с целью вызвать пожар. Бомбардирование бывает либо несистематическое, когда корабли, полевые батареи и относительно малое количество осадных батарей подвергают обстрелу бомбами тот или иной пункт, чтобы запугать жителей и гарнизон и добиться быстрой капитуляции, а также с какой-нибудь другой целью, - либо регулярное, когда оно является одним из способов ведения атаки крепости. Атака крепости посредством регулярного бомбардирования была впервые применена пруссаками в 1815 г. после Ватерлоо, при осаде крепостей Северной Франции.

Поскольку французская армия и сторонники Бонапарта в то время сильно пали духом, а все остальное население жаждало мира, было решено на этот раз отбросить формальности методичной осады старого типа и заменить их кратковременным и мощным бомбардированием, которое вызвало бы пожары и взрывы пороховых погребов, лишило бы всех жителей крепости ночного отдыха и таким образом обеспечило бы быструю капитуляцию, вызванную либо моральным давлением жителей на командование, либо количеством фактических разрушений и измотанностью гарнизона. Хотя правильная атака оборонительных сооружений настильным огнем и продолжала практиковаться, но она стала второстепенным способом по сравнению с обстрелом навесным огнем бомбами из тяжелых гаубиц. В одних случаях бывало достаточно несистематического бомбардирования, в других приходилось прибегать к регулярному бомбардированию, но цель в обоих случаях достигалась неизменно, и теперь в теории осады


150
Ф. ЭНГЕЛЬС

признано в качестве одного из принципов, что уничтожать ресурсы противника посредством навесного огня и делать с его помощью пребывание внутри крепости опасным столь же (если не более) важно, как и разрушать внешние укрепления настильным и рикошетным огнем.

Наибольший эффект дает бомбардирование крепости среднего размера с многочисленным гражданским населением, поскольку моральное воздействие обстрела является одним из средств принудить командование к капитуляции. Бомбардирование большой крепости требует огромных материальных ресурсов. Лучшим примером тому служит осада Севастополя, во время которой было израсходовано неслыханное дотоле количество снарядов159. Та же война дает нам самый яркий пример несистематического бомбардирования во время атаки Свеаборга англо-французскими мортирными лодками, когда по этой крепости было выпущено более 5000 бомб и столько же сплошных ядер160.

Написано Ф. Энгельсом около 5 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


151

Ф. ЭНГЕЛЬС

БОМБАРДИРСКИЙ КЕЧ

Бомбардирский кеч - этот термин теперь обычно употребляется для обозначения мортирных судов более старого типа (galiotes a bombes*). Они строились достаточно прочными для того, чтобы выдерживать толчки, вызываемые откатом мортиры, имели в длину 60 - 70 футов, грузоподъемность от 100 до 150 тонн, осадку от 8 до 9 футов и обычно две мачты. На них устанавливали две мортиры и несколько пушек. Мореходные качества этих судов были, конечно, очень низки. Их сопровождало вспомогательное судно - обычно бриг, - на котором до начала боя находились артиллеристы и большая часть боевых припасов.


* - бомбардирских галиотов. Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 5 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


152

Ф. ЭНГЕЛЬС

БОМБАРДИРСКИЙ КОРАБЛЬ

Бомбардирский корабль, или мортирная лодка, - термин, применяющийся для обозначения более современного класса судов, вооруженных мортирами. До русской войны* такие суда в британском военном флоте имели осадку в 8 - 9 футов, и на них, кроме двух 10- дюймовых мортир, устанавливались четыре 68-фунтовых пушки и шесть 18-фунтовых карронад. Когда война с Россией сделала необходимыми действия военно-морского флота в мелких водах и извилистых проходах, а мощные береговые крепости русских, неприступные для любого фронтального нападения кораблей, потребовали применения мортирных лодок, пришлось изобрести новый класс бомбардирских кораблей. Эти новые суда имеют в длину около 60 футов при большой ширине, нос у них закругленный, как у голландских галиотов, дно плоское, осадка 6 - 7 футов, и движутся они паром. Они вооружены двумя 10- или 13- дюймовыми мортирами и несколькими полевыми орудиями или карронадами для отражения абордажных отрядов картечью; тяжелых орудий на них нет. Они с большим эффектом действовали против Свеаборга, обстреляв эту крепость с дистанции в 4000 ярдов.


* Крымской войны 1853 - 1856 годов. Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 5 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


153

Ф. ЭНГЕЛЬС

УКРЫТИЕ ОТ БОМБ

Укрытие от бомб - покрытие определенной конструкции, достаточно прочное для того, чтобы противостоять удару падающих на него бомб. При существующих весьма крупных калибрах почти невозможно - да, очевидно, и нецелесообразно - добиваться для большинства строений, укрытых от бомб, абсолютной безопасности от навесного огня. Круглый свод в 31/2 фута толщиной у ключевого камня устоит против большинства бомб, и даже один 13- дюймовый снаряд может не пробить его, но второй в большинстве случаев пробьет. Поэтому к абсолютно укрытым от бомб сооружениям относятся только пороховые погреба, лаборатории и т. д., где одна бомба вызвала бы взрыв огромной силы. Наибольшую безопасность дают прочные своды, на 3 - 4 фута засыпанные землей. Своды обычных казематов не обязательно должны быть такими прочными, так как вероятность повторного попадания бомб в одно и то же место очень мала. Для временной защиты от бомб сооружения перекрываются прочными балками, которые укладывают вплотную одну к другой и обкладывают фашинами, а сверху устилают навозом и, наконец, засыпают землёй. С введением казематированных батарей и фортов, а также казематированных оборонительных казарм, обычно расположенных вдоль внутреннего ската крепостного вала и на близком расстоянии от него, количество укрытых от бомб сооружений в крепостях сильно возросло; да и нельзя ожидать, чтобы при теперешнем


154
Ф. ЭНГЕЛЬС

методе сочетания правильной осады крепости с мощными круглосуточными бомбардировками, гарнизон мог выдержать такую осаду, если он не обеспечен надежными укрытиями, в которых сменившиеся подразделения могли бы отдохнуть и восстановить свои силы. Поэтому при постройке современных крепостей число такого рода сооружений будет, по всей вероятности, все возрастать.

Написано Ф. Энгельсом около 5 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


155

Ф. ЭНГЕЛЬС

ВОЕННЫЙ МОСТ

Искусство постройки временных мостов для переправы войск через большие реки и узкие морские проливы было хорошо известно еще древним, чьи сооружения такого рода иногда поражают своими размерами. Дарий перешел через Босфор и Дунай, а Ксеркс через Геллеспонт по мостам из судов; описание этих мостов мы находим у Геродота162. Армия Ксеркса построила 2 моста через Дарданеллы. Первый состоял из 360 судов, закрепленных якорями с носа и с кормы и расположенных борт о борт друг к другу, килем по течению; суда были соединены крепкими канатами, поверх которых были настланы доски, скрепленные с обеих сторон перекладинами и покрытые слоем земли. Второй мост состоял из 314 судов и был построен таким же способом. По словам Арриана, при армии Александра имелся постоянный понтонный парк из легких судов163. У римлян были плетеные суда, обтянутые шкурами животных и служившие для поддержки досчатого настила моста; эти суда, вплоть до периода падения империи, входили в состав обоза их армий. Впрочем, если нужно было переправляться через быструю реку, римляне умели строить и более прочные военные мосты; тому свидетельством знаменитые мосты на сваях, по которым Цезарь перешел Рейн164.

Мы не находим сведений о наличии в средневековых армиях специального переправочномостового имущества, но во время Тридцатилетней войны воюющие армии возили с собой материалы для наведения мостов через большие реки Германии. Применявшиеся суда были очень тяжелые, обычно они изготовлялись из дуба. Настил моста укладывался на козлы, 161


156
Ф. ЭНГЕЛЬС

стоявшие на дне этих судов. Голландцы первыми начали применять суда более легкого типа, плоскодонные, с почти вертикальными бортами и заостренными носом и кормой, причем обе оконечности возвышались под углом над поверхностью воды. Они состояли из деревянного каркаса, обитого листами жести, и назывались понтонами. Французы, согласно Фолару165, тоже считают себя изобретателями понтонов, но с медной обшивкой, и есть указания, что около 1672 г. они располагали полным понтонным парком. К началу XVIII века уже все европейские армии обзавелись такими судами, как правило, представлявшими собой деревянный каркас, обитый жестью или медью, покрытый кожей или просмоленной парусиной. Последний из перечисленных материалов употребляли русские. Суда были небольшие, и для того, чтобы мост мог в какой-то мере держаться на поверхности воды, их нужно было располагать близко друг к другу, оставляя между ними свободное пространство не более чем в 4 - 5 футов; это сильно затрудняло проток воды, ставило под угрозу безопасность моста и давало противнику возможность разрушить его, пустив на него плавучие предметы.

Понтоны, ныне применяемые в континентальных армиях Европы, имеют большие размеры, но в принципе подобны тем, что применялись 100 лет назад. Французы с 1829 г. используют плоскодонные суда с почти вертикальными бортами, сужающимися к носу, а также, хоть и в несколько меньшей степени, к корме; обе оконечности судна выше планширов и загнуты, как у челна. Размеры судна следующие: длина - 31 фут, ширина сверху - 5 футов 7 дюймов, у днища - 4 фута 4 дюйма. Каркас дубовый, покрытый еловыми досками. Каждый понтон весит 1658 фунтов и имеет плавучесть (способность нести груз, при котором судно уходит в воду до верха планшира) в 18675 фунтов. При наведении моста они располагаются с промежутками в 14 футов свободного пространства от планшира до планшира. Ширина проезжей части - 11 футов. Авангард армии для переправы через менее крупные реки использует понтоны меньшего размера. Австрийские понтоны сходны с более крупными французскими, но для удобства перевозки они разделены посредине в поперечном направлении на две части, которые соединяются уже в воде. Два судна, поставленные борт к борту и соединенные короткими деревянными брусьями, причем продольные брусья поддерживают балки настила, образуют плавучую опору моста. Эти понтоны, изобретенные Бираго, были впервые применены в 1825 году. Понтоны русских имеют деревянный каркас, конструкция кото-


157
ВОЕННЫЙ МОСТ

рого позволяет снимать центральные поперечины, или распоры; на этот каркас натягивается парусина, пропитанная смолой или раствором резины. Каждый понтон имеет в длину 21 фут 9 дюймов, в ширину 4 фута 11 дюймов, в высоту 2 фута 4 дюйма и весит 718 фунтов. Ширина проезжей части моста - 10 футов, расстояние между понтонами - 8 футов. У русских имеются и понтоны с подобным каркасом, но обтянутым кожей. Пруссаки, как утверждают, первыми разделили свои понтоны поперечными перегородками на отсеки, чтобы они не тонули от течи в одном месте. Понтоны у них деревянные, плоскодонные. При наведении мостов они оставляют между понтонами пролет, или свободное пространство, длиной от 8 до 16 футов, смотря по обстоятельствам. У голландцев с 1832 г. и у пьемонтцев имеются понтонные парки, сходные с теми, которые применяются в австрийской армии. Бельгийский понтон заострен к носу, но не сужается к корме. Во всех континентальных армиях понтонным паркам придаются небольшие лодки для перевозки якорей.

В армиях Англии и США совершенно отказались от использования в понтонных парках лодок, а для поддержки мостов приняты полые цилиндры из легкого материала, закрытые со всех сторон. В Англии в 1836 г. взамен всех других видов понтонов были приняты цилиндрические понтоны с коническими, полусферическими или параболическими концами, сконструированные в 1828 г. полковником Бланшардом. Большой английский понтон имеет 241/2 фута в длину и 2 фута 8 дюймов в диаметре. Он сделан из листовой жести, набитой на ряд жестяных колес, спицами которых служат полые жестяные цилиндры; более крупный жестяной цилиндр диаметром в 13/4 дюйма образует их общую ось и тянется ве всю длину понтона.

В США производились опыты с резиновыми цилиндрическими понтонами. В 1836 г. капитан (впоследствии полковник) Лейн построил на таких понтонах мосты через глубокую и быструю реку в Алабаме, а в 1839 г. г-н Армстронг представил проект подобных же поплавков, имеющих каждый, в надутом виде, 18 футов в длину и 18 дюймов в диаметре и весивших 39 фунтов; три поплавка образовывали одно звено моста. В 1846 г. в армии США были приняты надувные резиновые понтоны, которые применялись в войне против Мексики166.

Они очень легко перевозятся ввиду их незначительного веса и небольшого места, занимаемого ими в сложенном виде, но подвержены порче и приводятся в негодность в результате трения о гравий и т. п., а также имеют недостатки, свойственные


158
Ф. ЭНГЕЛЬС

всем цилиндрическим понтонам. Эти недостатки следующие: после того как понтоны погружаются в воду до половины своей высоты, осадка их становится все больше при одинаковом увеличении нагрузки, тогда как требуется обратное; далее, на концах цилиндров легко застревают всякие плавучие предметы; и, наконец, чтобы передвигать их в воде, их нужно предварительно соединять попарно настилом, образуя плоты, в то время как лодочные понтоны способны самостоятельно передвигаться по воде, как обыкновенные лодки, и могут быть использованы для быстрой перевозки отряда войск через реку на веслах. Для сравнения плавучести цилиндрического и лодочного понтонов достаточно привести следующие данные: французский понтон держит около 20 футов моста и имеет плавучесть (за вычетом веса верхнего строения моста) более чем в 150 английских центнеров*; английский плот из двух понтонов держит примерно такой же отрезок моста, но плавучесть его, без верхнего строения, равна всего 77 английским центнерам, из которых только половина является допускаемой нагрузкой.

Понтонный парк включает, кроме понтонов, весла, багры, якоря, канаты и прочие предметы, необходимые для передвижения понтонов по воде и закрепления их на месте, а также балки и обшивку (доски) для настила моста. Лодочные понтоны обычно сначала устанавливают каждый в отдельности на месте, а затем их соединяют балками и досками; цилиндрические же понтоны соединяют попарно, образуя плот, который затем ставится на якорь на соответствующем расстоянии от конца моста и соединяется с ним балками и досками. Если позволяет обстановка, целые звенья из 3, 4 или 5 понтонов, соединенных настилом, строятся в укрытой местности выше пункта, намеченного для наведения моста, и затем сплавляются туда одно за другим. В некоторых случаях, при наличии очень опытных понтонеров, весь мост строится на одном берегу реки и к моменту переправы разворачивается силой течения.

Так был наведен мост для переправы армии Наполеона через Дунай накануне сражения при Ваграме. Вся эта кампания чрезвычайно поучительна с точки зрения переправ через большие реки по военным мостам на виду у неприятеля.

Однако понтонный парк не всегда оказывается под рукой, и военный инженер должен уметь в случае необходимости навести мост через реку и без него. Для этого существуют самые разнообразные материалы и способы постройки. Для мостов


* Английский центнер равен 112 фунтам, или 50,8 кг. Ред.


159
ВОЕННЫЙ МОСТ

из лодок используются большие лодки, обычно имеющиеся на судоходных реках. Если нельзя найти лодок, а глубина или конфигурация дна реки требуют создания плавучих опор, можно использовать для этого деревянные плоты, поплавки из бочек и другие плавучие предметы. Если река мелкая и дно у нее твердое и достаточно ровное, строятся неподвижные опоры, состоящие либо из свай, которые обеспечивают сооружение наиболее прочных и надежных мостов, но требуют большой затраты времени и труда, либо из козел, изготовить которые можно быстро и легко. Иногда подходящей опорой для настила моста служат повозки, наполненные фашинами и т. п. и погруженные в воду в более глубоких местах реки. Мосты через затопленные места, болота и т. п. наводятся посредством туров. Для перехода через узкие реки и ущелья, когда через них предстоит переправляться только пехоте, применяются разные типы висячих мостов; обычно они подвешиваются на крепких канатах.

Постройка военного моста в условиях, когда противник ведет действительный огонь, в настоящее время осуществляется редко, хотя необходимо всегда предусматривать возможности для его отражения. Поэтому мост обычно строится на излучине реки, обращенной в сторону своих войск, так чтобы артиллерия, расположенная справа и слева, могла обстреливать противоположный берег близ того места, где должен кончаться мост, и тем самым прикрывать его сооружение. Кроме того, вогнутый берег излучины обычно выше противоположного, и поэтому к преимуществу перекрестного огня в большинстве случаев прибавляется еще преимущество командующего положения. Пехота перевозится на противоположный берег в лодках или понтонах на веслах и занимает позицию прямо перед мостом. Для переправы небольшого количества кавалерии и нескольких легких орудий иногда сооружается паром. Много преимуществ дают также острова, разделяющие реку на несколько рукавов, или место, расположенное ниже впадения какой-нибудь меньшей реки. В последнем, а иногда и в первом, случае отдельные звенья моста можно построить в укрытом месте реки и сплавить по течению. Наступающая сторона, у которой обычно имеется на выбор много удобных пунктов на большом отрезке реки, может легко ввести противника в заблуждение ложными атаками и затем осуществить действительную переправу в каком-нибудь отдаленном пункте; а для обороняющихся опасность распыления своих сил на этом большом отрезке реки так велика, что в настоящее время предпочитают сосредоточивать их на некотором отдалении от


160
Ф. ЭНГЕЛЬС

реки и бросать в полном составе к месту фактической переправы, как только удается его установить и еще до того, как неприятель успеет переправить всю свою армию. Этими причинами и объясняется, почему ни в одной войне со времени французской революции наведение мостов через любую из больших европейских рек не встречало серьезного сопротивления.

Написано Ф. Энгельсом около 14 октября 1857 г.

Напечатана в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке впервые опубликовано в «Военно-историческом журнале» № 11, 1940 г.


161

К. МАРКС

БЕРНАДОТ

Бернадот, Жан Батист Жюль - маршал Французской империи, князь Понтекорво и, под именем Карла XIV Иоанна, король Швеции и Норвегии; родился 26 января 1764 г. в По, департаменте Нижних Пиренеев, умер 8 марта 1844 г. в королевском дворце в Стокгольме. Будучи сыном адвоката, он проходил необходимое для этой профессии обучение, но увлечение военным делом побудило его в 1780 г. тайно поступить на службу в королевскую морскую пехоту, где он достиг чина сержанта к моменту, когда вспыхнула французская революция. С этих пор началось его быстрое продвижение по службе. В 1792 г. он служил уже в чине полковника в армии Кюстина, в 1793 г. командовал полубригадой, в том же году, благодаря покровительству Клебера, был произведен в бригадные генералы и в качестве дивизионного генерала Самбромаасской армии, под командованием Клебера и Журдана, содействовал победе при Флёрюсе, одержанной 26 июня 1794 г., успеху при Юлихе и капитуляции Маастрихта168. Ему принадлежат также большие заслуги в кампании 1795 - 1796 гг. против австрийских генералов Клерфе, Края и эрцгерцога Карла. В начале 1797 г. он получил приказ Директории вести 20000 человек в качестве подкрепления для Итальянской армии; в Италии он впервые встретился с Бонапартом, и эта встреча определила их будущие отношения. Несмотря на свое природное величие, Бонапарт относился к Рейнской армии и ее генералам с мелочной ревностью и подозрительностью. Он сразу понял, что Бернадот стремится к независимой карьере. Последний, со своей стороны, был слишком гасконцем, чтобы 167


162
К. МАРКС

верно определить расстояние между гением, подобным Бона-нарту, и просто даровитым человеком, каким был он сам. Отсюда их взаимная неприязнь. Во время вторжения в Истрию169

Бернадот отличился на переправе через Тальяменто, где он командовал авангардом, и при взятии крепости Градиски 19 марта 1797 года.

После так называемой революции 18 фрюктидора170 Бонапарт приказал своим генералам собрать адреса от своих дивизий в поддержку этого coup d'etat*; однако Бернадот сначала заявил протест против этого, затем демонстративно выразил свое крайнее нежелание выполнить это распоряжение и, в конце концов, отправил Директории адрес, однако с содержанием, совершенно обратным тому, какое от него требовалось, и притом переслал его не через Бонапарта. Последний, проездом в Париж, куда он направлялся, чтобы вручить Директории Кампоформийский договор, посетил Бернадота в его главной квартире в Удине и осыпал его лестью, но на следующий день приказом из Милана лишил его половины его дивизии из Рейнской армии, а другую половину приказал отвести обратно во Францию. После долгих увещеваний, улаживаний разногласий и новых распрей Бернадота, наконец, убедили принять пост посла в Вене. Здесь, действуя согласно инструкциям Талейрана, он занял примирительную позицию, которую парижские газеты, по наущению Бонапарта и его братьев, объявили преисполненной роялистскими тенденциями, причем в доказательство этого обвинения стали широко распространять слухи о снятии им трехцветного флага, висевшего над входом в его отель, и республиканских кокард с шляп его свиты. Получив за это выговор от Директории, Бернадот 13 апреля 1798 г., в годовщину антиякобинской демонстрации в Вене, поднял трехцветный флаг с надписью: «Свобода, равенство, братство», после чего его отель подвергся нападению венской толпы, флаг был сожжен, а его жизни угрожала опасность. Так как австрийское правительство отказалось дать требуемое удовлетворение, то Бернадот вместе со всем своим посольством удалился в Раштатт; однако Директория, по совету Бонапарта, который сам приложил руку к тому, чтобы вызвать этот скандал, замяла дело и оставила своего представителя без поддержки.

Вступление Бернадота в родственные отношения с семьей Бонапарта благодаря его браку, в августе 1798 г., с мадмуазель Дезире Клари, дочерью марсельского купца и свояченицей Жозефа Бонапарта, по-видимому, только усилило его


* - государственного переворота. Ред.


163
БЕРНАДОТ

враждебность к Наполеону. Занимая пост командующего обсервационной армией на Верхнем Рейне в 1799 г., он оказался неспособным выполнять возложенные на него обязанности и, таким образом, заранее подтвердил правильность мнения Наполеона, высказанного им на острове Св. Елены, что он больше подходил для роли подчиненного, чем главнокомандующего. Возглавив военное министерство, после emeute* в Директории 30 прериаля171, он в меньшей степени проявил себя своими планами военных операций, чем своими интригами с якобинцами, опираясь на возрождающееся влияние которых, он пытался завербовать себе личных сторонников в армии. И вот однажды утром, 13 сентября 1799 г., он в «Moniteur» прочел сообщение о своей отставке, и не подозревая о том, что подал о ней прошение. Эту шутку сыграли с ним связанные с Бонапартом члены Директории Сиейес и Роже Дюко.

В качестве командующего Западной армией Бернадот подавил последние очаги вандейского восстания. После провозглашения империи, которая принесла ему звание маршала, ему было поручено командование Ганноверской армией. В этой роли, а также во время своего последующего пребывания на посту командующего Северогерманской армией, он старался создать себе среди северных народов репутацию человека независимого, умеренного, владеющего административным искусством. Во главе корпуса, расположенного в Ганновере и являвшегося 1-м корпусом большой армии, он участвовал в кампании 1805 г. против австрийцев и русских. Он был направлен Наполеоном в Иглау для наблюдения за движениями эрцгерцога Фердинанда в Богемии; затем, вызванный обратно в Брюнн, он во время сражения при Аустерлице был поставлен со своим корпусом в центре между Сультом и Ланном и содействовал отражению попыток правого крыла союзной армии обойти с фланга французскую армию. 5 июня 1806 г. ему был присвоен титул князя Понтекорво. В кампании 1806 - 1807 гг. против Пруссии он командовал 1-м corps d'armee**. Он получил от Наполеона приказ идти от Наумбурга на Дорнбург, в то время как Даву, тоже стоявший у Наумбурга, должен был двигаться на Апольду; в полученном Даву приказе было прибавлено, что если Бернадот уже соединился с ним, то они могут идти на Апольду вместе. Разведав направление движения пруссаков и удостоверившись, что по пути на Дорнбург никакой встречи с противником не может произойти, Даву предложил Бернадоту совместно совершить марш на Апольду


* - столкновения, бунта, переворота. Ред.

** - армейским корпусом. Ред.


164
К. МАРКС

и даже выразил готовность подчиниться его командованию. Но последний, упорно придерживаясь буквального толкования приказа Наполеона, двинулся в направлении Дорнбурга, не встретив неприятеля в течение всего дня, между тем как Даву один должен был выдержать главный натиск противника в сражении при Ауэрштедте172, которое ввиду отсутствия Бернадота не закончилось решающей победой. Только благодаря столкновению потоков беглецов - из-под Ауэрштедта и из-под Йены, - а также стратегическим комбинациям Наполеона были предотвращены последствия преднамеренной грубей ошибки Бернадота. Наполеон уже подписал приказ о предании Бернадота военному суду, но по дальнейшем размышлении отменил его. После сражения при Йене Бернадот совместно с Сультом и Мюратом 17 октября разбил пруссаков при Галле, преследовал прусского генерала Блюхера до Любека и способствовал его капитуляции при Ратекау 7 ноября 1806 года. Он также разбил русских 25 января 1807 г. на равнинах Морунгена, недалеко от Торна.

После Тильзитского мира, согласно условиям союзного договора, заключенного Наполеоном с Данией, французские войска должны были занять датские острова, чтобы оттуда действовать против Швеции173. В соответствии с этим 23 марта 1808 г., в тот самый день, когда Россия вторглась в Финляндию, Бернадот получил приказ двинуться в Зеландию для того, чтобы вместе с датчанами вторгнуться в Швецию, низложить короля* и поделить страну между Данией и Россией - странная миссия для человека, которому предназначено было в недалеком будущем царствовать в Стокгольме. Он переправился через Бельт и прибыл в Зеландию во главе 32000 французов, голландцев и испанцев; однако 10000 испанцев удалось под командой генерала де ла Романа с помощью английского флота покинуть армию Бернадота. Во время своего пребывания в Зеландии Бернадот ничего не предпринял и ничего не достиг. Отозванный в Германию, чтобы участвовать в новой войне между Францией и Австрией, он получил командование 9-м корпусом, состоявшим главным образом из саксонцев, Сражение при Ваграме 5 и 6 июля 1809 г. дало новую пищу для его размолвок с Наполеоном. В первый день сражения Евгений Богарне, выйдя из дефиле в непосредственной близости от Ваграма и вклинившись в центр вражеских резервов, не получил должной поддержки со стороны Бернадота, который вводил в бой свои войска слишком поздно и слишком вяло.


* - Густава IV Адольфа. Ред.


165
БЕРНАДОТ

Атакованный с фронта и с фланга, Евгений был энергично отброшен назад к гвардии Наполеона; таким образом, первый натиск французской атаки был сломлен из-за медлительности Бернадота, который тем временем занял деревню Адлерклаа, в центре расположения французской армии, но несколько впереди французской линии фронта. На следующий день, в 6 часов утра, когда австрийцы стали выдвигаться для атаки сосредоточенными силами, Бернадот развернул свои войска перед Адлерклаа, вместо того, чтобы, прочно закрепившись в этой деревне, иметь ее на линии своего фронта. Сочтя с приближением австрийцев избранную им позицию слишком рискованной, он отступил на плато позади Адлерклаа, которую оставил незанятой, так что она немедленно была захвачена австрийцами Белльгарда. Вследствие этого французский центр оказался в опасном положении и командовавший им Массена выслал вперед дивизию, чтобы снова взять Адлерклаа, но эта дивизия была вновь выбита из нее гренадерами Д'Аспре. В этот момент прибыл сам Наполеон, он принял на себя общее командование, составил новый план сражения и парализовал маневр австрийцев. Таким образом, Бернадот снова, как и при Ауэрштедте, поставил под угрозу успех сражения. С своей стороны он выразил недовольство тем, что Наполеон, в нарушение всех военных правил, приказал генералу Дюпа, французская дивизия которого входила в состав корпуса Бернадота, действовать, не считаясь с его приказаниями. Поданное им прошение об отставке было принято, после того как Наполеон узнал об изданном Бернадотом для своих саксонцев приказе, который по своему содержанию расходился со сводкой императора.

Вскоре по прибытии Бернадота в Париж, где он затеял интриги с Фуше, валхеренская экспедиция (30 июля 1809 г.) заставила французское министерство, в отсутствие императора, поручить ему оборону Антверпена174. Грубые ошибки англичан сделали излишними какие-либо действия с его стороны; однако он воспользовался этим случаем, для того чтобы в обращение, адресованное к своим войскам, вставить между строк слова, обвинявшие Наполеона в том, что тот не позаботился принять надлежащие меры для обороны бельгийского побережья. Он был отстранен от командования; получив, по возвращении в Париж, приказание покинуть столицу и отправиться в свое княжество Понтекорво, он отказался подчиниться этому приказу и был вызван в Вену. После нескольких бурных и резких объяснений с Наполеоном в Шёнбрунне175 он принял пост генерал-губернатора Римской области - род почетной ссылки.


166
К. МАРКС

Обстоятельства, приведшие к его избранию наследным принцем Швеции, и после его смерти долгое время оставались не вполне выясненными. Карл XIII, после усыновления им Карла-Августа, герцога Аугустенборгского, и признания его наследником шведского престола, отправил графа Вреде в Париж, чтобы просить для герцога руки принцессы Шарлотты, дочери Люсьена Бонапарта. 18 мая 1810 г. последовала внезапная смерть герцога Аугустенборгского, и Россия стала настаивать, чтобы Карл XIII усыновил герцога Ольденбургского;

Наполеон же поддерживал притязания датского короля Фредерика VI. Сам старый король предложил объявить наследником брата покойного герцога Аугустенборгского и отправил барона Мёрнера к генералу Вреде с инструкцией, предлагавшей последнему заручиться согласием Наполеона на выбор, сделанный королем. Однако Мёрнер, молодой человек, принадлежавший к той весьма влиятельной в Швеции партии, которая ожидала в то время возрождения своей страны только от тесного союза с Францией, по прибытии в Париж, взял на себя инициативу, в сговоре с Лапи, молодым французским военным инженером, с шведским генеральным консулом Синьёлем и самим графом Вреде, предложить в кандидаты на шведский престол Бернадота, причем все они старались скрыть свои шаги от шведского посла при Тюильрийском дворе графа Лагербьельке; к тому же все они, в силу ряда заблуждений, искусно поддерживаемых Бернадотом, были твердо убеждены, что последний и в самом деле был кандидатом Наполеона. В соответствии с этим 29 июня Вреде и Синьёль в своих депешах шведскому министру иностранных дел сообщали, что Наполеон был бы очень рад, если бы сан королевского наследника был предложен его родственнику и помощнику. Несмотря на сопротивление Карла XIII, государственный сейм в Эребру 21 августа 1810 г. избрал Бернадота наследным принцем Швеции. Король также принужден был усыновить его под именем Карла-Иоанна. Наполеон с большой неохотой и неудовольствием приказал Бернадоту принять предложенный ему сан. Покинув Париж 28 сентября 1810 г., Бернадот высадился в Хельсингборге 21 октября, отрекся здесь от католической веры, 1 ноября прибыл в Стокгольм, 5 ноября присутствовал на собрании сословий и с этого момента взял бразды правления в свои руки. Со времени злополучного Фридрихсгамского мира176 в Швеции господствовала идея вновь овладеть Финляндией, без которой, по общему мнению, «Швеция перестала существовать», как выразился Наполеон в письме Александру от 28 февраля 1811 г., по крайней мере в качестве независимой


167
БЕРНАДОТ

от России державы. Швеция могла надеяться возвратить себе эту провинцию лишь путем тесного союза с Наполеоном. Этому убеждению Бернадот был обязан своим избранием. Во время болезни короля, продолжавшейся с 17 марта 1811 г. до 7 января 1812 г., Карл-Иоанн был назначен регентом; однако это назначение было лишь вопросом этикета, ибо он руководил всеми делами уже со дня своего приезда в Швецию.

Наполеон сам был слишком выскочкой, чтобы щадить самолюбие своего бывшего подчиненного, и он принудил Бернадота - вопреки взятым на себя раньше обязательствам - присоединиться 17 ноября 1810 г. к континентальной системе и объявить войну Англии. Он лишил Бернадота также доходов, следуемых ему как французскому князю, отказывался принимать его послания, адресованные ему непосредственно, под предлогом, что Бернадот «не равный ему государь», и отослал обратно орден Серафима, преподнесенный Карлом- Иоанном новорожденному римскому королю*. Эти мелочные уколы дали Бернадоту только повод для действий в соответствии с задолго до того принятым решением. Едва лишь он водворился в Стокгольме, как дал открытую аудиенцию русскому генералу Сухтелену - ненавистному шведам за то, что он подкупил коменданта Свеаборга, - и даже согласился на аккредитование этого лица послом при шведском дворе. 18 декабря 1810 г. он имел беседу с Чернышевым, во время которой заявил о своем «горячем желании заслужить доброе мнение царя» и о согласии отказаться навсегда от Финляндии при условии, что Норвегия будет отделена от Дании и присоединена к Швеции. Через того же Чернышева он отправил царю Александру в высшей степени льстивое письмо. Когда таким образом он сблизился с Россией, шведские генералы, низложившие Густава IV и содействовавшие избранию Бернадота, перестали его поддерживать. Их оппозиция, нашедшая отклик в армии и народе, уже грозила стать опасной, когда вторжение 27 января 1812 г. французской дивизии в шведскую Померанию, - мера, принятая Наполеоном по тайному совету из Стокгольма, - доставило, наконец, Карлу-Иоанну благовидный предлог для официального провозглашения нейтралитета Швеции. Однако втайне и за спиной у сейма он заключил с Александром договор о наступательном союзе против Франции, подписанный 27 марта 1812 г. в С.-Петербурге, в котором было также оговорено присоединение Норвегии к Швеции.


* - герцогу Рейхштадтскому, сыну Наполеона I. Ред.


168
К. МАРКС

Объявление Наполеоном войны России сделало Бернадота на время вершителем судеб Европы. Наполеон предложил ему, при условии, что он нападет на Россию с 40000 шведских войск, Финляндию, Мекленбург, Штеттин и все территории между Штеттином и Вольгастом. Бернадот мог бы решить исход кампании и занять С.-Петербург раньше, чем Наполеон достиг бы Москвы, Он предпочел роль Лепида в триумвирате, который образовали вместе с ним Англия и Россия.: Побудив султана ратифицировать Бухарестский мир177, он этим дал возможность русскому адмиралу Чичагову увести свои войска с берегов Дуная и действовать на фланге французской армии, Он был также посредником при заключении 18 июля 1812 г. в Эребру мира между Англией, с одной стороны, и Россией и Швецией - с другой178. Александр, напуганный первыми успехами Наполеона, пригласил Карла-Иоанна на свидание и в то же время предложил ему пост главнокомандующего русскими армиями. Оказавшись достаточно благоразумным, чтобы отклонить второе предложение, он принял приглашение на свидание. 27 августа он прибыл в Або, где застал Александра в крайне подавленном состоянии и весьма склонного просить мира. Сам Карл-Иоанн зашел слишком далеко, чтобы отступать, и он вдохнул мужество в колеблющегося царя, указав ему на то, что кажущиеся успехи Наполеона должны привести к его гибели.; Результатом встречи явился так называемый Абоский договор179, к которому была приложена секретная статья, придавшая союзу характер семейного соглашения. На самом же деле Карл-Иоанн не получил ничего, кроме обещаний, тогда как Россия, без малейших жертв, обеспечила себе неоценимый в тот момент союз с Швецией. Не так давно на основании подлинных документов было доказано, что в то время только от Бернадота зависело вернуть Швеции Финляндию; однако правитель-гасконец, обманутый льстивыми уверениями Александра, что «однажды императорская корона Франции, упавшая с головы Наполеона, может оказаться на его голове», рассматривал уж Швецию как простое pis aller*.

После отступления французов из Москвы он официально прервал дипломатические отношения о Францией, а когда договором от 3 марта 1813 г. Англия гарантировала ему Норвегию180, вступил в коалицию. Получив английскую субсидию, он в мае 1813 г. высадился в Штральзунде с шведской армией приблизительно в 25000 человек и стал продвигаться к Эльбе, Во время перемирия 4 июня 1813 г.181 он играл важную


* - владение на самый худой конец. Ред.


169
БЕРНАДОТ

роль на свидании в Трахенберге, где Александр представил его прусскому королю* и где был принят общий план кампании. Будучи главнокомандующим Северной армии, состоявшей из шведских, русских, прусских, английских, ганзейских и северогерманских войск, он поддерживал весьма двусмысленные связи с французской армией через одно лицо, часто посещавшее его главную квартиру на правах друга; он поддерживал эти связи, основываясь на предположении, что французы с радостью променяли бы власть Наполеона на власть Бернадота, если бы только он дал им доказательства терпимости и милосердия. В соответствии с этим он мешал подчиненным ему генералам переходить в наступление, и когда Бюлов, вопреки его приказам, дважды, при Грос-Берене и Денневице одержал победу над французами, он остановил преследование разбитой армии. Когда Блюхер, с целью побудить его к действию, совершил марш к Эльбе и соединился с ним, то только угроза английского уполномоченного в его армии, сэра Чарлза Стюарта, прекратить снабжение заставила его двинуться вперед.

Тем не менее шведы появились на поле боя под Лейпцигом только для вида, и в течение всей кампании не потеряли в боевых действиях и 200 человек. Когда союзники вступили во Францию, Бернадот задержал шведскую армию на ее границах. После отречения Наполеона он лично отправился в Париж, чтобы напомнить Александру о данных ему в Або обещаниях.

Талейран сразу положил конец его ребяческим надеждам, заявив совету союзных государей, что «нет другого выбора, как только между Бонапартом и Бурбонами, все иное явилось бы лишь интригой».

Когда после сражения при Лейпциге Карл-Иоанн вторгся в герцогства Шлезвиг и Гольштейн во главе армии, состоявшей из шведов, немцев и русских, датский король Фредерик VI перед лицом значительно превосходящих сил противника вынужден был подписать 14 января 1814 г. Кильский мир, по которому Норвегия передавалась Швеции. Однако норвежцы, не пожелавшие, чтобы ими распоряжались столь бесцеремонно, провозгласили независимость Норвегии под главенством Кристиана-Фредерика, датского наследного принца.

Представители нации, собравшиеся в Эйдсволле 17 мая 1814 г., приняли действующую по сей день и самую демократическую в современной Европе конституцию. Приведя в движение шведскую армию и флот и захватив крепость Фредерикстад, господствующую над подступами к Христиании, Карл-Иоанн вступил с норвежцами


* - Фридриху-Вильгельму III. Ред.


170
К. МАРКС

в переговоры, согласился рассматривать Норвегию как самостоятельное государство и признать Эйдсволльскую конституцию; добившись 7 октября санкции собравшегося стортинга, он 10 ноября 1814 г. отправился в Христианию, чтобы там от своего имени и от имени короля принести присягу конституции.

Когда 5 февраля 1818 г. Карл XIII умер, Бернадот, под именем Карла XIV Иоанна, был признан Европой королем Швеции и Норвегии. Теперь-то он и попытался изменить норвежскую конституцию, восстановить упраздненное дворянство, обеспечить за собой абсолютное вето и право увольнять всех гражданских чиновников и офицеров армии. Эта попытка повлекла за собой серьезные столкновения и привела даже 18 мая 1828 г. к нападению кавалерии на жителей Христианин, праздновавших годовщину своей конституции. Взрыв казался неминуемым, но французская революция 1830 г. заставила короля временно предпринять шаги к примирению. Все же Норвегия, ради приобретения которой он шел на всякие жертвы, в течение всего его царствования оставалась постоянным источником затруднений. С первых дней французской революции 1830 г. в Европе был лишь один человек, считавший шведского короля подходящим претендентом на французский престол, и этим человеком был сам Бернадот. Не один раз повторял он французским дипломатическим представителям в Стокгольме: «Как это случилось, что Лаффит не подумал обо мне?» Изменившийся облик Европы и прежде всего польское восстание внушили ему на момент мысль образовать союз против России. Его предложения в этом смысле, сделанные лорду Пальмерстону, встретили решительный отказ, поэтому ему пришлось искупить свою мимолетную идею о самостоятельности заключением 23 июня 1834 г. с императором Николаем конвенции о союзе, которая превратила его в вассала России. С этих пор его политика в Швеции отличалась посягательствами на свободу печати, преследованиями за преступления, состоящие в lese majeste*, и сопротивлением прогрессивным мерам, даже таким, как избавление промышленности от старых законов о цехах и корпорациях. Играя на соперничестве различных сословий, представленных в шведском сейме, он долгое время с успехом парализовывал всякое движение; однако либеральные постановления сейма 1844 г., которые, согласно конституции, сейм 1845 г. должен был превратить в законы,


* - оскорблении величества. Ред.


171
БЕРНАДОТ

поставили его политику под угрозу окончательного краха; но в этот момент последовала его смерть.

Если во время царствования Карла XIV Швеция отчасти оправилась от полуторастолетия бедствий и неудач, то этим она обязана не Бернадоту, но исключительно врожденной энергии самого народа и влиянию длительного мира.

Написано К. Марксом 17 сентября - 15 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


172

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС АРМАДА Армада испанская - крупные военно-морские силы, Отправленные в 1588 г. испанским королем Филиппом II для завоевания Англии, чтобы таким образом «послужить господу и вернуть в лоно его церкви великое множество страждущих душ, которые угнетаются еретиками, врагами нашей святой католической веры, подчинившими их своим сектам и навлекшими на них страдания» («Правдивое описание испанской экспедиции в Англию» 1588 г. от р. х.183).

Самый полный отчет об этих силах дан в книге, опубликованной по приказу Филиппа, почти одновременно с отплытием флота, под заглавием «Счастливейшая армада, которую наш повелитель король дон Филипп приказал собрать в Лиссабонском порту в 1588 году.

Написано Педро Пас Саласом»184. Один экземпляр этого произведения был доставлен лорду Бёрли, так что английское правительство заблаговременно ознакомилось со всеми деталями экспедиции, (Этот экземпляр, содержащий данные вплоть до марта 1588 г., хранится в настоящее время в Британском музее.) Флот, как указано в этой работе, состоял из 65 галеонов и больших кораблей, 25 уркасов, водоизмещением от 300 до 700 тонн каждый, 19 вспомогательных судов, водоизмещением от 70 до 100 тонн, 13 малых фрегатов, 4 галеасов и 4 галер - всего 130 судов общим тоннажем в 75868 тонн. Суда были вооружены 2431 орудием, из которых 1497 было из бронзы - большей частью самые крупные пушки (48-фунтовые), кулеврины (длинноствольные 30- и 20-фунтовые орудия) и т. д.; боевые припасы состояли из 123790 сферических 182


173
АРМАДА

ядер и 5175 центнеров* пороха, что дает около 50 выстрелов на пушку при среднем заряде в 41/2 фунта. Экипажи кораблей состояли из 8052 моряков; кроме того на кораблях находилось 19295 солдат и 180 священников и монахов. На кораблях имелись мулы и повозки, предназначенные для передвижения полевой артиллерии после ее выгрузки на берег. Вся экспедиция, согласно вышеупомянутому источнику, была снабжена продовольствием на шесть месяцев. Этот флот, в то время не имевший себе равного, должен был плыть к фламандскому берегу, где другая армия, насчитывавшая 30000 пехоты и 4000 кавалерии, под командованием герцога Пармского, должна была под защитой этого флота погрузиться на построенные специально для этой цели плоскодонные суда, экипажи которых были укомплектованы моряками с Балтики. Затем все эти силы должны были двинуться к Англии.

В Англии королева Елизавета энергичными усилиями увеличила свой флот, насчитывавший первоначально 30 кораблей, приблизительно до 180 судов; они были разной величины, но, как правило, по размерам уступали испанским кораблям. Однако английские суда имели на борту 17500 моряков и, таким образом, обладали гораздо более многочисленными экипажами, нежели испанский флот. Английские вооруженные силы были разделены на две армии: одна - из 18500 человек под командой графа Лестера - предназначалась для непосредственного оказания сопротивления неприятелю, другая - из 45000 человек - для личной охраны королевы. Кроме того, согласно хранящейся в Британском музее рукописи, озаглавленной «Подробное описание английских сил, собранных для борьбы с испанской армадой» (отдел рукописей, опись 18, гл. XXI)185, 2000 пехоты ожидалось из Нидерландов.

Армада должна была отплыть из Лиссабона в начале мая, но, ввиду смерти адмирала Санта Крус и его вице-адмирала, отплытие было отсрочено. Командующим флотом был теперь назначен герцог Медина-Сидония, человек совершенно несведущий в морском деле; впрочем, его вице-адмирал Мартинес де Рекальде был опытным моряком. По отплытии 29 мая 1588 г. из Лиссабона в Корунью для погрузки припасов флот был рассеян сильной бурей, и хотя все корабли, за исключением четырех, собрались в Корунье, они были сильно потрепаны штормом и нуждались в ремонте. Так как до Англии дошли вести, что флот полностью приведен в негодность, правительство приказало поставить на прикол также и свои корабли; однако лорд


* Английский центнер равен 112 фунтам или 50,8 кг. Ред.


174
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

Хауард, адмирал, воспротивился этому приказу, он отплыл к Корунъе, разузнал истинное положение и по возвращении стал продолжать военные приготовления. Получив вскоре после этого известие, что армада показалась на горизонте, он поднял якоря и стал следовать за ней на ее пути вдоль Ла-Манша, беспокоя испанские суда всякий раз, когда представлялся удобный случай. Тем временем испанцы двигались к берегам Фландрии, держась как можно ближе друг к другу. В различных мелких стычках, происшедших при этом, англичане, благодаря своим более подвижным кораблям, а также более многочисленным и более искусным в морском деле экипажам, постоянно одерживали победу над неповоротливыми испанскими галеонами с недостаточно укомплектованными экипажами, хотя эти суда и были битком набиты солдатами. Кроме того, испанская артиллерия имела плохую орудийную прислугу, которая большей частью целила слишком высоко. Близ Кале армада стала на якорь, ожидая, когда флот герцога Пармского выйдет из фламандских гаваней; однако она вскоре получила известие, что его суда, не приспособленные для боя, не могут выйти до тех пор, пока армада не пройдет через пролив и не отгонит англо-голландскую блокирующую эскадру. Поэтому армада снова подняла якоря, но около Дюнкерка попала в штиль, оказавшись между английским флотом, с одной стороны, и голландским, с другой. Лорд Хауард приготовил брандеры, и когда ночью 7 августа ветер снова поднялся, он пустил восемь из них на неприятельские корабли. Брандеры вызвали настоящую панику в испанском флоте. Некоторые корабли подняли якоря, другие обрубили свои канаты и были подхвачены ветром; весь флот пришел в расстройство, несколько кораблей столкнулись друг с другом и вышли из строя. К утру порядок отнюдь не был восстановлен, и отдельные флотилии армады оказались разбросанными на обширном пространстве. Тогда лорд Хауард, получив в подкрепление корабли, экипажи которых состояли из титулованных и нетитулованных дворян, а также блокирующую эскадру под командой лорда Байрона, при искусном содействии сэра Фрэнсиса Дрейка, в четыре часа утра вступил в бой с неприятелем. Сражение, или, скорее, охота (ибо англичане имели явное превосходство во всех пунктах атаки), длилось до наступления темноты. Испанцы дрались храбро, по их неуклюжие корабли были непригодны для плавания в узких проливах и для маневренного боя. Испанцы потерпели полное поражение и понесли тяжелые потери.

Соединение с транспортами герцога Пармского стало, таким образом, невозможным, о высадке же на английском


175
АРМАДА

берегу силами одной армады не могло быть и речи. Оказалось, что большая часть имевшихся на кораблях запасов провианта израсходована, и так как доступ к испанской Фландрии был теперь отрезан, не оставалось ничего иного, как вернуться в Испанию за свежими припасами. (См. «Достоверные сообщения из Ирландии относительно потерь и бедствий, которые испанский флот потерпел у берегов Ирландии». Лондон, 1588. Показания Эммануэля Фремосы, служившего на корабле «Сан-Хуан», водоизмещением в 1100 тонн, флагманском корабле адмирала Рекальде186.) Поскольку же проход через Ла-Манш был тоже заперт английским флотом, то оставался лишь один путь домой - вокруг Шотландии. Флот лорда Сеймура, посланный в погоню, лишь незначительно тревожил армаду, ибо этот флот был плохо снабжен боевыми припасами и не мог отважиться на атаку. Но после того как испанцы обогнули Оркнейские острова, поднялась ужасная буря и рассеяла весь флот. Несколько кораблей буря погнала назад до самых берегов Норвегии, где они наскочили на скалы; другие затонули в Северном море или разбились о скалы у берегов Шотландии и Гебридских островов. Вскоре после этого новая буря настигла испанцев у западного побережья Ирландии, где погибло свыше 30 кораблей. Те из состава экипажей, кому удалось добраться до берега, были большей частью перебиты; около 200 человек было казнено по приказу наместника Ирландии*. Из всего флота не более 60 судов, да и те в самом потрепанном виде, с измученными голодом людьми на борту, достигли Сантандера примерно в середине сентября, когда в Испании окончательно отказались от плана вторжения в Англию.


* - Фицуильяма. Ред.

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом между концом июля и 23 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


176

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС АЯКУЧО Аякучо - департамент в республике Перу; население - 131921 человек. Вблизи его главного города, также называющегося Аякучо, произошло сражение, которое окончательно обеспечило независимость испанской Южной Америке. После сражения при Хунине (6 августа 1824 г.)188 испанский вице-король генерал ла Серна пытался путем различных маневров перерезать коммуникации повстанческой армии под командованием генерала Сукре. Не достигнув этой цели, вице-король, наконец, завлек своего противника на равнину Аякучо, где испанцы заняли оборонительную позицию на одной из высот. Их силы составляли 13 батальонов пехоты с артиллерией и кавалерией, всего 9310 человек. 8 декабря 1824 г. вступили в бой авангарды обеих армий, а на следующий день Сукре повел в атаку 5780 человек. 2-я колумбийская дивизия под командованием генерала Кордоба атаковала левый фланг испанской армии и сразу привела его в расстройство. Перуанская дивизия на левом фланге под командованием генерала Ла Мара встретила более упорное сопротивление и не смогла продвинуться вперед, пока не прибыли резервы под командованием генерала Лара. Когда после этого отступление неприятеля стало всеобщим, в преследование была брошена кавалерия, которая рассеяла испанскую конницу и завершила разгром пехоты. У испанцев было убито 6 генералов; они потеряли 2600 человек убитыми, ранеными и взятыми в плен; в числе последних был и вице-король. Потери южноамериканцев составляли: 1 генерал и 308 офицеров и солдат убитыми, 520 ранеными, среди них 6 генералов. Па следующий день генерал Кантерак, к ко- 187


177
АЯКУЧО

торому теперь перешло командование испанской армией, подписал капитуляцию, по условиям которой не только он и все его войска становились военнопленными, но все испанские войска в Перу и все военные посты, артиллерия, склады, а также вся перуанская территория, которая еще находилась в руках испанцев (Куско, Арекипа, Пуно, Килька и пр.), передавались повстанцам. Численность войск, переданных таким путем в качестве военнопленных, достигала в целом почти 12000 человек. Таким образом с испанским владычеством было окончательно покончено и 25 августа 1825 г.: конгресс в Чукисака провозгласил независимость республики Боливии.

Кличка «аякучосы» была дана в Испании Эспартеро и его военным приверженцам. Часть военной камарильи, группировавшаяся вокруг него, принимала участие вместе с ним в войне против повстанцев Южной Америки, в которой их объединяло не только братство по оружию, но и общая всем им склонность к авантюрам; во время этой войны они взяли на себя взаимное обязательство поддерживать друг друга в политических делах по возвращении в Испанию. Это обязательство они добросовестно выполняли к немалой взаимной выгоде.

Прозвище «аякучосы» было присвоено им в порядке намека на то, что Эспартеро и его сторонники существенно способствовали неблагоприятному исходу этого сражения. Эта версия, однако, неверна, хотя она настолько усердно распространялась, что даже в настоящей время в Испании, как правило, верят в нее. Эспартеро не только не присутствовал на поле сражения при Аякучо, но его даже не было в Америке, когда оно происходило, так как он в тот момент еще не закончил своего путешествия в Испанию, куда его послал вице-король ла Серна с депешами для Фердинанда VII, 5 июня 1824 г, он сел в Кильке на британский бриг «Тибр», прибыв в Кадис 28 сентября, а в Мадрид 12 октября, и снова отплыл в Америку из Бордо в тот самый день, 9 декабря 1824 г., когда произошло сражение под Аякучо. (См. Дон Хосе Сегундо Флорес, «Эспартеро», Мадрид, 1844 г., в 4 томах; и Принсипе. «Эспартеро», Мадрид, 1848 г.189)

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом между 21 сентября и 23 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


178

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС БЛЮХЕР Блюхер, Гебхард Леберехт фон, князь Вальштадтский - прусский фельдмаршал; родился 16 декабря 1742 г. в Ростоке, в Мекленбург-Шверине, умер в Крибловице, в Силезии, 12 сентября 1819 года. В 1754 г., еще мальчиком, он был отправлен на остров Рюген и здесь тайно вступил в полк шведских гусаров младшим офицером, чтобы воевать против прусского короля Фридриха II. Во время кампании 1758 г. Блюхер попал в плен; после того, как он пробыл целый год в плену и получил увольнение со шведской службы, его убедили вступить в прусскую армию. 3 марта 1771 г. он был назначен ротмистром кавалерии. Когда в 1778 г. ротмистр фон Егерсфельд, внебрачный сын маркграфа фон Шведта, был вместо него назначен на вакантную должность майора, Блюхер написал Фридриху II: «Государь, Егерсфельд, у которого нет никаких заслуг кроме того, что он сын маркграфа фон Шведта, предпочтен мне. Прошу, ваше величество, соизволить мне отставку».

В ответ на это Фридрих II приказал посадить его в тюрьму, по когда, несмотря на довольно длительное заключение, он отказался взять обратно свое письмо, король дал согласие удовлетворить его просьбу резолюцией следующего содержания: «Ротмистр фон Блюхер может убираться ко всем чертям». Тогда он удалился в польскую Силезию, вступил вскоре после этого в брак, стал заниматься сельским хозяйством, приобрел небольшое имение в Померании и после смерти Фридриха II снова вступил в свой прежний полк в чине майора, однако на определенном условии - чтобы его назначение датировалось 1779 го- 190


179
БЛЮХЕР

дом. Спустя несколько месяцев умерла его жена. Блюхер принял участие в бескровном вторжении в Голландию191 и 3 июня 1788 г. был произведен в подполковники. 20 августа 1790 г. он сделался полковником и командиром 1-го батальона гусарского полка, в который вступил еще в 1760 году.

В 1794 г. Блюхер отличился в качестве командира легкой кавалерии во время кампании в Пфальце против республиканской Франции. 28 мая 1794 г., после победоносного боя при Кирвейлере, он был произведен в генерал-майоры, а боевые действия под Люксембургом, Кайзерслаутерном, Моршгеймом, Вейденталем, Эдесгеймом, Эденкобеном обеспечили ему все возрастающую славу. Непрерывно тревожа французов дерзкими coups de main* и успешными налетами, он никогда не забывал сообщать в главную квартиру самые точные сведения относительно передвижений неприятеля. Его дневник, написанный во время этой кампании и опубликованный в 1796 г. его адъютантом графом Гольцем, несмотря на стилистические погрешности, считается классическим произведением по вопросам службы авангарда192. После заключения Базельского мира193 он вторично женился. Фридрих-Вильгельм III по восшествии на престол произвел его в генерал-лейтенанты, и в этом чине Блюхер оккупировал Эрфурт, Мюльхаузен и Мюнстер и управлял ими в качестве губернатора. В 1805 г. он был поставлен во главе небольшого корпуса, сосредоточенного в Байрёйте для наблюдения за теми последствиями сражения при Аустерлице, которые непосредственно касались Пруссии, а именно за оккупацией княжества Ансбах корпусом Бернадота.

В 1806 г. Блюхер командовал прусским авангардом в сражении при Ауэрштедте. Однако его атака была отражена ужасающим огнем артиллерии Даву, а его предложение возобновить атаку свежими силами, введя в действие всю кавалерию, было отвергнуто прусским королем. После двойного поражения пруссаков при Ауэрштедте и Йене он отступил вниз по Эльбе, в то время как Наполеон неудержимо гнал главные силы прусской армии, безостановочно преследуя их от Йены до Штеттина. В своем отступательном движении Блюхер подбирал остатки различных корпусов, чем увеличил свою армию приблизительно до 25000 человек. Его отступление к Любеку под натиском объединенных сил Сульта, Бернадота и Мюрата представляет одни из немногих славных эпизодов этой эпохи унижения Германии. Так как Любек являлся нейтральной территорией, то превращение Блюхером улиц этого открытого города в театр отчаянной


* - решительными атаками. Ред.


180
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

борьбы, в результате чего город в течение трех дней был отдан на разграбление французским солдатам, послужило поводом для гневных нападок на него; однако при тогдашних обстоятельствах было важно дать немецкому народу хотя бы один пример стойкого сопротивления.

Выбитый из Любека, Блюхер был принужден 7 ноября 1806 г, капитулировать на Ратекауской равнине на определенном условии, согласно которому должно было быть письменно засвидетельствовано, что причиной его сдачи явился «недостаток боевых припасов и продовольствия». Освобожденный под честное слово, он отправился в Гамбург, чтобы здесь в компании своих сыновей убивать время за карточной игрой, курением и в попойках. После того как он был обменен на генерала Виктора, его назначили генерал-губернатором Померании; однако одна из секретных статей союзного договора, заключенного 24 февраля 1812 г. между Пруссией и Наполеоном, обусловливала отстранение Блюхера от службы, подобно Шарнхорсту и другим выдающимся прусским патриотам. Чтобы смягчить эту официальную немилость, король тайно пожаловал ему прекрасное имение Кунцендорф в Силезии.

В годы, явившиеся переходным периодом от Тильзитского мира к немецкой освободительной войне, руководители «Тугенд-бунда»194 Шарнхорст и Гнейзенау, стремясь выдвинуть на сцену народного героя, избрали для этой роли Блюхера. Распространяя его славу среди масс, они достигли в этом такого успеха, что когда Фридрих-Вильгельм III прокламацией от 17 марта 1813 г. призвал пруссаков к оружию, они уже достаточно подготовили почву, чтобы заставить короля назначить Блюхера главнокомандующим прусской армией. В неудачных для союзников, несмотря на оказанное ими упорное сопротивление, сражениях при Лютцене и Бауцене Блюхер действовал под командованием Витгенштейна. Во время отступления союзных армий от Бауцена к Швейдницу он расположился в засаде у Гайнау, откуда обрушился со своей кавалерией на французский авангард под командованием Мезона, потерявшего в этом бою 1500 человек и 11 пушек195. Этим неожиданным успехом Блюхер поднял дух прусской армии и заставил Наполеона быть весьма осторожным при преследовании.

Самостоятельной армией Блюхер стал командовать по истечении Трахенбергского перемирия 10 августа 1813 года196. К этому времени союзные монархи разделили свои силы на три армии: Северную под командованием Бернадота, расположенную вдоль Нижней Эльбы; главную армию, двигавшуюся через Богемию, и Силезскую армию под верховным командованием Блюхера, которому помогали Гнейзенау, назначенный началь-


181
БЛЮХЕР

ником его штаба, и Мюфлинг, в качестве его генерал-квартирмейстера. Эти два человека, остававшиеся при нем на тех же постах вплоть до заключения мира в 1815 г., разрабатывали все его стратегические планы. Сам же Блюхер, по словам Мюфлинга, «ничего не понимал в стратегическом руководстве военными действиями, или понимал настолько мало, что когда на его утверждение представляли план какой-либо операции, даже весьма незначительной, он не умел составить себе о нем сколько-нибудь ясного представления и судить о том, хорош он или плох»197.

Подобно многим маршалам Наполеона, он не умел читать карт. Силезская армия состояла из трех corps d'armee*: 40000 русских под командованием графа Ланжерона, 16000 под командованием барона фон Сакена и прусского корпуса, численностью в 40000 человек, под командованием генерала Йорка. Положение Блюхера во главе этой разнородной армии было исключительно трудным. Ланжерон, который уже побывал на посту самостоятельного командующего, неохотно подчинился иностранному генералу; к тому же он знал, что Блюхер получил секретное предписание ограничиваться оборонительными действиями, совершенно не будучи осведомлен о том, что последний, при свидании 11 августа в Рейхенбахе с Барклаем-де-Толли, добился разрешения действовать сообразно обстоятельствам. Поэтому Ланжерон считал себя вправе не выполнять приказов, когда ему казалось, что главнокомандующий уклоняется от ранее согласованного плана, и в этом мятежном поведении его всячески поддерживал генерал Йорк.

Опасность, проистекавшая из подобного положения вещей, становилась все более угрожающей, но в этот момент произошло сражение на Кацбахе, обеспечившее Блюхеру такой авторитет в его армии, который привел ее к воротам Парижа. Маршал Макдональд, которому Наполеон поручил отбросить Силезскую армию в глубь Силезии, начал 26 августа сражение атакой аванпостов Блюхера, расположенных между Праузницем и Кройчем, в месте слияния Нейссе и Кацбаха. Так называемое сражение на Кацбахе на самом деле состояло из четырех различных столкновений. Первое из них - вытеснение штыковой атакой с расположенного позади горного кряжа на правом берегу Нейссе плато около 8 французских батальонов, едва составлявших одну десятую неприятельских сил, - привело к результатам, совершенно не соответствовавшим его первоначальному значению. Это произошло вследствие того, что беглецы,


* - армейских корпусов. Ред.


182
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

покинувшие плато, не были собраны в Нидер-Крайне и расположены за Кацбахом у Кройча, между тем как, будь это сделано, их бегство не оказало бы никакого влияния на остальную часть французской армии; далее, вследствие нескольких поражений, нанесенных с наступлением ночи неприятелю корпусами Сакена и Ланжерона, расположенными на левом берегу Нейссе, а также вследствие того, что маршал Макдональд, лично командовавший на левом берегу и до 7 часов вечера оказывавший слабое сопротивление атакам Ланжерона, тотчас после захода солнца повел свои войска в Гольдберг в таком измотанном состоянии, что они не могли более сражаться и должны были попасть в руки неприятеля; и наконец, вследствие сезонной полосы сильных дождей, превративших небольшие в другое время реки, которые приходилось преодолевать бегущим французам, - Нейссе, Кацбах, Дейхсель и Бобер, - в вздувшиеся, бурные потоки и сделавших дороги почти непроходимыми. В результате случилось так, что при поддержке местного ополчения, действовавшего в горах на левом фланге Силезской армии, сражение на Кацбахе, само по себе незначительное, окончилось захватом 18 - 20 тысяч пленных, свыше 200 орудий и более 300 зарядных ящиков, санитарных и вещевых повозок с имуществом и т. д.

После сражения Блюхер сделал все, чтобы заставить свои войска напрячь все силы в преследовании неприятеля, справедливо указывая им, что «при известном физическом напряжении они могли бы сделать излишним новое сражение». 3 сентября он со своей армией форсировал Нейссе и 4 прошел через Бишофсверду с целью сосредоточиться у Бауцена. Этим движением он спас главную армию, которая после поражения, понесенного 27 августа под Дрезденом, и вынужденного отступления за Рудные горы, теперь полностью оторвалась от противника198; Наполеон был вынужден двинуться с подкреплениями к Бауцену, чтобы собрать разбитую на Кацбахе армию и завязать с Силезской армией сражение. Во время своего пребывания в юго-восточной части Саксонни, на правом берегу Эльбы, Блюхер посредством целого ряда отступательных и наступательных маневров все время уклонялся от сражения, навязываемого ему Наполеоном, но постоянно вступал в бой при встрече с отдельными отрядами французской армии. 22, 23 и 24 сентября он осуществил фланговый марш на правом фланге неприятеля, продвигаясь форсированными переходами к Нижней Эльбе, ближе к Северной армии. 2 октября он навел понтонные мосты на Эльбе у Эльстера, и утром 3 октября его армия переправилась через реку. Это движение, не только смелое, но даже риско-


183
БЛЮХЕР

ванное, поскольку Блюхер совершенно бросал на произвол судьбы свои коммуникационные линии, диктовалось высшими политическими соображениями и в конце концов привело к сражению при Лейпциге, на которое, если бы не Блюхер, медлительная и слишком осторожная главная армия никогда бы не рискнула.

Северная армия, главнокомандующим которой был Бернадот, насчитывала около 90 000 человек, и, следовательно, было в высшей степени важно заставить эту армию двинуться в Саксонию. Благодаря тесному контакту, который Блюхер поддерживал с Бюловым и Винцингероде, командирами прусского и русского корпусов, входивших в состав Северной армии, он получил самые убедительные доказательства, что Бернадот заигрывает с французами и что невозможно побудить его к сколько-нибудь активным действиям, пока он оставался один на обособленном театре войны. Бюлов и Винцингероде выразили готовность действовать вопреки Бернадоту, но для этого они требовали поддержать их силами в 100000 человек.

Отсюда и решение Блюхера отважиться на свой фланговый марш, на котором он настоял, несмотря на полученные им от монархов предписания продвигаться влево на сближение с ними, в направлении к Богемии. Его не заставили отказаться от этого намерения и препятствия, которые систематически ставил на его пути Бернадот даже после того, как Силезская армия перешла Эльбу. Прежде чем покинуть Бауцен, он отправил доверенного офицера к Бернадоту, чтобы уведомить последнего, что поскольку Северная армия слишком слаба для самостоятельных действий на левом берегу Эльбы, он прибудет с Силезской армией и перейдет реку у Эльстера 3 октября; поэтому он приглашал Бернадота перейти Эльбу одновременно с ним и совместно двинуться к Лейпцигу. Так как Бернадот не обратил внимания на это послание, а неприятель занял Вартенбург напротив Эльстера, то Блюхер сначала вытеснил противника, а затем, чтобы иметь возможность защититься в случае, если бы Наполеон обрушился на него со всеми своими силами, стал сооружать укрепленный лагерь на пространстве от Вартенбурга до Бледдина. Отсюда он продвинулся к Мульде.

7 октября при встрече с Бернадотом было у словлено, что обе армии пойдут на Лейпциг. 9 октября, пока Силезская армия готовилась к этому походу, Бернадот, получив сведения о приближении Наполеона по дороге от Мейсена, стал настаивать на отступлении за Эльбу и согласился остаться на ее левом берегу лишь при том условии, что Блюхер примет решение переправиться, взаимодействуя с ним, через Заале, чтобы занять


184
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

позицию за этой рекой. Хотя в результате этого движения Силезская армия снова теряла свои коммуникационные линии, Блюхер согласился, так как в противном случае Северная армия была бы фактически потеряна для союзников., 10 октября вся Силезская армия, соединившись с Северной армией, находилась на левом берегу Мульде, мосты через которую были разрушены. Тогда Бернадот заявил, что необходимо отступать на Бернбург, и Блюхер, с единственной целью не позволить ему перейти на правый берег Эльбы, снова уступил на том условии, что Бернадот перейдет Заале у Веттина и там займет позицию. 11 октября, получив в момент, когда его колонны переходили большую дорогу, ведущую от Магдебурга на Галле, сведения, что, вопреки своему твердому обещанию, Бернадот не построил моста у Веттина, Блюхер решил форсированными маршами следовать по этой большой дороге.

Наполеон, видя, что Северная и Силезская армии уклоняются от сражения, которое он предлагал им сосредоточением своих сил у Дубена, и зная, что они не могли бы избегнуть его иначе, как отступив за Эльбу, понимая в то же время, что ему остается только четыре дня до встречи с главной армией и что это поставит его между двух огней, предпринял марш на правом берегу Эльбы в направлении к Виттенбергу, чтобы этим ложным маневром завлечь Северную и Силезскую армии на другой берег Эльбы, а затем нанести стремительный удар главной армии. И действительно, Бернадот, опасаясь за свои коммуникационные линии с Швецией, приказал своей армии немедленно переправиться на правый берег Эльбы по мосту, построенному у Акена, и в тот же самый день, 13 октября, он уведомил Блюхера, что император Александр по некоторым важным соображениям поставил его (Блюхера) под его командование. В соответствии с этим он предлагал Блюхеру двигаться с Силезской армией следом за ним, на правый берег Эльбы, по возможности не теряя времени. Если бы Блюхер проявил в этом случае меньше решительности и последовал за Северной армией, то кампания была бы проиграна, ибо Силезская и Северная армии, насчитывавшие вместе приблизительно 200000 человек, отсутствовали бы на поле сражения при Лейпциге, В ответ Блюхер написал Бернадоту, что, согласно всем имеющимся у него сведениям, Наполеон не имеет ни малейшего намерения переносить театр военных действий на правый берег Эльбы, но лишь стремится ввести их в заблуждение- В то же время он заклинал Бернадота отказаться от своего намерения перейти через Эльбу. Между тем, непрестанно убеждая главную армию продвинуться к Лейпцигу и предлагая встретить ее там, он


185
БЛЮХЕР

получил, наконец, 15 октября долгожданное приглашение. Он немедленно двинулся на Лейпциг, тогда как Бернадот отступил к Петерсбергу. На своем пути от Галле к Лейпцигу он 16 октября разбил в жарком и упорном бою при Мёккерне 6-й корпус французской армии под командованием Мармона, захватив 54 орудия. Он тотчас же отправил сообщение об исходе этого сражения Бернадоту, которого не было на поле боя в первый день сражения при Лейпциге. На второй день сражения, 17 октября, Блюхер выбил неприятеля с правого берега Парте; в руках последнего осталось лишь несколько домов и полевых укреплений у Галлеской заставы. 18-го на рассвете состоялось совещание в Брахенфельде между ним и Бернадотом, который заявил, что он не сможет произвести атаку противника на левом берегу Парте, если Блюхер не даст ему на этот день 30000 человек из Силезской армии. Исходя исключительно из общих интересов, Блюхер без колебаний согласился, но с тем условием, что он сам останется с этими 30000 и таким образом обеспечит их энергичное содействие атаке.

После окончательной победы 19 октября и в продолжение всего отступления Наполеона от Лейпцига к Рейну один лишь Блюхер преследовал его серьезно. В то время как 19 октября генералы, командовавшие войсками, встречали монархов на рыночной площади Лейпцига, и драгоценное время тратилось на взаимные поздравления, Силезская армия Блюхера уже вела преследование неприятеля в направлении на Лютцен. Во время его похода от Лютцена на Вейсенберг его нагнал принц Вильгельм Прусский и вручил ему грамоту о присвоении ему звания прусского фельдмаршала. Союзные монархи позволили Наполеону выиграть расстояние, которое никак не удавалось наверстать, однако Блюхер, от Эйзенаха и дальше, оказывался всякий раз после полудня в том месте, которое Наполеон покинул тем же утром. Когда Блюхер уже намеревался идти на Кёльн, чтобы там переправиться через Рейн, он был отозван и получил приказ блокировать Майнц на левом берегу Рейна. Осуществленное им быстрое преследование неприятеля до самого Рейна вызвало распад Рейнского союза199; войска Союза высвободились из французских дивизий, в состав которых они до тех пор входили. В то время как главная квартира Силезской армии была расположена в Хёхсте, главная армия продвинулась до Верхнего Рейна, Так закончилась кампания 1813 г., успех которой целиком объясняется смелой предприимчивостью и железной энергией Блюхера.

Относительно плана дальнейших действий мнения среди союзников разделились; одни предлагали остановиться на Рейне


186
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

и здесь занять оборону; другие - перейти Рейн и идти на Париж. После долгих колебаний со стороны монархов Блюхер и его друзья взяли верх, и было принято решение идти на Париж концентрическим движением, причем главная армия должна была выступить из Швейцарии, Бюлов из Голландии, а Блюхер с Силезской армией из района Среднего Рейна. Для новой кампании в распоряжение Блюхера были дополнительно переданы три корпуса, а именно корпус Клейста, корпус курфюрста Гессенского и корпус герцога Саксен- Кобургского. Оставив часть корпуса Ланжерона для обложения Майнца и приказав новым подкреплениям следовать за собой в качестве второго эшелона, Блюхер 1 января 1814 г. переправился через Рейн в трех пунктах - у Мангейма, Кауба и Кобленца, оттеснил в долине Мозеля Мармона за Вогезы и Саар, расположил корпус Йорка между мозельскими крепостями и с отрядом в 28000 человек, состоявшим из корпуса Сакена и одной дивизии из корпуса Ланжерона, двинулся через Вокулёр и Жуанвиль на Бриенн с целью соединения своим левым крылом с главной армией. У Бриенна он был 29 января атакован Наполеоном, силы которого насчитывали около 40000 человек, в то время как корпус Йорка был все еще отделен от Силезской армии, а главная армия, численностью в 110000 человек, еще только достигла Шомона. Таким образом Блюхеру пришлось иметь дело со значительно превосходящими силами Наполеона, однако последний атаковал его без присущей ему энергии и даже позволил беспрепятственно отступить к Тране, если не считать нескольких кавалерийских стычек. Если бы Наполеон занял Бриенн, расположил часть своих войск по соседству с ним и занял Диенвиль, Ла-Ротьер и Шомениль тремя различными корпусами, то он смог бы 30 января обрушиться с численно превосходящими силами на Блюхера, пока последний еще ожидал своих подкреплений. Однако Наполеон придерживался пассивной тактики, в то время как главная армия союзников сосредоточивалась у Бар-сюр-Об и ее части подходили на подкрепление правого фланга Блюхера. Инертность императора объясняется надеждами, возлагавшимися им на мирные переговоры, которые велись на конгрессе в Шатильоне200; ему удалось начать эти переговоры и с их помощью он надеялся выиграть время. Действительно, после того как осуществилось соединение Силезской армии с главной армией, сторонники дипломатических переговоров с Наполеоном настаивали, чтобы во время мирных переговоров на конгрессе война велась только для видимости. Князь Шварценберг отправил к Блюхеру офицера, чтобы получить его согласие на это, но Блюхер отослал его обратно с таким ответом:


187
БЛЮХЕР

«Мы должны идти на Париж. Наполеон нанес визиты во все столицы Европы; неужели мы уступим ему в вежливости? Короче говоря, он должен оставить престол, и мы не успокоимся, пока не свергнем его с престола».

Блюхер настойчиво указывал на огромные преимущества, которые получили бы союзники, атаковав Наполеона близ Бриенна, прежде чем он сможет подтянуть оставшуюся часть своих войск, и сам брался осуществить эту атаку при условии, что он получит подкрепления на время отсутствия корпуса Йорка. То соображение, что армию нельзя было прокормить в неплодородной долине реки Об, и что, если бы она не наступала, ей пришлось бы отступать, дало перевес его предложению. Было решено дать сражение, однако князь Шварценберг, вместо того, чтобы напасть на неприятеля с объединенными силами, находившимися в его распоряжении, ограничился тем, что придал Блюхеру корпуса кронпринца Вюртембергского (40000 человек), Дьюлаи (12000 человек) и Вреде (12000 человек). Со своей стороны, Наполеон ничего не знал и не подозревал о прибытии главной армии. Когда 1 февраля около часа дня ему сообщили, что Блюхер наступает, он не хотел этому верить. Удостоверившись, что это так, он сел на коня с намерением уклониться от сражения и дал Бертье соответствующие распоряжения. Однако, когда между Бриенн-ла-Вьей и Ротьером он настиг молодую гвардию201, которая, заслышав приближающуюся канонаду, стала под ружье, он был встречен ею с таким энтузиазмом, что решил воспользоваться этим и воскликнул: «L'artillerie en avant!»*.

Таким образом, около 4 часов сражение при Ла-Ротьере завязалось всерьез. Но при первой же неудаче Наполеон не стал дольше лично принимать участие в сражении. Его пехота бросилась в деревню Ла-Ротьер, завязался долгий и упорный бой, и Блюхер был даже принужден подвести свои резервы. Французы были вытеснены из деревни только в 11 часов ночи, когда Наполеон приказал своей армии отступать, потеряв 4000 или 5000 человек убитыми и ранеными, 2500 пленными и 53 орудия. Если бы союзники, находившиеся тогда всего в шести днях пути от Парижа, со всей энергией устремились вперед, Наполеон наверняка не устоял бы перед их громадным численным превосходством; однако монархи, все еще опасаясь помешать Наполеону заключить мир на конгрессе в Шатильоне, позволяли князю Шварценбергу, главнокомандующему главной армии, под любым предлогом избегать решительных действий.


* - «Артиллерия, вперед!». Ред.


188
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

Когда Наполеон приказал Мармону вернуться на правый берег реки Об, двигаясь по направлению к Рамрюйту, а сам, посредством флангового марша, отступал к Труа, союзная армия разделилась на две армии: главная армия медленно стала наступать на Труа, а Силезская армия направилась на Марну, где, по предположениям Блюхера, он должен был встретить Йорка и кроме того часть корпусов Ланжерона и Клейста, так что его силы, собранные вместе, должны были бы возрасти примерно до 50000 человек. Его план заключался в том, чтобы преследовать до Парижа появившегося в это время на Нижней Марне маршала Макдональда, между тем как Шварценберг должен был сковывать главные силы французов на Сене. Однако видя, что союзники не знают, как воспользоваться своей победой, и будучи уверен, что успеет вернуться на Сену прежде, чем главная армия союзников сможет далеко продвинуться в направлении к Парижу, Наполеон решил обрушиться на более слабую Силезскую армию. В соответствии с этим он оставил против 100000 человек главной армии отряд в 20000 человек под командованием Виктора и Удино, а сам с корпусами Мортье и Нея, насчитывавшими 40000 человек, продвинулся в направлении Марны, забрал с собой корпус Мармона у Ножана и 9 февраля с этими объединенными силами прибыл к Сезанну. Тем временем Блюхер через Сент-Уан и Сомпюи продвигался по проселочной дороге, ведущей к Парижу, и 9 февраля разместил свою главную квартиру в маленьком городке Вертю. Его силы дислоцировались следующим образом: около 10000 человек было расположено при его главной квартире; 18000, под командованием Йорка, находились между Дорманом и Шато- Тьерри, преследуя Макдональда, который был уже на большой почтовой дороге, идущей к Парижу из Эперне; 30000, под командованием Сакена, находилось между Монмирайем и Ла- Ферте-су-Жуар с целью предупредить намечавшееся соединение кавалерии Себастиани с Макдональдом и отрезать последнему переправу у Ла-Ферте-су-Жуар; русский генерал Олсуфьев с 5000 человек стоял у Шампобера. Столь ошибочное расположение сил, в результате которого Силезская армия оказалась разбросанной en echelon* на очень растянутой позиции, явилось следствием противоречивых побудительных мотивов, под влиянием которых действовал Блюхер, С одной стороны, он стремился отрезать Макдональда и не допустить его соединения с кавалерией Себастиани; с другой стороны, он хотел включить в состав своих сил корпуса Клейста и Капце-


* - уступами, эшелонами. Ред.


189
БЛЮХЕР

вича, которые продвигались от Шалона и рассчитывали соединиться с ним 9 или 10 числа.

Один мотив действовал на него сдерживающим образом, другой побуждал его двигаться вперед.

9 февраля Наполеон напал на Олсуфьева у Шампобера и разбил его. Блюхер с Клейстом и Капцевичем, которые тем временем прибыли, однако без большей части своей кавалерии, стал наступать против Мармона, двигавшегося по приказу Наполеона, и следовал за ним во время его отступления на Ла-Фер-Шампенуаз, но при известии о поражении Олсуфьева вернулся в ту же ночь со своими двумя корпусами в Бержер, чтобы здесь прикрывать дорогу на Шалон. После успешного боя 10 февраля Сакен отбросил Макдональда через Марну у Трильпора, но, услышав в ночь того же самого числа о наступлении Наполеона на Шампобер, 11 числа поспешил назад к Монмирайю. Еще не успев достигнуть его, он у Вье-Мезона был принужден развернуть боевой порядок против императора, подходившего ему навстречу от Монмирайя. Он потерпел поражение и понес большие потери, прежде чем Йорк смог соединиться с ним; оба генерала встретились у Вифора и 12 февраля отступили к Шато-Тьерри, где Йорку пришлось выдержать арьергардные бои, сопровождавшиеся для него большими потерями, после чего он отошел к Уши-ла-Виль. Дав приказ Мортье преследовать Йорка и Сакена по фимской дороге, Наполеон 13-го оставался в Шато-Тьерри. Не зная в точности местонахождения Йорка и Сакена и результатов выдержанных ими боев, Блюхер 11 и 12 февраля спокойно наблюдал из Бержера за Мармоном, занимавшим позицию напротив него в Этоже. Когда 13-го он узнал о поражении своих генералов, то, предполагая, что Наполеон двинулся на поиски главной армии, поддался искушению нанести на прощанье удар Мармону, которого он принимал за арьергард Наполеона. Продвинувшись на Шампобер, он оттеснил Мармона к Монмирайю, где к последнему 14 февраля присоединился Наполеон; Наполеон обратился теперь против Блюхера, встретился с ним в полдень у Вошана, причем Блюхер располагал 20000 человек, но почти не имел кавалерии, атаковал его, окружил его колонны кавалерией и с большими потерями отбросил назад к Шампоберу. Отступая от Шампобера, Силезская армия могла бы до темноты без особых потерь достигнуть Этожа, если бы Блюхер не доставил себе удовольствия выполнить это отступательное движение с нарочитой медлительностью. Поэтому в продолжение всего марша он подвергался атакам, и один отряд его армии - дивизия принца Августа Прусского - при прохождении через Этож


190
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

был снова окружен противником, двигавшимся по боковым улицам этого города. Около полуночи Блюхер достиг своего лагеря в Бержере, через несколько часов отдыха он выступил на Шалон, прибыв туда около полудня 15 февраля, а 16 и 17 с ним соединились войска Йорка и Сакена. Разрозненные бои у Шампобера, Монмирайя, Шато-Тьерри, Вошана и Этожа стоили ему 15000 человек и 27 пушек; ответственность за стратегические промахи, приведшие к этим поражениям, всецело падает на Гнейзенау и Мюфлинга.

Оставив Мармона и Мортье для действий против Блюхера, Наполеон, с Неем, форсированным маршем возвратился к Сене, где Шварценберг оттеснил Виктора и Удино, отступивших за Йер, и здесь присоединил к своей армии 12000 человек под командованием Макдональда и некоторые подкрепления, прибывшие из Испании. 16 февраля союзники были захвачены врасплох внезапным появлением Наполеона, за которым 17 последовало прибытие его войск. Соединившись со своими маршалами, он поспешно выступил против Шварценберга, которого застал занимающим позицию в форме большого треугольника с вершинами в Ножане, Монтеро и Сансе. После того как Наполеон поочередно атаковал и разбил подчиненных Шварценбергу генералов, Витгенштейна, Вреде и кронпринца Вюртембергского, князь Шварценберг обратился в бегство, отступив к Труа, и дал знать Блюхеру, чтобы тот соединился с ним для того, чтобы они вместе могли дать сражение на Сене. Блюхер, тем временем получивший новые подкрепления, немедленно откликнулся на этот призыв; 21 февраля он вступил в Мери и в течение всего 22 числа ждал здесь распоряжений относительно обещанного сражения. Вечером он узнал, что через князя Лихтенштейна Наполеону было сделано предложение о перемирии, на которое тот ответил решительным отказом.

Блюхер немедленно отправил доверенного офицера в Труа и умолял князя Шварценберга дать сражение, предлагая даже сделать это самому, если только главная армия согласится служить резервом; однако Шварценберг, еще больше напуганный известиями о том, что Ожеро отбросил генерала Бубна назад в Швейцарию, уже приказал отступать на Лангр.

Блюхер сразу понял, что отступление на Лангр приведет к отступлению за Рейн, и для того чтобы отвлечь Наполеона от преследования павшей духом главной армии, он решил снова идти прямо в направлении на Париж, к Марне, где он мог теперь рассчитывать собрать армию в 100000 человек, так как Винцингероде прибыл с 25000 человек в окрестности Реймса, Бюлов с 16000 человек к Лаону, остатки корпуса Клейста ожидались из Эрфурта,


191
БЛЮХЕР

а остатки корпуса Ланжерона, под командованием Сен-При, из-под Майнца.

Именно это вторичное отделение Блюхера от главной армии решило участь Наполеона.

Если бы последний начал продвигаться за отступающей главной армией, а не за наступающей Силезской армией, то кампания была бы проиграна союзниками. Переход через Об, прежде чем Наполеон мог за ним последовать, - единственную трудную задачу во время его наступательного движения, - Блюхер осуществил посредством постройки 24 февраля понтонного моста у Англюра. Наполеон, отрядив Удино и Макдональда приблизительно с 25000 человек для движения вслед за главной армией, 26 февраля вместе с Неем и Виктором покинул Эрбис для того, чтобы начать преследование Силезской армии. По совету, переданному Блюхером, Шварценберг теперь, когда главная армия имела перед собой только двух маршалов, прекратил свое отступление, собрался с духом, обратился против Удино и Макдональда и 27 и 28 февраля нанес им поражение. В намерение Блюхера входило сосредоточить свою армию по возможности в каком-либо из ближайших к Парижу пунктов. Мармон со своими войсками все еще находился в Сезанне, тогда как Мортье был в Шато-Тьерри. При приближении Блюхера Мармон отступил, 26-го он соединился с Мортье у Ла-Ферте-су-Жуар и оттуда вместе с последним отступил на Мо. Предпринимавшиеся Блюхером в течение двух дней попытки перейти через Урк и, значительно выдвинув вперед свой фронт, принудить обоих маршалов к сражению, потерпели неудачу, и он был теперь вынужден идти по правому берегу Урка. 2 марта он достиг Уши-ле-Шато, утром 3 марта узнал, что Бюлов и Винцингероде добились капитуляции Суассона, и в течение того же дня перешел Эн, сосредоточив всю свою армию у Суассона. Наполеон, перейдя Марну у Ла-Ферте-су-Жуар позади Блюхера на расстоянии двухсуточного форсированного марша, продвинулся в направлении Шато- Тьерри и Фима и, пройдя Вель, переправился 6 марта через Эн у Бери-о-Бак, после того как Реймс был снова взят отрядом его армии. После перехода Наполеона через Эн, Блюхер первоначально намеревался дать сражение за этой рекой, и с этой целью он подтянул свои войска. Когда же он узнал, что Наполеон направился на Фим и Бери-о-Бак с целью обойти Силезскую армию слева, он решил, расположив свои войска под углом, атаковать его из Краонна во фланг, непосредственно после того, как он выйдет из ущелья Бери-о-Бак, так чтобы Наполеон был вынужден дать сражение, имея у себя в тылу дефиле. Уже расставив свои силы, имея правое крыло на Эне, а левое на Лете, на


192
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

полпути от Суассона до Краонна, он отказался от этого превосходя пого плана, когда удостоверился, что Винцингероде позволил Наполеону беспрепятственно пройти 6 числа Берио-Бак и что последний даже продвинул один из своих отрядов по дороге к Лаону. Теперь он счел необходимым не принимать решающее сражение где-либо, кроме Лаона.

Чтобы задержать Наполеона, который через Корбени по шоссейной дороге из Реймса мог достигнуть Лаона так же быстро, как Силезская армия из Краонна, Блюхер расположил корпус Воронцова между реками Эн и Лет на сильном в позиционном отношении плато Краонна и в то же время отправил 10000 конницы под командованием Винцингероде через Фетьё в направлении к Корбени с приказом напасть на правый фланг и тыл Наполеона, как только последний начнет атаку на Воронцова. Так как Винцингероде не выполнил предписанного ему маневра, то Наполеон 7 марта оттеснил Воронцова с плато, однако сам потерял 8000 человек, между тем как Воронцов избежал поражения, потеряв 4700 человек, и сумел осуществить свое отступление в полном порядке. 8 марта Блюхер сосредоточил свои силы у Лаона, где сражение должно было решить судьбу обеих армий. Помимо численного превосходства Силезской армии, обширная долина перед Лаоном была особенно удобна для развертывания ее 20-тысячной конницы, в то время как сам Лаон, расположенный на плоской вершине отдельного холма, склоны которого со всех сторон спускаются под углами в 12, 16, 20 и 30 градусов и у подножия которого лежат четыре деревни, представлял огромные преимущества как для обороны, так и для атаки. В этот день наступление французского левого крыла, которым руководил сам Наполеон, было отражено, между тем как правое крыло, под командованием Мармона, захваченное врасплох на своих бивуаках с наступлением ночи, потерпело такое сильное поражение, что маршал не смог остановить свои войска, раньше чем они достигли Фима. Наполеон, полностью изолированный с войсками своего крыла, насчитывавшими только 35000 человек, и запертый на невыгодной позиции, должен был бы капитулировать перед значительно превосходящими силами неприятеля, воодушевленного победой. Однако на следующее утро припадок лихорадки и воспаление глаз вывели Блюхера из строя, между тем как Наполеон все еще оставался в вызывающей позе на той же самой позиции. Это настолько напугало тех, кто руководил теперь операциями, что они не только приостановили уже начавшееся наступление своих войск, но и позволили Наполеону ночью спокойно уйти в Суассон.


193
БЛЮХЕР

Тем не менее сражение при Лаоне сломило физические и моральные силы Наполеона.

Тщетно пытался он внезапным захватом 13 марта Реймса, попавшего в руки Сен-При, восстановить свое положение. Состояние его дел было теперь до такой степени очевидным, что когда 17 и 18 марта он стал наступать на Арси-сюр-Об против главной армии, то даже сам Шварценберг, несмотря на то, что он имел не более 80000 человек против 25000, находившихся под командой Наполеона, осмелился остановиться и принять сражение, которое продолжалось 20 и 21 марта. Когда Наполеон прекратил сражение, главная армия последовала за ним до Витри и соединилась в тылу у него с Силезской армией. В отчаянии Наполеон прибег к последнему средству - отступлению на Сен-Дизье, пытаясь таким путем с горстью своих людей поставить огромную армию союзников перед угрозой нарушения ее главной линии коммуникаций и отхода между Лангром и Шомоном; на этот маневр союзники ответили наступлением на Париж. 30 марта произошло сражение близ Парижа, в котором Силезская армия штурмовала Монмартр. Хотя Блюхер еще не оправился от болезни со времени сражения при Лаоне, он все же появился на короткое время на поле боя, верхом на коне, укрыв глаза от света, но после капитуляции Парижа сложил с себя командование; предлогом для этого явилась болезнь, но действительной причиной - несогласие Блюхера, не скрывавшего своей ненависти к французам, с тем показным дипломатничанием, к которому считали нужным прибегать союзные монархи. Таким образом, он прибыл в Париж 31 марта как частное лицо.

В течение всей кампании 1814 г. он единственный в союзной армии был поборником принципа наступления. Сражением при Ла-Ротьере он расстроил планы шатильонских миротворцев; решимостью, проявленной им в Мери, он избавил союзников от катастрофического отступления, а сражением при Лаоне предрешил первую капитуляцию Парижа.

После первого Парижского мира202 Блюхер сопровождал императора Александра и прусского короля Фридриха-Вильгельма во время их посещения Англии, где его чествовали как героя дня. Он был осыпан наградами, получив все военные ордена Европы; прусский король учредил для него орден железного креста; английский принц-регент* подарил ему свой портрет, а Оксфордский университет присвоил ему ученую степень доктора канонического и гражданского права»


* - Георг. Ред.


194
К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС

В 1815 г. Блюхер снова решил исход последней кампании против Наполеона. После понесенного им 16 июня сокрушительного поражения в сражении при Линьи Блюхер, несмотря на свои 73 года, сумел заставить свою разбитую армию оправиться и двинуться по пятам своего победителя, что позволило ей вечером 18 июня появиться на поле сражения при Ватерлоо. Это был подвиг, беспримерный в истории войн. После сражения при Ватерлоо преследование им бегущих французов от Ватерлоо до Парижа имеет в прошлом только одну параллель - столь же замечательное преследование Наполеоном пруссаков от Йены до Штеттина. На этот раз он вступил в Париж во главе своей армии и даже назначил своего генералквартирмейстера Мюфлинга военным губернатором Парижа. Он настаивал на том, чтобы Наполеон был расстрелян, Йенский мост на Сене взорван, а сокровища, награбленные французами в различных столицах Европы, возвращены их первоначальным владельцам. Первому его желанию воспрепятствовал Веллингтон, второму - союзные монархи, и лишь последнее было осуществлено. Он оставался в Париже в течение трех месяцев, весьма часто появляясь за игорными столами в залах для игры в «rouge et noir»*. В годовщину сражения при Кацбахе он посетил свой родной город Росток, где жители на общие средства воздвигли памятник в его честь. Когда он умер, вся прусская армия носила восьмидневный траур.

Le vieux diable**, как называл его Наполеон, «маршал Вперед», как прозвали его русские солдаты Силезской армии, Блюхер был по существу кавалерийским генералом. В этой специальности он был превосходен, ибо она требовала только тактических навыков, но не стратегических знаний. Разделяя в полной мере народную ненависть к Наполеону и французам, он был популярен в массах за свои плебейские симпатии, за присущий ему в большой мере здравый смысл, за простоту манер и грубоватость речи, хотя в нужных случаях он и умел придавать ей характер пламенного красноречия. Он был образцом солдата. Подавая пример наивысшей храбрости в бою и крайней неутомимости там, где требовалось напряжение сил; пользуясь неотразимым влиянием на рядовых солдат; сочетая с отчаянной храбростью тонкое умение оценивать свойства местности, способность быстро принимать решение в трудных положениях, упорство в обороне и равную ему энергию в насту-


* - «красное и черное» (азартная карточная игра). Ред.

** - Старый черт. Ред.


195
БЛЮХЕР

плении; обладая достаточным умом, чтобы самостоятельно определять правильный образ действий в более простых ситуациях, а в более сложных полагаться на Гнейзенау, - Блюхер был как нельзя более подходящим генералом для боевых действий 1813 - 1815 гг., носивших наполовину характер регулярной, наполовину повстанческой войны.

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом 22 сентября - 30 октября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


196

Ф. ЭНГЕЛЬС

АРТИЛЛЕРИЯ

Изобретение пороха и применение его для метания тяжелых тел в определенном направлении, как это теперь признается почти всеми, принадлежит восточным странам. В Китае и Индии почва изобилует природной селитрой, и вполне естественно, что местное население рано ознакомилось с ее свойствами. Пиротехнические средства, изготовляемые из смеси селитры с другими воспламеняющимися веществами, в Китае выделывались в очень ранний период и употреблялись как для военных целей, так и во время общественных торжеств. Мы не имеем сведений, когда именно стала известна особая смесь селитры, серы и древесного угля, взрывчатые свойства которой придали ей такое огромное значение. Согласно некоторым китайским летописям, на которые ссылался г-н Паравей в одном из докладов Французской академии, представленном в 1850 г.203, пушки были известны уже в 618 г. до н. э.; в других древних китайских рукописях описываются зажигательные снаряды, выбрасываемые из бамбуковых труб, и нечто вроде разрывных бомб. Во всяком случае использование пороха и пушек для военных целей, по-видимому, не получило достаточного развития в ранние периоды китайской истории, так как первый достоверный случай их широкого применения относится лишь к 1232 г. н. э., когда китайцы, осажденные монголами в Кай-фын-фу, защищались посредством пушек, метавших каменные ядра, и употребляли разрывные бомбы, петарды и другие виды огневых средств, действие которых основывалось на использовании пороха.

Индийцы, по свидетельству греческих писателей Элиана, Ктесия, Филострата и Фемистия, по-видимому, обладали


197
АРТИЛЛЕРИЯ

какими-то пиротехническими средствами, использовавшимися в военных целях, уже во времена Александра Великого. Но это был безусловно не порох, хотя в состав этих средств в больших количествах могла входить селитра. В индийских законах имеются, по-видимому, указания на какое-то огнестрельное оружие; в них, несомненно, упоминается порох, а, согласно профессору X. X. Уилсону, в древних индийских медицинских сочинениях описывается его состав. Однако первое упоминание о пушке почти точно совпадает по времени с самой ранней бесспорно установленной датой ее появления в Китае. Стихотворения Хазеда, относящиеся примерно к 1200 г., рассказывают об огнестрельных машинах, метающих ядра, свист которых был слышен на расстоянии в 10 косс (1 500 ярдов). Мы читаем об огнестрельных орудиях на повозках, принадлежавших примерно в 1258 г. властителю Дели. Спустя сто лет артиллерия уже широко применялась в Индии, и когда в 1498 г. там появились португальцы, они нашли, что индийцы в употреблении огнестрельного оружия так же преуспели, как и они сами.

У китайцев и индийцев селитру и пиротехнические средства заимствовали арабы. Два из принятых у арабов названий селитры означают: китайская соль и китайский снег. Древние арабские авторы упоминают «китайский красный и белый огонь». Применение зажигательных средств по времени также почти совпадает с великим нашествием арабов на Азию и Африку204. Не говоря уже о maujanitz - почти мифическом огнестрельном оружии, которое, как передают, было известно Мухаммеду и применялось им - представляется несомненным тот факт, что греки Византии впервые познакомились с пиротехническими средствами (впоследствии превращенными в «греческий огонь») у своих врагов - арабов. Марк Грек, писатель IX века, приводит состав смеси - 6 частей селитры, 2 части серы, 1 часть угля, - весьма близкий к действительному составу пороха205. Первым из европейских писателей состав пороха с достаточной точностью установил около 1216 г. Роджер Бэкон в своей «Книге о несостоятельности магии»206, однако еще целые сто лет западным народам его употребление оставалось неизвестным. Арабы же, по-видимому, вскоре обогатили знания, полученные ими от китайцев. Согласно «Истории мавров в Испании» Конде, в 1118 г. пушки употреблялись во время осады Сарагосы, а в 1132 г. в Испании отливались, в числе других пушек, и кульверины 4-фунтового калибра207, Известно, что в 1156 г, Абд-эль-Мумин взял Мохаммедию, недалеко от Бона в Алжире, при помощи огнестрельного оружия, а в следующем году город Ньебла в Испании оборонялся от кастильцев при посредстве огнестрельных


198
Ф. ЭНГЕЛЬС

машин, метавших стрелы и камни. Если остается еще не установленным характер машин, употреблявшихся арабами в XII столетии, то совершенно несомненно, что в 1280 г. против Кордовы была применена уже артиллерия и что к началу XIV столетия знакомство с ней перешло от арабов к испанцам. Фердинанд IV взял в 1308 г. Гибралтар с помощью пушек. Артиллерия применялась при штурме Басы в 1312 и 1323 гг., Мартоса в 1326 г., Аликанте в 1331 году; во время некоторых из этих осад пушки стреляли зажигательными снарядами. От испанцев употребление артиллерии перешло к остальным европейским народам. Французы пользовались пушками во время осады Пюи-Гийома в 1338 г., и в том же году немецкие рыцари применили их в Пруссии208. К 1350 г. огнестрельное оружие получило распространение во всех странах Западной, Южной и Центральной Европы. Что артиллерия зародилась на Востоке, доказывается также способом изготовления самых старых европейских орудий.

Пушка делалась из полос кованого железа, сваренных вместе в длину и скрепленных набитыми на них тяжелыми железными обручами. Она состояла из нескольких частей, причем съемная казенная часть закреплялась для стрельбы после заряжания. Древнейшие китайские и индийские пушки изготовлялись совершенно так же, а они относятся к столь же давнему, или к еще более давнему времени, как и самые старые европейские пушки. Как европейские, так и азиатские орудия, относящиеся примерно к XIV веку, были весьма несовершенной конструкции, свидетельствовавшей о том, что артиллерия переживала еще свое раннее детство. Таким образом, если остается неустановленным, когда был изобретен и применен в огнестрельном оружии порох, то мы можем по крайней мере определить период, когда он впервые сделался важным фактором в военном деле; сама громоздкость пушек XIV века всюду, где бы они ни встречались, доказывает, что как постоянное военное оружие они были новинкой. Европейские пушки XIV века были очень громоздкими. Орудия крупного калибра можно было перевозить только в разобранном виде, причем каждая часть занимала целую повозку. Даже орудия малого калибра были чрезвычайно тяжелы, ибо тогда еще не было установлено правильное соотношение ни между весом пушки и снаряда, ни между весом снаряда и заряда. Когда эти орудия устанавливались на позиции, для каждой пушки сооружалось нечто вроде деревянного сруба или помоста, с которого и производилась стрельба. В городе Генте была пушка, которая вместе с этим помостом занимала в длину 50 футов. Пушечные лафеты были еще неизвестны. Пушки в большинстве случаев стреляли под очень большим углом


199
АРТИЛЛЕРИЯ

возвышения, подобно нашим мортирам, и поэтому были весьма малоэффективны вплоть до введения бомб. В качестве снарядов обыкновенно применялись сферические каменные ядра, а пушки малого калибра заряжались иногда железными стрелами. Однако, несмотря на все эти недостатки, пушки употреблялись не только при осаде и обороне городов, но и в полевых условиях и на борту военных кораблей. Уже в 1386 г. англичане захватили два французских судна, вооруженных пушками. Если судить по пушкам, поднятым с «Мари-Роз» (затонувшей в 1545 г.), то оказывается, что эти первые корабельные орудия просто вставлялись в деревянную колоду, выдолбленную для этой цели, и закреплялись в ней, а потому им нельзя было придавать различные углы возвышения.

В течение XV столетия как в конструкции, так и в применении артиллерии были сделаны значительные усовершенствования. Орудия стали отливать из чугуна, меди или бронзы.

Съемная казенная часть стала выходить из употребления, теперь всю пушку отливали как одно целое. Лучшие литейные заводы были во Франции и в Германии. Во Франции также были сделаны первые попытки выдвигать вперед пушки во время осады и устанавливать их под прикрытием. Около 1450 г. стали устраивать нечто вроде траншей, а вскоре братья Бюро сконструировали первые брешь-батареи; с помощью этих батарей французский король Карл VII отвоевал за один год все те крепости, которые захватили у него англичане. Но наиболее крупные усовершенствования были произведены французским королем Карлом VIII.

Он окончательно отказался от съемной казенной части, стал отливать свои бронзовые пушки в цельном виде, ввел цапфы и лафеты на колесах и употреблял только чугунные ядра. Он также унифицировал калибры и обыкновенно брал в поле более легкие орудия. Из них двойное орудие помещалось на четырехколесном лафете с упряжкой из 35 лошадей; остальные пушки имели двухколесные лафеты, в которые запрягали от 24 до 2 лошадей, причем хоботы лафетов волочились по земле. К каждому орудию была прикреплена группа пушкарей и служба была так организована, что полевая артиллерия впервые стала особым родом войск.

Пушки малых калибров были достаточно подвижны для того, чтобы передвигаться во время сражения вместе с другими войсками и даже не отставать от кавалерии. Именно этот новый род войск обеспечил Карлу VIII его удивительные успехи в Италии. Итальянская артиллерия все еще перевозилась на волах, пушки все еще состояли из нескольких частей, после выбора позиции их продолжали устанавливать на помостах; стреляли они каменными ядрами


200
Ф. ЭНГЕЛЬС

и вообще были так громоздки, что французы за один час делали из своей пушки больше выстрелов, чем итальянцы за целый день. Сражение при Форново (1495 г.), выигранное благодаря французской полевой артиллерии209, навело ужас на всю Италию, и новый род войск был признан неотразимым. Сочинение Макиавелли «Искусство войны»210 было написано специально с той целью, чтобы указать средства, как нейтрализовать его воздействие искусным расположением пехоты и кавалерии. Преемники Карла VIII, Людовик XII и Франциск I, продолжали совершенствовать и облегчать свою полевую артиллерию. Франциск организовал артиллерию как особое ведомство, подчиненное главному начальнику артиллерии. Его полевые пушки сломили непобедимые до того массы швейцарских пикинеров в сражении при Мариньяно (1515 г.); быстро передвигаясь с одной фланговой позиции на другую, они таким образом решили исход сражения- Китайцы и арабы были знакомы с изготовлением и использованием бомб, и возможно, что именно от них это знание перешло к европейским народам. Тем не менее применение такого снаряда и мортиры, из которой ими стреляют в настоящее время, относится не раньше, чем ко второй половине XV столетия, причем введение их обычно приписывается Пандольфо Малатеста, правителю Римини. Первые бомбы представляли собой два полых металлических полушария, свинченных вместе; способ литья цельных полых бомб был изобретен лишь впоследствии.

Император Карл V не отставал от своих французских соперников в деле усовершенствования полевых пушек. Он ввел применение передков, и таким образом двухколесное орудие на время его передвижения превращалось в четырехколесную повозку, приспособленную для более быстрого движения и преодоления неровностей местности. Так, в сражении при Ранти в 1554 г.211 эти легкие пушки могли перевозиться галопом.

Первые теоретические исследования в области артиллерийского дела и в отношении полета снарядов также относятся к этому периоду. Итальянцу Тарталья приписывают открытие того факта, что in vacuo* максимальную дальность полета снаряда дает угол возвышения в 45°. Испанцы Кольядо и Уфано тоже занимались подобными исследованиями. Так были заложены теоретические основы артиллерийской науки. Почти одновременно с этим значительный прогресс в изготовлении орудий вызвали исследования Ванноччо Бирингуччо в области искусства литья (1540 г.), а изобретение Хартманом калибровой


* - в безвоздушном пространстве. Ред.


201
АРТИЛЛЕРИЯ

шкалы, при помощи которой каждая часть пушки измерялась ее отношением к диаметру канала ствола, дало определенные нормы для их конструкции и проложило путь к установлению твердых теоретических принципов и общих основанных на опыте правил.

Одним из первых результатов усовершенствования артиллерии был полный переворот в искусстве фортификации. Это искусство со времени ассирийской и вавилонской монархий получило лишь незначительное развитие. Но теперь в каменных стенах старого типа новое огнестрельное оружие всюду пробивало бреши, и приходилось изобретать новую систему укреплений. Оборонительные сооружения надо было строить так, чтобы настильному огню артиллерии осаждающей стороны была открыта возможно меньшая поверхность каменных сооружений и чтобы на валах можно было размещать сильную артиллерию. Старая каменная стена была заменена земляным валом, лишь облицованным камнем, а небольшая боковая башня была превращена в большой пятиугольный бастион. Постепенно все каменные части укреплений стали прикрываться от настильного огня внешними земляными укреплениями, и к середине XVII столетия средства обороны крепости опять стали относительно сильнее, чем наступательные средства, пока Вобан снова не обеспечил преобладания последним.

До этих пор операция заряжания состояла в непосредственном засыпании рассыпного пороха в пушку. Примерно в 1600 г, стали применяться зарядные картузы - холщевые мешки, содержавшие установленные количества пороха, - что значительно сократило время, необходимое для заряжания, и обеспечило большую точность огня благодаря большему однообразию зарядов. Приблизительно в то же время было сделано другое важное изобретение - изобретение вязанной и простой картечи. К этому же периоду относится и изготовление полевых орудий, приспособленных для стрельбы полыми снарядами. Многочисленные осады, имевшие место во время войны Испании против Нидерландов212, весьма содействовали усовершенствованию артиллерии, используемой для обороны и атаки крепостей, особенно в отношении применения мортир и гаубиц, бомб, зажигательных снарядов, каленых ядер, а также изготовления снарядных трубок и других боевых пиротехнических средств. В начале XVII столетия все еще применялись орудия всех калибров, начиная с 48-фунтовых орудий до самых малых фальконетов с каналом ствола для полуфунтовых ядер. Несмотря на все усовершенствования, полевая артиллерия оставалась все еще настолько несовершенной, что требовалась вся


202
Ф. ЭНГЕЛЬС

совокупность этих разнообразных калибров, чтобы получить приблизительно такой же результат, который мы достигаем ныне небольшим количеством пушек среднего калибра, от 6 до 12 фунтов. Орудия малых калибров в то время были подвижны, но неэффективны; орудия крупных калибров давали достаточный эффект, но были малоподвижны; пушки же средних калибров не обладали в достаточной мере ни тем, ни другим качеством, чтобы быть пригодными для выполнения всех задач. Вследствие этого сохранялись все калибры, и разные орудия смешивались в одну кучу, причем каждая батарея состояла как правило из обычного ассортимента орудий. Угол возвышения придавался орудию посредством подъемного клина.

Лафеты оставались по-прежнему громоздкими, и для каждого калибра, конечно, требовалась особая модель, поэтому было почти невозможно брать на поле сражения запасные колеса и лафеты. Оси были деревянные и каждому калибру соответствовал особый размер. Вдобавок размеры орудий и лафетов не были одинаковы даже для одного и того же калибра, так как повсюду сохранилось еще очень много пушек старых образцов, а кроме того на различных заводах одной и той же страны изготовлялись орудия различных конструкций. Картузы все еще применялись только для крепостных орудий; на поле сражения пушка заряжалась рассыпным порохом, вводимым в пушку совком, после чего в нее забивались пыж и снаряд.

Рассыпной порох насыпался также в запальное отверстие. Весь процесс был чрезвычайно медленным. Пушкари не считались солдатами регулярной армии, они составляли особый цех, пополняясь за счет учеников, и приносили присягу не разглашать секретов и тайн своего ремесла. Когда начиналась война, воюющие стороны набирали себе на службу как можно больше пушкарей, значительно больше, чем их было в мирное время. Каждый из таких пушкарей, или бомбардиров, принимал командование пушкой, имел в своем распоряжении верховую лошадь, а также ученика и столько помощников-профессионалов, сколько он требовал, помимо определенного числа лиц, нужных для передвижения тяжелых орудий. Их жалованье было в четыре раза выше солдатского. Артиллерийские лошади, когда начиналась война, поставлялись подрядчиками; по контракту подрядчик поставлял также упряжь и ездовых. В сражении орудия размещались в ряд, впереди линии, причем они снимались с передков, лошади отпрягались. Когда отдавался приказ о продвижении вперед, лошадей впрягали и пушки брались на передки; пушки меньших калибров иногда передвигались на короткие расстояния людьми. Порох и снаряды перевозились на отдельных повоз-


203
АРТИЛЛЕРИЯ

ках; передки еще не имели коробов для боевых припасов. Передвижение, заряжание, засыпание затравки, прицеливание и производство выстрела - все эти операции осуществлялись крайне медленно с точки зрения наших современных представлений, а число попаданий при такой несовершенной технике и при почти полном отсутствии научной разработки артиллерийского дела должно было быть действительно незначительным.

Появление во время Тридцатилетней войны Густава-Адольфа в Германии отмечается громадным прогрессом в артиллерийском деле. Этот великий полководец упразднил чрезмерно малые калибры, заменив их сначала своими так называемыми кожаными пушками, то есть легкими коваными железными трубами, обтянутыми веревками и кожей. Эти пушки предназначались только для стрельбы вязанной картечью, которая, таким образом, была впервые применена в полевой войне. До сих пор употребление ее ограничивалось защитой крепостных рвов. Наряду с вязанной и простой картечью он ввел в своей полевой артиллерии также картузы. Кожаные пушки, оказавшиеся недостаточно прочными, были заменены легкими чугунными 4-фунтовыми орудиями - длиной в 16 калибров, весом вместе с лафетом в 6 центнеров, - перевозимыми парой лошадей. Каждому полку пехоты было придано по два таких орудия. Таким образом полковая артиллерия, сохранившаяся во многих армиях вплоть до начала нынешнего столетия, возникла в результате замены старых, сравнительно громоздких, несмотря на свой малый калибр, пушек новыми, и она первоначально предназначалась только для стрельбы картечью; однако очень скоро ее приспособили и для стрельбы сферическими ядрами. Тяжелые орудия держались отдельно и формировались в мощные батареи, занимавшие выгодные позиции на флангах или перед центром армии. Так отделением легкой артиллерии от тяжелой и формированием батарей были заложены основы тактики полевой артиллерии. Главный начальник шведской артиллерии генерал Торстенсон более всего содействовал этим нововведениям, благодаря которым полевая артиллерия теперь впервые стала самостоятельным родом войск, подчиненным своим собственным особым правилам, касающимся ее применения в бою. Примерно тогда же были сделаны еще два важных изобретения: приблизительно в 1650 г. был изобретен горизонтальный подъемный винт, который употреблялся до времен Грибоваля, а около 1697 г. были введены трубки, наполненные порохом, для затравки, вместо засыпания пороха в запальное отверстие. Благодаря этому прицеливание и заряжание были значительно облегчены. Другим


204
Ф. ЭНГЕЛЬС

важным усовершенствованием явилось изобретение отвоза для передвижения орудий на короткие расстояния. Количество пушек, вывозившихся на поле сражения в течение XVII столетия, было весьма значительно. В сражении при Грейфенхагене Густав-Адольф имел 80 орудий на 20000 солдат, а при Франкфурте-на-Одере - 200 орудий на 18000 человек213. Во время войн Людовика XIV обычным явлением были артиллерийские парки в 100 - 200 орудий. В сражении при Мальплаке214 обе стороны располагали приблизительно 300 орудиями; это было самое большое количество артиллерии, когда-либо сосредоточивавшееся до этого времени на одном поле сражения. Довольно обычным в эту эпоху было употребление мортир в полевых условиях. Французы все еще сохраняли свое превосходство в области артиллерии. Они первые покончили со старой цеховой системой и стали зачислять пушкарей в армию как кадровых солдат, образовав в 1671 г. артиллерийский полк и учредив различные офицерские должности и чины. Таким образом эта отрасль вооруженных сил была признана самостоятельным родом войск и обучение офицеров и солдат взяло в свои руки государство.

В 1690 г. во Франции была учреждена артиллерийская школа, существовавшая по крайней мере в течение 50 лет как единственная в мире. В 1697 г. Сен-Реми издал руководство по артиллерийской науке215, очень хорошее для своего времени. И все же та таинственность, которая окружала «секреты» артиллерийского дела, была столь велика, что многие усовершенствования, принятые в других странах, были еще неизвестны во Франции, а по конструкциями составу артиллерия каждого европейского государства значительно отличалась от остальных. Так французы еще не приняли на вооружение гаубицу, изобретенную в Голландии и принятую в большинстве армий до 1700 года. Коробы передков для боевых припасов, впервые введенные Морицем Нассауским, были неизвестны во Франции и мало где приняты.

Пушка, лафет и передок были слишком тяжелы, чтобы еще сверх того перегружать их весом боевых припасов. Самые малые калибры, включая 3-фунтовые, были действительно упразднены, но легкой полковой артиллерии во Франции не знали. Заряды для пушек, употреблявшиеся в артиллерии рассматриваемых до сих пор периодов, были обыкновенно очень тяжелы; первоначально они весили столько же, сколько ядро. Хотя порох был плохого качества, заряды эти производили все же гораздо более сильное действие, чем употребляемые ныне, и это обстоятельство являлось одной из главных причин огромного веса орудий. Для того, чтобы выдержать такие заряды, вес бронзовой пушки часто в 250 - 400 раз превосходил


205
АРТИЛЛЕРИЯ

вес снаряда. Однако необходимость сделать пушки более легкими заставила постепенно уменьшать заряд и примерно к началу XVIII столетия его вес составлял, как правило, лишь половину веса снаряда. Для мортир и гаубиц заряд соразмерялся с дистанцией и обычно был небольшим.

Конец XVII и начало XVIII столетия явились периодом, когда в большинстве стран артиллерия была окончательно введена в состав армии, лишена своего средневекового цехового характера, признана особым родом войск и благодаря всему этому получила возможность для нормального и быстрого развития. Следствием этого был почти немедленный и весьма заметный прогресс. Беспорядочность и многообразие калибров и образцов, ненадежность всех существовавших эмпирических правил, полное отсутствие прочно установленных принципов - все это стало теперь бросаться в глаза и сделалось далее нетерпимым. Ввиду этого повсюду стали в широких масштабах производиться опыты с целью установления действия разных калибров, отношения калибра к заряду, весу и длине пушки, распределения металла в орудии, дальнобойности, действия отдачи на лафеты и т. п. В период 1730 - 1740 гг.

Белидор руководил такими опытами в Ла-Фер во Франции, Робине - в Англии и Папачино д'Антони - в Турине. Результатом явились значительная унификация калибров, лучшее распределение металла в пушке и повсеместное уменьшение зарядов, вес которых теперь составлял от 1/3 до 1/2 веса снарядов. Вровень с этими усовершенствованиями шел и прогресс в развитии научных основ артиллерийского дела. Галилей положил начало теории параболы, его ученик Торричелли, Андерсон, Ньютон, Блондель, Бернулли, Вольф и Эйлер занимались дальнейшим изучением полета снарядов, сопротивления воздуха и причин отклонения снарядов. Вышеназванные артиллеристы-экспериментаторы также внесли существенный вклад в развитие математической стороны артиллерийского дела.

При Фридрихе Великом прусская полевая артиллерия была снова значительно облегчена.

Короткоствольные легкие полковые пушки, длиной не более 14, 16 или 18 калибров и весом в 80 - 150 раз больше веса снаряда, были признаны достаточно дальнобойными для боевых действий того времени, исход которых решался главным образом огнем пехоты. В соответствии с этим король переплавил все свои 12-фунтовые пушки в орудия с указанными пропорциями в отношении длины и веса. Австрийцы в 1753 г. последовали этому примеру, так же как и большинство других государств, но сам Фридрих во вторую половину своего царствования опять вооружил свою резервную артиллерию


206
Ф. ЭНГЕЛЬС

длинноствольными мощными пушками, ибо опыт сражения при Лейтене убедил его в превосходстве их огня. Фридрих Великий ввел новый род войск, посадив на коней артиллеристов некоторых своих батарей и создав таким образом конную артиллерию, предназначенную оказывать кавалерии такую же поддержку, какую пешая артиллерия оказывала пехоте.

Новый род войск оказался чрезвычайно эффективным и очень скоро был принят в большинстве армий; в некоторых армиях, как например, в австрийской, вместо этого артиллеристов сажали на особые повозки. Насыщенность пушками армий XVIII столетия была еще весьма велика. Фридрих Великий в 1756 г. имел на 70000 человек 206 орудий, в 1762 г. - на 67000 человек 275 орудий, в 1778 г. - на 180000 человек 811 орудий. Эти орудия, за исключением полковых, которые следовали за своими батальонами, были организованы в батареи различного состава, от 6 до 20 орудий каждая. Полковые пушки двигались вместе с пехотой, тогда как батареи вели огонь с избранных позиций и иногда передвигались вперед на вторую позицию, но здесь они обыкновенно уже ожидали исхода сражения. В отношении подвижности они все еще оставляли желать многого, и сражение при Кунерсдорфе было проиграно из-за невозможности в решающий момент подтянуть артиллерию. Прусский генерал Темпельхоф ввел также батареи полевых мортир, причем легкие мортиры перевозились на мулах, но вскоре после того, как в войне 1792 и 1793 гг. была доказана их бесполезность, они были упразднены. Научная сторона артиллерийского дела в течение этого периода особенно развивалась в Германии. Струэнзе и Темпельхоф написали полезные работы, посвященные этому предмету216, но ведущим специалистом в области артиллерии для своего времени был Шарнхорст. Его руководство по артиллерии является первым всесторонним, действительно научным трактатом в этой области, а его руководство для офицеров, изданное еще в 1787 г., содержит в себе первое научное изложение тактики полевой артиллерии217. Труды Шарнхорста, хотя и устаревшие во многих отношениях, все же до сих пор являются классическими. В австрийской армии генерал Вега, в испанской - генерал Морла, в прусской - Хойер и Рувруа внесли ценный вклад в литературу по артиллерии218. Французы в 1732 г. реорганизовали свою артиллерию по системе Вальера; они сохранили 24-, 16-, 12-, 8- и 4-фунтовые пушки и ввели 8-дюймовую гаубицу. Но у них все же сохранилось значительное разнообразие типов конструкций; пушки имели длину от 22 до 26 калибров и их вес приблизительно в 250 раз превышал вес соответствующего снаряда. Наконец, в 1774 г. генерал Грибоваль,


207
АРТИЛЛЕРИЯ

который во время Семилетней войны служил в австрийской армии и знал о превосходстве новой прусской и австрийской артиллерии, добился введения своей новой системы. Осадная артиллерия была окончательно отделена от полевой. Она была сформирована из всех орудий тяжелее 12-фунтовых и из всех старых тяжелых 12-фунтовых пушек. Полевая артиллерия состояла из 12-, 8- и 4-фунтовых пушек, все длиной в 18 калибров и весом, превышавшим в 150 раз вес снаряда, а также из 6-дюймовых гаубиц. Заряд для пушек был окончательно установлен в 1/3 веса снаряда, был введен вертикальный подъемный винт, и каждая часть пушки или лафета стала выделываться по установленному образцу, так чтобы ее можно было легко заменить со складов. Семи типов колес и трех типов осей было достаточно для всех разнообразных перевозочных средств, употреблявшихся во французской артиллерии. Хотя использование коробов передков для перевозки боевых припасов было известно большинству артиллеристов, Грибоваль не ввел их во Франции. 4-фунтовые пушки были переданы пехоте, причем каждый батальон получил по два таких орудия; 8- и 12-фунтовые пушки были распределены по отдельным батареям, в качестве резервной артиллерии, с полевой кузницей при каждой батарее. Были организованы обоз и рабочие роты, и вообще артиллерия Грибоваля являлась первым формированием такого рода, поставленным на современную ногу. Она доказала свое превосходство над любой артиллерией того времени в отношении пропорций, которыми регулировалась конструкция ее пушек, в отношении материальной части и организации, и служила образцом в течение многих лет.

Благодаря усовершенствованиям Грибоваля французская артиллерия во время революционных войн стояла выше артиллерии других стран и скоро сделалась в руках Наполеона оружием неслыханной до тех пор силы. В ней не было произведено никаких изменений, если не считать того, что в 1799 г. была окончательно упразднена система полковых орудий и что с захватом во всех частях Европы громадного количества 6- и 3-фунтовых пушек эти калибры тоже были приняты на вооружение. Вся полевая артиллерия была организована в батареи из шести орудий, из которых одно было обыкновенно гаубицей, а остальные - пушками. Но если не произошло никаких или почти никаких изменений в материальной части, то в тактике артиллерии имели место громадные перемены. Хотя число пушек несколько уменьшилось в результате упразднения полковых орудий, но эффективность действия артиллерии в бою была усилена благодаря искусному ее применению. Наполеон пускал в ход некоторое


208
Ф. ЭНГЕЛЬС

количество легких орудий, приданных пехотным дивизиям, для того, чтобы завязать бой, заставить противника обнаружить свои силы и т. д., тогда как масса артиллерии оставалась в резерве до тех пор, пока не определялся главный объект атаки; тогда неожиданно формировались громадные батареи, действовавшие совместно против этого объекта и подготовлявшие таким образом своей страшной канонадой завершающую атаку пехотных резервов. В сражении при Фридланде* 70 орудий, при Ваграме - 100 орудий были таким способом построены в линию; при Бородино** батарея в 80 орудий подготовила атаку Нея на Семеновскую. С другой стороны, значительные массы кавалерийского резерва, формировавшегося Наполеоном, нуждались для своей поддержки в соответствующем отряде конной артиллерии, и этот вид войск снова стал пользоваться усиленным вниманием; во французских армиях конная артиллерия была весьма многочисленной и там на практике впервые было установлено ее специфическое тактическое применение. Без введенных Грибовалем усовершенствований это новое применение артиллерии было бы невозможно, а необходимость изменения в тактике способствовала тому, что эти усовершенствования, постепенно и с небольшими изменениями, проложили себе путь во все континентальные армии.

Английская артиллерия к началу французской революционной войны была в чрезвычайно запущенном состоянии и намного отставала от артиллерии других стран. У англичан было по две полковых пушки в каждом батальоне, но они совсем не имели резервной артиллерии.

Кони впрягались в пушечные повозки цугом по одному, причем погонщики с длинными бичами шли рядом. Лошади и погонщики были наемные. Материальная часть была весьма устаревшей конструкции, и орудия, за исключением очень коротких расстояний, могли перевозиться только шагом. Конная артиллерия была неизвестна. Однако после 1800 г., когда опыт показал неудовлетворительность подобной системы, артиллерия была коренным образом реорганизована майором Спирменом. Передки были приспособлены для парной запряжки, пушки соединены в батареи из шести орудий, и вообще были введены те усовершенствования, которые уже в течение некоторого времени применялись на континенте. Перед расходами не останавливались, и английская артиллерия вскоре оказалась самой щеголеватой, наиболее солидно и богато оснащенной. Большое внимание уделялось заново создаваемой конной артиллерии, которая скоро стала отличаться


* См. настоящий том, стр. 115. Ред.

** См. настоящий том, стр. 256 - 261. Ред.


209
АРТИЛЛЕРИЯ

своей отвагой, быстротой и четкостью маневрирования. Что касается новых усовершенствований в материальной части, то они относились лишь к конструкции повозок. Лафет с однобрусным хоботом и зарядный ящик с передком были затем приняты в большинстве стран континента.

Соотношение между артиллерией и остальными составными частями армии в течение этого периода стало несколько более устойчивым. Наибольшая насыщенность артиллерией имела место в прусской армии в сражении при Пирмазенсе219 - 7 пушек на 1000 человек.

Наполеон считал совершенно достаточным 3 пушки на 1000 человек, и это соотношение стало общим правилом. Было также установлено число снарядов, которым должна быть снабжена каждая пушка, а именно - не менее 200 на орудие, причем из этого количества 1/4 или 1/5 составляла картечь. Во время мира, последовавшего за падением Наполеона, в артиллерии всех европейских держав постепенно вводились усовершенствования. Легкие орудия 3- и 4- фунтовых калибров были повсюду упразднены, в большинстве стран были приняты усовершенствованные лафеты и зарядные ящики английской артиллерии. Вес заряда был почти всюду установлен в 1/3 веса снаряда, вес металла пушки - в 150 или почти в 150 раз превышающим вес снаряда, а длина орудия - в 16 - 18 калибров. Французы реорганизовали свою артиллерию в 1827 году. Для полевых пушек были установлены следующие нормы: 8- и 12-фунтовый калибр, длина, равная 18 калибрам, заряд, равный 1/3 веса снаряда, вес металла пушки, в 150 раз превышающий вес снаряда. Приняты были английские лафеты и зарядные ящики; впервые во французской армии были введены коробы передков. В состав 8- и 12- фунтовых батарей были включены два типа гаубиц с диаметром канала ствола соответственно в 15 и 16 сантиметров. Эта новая система полевой артиллерии отличалась большой простотой. На все перевозочные средства, применявшиеся во французских полевых батареях, существовало лишь 2 размера лафетов, 1 размер передков, 1 размер колес и 2 размера осей.

Кроме того была введена особая горная артиллерия, состоявшая из гаубиц с калибром в 12 сантиметров.

Английская полевая артиллерия в настоящее время состоит почти исключительно из 9- фунтовых орудий, длиной в 17 калибров, весом в l1/2 центнера на 1 фунт веса снаряда, с зарядом в 1/3 веса снаряда. В каждой батарее имеются две 24-фунтовые 51/2-дюймовые гаубицы. Во время недавней войны с Россией* 6- и 12-фунтовые пушки совсем не отправлялись на театр


* - Крымской войны 1853 - 1856 годов. Ред.


210
Ф. ЭНГЕЛЬС

военных действий. Употребляются 2 размера колес. Как в английской, так и во французской пешей артиллерии артиллеристы во время передвижения посажены на передки и зарядные ящики.

Прусская армия имеет на вооружении 6- и 12-фунтовые пушки длиной в 18 калибров, весом, в 145 раз превышающим вес снаряда, и с зарядом в 1/3 веса снаряда. Калибр гаубиц составляет 51/2 и 61/2 дюймов. Каждая батарея имеет 6 пушек и 2 гаубицы. Существует 2 типа колес и осей, 1 тип передка. Орудийные лафеты - конструкции Грибоваля. В пешей артиллерии, в целях быстрого передвижения, 5 артиллеристов, - число, достаточное для обслуживания пушки, - посажены на коробах передков и на пристяжных лошадях, остальные трое следуют за орудием, кто как. Зарядные ящики поэтому не присоединяются к орудиям, как во французской и британской армиях, а образуют особую колонну и во время сражения помещаются вне сферы огня противника. В 1842 году были приняты усовершенствованные английские зарядные ящики.

Австрийская артиллерия имеет 6- и 12-фунтовые орудия, длиной в 16 калибров, весом, в 135 раз превышающим вес снаряда, с зарядом, равным 1/4 веса снаряда. Австрийские гаубицы сходны с гаубицами, употребляемыми в прусской армии. Батарею составляют шесть пушек и две гаубицы.

Русская артиллерия имеет 6- и 12-фунтовые пушки, длиной в 18 калибров, весом, в 150 раз превышающим вес снаряда, с зарядом в 1/3 веса снаряда. Калибр гаубиц - 5 и 6 дюймов.

В зависимости от калибра и назначения батарея состоит из 8 или 12 орудий, из которых половина - пушки и половина - гаубицы.

Сардинская армия имеет 8- и 16-фунтовые пушки и соответствующего размера гаубицы.

Все армии малых германских государств имеют 6- и 12-фунтовые орудия; испанцы - 8- и 12-фунтовые; португальцы, шведы, датчане, бельгийцы, голландцы и неаполитанцы - 6-и 12-фунтовые.

Развитие английской артиллерии, начало которому было положено реорганизацией, произведенной майором Спирменом, вместе с пробужденным этим среди артиллеристов интересом к дальнейшим усовершенствованиям, равно как и широкие возможности для прогресса в артиллерийском деле благодаря наличию громадной морской артиллерии Великобритании, - все это содействовало многим важным изобретениям. Английские пиротехнические составы, а также английский порох, стоят выше других, а английские дистанционные трубки по своей точности не знают себе равных. Главным изобретением, недавно сделанным в английской артиллерии, являются шрап-


211
АРТИЛЛЕРИЯ

нельные бомбы (пустотелый снаряд, наполненный ружейными пулями и разрывающийся во время полета), благодаря которым дальность действительного огня картечью сравнялась с дальностью действия сферического ядра. Как ни велико искусство французских конструкторов и организаторов, французская армия чуть ли не единственная армия, в которой еще не введен этот новый страшный снаряд; французы еще не сумели выработать нужный для дистанционной трубки состав, от чего зависит все дело.

Луи-Наполеоном была предложена новая система полевой артиллерии и она, повидимому, постепенно прививается ныне во Франции. Все 4 калибра находящихся теперь на вооружении пушек и гаубиц должны быть заменены легкой 12-фунтовой пушкой, длиной в 151/2 калибров, весом, в 110 раз превышающим вес снаряда, и с зарядом в 1/4 веса сплошного ядра; При уменьшенном заряде эта же пушка должна стрелять 12-сантиметровыми бомбами (в настоящее время употребляемыми в горной артиллерии), заменяя, таким образом, гаубицы при специальной стрельбе полыми снарядами. Опыты, проделанные в четырех артиллерийских школах Франции, были весьма успешны, и утверждают, что эти пушки продемонстрировали в Крыму явное превосходство над русскими пушками, большей частью 6-фунтовыми.

Англичане, впрочем, утверждают, что их длинноствольная 9-фунтовая пушка превосходит дальнобойностью и меткостью эту новую пушку, и. надо заметить при этом, что они первые ввели легкую 12-фунтовую пушку с зарядом в 1/4 веса снаряда, которая, очевидно, послужила Луи-Наполеону образцом, но очень скоро от нее отказались. Стрельба бомбами из обыкновенных пушек заимствована у прусской армии, в которой при осадах для выполнения определенных задач прибегают к стрельбе бомбами из 24-фунтовых пушек. Тем не менее качества пушки Луи-Наполеона все еще подлежат проверке на практике, а поскольку специально ничего не опубликовано о действии ее в последней войне, мы здесь не можем высказать окончательного суждения о ее достоинствах.

Законы и установленные опытным путем правила стрельбы из орудий сплошными, полыми и другими снарядами, найденные соотношения между дальностью полета снаряда, углом возвышения и весом заряда, влияние зазора между снарядом и стенками канала ствола, а также других причин, вызывающих отклонения, вероятность поражения цели и различные обстоятельства, которые могут иметь место во время войны, - все это составляет предмет артиллерийской науки. Хотя тот факт, что любое тяжелое тело, брошенное in vacuo в невертикальном направлении,


212
Ф. ЭНГЕЛЬС

опишет в своем полете параболу, и является основным принципом этой науки, однако сопротивление воздуха, возрастающее по мере увеличения скорости движущегося тела, весьма существенно видоизменяет применение теории параболы в артиллерийской практике. Так, например, для пушек, выбрасывающих свой снаряд с начальной скоростью от 1400 до 1700 футов в секунду, линия полета снаряда настолько значительно расходится с теоретической параболой, что максимальная дальность полета достигается с углом возвышения лишь около 20°, тогда как согласно теории параболы этот угол должен был бы равняться 45°, На основании практических опытов были с известной точностью определены эти отклонения, и таким путем установлен надлежащий угол возвышения для каждого рода пушек, для данного заряда и дистанции. Но на полет снаряда влияет и ряд других условий. Прежде всего существует зазор или разница между диаметром снаряда и диаметром канала ствола: для того, чтобы облегчить заряжание, первый должен быть меньше второго. Этот зазор вызывает, во-первых, утечку расширяющихся газов во время взрыва заряда, другими словами, - уменьшение силы взрыва, а во-вторых, нарушение правильности полета снаряда в данном направлении, результатом чего являются отклонения снаряда по вертикали или горизонтали. Далее, существуют неизбежные различия в весе заряда и в его состоянии в момент выстрела, эксцентричность снаряда, центр тяжести которого не совпадает с центром шара, чем вызываются различные отклонения, зависящие от относительного положения этих центров в момент выстрела, а также многие другие причины, которые порождают разнообразие результатов стрельбы при кажущейся одинаковости условий полета снаряда. Мы уже видели, что для полевых пушек почти везде принят заряд в 1/3 веса снаряда, а длина в 16 - 18 калибров. С такими зарядами при прямом выстреле (когда пушке придано горизонтальное положение) снаряд упадет на землю приблизительно на расстоянии в 300 ярдов, а путем увеличения угла возвышения дальность полета снаряда может быть увеличена до 3000 или 4000 ярдов. Но при такой дальности утрачивается всякая возможность поражения цели; поэтому дальность действительного, эффективного огня полевых пушек не превышает 1400 или 1500 ярдов, да и при этом расстоянии можно рассчитывать лишь на одно попадание в цель из 6 или 8 выстрелов. Решающими дистанциями, при которых пушка только и может влиять на исход боя, являются для ядер и бомб дистанции от 600 до 1100 ярдов; при таких дистанциях вероятность поражения цели действительно гораздо более значительна. Так,


213
АРТИЛЛЕРИЯ

подсчитано, что на расстоянии в 700 ярдов около 50%, на расстоянии в 900 ярдов около 35% и на расстоянии в 1100 ярдов 25% всех выпущенных из 6-фунтовой пушки снарядов попадает в мишень, изображающую фронт батальона, построенного и штурмовую колонну (34 ярда в длину при 2 ярдах в высоту). Несколько лучшие результаты дают 9- и 12-фунтовые пушки.

Во время опытов, произведенных во Франции в 1850 г., находившиеся тогда на вооружении 8- и 12-фунтовые пушки при стрельбе по мишени величиной в 30 метров на 3 метра (представляющей отряд кавалерии) дали следующие результаты: Процент попадания на дистанции в метрах 500 600 700 800 900 12-фунтовые пушки ............................64% 54% 43% 37% 32% 8-фунтовые пушки ..............................67% 44% 40% 28% 28%

Хотя высота мишени была в полтора раза больше, результаты стрельбы оказались в среднем хуже результатов, приведенных выше. У полевых гаубиц отношение веса заряда к весу снаряда значительно меньше, чем у пушек. Причиной этого являются малая длина орудия (от 7 до 10 калибров) и необходимость вести из него огонь с большими углами возвышения. При стрельба из гаубицы под большим углом возвышения отдача, действуя вниз и назад, оказывала бы при употреблении тяжелого заряда такое давление на лафет, что после нескольких выстрелов лафет приходил бы в негодность. По этой причине в большинстве артиллерий континентальных стран для одной и той же полевой гаубицы употребляются заряды различных размеров, что дает артиллеристу возможность обеспечивать требуемую дистанцию огня путем различных сочетаний заряда и угла возвышения. Там, где это не практикуется, как, например, в английской артиллерии, угол возвышения у гаубиц неизбежно бывает очень небольшим и лишь немного превышает угол возвышения пушек; таблицы стрельбы для английской 24-фунтовой гаубицы при 21/2-фунтовом заряде и при угле возвышения в 4° дают дистанцию не более 1050 ярдов; такой же угол возвышения для 9-фунтовой пушки дает дальность в 1400 ярдов. В большинстве германских армий употребляется особый тип короткой гаубицы, допускающей угол возвышения от 16° до 20° и действующей, таким образом, наподобие мортиры; заряд у нее должен быть небольшим. Этот тип гаубицы имеет то преимущество перед обычной, длинноствольной гаубицей, что ее бомбами можно обстреливать укрытые позиции, лежащие за складками


214
Ф. ЭНГЕЛЬС

местности и т. п. Однако преимущество это становится сомнительным, когда стрельба ведется по движущимся целям, например, войскам, хотя оно сохраняет большое значение, когда цель, укрытая от настильного огня, неподвижна; что же касается настильного огня, то для него эти гаубицы совершенно непригодны ввиду своей малой длины (от 16 до 7 калибров) и незначительности заряда. Для того, чтобы обеспечить различные дистанции огня при определенной величине угла возвышения, установленной в соответствии со стоящей задачей (для обстрела настильным или навесным огнем), заряды должны быть самых разнообразных размеров; в прусской полевой артиллерии, где эти гаубицы еще находят свое применение, имеется не менее 12 разных зарядов. Вообще гаубица представляет собой весьма несовершенное орудие, и чем скорее она будет заменена хорошо действующей полевой бомбовой пушкой, тем лучше.

Тяжелые орудия, употребляемые в крепостях, при осадах и на кораблях, бывают различных типов. До последней войны с Россией при осаде обычно не применялись пушки более тяжелые, чем 24-фунтовые; в крайнем случае применялось некоторое число 32-фунтовых пушек. Однако со времени осады Севастополя перестали делать различие между осадными и корабельными пушками, или, вернее, неожиданно оказалось, что действие тяжелых корабельных орудий против траншей и земляных укреплений настолько превосходит действие обыкновенных легких осадных пушек, что поэтому решающим оружием в осадной войне отныне в значительной мере должно стать это тяжелое корабельное орудие. Как в осадной, так и в морской артиллерии обычно встречаются различные типы пушек одного и того же калибра. Существуют легкие и короткоствольные пушки, а также длинноствольные и тяжелые.

Так как в данном случае подвижность имеет меньшее значение, то для специальных целей часто изготовляются орудия длиной в 22 - 25 калибров, и некоторые из них, благодаря столь большой длине, дают при стрельбе такую же меткость, как и винтовки. Одной из лучших пушек этого рода является прусская 24-фунтовая бронзовая пушка длиной в 10 футов 4 дюйма, или в 22 калибра, весом в 60 центнеров; ни одна пушка не может сравниться с ней в стрельбе с целью демонтирования орудий противника во время осады. Но для большинства задач длина в 16 - 20 калибров признана совершенно достаточной, и так как обычно размеру калибра орудия отдается предпочтение перед высшей меткостью его стрельбы, то масса в 60 центнеров чугуна или пушечной бронзы, как правило, находит себе наиболее полезное применение в тяжелом 32-фунтовом орудии длиной в 16 - 17 калибров. Новое


215
АРТИЛЛЕРИЯ

длинноствольное чугунное 32-фунтовое орудие, одно из лучших орудий британского флота, длиной в 9 футов, весом в 50 центнеров, имеет в длину всего 161/2 калибров. Длинноствольная 68-фунтовая вращающаяся пушка [pivot-gun] весом в 112 центнеров, установленная на всех больших винтовых 131-пушечных военных кораблях, имеет в длину 10 футов 10 дюймов, или немногим более 16 калибров; другой вид вращающейся пушки - длинноствольная 56-фунтовая пушка весом в 98 центнеров - имеет в длину 41 футов или 171/2 калибров. До настоящего времени в состав корабельного вооружения все еще входит значительное количество менее мощных орудий, как, например, высверленные пушки, длиной лишь в 11 или 12 калибров, и карронады длиной в 7 - 8 калибров. Существует, однако, еще и другой вид морской пушки, который 35 лет назад был введен генералом Пексаном и приобрел с тех пор громадное значение, а именно - бомбовая пушка. Этот вид орудия подвергся значительным усовершенствованиям, и французская бомбовая пушка пока что меньше всего отличается от пушки, сконструированной этим изобретателем: она сохранила цилиндрическую камору для заряда. В английском флоте эта пушка или совсем не имеет каморы, или же камора представляет собой короткий усеченный конус, незначительно уменьшающий диаметр канала; орудие это имеет в длину от 10 до 13 калибров и предназначено исключительно для стрельбы полыми снарядами, тогда как вышеупомянутые длинноствольные 68- и 56-фунтовые пушки стреляют как сплошными ядрами, так и бомбами. Во флоте Соединенных Штатов капитан Далгрен предложил новую систему бомбовых пушек, а именно - короткоствольные пушки очень большого калибра (диаметром канала ствола в 11 и 9 дюймов); эта система была частично принята для вооружения нескольких новых фрегатов. Ее преимущества должны быть еще проверены боевой практикой, которая должна показать, можно ли обеспечить страшное действие этих громадных бомб, не жертвуя меткостью стрельбы, которая не может не пострадать от большого угла возвышения, необходимого для больших дистанций. В осадной и морской артиллерии заряды столь же разнообразны, как конструкции самих пушек, а также цели, которые перед ними ставятся. Для пробивания бреши в каменных сооружениях применяются самые тяжелые заряды, вес которых, для некоторых весьма тяжелых и крупных орудий, достигает половины веса снаряда. Но вообще средним зарядом для осадных целей вполне можно считать заряд весом в 1/4 веса снаряда, иногда увеличиваемым до 1/3 или в других случаях уменьшаемым до 1/6 веса снаряда. На кораблях для каждой пушки обычно имеются заряды трех размеров: большой


216
Ф. ЭНГЕЛЬС

заряд для стрельбы на большие дистанции, обстрела преследуемого врага и т. п., средний заряд для ведения действительного огня на средних дистанциях в морских сражениях и уменьшенный заряд для ведения огня в абордажном бою и стрельбы цепными ядрами. У длинноствольного 32-фунтового орудия заряды бывают в 5/16,1/4 и 3/16 веса снаряда. Для короткоствольных легких орудий и бомбовых пушек эти соотношения, разумеется, еще больше уменьшаются; к тому же вес полого снаряда, применяемого последними, не достигает веса сплошного. Кроме обыкновенных пушек и бомбовых пушек, в состав осадной и морской артиллерии входят также тяжелые гаубицы и мортиры. Гаубицы представляют собой короткоствольные орудия, предназначенные для стрельбы бомбами под углом возвышения от 12° до 30° и укрепляемые на лафетах; мортиры - это еще более короткие орудия, укрепляемые на станках и предназначенные для стрельбы бомбами под углом возвышения, обычно превышающим 20° и доходящим даже до 60°. Те и другие представляют собой камерные орудия, то есть у них камора или та часть канала ствола, в которую закладывается заряд, имеет меньший диаметр, чем пролет, или главная часть канала. Калибр гаубиц редко превышает 8 дюймов, но мортиры имеют калибр до 13,15 и больше дюймов. Бомбы, выпущенные из мортиры, ввиду небольшой величины заряда (от 1/20 до 1/40 веса бомбы) и значительного угла возвышения, испытывают при полете меньшее сопротивление воздуха, и здесь теория параболы может применяться в артиллерийских вычислениях без существенного отклонения от практических результатов. Мортирные бомбы предназначаются либо для разрывного действия, либо в качестве зажигательных снарядов, поджигающих воспламеняющиеся предметы путем выбрасывания огненной струн из очка снаряда, либо же они действуют своим весом, пробивая сводчатые и иные укрепленные покрытия; в последнем случае предпочитается больший угол возвышения, ибо это обеспечивает более высокий полет и наибольшую инерцию при падении. Гаубичные бомбы предназначены в первую очередь для ударного, а затем уже для разрывного действия. Благодаря большому углу возвышения, малой начальной скорости снаряда и обусловленному этим небольшому сопротивлению воздуха мортира посылает свой снаряд дальше, чем любое орудие других видов; поскольку же обстреливаемым объектом, как правило, является-целый город, то не требуется большой меткости стрельбы и в силу этого дальность действительного огня тяжелых мортир иной раз достигает 4000 ярдов и более; с такой дистанции англо-французские мортирные лодки бомбардировали Свеаборг.


217
АРТИЛЛЕРИЯ

Вопрос о применении различного рода пушек, снарядов и зарядов во время осады будет рассмотрен в статье на эту тему*; применение морской артиллерии составляет почти всю боевую часть элементарной военно-морской тактики и потому не относится к нашему предмету; таким образом, здесь нам остается только сделать несколько замечаний о применении и тактике полевой артиллерии.

Артиллерия не имеет оружия для рукопашного боя; вся ее сила состоит в действии ее огня на расстоянии. Кроме того она сохраняет свою боевую готовность только до тех пор, пока занимает позицию; как только орудия взяты на передки или прикреплены к отвозу для передвижения, они на время оказываются небоеспособными. В силу обеих причин из всех трех родов войск артиллерии в гораздо большей степени, чем другим, свойственен оборонительный характер; ее наступательные возможности и в самом деле весьма ограничены, ибо наступление представляет собой движение вперед и его кульминационным пунктом является удар стали о сталь. Критическим моментом для артиллерии является поэтому выезд вперед, занятие позиции и изготовка к действию под огнем противника. Ее развертывание в линию, ее предварительные движения должны быть замаскированы или складками местности, или линиями войск. Следовательно, артиллерия сначала должна расположиться параллельно той линии, которую она должна будет занять, и затем выдвинуться на позицию прямо против неприятеля, так чтобы не подставить себя под его фланговый огонь. Выбор позиции является делом огромной важности как с точки зрения эффективности огня батареи, так и с точки зрения действия огня противника на нее. Расположить свои орудия таким образом, чтобы их действие было возможно более ощутимым для противника, - такова первая важная задача; второй задачей является обеспечение безопасности от огня противника. Хорошая позиция должна иметь твердый грунт и ровную площадку для колес и хобота лафета; если колеса не стоят ровно, хорошая стрельба невозможна, и если хобот лафета зарывается в землю, то силой отдачи лафет будет быстро сломан. Кроме того позиция должна давать свободный обзор местности, занимаемой противником, и допускать возможно большую свободу движения.

Наконец, местность впереди, между батареей и противником, должна быть благоприятна для действия наших орудий и по возможности неблагоприятна для противника. Наиболее благоприятной местностью является твердая и ровная поверхность, которая обеспечивает выгоды рикошетного действия при стрельбе, причем


* См. настоящий том, стр. 348 - 350. Ред.


218
Ф. ЭНГЕЛЬС

снаряд и при недолете достигнет противника после первого соприкосновения с землей. Удивительно, насколько сильно различия в характере почвы влияют на результаты артиллерийской стрельбы. На мягкой почве снаряд, задевая землю, отклонится от своего направления или начнет беспорядочно отскакивать, если вообще сразу не завязнет в земле. Большое влияние имеет направление борозд вспаханной земли, в особенности при стрельбе картечью или шрапнелью; если они идут поперечно, то большая часть снарядов будет в них зарываться. Если непосредственно перед нами грунт мягкий и местность имеет волнистый и пересеченный характер, а дальше в направлении к неприятелю - местность ровная и грунт твердый, то это будет благоприятствовать огню нашей артиллерии. и защищать нас от огня противника. Весьма неблагоприятны условия стрельбы с уклоном вниз или вверх более чем на 5°, или с вершины одного холма на другой. Что касается укрытия от неприятельского огня, то его облегчают даже весьма незначительные предметы. Редкая изгородь, едва скрывающая нашу позицию, группа кустов или высокие колосья мешают противнику взять правильный прицел. Небольшая обрывистая насыпь, на которой размещены наши орудия, будет перехватывать его самые опасные снаряды. Ров образует отличный бруствер, но самой лучшей защитой служит гребень, образованный небольшой неровностью местности, за который мы отодвигаем наши орудия, настолько, чтобы неприятелю были видны только их дула; при такой позиции каждый снаряд, ударяющийся о землю впереди нее, будет рикошетировать высоко над нами. Еще лучше, если можно выкопать для наших пушек в гребне площадку, около 2 футов глубиной, подровняв спуск к заднему скату и обеспечив таким образом командное положение над всем передним скатом холма. Французы при Наполеоне умели особенно искусно располагать свои пушки, и от них это искусство переняли все другие народы. По отношению к противнику позиция должна быть выбрана таким образом, чтобы она была защищена от его флангового или продольного огня; что касается наших собственных войск, то она не должна затруднять их движений. Обычное расстояние от пушки до пушки, при расположении в линию, - 20 ярдов, но нет необходимости строго придерживаться подобных плац-парадных правил. Когда артиллерия выдвинута на позицию, передки располагаются непосредственно позади своих орудий, в то время как зарядные ящики в некоторых армиях остаются в укрытиях. Если зарядные ящики используются для перевозки артиллеристов, то их также приходится подвергать риску, связанному с пребыванием в сфере действительного огня. Батарея


219
АРТИЛЛЕРИЯ

направляет свой огонь на ту часть войск противника, которая в данный момент более всего угрожает нашей позиции; если предстоит атака нашей пехоты, батарея ведет огонь или по артиллерии неприятеля, если та еще не подавлена, или по массам пехоты, если они себя обнаруживают; но если часть сил противника идет в атаку, то надо направлять огонь именно по этой цели, невзирая на обстреливающую нас вражескую артиллерию. Наш огонь против артиллерии противника будет наиболее эффективным в те моменты, когда она не может отвечать, то есть когда она берется на передки, передвигается или снимается с передков. Несколько метких залпов вызывает в такие моменты сильное замешательство. Старое правило, согласно которому артиллерия, кроме случаев крайней необходимости, не должна приближаться к пехоте более чем на 300 ярдов или на дистанцию ружейного огня, теперь скоро устареет. При возрастающей дальнобойности современных ружей полевая артиллерия не может уже успешно действовать, находясь вне сферы ружейного огня, а орудие с его передком, лошадьми и артиллеристами образует достаточно большую группу для того, чтобы стрелки могли вести по ней огонь из винтовок Минье или Энфилд с дистанции в 600 ярдов. Издавна установившееся мнение, что тот, кто хочет долго прожить, должен поступать в артиллерию, теперь уже, видимо, не соответствует истине, так как очевидно, что огонь стрелков со значительного расстояния явится в будущем наиболее действенным способом борьбы с артиллерией; и разве существует такое поле боя, на котором нельзя было бы найти надежное укрытие для стрелков в пределах 600 ярдов от любой артиллерийской позиции?

Артиллерия всегда имела преимущество перед наступающими линиями или колоннами пехоты; несколько удачных залпов картечью или пара сплошных ядер, врезавшихся в глубокую колонну, производят чрезвычайно охлаждающее действие. Чем ближе приближаются атакующие, тем эффективнее становится наша стрельба; и даже в самый последний момент мы легко можем увезти свои пушки от столь медленно продвигающегося противника, хотя все еще остается сомнительным, не успеет ли обрушиться на нас цепь chasseurs de Vincennes*, наступающих pas gymnastique**, прежде чем мы успеем взять пушки на передки.

В борьбе с кавалерией преимущество артиллерии обеспечивается хладнокровием. Если последняя воздержится от ведения огня до приближения противника на 100 ярдов, а затем даст с хорошего прицела залп картечью, то к тому моменту, когда


* - венсеннских стрелков. Ред.

** - гимнастическим шагом, беглым шагом. Ред.


220
Ф. ЭНГЕЛЬС

дым рассеется, кавалерия окажется далеко от нее. При всех обстоятельствах брать орудия на передки и пытаться уйти - было бы наихудшим способом действий, ибо в этом случае кавалерия наверняка захватила бы пушки.

В бою артиллерии против артиллерии дело решают характер местности, размеры калибров, сравнительное число орудий и умение сторон их использовать. Следует, однако, отметить, что хотя крупные калибры на больших дистанциях имеют несомненное преимущество, мелкие калибры по мере сокращения дистанции приближаются по своему действию к крупным и на коротких расстояниях почти сравниваются с ними. При Бородино артиллерия Наполеона состояла главным образом из 3- и 4-фунтовых орудий, тогда как у русских преобладали их многочисленные 12-фунтовые пушки, однако французские игрушечные пушки имели над ними решительный перевес.

Поддерживая пехоту или кавалерию, артиллерия всегда должна занимать позицию на их фланге. Если пехота наступает, артиллерия продвигается вперед полубатареями или взводами в одну линию со стрелками или даже несколько впереди них; как только массы пехоты изготовляются к штыковой атаке, артиллерия рысью приближается на 400 ярдов к неприятелю и подготавливает атаку беглым огнем картечью. Если атака отбита, то артиллерия возобновляет свой огонь по преследующему неприятелю, пока не будет вынуждена к отходу; но если атака оказывается успешной, ее огонь в значительной степени содействует завершению успеха, причем одна половина орудий продолжает вести огонь, а другая продвигается вперед. Конная артиллерия, в качестве поддерживающего кавалерию рода войск, придающего последней тот оборонительный элемент, который у нее, естественно, целиком отсутствует, является в настоящее время одним из наиболее излюбленных видов вооруженных сил и доведена во всех европейских армиях до высокого совершенства. Хотя она предназначается к действию на местности, удобной для кавалерии, и сообща с нею, все же нет на свете такой конной артиллерии, которая не была бы способна пересечь галопом такую местность, по которой ее собственная кавалерия могла следовать, лишь теряя порядок и сплоченность. Конная артиллерия всех стран состоит из самых смелых и искусных наездников своей армии; на всех больших маневрах они с особенной гордостью стремительно скачут вперед, невзирая на препятствия, пушки и т. д., перед чем остановилась бы кавалерия. Тактика конной артиллерии состоит в смелости и хладнокровии. Быстрота, внезапность появления, частота огня, готовность сняться с места в любой момент и дви-


221
АРТИЛЛЕРИЯ

гаться по дороге, труднопроходимой для кавалерии, - таковы основные качества хорошей копной артиллерии. При такой постоянной перемене места не приходится особенно выбирать позицию; любая позиция хороша, если она расположена близко от противника и недоступна для кавалерии; и именно во время прилива и отлива кавалерийских схваток артиллерия, следуя за набегающими и откатывающимися волнами, должна каждый момент демонстрировать свое превосходство в верховой езде и присутствие духа, выбираясь из этого бушующего моря по любой местности, где не всякая кавалерия рискнет или захочет двигаться следом за нею.

При атаке и обороне укрепленных пунктов артиллерия применяет ту же тактику. Ее главная роль всегда заключается в том, чтобы вести огонь по пункту, откуда при обороне грозит ближайшая и самая непосредственная опасность, а при атаке - по месту, откуда наше наступление может быть отражено с наибольшим успехом. В задачи артиллерии входит также разрушение серьезных препятствий, и здесь применяются различные калибры и виды орудий в зависимости от их характера и действия: гаубицы - для поджога зданий, тяжелые орудия - для разрушения ворот, стен и баррикад.

Все эти замечания относятся к артиллерии, которая во всех армиях придается дивизиям.

Но в больших и решающих сражениях самые крупные результаты достигаются резервной артиллерией. Расположенная позади, вне поля зрения и вне сферы огня противника в течение большей части боя, она сосредоточенной массой выдвигается вперед против решающего пункта, лишь только наступает момент для окончательного удара. Построенная полумесяцем на протяжении мили или более, она сосредоточивает свой разрушительный огонь на сравнительно небольшом участке. При отсутствии ответного огня более или менее равной ей по мощности артиллерии получасовой обстрел частым огнем решает дело. Силы неприятеля начинают таять под градом свистящих ядер; в дело вступают свежие резервы пехоты - последняя ожесточенная короткая схватка, и победа одержана. Так Наполеон подготовил атаку Макдональда при Ваграме, и сопротивление было сломлено еще до того, как три наступающие в колоннах дивизии успели сделать хотя бы один выстрел или пойти в штыки. И можно считать, что лишь с этих великих дней существует тактика полевой артиллерии.

Написано Ф. Энгельсом в середине октября - 26 ноября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. II, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


222

К. МАРКС

БЮЖО Бюжо де ла Пиконри, Тома Робер, герцог Ислийский - маршал Франции; родился в Лиможе в октябре 1784 г., умер в Париже 10 июня 1849 года. В 1804 г. он вступил во французскую армию рядовым солдатом, во время кампании 1805 г. стал капралом, служил младшим лейтенантом во время кампании в Пруссии и Польше (1806 - 1807 гг.), участвовал в 1811 г. в чине майора в осадах Лериды, Тортосы и Таррагоны и был произведен в подполковники после сражения при Ордале в Каталонии221. После первого возвращения Бурбонов полковник Бюжо стал воспевать в весьма бездарных стихах белую лилию222; но так как его поэтические излияния были встречены довольно пренебрежительно, то во время Ста дней223 он вновь переметнулся на сторону Наполеона, который отправил его в альпийскую армию во главе 14-го линейного полка. При вторичном возвращении Бурбонов он удалился в Эксидёй, в имение своего отца. Во время интервенции в Испанию герцога Ангулемского224 он предложил свою шпагу Бурбонам, но так как предложение это было отклонено, то он сделался либералом и присоединился к движению, которое в конце концов привело к революции 1830 года.

В 1831 г. Бюжо был избран членом палаты депутатов и произведен Луи-Филиппом в генерал-майоры. Был назначена 1833 г. комендантом замка Бле, где его надзору была поручена герцогиня Беррийская; однако способ, каким он выполнял свою миссию, делает ему мало чести, и впоследствии его стали именовать «бывшим блейским тюремщиком». Во время прений в палате депутатов 16 января 1834 г., когда г-н Лараби стал жаловаться 220


223
БЮЖО

на военную диктатуру Сульта, а Бюжо прервал его словами: «Повиновение - первый долг солдата», другой депутат, г-н Дюлон, язвительно спросил: «Как, даже если ему приказано стать тюремщиком?» Этот инцидент привел к дуэли между Бюжо и Дюлоном, в которой последний был убит. Крайнее возмущение парижан, вызванное этим эпизодом, было еще более усилено участием Бюжо в подавлении парижского восстания 13 и 14 апреля 1834 года225.

Предназначенные для подавления восстания войска были разделены на три бригады, одной из которых командовал Бюжо. Утром 14-го, когда главные бои уже закончились, на улице Транснонен гореть энтузиастов, все еще удерживавшая баррикаду, была зверски перебита подавляющими силами противника. Хотя эта улица не входила в район действий, отведенный бригаде Бюжо, и поэтому он не участвовал в резне, народная ненависть связала его имя с этим позорным делом и, несмотря на все опровержения, упорно клеймила его кличкой «героя улицы Транснонен».

6 июня 1836 г. генерал Бюжо был послан в Алжир, где получил командный пост в провинции Оран, обеспечивавший почти независимое от генерал-губернатора положение. Получив приказ вести военные действия против Абд-эль-Кадира и, выставив против него внушительные силы, принудить его к покорности, он заключил договор на Тафне226; таким образом, он упустил возможность для развертывания военных действий и поставил свою армию в критическое положение еще до того, как она начала, действовать. До заключения этого договора Бюжо провел несколько сражений. Секретная статья, не включенная в письменный текст договора, предусматривала выплату генералу Бюжо 30000 буджу (около 12000 долларов). Отозванный во Францию, он был произведен в генерал-лейтенанты и сделан высшим офицером ордена Почетного легиона. Когда секретная статья Тафнского договора стала известна, Луи-Филипп разрешил Бюжо истратить деньги на строительство некоторых общественных дорог, чтобы поднять его популярность среди избирателей и сохранить за ним место в палате депутатов.

В начале 1841 г. Бюжо был назначен генерал-губернатором Алжира, и при его управлении французская политика в Алжире претерпела коренные изменения. Он был первым генералгубернатором, который имел под своим командованием армию, достаточную для выполнения поставленных перед ней задач, пользовался абсолютной властью над низшими по должности генералами и занимал свой пост достаточно долго, чтобы действовать в соответствии с планом, для выполнения которого требовались годы. В сражении при Исли (14 августа 1844 г.), в котором он


224
К. МАРКС

разбил армию императора Марокко*, располагая силами, значительно уступавшими ей по численности, успех был достигнут им в результате внезапного нападения на мусульман без предварительного объявления войны и накануне завершения переговоров227. Возведенный уже 17 июля 1843 г, в достоинство маршала Франции, Бюжо после этого сражения получил титул герцога Ислийского. Так как после его возвращения во Францию Абд-эль-Кадир снова собрал армию,то он был послан обратно в Алжир, где быстро подавил восстание арабов. В результате разногласий между ним и Гизо, вызванных его экспедицией в Кабилию, предпринятой им вопреки распоряжениям министерства, он был заменен герцогом Омальским и, по выражению Гизо, «получил возможность явиться во Францию и наслаждаться своей славой»228.

В ночь с 23 на 24 февраля 1848 г. Бюжо, по тайному совету Гизо, был вызван к Луи- Филиппу, который возложил на него верховное командование всеми вооруженными силами - как линейными войсками, так и национальной гвардией. Утром 24-го, в сопровождении генералов Рюльера, Бедо, Ламорисьера, де Саля, Сент-Арно и других, он явился в генеральный штаб в Тюильри, чтобы торжественно принять здесь от герцога Немурского верховное командование. Присутствующим офицерам он напомнил, что он - человек, которому предстоит повести их против парижских революционеров, - «не знал поражений ни на поле сражения, ни во время восстаний», и пообещал и на этот раз быстро разделаться с «мятежной чернью». Между тем известие о его назначении значительно способствовало тому, что дела приняли решительный оборот. В рядах национальной гвардии, приведенной его назначением на пост верховного командующего в еще большее негодование, раздались возгласы: «долой Бюжо!», «долой героя улицы Транснонен!» - и гвардия твердо заявила, что не будет повиноваться его приказаниям. Напуганный этой демонстрацией Луи-Филипп взял назад свой приказ и потратил день в бесплодных переговорах. 24 февраля Бюжо был единственным из советников Луи-Филиппа, который настаивал на продолжении борьбы не на жизнь, а на смерть; но король уже думал о том, что, принеся в жертву маршала, он сможет помириться с национальной гвардией. Поэтому командование было передано в другие руки, а Бюжо получил отставку. Через два дня он предложил свои услуги временному правительству229, однако это предложение не было принято.


* - Абд-эр-Рахмана. Ред.


225
БЮЖО

Когда Луи-Наполеон стал президентом, он назначил Бюжо на пост командующего альпийской армией; последний был также избран в департаменте Нижняя Шаранта депутатом Национального собрания. Бюжо опубликовал несколько работ, посвященных главным образом Алжиру230. В августе 1852 г, ему был поставлен памятник в городе Алжире и другой - в его родном городе.

Написано К. Марксом 27 ноября 1857 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


226

К. МАРКС

БОЛИВАР-И-ПОНТЕ

Боливар-и-Понте, Симон - «освободитель» Колумбии; родился в Каракасе 24 июля 1783 г., умер в Сан-Педро, близ Санта-Марты, 17 декабря 1830 года. По происхождению он принадлежал к одному из familias Mantuanas*, которые во время испанского владычества составляли креольскую знать Венесуэлы. Согласно обычаю богатых американцев того времени, он в раннем, 14-летнем, возрасте был отправлен в Европу. Из Испании переехал во Францию и несколько лет прожил в Париже. В 1802 г. он женился в Мадриде и вернулся в Венесуэлу, где его жена внезапно скончалась, заболев тропической лихорадкой. После этого он вторично посетил Европу; в 1804 г. присутствовал при короновании Наполеона императором, а в 1805 г. - при возложении на себя последним железной короны Ломбардии232. В 1809 г. Боливар вернулся на родину и, несмотря на настойчивые приглашения Хосе Феликса Рибаса, своего родственника, отказался присоединиться к революции, вспыхнувшей в Каракасе 19 апреля 1810 года233. Однако после этого события он принял поручение закупить в Лондоне оружие и просить покровительства у британского правительства. Встретив внешне хороший прием у маркиза Уэлсли, в то время министра иностранных дел, он не добился ничего, кроме разрешения свободного экспорта оружия за наличные деньги, с уплатой высоких пошлин. По возвращении из Лондона он снова отошел от политики, пока в сентябре 1811 г. генерал Миранда, в то время главнокомандующий сухопутными и морскими силами инсургентов, не убедил его принять чин подпол-


* - мантуанских семейств. Ред.

231


227
БОЛИВАР-И-ПОНТЕ

ковника штаба и назначение комендантом Пуэрто-Кабельо, самой сильной крепости Венесуэлы.

Когда испанским военнопленным, которых Миранда обычно систематически отправлял в Пуэрто-Кабельо для содержания под стражей в цитадели, удалось внезапно напасть на свою стражу, одержать над ней верх и захватить цитадель, Боливар, хотя его противники были безоружны, а сам он имел многочисленный гарнизон и большие склады, ночью с восемью своими офицерами, не предупредив собственные войска, поспешно сел на корабль, прибыл на рассвете в Ла-Гуайру и удалился в свое имение в Сан-Матео. Узнав о бегстве своего командира, гарнизон в полном порядке оставил крепость, которая была немедленно занята испанцами под командованием Монтеверде. Это событие склонило чашу весов в пользу испанцев и принудило Миранду, по поручению конгресса, подписать 26 июля 1812 г. в Витории договор, в силу которого Венесуэла возвращалась под власть Испании. 30 июля Миранда прибыл в Ла-Гуайру, где он намеревался сесть на английский корабль. При посещении им коменданта этого города, полковника Мануэля Мариа Касаса, он встретился с многочисленным обществом, среди которого находились дон Мигель Пенья и Симон Боливар; последние убедили его провести хотя бы одну ночь в доме полковника Касаса. В два часа утра, когда Миранда спал безмятежным сном, Касас, Пенья и Боливар, с четырьмя вооруженными солдатами, вошли в его комнату, предусмотрительно завладели его шпагой и пистолетом, затем разбудили его, грубо приказали встать и одеться, заковали в кандалы и, в конце концов, выдали его Монтеверде, который отправил его в Кадис, где после нескольких лет тюремного заключения он умер в оковах. Этот поступок, совершенный под тем предлогом, что Миранда якобы предал свою страну капитуляцией в Витории, обеспечил Боливару особую благосклонность со стороны Монтеверде, так что когда Боливар попросил у него паспорт, Монтеверде заявил, что «просьба полковника Боливара должна быть удовлетворена в благодарность за оказанную им выдачей Миранды услугу королю Испании»234.

Таким образом, Боливар получил разрешение отплыть в Кюрасао, где он провел шесть недель, и откуда в обществе своего родственника Рибаса отправился в маленькую республику Картахену. Еще до их прибытия туда бежало большое число солдат, служивших раньше под командованием генерала Миранды. Рибас предложил им предпринять экспедицию в Венесуэлу против испанцев и признать Боливара своим главнокомандующим. Первое предложение они приняли с воодушевлением, против второго стали возражать, но в конце концов согласились


228
К. МАРКС

при условии, что Рибас будет заместителем командующего. Президент Картахенской республики Мануэль Родригес-Торисес присоединил к 300 солдат, завербовавшихся таким образом в отряд Боливара, 500 человек под командованием своего родственника Мануэля Кастильо. Экспедиция отправилась в начале января 1813 года. Так как между Боливаром и Кастильо возникли разногласия из-за притязаний на высшее командование, то последний внезапно ушел вместе со своими гранадцами. Боливар со своей стороны предложил последовать примеру Кастильо и вернуться в Картахену, но Рибас в конце концов убедил его продолжить свой поход по крайней мере до Боготы, где в это время заседал конгресс Новой Гранады. Им была устроена горячая встреча и оказана всяческая поддержка; оба они были произведены конгрессом в генералы; разделив свою маленькую армию на две колонны, они разными путями направились на Каракас. Чем дальше они продвигались, тем больше росли их ресурсы; свирепые эксцессы испанцев повсюду играли роль вербовщика рекрутов для армии борцов за независимость. Сила сопротивления испанцев была сломлена, отчасти вследствие того обстоятельства, что их армия на три четверти состояла из местных жителей, которые в каждой стычке перебегали на сторону противника, отчасти вследствие трусости таких генералов, как Тискар, Кахигаль и Фьерро, которые всякий раз покидали свои собственные войска. Благодаря этому одному неграмотному юноше, Сантьяго Мариньо, удалось вытеснить испанцев из провинций Кумана и Барселона в то самое время, когда Боливар продвигался по западным провинциям. Единственное серьезное сопротивление со стороны испанцев было оказано колонне Рибаса, который, однако, разбил генерала Монтеверде при Лос-Тагуанесе и принудил его с остатками своих войск запереться в Пуэрто-Кабельо.

Услышав о приближении Боливара, губернатор Каракаса, генерал Фьерро, отправил к нему депутатов с предложением подписать соглашение о капитуляции, которое и было заключено в Витории; однако Фьерро, охваченный внезапной паникой, не дожидаясь возвращения своих уполномоченных, ночью тайно бежал, оставив на милость врага более 1500 испанцев.

Теперь Боливар был удостоен общественного триумфа. Стоя в триумфальной колеснице, которую везли двенадцать молодых женщин из самых знатных семейств Каракаса в белых платьях, украшенных цветами национального флага, Боливар, с непокрытой головой, в парадном мундире, с небольшим жезлом в руке, в течение около получаса ехал от ворот города к своей резиденции. Провозгласив себя «диктатором и освободителем западных


229
БОЛИВАР-И-ПОНТЕ

провинций Венесуэлы», - тогда как Мариньо принял титул «диктатора восточных провинций», - он учредил «орден освободителя», организовал отборный отряд войск, назвав его своей лейб-гвардией, и окружил себя королевской пышностью. Однако, подобно большинству своих соотечественников, он не был способен на длительное напряжение сил, и его диктатура вскоре выродилась в военную анархию; наиболее важные дела он передоверил своим фаворитам, которые расточали финансы страны, а затем с целью их восстановления прибегли к недостойным средствам. Недавний энтузиазм народа сменился, таким образом, недовольством, и рассеянные силы неприятеля получили возможность собраться вновь. Лишь три месяца прошло с тех пор, как в начале августа 1813 г. Монтеверде был заперт в крепости Пуэрто-Кабельо и в руках испанской армии осталась только небольшая полоска территории в северо-западной части Венесуэлы, а освободитель в декабре уже утратил свой престиж, и над самим Каракасом нависла угроза вследствие внезапного появления по соседству успешно действовавших испанских войск под командованием Бовеса. Чтобы укрепить свою пошатнувшуюся власть, Боливар 1 января 1814 г. собрал хунту из самых влиятельных жителей Каракаса и объявил, что он больше не желает нести бремя диктатуры. С другой стороны, Хуртадо Мендоса в длинной речи настаивал на «необходимости оставить верховную власть в руках генерала Боливара, пока не сможет собраться конгресс Новой Гранады и Венесуэла не объединится под властью одного правительства»235.

Это предложение было принято, и диктатура получила, таким образом, нечто вроде законной санкции.

В течение некоторого времени война с испанцами носила характер мелких стычек без решительного перевеса для той или другой стороны. В июне 1814 г, Бовес со всеми своими силами направился из Калабосо на Ла-Пуэрту, где произошло соединение войск обоих диктаторов, Боливара и Мариньо; здесь Бовес встретился с ними и приказал своим войскам немедленно их атаковать. После некоторого сопротивления Боливар бежал в Каракас, а Мариньо исчез в направлении Куманы. Пуэрто-Кабельо и Валенсия попали в руки Бовеса, который затем двинул две колонны (одну из них под командованием полковника Гонсалеса) по разным дорогам на Каракас. Рибас сделал тщетную попытку воспрепятствовать наступлению Гонсалеса. Когда 17 июля 1814 г. Каракас был сдан Гонсалесу, Боливар эвакуировал Ла- Гуайру, приказал стоявшим в гавани этого города кораблям плыть в Куману и отступил с остатками своих


230
К. МАРКС

войск к Барселоне. После поражения, нанесенного Бовесом 8 августа 1814 г. повстанцам у Аргуиты, Боливар в ту же ночь тайно покинул свои войска, чтобы окольными путями поспешить в Куману, где, несмотря на гневные протесты Рибаса, он немедленно сел на корабль «Бианки» вместе с Мариньо и некоторыми другими офицерами. Если бы Рибас, Паэс и другие генералы последовали за диктаторами в их бегстве, то все было бы потеряно. Встреченные по своем прибытии в Хуангриего, на острове Маргариты, генералом Арисменди как дезертиры и получив приказание убраться, они отплыли в Карупано, но, принятые там подобным же образом полковником Бермудесом, направились оттуда к Картахене. Здесь, чтобы смягчить впечатление от своего бегства, они обнародовали оправдательную прокламацию, составленную в высокопарных фразах.

Примкнув к заговору, организованному с целью свержения правительства Картахены, Боливар должен был покинуть эту маленькую республику и перебраться в Тунху, где заседал конгресс федеральной республики Новой Гранады236. В это время провинция Кундинамарка стояла во главе независимых провинций, которые отказались признать гранадский федеральный договор, между тем как Кито, Пасто, Санта-Марта и другие провинции все еще оставались во власти испанцев. Боливар, прибывший в Тунху 22 ноября 1814 г., был назначен конгрессом главнокомандующим федеральными силами и получил двойное поручение - принудить президента провинции Кундинамарка признать власть конгресса, а затем направиться против Санта-Марты, единственного укрепленного морского порта Новой Гранады, который еще удерживали в своих руках испанцы. Первая часть поручения была выполнена без труда, так как Богота, столица недовольной провинции, была беззащитным городом. Несмотря на ее капитуляцию, Боливар разрешил своим солдатам грабить ее в течение 48 часов.

В Санта-Марте испанский генерал Монтальво, располагавший слабым гарнизоном, менее чем в 200 человек, и крепостью, оборонительные сооружения которой находились в самом плачевном состоянии, уже зафрахтовал французское судно с целью обеспечить себе возможность бегства, в то время как жители города дали знать Боливару, что при его приближении они откроют ворота и прогонят гарнизон. Но вместо того, чтобы двинуться против испанцев, находившихся в Санта-Марте, как ему было предписано конгрессом, Боливар, дав волю своему враждебному чувству к Кастильо, коменданту Картахены, самовольно повел свои войска против этого города, который входил в состав федеральной республики. Отброшенный назад, он стал лагерем


231
БОЛИВАР-И-ПОНТЕ

на Ла-Попе, большом холме, расположенном примерно на расстоянии пушечного выстрела от Картахены, и установил единственную маленькую пушку в качестве батареи против крепости, имевшей приблизительно 80 орудий. Затем он от осады перешел к блокаде, которая длилась до начала мая, не дав других результатов, кроме сокращения его армии вследствие дезертирства и болезней с 2400 человек примерно до 700. Тем временем на остров Маргариты 25 марта 1815 г. прибыла из Кадиса большая испанская экспедиция под командованием генерала Морильо; она сумела подбросить крупные подкрепления в Санта-Марту, а вскоре затем взять и Картахену. Однако еще раньше, 10 мая 1815 г., Боливар в сопровождении около дюжины своих офицеров отплыл на вооруженном английском бриге к Ямайке. Прибыв в это безопасное место, он снова обнародовал прокламацию, в которой выставлял себя жертвой какого-то тайного врага или клики и оправдывал свое бегство перед лицом приближающихся испанцев, изображая его как отказ от командования во имя сохранения общественного мира.

Во время восьмимесячного пребывания Боливара в Кингстоне оставленные им в Венесуэле генералы, а также генерал Арисменди на острове Маргариты, стойко сопротивлялись испанскому оружию. Но когда Рибас, которому Боливар был обязан своей славой, был расстрелян испанцами после взятия Матурина, вместо него на сцене появился другой человек, еще больших дарований, который, ввиду невозможности для него, как иностранца, играть самостоятельную роль в южноамериканской революции, в конце концов решил действовать под начальством Боливара. Это был Луи Брион. Для того чтобы оказать помощь революционерам, он отплыл из Лондона в Картахену на 24-х пушечном корвете, снаряженном большей частью на его собственные средства и везшем 14000 комплектов оружия и большое количество военных запасов. Так как он прибыл слишком поздно и уже не смог оказаться полезным повстанцам в этом районе, то он отправился отсюда в Кайес на Гаити237, куда после сдачи Картахены стекались многие эмигранты-патриоты. Тем временем Боливар тоже отправился из Кингстона в Порт-о-Пренс, где в ответ на его обещание освободить рабов президент Гаити Петион выразил готовность оказать ему всяческую материальную поддержку для новой экспедиции против испанцев в Венесуэле. В Кайесе он встретил Бриона и других эмигрантов и на общем собрании предложил себя в начальники новой экспедиции, на том условии, чтобы в его руках была соединена гражданская и военная власть впредь до созыва общего конгресса. Большинство приняло его условие, и 16 апреля 1816 г.


232
К. МАРКС

экспедиция отплыла с Боливаром в качестве командующего и Брионом в качестве адмирала.

На острове Маргариты Боли-вару удалось привлечь на свою сторону командующего местными войсками Арисменди, который добился того, что в руках у испанцев на острове оставался единственный пункт - Пампатар, Получив официальное обещание Боливара созвать национальный конгресс в Венесуэле, как только он овладеет страной, Арисменди созвал хунту в соборе города Ла-Вилья-дель-Норте и публично провозгласил Боливара главнокомандующим республик Венесуэлы и Новой Гранады. 31 мая 1816 г. Боливар высадился в Карупано, но не решился помешать Мариньо и Пиару отделиться от него и вести войну против Куманы на свой собственный страх и риск. Ослабленный этим отделением, он, по совету Бриона, отплыл в Окумаре, куда прибыл 3 июля 1816 г. с 13 кораблями, из которых только семь были вооружены. Его армия, насчитывавшая всего 650 человек, с набором негров, освобождение которых он провозгласил, увеличилась приблизительно до 800 человек. В Окумаре он снова обнародовал прокламацию, в которой обещал «истребить тиранов» и «созвать народ для того, чтобы он назначил своих депутатов в конгресс». При своем продвижении в направлении к Валенсии он, неподалеку от Окумары, встретил испанского генерала Моралеса во главе отряда, насчитывавшего примерно 200 солдат и 100 ополченцев. Когда стрелки Моралеса рассеяли его авангард, он потерял, по словам одного очевидца, «всякое присутствие духа; не говоря ни слова, быстро повернул своего коня и во весь опор поскакал к Окумаре, галопом пронесся по селению, достиг соседней бухты, соскочил с коня, сел в лодку, взошел на корабль «Диану» и приказал всей эскадре следовать за собой к маленькому острову Бонайре, оставив всех своих товарищей без всякой помощи»238.

Под влиянием упреков и увещаний Бриона он снова присоединился к прочим командирам на побережье Куманы, однако сурово встреченный ими, причем Пиар грозил предать его военному суду как дезертира и труса, он немедленно снова направился в Кайес. После месячных усилий Бриону, наконец, удалось убедить большинство венесуэльских военачальников, которые чувствовали необходимость иметь хотя бы номинальный центр, снова призвать Боливара в качестве своего главнокомандующего, при непременном условии, что он созовет конгресс и не будет вмешиваться в гражданское управление. 31 декабря 1816 г. он прибыл в Барселону с оружием, боевыми припасами и провиантом, доставленными Петионом. Когда 2 января 1817 г. к нему присоединился Арисменди, он 4 января объявил о введении военного положения и о сосредоточении всей власти


233
БОЛИВАР-И-ПОНТЕ

в своих руках; но спустя пять дней, когда Арисменди попал в засаду, устроенную испанцами, диктатор бежал в Барселону, Войска вновь собрались в Барселоне, куда Брион послал Боливару также пушки и подкрепления, так что у него вскоре образовался новый отряд, насчитывавший 1100 человек. 5 апреля испанцы завладели городом Барселоной, и войска патриотов отступили к зданию богадельни, расположенному в стороне от Барселоны и укрепленному по приказанию Боливара, но непригодному для того, чтобы служить укрытием гарнизону в 1000 человек в случае серьезной атаки. Ночью 5 апреля он покинул отряд, сообщив полковнику Фрейтесу, которому он передал командование, что он идет на поиски новых войск и вскоре вернется. Поверив этому обещанию, Фрейтес отклонил предложение о сдаче, и после штурма вместе со всем гарнизоном пал жертвой резни, учиненной испанцами.

Пиар, цветнокожий и уроженец Кюрасао, задумал и осуществил завоевание Гвианы, причем адмирал Брион поддерживал это предприятие своими канонерками. 20 июля, после того как вся эта провинция была очищена испанцами, Пиар, Брион, Сеа, Мариньо, Арисменди и другие собрали провинциальный конгресс в Ангостуре и поставили во главе исполнительной власти триумвират; Брион, ненавидевший Пиара и глубоко заинтересованный в успехе Боливара, ради чего он затратил крупное личное состояние, добился назначения последнего, несмотря на его отсутствие, членом триумвирата. Получив известие об этом, Боливар покинул свое убежище и явился в Ангостуру, где, поощряемый Брионом, он распустил конгресс и триумвират и заменил их «верховным советом нации», во главе которого стал он сам, а Брион и Франсиско Антонио Сеа сделались руководителями первый военного, а второй политического отделов. Однако завоеватель Гвианы Пиар, который в свое время угрожал предать Боливара военному суду как дезертира, не скупился на сарказмы по поводу «Наполеона отступлений», и потому Боливар задумал избавиться от него. На основании ложного обвинения, будто Пиар составил заговор против белых, готовил покушение на жизнь Боливара и домогался высшей власти, Пиар был привлечен к суду военного трибунала под председательством Бриона, признан виновным, приговорен к смерти и 16 октября 1817 г. расстрелян.

Его смерть привела Мариньо в ужас. Вполне понимая, что без Пиара сам он ничто, он в письме, составленном в самом раболепном духе, публично оклеветал своего убитого друга, отрицал попытки с своей стороны соперничать с освободителем и отдавал себя на милость безграничного великодушия Боливара.


234
К. МАРКС

Завоевание Гвианы Пиаром в корне изменило положение в пользу патриотов; одна эта провинция доставила им больше ресурсов, чем все прочие семь провинций Венесуэлы вместе взятые. Поэтому повсюду ожидали, что новая кампания, возвещенная Боливаром новой прокламацией, приведет к окончательному изгнанию испанцев. Этот первый бюллетень, изображавший несколько мелких отрядов испанских фуражиров, ушедших из Калабосо, «армиями, бегущими перед нашими победоносными войсками», разумеется, был рассчитан отнюдь не на то, чтобы умерить эти надежды. Против приблизительно 4000 испанцев, которых Морильо еще не успел собрать воедино, Боливар имел более 9000 человек, хорошо вооруженных, экипированных и обильно снабженных всем необходимым для войны. Тем не менее до конца мая 1818 г. он проиграл около дюжины сражений, потеряв все провинции, лежащие к северу от Ориноко. Так как он разбрасывал свои численно превосходящие силы, то они всегда терпели поражение по частям. Предоставив ведение войны Паэсу и другим своим подчиненным, он удалился в Ангостуру. Отпадение следовало за отпадением, и все, казалось, шло к полной катастрофе. В этот самый критический момент новое сочетание счастливых обстоятельств еще раз изменило положение дел. В Ангостуре Боливар встретил Сантандера, уроженца Новой Гранады, который попросил у него помощи для вторжения в эту страну, где население готово было к общему восстанию против испанцев. Боливар, в известной мере, исполнил эту просьбу. В то же время из Англии стала прибывать обильная помощь в виде потока людей, судов и военных материалов, и английские, французские, немецкие и польские офицеры со всех сторон стекались в Ангостуру. Наконец, на сцену выступил д-р Херман Россио, приведенный в отчаяние неудачами южноамериканской революции; он сумел приобрести влияние на Боливара и побудить его созвать 15 февраля 1819 г. Национальный конгресс, одно имя которого оказалось достаточно могущественным средством для создания новой армии примерно в 14000 человек, так что Боливар смог возобновить наступательные действия.

Иностранные офицеры предложили Боливару план, согласно которому он должен был сделать вид, будто намерен напасть на Каракас и освободить Венесуэлу от испанского ига, заставив этим Морильо ослабить свои силы в Новой Гранаде и сосредоточить их для защиты Венесуэлы, а тем временем он (Боливар) должен был внезапно повернуть на запад, соединиться с партизанами Сантандера и идти на Боготу. Для осуществления этого плана Боливар 24 февраля 1819 г. покинул Ангостуру, назначив


235
БОЛИВАР-И-ПОНТЕ

Сеа на время своего отсутствия президентом конгресса и вице-президентом республики.

Благодаря маневрам Паэса, Морильо и ла Торре были разбиты при Ачагуасе и были бы совершенно уничтожены, если бы Боливар осуществил соединение своих войск с отрядами Паэса и Мариньо. Во всяком случае победы Паэса привели к занятию провинции Баримы, что открывало Боливару путь в Новую Гранаду. После того как здесь все было подготовлено Сантандером, иностранные войска, состоявшие главным образом из англичан, решили судьбу Новой Гранады рядом побед, одержанных в провинции Тунхе 1 и 23 июля и 7 августа239.

12 августа Боливар с триумфом вступил в Боготу, а испанцы, против которых восстали все провинции Гранады, заперлись в укрепленном городе Момпосе.

Организовав работу гранадского конгресса в Боготе и назначив генерала Сантандера главнокомандующим, Боливар направился к Памплоне, где провел около двух месяцев в празднествах и балах. 3 ноября он прибыл в Монтекаль, в Венесуэле, где он приказал собраться патриотически настроенным военачальникам этой страны вместе с их войсками.

Располагая казной приблизительно в 2000000 долларов, собранной посредством принудительных контрибуций с жителей Новой Гранады, и готовой к действию армией численностью около 9000 человек, на одну треть состоявшей из весьма дисциплинированных английских, ирландских, ганноверских и других иностранных войск, он имел перед собой теперь противника, лишенного всех средств, с военными силами, которые номинально насчитывали лишь около 4500 человек, причем на две трети состояли из местных жителей, на которых испанцы не могли положиться. Так как Морильо отступил от Сан-Фернандо на Апуре к Сан- Карлосу, то Боливар последовал за ним вплоть до Калабосо, так что главные квартиры противников оказались друг от друга только в двух днях перехода. Если бы Боливар смело двинулся вперед, то одни его европейские войска могли бы разгромить испанцев, однако он предпочел затянуть войну еще на пять лет.

В октябре 1819 г. конгресс в Ангостуре принудил его ставленника Сеа отказаться от своего поста и избрал вместо него Арисменди. Получив известия об этом, Боливар внезапно отправил свой иностранный легион в Ангостуру, застал врасплох Арисменди, у которого было только 600 солдат из местных жителей, изгнал его на остров Маргариты и восстановил Сеа в его должности. Д-р Россио, увлекший Боливара перспективой централизованной власти, уговорил его провозгласить «республику Колумбию», включавшую Новую Гранаду и Венесуэлу,


236
К. МАРКС

обнародовать основной закон для нового государства, составленный самим Россио, и согласиться на учреждение общего конгресса для обеих областей. 20 января 1820 г, Боливар снова вернулся в Сан-Фернандо на Any ре, Внезапное отозвание им своего иностранного легиона, которого испанцы опасались больше, чем десятикратного количества колумбийцев, дало Морильо новую возможность собрать подкрепления, в то время как вести об огромной экспедиции, готовой отправиться из Испании под командованием О'Доннеля, подняли упавший дух испанской партии. Несмотря на свои значительно превосходящие силы, Боливар умудрился ничего не добиться во время кампании 1820 года. Тем временем из Европы пришла весть, что революция на острове Леон240 насильственным путем положила конец предполагавшейся экспедиции О'Доннеля. В Новой Гранаде из 22 провинций 15 присоединились к правительству Колумбии, и в руках испанцев остались только крепость Картахена и Панамский перешеек. В Венесуэле 6 провинций из 8 подчинились законам Колумбии. В таком положении находились дела, когда Боливар позволил Морильо вовлечь себя в переговоры, в результате которых в Трухильо 25 ноября 1820 г. было заключено перемирие сроком на шесть месяцев. В соглашении о перемирии республика Колумбия не была даже упомянута, несмотря на то, что конгресс недвусмысленно запретил заключение какого-либо договора с испанским командующим без предварительного признания им независимости республики.

17 декабря Морильо, стремясь принять участие в испанских делах, сел на корабль в Пуэрто-Кабельо, передав главное командование Мигелю де ла Торре, а 10 марта 1821 г. Боливар письмом уведомил ла Торре, что военные действия должны возобновиться по истечении 30 дней. Испанцы заняли сильную позицию у Карабобо, селения, расположенного примерно на полпути между Сан-Карлосом и Валенсией; однако ла Торре, вместо того, чтобы собрать здесь все свои силы, сосредоточил только свою 1-ю дивизию, 2500 пехоты и около 1500 кавалерии, между тем как Боливар имел 6000 пехоты, в том числе британский легион, насчитывавший 1100 человек, и 3000 конных льянерос241 под командованием Паэса. Позиция неприятеля казалась Боливару настолько грозной, что он предложил своему военному совету заключить новое перемирие, что было, однако, отвергнуто его подчиненными. Во главе колонны, состоявшей главным образом из британского легиона, Паэс по тропинке обошел правое крыло неприятеля; после успешного завершения им этого маневра ла Торре первым из испанцев обратился в бегство, не останавливаясь вплоть до Пуэрто-Кабельо, где он


237
БОЛИВАР-И-ПОНТЕ

заперся с остатками своих войск. Но и сама крепость Пуэрто-Кабельо неминуемо должна была бы сдаться при быстром приближении победоносной армии, однако Боливар терял время в торжественных выходах к народу в Валенсии и Каракасе. 21 сентября 1821 г. сильная крепость Картахена сдалась Сантандеру. Последние военные подвиги в Венесуэле - морское сражение при Маракаибо в августе 1823 г. и вынужденная сдача Пуэрто-Кабельо в июле 1824 г. - были, в обоих случаях, делом Падильи. Революция на острове Леон, помешавшая отбытию экспедиции О'Доннеля, и помощь британского легиона явно обеспечили исход дела в пользу колумбийцев.

Колумбийский конгресс открыл свои заседания в январе 1821 г. в Кукуте; 30 августа он обнародовал новую конституцию, и после того, как Боливар вновь сделал вид, что он уходит в отставку, возобновил его полномочия. Подписав новую конституцию, Боливар добился разрешения предпринять поход в провинцию Кито (в 1822 г.), куда отступили испанцы после их изгнания с Панамского перешейка в результате общего народного восстания242. Этой кампанией, окончившейся присоединением Кито, Пасто и Гуаякиля к Колумбии, номинально руководили Боливар и генерал Сукре, однако своими немногими успехами экспедиционный отряд был всецело обязан английским офицерам, в частности полковнику Сандсу. Вовремя камнании 1823 - 1824 гг. против испанцев в Верхнем и Нижнем Перу* Боливар уже не считал нужным изображать полководца, но, предоставив все военное руководство генералу Сукре, ограничился триумфальными вступлениями в города, манифестами и провозглашениями конституций. С помощью своей колумбийской лейб-гвардии он оказал воздействие на голосование конгресса в Лиме, который 10 февраля 1823 г. вручил ему диктатуру, а новым заявлением об отставке он обеспечил себе переизбрание в президенты Колумбии. Тем временем его положение упрочилось как благодаря официальному признанию нового государства Англией, так и благодаря завоеванию генералом Сукре провинций Верхнего Перу, которые последний объединил в независимую республику под именем Боливии. Здесь, где главенствовали штыки Сукре, Боливар дал полный простор своей склонности к деспотичной власти, что выразилось в введении им «Боливийского кодекса» в подражание Code Napoleon243, Он был намерен распространить этот кодекс, перенеся его из Боливии в Перу, а из Перу в Колумбию, и в то же время держать первые два государства в повиновении с помощью колумбийских войск, а Колумбию


* См. настоящий том, стр. 176 - 177. Ред.


238
К. МАРКС

с помощью иностранного легиона и перуанских солдат. Силой, а также и интригами, ему действительно удалось, по крайней мере на несколько недель, навязать Перу свой кодекс.

Президент и освободитель Колумбии, протектор и диктатор Перу и крестный отец Боливии, он был теперь на вершине своей славы. Однако в Колумбии начались серьезные столкновения между централистами, или боливаристами, и федералистами, под именем которых враги военной анархии объединились с военными соперниками Боливара. После того как подстрекаемый Боливаром колумбийский конгресс выдвинул обвинительный акт против вицепрезидента Венесуэлы Паэса, последний начал открытый мятеж, втайне поддерживаемый и поощряемый самим же Боливаром, который нуждался в восстаниях, чтобы иметь предлог опрокинуть конституцию и снова добиться диктаторских полномочий. Возвращаясь из Перу, Боливар, кроме своей лейб-гвардии, привел с собой 1800 перуанцев, якобы против мятежных федералистов. Однако в Пуэрто-Кабельо, где он встретился с Паэсом, он не только утвердил его на его командном посту в Венесуэле и объявил амнистию всем мятежникам, но и открыто принял их сторону, выразив порицание сторонникам конституции; декретом, изданным в Боготе 23 ноября 1826 г., он принял на себя диктаторские полномочия.

В 1826 г., с которого начинается упадок его власти, ему удалось добиться созыва конгресса в Панаме с официальной целью выработки новых демократических норм международного права244. Уполномоченные прибыли из Колумбии, Бразилии, Ла-Платы, Боливии, Мексики, Гватемалы и т. д. В действительности же Боливар стремился к превращению всей Южной Америки в одну федеративную республику, имея в виду стать ее диктатором. В то время как он, таким образом, давал полную волю своим мечтам, помышляя связать со своим именем целых полмира, действительная власть быстро ускользала из его рук. Колумбийские войска в Перу, узнав о его приготовлениях к введению Боливийского кодекса, положили начало восстанию. Перуанцы избрали президентом республики генерала Ла Мара, помогли и боливийцам изгнать колумбийские войска и даже повели победоносную войну против Колумбии, которая окончилась договором, сводившим последнюю к ее первоначальным границам, устанавливавшим равенство обеих стран и разделившим их государственные долги. Конгресс в Оканье, созванный Боливаром с целью изменить конституцию в пользу его диктаторской власти, открылся 2 марта 1828 г. чтением подробного обращения, в котором доказывалась настоятельная необходимость новых привилегий для исполнительной власти. Но когда


239
БОЛИВАР-И-ПОНТЕ

стало очевидно, что проект измененной конституции выйдет из собрания совсем иным, по сравнению с его первоначальным видом, друзья Боливара перестали посещать заседания, чем лишили конгресс кворума и таким образом заставили его прекратить свою деятельность.

Удалившись в свое имение в нескольких милях от Оканьи, Боливар выпустил другой манифест, в котором прикидывался недовольным шагами, предпринятыми его друзьями, и в то же время нападал на конгресс, призывал провинции к принятию чрезвычайных мер и объявлял, что он готов принять всякое бремя власти, какое будет угодно на него возложить. Под давлением его штыков народные собрания в Каракасе, Картахене, а также в Боготе, куда он отправился, снова облекли его диктаторской властью. Покушение на его жизнь, совершенное в Боготе, в его спальне, причем он спасся, только спрыгнув в потемках с балкона и пролежав, притаившись, под мостом, позволило ему на короткое время ввести нечто вроде военного террора. Однако он не тронул Сантандера, несмотря на его участие в заговоре, зато казнил генерала Падилью, вина которого была вовсе не доказана, но, который, как цветнокожий, не мог защитить себя.

Так как в 1829 г. ожесточенная борьба партий потрясла республику, Боливар в новом воззвании к гражданам пригласил их откровенно высказать свои пожелания относительно изменений, которые следует внести в конституцию. В ответ на это собрание нотаблей в Каракасе осудило его честолюбивые притязания, вскрыло слабость его управления, провозгласило отделение Венесуэлы от Колумбии и поставило Паэса во главе республики. Сенат Колумбии стал на сторону Боливара, но в различных местах вспыхнули новые восстания. В пятый раз отрекшись от власти в январе 1830 г., он затем снова принял пост президента и покинул Боготу, чтобы от имени колумбийского конгресса вести войну против Паэса. К концу марта 1830 г. он во главе 8000 человек начал наступление, взял поднявшую восстание Каракуту, а затем обратился против провинции Маракаибо, где Паэс ожидал его на сильной позиции с 12000 человек. Как только он узнал, что Паэс намерен драться всерьез, мужество покинуло его. В какой-то момент он даже помышлял подчиниться Паэсу и объявить себя противником конгресса; однако его сторонники утратили свое влияние в конгрессе, и он был принужден подать в отставку, причем ему дали понять, что на этот раз ему следует отнестись к этому как к должному, и что он получит ежегодную пенсию, если согласится уехать за границу.

Поэтому 27 апреля 1830 г. он послал конгрессу заявление о сложении с себя полномочий.

Однако,


240
К. МАРКС

надеясь снова вернуть себе власть с помощью влияния своих сторонников и используя то противодействие, с которым столкнулся новый президент Колумбии Хоакин Москера, Боливар весьма затянул свой отъезд из Боготы и под разными предлогами сумел продлить свое пребывание в Сан-Педро до конца 1830 г., но в этот момент он внезапно умер.

Дюкудре-Хольштейн дает следующий портрет Боливара: «Ростом Симон Боливар 5 футов 4 дюйма; у него продолговатое лицо с впалыми щеками, со смуглым синеватым оттенком кожи. Глаза у него среднего размера, глубоко сидящие, голова покрыта жидкими волосами.

Усы придают ему мрачный и дикий вид, особенно когда он возбужден. Телосложения он изящного и хрупкого.

Внешне он выглядит человеком 65-летнего возраста. При ходьбе он постоянно размахивает руками. Он не может много ходить и быстро утомляется. Он любит сидеть или валяться в гамаке. У него часто бывают внезапные вспышки гнева, и тогда он сразу становится безумным, бросается в свой гамак и осыпает бранью и проклятиями всех окружающих. Ему доставляет удовольствие язвительно насмехаться над отсутствующими; читает он только легкую французскую беллетристику; он смелый наездник и страстный любитель вальса. Он упивается своими собственными речами и любит произносить тосты. При неудачах и когда он остро нуждается в помощи с чьей-либо стороны, он бывает совершенно свободен от возбуждения и приступов гнева. Он становится мягок, терпелив, покладист и даже покорен. Он в значительной мере скрывает свои недостатки под личиной вежливого человека, получившего воспитание в так называемом beau monde*, и обладает почти азиатским талантом притворства, зная человеческую природу лучше, чем большинство его соотечественников»245.

Декретом конгресса Новой Гранады останки Боливара в 1842 г, были перенесены в Каракас, и в честь его там был воздвигнут памятник.

См. «История Боливара, написанная генералом Дюкудре-Хольштейном и доведенная до смерти Боливара Альфонсом Виолле» (Париж, 1831); «Мемуары генерала Джона Миллера (служившего в армии республики Перу)»; полковник Хипписли. «Описание путешествия на Ориноко» (Лондон, 1819)246.


* - высшем свете. Ред.

Написано К. Марксом около 8 января 1858 г.

Напечатано о «New American Cyclopaedia». т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


241

Ф. ЭНГЕЛЬС

КАМПАНИЯ

Кампания - этот термин очень часто употребляется для обозначения военных операций, проводимых во время войны в течение одного года; но если эти военные операции осуществляются на двух или более самостоятельных театрах военных действий, то вряд ли было бы логично рассматривать их как одну кампанию. Например, то, что отступая от строгого значения этого слова, называют кампанией 1800 г., составляет две отдельные кампании, проводившиеся совершенно независимо одна от другой: кампанию в Италии (Маренго) и кампанию в Германии (Гогенлинден)247, С другой стороны, с тех пор как армии почти перестали отводиться на зимние квартиры, конец года не всегда является рубежом между концом одной отчетливо вырисовывающейся серии военных операций и началом другой. В настоящее время имеется много других военных и политических обстоятельств, играющих на войне гораздо более важную роль, чем смена времен года. Так, например, каждая из кампаний 1800 г. распадается на два отдельных этапа: их разделяет общее перемирие, длившееся с июля до сентября, и хотя в декабре 1800 г, германская кампания закончилась, итальянская продолжалась еще всю первую половину января 1801 года. Клаузевиц справедливо замечает, что кампания 1812 г., очевидно, закончилась не 31 декабря этого года, когда французы были еще на Немане и когда их отступление было в самом разгаре, а лишь с переправой их через Эльбу в феврале 1813 г., где они снова собрали свои силы, так как сила, которая гнала их на родину, перестала действовать248. Все же, поскольку в наших широтах зима остается той порой, когда действующие


242
Ф. ЭНГЕЛЬС

армии всегда особенно сильно тают от усталости и лишений, то это время года очень часто совпадает с обоюдным прекращением военных действий и накапливанием сил; и хотя в строгом смысле слова кампания означает ряд военных операций, тесно связанных между собой одним стратегическим планом и направленных к достижению одной стратегической цели, в большинстве случаев кампанию можно для удобства обозначать тем годом, в течение которого имели место ее основные боевые действия.

Написано Ф. Энгельсом около 7 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


243

Ф. ЭНГЕЛЬС

КАПИТАН

Капитан - чин командира роты в пехоте, эскадрона или полуэскадрона в кавалерии, а также командира военного корабля. В большинстве континентальных армий Европы капитаны причисляются к младшему офицерскому составу; в английской армии они являются офицерами промежуточного ранга между старшим и младшим офицерским составом, поскольку к последней категории здесь относят только тех имеющих офицерские дипломы лиц, которые по своему чину не выполняют непосредственных и постоянных командных функций. В армии США капитан несет ответственность за оружие, боевые припасы, обмундирование и т. п. вверенной ему роты. Обязанности капитана в военно-морском флоте весьма широки, и его должность относится к числу самых ответственных. В английском флоте он приравнивается по чину к подполковнику сухопутной армии, а через три года после получения им этого звания - к полковнику. В старину во французском флоте ему под страхом смертной казни запрещалось покидать свой корабль, и он должен был скорее взорвать его, чем дать ему попасть в руки неприятеля. Капитанами называют также шкиперов торговых или пассажирских судов и разных старшин на линейных кораблях, например, бакового старшину, трюмного старшину, старшего по гротмарсу и формарсу и т. д.* Слово «капитан» итальянского происхождения** и означает человека, стоящего во главе, поэтому оно часто употребляется как синоним слова «главнокомандующий», особенно когда речь идет о его способностях как полководца.


* В английском языке в состав терминов, обозначающих эти должности, входит слово «captain», например, «captain of the forecastle» - «баковый старшина», «captain of the hold» - «трюмный старшина» и т. д. Ред.

** - по-итальянски «capitano». Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 7 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV. 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


244

Ф. ЭНГЕЛЬС

КАРАБИН

Карабин - carabine или carbine - короткоствольное ружье, приспособленное для использования в кавалерии. Чтобы его было легко заряжать в седле, длина ствола не должна превышать 2 футов 6 дюймов, если только оно не заряжается с казенной части; а для того, чтобы можно было легко пользоваться им одной рукой, оно должно быть легче, чем пехотное ружье. В большинстве армий калибр его тоже несколько меньше, чем у пехотного огнестрельного оружия. Карабин может иметь либо гладкий, либо нарезной канал ствола; в первом случае действительность его огня значительно ниже, чем у обычного ружья; во втором случае карабин превосходит это последнее по точности стрельбы на средних дистанциях. В английской армии кавалерия вооружена гладкоствольными карабинами; в русской кавалерии вся легкая конница вооружена нарезными карабинами, в то время как среди кирасиров одна четвертая часть имеет нарезные карабины, а остальные три четверти - гладкоствольные. В некоторых армиях (особенно во французской и английской) карабины употребляются также и в артиллерии; в Англии они изготовляются по принципу новой винтовки Энфилд250, В свое время огонь из карабинов был основным видом кавалерийского боя, но сейчас ими пользуются главным образом при несении службы охранения и в кавалерийских перестрелках. Во французских военных трудах термин «carabine» всегда означает пехотное нарезное ружье, в то время как для обозначения кавалерийского карабина принят термин «mousqueton»*.


* - мушкетон. Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 21 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые 249


245

Ф. ЭНГЕЛЬС

КАРРОНАДА

Карронада - короткоствольное чугунное орудие, впервые отлитое в Карроне (Шотландия) в 1779 г. для английского флота и примененное в первый раз в войне против Соединенных Штатов251. Карронады не имеют цапф, а прикрепляются к лафету с помощью хомута, находящегося под средней частью орудия. Канал ствола имеет камору, дуло расширено наподобие чаши. Орудия эти очень короткие и легкие: на 1 фунт веса сплошного ядра приходится 60 - 70 фунтов веса орудия, длина их равна 7 - 8 калибрам. Заряд, следовательно, не может не быть слабым и составляет от 1/16 до 1/8 веса ядра.

Когда карронады были впервые приняты на вооружение, они встретили большое одобрение моряков. Их небольшой вес и незначительный откат позволяли размещать большое количество карронад на борту небольших военных кораблей того времени. Дальность их стрельбы была относительно велика, что объяснялось: 1) малым зазором снаряда в канале ствола, 2) большим углом между осью канала и прицельной линией, вследствие толщины металла у казенной части и малой длины орудия; большой же вес выбрасываемого ими снаряда делал их, на близком расстоянии, весьма грозным оружием. Около 1800 г. они были приняты на вооружение во флоте США. Однако вскоре выяснилось, что этот тип орудия не может соперничать с более длинными и тяжелыми пушками, ведущими огонь с полным зарядом и под небольшим углом возвышения. Так, было установлено, что обычные длинноствольные пушки английской армии при стрельбе под углом возвышения в 2°, а бомбовые пушки - в 3° имеют ту же дальнобойность (а именно, около 1200 ярдов), что и карронады соответствующего калибра при стрельбе под углом возвышения в 5°. А поскольку с увеличением угла возвышения вероятность попадания уменьшается, ведение огня из карронад на расстояние свыше 1200 ярдов под углом


246
Ф. ЭНГЕЛЬС

возвышения в 5° совершенно исключено, тогда как из длинноствольных орудий можно вести весьма эффективный огонь на дистанции до мили и даже до 2000 ярдов. Это было убедительно проиллюстрировано действиями двух враждебных эскадр на озерах Эри и Онтарио во время англо-американской войны 1812 - 1814 годов252. Американские суда были вооружены длинноствольными орудиями, а английские - главным образом карронадами. Американцы маневрировали с таким расчетом, чтобы находиться вне досягаемости огня английских карронад, а сами из своих длинноствольных орудий наносили серьезные повреждения корпусу и оснастке неприятельских судов. Эти недостатки карронад привели к тому, что сейчас они вышли из употребления. На суше англичане иногда устанавливают их на фланках бастионов и в казематах, откуда требуется обстреливать фланкирующим огнем лишь небольшой участок рва, и притом преимущественно картечью. Во французском военном флоте принята карронада с цапфами (carronade a tourillons); но это по существу является орудием большой мощности.

Написано Ф. Энгельсом около 21 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


247

Ф. ЭНГЕЛЬС

КАРТЕЧЬ

Картечь - case shot или canister shot - представляет собой ряд сферических пуль из кованого железа, уложенных в жестяную оболочку цилиндрической формы. Пули, предназначенные для полевых орудий, обычно укладываются слоями, но для большинства осадных и морских орудий они просто засыпаются к цилиндр до его наполнения, после чего припаивается крышка. Между дном цилиндра и зарядом вкладывается деревянный поддон. Вес пуль меняется в зависимости от типов орудий и установленных в различных армиях норм. Англичане применяют для своих тяжелых морских пушек пули весом от 8 унций до 3 фунтов; для 9-фунтовой полевой пушки - пули весом 1,5 и 5 унций; причем в последнем случае для одного выстрела требуется соответственно 126 и 41 пуля на цилиндр. Пруссаки вкладывают 41 пулю, причем вес каждой составляет 1/32 веса соответствующего сферического ядра. У французов до 1854 г. была почти такая же система; об изменениях, которые, возможно, были в ней сделаны в связи с принятием на вооружение новой гаубичной пушки, мы пока ничего не можем сказать. Для осадной и гарнизонной артиллерии сферические пули иногда укладываются вокруг шпинделя, выступающего из деревянного поддона, либо в мешке в форме грозди винограда (отсюда название «grape shot»*), либо ровными слоями, отделенными друг от друга круглыми деревянными или металлическими пластинами, и все это покрывается брезентовым мешком.

Самый новый вид картечи - шарообразная картечь, обычно называемая по имени ее изобретателя английского генерала Шрапнела, шрапнельной бомбой. Такой снаряд состоит из тонкой чугунной оболочки (толщиной от 1/3 до 3/4 дюйма) с диафрагмой, или перегородкой, посередине. Нижнее отделение


* - «grape» - «гроздь винограда»; «grape shot» - крупная картечь, обычно состоящая из девяти сферических пуль, вязанная картечь. Ред.

253


248
Ф. ЭНГЕЛЬС

предназначается для разрывного заряда, а в верхнем отделении находятся свинцовые ружейные сферические пули. В снаряд вставлена снарядная трубка, наполненная тщательно изготовленным составом, в точности времени сгорания которого можно быть уверенным. Промежутки между сферическими пулями, чтобы они не смещались, заполняются специальным составом. При использовании в полевых условиях снарядную трубку подрезают до таких размеров, какие требует дистанция до противника, и вставляют в снаряд. В 50 - 70 ярдах от противника состав трубки догорает до конца и взрывает снаряд, разбрасывая пули в сторону противника точно таким же образом, как если бы по месту, где взорвался снаряд, был сделан выстрел обычной картечью. В армиях некоторых стран в настоящее время достигнута весьма большая точность действия снарядных трубок, и таким образом этот новый снаряд позволяет артиллеристам добиваться требуемых результатов от картечного огня на дистанциях, на которых раньше можно было применять лишь сферические ядра- Обычная картечь обладает наибольшей силой действия на расстоянии до 200 ярдов, но может применяться и на дистанциях до 500 ярдов; при применении с близких дистанций против наступающей в линейном строю пехоты или кавалерии ее действие бывает ужасающим; против стрелковых цепей она малоэффективна; против колонн чаще применяются сферические ядра. С другой стороны, шарообразная картечь дает наибольший эффект на расстоянии от 600 до 1400 ярдов, а при достаточном угле возвышения и длинных снарядных трубках может не без успеха применяться и на еще больших дистанциях.; Благодаря тому, что она взрывается вблизи от неприятеля, чем достигается большая кучность того града пуль, который она на него обрушивает, ее можно успешно применять против почти всех боевых порядков, кроме стрелковой цепи.

Когда появилась шарообразная картечь, она была принята на вооружение почти всеми европейскими армиями после того, как в каждой из них был изобретен свой собственный воспламеняющий состав снарядной трубки, отсутствие которого и являлось единственным затруднением для применения этого вида картечи. Из великих европейских держав только Франции еще не удалось овладеть этой деталью. Однако дальнейшие эксперименты, либо же счастливый случай или подкуп, несомненно, сделают и эту державу обладателем данного секрета.

Написано Ф. Энгельсом около 21 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


249

Ф. ЭНГЕЛЬС

ЗАЖИГАТЕЛЬНЫЙ СНАРЯД

Зажигательный снаряд - артиллерийский снаряд, наполненный легко воспламеняющимся составом, при сгорании которого пламя выбрасывается через 3 или 4 отверстия и достигает такой силы, что его крайне трудно потушить. Этими снарядами ведут огонь из мортир, гаубиц и пушек таким же образом, как и обыкновенными бомбами, и горят они от 8 до 10 минут. Состав или растапливается на огне и вливается в горячем виде в снаряд, или же при помощи жидкой смазки из него делается плотная масса, которой затем набивается снаряд.

Очки зажигательного снаряда затыкаются пробками или деревянными затычками, через которые внутрь снаряда проходит трубка, заполненная воспламеняющим составом. Прежде такие снаряды изготовлялись с перегородкой, или диафрагмой, внутри, как в современных шрапнельных бомбах; причем нижняя часть предназначалась для помещения разрывного заряда из пороха; но в настоящее время от этого сложного устройства отказались. В прежние времена в употреблении был также другой тип зажигательных снарядов, изготовлявшихся наподобие легких ядер из двух круглых, пересекавших друг друга под прямым углом железных обручей, на которых натягивался холст; таким образом образовывалось не совсем правильное сферическое тело, которое заполнялось составом, подобным употребляемому и ныне и содержавшим главным образом порох и смолу. Однако от этих зажигательных снарядов отказались, так как их весьма малый вес делал почти невозможным ведение ими огня на сколько-нибудь значительные дистанции и с относительной точностью. Существуют самые различные составы для наполнения


250
Ф. ЭНГЕЛЬС

наших современных зажигательных снарядов, но все они образованы главным образом из селитры и серы, смешанных со смолистым или маслянистым веществом. Так, в прусской армии применяют 75 частей селитры, 25 частей серы, 7 частей размолотого пороха и 33 части канифоли. Англичане применяют 100 частей селитры, 40 частей серы, 30 частей смолы, 10 частей сурьмы, 10 частей свечного сала и 10 частей скипидара. Зажигательные снаряды применяются главным образом при бомбардировании и иногда против судов, хотя в последнем случае они почти совершенно вытеснены калеными ядрами, которые легче изготовляются, делают возможным более точный обстрел и имеют гораздо большее зажигательное действие.

Написано Ф. Энгельсом около 21 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


251

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПАТРОН

Патрон - бумажный, пергаментный или фланелевый футляр или мешочек, который содержит строго определенное количество пороха, используемого в качестве заряда в огнестрельном оружии; иногда к нему присоединена пуля или снаряд. Холостой патрон стрелкового оружия, в противоположность боевому, не содержит пули. Во всех видах патронов для стрелкового оружия в качестве пыжа употребляется бумага, забиваемая внутрь. Патрон для французской винтовки Минье и английской винтовки Энфилд с одного конца пропитывается маслом, чтобы облегчить забивание. Патрон прусского игольчатого ружья содержит также гремучий состав, воспламеняющийся под действием иглы. Патроны для артиллерийских орудий обычно изготовляются из фланели или легкой шерстяной ткани. В некоторых армиях, по крайней мере в полевой артиллерии, патроны, когда это возможно, соединяются со снарядами посредством деревянного поддона, а французы частично ввели эту систему даже и в своем военном флоте. В английской армии патрон все еще отделен от снаряда как в полевой, так и в морской и осадной артиллерии.

В королевском арсенале в Вулидже, в Англии, стал недавно применяться остроумный способ изготовления бумажных патронов без шва. В полых цилиндрических формах из металла, по размерам как раз вмещающихся в патрон, просверливают множество маленьких отверстий, и когда их погружают в жидкую бумажную массу, из которой изготовляется патронная бумага, и соединяют с колоколом воздушного насоса, из которого выкачан воздух, они сейчас же покрываются тонким слоем


252
Ф. ЭНГЕЛЬС

бумажной массы. В высушенном виде этот слой представляет собой готовую бумажную трубку. При изготовлении патронов используется одновременно большое число форм; каждая форма заключена в шерстяной футляр, напоминающий палец перчатки, к которому и пристает бумажная масса; будучи снятым с формы вместе со слоем бумаги этот футляр образует подкладку, которой снабжены самые лучшие патроны.

Для охотничьих ружей применяется вид патронов из проволочной сетки, содержащих только дробь. Они заключены в бумажные наружные футляры. Заряд дроби для большей плотности смешивается с костяной мукой. При выстреле из такого ружья дробь летит, не рассеиваясь, гораздо дальше, чем при каком-либо другом заряде.

Написано Ф. Энгельсом около 21 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


253

Ф. ЭНГЕЛЬС

БЕРМА Берма - в фортификации - горизонтальная земляная насыпь, оставленная между верхним внутренним краем рва и наружным скатом парапета какого-либо укрепления. Обычно она имеет около 3 футов в ширину. Ее основное назначение - укрепить парапет и предупредить осыпание земли, из которой он сооружен, в ров после ливня, оттепели и т. д. Иногда берма может служить также в качестве внешнего хода сообщения вокруг укреплений. Не следует, однако, упускать из вида, что берма служит очень удобным местом отдыха и сосредоточения для штурмовых и эскаладных отрядов, вследствие чего ее совершенно не применяют во многих системах долговременных укреплений, а в других ее защищают зубчатой стеной, образующей прикрытую линию огня для пехоты. В полевой фортификации или при строительстве осадных батарей со рвом впереди без бермы обычно обойтись нельзя, так как эскарп рва почти никогда не облицовывается, а без такого промежуточного пространства как эскарп, так и парапет быстро разрушились бы под влиянием перемены погоды.

Написано Ф. Энгельсом около 28 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


254

Ф. ЭНГЕЛЬС

БЛЕНХЕЙМ

Бленхейм, или Блиндхейм, - селение, расположенное примерно в 23 милях от Аугсбурга в Баварии; 13 августа 1704 г. здесь произошло крупное сражение между англичанами и австрийцами во главе с Мальборо и принцем Евгением, с одной стороны, и французами и баварцами во главе с маршалом Талларом, Марсеном и курфюрстом Баварским* - с другой. Ввиду того, что над австрийскими провинциями нависла угроза прямого вторжения противника через Германию, Мальборо выступил из Фландрии им на помощь. Союзники договорились проводить оборонительные действия в Италии, Нидерландах и на Нижнем Рейне, а все свои основные силы сосредоточить на Дунае. После штурма баварских укреплений на Шелленберге, Мальборо перешел Дунай и соединился с принцем Евгением, после чего оба сразу же выступили для нападения на противника. Они обнаружили его за ручьем Небель, причем перед его флангами находились селения Бленхейм и Китцинген, прочно занятые его войсками.

Французы составляли правое крыло, а баварцы левое. Их войска занимали по фронту почти 5 миль и каждая из союзных армий расположила свою кавалерию на своих обоих флангах, так что часть центра находилась под защитой и французской, и баварской кавалерии. И все же, позиция была занята не так, как это предписывалось общепринятыми в то время тактическими правилами. Вся масса французской пехоты, 27 батальонов, была стиснута в Бленхейме, что для войск, имевших тогдашнюю организацию и обу-


* - Максимилианом II Эмануэлем. Ред.


255
БЛЕНХЕЙМ

ченных ведению боя исключительно в линейном строю и на открытой местности, означало оказаться в совершенно беспомощном положении. Однако, находясь в столь опасном положении, они были застигнуты врасплох атакой англо-австрийских войск, и Мальборо очень скоро извлек все выгоды, которые предоставляло ему это обстоятельство. После безуспешной атаки Бленхейма, он внезапно подтянул свои главные силы к своему центру и с их помощью прорвал центр противника. Принц Евгений выполнил нетрудную задачу по разгрому оказавшихся изолированными баварцев и предпринял общее преследование, а Мальборо, окончательно отрезав путь к отступлению 18000 блокированных в Бленхейме французов, заставил их сложить оружие. Среди них был и маршал Таллар. Общие потери франкобаварских войск составили 30000 человек убитыми, ранеными и пленными; победители потеряли около 11000 человек. Это сражение явилось решающим для всей кампании. Бавария попала под власть австрийцев, а престиж Людовика XIV был подорван.

Это сражение представляет исключительный интерес с точки зрения тактики. Оно особенно наглядно показывает огромное различие между тактикой того времени и современной тактикой. То самое обстоятельство, которое в настоящее время расценивалось бы как одно из крупнейших преимуществ оборонительной позиции, а именно, обладание двумя населенными пунктами перед флангами, для войск XVIII века явилось причиной поражения. В те времена пехота была совершенно непригодна для такого боя в рассыпном строю, носящего явно иррегулярный характер, который в наши дни делает населенный пункт с каменными домами, занятый хорошими войсками, почти неприступным. Во Франции, и вообще на континенте, это сражение называют сражением при Гохштедте, по названию небольшого соседнего городка, который уже приобрел известность в связи со сражением, имевшим там место 20 сентября предыдущего года254.

Написано Ф. Энгельсом около 28 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


256

Ф. ЭНГЕЛЬС

БОРОДИНО

Бородино - село в России, на левом берегу речки Колочи, в двух милях выше ее слияния с рекой Москвой. По имени этого села русские называют большое сражение, происшедшее в 1812 г. и решившее вопрос об овладении Москвой, французы называют его Московским или Можайским сражением, Поле сражения находится на правом берегу Колочи. Правое крыло русских было прикрыто этой речкой, от места ее впадения в реку Москву до Бородина; левое крыло было отодвинуто назад en potence* за ручеек и овраг, спускающийся от крайнего пункта левого фланга, близ Утицы, к Бородину. Позади этого оврага на двух холмах были сооружены неполные редуты, или люнеты; из них, ближайший к центру, назывался редутом Раевского, а три редута, находившиеся на холме влево, назывались люнетами Багратиона.

Между этими двумя холмами другой овраг, называвшийся Семеновским по имени лежащей позади деревни, шел вниз от русского левого фланга к первому оврагу, соединяясь с ним приблизительно в 1000 ярдах от места, где последний достигает Колочи. Большая дорога на Москву проходит через Бородино; старая дорога проходила через Утицу на Можайск в тылу русской позиции. Эта линия, около 9000 ярдов протяженностью, удерживалась приблизительно 130000 русских, причем Бородино, занятое русскими, находилось перед их центром.

Русским главнокомандующим был генерал Кутузов; его войска разделялись на две армии, из которых большая, под командованием Барклая-де-Толли, занимала правый фланг


* - в виде буквы Г. Ред.

255


257
БОРОДИНО

и центр, а меньшая, под командованием Багратиона, - левый фланг. Позиция была выбрана очень неудачно; атака против левого фланга, в случае успеха, приводила к полному обходу правого фланга и центра, и если при этом французам удалось бы достигнуть Можайска раньше отступления русского правого фланга, что было вполне осуществимо, то положение русских стало бы совершенно безнадежным, Однако после того как Кутузов уже отказался от превосходной позиции у Царева-Займища, избранной Барклаем, у него не оставалось иного выбора256.

Французы, которыми командовал лично Наполеон, насчитывали около 125000 человек. 5 сентября по новому стилю (26 августа по старому стилю) 1812 г. французы, вытеснив русских из нескольких слабо укрепленных окопов на их левом фланге, приготовились начать 7 сентября сражение. План Наполеона был построен на ошибках Кутузова; ограничиваясь наблюдением за центром русских, он сосредоточил свои силы против их левого фланга с намерением прорвать его и проложить затем себе прямой путь на Можайск. Соответственно этому, принц Евгений получил приказ произвести ложную атаку на Бородино, после чего Ней и Даву должны были нанести удар по Багратиону и по носившим его имя люнетам, в то время как Понятовскому надлежало обойти крайний левый фланг русских у Утицы; в момент, когда сражение должно было по-настоящему завязаться, принцу Евгению предстояло перейти Колочу и атаковать люнет Раевского. Таким образом, действительный фронт атаки не превышал 5000 ярдов, что давало 26 человек на один ярд, то есть небывалую глубину боевого порядка, которой и объясняются страшные потери русских от артиллерийского огня. На рассвете Понятовский двинулся на Утицу и взял ее, но его противник Тучков снова выбил его оттуда; однако затем, когда Тучкову пришлось отправить одну дивизию на поддержку Багратиона, поляки снова взяли деревню. В 6 часов Даву атаковал непосредственно левый фланг укреплений Багратиона. Он двинулся вперед встреченный мощным огнем 12-фунтовых пушек, которым он мог противопоставить только 3- и 4-фунтовые, Спустя полчаса Ней атаковал непосредственно правый фланг этих люнетов. Они были взяты и затем снова отняты, после чего последовала ожесточенная борьба, но без решающего результата.

Однако Багратион зорко следил за крупными силами, направленными против него с их мощными резервами и французской гвардией на заднем плане. Насчет подлинного направления атаки не могло быть сомнений. Поэтому он собрал все


258
Ф. ЭНГЕЛЬС

войска, какие только мог, вызвав дивизию из корпуса Раевского, другую дивизию из корпуса Тучкова, гвардию и гренадеров из армейского резерва и попросил Барклая прислать весь корпус Багговута. Эти подкрепления, численностью более 30000 человек, были высланы немедленно; из одного лишь армейского резерва Багратион получил семнадцать батальонов гвардии и гренадеров и две 12-фунтовые батареи. Но все эти войска могли поспеть на место и быть использованы не ранее 10 часов, а уже до этого времени Даву и Ней произвели вторую атаку укреплений и взяли их, оттеснив русских за Семеновский овраг. Тогда Багратион выслал вперед своих кирасиров; последовала ожесточенная беспорядочная борьба, во время которой русские, по мере подхода подкреплений, продвигались вперед, но затем снова были оттеснены за овраг, как только Даву ввел в бой свою резервную дивизию. Потери обеих сторон были огромны; почти все высшие офицеры были перебиты или ранены, и сам Багратион получил смертельную рану. Теперь, наконец, Кутузов принял некоторое участие в сражении, отправив Дохтурова принять командование левым флангом и послав своего начальникаштаба Толя для наблюдения на месте за мерами, принятыми для обороны. Вскоре после 10 часов в Семеновскую прибыли семнадцать батальонов гвардии и гренадеров и дивизия Васильчикова; корпус Багговута был разделен: одна дивизия была послана Раевскому, другая Тучкову, а кавалерия отправлена на правый фланг. Тем временем французы продолжали свои атаки; вестфальская дивизия продвигалась в лесу к выступу оврага, а генерал Фриан перешел его, но все же не смог удержаться на этой позиции. В это время (в 10 часов 30 минут) русские получили в подкрепление кирасиров Бороздина из армейского резерва и часть кавалерии Корфа, однако их ряды были слишком расстроены, чтобы они могли перейти в наступление, а в это время французы подготовляли большую кавалерийскую атаку. В центре русской позиции Евгений Богарне в 6 часов утра взял Бородино и перешел Колочу, тесня перед собой неприятеля; однако он вскоре вернулся и снова перешел реку, выше по течению, чтобы вместе с итальянской гвардией, дивизией Брусье (итальянцы), Жераром, Мораном и кавалерией Груши атаковать Раевского и редут, носивший его имя. Бородино оставалось в руках французов. Переправа войск Богарне вызвала задержку, и его атака не могла начаться раньше 10 часов. Редут Раевского занимала дивизия Паскевича, поддерживаемая на левом фланге Васильчиковым; корпус Дохтурова служил резервом. К 11 часам редут был взят французами, а дивизия Паскевича была совершенно рассеяна и отбро-


259
БОРОДИНО

шена с поля сражения. Однако Васильчиков и Дохтуров взяли редут обратно; в это время подоспела дивизия принца Евгения Вюртембергского, и тогда Барклай приказал корпусу Остермана занять позицию в тылу в качестве свежего резерва. С этим корпусом была введена в дело последняя нетронутая еще часть русской пехоты; в резерве оставалось только шесть батальонов гвардии. К 12 часам Евгений Богарне приготовился уже вторично атаковать редут Раевского, но в этот момент на левом берегу Колочи появилась русская кавалерия257. Атака Богарне была приостановлена, против кавалерии высланы войска. Однако русские не смогли ни взять Бородино, ни пройти по болотистой долине реки Войны и должны были отступить через Zodock, с тем единственным результатом, что до некоторой степени расстроили план Наполеона.

Тем временем Ней и Даву, расположившись на холме Багратиона, продолжали вести через Семеновский овраг сильный огонь по массам русских. Внезапно в движение пришла французская кавалерия. Вправо от Семеновской Нансути весьма успешно атаковал русскую пехоту, пока кавалерия Сиверса не атаковала его во фланг и не оттеснила обратно. Левее 3000 всадников Латур-Мобура наступали двумя колоннами; первая, с двумя полками саксонских кирасиров впереди, дважды опрокидывала три русских гренадерских батальона, только что построившихся в каре, но и она тоже была атакована во фланг русской кавалерией; польский кирасирский полк довершил уничтожение русских гренадеров, но тоже был отброшен назад к оврагу, где вторая колонна, из двух полков вестфальских кирасиров и полка польских уланов, оттеснила русских. Когда почва была, таким образом, подготовлена, пехота Нея и Даву перешла овраг. Фриан занял Семеновскую, и остатки сражавшихся здесь русских - гренадеры, гвардия и линейные войска - были окончательно отброшены назад, а их поражение было довершено французской кавалерией. В беспорядке мелкими группами они бежали к Можайску, и их удалось собрать лишь поздно ночью; только три гвардейских полка сохранили некоторый порядок. Таким образом, французское правое крыло, разбив русское левое, уже в 12 часов заняло позицию непосредственно в тылу русского центра; тогда Даву и Ней стали умолять Наполеона поступить согласно его собственным тактическим принципам и довершить победу, бросив гвардию через Семеновскую в тыл русским. Однако Наполеон отказался, а Ней и Даву, чьи войска также находились в страшном расстройстве, не решились наступать без подкреплений.


260
Ф. ЭНГЕЛЬС

На русской стороне, после того как Евгений Богарне прекратил атаки на редут Раевского, Евгений Вюртембергский был направлен к Семеновской, а Остерман тоже должен был повернуть фронт в этом направлении так, чтобы прикрыть тыл холма Раевского со стороны Семеновской. Когда начальник французской артиллерии Сорбье увидел эти свежие части, он приказал подвезти тридцать шесть 12-фунтовых пушек гвардейской артиллерии и сформировал батарею из 85 орудий перед Семеновской. В то время как эти орудия громили массы русских войск, Мюрат выдвинул вперед нетронутую еще кавалерию Монбрена и польских уланов. Они внезапно атаковали войска Остермана в момент их развертывания и поставили их в чрезвычайно опасное положение, но тут кавалерия Крейца отбросила французскую конницу.

Русская пехота по-прежнему несла потери от артиллерийского огня, но ни одна из сторон не отваживалась двинуться вперед. Было около двух часов, когда Евгений Богарне, удостоверившись в том, что его левому флангу не угрожает уже вражеская кавалерия, снова атаковал редут Раевского. В то время как пехота атаковала его с фронта, кавалерия из Семеновской была направлена ему в тыл. После упорной борьбы редут остался в руках французов, и незадолго до трех часов русские отошли. Общая канонада с обеих сторон еще продолжалась, но активные боевые действия прекратились. Наполеон по-прежнему отказывался бросить в бой свою гвардию, и русские получили возможность отступить так, как они хотели. Русские ввели в дело все свои части, за исключением двух первых гвардейских полков., но даже и эти последние потеряли от артиллерийского огня 17 офицеров и 600 солдат. Общие потери русских составляли 52000 человек, не считая легко раненых и оторвавшихся от своих частей солдат, которые вскоре к ним присоединились; однако на следующий день после сражения их армия насчитывала только 52000 человек. У французов были введены в бой все войска, кроме гвардии (14000 пехоты и 5000 кавалерии и артиллерии), так что они разбили явно превосходящие силы. Кроме того их артиллерия была слабее, ибо она имела главным образом 3- и 4-фунтовые пушки, между тем как четвертая часть артиллерии русских состояла из 12- фунтовых, а их остальная артиллерия - из 6-фунтовых орудий. Французы потеряли 30000 человек; они захватили 40 пушек и всего только 1000 пленных. Если бы Наполеон ввел в сражение свою гвардию, то, по словам генерала Толя, русская армия была бы наверняка уничтожена. Однако он не рискнул своим последним резервом, ядром и опорой своей армии, и может быть поэтому упустил возможность заключения мира в Москве.


261
БОРОДИНО

Приведенное выше описание сражения, в тех его подробностях, которые расходятся с общераспространенными, основывается главным образом на «Мемуарах генерала Толя»258, упомянутого нами выше как начальника штаба Кутузова. Эта книга дает самый лучший с русской стороны отчет о сражении и благодаря точности своей оценки является незаменимым источником.

Написано Ф. Энгельсом около 28 января 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


262

Ф. ЭНГЕЛЬС

БИДАСОА

Бидасоа - маленькая река в Баскских провинциях Испании; знаменита сражениями, которые произошли на ее берегах между французами под командованием Сульта и англичанами, испанцами и португальцами под командованием Веллингтона. После поражения при Витории в 1813 г.259 Сульт собрал свои войска на позиции, правый фланг которой упирался в морской берег против Фуэнтеррабии, имея перед собой реку Бидасоа, а центр и левый фланг растянулись по нескольким гребням гор в направлении к Сен-Жан-де-Люз. С этой позиции он однажды попытался освободить от блокады гарнизон Памплоны, но был отбит. Сан- Себастьян, осажденный Веллингтоном, находился в весьма трудном положении, и Сульт решил принудить неприятеля снять осаду. От его позиции в районе нижнего течения Бидасоа было только 9 миль до Оярсуна, деревни, расположенной на дороге в Сан-Себастьян, и если бы он смог достигнуть этой деревни, осаду пришлось бы снять. Поэтому к концу августа 1813 г. Сульт сосредоточил на Бидасоа две колонны. Одна из них, на левом фланге, под командованием генерала Клозеля, насчитывая 20000 человек и 29 орудий, заняла позицию на гребне гор против Веры (пункт, за которым верхнее течение реки находилось в руках союзников), между тем как генерал Рейль с 18000 человек и резервом в 7000 человек, которым командовал Фуа, расположился ниже по течению, близ дороги из Байонны в Ирун. Французский укрепленный лагерь в тылу был занят д'Эрлоном с двумя дивизиями, имеющими задачу отражать любые обходные движения со стороны правого фланга союзников.


265
БИДАСОА

Веллингтон получил сведения о плане Сульта и принял все меры предосторожности.

Крайний левый фланг его позиции, прикрытый спереди доступным морскому приливу устьем Бидасоа, был хорошо укреплен, хотя и занят лишь немногочисленными войсками; центр, образованный труднопроходимыми обрывистыми хребтами Сан-Марсьяля, был укреплен полевыми сооружениями и удерживался испанцами Фрейре, причем 1-я британская дивизия находилась в резерве и была расположена в тылу их левого фланга, близ ирунской дороги.

Правое крыло составляли испанцы Лонга и 4-я англо-португальская дивизия, расположенные на скалистых склонах гор Пенья-де-Ая; бригада Инглиса 7-й дивизии связывала правое крыло с легкой дивизией, находившейся у Веры, и с отрядами, действующими отдельно еще правее, среди высот. Согласно плану Сульта, Рейль должен был взять Сан-Марсьяль (который он намеревался превратить в предмостное укрепление для дальнейших операций) и отбросить союзников к их правому флангу в ущелья Пенья-де-Ая, очищая таким образом большую дорогу для Фуа, который должен был наступать вдоль нее прямо на Оярсун, между тем как Клозель, оставив дивизию для наблюдения за Верой, должен был несколько ниже этого места перейти Бидасоа и отбросить все противостоящие ему войска в горы Пенья-де- Ая, поддерживая таким образом с фланга атаку Рейля.

Утром 31 августа войска Рейля несколькими колоннами перешли реку вброд, взяли стремительным натиском первый гребень Сан-Марсьяля и продвинулись к более высоким и командующим гребням этой группы высот. Но в этой труднопроходимой местности его войска, плохо руководимые, пришли в расстройство; стрелковые цепи и поддерживающие их отряды перемешались между собой и в некоторых местах сгрудились в беспорядочные группы, а в это время испанские колонны устремились с высот и оттеснили их назад к реке. Вторая атака была сначала более успешной и привела французов к самым испанским позициям; но здесь сила атаки французов иссякла, и новое наступление испанцев отбросило их назад в полном беспорядке в Бидасоа. Тем временем Сульт, узнав, что Клозель произвел удачную атаку и медленно продвигается в горах Пенья-де-Ая, тесня перед собой португальцев, англичан и испанцев, тут же стал формировать колонны из резервов Рейля и войск Фуа для третьей и окончательной атаки; в этот момент пришло известие, что д'Эрлон в своем лагере подвергся нападению крупными силами. После того, как сосредоточение французов на нижнем течении Бидасоа не оставило никакого сомнения относительно действительного направления их атаки, Веллингтон приказал всем


266
Ф. ЭНГЕЛЬС

войскам своего крайнего правого фланга, сосредоточенным на возвышенностях, атаковать все противостоящие им части. Хотя эта атака и была отражена, все же она была очень серьезной и могла бы быть возобновлена. В то же время часть британской легкой дивизии была построена на левом берегу Бидасоа, таким образом, чтобы угрожать флангу наступающих войск Клозеля. Тогда Сульт отказался от намеченной атаки и отвел войска Рейля назад за Бидасоа. Войска Клозеля оторвались от противника лишь поздней ночью, после упорного боя за переправу по мосту у Веры, ибо броды на реке от сильных дождей в этот день стали непроходимы. Союзники штурмом взяли Сан-Себастьян, кроме цитадели, которая сдалась 9 сентября.

Второе сражение на Бидасоа произошло 7 октября, когда Веллингтон форсировал эту реку. Расположение войск Сульта оставалось почти без изменений; Фуа занимал укрепленный лагерь Сен-Жан-де-Люз, д'Эрлон занимал Урдакс и лагерь Эноа, Клозель находился на хребте, соединяющем Урдакс с нижним течением Бидасоа, а Рейль стоял вдоль течения этой реки от правого фланга Клозеля до моря. Вся линия фронта была укреплена, и французы были еще заняты усилением своих укреплений. Британский правый фланг находился против Фуа и д'Эрлона; центр, состоявший из испанцев Хирона и легкой дивизии, с испанцами Лонга и 4-й дивизией в резерве, общей численностью в 20000 человек, был расположен против Клозеля; а на нижнем течении Бидасоа испанцы Фрейре, 1-я и 5-я англо-португальские дивизии и отдельные бригады Эйлмера и Уилсона, всего 24000 человек, были готовы атаковать Рейля.

Веллингтон принял все меры, чтобы обеспечить внезапность нападения. Его войска в ночь на 7 октября были построены в пунктах, полностью скрытых от наблюдения противника, а палатки лагеря оставались неразобранными. Кроме того, контрабандисты указали ему местонахождение трех бродов в доступном морскому приливу устье Бидасоа, проходимых при отливе и неизвестных французам, которые считали себя на этом участке в полной безопасности.

Утром 7 октября, когда французские резервы стояли лагерем далеко в тылу и из солдат одной дивизии, расположенной в первой линии, многие были выделены для работ на редутах, 5-я английская дивизия и бригада Эйлмера перешли устье реки вброд и направились к укрепленному лагерю, известному под названием «лагеря санкюлотов». Как только они переправились на другой берег, пушки с Сан-Марсьяля открыли огонь, и еще 5 колонн двинулись вперед, чтобы перейти вброд реку.

Набросок схемы, сделанный Ф. Энгельсом во время работы над статьей «Бидосоа»260


267
БОРОДИНО

Они выстроились на правом берегу раньше, чем французы смогли оказать какое-нибудь сопротивление; действительно внезапность нападения была полностью достигнута; французские батальоны, прибывавшие по одному и нерегулярно, терпели поражение, и вся линия вместе с ключом позиции, высотой Круа-де-Буке, была взята до прибытия каких-либо резервов. Лагерь Бириату и Бильдокс, соединявший Рейля с Клозелем, был обойден Фрейре, взявшим высоту Мандале, и оставлен французами. Войска Рейля отступали в беспорядке, пока у Уронье их не остановил Сульт, поспешно прибывший с резервами из Эспелета. Еще находясь здесь, он был уведомлен о том, что нападению подвергся Урдакс; но он ни одной минуты не сомневался относительно действительного направления атаки и двинулся в низовье Бидасоа, куда однако прибыл слишком поздно, чтобы спасти положение. Тем временем английский центр атаковал Клозеля и постепенно овладел его позицией в результате как фронтальных, так и фланговых атак. К вечеру в руках Клозеля оставалась только самая высокая точка хребта, высота Гранд-Рюн, которую он покинул на следующий день. Потери французов составили около 1400 человек, а союзников - около 1600 человек убитыми и ранеными. Внезапность удара была так хорошо обеспечена, что фактически французам пришлось оборонять свои позиции силами только 10000 человек, которые, подвергшись мощной атаке 33000 союзных войск, были выбиты из этих позиций, прежде чем какие-либо резервы могли подоспеть к ним на помощь.

Написано Ф. Энгельсом около 11 февраля 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


268

Ф. ЭНГЕЛЬС

БУДА Буда, или Офен, - город на западном берегу Дуная, бывшая столица Венгрии, в настоящее время столица Пештского округа. Население города и его семи пригородов, в том числе население Старого Офена, который был включен в черту города в 1850 г., составляет 45653 человека, не считая гарнизона и студентов. Город расположен в 135 милях по прямой линии от Вены, к юго-востоку от нее, и в 200 милях от Белграда, к северо-западу от него. Прежде город соединялся с Пештом, который расположен на противоположном берегу реки, понтонным мостом, а с 1849 г. подвесным мостом длиной в 1250 футов; с 1852 г. строится тоннель, чтобы соединить мост с крепостью. В окружности Буда имеет около девяти миль; город построен вокруг Шлосберга, одиноко стоящей скалы с отлогими склонами. Центральная и самая возвышенная часть, называемая крепостью, является наиболее правильно распланированной частью города, и в ней много красивых зданий и площадей. Эта крепость окружена стенами; от них тянется к реке несколько пригородов. Главными зданиями города являются королевский дворец - прямоугольное здание длиной в 564 фута, в котором имеется 203 комнаты; церковь вознесения богородицы и гарнизонная церковь, обе в готическом стиле; арсенал, парадный дворец и ратуша. В Буде 12 католических церквей, одна грекоправославная церковь и одна синагога, несколько мужских и женских монастырей, театр и много крупных военных, учебных и благотворительных заведений. Имеется несколько издательств; издаются три газеты. Обсерватория, где помещается также и типография Пештского университета, построена на располо-


269
БУДА

женной к югу от города возвышенности, которая поднимается на 516 футов над уровнем Средиземного моря; на оборудование обсерватории самыми лучшими приборами не пожалели средств. В разных частях предместий имеются горячие серные источники и развалины бань, построенных там римлянами и турками, некогда владевшими этой местностью. Вино составляет основной предмет торговли города (главным образом красные вина, сходные с бургундским); оно производится на виноградниках, расположенных на соседних холмах, в количестве, согласно подсчетам, 4500000 галлонов в год. Имеются также пушечно-литейные заводы и несколько фабрик, производящих шелк, бархат, хлопчатобумажные и шерстяные ткани и кожи. Здесь строятся суда Дунайской пароходной навигационной компании, что дает работу почти 600 человек. Буда является постоянной резиденцией губернатора Венгрии и представителей государственной власти.

Существовало предположение, что этот город находится на месте древнего Аквинкума, упоминаемого в «Путеводителе Антонина»261. Во времена венгерского королевства Буда была резиденцией королей, которые ее расширили и украсили; это в первую очередь относится к Матвею Великому. Она была взята турками при Сулеймане Великолепном в 1526 г., но в следующем году была отвоевана. В 1529 г. она снова попала в руки турок и оставалась у них вплоть до 1686 г., когда ее окончательно отвоевал Карл Лотарингский, а в 1784 г. опять стала резиденцией правительства. За всю историю Буды она подвергалась осаде не менее 20 раз.

Последняя осада происходила в мае 1849 г., когда венгерская армия под командованием Гёргея оттеснила австрийские войска к западным границам королевства. Относительно дальнейших действий обсуждалось два плана: либо развить достигнутый успех энергичным преследованием противника на его собственной территории, рассеять его силы прежде чем прибудут русские, двигавшиеся тогда в Венгрию, и попытаться революционизировать Вену; либо остаться на оборонительных позициях перед Коморном и выделить крупные силы для осады Буды, где австрийцы при своем отступлении оставили гарнизон. Гёргей утверждает, что на этом последнем плане настаивали Кошут и Клапка; но Клапка заявляет, что он не знает, посылал ли Кошут подобный приказ, и отрицает, что сам когда-либо советовал предпринять такой шаг. Сравнивая мемуары Гёргея и Клапки262, мы вынуждены, однако, признать, что до сих пор все еще остается в значительной степени неясным, на кого же следует возложить вину за поход на Буду, а также что доказательства, приводимые Клапкой,


270
Ф. ЭНГЕЛЬС

ни в коей мере не являются неоспоримыми. Гёргей утверждает также, что его решение было, далее, вызвано полным отсутствием боевых припасов для полевых орудий и других запасов, а кроме того его собственным убеждением, что армия откажется перейти границы. Во всяком случае, все наступательные движения были приостановлены, и Гёргей с 30000 человек двинулся на Буду. В результате этого шага последний шанс на спасение Венгрии был потерян. Австрийцы получили возможность оправиться от поражения, реорганизовать свои силы, и шесть недель спустя, когда русские появились на границах Венгрии, они уже снова наступали с армией в 127000 человек, имея вдобавок два резервных корпуса, которые еще формировались. Таким образом, осада Буды является поворотным пунктом в венгерской войне 1848 - 1849 гг., и если вообще когда-либо между Гёргеем и австрийцами действительно поддерживались изменнические отношения, то они, должно быть, имели место примерно в это время.

Крепость Буды представляла собой лишь жалкие остатки той старинной цитадели турок, за стенами которой они так часто отражали все атаки венгерских и императорских армий.

Рвы и гласисы оказались сравнены с землей; сохранились только главные крепостные валы - сооружения значительной высоты, выложенные камнем. В основных очертаниях крепость представляла собой продолговатый четырехугольник, стороны которого были более или менее неправильно изломаны, что давало возможность вести достаточно эффективный фланкирующий огонь. Недавно устроенная траншея шла вниз от восточного фронта к Дунаю и прикрывала водопроводные сооружения, снабжающие крепость водой. Гарнизон состоял из четырех батальонов, примерно роты саперов и необходимого числа артиллеристов; командовал ими генерал-майор Хенци, храбрый и решительный офицер. На крепостных валах было установлено семьдесят пять орудий. 4 мая, после того, как крепость была обложена и в течение непродолжительного времени обстреляна из тяжелых полевых орудий, Гёргей предложил гарнизону сдаться. Когда предложение было отклонено, он приказал Кмети атаковать водопроводные сооружения; под прикрытием огня всех имевшихся в наличии орудий колонна Кмети продвинулась вперед, но артиллерия, расположенная в траншее, обстреливая двигавшуюся колонну продольным огнем, быстро отбросила ее обратно. Этим было доказано, что взять крепость штурмом без предварительных осадных работ никогда не удастся и что необходима артиллерийская атака для того, чтобы сначала пробить проходимую брешь. Но в распоряжении Гёргея не было


271
БУДА

более крупных орудий, чем 12-фунтовые, и даже для них не хватало боевых припасов. Однако спустя некоторое время из Коморна были доставлены четыре 24-фунтовые пушки и одна 18-фунтовая, а затем 6 мортир. В 500 ярдах от северо-западного угла крепостного вала на высоте была установлена брешь-батарея, которая 15 мая начала обстрел. Накануне Хенци бомбардировал город Пешт без всякого к тому повода и без шансов что-либо выиграть от этого. 16-го брешь была пробита, но она была едва проходимой; однако Гёргей назначил штурм на следующую ночь: одна колонна должна была атаковать брешь, две других штурмовать стены, а четвертой, под командованием Кмети, предстояло захватить водопровод.

Штурм нигде не имел успеха. Была возобновлена артиллерийская атака. В то время как брешь-батарея завершала свое дело, палисады вокруг водопроводных сооружений были разрушены 12-фунтовыми орудиями и внутренняя часть крепости подвергнута бомбардировке.

Каждую ночь совершались ложные атаки, чтобы беспокоить гарнизон. Поздно вечером 20-го был подготовлен новый штурм. Были оставлены прежние четыре колонны, имевшие те же объекты для атаки, и 21-го до рассвета они двинулись на крепость. После отчаянной схватки, во время которой сам Хенци руководил обороной бреши и был смертельно ранен, брешь была взята 47-м батальоном гонведа263; за ним двинулся 34-й батальон, в то время как Кмети штурмовал водопровод, а отряды 3-го армейского корпуса под командованием Кнециха штурмовали стены близ Венских ворот. Завязался жестокий бой внутри крепости, но вскоре гарнизон сдался. Из 3500 человек около 1000 было убито, остальные взяты в плен. Во время осады венгры потеряли 600 человек.

Написано Ф. Энгельсом около 11 февраля 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


272

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПРЕДМОСТНОЕ УКРЕПЛЕНИЕ

Предмостное укрепление, или tete-de-pont, - в фортификации - долговременное или полевое укрепление, возводимое у дальнего конца моста с целью его защиты и обеспечения удерживающим его силам возможности маневрировать на обоих берегах реки. Наличие предмостных укреплений абсолютно необходимо для крупных современных крепостей, расположенных на больших реках или у слияния двух рек. В таких случаях предмостным укреплением обычно служит хорошо укрепленное предместье на противоположном берегу. Так, Кастель является предмостным укреплением для Майнца, Эренбрейтштейн - для Кобленца и Дёйц - для Кёльна. Во время революционных войн французы, завладев Келем, немедленно обратили его в предмостное укрепление для Страсбурга. В Англии Госпорт можно считать предмостным укреплением Портсмута, хотя там и не имеется моста и хотя он выполняет также другие, весьма важные функции. Как и в этом последнем случае, укрепление на противоположном берегу реки или узкого морского пролива часто называется предмостным даже при отсутствии моста, поскольку такое укрепление, давая возможность высадить под своей защитой десант и подготовиться к наступательным операциям, выполняет те же функции и со стратегической точки зрения подходит под то же обозначение. Когда говорят о позициях армии, расположенной за какой-нибудь большой рекой, то все пункты, занимаемые ею на противоположном берегу, называют ее предмостными укреплениями, независимо от того, представляют ли они собой крепости, укрепленные деревни или обычные полевые укрепления, поскольку все они обеспечивают войскам


273
ПРЕДМОСТНОЕ УКРЕПЛЕНИЕ

безопасность переправы на противоположный берег. Так, например, в 1813 г., когда отступление Наполеона из России окончилось за Эльбой, Гамбург, Магдебург, Виттенберг и Торгау стали служить ему предмостными укреплениями на правом берегу этой реки. В полевой фортификации предмостные укрепления обычно представляют собой весьма простые сооружения и состоят из bonnet-a-pretre* или иногда из горнверка или кронверка, открытого в сторону реки и с редутом перед самым мостом. Иногда во вполне удовлетворительное предмостное укрепление можно превратить небольшую деревню, группу сельскохозяйственных строений или другие расположенные у моста здания, должным образом подготовив их к обороне, ибо при современной тактике легкой пехоты такие объекты, если они вообще пригодны для обороны, могут быть приспособлены к оказанию не меньшего, если не большего, сопротивления, чем любое полевое укрепление, сооруженное по всем правилам военного искусства.


* См. настоящий том, стр. 133. Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 11 февраля 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


274

Ф. ЭНГЕЛЬС

КАТАПУЛЬТА

Катапульта (от греческого .... - «против» и ..... - «метать») - древняя военная машина для метания камней, дротиков и других метательных снарядов; изобретена в Сиракузах в царствование Дионисия Старшего. Она действовала по принципу лука и состояла из деревянного остова, часть которого обладала гибкостью и упругостью и снабжалась натянутыми канатами из волоса или жил. Катапульты были различных размеров, смотря по тому, предназначались ли они для полевой службы или для обстрела крепостей. Самая большая из них выбрасывала брус длиной в 6 футов и весом в 60 фунтов на расстояние в 400 шагов, а Иосиф Флавий приводит примеры, когда катапульты метали большие камни на расстояние 1/4 мили. Римляне во время осады Иерусалима использовали 300 таких катапульт264. Со времен Юлия Цезаря латинские авторы не делают различия между катапультой и баллистой, которая первоначально употреблялась только для метания каменных глыб.

Написано Ф. Энгельсом около 18 февраля 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


275

Ф. ЭНГЕЛЬС

ЛАГЕРЬ

Лагерь - место расположения войск на отдых, на одну ночь или более продолжительное время, в палатках, бивуаком или под любым укрытием, которое можно быстро соорудить.

Войска считаются расквартированными, когда они распределены по деревням, либо - в конце кампании - размещены в бараках. Постоянной военной квартирой являются казармы.

Наполеон считал палатки бесполезными, предпочитая, чтобы солдаты располагались бивуаком и спали ногами к костру, защищенные от ветра легкими навесами и заграждениями из ветвей. Майор американской армии Сибли изобрел палатку, которая вмещает 20 солдаткавалеристов с их снаряжением; солдаты в ней спят ногами к костру, находящемуся в центре палатки. Бивуачные палатки применяются во французской армии с 1837 года. Они делаются из прорезиненной и ставшей благодаря этому непромокаемой хлопчатобумажной ткани. Каждый солдат носит с собой часть такой палаточной ткани; отдельные части палатки быстро скрепляются с помощью застежек. При выборе места для лагеря существенное значение имеет наличие на подходящем расстоянии хорошей питьевой воды, а также близость леса для обеспечения топливом и материалами для укрытий. Хорошие дороги, каналы или судоходные реки имеют важное значение для снабжения войск предметами первой необходимости, если они располагаются лагерем на продолжительное время. Следует избегать соседства болот или стоячей воды. Местность, чтобы быть удобной для обороны, должна предоставлять войскам возможность маневрирования. Кавалерии и пехоте следует по возможности размещаться на одной


276
Ф. ЭНГЕЛЬС

линии - первой на флангах, последней в центре. Укрытия или бараки, насколько это позволяет характер местности, должны устраиваться улицами, перпендикулярными фронту и тянущимися от одного конца лагеря до другого. Однако для устройства лагеря не может быть предписано какое-либо универсальное правило: командир должен сообразно обстоятельствам решать, расположить ли свою армию в одну или две линии, а также какое взаимное размещение установить для пехоты, кавалерии и артиллерии. Охрана лагеря осуществляется: 1) лагерным караулом, задача которого - поддерживать образцовый порядок и дисциплину, предупреждать дезертирство и поднимать лагерь по тревоге; 2) подразделениями пехоты и кавалерии, называемыми пикетами, размещенными перед лагерем и на его флангах; эти пикеты преграждают путь разведывательным отрядам противника и вовремя дают знать о его приближении; 3) сторожевыми заставами, или боевым охранением, - крупными отрядами войск, расположенными в окрестных деревнях, на фермах или в небольших полевых укреплениях, откуда они могут следить за передвижением противника. Они не должны быть настолько удалены от лагеря, чтобы в случае атаки им нельзя было оказать поддержку. Сразу же по прибытии на место расположения лагеря выделяется необходимое число солдат в караулы и пикеты, определяются посты, которые они должны занять, указываются места для распределения продовольствия и вообще отдаются все распоряжения относительно внешней и внутренней охраны лагеря и поддержания в нем порядка и чистоты.

Одним из самых древних лагерей, упоминаемых в истории, является лагерь израильтян во время их исхода из Египта. Он представлял собой большой четырехугольник, разделенный на участки для различных племен; посередине находился лагерь левитов со скинией265, а также главными воротами, или входом; вместе с прилегающим открытым местом он служил одновременно и форумом и рыночной площадью. Однако форму, размеры и укрепления обычных военных лагерей древних евреев, или их противников, установить почти невозможно.

Лагерь греков под Троей был расположен близко от берега моря, с целью защиты греческих кораблей, вытащенных на сушу; он был разделен на отдельные участки для различных племен и укреплен валами, обращенными к городу и к морю, а снаружи высокой земляной насыпью, усиленной деревянными башнями для отражения вылазок осажденных. Храбрейшие из вождей греков, такие как Ахиллес и Аякс, размещались в крайних пунктах лагеря.

Лагерь лакедемонян был круглой формы


277
ЛАГЕРЬ

и не обходился без обычных мер предосторожности, имел часовых и конные дозоры.

Римский лагерь видоизменялся в зависимости от времени года, продолжительности срока размещения в нем войск и числа легионов, а также характера местности и других обстоятельств. Историк времен империи* упоминает лагери всевозможных форм: круглые, продолговатые и т. д., но обычно римский лагерь был квадратным. Место для него определяли авгуры, устанавливавшие его расположение в соответствии с четырьмя странами света, фронтом к восходящему солнцу; он вымерялся при помощи гномона266; квадрат со стороной в 700 футов считался достаточным для 20000 воинов. Лагерь делился на верхнюю и нижнюю части, отделенные друг от друга широким открытым пространством, его пересекали также две главные линии (decumana и cardo), идущие с востока на запад и с севера на юг, и ряд улиц. В лагере имелось четверо ворот, главными из них были декуманские и преторианские, через которые ни один рядовой воин не мог пройти без разрешения под страхом смертной казни; он был окружен валом, отделенным от внутренней границы лагеря пространством в 200 футов, рвом и земляной насыпью. Все эти укрепления сооружались самими же солдатами, которые действовали киркой и лопатой так же ловко, как мечом или копьем; они выравнивали землю и вокруг укреплений возводили - из кольев, которые носили с собой, - своего рода изгородь с неправильными зубцами. В середине верхней части лагеря размещался шатер полководца (преторий), образующий квадрат со стороной в 200 футов; вокруг него находились помещение для авгуров, квесторий, или помещение казначеев армии, форум, служивший рыночной площадью и местом собраний, палатки легатов, палатки трибунов, которые были расположены против соответствующих легионов, и палатки командиров иноземных вспомогательных войск. В нижней части помещались палатки командиров низшего ранга и легионеров: римских конных воинов, триариев, принципов, хастатов и т. д., а на флангах - отрядов иноземной конницы и пехоты, которых старательно держали отдельно. Палатки покрывались шкурами, в каждой помещалось 10 воинов и их декан; центурионы и знаменосцы находились во главе своих подразделений. В промежуточном пространстве между обеими частями лагеря, которое называлось principia, возвышался помост для полководца, с которого он вершил правосудие, а также произносил речи; там же находились алтарь, изображения богов и не менее


* - Иосиф Флавий. Ред.


278
Ф. ЭНГЕЛЬС

священные боевые знамена. В исключительных случаях лагерь обносился каменной стеной, а иногда из камня делались даже помещения для солдат. Весь лагерь имел вид города; это был единственный созданный римлянами тип крепости. К числу наиболее устойчивых памятников римского завоевания Британии относится сохранение латинского слова castra (лагерь) в качестве названия или части названия многих городов, которые первоначально служили местом стоянки военных гарнизонов римлян, а именно - Донкастер, Лестер, Вустер, Честер, Винчестер* и др.

Лагери варварских народов древности часто окружались укреплением из повозок и телег, как, например, лагерь кимврон во время их последней битвы с римлянами (101 г. до н. э.) - тот самый лагерь, который после поражения кимвров с такой яростью защищали их жены267.

Укрепленным лагерем является лагерь, окруженный оборонительными сооружениями, который служит также в качестве одного из фортификационных укреплений и вследствие этого предназначается для длительного использования.


* По-английски: Doncaster, Leicester, Worcester, Chester, Winchester. Ред.

Написано Ф. Энгельсом около 18 февраля 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


279

Ф. ЭНГЕЛЬС

КУХОРН

Кухорн, или Кохорн, Менно, ван, барон - голландский генерал и инженер; родился во Фрисландии в 1641 г., умер в Гааге 17 мая 1704 года. 16-ти лет был произведен в капитаны, отличился при осаде Маастрихта, а затем в сражениях при Сенефе, Касселе, Сен-Дени и Флёрюсе268. В перерывах между боевыми действиями он уделял много внимания фортификации, ставя перед собой задачу уравнять шансы осаждающих и осажденных, так как новая система его современника Вобана давала большие преимущества последним. Будучи еще сравнительно молодым человеком, он приобрел уже имя как инженер, а когда достиг средних лет, был признан лучшим офицером этого рода войск в голландской армии. Принц Оранский обещал ему чин полковника, но так как принц небрежно отнесся к исполнению своего обещания, Кухорн с негодованием подал в отставку, намереваясь предложить свои услуги Франции. Между тем его жена и восемь детей были, по приказу принца, задержаны в качестве заложников до его возвращения. Это заставило его быстро вернуться, после чего он получил обещанный чин, а затем последовали одно за другим производство его в генералы артиллерии, назначение главным инспектором фортификации, а потом губернатором Фландрии.

Вся жизнь Кухорна была посвящена развитию средств обороны Нидерландов. Во время осады Граве в 1674 г. он изобрел и впервые применил мортиры малого калибра, так называемые кухорны, для ведения огня гранатами, а в следующем году вызвал одобрение Вобана, удачно переправившись через


280
Ф. ЭНГЕЛЬС

Маас и взяв бастион, который считали надежно прикрываемым рекой. После Нимвегенского мира (1678 г.)269 он занялся дальнейшим укреплением ряда уже укрепленных городов; Нимвеген, Бреда, Мангейм, оборонительные сооружения которого были позднее срыты, и Берген-оп-Зом - являются свидетельством ценности его системы. Последнюю из этих крепостей он считал своим шедевром, и тем не менее она была взята маршалом де Ловендалем в 1747 г. после длительной осады. Во время кампаний 1688 - 1691 гг. он находился на действительной службе270, Осада Намюра в 1692 г. дала ему возможность испытать свою систему против системы Вобана, поскольку эти два знаменитых инженера выступили здесь как непосредственные противники: Кухорн защищал укрепление, которое он построил для обороны цитадели, Вобан - стремился взять его. Кухорн упорно оборонялся, но, будучи опасно ранен, должен был сдаться своему сопернику, который великодушно признал его отвагу и искусство. Затем Кухорн участвовал в осаде Трарбаха, Лимбурга и Льежа, а в 1695 г. способствовал взятию обратно Намюра. В войне за Испанское наследство271 он осаждал один за другим Венло, Стивенсуэрт, Рурмонд и Льеж, а в 1703 г. взял Бонн на Рейне после трехдневного обстрела тяжелой артиллерией, усиленного огнем гранатами из 500 кухорн. После этого он перешел в голландскую Фландрию, где одержал несколько побед над французами и руководил осадой Гюи. Это был последний акт его военной деятельности; вскоре после этого он умер от апоплексического удара, в тот момент, когда он ждал совещания с герцогом Мальборо по поводу плана новой кампании.

Важнейшее произведение Кухорна «Новый способ постройки крепостей» было издало в Леэвардене, ин-фолио, в 1685 г.272 и переведено на несколько иностранных языков. Его схемы наиболее пригодны для голландских крепостей или для тех, которые, подобно голландским, расположены на местности, лишь на несколько футов возвышающейся над уровнем водной поверхности. Там, где это было возможно, он окружал свои укрепления двумя рвами; из них внешний был наполнен водой, внутренний же был сухим и обыкновенно имел ширину около 125 футов; он служил плацдармом для осажденных, а в некоторых случаях и для отрядов кавалерии. Теоретическим принципом его системы, как при нападении, так и в обороне, являлось превосходство комбинированного массированного огня над рассредоточенным огнем. Как военного специалиста Кухорна обвиняли в расточительной трате человеческих жизней; в этом отношении он невыгодно отличался от Вобана, который щадил людей, В личном


281
КУХОРН

отношении он был прямой, честный, отважный человек и ненавидел лесть. Он отказывался от заманчивых предложений, которые ему делали некоторые иностранные правительства.

Английский король Карл II возвел его в рыцарское достоинство. Кухорн похоронен в Вейкеле близ Снека в Фрисландии, где в его честь был воздвигнут памятник.

Написано Ф. Энгельсом во второй половине января - феврале 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. V, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


282

Ф. ЭНГЕЛЬС

БРЕШИА

Брешиа - провинция в Ломбардии, граничащая на севере с Бергамо и Тиролем, на западе с Вероной и Мантуей, на юге с Кремоной, на востоке с Лоди и Бергамо. Площадь - 1300 кв. миль; население - 350000. Плодородие почвы благоприятствует самым изысканным видам производства, и одной из главных отраслей хозяйства является шелководство, которое ежегодно дает 1000000 фунтов шелка; число шелкоткацких фабрик равняется 27, а число шелкопрядилен - 1046. Ежегодно настригается примерно 70000 фунтов высококачественной шерсти, и имеется не менее 45 шерстоткацких фабрик, 40 фабрик, производящих шерстяные и хлопчатобумажные изделия, 13 - по производству сукон, 27 предприятий, изготовляющих золотые, серебряные и бронзовые изделия, 12 предприятий по производству скобяных и фарфоровых изделий, 7 типографий, 137 заводов по выплавке стали и других металлов (сталь из Брешии пользуется мировой славой) и 77 заводов по производству огнестрельного и других видов оружия, благодаря превосходному качеству которого Брешию в прежние времена называли L'Armata*. Масло, сыр, пшеница, кукуруза, сено, лен, каштаны, растительное масло и вино являются дополнительными источниками благосостояния. Деловая жизнь провинции сосредоточена главным образом в ее столице того же названия.

Город Брешиа (древняя Бриксиа) имеет население в 40000 человек и расположен на реках Мелла и Гарца у подножия невысокой горы. Укрепленный замок на вершине горы в преж-


* - оружейницей, арсеналом. Ред.


283
БРЕШИА

ние времена назывался «соколом Ломбардии». Это хорошо построенный, приятный на вид и оживленный город, достопримечательностью которого является обилие фонтанов: на улицах и площадях их не менее 72, не считая около 100 фонтанов в частных домах. Старинный собор и другие церкви имеют богатую роспись, принадлежащую великим итальянским мастерам. Новый собор, или Duomo Nuovo, был заложен в 1604 г., но сооружение купола было закончено только в 1825 году. Главным украшением церкви Санта Афра является «Женщина, нарушившая супружескую верность» Тициана*. Всего имеется более 20 церквей, причем все они знамениты своими сокровищами искусства. Среди замечательных общественных зданий на площади Веккья находится палаццо делла Лоджиа, предназначавшееся для ратуши; прекрасный фасад этого здания сильно пострадал от бомбардировки в апреле 1849 года. Палаццо Тозио было подарено городу графом Тозио, и в нем имеется в числе многих прославленных картин знаменитый «Спаситель» Рафаэля. Картинные галереи в палаццо Аверольди, Фенароли, Лекки, Мартиненго и в других дворцах также выделяются своими художественными ценностями. На улице Корсо дель Театро фасады всех домов на втором этаже украшены библейской, мифологической и исторической живописью. В Квириниевской библиотеке, основанной в середине XVIII века кардиналом Квирини, хранится более 80000 томов, помимо обширной коллекции редких рукописей и старинных предметов. Наиболее уникальным памятником Брешии является кладбище (Campo Santo) - самое красивое в Италии; оно построено в 1810 г. и представляет собой спереди полукруглое пространство, окруженное могилами и кипарисами. Город Брешиа является центром провинциального управления и епархии, в нем находится торговая судебная палата и другие судебные учреждения. Там имеются различные благотворительные заведения, духовная семинария, две гимназии, лицей, ботанический сад, музей древностей и музей естественной истории, сельскохозяйственное общество, несколько высших учебных заведений, филармония - одна из старейших в Италии, - казино, прекрасный театр, а за городом обширное помещение под балаган для ежегодной ярмарки - времени бурного оживления и веселья. Еженедельная газета Брешии называется «Giornale della provincia Bresciana». В окрестностях Брешии в 1822 г. был раскопан древнеримский храм, сложенный из мрамора. Брешиа связана железной дорогой с Вероной и другими итальянскими городами.


* Более распространенное название: «Христос и грешница». Ред.


284
Ф. ЭНГЕЛЬС

Существует предположение, что город Брешиа был основан этрусками. После падения Римской империи был разграблен готами и в конце концов перешел в руки франков. Оттон Великий дал ему привилегии вольного имперского города, однако борьба между гвельфами и гибеллинами273 сделалась для города источником многих бедствий. Некоторое время он находился в подчинении у властителей Вероны, но в 1339 г. попал под власть миланцев. В 1426 г. он был взят Карманьолой, в 1438 г. осажден Пиччинино, в 1509 г. сдался французам, в 1512 г. был захвачен венецианским генералом Гритти, но в конечном счете освобожден Гастоном де Фуа. Испытав в течение XVI века еще 3 осады, он оставался во владении Венеции вплоть до падения этой республики274. В наполеоновские времена Брешиа была столицей департамента Мелла. В 1849 г., во время революции, жители Брешии подняли вооруженное восстание против власти Австрии, которой они были подчинены с 1814 года. 30 марта 1849 г. генерал Гайнау подверг город бомбардировке; продержавшись до полудня 2 апреля, город был вынужден сдаться и заплатить выкуп в 1200000 долларов, чтобы избежать полного уничтожения.

Написано Ф. Энгельсом около 24 февраля 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


285

Ф. ЭНГЕЛЬС

БИРМА Бирма, или королевство Ава, - обширное государство на юго-востоке Азии, за рекой Ганг; в прошлом занимала гораздо большую территорию, чем теперь. Прежние границы Бирмы проходили между 9° и 27° сев. широты, и она имела более 1000 миль в длину и свыше 600 миль в ширину. В настоящее время территория Бирмы простирается между 19°25' и 28°15' сев. широты и между 93°2' и 100°40' вост. долготы и охватывает пространство, имеющее в длину, с севера на юг, 540 миль и в ширину 420 миль, общей площадью около 200000 кв. миль. На западе Бирма граничит с провинцией Аракан, которая в 1826 г. была передана англичанам по договору, заключенному ими с бирманцами, а также с маленькими государствами - Типпера, Манипур и Ассам; от них Бирма отделена высокими горными хребтами. На юге расположена недавно присоединенная Англией провинция Пегу275, на севере - Верхний Ассам и Тибет, а на востоке - Китай. По данным капитана Генри Юла, население Бирмы не превышает 3000000.

С тех пор, как провинция Пегу перешла в руки англичан, Бирма не имеет ни равнин с наносной почвой, ни выхода к морю, так как южная граница Бирмы проходит, по меньшей мере, в 200 милях от устья реки Иравади, и от этой границы к северу местность постепенно становится все более возвышенной. Ровный подъем тянется приблизительно триста миль и сменяется затем обрывистой и гористой местностью. Эту территорию орошают три большие реки: Иравади, ее притоки Кьен-Двен и Салуэн. Реки эти берут начало в горной цепи севера, текут на юг и впадают в Индийский океан.


286
Ф. ЭНГЕЛЬС

Хотя Бирму и ограбили, отняв у нее территорию, отличающуюся наибольшим плодородием, но и те земли, что у нее остались, никак нельзя назвать неплодородными. Леса изобилуют ценными породами деревьев, среди которых видное место занимает тиковое дерево, используемое для постройки судов. Почти все породы деревьев, произрастающих в Индии, имеются также и в Бирме. Здесь производится клейкий лак прекрасного качества, а также лак, употребляемый при изготовлении лакированных изделий. В столицу Бирмы Ава доставляется тиковое дерево высшего сорта из леса, до которого 15 дней пути. Земледелие и садоводство всюду в крайне отсталом состоянии, и если бы не плодородие почвы и не благодатный климат, страна была бы очень бедной. За фруктовыми деревьями пет никакого ухода, а искусство выращивания посевов находится на низком уровне. Из огородных растений больше всего выращивают лук и стручковый перец; кроме того, встречаются ямс, банат, а также в незначительном количестве дыни, огурцы и баклажаны. Молодые побеги бамбука, дикая спаржа, сочные корни различных водяных растений заменяют населению садовые плоды. Из фруктов здесь произрастают манго, ананасы, апельсины, кремовое яблоко, хлебоплодник (один из видов хлебного дерева), дынное дерево, инжир, пизанг (этот злейший враг цивилизации). Все эти фрукты растут почти или совсем без ухода. Главными полевыми культурами являются рис (который в некоторых местах используется также в качестве средства обращения), маис, просо, пшеница, различные бобовые растения, пальмовые растения, сахарный тростник, табак, коротковолокнистый хлопок и индиго. Сахарный тростник выращивается не всюду, и искусство изготовления из него сахара почти неизвестно, хотя население давно знакомо с этим растением. Из сока пальмирской пальмы получают дешевый неочищенный сахар. Имеются целые рощи этой пальмы, особенно к югу от столицы. Уход за индиго настолько плох, что оно совершенно не годится для экспорта. Типичными культурами являются рис на юге и маис и просо на севере. Повсеместно выращивают кунжут в качестве корма для скота. На склонах гор на севере в большом количестве выращивают настоящий китайский чайный куст, но, как ни странно, местные жители не заваривают его, как обычно поступают с китайским чаем, а едят его листья, приправленные растительным маслом и чесноком.

Хлопок культивируется, главным образом, на сухой почве верхних провинций.

Густые леса Бирмы изобилуют дикими зверями, среди которых основными видами являются слон, однорогий носорог, тигр и леопард, вепрь и несколько разновидностей оленя. Из


287
БИРМА

птиц распространен дикий петух, имеется также несколько разновидностей фазана, куропатки и перепела. Домашние животные - вол, лошадь и буйвол. Слон также используется как тягловый скот. Верблюд неизвестен. В небольшом количестве имеются козы и овцы, но об их разведении заботятся мало. Ослы также мало используются. Собаки в Бирме совершенно не применяются в хозяйстве, но кошки весьма многочисленны. Лошадей используют исключительно для верховой езды; рост их редко превышает 132 сантиметра. Вьючным тягловым животным на севере является бык, на юге для этой цели используют буйвола.

Из полезных ископаемых имеется золото, обнаруживаемое на дне различных рек, куда оно заносится с песками, смываемыми с гор. В Бодвине на китайской границе разрабатываются серебряные рудники. Ежегодно добывается золота и серебра приблизительно на сумму в 1000000 долларов. Восточная часть Лаоса изобилует залежами железа, но обработка руды производится таким примитивным способом, что при этом теряется 30 - 40% металла. Нефтяные скважины на берегах реки Иравади дают ежегодно до 8000000 фунтов нефти. Известно, что в Лаосе имеются медь, олово, свинец и сурьма, но вряд ли какой-либо из этих металлов добывается в значительном количестве, так как население незнакомо с методами разработки руд. Горы, окружающие город Ава, дают высококачественный известняк; у берегов Иравади, в 40 милях от столицы, находится прекрасный мрамор, пригодный для скульптурных работ; в стране так много янтаря, что в Аве он продается по низкой цене - 1 доллар за фунт; по всей стране разбросаны залежи селитры, соды, соли, угля, хотя последний используется мало. Нефть, которую в Бирме добывают в больших количествах, потребляют все слои населения как горючий материал для ламп, а также как средство от насекомых. Ее черпают бадьями из узких скважин глубиной от 210 до 300 футов. При этом на дне скважины она бурлит наподобие бьющего ключом родника. В различных частях страны добывают скипидар, который в большом количестве экспортируется в Китай. На дне небольших рек в двух районах страны находят восточные сапфиры, рубины, топазы и аметисты, а также различные виды хризоберилла и шпинеля. Все драгоценные камни стоимостью более 50 долларов объявляются собственностью короны и отправляются в казначейство. Ни одному иностранцу не разрешено заниматься добыванием драгоценных камней.

Из сказанного видно, что жители Бирмы достигли небольшого прогресса в развитии полезных промыслов. Весь процесс


288
Ф. ЭНГЕЛЬС

производства хлопчатобумажных тканей выполняют женщины. Они пользуются при этом примитивным ткацким станком, проявляя сравнительно невысокое мастерство или сноровку.

Фарфор ввозится из Китая; предметом ввоза служат и британские хлопчатобумажные изделия, причем даже на внутреннем рынке они продаются дешевле, чем местная продукция. Хотя бирманцы умеют выплавлять железо, все же сталь привозят в Бирму из Бенгалии; шелковые ткани производят в нескольких районах страны, но из китайского шелка-сырца. В то время как в Бирму импортируется большое количество различных товаров, экспорт сравнительно незначителен. Так в Китай, с которым Бирма ведет наиболее обширную торговлю, экспортируются хлопок-сырец, перья для украшения, главным образом перья синей сойки, съедобные гнезда ласточек, слоновая кость, оленьи рога, рог носорога и некоторые менее редкие виды драгоценных камней. Взамен этого Бирма ввозит обработанную медь, желтый арсеник, ртуть, киноварь, металлическую посуду, медную проволоку, олово, свинец, квасцы, серебро, золото, в том числе листовое, гончарные изделия, краски, ковры, ревень, чай, мед, шелк-сырец, бархат, китайскую водку, мускус, ярь-медянку, сушеные фрукты, бумагу, веера, зонтики, обувь и одежду. В разных частях страны изготовляются очень примитивные украшения из золота и серебра. В Аве производятся оружие, ножницы и столярные инструменты; в 40 милях от Авы, где находится холм из чистого белого мрамора, в большом количестве изготовляются скульптуры идолов. Денежное обращение в жалком состоянии. Средством обращения служат свинец, серебро и золото, все в нечеканном виде. Значительная часть торговых сделок осуществляется путем прямого товарообмена вследствие трудностей, связанных с производством мелких платежей. Драгоценные металлы приходится взвешивать и апробировать каждый раз, когда они переходят из рук в руки, за что банкиры взимают около 31/2%. Процентная ставка колеблется между 25 и 60 процентами в год. Предметом наиболее широкого потребления является нефть; ее можно обмерять на селитру, известь, бумагу, лаковые товары, хлопчатобумажные и шелковые ткани, железные и медные изделия, сахар, тамаринд и т. п. Ювет-ни (стандарт, установленный для серебряных денег страны) представляет собой, как правило, лигатуру из серебра и 10% - 15% меди. Сплав, в котором меньше 85 % серебра, не попадает в обращение, так как для денег, идущих на уплату налогов, требуется именно эта степень чистоты металла.

Источником доходов империи является по домовый налог, которым облагаются деревни, причем деревенские власти


289
БИРМА

устанавливают долю, приходящуюся на каждого, сообразуясь с его платежеспособностью.

Размеры налога весьма различны: от 6 тикал на каждого домовладельца в Проме до 27 тикал в Тонго. От этого налога освобождены военнообязанные, крестьяне королевских поместий и ремесленники, занятые на общественных работах. Размер налога на землю зависит от урожая. С табака налог уплачивается деньгами, с остальных культур взимается пятипроцентный налог натурой. С крестьян, работающих на королевских землях, взыскивают более половины их урожая. Разрешение на рыбную ловлю в озерах и реках выдается либо за определенную плату, либо за соответствующую долю сушеной рыбы из улова. Все эти доходы собираются королевскими чиновниками, которые содержатся за их счет; каждый из них, соответственно занимаемому им положению, получает больший или меньший округ в свое ведение и живет на поступающие с него доходы. Королевские доходы извлекаются от продажи монополий, среди которых главной является монополия на хлопок. При такой системе монополий население обязано поставлять определенные товары по определенным низким ценам королевским чиновникам, которые продают их с огромной прибылью. Так, например, производители поставляют свинец по цене в 5 тикал за вис, или 3,6 фунта, а его величество продает его по цене в 20 тикал. По имеющимся сведениям, королевские доходы достигают в год приблизительно 1820000 тикал, или 227500 ф. ст., но к этому надо прибавить еще сумму в 44250 ф. ст., которую составляют поступления от различных пошлин, собираемых в отдельных районах. Эти средства идут на содержание королевского двора. Бирманская налоговая система, при всем ее деспотическом характере, исключительно проста в деталях; другим примером простоты организации государственного управления является способ, с помощью которого армия сама себя содержит, или, по крайней мере, содержится за счет населения. Способы набора в армию различны: в некоторых местах придерживаются системы вербовки добровольцев, в других же каждые 16 семей обязаны выставить двух вооруженных и экипированных солдат. Кроме того, они же обязаны ежемесячно снабжать этих рекрутов 56 фунтами риса и выдавать им 5 рупий. В провинции Падунг каждый солдат содержится двумя семьями, которые получают 5 акров свободной от налогового обложения земли и должны отдавать этому воину половину урожая и 25 рупий в год, а кроме того снабжать его дровами и другими второстепенными предметами потребления. Каждый командир, под начальством которого находится 50 человек, получает 10 тикал (тикал равен


290
Ф. ЭНГЕЛЬС

11/4 доллара или 21/2 рупий) от шести семей и половину урожая от 7-й семьи. Бо, или сотник, живет за счет труда 52 семейств, а боджин, или полковник, получает жалованье от своих же офицеров и солдат. Бирманский солдат при благоприятных условиях хорошо сражается; но главное преимущество бирманской армии состоит в том, что у нее нет обоза; солдат на одном конце ружья несет свою постель (гамак), на другом - походный котелок и другие предметы, а свою провизию (рис) хранит в мешке, обернутом вокруг пояса.

По своим физическим данным бирманцы, по-видимому, относятся к той же расе, которая населяет страны, расположенные между Индостаном и Китаем, принадлежа более к монгольскому, чем к индийскому типу. Они низкорослы, крепкого и статного телосложения, упитанны, но подвижны. У них широкие скулы, раскосые глаза, смуглый, но не очень темный цвет лица, жесткие, гладкие черные волосы, очень густые бороды, длиннее чем у их соседей - жителей Сиама. Майор Аллен в своем докладе ост-индскому правительству отдает должное их искренности, развитому чувству юмора, довольно большой находчивости и изобретательности, сильной привязанности к своему очагу и семье при умеренном патриотизме, сравнительной непредубежденности против иностранцев и готовности обучаться новым ремеслам, если только это не связано с слишком большим умственным напряжением. Они опытные торговцы и в значительной мере наделены своего рода предприимчивостью; воздержаны, но не отличаются выносливостью; у них больше ловкости, чем мужества. Хотя они по природе не кровожадны, они равнодушно сносили жестокости многих своих королей; не будучи лжецами и плутами, они все же отличаются большой хвастливостью и непостоянством.

По своему вероисповеданию бирманцы буддисты, причем они сохранили свои религиозные обряды в более нетронутом влиянием других религий виде, чем где бы то ни было в Индии и Китае. Приверженцы буддизма в Бирме до некоторой степени избегают поклоняться изображениям божества, как это практикуется в Китае, и бирманские монахи более строго, чем обычно, соблюдают верность обету нищеты и безбрачия. В конце прошлого века от государственной церкви Бирмы отделились две секты, или ответвления от древней религии.

Первая из них придерживалась вероучения в некотором отношении сходного с пантеизмом, веруя в то, что божественное начало рассеяно по всему миру и живет в своих творениях, но что наивысшая ступень его развития воплощена в самих буддистах. Представители второй секты полностью отвергают учение о метемпси-


291
БИРМА

хозисе*, а также поклонение изображениям и монастырскую систему, принятую буддистами; они рассматривают смерть как врата, ведущие в царство вечного блаженства или вечных страдании, в зависимости от поведения покойного, и почитают единый высший и всетворящий дух (Нат). Теперешний король**, ревностный поборник своей религии, уже сжег публично на костре 14 таких еретиков, обе секты которых объявлены вне закона. И все же, согласно утверждению капитана Юла, эти секты очень многочисленны, но отправляют свои богослужения тайно.

Ранняя история Бирмы мало изучена. Империя достигла вершины своего могущества в XI веке, когда ее столицей была Пегу. К началу XVI столетия государство распалось на ряд мелких и независимых княжеств, воевавших друг с другом. В 1554 г., когда король Чен-байу- Майяйен занял Аву, он подчинил себе всю долину Иравади и даже покорил Сиам. После ряда перемен основатель нынешней династии Аломпра (умерший в 1760 г.) снова довел империю почти до ее прежних размеров и былого могущества. Затем англичане отняли у Бирмы ее наиболее плодородные и богатые области.

По форме правления Бирма является чистой деспотией, в которой от верховной воли короля, носящего наряду с другими титулами титул владыки жизни и смерти, целиком зависит заточение в тюрьму, наложение штрафов, применение пыток или предание смерти. Конкретные вопросы управления находятся в ведении хлуот-дау, то есть государственного совета, во главе которого стоит заранее назначаемый законный наследник престола, а при отсутствии такового, какой-либо из принцев королевской крови. Обычно в состав совета входят четыре министра, по за ними не закреплены определенные ведомства, и деятельность их определяется случайными моментами. Они же образуют высший апелляционный суд, в который поступают прошения для вынесения окончательного решения. При этом каждый из них имеет полномочия выносить судебные решения до делам, которые не представлены на коллективное разбирательство совета. Так как они удерживают 10% имущества, из-за которого ведется тяжба, на покрытие судебных издержек, то из этого источника они извлекают весьма солидные доходы. По этой и другим сторонам государственного управления Бирмы нетрудно убедиться, что правосудие редко защищает интересы народа. Каждый чиновник - это в то же время грабитель; судьи продажны, полиция бессильна, в стране множество


* - переселении душ умерших в тела других людей или животных. Ред.

** - Мендон. Ред.


292
Ф. ЭНГЕЛЬС

воров и разбойников, безопасность жизни и сохранность имущества не обеспечены, и нет никакого стимула к прогрессу. Вблизи столицы власть короля внушает страх и повиновение.

Но по мере удаления от центра она ослабевает, так что в более отдаленных провинциях подданные обращают мало внимания на повеления владыки белого слона; там избирают своих собственных правителей - и избрание это утверждается королем, - а правительству платят лишь небольшую подать. Провинции же, граничащие с Китаем, вообще представляют собой любопытное зрелище: народ там преспокойно живет под властью двух правительств - китайского и бирманского, которые на равных правах участвуют в утверждении правителей этих местностей, но обычно благоразумно останавливают свой выбор на одном и том же кандидате. Несмотря на то, что Бирму посещали различные английские посольства, а миссионерская деятельность проводится там более успешно, чем где-либо в других местах Азии, внутренняя часть Бирмы до сих пор представляет собой подлинную terra incognita*, относительно которой современные географы и картографы позволяют себе высказывать некоторые нелепые предположения, располагая, однако, о ней весьма малым запасом конкретных знаний.

См. «Описание миссии, отправленной в 1855 г. генерал-губернатором Индии ко двору королевства Ава», составленное капитаном Генри Юлом. Лондон, 1858276.


* - неизведанную землю. Ред.

Написано Ф. Энгельсом между началом февраля и 8 марта 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV, 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


293

Ф. ЭНГЕЛЬС

БОМАРСУНД

Бомарсунд - узкий пролив между Аландскими островами и островом Вардё у входа в Ботнический залив. Русские укрепления в гавани Бомарсунд были разрушены английским и французским флотами во время военных действий в 1854 году. В конце июля проливы, ведущие к Бомарсунду, были блокированы четырьмя английскими кораблями и несколькими небольшими пароходами. Вскоре после этого прибыли крупные соединения союзных флотов под командованием адмиралов Нейпира и Парсеваля-Дешена, а вслед за ними 7 августа - линейные корабли, на борту которых находились генерал Бараге д'Илье и 12000 солдат, главным образом французских. 16 августа генерал Бодиско, командовавший русскими силами, был вынужден сдаться. Оккупация острова союзниками продолжалась до конца месяца, пока не были взорваны все укрепления. Трофеи победителей составляли: 112 пушек с лафетами, 79 пушек без лафетов, 3 мортиры, 7 полевых орудий и 2235 пленных. С военной точки зрения эта осада представляет интерес главным образом в том отношении, что она окончательно сняла с порядка дня вопрос об использовании открытой каменной кладки в укреплениях с сухопутными фронтами.

Написано Ф. Энгельсом около 18 марта 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


294

К. МАРКС и Ф. ЭНГЕЛЬС БЕРЕСФОРД Бересфорд, Уильям Карр, виконт - английский генерал; родился в Ирландии 2 октября 1768 г., умер в Кенте 8 января 1854 года. Незаконнорожденный сын Джорджа Бересфорда, первого маркиза Уотерфордского, он поступил в армию в возрасте 16 лет и прослужил до 1790 г. в Новой Шотландии. В этот период он потерял глаз в результате нечаянного выстрела своего коллеги-офицера. Он служил в Тулоне, на Корсике, в Вест-Индии (под начальством Аберкромби), в Индии и в Египте под начальством Бэрда. По возвращении в 1800 г. он был произведен в бреве-полковники*. Затем находился на службе в Ирландии, участвовал в завоевании мыса Доброй Надежды и (в качестве бригадного генерала) в 1806 г. в нападении на Буэнос-Айрес, где был вынужден сложить оружие, но в конце концов ему удалось бежать. В 1807 г. он командовал войсками, захватившими Мадейру, и был назначен губернатором этого острова278. В 1808 г. получил чин генерал-майора, и, по прибытии его с английскими войсками в Португалию, на него была возложена вся организация португальской армии, в том числе и милиции. Он был одним из уполномоченных, вырабатывавших условия знаменитого соглашения в Синтре; участвовал в отступлении к Корунье и в сражении у этого города, прикрывая посадку на корабли войск сэра Джона Мура279. В марте 1809 г. Бересфорд получил звание маршала и был назначен главнокомандующим португальской армии, которая под его руководством вскоре превратилась в превосходную, как в наступлении,


* - т. е. в офицеры со званием полковника, но с окладом предыдущего чина. Ред.

277


295
БЕРЕСФОРД

так и в обороне, боевую силу. Участвовал в войне на Пиренейском полуострове с самого начала и вплоть до ее завершения в 1814 г., оказывая огромную помощь Веллингтону. Однако в единственном серьезном деле, когда ему принадлежало главное командование, - в сражении при Альбуэре - он показал себя весьма посредственным полководцем и сражение было бы проиграно, если бы один подчиненный ему офицер не стал действовать в нарушение его приказа*. Он участвовал в победоносных сражениях при Саламанке, Витории, Байонне, Ортезе и Тулузе280. За эти заслуги ему было присвоено звание маршала Португалии и пожалован титул герцога Элвашского и маркиза Санто-Кампо. В 1810 г. от графства Уотерфорд он был избран членом парламента (присутствовать на заседаниях палаты общин ему так и не довелось), в 1814 г. получил титул барона Бересфорда Альбуэрского и Данганнонского, а в 1823 г. ему был пожалован титул виконта.

В 1814 г. Бересфорд отправился с дипломатической миссией в Бразилию, где в 1817 г. организовал подавление заговора281. Вернувшись, он занимает пост заместителя главного начальника артиллерии, затем получает звание генерала армии и, наконец, становится главным начальником артиллерии (с 1828 по 1830 г.). За помощь, которую он в 1823 г. оказал дон Мигелу282, он был лишен жезла маршала Португалии. В области политики он был активным и решительным поборником тори, хотя и не заявлял об этом открыто. Его военные способности проявились главным образом при успешной реорганизации им португальской армии, которая благодаря его весьма умелой и неутомимой деятельности в конечном счете стала настолько закаленной и дисциплинированной, что могла соперничать даже с французскими войсками. В 1832 г. он женился на своей двоюродной сестре Луизе, дочери архиепископа Туамского и вдове Томаса Хоупа, банкира-миллионера и автора «Анастасия»283. Так как у Бересфорда не было детей, то после его смерти его титул ни к кому не перешел.


* См. настоящий том, стр. 53 - 54. Ред.

Написано К. Марксом и Ф. Энгельсом между началом марта и 9 апреля 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. III, 1858 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского На русском языке публикуется впервые


296

Ф. ЭНГЕЛЬС

КАВАЛЕРИЯ

Кавалерия (французское cavalerie, от cavalier - всадник, от cheval - лошадь) - совокупность конных воинов. Использование лошади для верховой езды, введение в состав армий отрядов верховых воинов, естественно, берет свое начало в странах, где искони водились лошади и где климат и травяной покров благоприятствовали развитию всех их физических качеств. В то время как лошадь в Европе и тропической Азии скоро выродилась в неуклюжее животное или в низкорослого пони, - породы лошадей Аравии, Персии, Малой Азии, Египта и стран северного побережья Африки достигли большой красоты, резвости, понятливости и выносливости. Но вначале лошадью пользовались, по-видимому, только в упряжке; по крайней мере в военной истории боевая колесница появляется задолго до вооруженного всадника. На египетских памятниках изображено множество боевых колесниц, но совершенно отсутствуют всадники, за единственным исключением, да и это исключение, очевидно, относится к римскому периоду. Тем не менее несомненно, что египтяне имели многочисленную конницу по крайней мере столетия за два до завоевания их страны персами, и среди самых важных придворных сановников неоднократно упоминается командующий этим родом войск. Весьма вероятно, что египтяне познакомились с конницей во время войны с ассирийцами, ибо на ассирийских памятниках часто изображаются всадники, и их использование на войне ассирийскими армиями в самые ранние периоды точно установлено. У ассирийцев, повидимому, впервые появились и седла. На более древних скульптурных памятниках воин изобра-


297
КАВАЛЕРИЯ

жен верхом на неоседланной лошади; позднее, как мы обнаруживаем, было введено нечто вроде подстилки или подушки и, наконец, высокое седло, подобное тому, которое в настоящее время употребляется повсюду на Востоке. Персы и мидяне в момент своего появления в истории были народом наездников. Хотя они и сохранили боевую колесницу и даже попрежнему отдавали ей предпочтение перед более молодым родом войск - кавалерией, все же многочисленность конных воинов придала последней такое значение, какого она не имела ни в одной из прежних армий. Кавалерия ассирийцев, египтян и персов представляла собой тот тип конницы, который и поныне преобладает на Востоке и до самого недавнего времени являлся единственным в Северной Африке, Азии и Восточной Европе; это была иррегулярная конница. Однако как только греки в такой мере улучшили породу своих лошадей - путем скрещивания их с восточной лошадью, - что она стала пригодной для использования в коннице, они тотчас же приступили к организации этого рода войск по новому принципу. Греки являются создателями как регулярной пехоты, так и регулярной кавалерии. Они образовали из массы бойцов отдельные войсковые единицы, вооружали и снаряжали их в соответствии с той целью, для которой те предназначались, обучали их действовать согласованно, двигаться в шеренгах и колоннах, держаться вместе в определенном тактическом построении, с тем чтобы иметь возможность бросать всю тяжесть этой сосредоточенной и продвигающейся вперед массы на определенный пункт неприятельского фронта. Организованные таким образом, эти войска повсюду доказывали свое превосходство над необученными, громоздкими и беспорядочными толпами, которых выставляли против них азиаты. Мы не располагаем примерами сражений греческой конницы против персидских всадников до того времени, пока сами персы не создали конных отрядов более регулярного типа; но не может быть сомнения, что, если такие сражения имели место, результат был таким же, какой получался при встрече на поле битвы пехоты этих двух народов. Конница была организована первоначально только в тех областях Греции, где разводили лошадей, как, например, в Фессалии и Беотии; но очень скоро после этого афиняне сформировали отряд тяжелой конницы, помимо конных лучников, которые предназначались для сторожевой службы и действий в рассыпном строю. У спартанцев также elite* их юношества была организована в отряд конных телохранителей; но они не верили в конницу


* - отборная часть. Ред.


298
Ф. ЭНГЕЛЬС

и заставляли ее спешиваться в бою и сражаться как пехота. Персы научились организации регулярной кавалерии у греков Малой Азии, а также у греческих наемников, служивших в их армии, и не подлежит сомнению, что значительная часть персидской конницы, сражавшейся против Александра Великого, была более или менее обучена регулярным действиям в сомкнутом строю. Однако они не могли сравняться с македонянами. У этого народа обучение искусству верховой езды было обязательной частью воспитания знатной молодежи, и конница занимала в их армии почетное место. Конница Филиппа и Александра комплектовалась из македонской и фессалийской знати; лишь несколько эскадронов набиралось в собственно Греции. Она состояла из тяжеловооруженных всадников - катафрактов, имевших шлем и нагрудник, набедренники и длинное копье. Она атаковала обыкновенно в сомкнутом строю, продолговатой или клинообразной колонной, а иногда также и в линейном построении. Легкая конница, состоявшая из вспомогательных войск, была в большей или меньшей степени конницей иррегулярного типа и служила, подобно современным казакам, в качестве сторожевого охранения и для действий в рассыпном строю.

Сражение на Гранике (334 г. до н. э.) представляет собой первый пример боевых действий, в которых конница сыграла решающую роль. Персидская конница была расположена на дистанцию атаки от речных бродов. Как только головные части колонн македонской пехоты перешли реку и прежде, чем они смогли развернуться, персидская конница обрушилась на них и своим бурным натиском заставила их снова спуститься в реку. Этот маневр, повторенный с полным успехом несколько раз, прямо свидетельствует о том, что персы имели регулярную кавалерию, которую они противопоставили македонянам. Напасть врасплох на пехоту как раз в момент, когда она максимально ослаблена, а именно при переходе из одного тактического построения в другое, возможно только при наличии дисциплинированной и искусно управляемой конницы. Иррегулярные войска неспособны на это. Птолемей, командовавший авангардом армии Александра, не мог продвинуться вперед до тех пор, пока македонские тяжеловооруженные всадники не переправились через реку и не атаковали персов с фланга. Последовал продолжительный бой, но так как персидская конница была расположена в одну линию, без резервов, а азиатские греки, бывшие в армии персов, в конце концов покинули их, то она была в конечном счете разгромлена. Сражение при Арбелах (331 г. до н. э.) было наиболее славным для македон-


299
КАВАЛЕРИЯ

ской конницы. Александр лично вел в бой отряды македонской конницы, которые составляли крайнее правое крыло его боевого порядка, тогда как фессалийская конница составляла - левое крыло. Персы пытались обойти его с фланга, но в решительный момент Александр выдвинул свежие силы из тыла, чтобы в свою очередь обойти персов. В то же время персы оставили промежуток между своим левым крылом и центром; Александр немедленно устремился в этот промежуток, отделил левое крыло персов от остальной части их армии, совершенно смял его и преследовал на значительное расстояние. Вынужденный прийти на помощь своему собственному левому флангу, находившемуся под угрозой, он очень быстро собрал свою конницу и, пройдя позади центра противника, обрушился с тыла на его правое крыло. Сражение было таким образом выиграно, и Александр с той поры считается одним из лучших кавалерийских командиров всех времен. Венчая дело, его конница преследовала бегущего врага с таким пылом, что ее авангард оказался на следующий день в 75 милях от поля сражения. Весьма любопытно отметить, что основные принципы кавалерийской тактики в ту эпоху понимали так же хорошо, как и в настоящее время. Нападать на пехоту, когда она находится в походном порядке, или во время ее перестроения; атаковать кавалерию преимущественно во фланг; пользоваться каждой брешью в линии противника, чтобы, устремившись в нее и развертываясь затем вправо и влево, обойти с фланга и тыла войска, расположенные около этого прорыва; закреплять победу стремительным и беспощадным преследованием разбитого противника - таковы главные и самые важные правила, которые должен знать каждый современный кавалерийский офицер. После смерти Александра мы уже больше не слышим об этой превосходной греческой и македонской коннице. В Греции снова стала преобладать пехота, а в Азии и Египте конные войска быстро пришли в упадок.

Римляне никогда не были наездниками. Та немногочисленная конница, которая входила в их легионы, предпочитала сражаться в пешем строю. Их лошади были плохой породы, а воины не умели держаться в седле. Но на южных берегах Средиземного моря была создана конница, которая не только могла соперничать с конницей Александра, но даже и превосходила ее. Карфагенские полководцы Гамилькар и Ганнибал сумели, помимо своей нумидийской иррегулярной конницы, сформировать первоклассную регулярную кавалерию и таким образом создали род войск, который почти всегда обеспечивал им победу. Берберы Северной Африки, по крайней мере жители


300
Ф. ЭНГЕЛЬС

равнин, и по настоящее время являются народом наездников, а великолепные берберийские кони, которые несли воинов Ганнибала в гущу римской пехоты с неизвестными ранее стремительностью и горячностью, до сих пор еще служат для комплектования самых лучших полков французской кавалерии - chasseurs d'Afrique* - и признаются ими лучшими из существующих строевых лошадей. Карфагенская пехота была значительно хуже римской, даже после длительного обучения под руководством двух своих великих предводителей; она не имела бы ни малейшего шанса на успех в борьбе против римских легионов, если бы не поддержка той конницы, которая одна обеспечила Ганнибалу возможность продержаться в Италии 16 лет284; и когда эта конница была обессилена лишениями, испытанными в столь многочисленных кампаниях, - но отнюдь не оружием врага, - Ганнибалу пришлось очистить Италию. Сражения Ганнибала имеют то общее со сражениями Фридриха Великого, что в большинстве из них кавалерия одерживала победу над первоклассной пехотой; и действительно, никогда кавалерия не совершала столь славных дел, как под командованием этих двух великих полководцев. Мы в точности не знаем, из какого народа, а также на основе каких тактических принципов Гамилькар и Ганнибал формировали свою регулярную кавалерию. Но так как между их нумидийской легкой конницей и тяжелой, или регулярной, кавалерией всегда проводится четкое различие, мы можем заключить, что последняя не состояла из берберийских племен. Весьма вероятно, что в ней было много иностранных наемников и некоторое количество карфагенян, но главная масса, по всей вероятности, состояла из жителей Испании, так как она была сформирована в их стране и так как даже во времена Цезаря испанские всадники включались в состав большинства римских армий. Поскольку Ганнибал был хорошо знаком с греческой цивилизацией и так как греческие наемники и авантюристы еще до него служили под карфагенскими знаменами, вряд ли можно сомневаться в том, что организация греческой и македонской тяжелой кавалерии была положена в основу организации этого вида кавалерии у карфагенян. Первое же столкновение в Италии решило вопрос о превосходстве карфагенской конницы. При Тичино (218 г. до н. э.) римский консул Публий Сципион, производивший силами своей конницы и легкой пехоты разведку, встретился с карфагенской конницей, выполнявшей под предводительством Ганнибала такую же задачу.

Ганнибал сразу атаковал римлян. Римская легкая


* - африканских стрелков. Ред.


301
КАВАЛЕРИЯ

пехота находилась в первой линии, конница составляла вторую. Карфагенская тяжеловооруженная конница атаковала пехоту, рассеяла ее и затем немедленно атаковала римскую конницу с фронта, тогда как нумидийская иррегулярная конница напала на ее фланг и тыл. Сражение было коротким. Римляне сражались мужественно, но у Них не было ни малейшего шанса на успех. Они не умели держаться в седле; их же собственные кони стали причиной их поражения; напуганные бегущей римской легкой пехотой, которая была отброшена прямо на римскую конницу и искала защиты в ее рядах, многие кони сбросили с себя всадников и привели строй в беспорядок. Другие воины, не доверяя своему умению ездить верхом, благоразумно спешились и пытались сражаться как пехотинцы. Но карфагенские тяжеловооруженные всадники находились уже в самой их гуще, тогда как вездесущие нумидийцы скакали вокруг смешавшейся массы римлян, поражая каждого беглеца, который отделялся от нее.

Потери римлян были значительны, и сам Публий Сципион был ранен. При Треббии Ганнибалу удалось хитростью побудить римлян переправиться через эту реку, с тем чтобы им пришлось сражаться, имея это препятствие в своем тылу. Как только он этого достиг, он перешел в наступление всеми своими силами и принудил римлян принять сражение. У римлян, как и у карфагенян, пехота находилась в центре, но против обоих флангов римлян, составленных из конницы, Ганнибал расположил своих слонов, использовав конницу для обхода и охвата обоих флангов противника. В самом начало сражения римская конница, обойденная таким образом численно превосходившим ее противником, потерпела полное поражение, но римская пехота оттеснила карфагенский центр и продвинулась вперед. Тогда победоносная карфагенская конница атаковала ее с фронта и с фланга; она заставила римскую пехоту приостановить свое наступление, но сломить ее не смогла. Однако Ганнибал, зная стойкость римского легиона, послал обходным путем в тыл римских войск 1000 всадников и 1000 отборных пеших воинов под командой своего брата Магона. Эти свежие войска теперь напали на римлян, и им удалось прорвать вторую линию; но первая линия, насчитывавшая 10000 человек, сомкнулась и в плотном строю пробилась сквозь ряды противника, а затем продвинулась вниз по реке к Плацентии, где беспрепятственно переправилась через реку, В сражении при Каннах (216 г. до н. э.) римляне имели 80000 пехоты и 6000 конницы, карфагеняне - 40000 пехоты и 10000 конницы. Конница Лациума составляла правое крыло римлян, опиравшееся на реку Ауфид; конница италийских союзников


302
Ф. ЭНГЕЛЬС

располагалась на левом фланге, тогда как пехота находилась в центре. Ганнибал также расположил свою пехоту в центре; кельтские и испанские отряды снова составили крылья, тогда как между ними, несколько позади, стояла его африканская пехота, вооруженная и организованная теперь по римской системе. Что касается конницы, то он расположил нумидийцев на правом крыле, где открытая местность позволяла им, благодаря их большей подвижности и быстроте, уклоняться от атак противостоявшей им италийской тяжеловооруженной конницы, а всю тяжелую кавалерию под командой Гасдрубала поместил на левом крыле, у самой реки. На левом фланге римлян нумидийцы задали италийской коннице вдоволь работы, но, будучи по самой своей природе иррегулярной конницей, они не смогли нарушить ее сомкнутый строй правильными атаками. В центре римская пехота скоро отбросила кельтские и испанские войска и затем образовала клиновидную колонну для атаки африканской пехоты.

Последняя, однако, стала заворачивать свои фланги внутрь и, атаковав в линейном строю эту неповоротливую массу, сломила ее натиск, после чего сражение приняло характер затяжной борьбы. Тем временем тяжеловооруженная конница Гасдрубала подготовила поражение римлян. Яростно атаковав римскую конницу на правом фланге, она рассеяла ее после упорного сопротивления, прошла, подобно Александру при Арбелах, позади римского центра, напала с тыла на италийскую конницу, разбила ее наголову и, оставив ее в качестве легкой добычи нумидийцам, построилась для генеральной атаки флангов и тыла римской пехоты.

Это решило исход сражения. Неповоротливая масса, атакованная со всех сторон, не выдержала, пришла в расстройство, была смята и разгромлена. Никогда еще не происходило такого полного уничтожения целой армии. Римляне потеряли 70000 человек; из их конницы спаслось только 70 человек. Карфагеняне потеряли менее 6000 человек, две трети которых принадлежали к кельтским контингентам, принявшим на себя главную тяжесть первой атаки легионов. Из 6000 регулярной конницы Гасдрубала, выигравшей все сражение, было убито и ранено не более 200 человек.

В более поздние времена римская конница была не намного лучше, чем во времена Пунических войн285. Она включалась небольшими отрядами в состав легионов, никогда не образуя самостоятельного рода войск. Наряду с этой легионной конницей во времена Цезаря существовали еще испанские, кельтские и германские наемные конные войска; все они носили более или менее иррегулярный характер. У римлян конница никогда


303
КАВАЛЕРИЯ

не совершала чего-либо достойного упоминания; и этот род войск находился у них в таком пренебрежении и был так мало боеспособен, что парфянская иррегулярная конница Хорасана оставалась для римских армий чрезвычайно грозной силой. Однако в восточной части империи сохранилась традиционная страсть к лошадям и верховой езде, и Византия оставалась до самого завоевания ее турками огромным конным рынком и школой верховой езды для Европы. В соответствии с этим мы видим, что в период кратковременного возрождения Византийской империи при Юстиниане ее конница находилась на сравнительно высоком уровне, и в сражении при Капуе, в 554 г. н. э., евнух Нарсес, как свидетельствуют источники, нанес поражение тевтонским завоевателям Италии главным образом при помощи этого рода войск286.

Утверждение во всех странах Западной Европы аристократии завоевателей тевтонского происхождения положило начало новой эре в истории кавалерии. Знать повсюду составляла кавалерию, неся службу в качестве тяжеловооруженных всадников (gens d'armes) и образуя самый тяжелый вид конницы, в которой не только всадники, но и кони были покрыты оборонительными доспехами из металла. Первым сражением, в котором появилась такая кавалерия, было сражение при Пуатье, где Карл Мартелл в 732 г. отразил поток арабского нашествия. Франкские рыцари под предводительством Эда, герцога Аквитанского, прорвались через ряды мавров и овладели их лагерем. Но такое войско не было пригодным для преследования; поэтому арабы, прикрываемые своей неутомимой иррегулярной конницей, беспрепятственно отступили в Испанию. Этим сражением открывается серия войн, в которых массивная, но неповоротливая регулярная кавалерия Запада с переменным успехом сражалась с подвижной иррегулярной конницей Востока. Германское рыцарство в течение почти всего Х столетия мерилось силами с дикой венгерской конницей и нанесло ей полное поражение благодаря своему сомкнутому строю при Мерзебурге в 933 г. и на Лехе в 955 году287. Испанское рыцарство в течение нескольких столетий сражалось с вторгшимися в их страну маврами и в конце концов победило их. Но когда западные «тяжеловесные» рыцари перенесли во время крестовых походов арену военных действий на родину своих восточных врагов, они в свою очередь стали терпеть поражения и в большинстве случаев их ждала там гибель; ни они сами, ни их кони не были в состоянии выдержать климата, невероятно длинных маршей и отсутствия подходящей пищи и фуража. Вслед за крестовыми походами последовало новое нашествие восточных


304
Ф. ЭНГЕЛЬС

наездников на Европу, а именно нашествие монголов. Наводнив Россию и польские области, они в 1241 г. встретились при Вальштадте в Силезии с соединенной польско-германской армией288. После долгой борьбы азиаты разбили изнуренных рыцарей, закованных в стальную броню, но победа была куплена столь дорогой ценой, что она надорвала силы завоевателей.

Монголы дальше уже не продвигались, а вскоре, вследствие раздоров в их собственной среде, перестали быть опасными и были отброшены назад. В течение всего средневековья кавалерия оставалась главным родом войск во всех армиях; у восточных народов эту роль всегда играла легкая иррегулярная конница; у народов Западной Европы родом войск, который решал исход каждого сражения в этот период, являлась тяжелая регулярная кавалерия, формировавшаяся из рыцарства. Это преобладание конницы было обусловлено не столько ее собственными достоинствами, - ибо иррегулярная конница Востока была неспособна к правильному бою, а регулярная кавалерия Запада невероятно неповоротлива в своих движениях, - сколько главным образом низким качеством пехоты. Азиаты, равно как и европейцы, с пренебрежением относились к этому роду войск; пехота состояла из тех, кто не имел средств явиться на коне, - главным образом из рабов или крепостных. У нее не было надлежащей организации; лишенная защитных доспехов, имея единственным оружием копье и меч, она могла благодаря своему глубокому построению от случая к случаю противостоять бешеным, но беспорядочным атакам восточных наездников; но ее неизбежно растаптывали неуязвимые тяжеловооруженные всадники Запада. Единственное исключение составляла английская пехота, которая черпала силу в своем грозном оружии - -большом луке. Количественное отношение европейской кавалерии этих времен к остальной армии было несомненно не столь велико, как несколькими столетиями позднее или даже в настоящее время. Рыцари были не очень многочисленны, и мы обнаруживаем, что во многих крупных сражениях участвовало не более 800 или 1000 рыцарей. Но обыкновенно их было достаточно для того, чтобы справиться с любым количеством пехотинцев, после того как им удавалось прогнать с поля сражения тяжеловооруженных всадников противника. Эти тяжеловооруженные всадники обычно вели бой в линейном строю, построившись в одну шеренгу; заднюю же шеренгу образовывали оруженосцы, которые, как правило, носили менее тяжелое вооружение и имели менее полный его комплект. Как только эти линии сходились с противником, они скоро распадались на ведущих единоборство бойцов, и сражение


305
КАВАЛЕРИЯ

завершалось простым рукопашным боем. Впоследствии, когда в употребление стало входить огнестрельное оружие, начинают создаваться глубокие построения, обыкновенно прямоугольные; но тогда дни рыцарства были уже сочтены.

В течение XV столетия на поле боя появилась артиллерия, а часть пехоты - стрелки того времени - была вооружена мушкетами; к тому же и в самом характере пехоты произошли коренные перемены. Этот род войск стал формироваться из наемников, которые сделали военную службу своей профессией. Такими профессиональными солдатами были немецкие ландскнехты и швейцарцы; они весьма скоро ввели более правильный строй и тактические движения. Была в известном смысле возрождена древняя дорическая и македонская фаланга; шлем и нагрудник до некоторой степени защищали солдат от копья и меча кавалерии; и когда при Новаре (1513 г.)289 швейцарская пехота буквально прогнала с поля сражения французских рыцарей, то столь храбрая, но неповоротливая конница в дальнейшем перестает находить применение. В связи с этим после восстания Нидерландов против Испании мы встречаем новый вид кавалерии - немецких Reiters* (французских reitres), набиравшихся, как и пехота, путем добровольной записи и вооруженных шлемом и нагрудником, палашом и пистолетами. Они были столь же тяжеловесны, как и современные кирасиры, но значительно легче, чем рыцари. Они скоро доказали свое превосходство над закованными в броню всадниками, Последние отныне исчезают, а вместе с ними исчезает и копье; обычным вооружением кавалерии становятся палаш и короткоствольное огнестрельное оружие; Примерно в то же время (конец XVI века) сначала во Франции, потом и в других странах Европы был введен смешанный род войск - драгуны. Вооруженные мушкетами, они должны были сражаться, смотря по обстоятельствам, либо как пехота, либо как кавалерия. Подобный род войск был создан еще Александром Великим под названием димахов, но этот пример долго не находил подражания. Драгуны XVI века просуществовали более продолжительное время, но к середине XVIII столетия они повсюду утратили свой смешанный характер, сохранив лишь название, и использовались обыкновенно как кавалерия. Самой важной отличительной чертой их было то, что они представляли собой первый вид регулярной кавалерии, совершенно лишенный защитного вооружения. Попытка создания драгун, как действительно смешанного рода войск, была вновь предпринята в широких


* - рейтаров. Ред.


306
Ф. ЭНГЕЛЬС

масштабах русским императором Николаем; но вскоре оказалось, что перед лицом врага их всегда приходилось использовать в качестве кавалерии, и потому Александр II очень скоро превратил их в обыкновенную кавалерию, так же мало рассчитанную на выполнение функций пехоты, как гусары или кирасиры. Великий голландский полководец Мориц Оранский впервые ввел для своих рейтаров организацию, до некоторой Степени сходную с современной тактической организацией. Он обучал их производить атаки и эволюции отдельными отрядами и в несколько линий, совершать повороты, отрываться от противника, строиться в колонну и линию, менять фронт, не нарушая порядка и действуя отдельными эскадронами и взводами. Таким образом, исход кавалерийского боя уже решался не одной атакой всей массой конницы, а последовательными атаками отдельных эскадронов и линий, поддерживающих друг друга. Кавалерия Морица Оранского строилась обыкновенно глубиной в пять шеренг. В других армиях она вела бой в глубоких колоннах, а там, где было принято линейное построение, оно все же имело в глубину 5 - 8 шеренг.

В XVII столетии, в связи с полным исчезновением дорогостоящих тяжеловооруженных всадников, численность кавалерии чрезвычайно возросла. Ни в один другой период этот род войск не занимал такого большого места в любой армии. Во время Тридцатилетней войны от 2/5 почти до 1/2 каждой армии обыкновенно составляла кавалерия; в отдельных случаях на одного пехотинца приходилось два кавалериста. Самым выдающимся из кавалерийских начальников этого периода был Густав-Адольф. Его конница состояла из кирасиров и драгун, причем последние почти всегда сражались как кавалеристы. Его кирасиры также были значительно легче кирасиров императора и скоро доказали свое неоспоримое превосходство.

Шведская кавалерия строилась в три шеренги; в противоположность обычаю кирасиров большинства армий, главным оружием которых был пистолет, ее правилом было не терять время на стрельбу, а атаковать врага с палашом в руке. В этот период кавалерию, которая в средние века обыкновенно помещалась в центре, стали снова располагать, как в древности, на флангах армии, где она строилась в две линии. В Англии гражданская война выдвинула двух выдающихся кавалерийских начальников. Принц Руперт, из лагеря роялистов, отличался «лихостью», присущей каждому кавалерийскому командиру, но почти всегда он слишком увлекался, терял управление своей кавалерией, и сам настолько оказывался поглощенным тем, что происходило непосредственно перед ним, что «смелый дра-


307
КАВАЛЕРИЯ

гун» всегда брал в нем верх над военачальником. Кромвель, принадлежавший к другому лагерю, проявляя такую же лихость там, где она требовалась, был гораздо более искусным военачальником; он крепко держал своих солдат в руках, всегда оставлял резерв на случай непредвиденных обстоятельств и для решающих маневров, умело маневрировал и, таким образом, обычно оказывался победителем над своим неосмотрительным противником. Он выиграл сражения при Марстонмуре и Нейзби290 только благодаря своей кавалерии.

В большинстве армий, за исключением лишь шведской и английской, применение огнестрельного оружия все еще оставалось основным способом действия кавалерии в бою. Во Франции, Пруссии и Австрии кавалерию обучали пользоваться карабином точно так же, как пехота пользовалась мушкетом. Стрельба велась с лошади рядами, взводами, шеренгами и т. п., причем движение на все это время прекращалось; во время сближения для атаки линия двигалась рысью; на небольшом расстоянии от противника она останавливалась, давался залп, вынимались палаши, и затем следовала атака. Эффективность огня длинных линий пехоты поколебала всякую веру в атаку кавалерии, которая уже более не была защищена доспехами; вследствие этого верховой ездой стали пренебрегать, движения на быстрых аллюрах выполнять не умели, и даже на малых аллюрах с людьми и лошадьми имели место многочисленные несчастные случаи. Обучение происходило в большинстве случаев в спешенном строю, и кавалерийские офицеры не имели ни малейшего представления об управлении кавалерией в бою. Французы, правда, иногда атаковали с палашом наголо, а шведский король Карл XII, верный своей национальной традиции, всегда атаковал на полном скаку, без стрельбы, рассеивал кавалерию и пехоту противника и иногда даже овладевал полевыми укреплениями легкого профиля. Но лишь Фридриху Великому и его великому кавалерийскому начальнику Зейдлицу выпало на долю коренным образом преобразовать кавалерию и обеспечить ей наивысшую славу. Та прусская кавалерия; какую отец Фридриха* оставил своему сыну, состоявшая из обученных только стрельбе тяжеловесных всадников на неповоротливых лошадях, была мгновенно разбита при Мольвице (1741 г.). Но как только закончилась первая Силезская война291, Фридрих тотчас же полностью реорганизовал свою кавалерию.

Стрельба и обучение в спешенном строю отошли на задний план; серьезное внимание было обращено на верховую езду.


* - Фридрих-Вильгельм I. Ред.


308
Ф. ЭНГЕЛЬС

«Все движения должны производиться с величайшей быстротой, все повороты надлежит совершать легким галопом. Кавалерийские офицеры должны в первую очередь сделать своих солдат превосходными наездниками; кирасиры должны быть столь же искусны и опытны в верховой езде, как и гусары, и хорошо обучены владению палашом».

Кавалеристы должны были ежедневно ездить верхом. Основными видами обучения являлись езда по пересеченной местности, преодоление препятствий и фехтование верхом. Во время атаки стрельба не допускалась до тех пор, пока первая и вторая линии противника не оказывались полностью прорванными.

«Каждый эскадрон, когда он идет в атаку, должен атаковать противника с палашом в руке, и ни один командир под угрозой позорного разжалования не должен позволять своим войскам стрелять; за это должны отвечать бригадные генералы. При наступлении следует сначала двигаться быстрой рысью и в конце концов переходить на полный галоп, сохраняя, однако, сомкнутый строй; если атаки будут производиться таким образом, его величество уверен, что неприятель всегда будет сломлен». «Каждому кавалерийскому офицеру следует всегда помнить, что для разгрома врага требуется выполнение двух условий: 1) атаковать его с максимальной быстротой и силой и 2) обойти его с фланга»292.

Эти извлечения из инструкций Фридриха в достаточной степени отражают тот полный переворот, который был им произведен в кавалерийской тактике. Он имел великолепного помощника в лице Зейдлица, который всегда командовал его кирасирами и драгунами и сделал из них такие войска, что по стремительности и организованности атаки, быстроте перестроений, способности к фланговым атакам, быстроте сбора и перегруппировки после атаки ни одна кавалерия не могла сравниться с прусской кавалерией времен Семилетней войны.

Результаты вскоре стали очевидны. При Хоэнфридеберге байрейтский драгунский полк в 10 эскадронов целиком опрокинул левое крыло австрийской пехоты, разбил 21 батальон, захватил 66 знамен, 5 пушек и 4000 пленных. При Цорндорфе, когда прусская пехота вынуждена была отступить, Зейдлиц с 36 эскадронами оттеснил с поля сражения победоносную русскую кавалерию и затем обрушился на русскую пехоту, нанеся ей полное поражение и причинив тяжелые потери. Победами при Росбахе, Штригау, Кессельсдорфе, Лейтене и в десятке других сражений Фридрих был обязан своей замечательной кавалерии293.

Когда вспыхнула французская революционная война, австрийцы приняли прусскую систему, но французы этого не сделали. Правда, французская кавалерия была сильно дезорганизована в результате революции, а новые формирования в начале войны оказались почти непригодными. Когда в тече-


309
КАВАЛЕРИЯ

ние 1792 и 1793 гг. французская пехота новых наборов встречалась с хорошо обученной кавалерией англичан, пруссаков и австрийцев, она почти всегда терпела поражение. Кавалерия французов, совершенно не способная состязаться с такими противниками, всегда держалась в резерве, пока несколько лет, проведенных в походах, не улучшили ее. С 1796 г. каждая пехотная дивизия имела в качестве поддержки кавалерию; все же при Вюрцбурге вся французская кавалерия была разбита 59 австрийскими эскадронами (1796 г.)294. Когда Наполеон взял в свои руки бразды правления во Франции, он употребил все усилия для того, чтобы улучшить качества французской кавалерии. Ему пришлось иметь дело с наихудшим материалом, какой только мог быть. Как нация, французы являются безусловно самыми плохими наездниками в Европе, а их лошади хороши для упряжки, но мало пригодны под седло.: Сам Наполеон был всего лишь посредственным наездником и безразлично относился к умению других ездить верхом. Тем не менее он ввел большие усовершенствования, и после создания Булонского лагеря его кавалерия, посаженная главным образом на германских и итальянских лошадей, стала противником, которым нельзя было пренебрегать. Кампании 1805 и 1806 - 1807 гг. позволили его кавалерии поглотить почти весь конский состав австрийской и прусской армий и, кроме того, усилили наполеоновскую армию превосходной кавалерией Рейнского союза и Великого герцогства Варшавского295. Так были образованы те громадные массы конницы, с которыми Наполеон действовал в 1809, 1812 и во вторую половину 1813 года; эта конница, хотя обыкновенно и называлась французской, в значительной своей части состояла из немцев и поляков. Кирасы, совершенно упраздненные во французской армии незадолго до революции, были частично восстановлены Наполеоном в тяжелой кавалерии. В остальном организация и вооружение кавалерии остались почти без изменения, если не считать, что вместе с польскими вспомогательными войсками он получил несколько полков легкой вооруженной пиками кавалерии, форма одежды и снаряжение которой вскоре были переняты другими армиями. Но в тактическом использовании кавалерии Наполеон произвел полную перемену, В соответствии с системой формирования дивизий и армейских корпусов из всех трех родов войск он придал каждой дивизии или корпусу известное количество легкой кавалерии, однако основная масса этого рода войск и в особенности вся тяжелая кавалерия была сконцентрирована в резерве с целью нанесения в благоприятный момент мощного решающего удара или, в случае


310
Ф. ЭНГЕЛЬС

необходимости, прикрытия отступления армии. Эти массы кавалерии, внезапно появлявшиеся в определенном пункте поля сражения, часто играли решающую роль; и все же они никогда не достигали таких блестящих успехов, как конница Фридриха Великого. Причину этого следует искать отчасти в изменении тактики пехоты, которая, избирая для своих действий преимущественно пересеченную местность и всегда встречая кавалерию, построившись в каре, затруднила тем самым для кавалерии достижение столь крупных побед, какие одерживала прусская конница над растянутыми тонкими пехотными линиями своих противников.

Но несомненно также, что кавалерия Наполеона не могла сравниться с кавалерией Фридриха Великого и что тактика наполеоновской кавалерии далеко не во всех отношениях была шагом вперед по сравнению с тактикой Фридриха. Посредственная верховая езда французов заставляла их атаковать сравнительно медленным аллюром - рысью или правильным легким галопом; лишь в немногих случаях французская кавалерия атаковала на полном галопе.

Большая храбрость французов и применение сомкнутого строя часто возмещали недостаточную стремительность, но все же их атака не была такой, какую можно было бы в настоящее время признать искусной. Французской кавалерией во многих случаях сохранялась старая тактика - встречать неприятельскую кавалерию стоя на месте с карабином в руке, и во всех этих случаях она терпела поражение. Последним примером этого рода явилось дело при Даннигкове (5 апреля 1813 г.)296, когда около 1200 французских кавалеристов подобным образом выжидали атаку 400 пруссаков и, несмотря на свое численное превосходство, потерпели полное поражение. Что касается тактики Наполеона, то применение больших кавалерийских масс сделалось при нем настолько твердо установившимся правилом, что это привело не только к ослаблению дивизионной кавалерии в такой степени, что она стала совершенно бесполезной, по, кроме того, при использовании кавалерийских масс он часто пренебрегал принципом последовательного введения в бой своих сил, а это является одним из основных положений современной тактики и применимо в кавалерии даже в большей мере, чем в пехоте. Он ввел кавалерийскую атаку колонной и даже выстраивал целый кавалерийский корпус в одну огромную колонну; в таком построении выделение для самостоятельных действий хотя бы одного эскадрона или полка стало абсолютно невозможным, а о какой бы то ни было попытке развернуться не могло быть и речи. Его кавалерийские генералы тоже не стояли на должной высоте, и даже самый блестящий


311
КАВАЛЕРИЯ

из них, Мюрат, выглядит весьма жалким в сравнении с Зейдлицем. Во время войн 1813, 1814 и 1815 гг. кавалерийская тактика противников Наполеона существенно улучшилась. Хотя они в значительной мере следовали наполеоновской системе сохранения больших кавалерийских масс в резерве и поэтому очень часто держали большую часть конницы вне всякого участия в боевых действиях, все же во многих случаях они пытались вернуться к тактике Фридриха. В прусской армии был возрожден прежний дух. Блюхер первым стал смелее использовать свою кавалерию и обычно с успехом. Засада при Гайнау (1813 г.), когда 20 прусских эскадронов разбили 8 французских батальонов и захватили 18 пушек, знаменует собой поворотный момент в современной истории кавалерии и выгодно отличается в сравнении с тактикой союзников при Лютцене, где они продержали 18000 конницы в резерве до тех пор, пока сражение не было проиграно, хотя трудно было бы найти местность, более благоприятную для действий кавалерии.

Англичане никогда не применяли систему формирования больших кавалерийских масс и потому часто достигали успеха, хотя сам Нейпир признает, что их кавалерия в то время не была так хороша, как французская297. При Ватерлоо (где, кстати сказать, французские кирасиры на этот раз атаковали на полном галопе) английской кавалерией замечательно управляли и она в общем действовала успешно, за исключением тех случаев, когда, поддаваясь своей национальной склонности, она выходила из-под контроля. Со времени мира 1815 г. наполеоновская тактика, хотя она все еще остается зафиксированной в уставах большинства армий, снова уступает место тактике Фридриха. Верховой езде уделяется больше внимания, хотя все еще не в той степени, в какой следовало бы. Идея встречи противника с карабином в руке отвергнута; всюду восстанавливается фридриховское правило, согласно которому всякий кавалерийский начальник, позволивший неприятелю атаковать себя, вместо того, чтобы самому атаковать противника, подлежал разжалованию. Галоп снова стал аллюром атаки; атака колонной уступила место атакам следующими одна за другой линиями с применением построений, обеспечивающих нанесение флангового удара и возможность маневрирования отдельными подразделениями во время атаки. Однако еще многое остается сделать. Большее внимание к верховой езде, особенно в полевых условиях, большее приближение устройства седла к охотничьему и соответствующее изменение посадки, и, самое главное, уменьшение груза, носимого лошадью, - таковы усовершенствования, требуемые для всех армий без исключения.


312
Ф. ЭНГЕЛЬС

От истории кавалерии обратимся теперь к ее современной организации и тактике. Комплектование кавалерии, поскольку дело касается солдат, производится в общем тем же способом, что и комплектование других родов войск данной страны. Однако в некоторых государствах для этой службы предназначаются уроженцы определенных областей: так, например, в России - малороссы (уроженцы Малороссии), в Пруссии - поляки. В Австрии тяжелая кавалерия рекрутируется в немецких провинциях и в Богемии, гусары исключительно в Венгрии, уланы главным образом в польских провинциях. Комплектование конским составом заслуживает специального упоминания. В Англии, где для укомплектования всей кавалерии во время войны требуется не более 10. 000 лошадей, правительство не встречает затруднений при их закупке; но для того, чтобы обеспечить армии преимущественное пользование лошадьми, не использовавшимися на работах приблизительно до пятилетнего возраста, производятся закупки трехлетних жеребцов, большей частью йоркширской породы, которые содержатся за счет правительства в депо, пока они не становятся пригодными для службы. Цена, уплачиваемая за жеребцов (20 - 25 ф. ст.), и обилие в стране хороших лошадей обеспечивают британскую кавалерию безусловно лучшим конским составом во всем мире. В России существует такое же обилие лошадей, хотя их качество ниже английских. Офицерыремонтеры закупают лошадей оптом в южных и западных губерниях империи, большей частью у торговцев-евреев; затем они перепродают непригодных лошадей, а оставшихся передают соответственно их масти различным полкам (в русском полку все лошади подбираются одной масти). Командир полка считается как бы собственником лошадей своего полка; на выплачиваемую ему значительную сумму он должен содержать в порядке полковой конский состав. Служба лошадей рассчитана на восемь лет. Первоначально лошадей поставляли крупные конные заводы Волыни и Украины, где они содержатся совершенно дикими; но приучение их к кавалерийской службе было настолько затруднительным, что пришлось отказаться от этого., В Австрии часть лошадей закупается, но основная масса их поставлялась в последнее время государственными конными заводами, которые могут давать ежегодно свыше 5000 пятилетних кавалерийских лошадей. В случае чрезвычайной необходимости страна, столь богатая лошадьми, как Австрия, может рассчитывать на внутренние рынки.

Пруссии 60 лет тому назад приходилось почти всех нужных ей лошадей покупать за границей, но в настоящее время она в состоянии снабжать лошадьми


313
КАВАЛЕРИЯ

всю свою кавалерию, - как линейную, так и ландвера - за счет внутренних ресурсов. Лошади для линейной кавалерии покупаются в возрасте трех лет интендантами-ремонтерами и посылаются в депо, где и содержатся до достижения нужного для службы возраста; ежегодно требуется 3500 лошадей. В случае мобилизации кавалерии ландвера все лошади в стране, подобно военнообязанным, подлежат зачислению на военную службу; однако за взятую лошадь выплачивается компенсация в размере от 40 до 70 долларов. В Пруссии имеется втрое больше годных к службе лошадей, чем может потребоваться. Франция беднее всех остальных европейских стран лошадьми. Ее породы, часто хорошие и даже отличные для упряжки, обычно непригодны под седло. Давно уже были созданы государственные конные заводы (haras), но без такого успеха, как в других странах; в 1838 г. эти заводы и связанные с ними ремонтные депо не могли поставить для армии даже 1000 лошадей, закупленных или выращенных на средства правительства. Генерал Ларош-Эмон высказал мнение, что во всей Франции не найдется и 20000 лошадей в возрасте от 4 до 7 лет, пригодных для кавалерийской службы298. Хотя депо и заводы в последнее время значительно улучшены, они все же еще не в состоянии полностью удовлетворить потребности армии. Алжир поставляет прекрасную породу кавалерийских лошадей, и лучшие полки французской кавалерии - chasseurs d'Afrique - укомплектованы исключительно ими, но другие полки почти не получают лошадей этой породы. Таким образом, в случае мобилизации французы вынуждены покупать лошадей за границей, иногда в Англии, но большей частью в Северной Германии, где им достаются не самые лучшие лошади, хотя каждая обходится примерно в 100 долларов. Многие бракованные лошади германских кавалерийских полков оказываются в рядах французской армии, и вообще французская кавалерия, за исключением chasseurs d'Afrique, имеет наихудший конский состав в Европе.

Существует два основных вида кавалерии: тяжелая и легкая. Действительное различие между ними определяется различием в лошадях. Крупные и сильные лошади не могут хорошо действовать вместе с небольшими, подвижными и быстрыми лошадьми. Первые во время атаки действуют менее быстро, но с большей силой натиска; легкие же кони отличаются большей быстротой и стремительностью атаки, и сверх того, они более приспособлены для одиночного боя и боя в рассыпном строю, для чего тяжелые или крупные кони не являются ни достаточно поворотливыми, ни достаточно смышлеными. Именно поэтому такое разделение кавалерии является действительно


314
Ф. ЭНГЕЛЬС

необходимым, но мода, фантазия и подражание определенной национальной одежде создали многочисленные подвиды и разновидности, подробно останавливаться на которых не представило бы интереса. Тяжелая кавалерия, по крайней мере частично, снабжена в большинстве стран кирасами, которые, однако, далеко не являются непроницаемыми для пуль; в Сардинии ее первая шеренга вооружена пиками. Легкая кавалерия вооружена частично саблями и карабинами, частично пиками. Карабины либо гладкоствольные, либо нарезные. В большинстве случаев к вооружению кавалериста добавляются пистолеты; только кавалерия Соединенных Штатов снабжена револьверами. Сабля бывает или прямой или в большей или меньшей степени изогнутой; первая предпочтительнее для того, чтобы колоть, вторая - чтобы рубить. Вопрос о преимуществах пики перед саблей все еще является спорным. Для рукопашных схваток сабля несомненно более подходит; во время атаки вообще едва ли можно действовать пикой, разве только когда она не слишком для этого длинна и тяжела, но при преследовании разбитой кавалерии она показала себя в высшей степени эффективным оружием. Почти все народы-наездники полагаются на саблю; даже казаки оставляют свою пику, когда им приходится сражаться с искусными бойцами на саблях - черкесами. Пистолеты бесполезны, если не считать их использования для сигнальных выстрелов; карабин не очень эффективен, даже если он нарезной, и он никогда не будет приносить большой реальной пользы, пока не будет введено заряжание с казенной части; револьвер в искусных руках - грозное оружие в ближнем бою; все же царицей кавалерийского оружия является хорошая, острая, удобная сабля.

Кроме седла, сбруи и вооруженного всадника, кавалерийская лошадь должна нести на себе вьюк с запасной одеждой, лагерными принадлежностями и принадлежностями для ухода за лошадью, а во время кампании - также и продовольствие для всадника и собственный фураж. Общий вес этого груза при полном походном снаряжении в различных армиях и видах кавалерии колеблется между 250 и 300 фунтов; вес этот представляется громадным по сравнению с тем грузом, который приходится нести гражданским верховым лошадям. Эта перегрузка конского состава является самым слабым местом всякой кавалерии. В этом отношении везде требуются крупные реформы, Вес кавалеристов и походного снаряжения может и должен быть уменьшен; но пока существует нынешняя система, обремененность лошадей грузом всегда должна приниматься во внимание при оценке боеспособности и выносливости кава-


315
КАВАЛЕРИЯ

лерии. Тяжелая кавалерия, состоящая из сильных, но по возможности сравнительно легкого веса всадников на крепких лошадях, должна действовать главным образом силой сосредоточенного удара в сомкнутом строю. Для этого требуются сила, выносливость, известная тяжеловесность, хотя и не столь значительная, чтобы сделать кавалерию неповоротливой. Движения кавалерии должны быть быстрыми, однако в тех пределах, которые совместимы с соблюдением самого строгого порядка. Построившись для атаки, она должна скакать прямо вперед, сметая все на своем пути. Всадники, каждый в отдельности, могут и не быть такими хорошими наездниками, как в легкой кавалерии, но они должны как следует управлять своими лошадьми и быть обученными двигаться вперед строго по прямой плотно сомкнутой массой. Их лошади поэтому должны быть менее чувствительными к шенкелю и не слишком подбирать под себя ноги, хорошо бежать рысью и быть обученными строго придерживаться строя при продолжительном легком галопе. Легкая кавалерия, напротив, располагая более ловкими седоками и более быстрыми лошадьми, должна действовать своей быстротой и способностью всюду поспевать. Недостаток в весе должен быть возмещен быстротой и активностью. Она атакует с величайшей стремительностью; но когда это выгодно, она для вида обращается в бегство, чтобы затем, внезапно переменив фронт, напасть на фланг противника.

Большая быстрота и пригодность для одиночного боя делают ее особенно приспособленной для преследования. От ее командиров требуется более острый глаз и большее присутствие духа, чем это нужно командирам тяжелой кавалерии. Каждый в отдельности Кавалерист в ней должен быть более искусным наездником; он должен в совершенстве владеть своей лошадью, уметь брать с места полным галопом, а также останавливаться на всем скаку, быстро поворачиваться и хорошо преодолевать препятствия; кони должны быть смелыми и быстрыми, чуткими к узде и послушными шенкелю, ловкими при поворотах и специально выезженными для легкого галопа, с хорошим подбором под себя ног. Помимо стремительных атак во фланг и тыл, засад и преследования, легкая кавалерия должна выполнять большую часть сторожевой и патрульной службы для всей армии; умение вести одиночный бой, основу которого составляет искусная верховая езда, является поэтому для нее одним из главных требований. В линии кавалеристы двигаются менее сомкнутым строем, что дает им возможность всегда быть готовыми к перемене фронта и другим эволюциям.


316
Ф. ЭНГЕЛЬС

Англичане номинально имеют 13 полков легкой и 13 полков тяжелой кавалерии (драгуны, гусары, уланы; кирасиры составляют лишь два полка лейб-гвардии), но в действительности вся их кавалерия по своему составу и выучке представляет собой тяжелую кавалерию; в ней существует мало различий в отношении роста кавалеристов и размеров лошадей. Для действительно легкой кавалерийской службы они всегда пользовались иностранными войсками: немцами - в Европе, туземными иррегулярными войсками - в Индии. Французы обладают кавалерией трех видов: легкой кавалерией - гусары и стрелки - всего 174 эскадрона; линейной кавалерией - уланы и драгуны - 120 эскадронов; резервной кавалерией - кирасиры и карабинеры - 78 эскадронов. Австрия имеет 96 эскадронов тяжелой кавалерии - драгун и кирасиров - и 192 эскадрона легкой кавалерии - гусаров и уланов. Пруссия имеет в линейных войсках 80 эскадронов тяжелой конницы - кирасиров и уланов, и 72 эскадрона легкой конницы - драгун и гусаров; к этому количеству в случае войны может быть добавлено 136 эскадронов уланов ландвера первого призыва. Кавалерия ландвера второго призыва вряд ли когда-нибудь будет сформирована в самостоятельные единицы. Русская кавалерия состоит из 160 эскадронов тяжелой кавалерии - кирасиров и драгун - и 304 эскадронов легкой кавалерии - гусаров и уланов. Формирование драгунских частей, приспособленных для несения попеременно то конной, то пешей службы, теперь прекращено, и драгуны включены в состав тяжелой кавалерии. Однако подлинно легкой кавалерией у русских являются казаки, которых у них более чем достаточно для несения всех видов сторожевой, разведывательной и иррегулярной службы в их армиях. В армии Соединенных Штатов имеется два полка драгун, один полк конных стрелков и два полка, именуемых кавалерийскими; предлагалось все эти полки назвать кавалерийскими полками. В действительности же кавалерия Соединенных Штатов представляет собой пехоту, посаженную на коней.

Тактической единицей в кавалерии является эскадрон, включающий в свой состав такое количество бойцов, каким один командир может во время перестроений управлять голосом и непосредственным влиянием. Численность эскадрона колеблется от 100 человек (Англия) до 200 (Франция); в других армиях она также не выходит за эти пределы. Четыре, шесть, восемь или десять эскадронов составляют полк. Самые малочисленные полки - английские (от 400 до 480 человек), самые многочисленные - полки австрийской легкой кавалерии


317
КАВАЛЕРИЯ

(1600 человек). Очень большим полкам свойственна громоздкость, слишком малочисленные - очень скоро тают во время войны. Так, например, английская бригада легкой кавалерии при Балаклаве еще до истечения двух месяцев с момента начала кампании насчитывала в пяти полках двухэскадронного состава едва лишь 700 человек, или ровно половину того, что имел один русский гусарский полк по штату военного времени. Особыми формированиями являются у англичан - рота, или полуэскадрон, а у австрийцев - дивизион, или двойной эскадрон, составляющий промежуточное звено, наличие которого только и позволяет одному командиру управлять своим кавалерийским полком, при столь большой его численности.

До Фридриха Великого вея кавалерия строилась глубиной не меньше чем в три шеренги.

Он первый построил своих гусаров в 1743 г. в две шеренги, а в сражении при Росбахе таким же образом была построена его тяжелая конница. После Семилетней войны такое построение было заимствовано всеми другими армиями, причем в настоящее время только оно и применяется. Для осуществления перестроений эскадрон делится на четыре взвода; построение из линии в колонну, расчлененную в глубину повзводно, и обратно в линию из колонны является главной и основной эволюцией во всяком кавалерийском маневре. Большинство других эволюций применяется только либо на марше (фланговый марш по три и т. п.), либо в исключительных случаях (сомкнутая колонна по взводам или по эскадронам). Действия кавалерии в бою сводятся преимущественно к рукопашной схватке, ее огонь имеет лишь второстепенное значение, сталь - сабля или пика - ее главное оружие; в атаке концентрируются все усилия кавалерии. Таким образом, критерием всех маневров и эволюций кавалерии и занимаемых ею позиций является атака. Все, что затрудняет атаку, является ошибочным. Сила атаки обеспечивается соединением наивысших усилий как бойцов, так и коней в ее завершающий момент, в момент фактического соприкосновения с противником. Для достижения этого необходимо сближаться с противником с постепенно возрастающей скоростью, так чтобы кони пускались во весь опор только на близком расстоянии от неприятеля. Между тем осуществление такой атаки является чуть ли не труднейшей из задач, которые приходится решать кавалерии. Чрезвычайно трудно сохранять полный порядок и сплоченность при движении вперед с возрастающей скоростью, в особенности если приходится передвигаться по весьма неровной местности. Здесь-то и обнаруживается, насколько трудно и как важно двигаться вперед строго


318
Ф. ЭНГЕЛЬС

по прямой, ибо если не каждый всадник соблюдает при движении прямое направление, в шеренгах возникает давка, которая скоро распространяется от центра к флангам, а от флангов к центру; коней охватывает возбуждение и беспокойство, начинает сказываться разница в быстроте и темпераменте отдельных лошадей, и весь строй скоро приходит в беспорядок, превращаясь во все, что угодно, только не в прямолинейную шеренгу, и не сохраняя уже ничего от той строгой сплоченности, которая только и может обеспечить успех. Далее очевидно, что, подскакав вплотную к неприятелю, кони сделают попытку уклониться от вторжения в неподвижную или движущуюся массу противника и что всадники должны не допустить этого; в противном случае атака несомненно окажется безуспешной. Всадник поэтому должен не только проникнуться твердой решимостью врезаться в ряды противника, но и в совершенстве управлять своей лошадью. Уставы различных армий дают различные правила относительно способа движения атакующей кавалерии, но все они сходятся на том, что линия по возможности начинает движение шагом, затем переходит в рысь, с расстояния в 300 - 150 ярдов от противника - в легкий галоп, постепенно доводя скорость движения до полного галопа, а на расстоянии 20 - 30 ярдов от противника пускается во весь опор. Все эти правила, однако, допускают множество исключений; практически в каждом отдельном случае приходится принимать во внимание характер местности, погоду, состояние лошадей и т. п. Если во время атаки кавалерии против кавалерии обе стороны действительно сталкиваются, что в кавалерийских боях случается весьма редко, то в момент непосредственного столкновения сабли не имеют большого значения, Именно силой инерции одна сторона опрокидывает и рассеивает другую. Моральный фактор, храбрость, здесь сразу же превращается в материальную силу; наиболее храбрый эскадрон будет скакать с величайшим самообладанием, решимостью, стремительностью, ensemble* и сплоченностью. Ввиду этого никакая кавалерия не может совершать великие дела, если она не охвачена «порывом» [«dash»]. Но как только ряды одной стороны сломлены, в действие вступает сабля, а вместе с ней и индивидуальное искусство в верховой езде. По крайней мере части победоносной конницы приходится отказываться от своего тактического построения, чтобы саблей снять жатву победы.

Таким образом удачная атака сразу решает судьбу боя; но если она не сопровождается преследованием и одиночными рукопаш-


* - слаженностью, единодушием. Ред.


319
КАВАЛЕРИЯ

ными схватками, то победа оказывается сравнительно бесплодной. Именно этим огромным превосходством стороны, сохранившей свою тактическую сплоченность и строй, над стороной, которая их утратила, и объясняется невозможность для иррегулярной конницы, как бы хороша и многочисленна она ни была, разбить регулярную кавалерию. Не подлежит сомнению, что в индивидуальном искусстве верховой езды и в умении действовать саблей ни одной регулярной кавалерии никогда еще не удавалось сравниться с иррегулярной конницей народов Востока, прирожденных воинов-наездников; и все же самая плохая регулярная кавалерия Европы всегда побеждала такую иррегулярную конницу в открытом бою. Со времени поражения гуннов при Шалоне (451 г.) и вплоть до восстания сипаев в 1857 г.299 нельзя привести ни одного примера, когда бы блестящая, но иррегулярная конница Востока атакой опрокинула в бою хотя бы один полк регулярной кавалерии. Ее беспорядочные нестройные массы, атакующие не согласованно и не сплоченными рядами, не могут оказать ни малейшего воздействия на плотный, стремительно движущийся строй. Превосходство иррегулярной конницы может проявиться только в том случае, когда тактическое построение регулярной кавалерии приведено в расстройство и наступила очередь одиночного боя; но дикая скачка иррегулярных всадников прямо на врага не может дать такого результата. Только тогда, когда регулярная кавалерия, преследуя противника, оставляла свое линейное построение и завязывала одиночный бой, иррегулярная конница, внезапно повернув кругом и использовав благоприятный момент, наносила ей поражение. Действительно, со времени войн парфян с римлянами к этой военной хитрости сводилась почти вся тактика иррегулярной конницы в ее действиях против регулярной кавалерии. В этом отношении лучшим примером могут послужить наполеоновские драгуны в Египте, - без сомнения, самая плохая регулярная кавалерия того времени, - которые всегда наносили поражение самым блестящим иррегулярным наездникам - мамлюкам. Наполеон говорил о них: два мамлюка безусловно превосходили трех французов, 100 французов были равны по силе 100 мамлюкам; 300 французов большей частью одерживали верх над 300 мамлюков, а 1000 французов всегда побивали 1500 мамлюков300.

Как ни велико бывает превосходство атаки той кавалерийской части, которая лучше сохраняет свой боевой порядок, все же ясно, что даже в такой части после успешной атаки порядок сбудет относительно нарушен. Успех атаки не бывает одинаково


320
Ф. ЭНГЕЛЬС

решающим во всех пунктах; многие бойцы неизбежно оказываются втянутыми в одиночные схватки или преследование; и только сравнительно небольшая часть, преимущественно во второй шеренге, сохраняет некоторое подобие строя. Это - самый опасный момент для кавалерии; совсем небольшой отряд свежих войск, брошенный против нее, может вырвать победу из ее рук. Поэтому быстрый сбор после атаки является показателем действительно хорошей кавалерии, и как раз в этом отношении не только молодые, но иной раз и опытные и храбрые войска страдают серьезным недостатком. Английская кавалерия, посаженная на самых горячих коней, особенно легко выходит из-под контроля; почти везде ей приходилось сурово расплачиваться за это (например, при Ватерлоо и Балаклаве). После сигнала для сбора преследование обыкновенно предоставляется нескольким взводам или эскадронам, выделенным для этого специальным приказом или предназначенным для этой цели по общему распорядку; основная же масса конницы восстанавливает в это время порядок, чтобы быть готовой ко всяким случайностям. Ввиду того, что после атаки все приходит в состояние дезорганизованности даже и у победителей, настоятельно необходимо всегда иметь под рукой резерв, который может быть использован прежде всего в случае неудачи; поэтому основным правилом кавалерийской тактики всегда было пускать в дело только часть сил, имеющихся в распоряжении в каждый данный момент. Этим распространенным способом применения резервов объясняется изменчивый характер крупных кавалерийских сражений, в которых военное счастье склоняется то на одну, то на другую сторону, и обе стороны оказываются по очереди в положении побежденного, пока последние наличные резервы не обрушивают всю мощь своего сохраненного боевого порядка на расстроенную, мечущуюся массу противника и не решают исхода боя. Другим весьма важным фактором является местность. Ни один род войск не зависит в такой степени от местности, как кавалерия. Вязкая, рыхлая почва сбивает карьер на медленный галоп; препятствие, которое отдельный всадник взял бы, не задумываясь, может нарушить порядок и сплоченность линии; легко преодолимое неутомленными лошадьми препятствие может свалить с ног животных, которые шли рысью и галопом с раннего утра без пищи. В свою очередь непредвиденные преграды, задержав продвижение и вызвав перемену фронта и строя, могут подставить всю линию под фланговые атаки противника. Примером того, как не следует производить кавалерийские атаки, служит генеральная атака, предпринятая Мюратом


321
КАВАЛЕРИЯ

в сражении при Лейпциге. Он построил 14000 кавалеристов в одну глубокую колонну и бросил их на русскую пехоту, чья атака на деревню Вахау была только что отбита. Французская кавалерия приближалась рысью; на расстоянии около 600 или 800 ярдов от пехоты союзников она перешла в легкий галоп; на рыхлой почве кони скоро утомились, и наступательный порыв иссяк к тому моменту, когда они достигли каре. Лишь немногие сильно пострадавшие батальоны были опрокинуты. Обойдя другие каре, масса кавалерии проскакала через вторую линию пехоты, не причинив ей никакого вреда, и, наконец, достигла линии прудов и болот, которые остановили ее продвижение. Кони совершенно выбились из сил, кавалеристы утратили порядок, полки смешались и потеряли управление; в такой обстановке два прусских полка и гвардейские казаки, общей численностью менее 2000 человек, напали врасплох на фланги французской кавалерии и отбросили ее в полном беспорядке. В данном случае не было ни резерва для непредвиденных случайностей, ни надлежащего внимания к аллюру и дистанции; результатом явилось поражение.

Атака может производиться в различных построениях. Тактики различают атаку en muraille*, когда между эскадронами атакующей линии нет совсем или имеются очень небольшие интервалы; атаку с интервалами, когда расстояние между эскадронами равно от 10 до 20 ярдов; атаку en echelon**, когда эскадроны идут в атаку один за другим, начиная с одного из флангов, так что они достигают противника не одновременно, а по очереди; этот вид атаки можно значительно усилить, поместив эскадрон, построенный в расчлененную колонну, за внешним флангом эскадрона, составляющего первый echelon; наконец, бывает атака колонной. Последний вид атаки существенно отличается от всех перечисленных видов ее, каждый из которых представляет собой лишь видоизменение линейной атаки. Линейный порядок до Наполеона был общепринятой и основной формой всякой кавалерийской атаки. За все XVIII столетие мы встречаем кавалерийскую атаку колонной только в одном случае, а именно, когда приходилось прорываться из вражеского окружения. Но Наполеон, кавалерия которого состояла из храбрых солдат, но плохих наездников, вынужден был возместить тактические недочеты своей конницы каким-либо новым приемом. Он начал посылать свою кавалерию и атаку глубокими колоннами, вынуждая таким образом передние шеренги скакать напрямик и одновременно бросая на


* - стеной. Ред.

** - уступами, эшелонами. Ред.


322
Ф. ЭНГЕЛЬС

избранный пункт атаки гораздо большее число всадников,, чем это можно было бы сделать при линейной атаке. Стремление действовать большими колоннами сделалось у Наполеона в течение кампаний, последовавших за кампанией 1807 г., своего рода манией. Он впервые ввел построения в колонны поистине чудовищных размеров и, в силу их случайного успеха в 1809 г., упорно придерживался этих построений в позднейших кампаниях, хотя они и способствовали проигрышу им не одного сражения. Он образовывал колонны из целых дивизий пехоты или кавалерии, располагая развернутые батальоны и полки один за другим. С кавалерией такой опыт был впервые проделан при Экмюле в 1809 г., когда 10 полков кирасиров атаковали колонной, причем в первой линии было развернуто два полка, а позади следовали четыре такие же линии на дистанции около 60 ярдов одна от другой. С пехотой так поступили при Ваграме, когда были сформированы колонны из целых дивизий, причем один развернутый батальон следовал позади другого. Такое маневрирование могло быть неопасным против медлительных и методичных австрийцев того времени, но во всех позднейших кампаниях, а также в борьбе с более активным противником, оно приводило к поражению. Мы уже видели, как плачевно завершилась общая атака Мюрата при Вахау, произведенная в таком построении. Гибельный исход общей пехотной атаки д'Эрлона при Ватерлоо был вызван применением того же построения301. Применение огромных колонн в кавалерии представляется особенно ошибочным, ибо оно превращает наиболее ценные ресурсы в одну неповоротливую массу, которая, будучи однажды пущенной в дело, в дальнейшем уже не поддается управлению, и какой бы успех ни был достигнут ею по фронту, она всегда оказывается во власти более мелких, хорошо управляемых частей противника, бросаемых на ее фланги. Из материала, служащего для построения одной такой колонны, можно было бы создать вторую линию и один или два резерва, атаки которых сразу могли бы и не произвести особого эффекта, но при их повторении, несомненно, дали бы в конце концов более значительные результаты с меньшими потерями. И действительно, в большинстве армий от подобной атаки колонной или отказались, или она сохранилась лишь как теоретический курьез, тогда как для всех практических целей большие отряды кавалерии строятся в несколько линий на дистанциях атаки между ними, причем каждая линия поддерживает и сменяет другую в течение затяжной схватки. Наполеон опять-таки первым стал формировать свою кавалерию в соединения, состоявшие из нескольких дивизий и получившие название кава-


323
КАВАЛЕРИЯ

лерийских корпусов. В качестве средства упрощения передачи приказаний в крупной армии подобная организация резервной кавалерии в высшей степени необходима; но сохранение ее на поле сражения, когда эти корпуса должны были действовать как единое целое, никогда не приносило положительных результатов. Последнее фактически явилось одной из главных причин того ошибочного построения огромных колонн, о котором мы уже упоминали. В современных европейских армиях кавалерийский корпус, как правило, сохранен; в прусской, австрийской и русской армиях даже установлены типовые построения и общие правила для действия таких корпусов на поле сражения; в основе этих правил лежит построение первой и второй линий и резерва; эти правила содержат также предписания относительно размещения приданной такому корпусу конной артиллерии.

До сих пор мы говорили о действиях кавалерии лишь постольку, поскольку это относилось к ее действиям против кавалерии. Но одной из главных целей применения в сражении этого рода войск, а в настоящее время фактически главной целью, являются его действия против пехоты. Мы видели, что в XVIII столетии пехота в сражении против кавалерии почти никогда не строилась в каре. Она встречала атаку, оставаясь в линии; если же атака направлялась против фланга, то для ее отражения несколько рот заходили назад и выстраивались en potence*. Фридрих Великий предписывал своей пехоте никогда не строиться в каре, за исключением тех случаев, когда изолированный батальон оказывался застигнутым кавалерией врасплох; и если в таком случае строилось каре, «оно должно было двинуться прямо на вражескую конницу, отбить ее и, не обращая никакого внимания на ее атаки, продолжать выполнение своей задачи».

Тонкие линии пехоты того времени встречали кавалерийскую атаку с полной уверенностью в эффективности своего огня и действительно довольно часто отбивали ее; но в случае прорыва их разгром оказывался неизбежным, как это было при Хоэнфридеберге и Цорндорфе. В настоящее время, когда в столь многих случаях колонна заменила линейное построение, принято за правило, что пехота всегда, когда это выполнимо, для отражения кавалерийской атаки строится в каре. Правда, современные войны дают целый ряд примеров того, как хорошая кавалерия нападала врасплох на пехоту, построенную в линию, но обращалась в бегство ее огнем; но такие случаи


* - в виде буквы Г. Ред.


324
Ф. ЭНГЕЛЬС

составляют исключение. Вопрос теперь заключается в том, имеет ли кавалерия достаточные шансы, чтобы опрокинуть каре пехоты. Мнения на этот счет расходятся; но, по-видимому, общепризнанным является положение, что в обычных условиях хорошая свежая пехота, не расстроенная артиллерийским огнем, имеет очень большие шансы устоять против кавалерии, тогда как над молодыми пехотинцами, израсходовавшими свою энергию и утратившими стойкость вследствие тяжелого боя в течение дня, больших потерь и продолжительного пребывания под обстрелом, решительная кавалерия одерживает верх. Бывают и исключения, как, например, атака немецких драгун при Гарсия-Эрнандес (1812 г.)302, где каждый из трех эскадронов разбил каре свежей французской пехоты; но, как правило, кавалерийский начальник не сочтет благоразумным бросить своих людей на такую пехоту. При Ватерлоо предпринятые Неем общие атаки массами французской резервной кавалерии против центра Веллингтона не смогли опрокинуть английские и немецкие каре, потому что атакуемые войска, укрытые на значительном расстоянии за гребнем холма, весьма мало пострадали от предшествовавшей канонады и были почти совсем свежими. Такие атаки поэтому применимы только на последней стадии сражения, когда пехота в значительной мере потрепана и истощена как активным участием в бою, так и пассивным пребыванием под сосредоточенным артиллерийским огнем. В таких случаях они оказывают решающее действие, как это было при Бородино и Линьи*, в особенности если атака поддерживается пехотными резервами, что и имело место в обоих указанных сражениях.

Мы не можем здесь останавливаться на различного рода обязанностях, какие могут возлагаться на кавалерию при несении сторожевой службы, при патрулировании, при конвоировании и т. д. Однако было бы уместно сказать несколько слов об общих положениях кавалерийской тактики. Поскольку пехота все более и более становится главной силой в сражениях, маневрирование конницы должно быть, несомненно, более или менее подчинено маневрированию пехоты. А так как современная тактика основана на сочетании и взаимной поддержке трех родов войск, то отсюда следует, что по крайней мере для части кавалерии не может быть и речи о самостоятельных действиях. В соответствии с этим кавалерия той или иной армии всегда подразделяется на две особые категории: дивизионную кавалерию и резервную кавалерию, Первая состоит из конницы,


* См. настоящий том, стр. 256 - 261 и 194. Ред.


325
КАВАЛЕРИЯ

присоединяемой к различным пехотным дивизиям и корпусам и подчиненной вместе с пехотой одному и тому же командованию. Во время боя назначение ее состоит в том, чтобы использовать все благоприятные моменты, какие только представятся, для достижения успеха, или помочь собственной пехоте выйти из боя, когда она атакована превосходящими силами.

Действия ее, естественно, ограничены, а силы недостаточны для того, чтобы она могла действовать самостоятельно. Резервная кавалерия, составляющая основную массу кавалерии армии, играет ту же подчиненную роль по отношению ко всей пехоте своей армии, какую играет дивизионная кавалерия по отношению к той пехотной дивизии, к которой она принадлежит. Поэтому резервную кавалерию следует держать в готовности, пока не представится благоприятный момент для нанесения сокрушительного удара с целью отражения общей пехотной или кавалерийской атаки противника, или для осуществления собственной атаки решающего характера. Из сказанного выше становится очевидным, что резервную кавалерию целесообразнее всего применять на последних стадиях крупного сражения, когда она может иметь и часто имела решающее значение. Столь громадные успехи, каких достигал Зейдлиц со своей конницей, теперь совершенно немыслимы; однако на исход большинства крупных сражений новейшего времени весьма существенно влияла та роль, какую в них играла кавалерия. Чрезвычайно велико значение кавалерии при преследовании. Пехота, поддерживаемая артиллерией, не имеет основания отчаиваться в борьбе с кавалерией, пока она сохраняет порядок и стойкость; но, придя в расстройство, все равно по какой причине, она становится добычей для кавалеристов, брошенных против нее. От коней нельзя убежать: хорошие кавалеристы могут продвигаться даже по труднопроходимой местности; энергичное преследование кавалерией разбитой армии всегда является лучшим и единственным способом полностью закрепить за собой плоды победы. Таким образом, сколь преобладающей ни становилась бы роль пехоты в сражениях, кавалерия все же остается необходимым родом войск и всегда останется таковым; и в настоящее время, как и прежде, ни одна армия не может вступать в борьбу с хорошими шансами на успех, если она не имеет кавалерии, которая владеет искусством верховой езды и умеет сражаться.

Написано Ф. Энгельсом в начале марта - около 21 июня 1858 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IV. 1859 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


326

Ф. ЭНГЕЛЬС

ФОРТИФИКАЦИЯ

Этот предмет иногда разделяют на оборонительную фортификацию, которая предусматривает способы приспособления данной местности, постоянно или только на короткое время, к обороне, и на наступательную фортификацию, которая содержит правила ведения осады.

Мы, однако, изложим здесь этот предмет, разбив его на три раздела: долговременная фортификация, или способ приведения в мирное время местности в такое состояние обороны, которое заставило бы неприятеля применить против нее правильную осаду; искусство ведения осады; полевая фортификация, или сооружение временных укреплений для того, чтобы усилить какой-либо данный пункт вследствие того значения, которое он может временно приобрести при особых обстоятельствах кампании.

I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ Самой древней формой укреплений был, по-видимому, палисад, который вплоть до конца XVIII столетия все еще оставался национальной системой турок (palanka) и даже теперь еще широко применяется на Индо-Китайском полуострове у бирманцев. Он состоит из двойного или тройного ряда прочных деревянных столбов, вкопанных вертикально и плотно друг к другу в землю и образующих стену вокруг всего обороняемого города или лагеря. Дарию в его походе против скифов, Кортесу у Табаско в Мексике и капитану Куку в Новой Зеландии - всем им пришлось встретиться с такими палисадами. Иногда пространство между рядами столбов заполнялось землей; в других случаях столбы соединялись и удержи- 303


327
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

вались вместе при помощи плетня. Следующим шагом было сооружение, вместо палисада, каменных стен. Эта система обеспечивала большую долговременность и в то же время делала приступ гораздо более затруднительным; со времен Ниневии и Вавилона вплоть до конца средних веков у всех более цивилизованных народов каменные стены являлись единственным средством фортификации. Стены делались настолько высокими, что овладеть ими с помощью штурмовых лестниц было трудно; они были достаточно толстыми, чтобы оказывать длительное сопротивление стенобитным таранам и позволять защитникам свободно двигаться по их верхнему краю, под прикрытием более тонкого каменного зубчатого парапета, через амбразуры которого можно было пускать в осаждающих стрелы или бросать другое метательное оружие. Чтобы усилить оборону, парапет вскоре стал строиться нависающим над стеной с отверстиями между выступающими вперед камнями, на которых он держался: это давало, осажденным возможность видеть подножие стены и прямо сверху поражать метательными средствами неприятельские войска, если тем удавалось достигнуть этого места.

Сооружение рва, окружавшего всю стену и являвшегося главным препятствием на подступах к ней, несомненно, также относится к одному из ранних периодов. Наконец, оборонительные возможности каменных стен были доведены до высшей ступени развития, когда к ним стали пристраивать через известные интервалы башни, которые, образуя выступы перед стеной, обеспечивали ее оборону с флангов при помощи метательных снарядов, выбрасываемых из них по войскам, штурмовавшим пространство между двумя башнями. В большинстве случаев более высокие, чем стена, и отделенные от ее вершины поперечными парапетами, они господствовали над ней, и каждая из них представляла собой маленькую крепость, которую нужно было брать отдельно, после того как с главной стены обороняющиеся были уже оттеснены. Если мы к этому добавим, что в некоторых городах, особенно в Греции, имелся тот или иной вид цитадели на господствующей внутри крепости высоте (акрополь), который образовывал своего рода редюит и вторую линию обороны, то мы исчерпаем этим самые основные черты фортификации эпохи каменных стен.

Но в период с XIV до конца XVI века применение артиллерии коренным образом изменило способы атаки укрепленных пунктов. С этого периода берет свое начало обильная литература по фортификации, давшая бесчисленные системы и методы, часть которых нашла себе более или менее широкое


328
Ф. ЭНГЕЛЬС

практическое применение, в то время как другие - и не всегда наименее искусные - оставлялись без внимания как чисто теоретические курьезы, до тех пор, пока в более поздние времена заключавшиеся в них плодотворные идеи не были снова извлечены на свет более удачливыми преемниками. Такова была судьба, как мы увидим, того самого автора, который, если можно так выразиться, перебросил мост между старой системой каменных стен и новой системой земляных укреплений, облицованных камнем только в тех местах, которые невидимы для неприятеля на расстоянии304. Непосредственным результатом применения артиллерии было увеличение толщины стен и диаметра башен за счет их высоты. Теперь эти башни стали называться ронделями (rondelli); они делались достаточно обширными, чтобы вместить несколько артиллерийских орудий. Чтобы дать возможность осажденным вести огонь из пушек также и со стены, позади нее для придания ей необходимой ширины насыпался земляной вал. Вскоре мы увидим, как это земляное сооружение начало постепенно вытеснять стену, и в некоторых случаях целиком ее заменило. Альбрехт Дюрер, знаменитый немецкий художник, развил эту систему ронделей, доведя ее до высшего совершенства. Он сделал их целиком обособленными фортами, расположив на всем протяжении стены через определенные интервалы, с казематированными батареями для продольного обстрела рва; его каменные парапеты остаются неприкрытыми (то есть видны осаждающим и являются объектом их настильного огня) не более чем на 3 фута в высоту; для того же, чтобы усилить оборону рва, он предложил капониры - сооружения в виде казематов на дне рва, скрытые от осаждающих, с амбразурами в обе стороны для продольного обстрела рва на пространстве до ближайших углов многоугольника. Почти все эти предложения являлись новыми изобретениями; и если в его время ни одно из них, за исключением казематов, не получило одобрения, то в позднейших и наиболее значительных системах фортификации, как мы увидим, все они были признаны и развиты в соответствии с изменившимися условиями нового времени.

Примерно в тот же период было произведено изменение формы увеличенных башен, перемена, от которой, можно считать, берут свое начало новейшие системы фортификации.

Круглая форма башни имела то неудобство, что ни с куртины (части стены между двумя башнями), ни из ближайших соседних башен нельзя было поражать огнем каждую точку впереди башни, находящейся между ними: вблизи стены имелись небольшие углы, где неприятель, коль скоро он их достигал, оказывался


329
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

вне пределов действия огня крепости. Чтобы устранить это, башня была переделана в неправильный пятиугольник, одной стороной обращенный внутрь крепости, а четырьмя другими - к открытой местности. Этот пятиугольник был назван бастионом. Во избежание повторений и неясности мы сразу же приступим к описанию, с приведением соответствующей терминологии, бастионной обороны, основанной на одной из тех систем, которые обнаруживают все ее существенные особенности.

Чертеж 1 (см. следующую страницу) представляет три передние стороны шестиугольника, укрепленного согласно первой системе Вобана. На левой стороне обозначены простые контуры, какие применяются в геометрическом эскизе сооружения; на правой даны в детальном изображении валы, гласисы и т. д. Сплошной вал охватывает не всю сторону f' f'' многоугольника: на каждом конце этой стороны отрезки d' f' и е'' f'' остаются незакрытыми, и образовавшееся таким образом пространство прикрывается выступающим вперед пятиугольным бастионом d' b' а' с' е'. Линии а' b' и а' с' образуют фасы, а линии b' d' и с' е' - фланки бастиона. Точки, в которых встречаются фасы и фланки, называются плечными точками. Линия a' f', которая идет из центра круга к вершине угла бастиона, называется капиталью. Линия е'' d', составляющая часть первоначального очертания шестиугольника, изображает куртину.

Таким образом, каждый многоугольник имеет столько же бастионов, сколько сторон. Бастион может быть или полным, если весь пятиугольник наполнен землей до высоты артиллерийского валганга (площадка вала, где стоят орудия), или полым (пустым), если вал непосредственно позади орудий отлого опускается вниз внутрь бастиона. На чертеже 1 d b а с e представляет собой полный бастион; соседний справа, изображенный лишь наполовину, является полым. Бастионы и куртины вместе составляют крепостную ограду, или ядро крепости. В них мы отметим на артиллерийском валганге прежде всего парапет, построенный спереди так, чтобы укрыть обороняющихся, и затем спуски на внутреннем скате (s s), при помощи которых поддерживается сообщение с внутренней частью крепости. Вал достаточно высок для того, чтобы защитить городские здания от настильного огня, а парапет достаточно толст, чтобы длительное время выдерживать огонь тяжелой артиллерии. Вокруг всего вала проходит ров t t t t, а в нем расположено несколько видов внешних укреплений. Прежде всего перед куртиной находится равелин, или демилюн, k 1 т, треугольное сооружение с двумя фасами - k l и l т, каждый с валом и парапетом для размещения артиллерии.


330
Ф. ЭНГЕЛЬС

ЧЕРТЕЖ 1

Открытый тыл любого сооружения называется горжей; таким образом, k т в равелине и d e в бастионе являются горжами. Парапет равелина приблизительно на 3 или 4 фута ниже парапета ядра крепости, так что последнее командует над парапетом равелина, и его орудия могут, в случае нужды, стрелять поверх равелина. Между куртиной и равелином, во рву, находится длинное узкое отдельное сооружение, так называемый теналь g h i, предназначенный главным образом для того, чтобы прикрывать куртину от огня брешь-батарей противника.

Оно низко и слишком узко для размещения артиллерии, и его парапет служит лишь для того, чтобы дать возможность пехоте в случае успешного штурма противника фланкировать демилюн огнем из рва. По ту сторону рва находится прикрытый путь пор, граничащий внутренней стороной со рвом, а внешней - с внутренним скатом гласиса r r r, который от своей высшей внутренней границы, или гребня (crete), спускается весьма полого в поле. Гребень гласиса опять-таки тремя или более футами ниже равелина, чтобы дать возможность всем орудиям крепости стрелять поверх него. Из скатов этих земляных сооружений наружный скат ядра крепости и внешних укреплений во рву (эскарп), а также наружный скат самого рва (от прикрытого пути вниз), или контрэскарп, бывают обыкновенно обложены камнем.

Исходящие и входящие углы прикрытого пути образуют большие, просторные и защищенные площадки, называемые плацдармами; они называются или исходящими (о), или входящими (n p), в зависимости от того,


331
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

рядом с какими углами они расположены. Чтобы предохранить прикрытый путь от продольного огня, поперек него, через интервалы, построены траверсы, или поперечные парапеты, и лишь небольшие проходы оставлены у их оконечностей, прилегающих к гласису. Иногда устраивают небольшое сооружение для того, чтобы прикрыть сообщение через ров от теналя к равелину; оно называется капониром и состоит из узкого прохода, прикрытого с каждой стороны парапетом, наружные поверхности которого отлого спускаются вниз, подобно гласису. На чертеже 1 такой капонир находится между теналем g h i и равелином k 1 т.

Поперечный разрез, приведенный на чертеже 2, поможет сделать это описание более ясным. А - представляет собой артиллерийский валганг ядра крепости, В - парапет, С - каменную одежду эскарпа, D - ров, E - кювет, меньший и более глубокий ров, прорытый по середине большого, F - каменную одежду контрэскарпа, G - прикрытый путь, Н - гласис.

Ступеньки, показанные позади парапета и гласиса, называются банкетами и служат возвышениями для пехотинцев, которые становятся на них, чтобы стрелять поверх прикрывающего парапета. Из приведенной схемы отчетливо явствует, что орудия, расположенные на фланках бастионов, обстреливают весь ров, лежащий впереди соседних бастионов. Так, фас а' b' прикрывается огнем фланка с'' е'', а фас а' с' - фланка b d. С другой стороны, внутренние фасы двух соседних бастионов прикрывают фасы равелина, находящегося между ними, держа под своим огнем ров перед этим равелином. Таким образом, нет ни одного участка рва, не прикрываемого фланкирующим огнем, - в этом и состоял тот подлинно великий шаг вперед, благодаря которому бастионная система открыла новую эпоху в истории фортификации.

Ни изобретатель бастионов, ни точное время их возникновения неизвестны; достоверно лишь то, что они были изобретены ЧЕРТЕЖ 2


332
Ф. ЭНГЕЛЬС

в Италии и что в 1527 г. Санмикели построил два бастиона на валу Вероны. Все, что сообщалось о более раннем существовании бастионов, является сомнительным. Системы бастионной фортификации классифицируются по нескольким национальным школам; прежде всего следует упомянуть, разумеется, о той, которая изобрела бастионы, а именно об итальянской школе. Первые итальянские бастионы носили на себе отпечаток своего происхождения; они представляли собой не что иное, как башни или рондели многоугольной формы; они почти не изменили прежнего характера укреплений, если не считать фланкирующего огня. Крепостной оградой оставалась каменная стена, не защищенная от настильного огня неприятеля; земляной вал, насыпанный за стеной, служил главным образом местом для расположения и действий артиллерии, а его внутренний скат подобно старинным городским стенам был также покрыт каменной кладкой. Лишь значительно позже парапет стал строиться как земляное сооружение, но даже и тогда весь его наружный скат до самой вершины был обложен камнем и не защищен от настильного огня противника. Куртины были чрезвычайно длинны - от 300 до 550 ярдов, бастионы очень малы, величиной с большую рондель, фланки - всегда перпендикулярны куртинам. Так как в фортификации существует правило, согласно которому лучший фланкирующий огонь всегда ведется с линии, перпендикулярной той, которую нужно прикрыть этим огнем, то, разумеется, главной целью старинного итальянского бастионного фланка было прикрытие не короткого и удаленного фаса соседнего бастиона, а длинной прямой линии куртины. Там, где куртина была слишком длинной, посередине ее строился плоский тупоугольный бастион, который назывался платформой (piatta forma). Фланки строились не от плечных точек, а несколько позади валов фасов, таким образом, чтобы плечные точки выступали вперед и были предназначены для прикрытия фланков; каждый фланк имел две батареи - нижнюю и верхнюю, расположенную несколько позади; иногда же в эскарпе фланка сооружался каземат в уровень с дном рва. Прибавьте сюда ров, и вы получите всю первоначальную итальянскую систему; тут не было ни равелинов, ни теналей, ни прикрытого пути, ни гласиса. Но эта система вскоре была усовершенствована. Куртины были укорочены, бастионы увеличены. Длина внутренней стороны многоугольника (f' f'', чертеж 1) была установлена в 250 - 300 ярдов. Фланки бастионов удлинены до 1/6 стороны многоугольника и 1/4 длины куртины. Таким образом, хотя они оставались перпендикулярными к куртине и имели


333
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

другие недостатки, но, как мы увидим, теперь они больше защищали фас ближайшего бастиона. Бастионы стали делать полными, и в их центре часто воздвигали кавальер, то есть сооружение с фасами и фланками, параллельными фасам и фланкам бастиона, но с более высокими валом и парапетом, настолько, чтобы с них можно было вести огонь через парапет бастиона. Ров был очень широк и глубок, с контрэскарпом, идущим обыкновенно параллельно фасу бастиона; но так как такое направление контрэскарпа мешало просматривать и фланкировать весь ров в целом с ближайшей к плечной точке части фланка, то впоследствии этот недостаток был устранен, и контрэскарп сооружался так, чтобы его геометрическое продолжение проходило через плечную точку следующего бастиона. Затем был введен прикрытый путь (впервые в цитадели Милана во второй четверти XVI века; описан впервые у Тартальи в 1554 году305). Он служил местом сосредоточения и путем отхода для отрядов, совершавших вылазки, и можно сказать, что с момента его введения берет свое начало искусное и энергичное применение наступательных действий при обороне крепости. Для того чтобы увеличить возможности использования прикрытого пути, были созданы плацдармы, которые давали больше простора, а из их входящих углов можно было вести надежный фланкирующий огонь вдоль прикрытого пути. Чтобы сделать доступ к прикрытому пути еще более затруднительным, на гласисе, в одном или двух ярдах от его гребня, стали воздвигаться палисадные стены; но при таком расположении они быстро разрушались неприятельским огнем, и поэтому во второй половине XVII века по совету француза Модена они стали помещаться на прикрытом пути, защищенном гласисом. Ворота находились в середине куртины; для их прикрытия перед ними в середине рва было построено сооружение в форме полумесяца; но по той же причине, по какой башни были превращены в бастионы, этот полумесяц (demilune) был вскоре превращен в треугольное сооружение - теперешний равелин. Сооружение это все же было очень небольшим, но его стали строить несколько увеличенных размеров, когда было установлено, что оно не только служит предмостным укреплением для рва, но и прикрывает также фланки и куртины от огня неприятеля, обеспечивает перекрестный огонь впереди капиталей бастионов и эффективно фланкирует прикрытый путь. Тем не менее равелины делались еще очень небольшими, так что продолжение линий их фасов пересекало крепостную ограду в куртинной точке (в крайней точке куртины). Главные недостатки итальянской системы фортификации были


334
Ф. ЭНГЕЛЬС

следующие: 1. Неудачное направление фланка. После того, как стали устраивать равелины и прикрытые пути, куртина все менее и менее делалась объектом атаки; теперь штурму подвергались главным образом фасы бастионов. Для того чтобы хорошо прикрыть фасы, надо было, чтобы при своем продолжении линия фаса пересекала куртину в той самой точке, где начинался фланк ближайшего бастиона, а этот фланк был бы перпендикулярным, или почти таковым, к этой продолженной линии (называемой оборонительной линией). В этом случае стал бы возможен действительный фланкирующий огонь вдоль всего рва и впереди бастиона. На самом же деле оборонительная линия не была перпендикулярна фланкам, а также не соединялась с куртиной в куртинной точке, - она пересекала куртину на четверти, трети или половине ее длины. Таким образом, настильный огонь с фланка мог повредить скорее гарнизону противоположного фланка, чем противнику, штурмовавшему соседний бастион. 2.

Явно недостаточно обеспечивалась длительная оборона после того как хотя бы в одном пункте крепостной стены была пробита брешь и противник штурмом овладел им. 3. Небольшие равелины недостаточно прикрывали куртины и фланки и сами слабо фланкировались огнем с куртин и фланков. 4. При значительной высоте вала, сплошь облицованного или обложенного камнем, от 15 до 20 футов каменной кладки обычно не было защищено от вражеского настильного огня и, конечно, эта кладка быстро разрушалась. Мы увидим, что понадобилось почти два столетия, чтобы искоренить эту приверженность к непокрытой землей каменной кладке, даже после того, как Нидерланды доказали всю ее бесполезность. Лучшими инженерами и авторами, принадлежавшими к итальянской школе, были: Санмикели (умер в 1559 г.), который укрепил Наполи-ди-Романью в Греции и Кандию, построил форт Лидо близ Венеции; Тарталья (около 1550 г.); Альгизи да Карпи, Джероламо Маджи и Джакомо Кастриотто - все трое приблизительно в конце XVI столетия написали работы по фортификации306. Пачотто из Урбино построил цитадели Турина и Антверпена (1560 - 1570 гг.). Последующие итальянские авторы по фортификации - Марки, Буска, Флориани, Россетти - ввели много улучшений в эту систему, но ни одно из них не было оригинальным. Они были попросту более или менее искусными плагиаторами; большинство своих изобретений они заимствовали у немца Даниеля Спекля, а остальные - у нидерландцев. Деятельность всех названных авторов относится к XVII веку, и ее совершенно затмило быстрое развитие фортификационной науки, которое


335
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

в это время происходило в Германии, Нидерландах и во Франции.

В Германии вскоре были вскрыты недостатки итальянской системы фортификации. Первый, кто указал на главные недостатки старой итальянской школы - небольшие бастионы и длинные куртины, - был немецкий инженер Франц, укреплявший город Антверпен для Карла V. На совете, созванном для рассмотрения плана укреплений, он настаивал на строительстве более крупных бастионов и более коротких куртин, однако перевес получили голоса герцога Альбы и других испанских генералов, которые не желали ничего знать, кроме старой итальянской системы со свойственной ей рутиной. Немецкие крепости других систем отличались тем, что в них были введены казематированные галереи по принципу Дюрера, как, например, в Кюстрине, у крепленном в 1537 - 1558 гг., и в Юлихе, укрепленном несколько лет спустя инженером, известным под именем мастера Иоганна (Meister Johann). Но первый, кто окончательно вырвался из оков итальянской школы и сформулировал принципы, на которых основывались все последующие системы бастионных укреплений, был Даниель Спекль, инженер города Страсбурга (умер в 1589 году). Главными его принципами были следующие: 1. Крепость становится тем сильнее, чем больше сторон имеет многоугольник, образующий крепостную ограду, так как благодаря этому отдельные крепостные фронты способны оказывать большую поддержку друг другу; следовательно, чем больше начертание укреплений, требующих защиты, приближается к прямой линии, тем лучше. Таким образом, этот принцип, который Кормонтень выставлял как оригинальное открытие, широко демонстрируя при этом математическую ученость, был прекрасно известен Спеклю на 150 лет раньше. 2. Остроугольные бастионы плохи; плохи также и тупоугольные; исходящий угол должен быть прямым. Будучи правым в своих возражениях против острых исходящих углов (ныне наименьшим допустимым исходящим углом обыкновенно считается угол в 60°), он, вследствие пристрастия своей эпохи к прямоугольным выступам, был противником и тупых выступов, которые в действительности являются чрезвычайно выгодными и неизбежными в многоугольниках с большим числом сторон. В сущности это было, по-видимому, уступкой предрассудкам своей эпохи, так как на всех чертежах, отражающих наиболее сильные, по его мнению, стороны его метода фортификации, изображены тупоугольные бастионы. 3. Итальянские бастионы слишком малы; бастион должен быть большим. Вследствие этого бастионы Спекля больше бастионов


336
Ф. ЭНГЕЛЬС

Кормонтеня. 4. Кавальеры необходимы в каждом бастионе и на каждой куртине. Этот вывод вытекал из применявшегося в его время способа осады, при котором высокие кавальеры в траншеях играли большую роль. Но по мысли Спекля назначение кавальеров состояло в большем, нежели оказание простого сопротивления; они у него являются настоящими купюрами, заранее строившимися внутри бастионов, которые образуют вторую линию обороны, после того как в крепостной ограде уже образована брешь и она взята штурмом. Таким образом, заслуга превращения кавальеров в постоянные купюры, обыкновенно приписываемая Вобану и Кормонтеню, в действительности принадлежит Спеклю. 5. Фланк бастиона - по крайней мере одна из его частей, а еще лучше весь фланк - должен быть перпендикулярным к оборонительной линии и сооружаться должен в точке пересечения оборонительной линии с куртиной. Таким образом, и этот важный принцип, открытие которого приписывается французскому инженеру Пагану и который принес ему значительную долю его славы, был провозглашен за 70 лет до него. 6. Казематированные галереи необходимы для защиты рва; вследствие этого Спекль устраивает их и на фасах, и на фланках бастиона, но только для пехоты; если бы он сделал их достаточно вместительными для артиллерии, то в этом отношении он достиг бы уровня новейших усовершенствований. 7. Чтобы равелин приносил пользу, он должен быть как можно более крупным; поэтому равелин Спекля самый большой из всех, которые когда-либо были предложены. Усовершенствования Вобана, по сравнению с Паганом, в известной части, а усовершенствования Кормонтеня, но сравнению с Вобаном, почти исключительно, состояли в последовательном увеличении равелина; но равелин Спекля значительно больше, чем даже равелин Кормонтеня. 8. Прикрытый путь должен быть возможно больше укреплен. Спекль был первым, кто понял громадное значение прикрытого пути и соответственно укреплял его. Гребни гласиса и контрэскарпа были устроены en cremaillere (наподобие лезвия пилы) для того, чтобы сделать продольный огонь недейственным. Кормонтень опять-таки заимствовал эту идею у Спекля, но он сохранил траверсы (короткие валы поперек прикрытого пути для защиты от продольного огня), которые отвергал Спекль. Современные инженеры обычно приходят к заключению, что схема Спекля лучше схемы Кормонтеня. Кроме того, Спекль первый поставил артиллерию на плацдармы прикрытого пути.

9. Ни одна часть каменной кладки не должна быть открыта для наблюдения противника и не защищена от его настильного огня,


337
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

чтобы, таким образом, брешь-батареи неприятеля не могли быть готовы к действию раньше, чем он достигнет гребня гласиса. Этот наиболее важный принцип, хотя и установленный Спеклем уже в XVI веке, не был применен вплоть до Кормонтеня; даже Вобан открывает значительную часть каменной кладки (см. С на чертеже 2). Из этого краткого обзора идей Спекля видно, что в них не только содержатся, но и отчетливо выражены основные принципы всей новейшей бастионной фортификации, и его система, на основе которой даже и теперь можно было бы создать очень хорошие оборонительные сооружения, является действительно замечательной, если принять во внимание время, в которое он жил. Во всей истории новейшей фортификации нет ни одного знаменитого инженера, в отношении которого нельзя было бы доказать, что он заимствовал некоторые из своих лучших идей из этого великого первоисточника бастионной обороны. Практическое инженерное искусство Спекля проявилось в строительстве крепостей Ингольштадт, Шлетштадт, Гагенау, Ульм, Кольмар, Базель и Страсбург - все они были укреплены под его руководством.

Приблизительно в эту же эпоху борьба Нидерландов за независимость307 способствовала возникновению другой школы фортификации. Нельзя было ожидать, что старые каменные стены голландских городов смогут выдержать правильную осаду [regular attack]; надо было укрепить эти города против испанцев, однако для сооружения высоких каменных бастионов и кавальеров по итальянской системе не было ни времени, ни денег. Но характер местности - ее небольшая высота над уровнем моря - предоставил здесь другие возможности, и голландцы, опытные строители каналов и плотин, доверили свою защиту воде. Их система была прямой противоположностью итальянской: широкие и мелкие наполненные водой рвы шириной от 14 до 40 ярдов; низкие валы без всякой каменной облицовки, но прикрытые еще более низким выдающимся вперед валом (фоссебреей) для лучшей обороны рва; многочисленные внешние укрепления во рву, - такие, как равелины, демилюны (равелины перед выступами бастиона), горнверки и кронверки* и,


* Горнверк - это бастионный фронт, включающий два полубастиона, куртину и равелин, выдвинутый перед главным рвом и прикрытый с каждой стороны прямой линией вала и рва, которые так располагаются по отношению к фасам бастионов крепостной ограды, чтобы они полностью фланкировались огнем последних.

Кронверк состоит из двух таких выдвинутых фронтов (одного бастиона с двумя фланкирующими его полубастионами); двойной кронверк имеет три фронта. Для того, чтобы крепостная ограда могла командовать над всеми этими сооружениями, необходимо, чтобы их вал был ниже вала крепостной ограды по крайней мере настолько, насколько ниже этого вала вал равелина. Применение таких внешних укреплений. - конечно, являвшихся исключениями, - определялось характером местности.


338
Ф. ЭНГЕЛЬС

наконец, лучшее, чем у итальянцев, использование складок местности. Первым городом, который был укреплен исключительно посредством земляных сооружений и рвов с водой, была Бреда (1533 г.). Впоследствии голландский метод подвергся некоторым усовершенствованиям: узкая полоса эскарпов была обложена камнем, так как зимой противник легко преодолевал наполненные водой рвы, когда вода в них замерзала; во рву были построены плотины и шлюзы для того, чтобы можно было впускать воду в тот момент, когда противник начинал вести сапные работы на дне пока еще сухого рва, и наконец были построены шлюзы и дамбы для преднамеренного затопления местности вокруг подошвы гласиса. Авторами, описавшими этот староголландский метод фортификации, являются Маролуа (1627 г.), Фрейтаг (1630 г.), Фёлькер (1666 г.) и Мельдер (1670 г.). Попытка применения принципов Спекля к голландской системе была предпринята Шейтером, Нейбауэром, Хайдеманом и Гером (все между 1670 и 1690 гг., и все - немцы).

Из всех различных школ фортификации французская школа пользуется наибольшей известностью; принципы этой школы нашли себе большее практическое применение в существующих до сих пор крепостях, чем принципы всех других школ вместе взятых. И все же нет другой школы, более бедной собственными идеями. Во всей французской школе не найдется ни одного нового укрепления, ни одного нового принципа, которые не были бы заимствованы у итальянцев, голландцев или немцев. Однако большой заслугой французов является сведение фортификационного искусства к точным математическим правилам, установление симметрически-пропорциональных соотношений между различными линиями и применение научной теории к разнообразным условиям местности, подлежащей укреплению. Эррар из Бар-ле-Дюка (1594 г.), обычно называемый отцом французской фортификации, не имеет основания так именоваться; его фланки образуют острый угол по отношению к куртине и поэтому еще менее полезны, чем фланки итальянцев. Более значительное имя - это Паган (1645 г.). Он впервые ввел во Франции и популяризовал тот принцип Спекля, согласно которому фланки должны быть перпендикулярны оборонительным линиям. Его бастионы просторны, соотношения между длиной фасов, фланков и куртин очень хороши, оборонительные линии никогда не бывают длиннее 240 ярдов, так что весь ров в целом, за исключением прикрытого пути, находится в сфере ружейного огня с фланков. Его равелин больше итальянского и имеет в своей горже редюит,


339
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

или центральное укрепление, для того чтобы продолжать сопротивление и после того, как захвачен вал. Паган прикрывает фасы бастионов отдельным узким сооружением во рву, называемым контргардом, - сооружением, которое уже применялось голландцами (первым, по-видимому, ввел его немец Дилих). Его бастионы имеют двойные валы по фасам; второй из них служит купюром, однако ров между двумя валами совершенно не прикрывается фланкирующим огнем. Человеком, сделавшим французскую школу первой в Европе, был Вобан (1633 - 1707 гг.), маршал Франции. Хотя его настоящая военная слава покоится на его двух великих изобретениях в области атаки крепостей (рикошетный огонь и параллели), тем не менее он более широко известен как их строитель. То, что мы говорили о французской школе, в высшей степени характерно для метода Вобана. Мы видим в его сооружениях столь богатое разнообразие форм, какое только возможно при бастионной системе, но среди них нет ни одной оригинальной; еще в меньшей мере обнаруживается у него стремление применить другие формы, помимо бастионных. Но расположение деталей, пропорции линий, профили и применение теории к самым разнообразным требованиям местности так искусны, что все это кажется совершенством по сравнению с работами его предшественников, и поэтому можно сказать, что научная и приведенная в систему фортификация берет свое начало от него. Несмотря на то, что Вобан не написал ни строчки о своем методе фортификации, французские инженеры, основываясь на изучении большого числа построенных им крепостей, попытались вывести теоретические правила, которым он следовал, и таким путем были установлены три метода, называемые первой, второй и третьей системой Вобана.

Чертеж 1 изображает первую систему в самом упрощенном виде. Основные размеры были: наружная сторона многоугольника, от вершины одного бастиона до вершины соседнего - 300 ярдов (в среднем); посередине этой линии - перпендикуляр .. равняется 1/6 ее; от точек а'' и а' через . проходят оборонительные линии a''d' и а'е''. Отрезки, равные 2/7 линии а'' а' и отмеренные от точек а'' и а' на оборонительных линиях, дают фасы а''с'' и а' b'. Дуги, описанные между оборонительными линиями из плечных точек с'' и b' радиусами с'' d' или b'e'', дают фланки b'd' и с''е''. Черта e''d' - куртина. Линия рва такова: дуга, описанная из вершины бастиона радиусом в 30 ярдов и продолженная касательными, проведенными к ней из плечных точек соседних бастионов, дает контрэскарп. Равелин образуется следующим образом; из куртинной точки e''


340
Ф. ЭНГЕЛЬС

радиусом е'' . (. - точка, которая расположена на противоположном фасе, в 11 ярдах от плечной точки) описывается дуга .. до пересечения ею продолжения перпендикуляра . .; эта точка является вершиной равелина, а хорда только что упомянутой дуги образует его фас; линия фаса тянется от вершины равелина до тех пор, пока она не коснется продолжения касательной, образующей контрэскарп главного рва; положение горжи равелина также определяется этой линией; таким образом через весь ров можно беспрепятственно вести огонь с фланков. Впереди куртины - и только впереди - Вобан сохранил голландскую фоссебрею; до него это было уже сделано итальянцем Флориани, и новое сооружение было названо теналем (tanaglia). Фасы у Вобана проходили по оборонительным линиям. Ров перед равелином был шириной в 24 ярда; контрэскарп был параллелен фасам равелина, а вершина закруглена. Этим методом Вобан достиг того, что его бастионы стали вместительны, а исходящие углы фланков постоянно находились в сфере ружейного огня; но простота устройства этих бастионов делает защиту всей крепости невозможной, как только образована брешь в фасе одного из них. Его фланки, образующие с оборонительными линиями острые углы, не так совершенны, как фланки Спекля или Пагана, но он устраняет второй и третий ярусы неприкрытых орудий, которые имеются на большинстве итальянских и более ранних французских фланках и которые никогда не приносили особой пользы. Теналь у Вобана предназначен для усиления обороны рва огнем пехоты и для прикрытия куртины от настильного огня брешьбатарей с гребня гласиса; но сделано это было весьма несовершенно, так как от брешьбатарей неприятеля, расположенных во входящих плацдармах (п, чертеж 1), полностью просматривается часть куртины, ближайшая к точке e на фланке. Это является чрезвычайно уязвимым местом, так как, пробив здесь брешь, можно обойти все купюры, подготовленные внутри бастиона в качестве второй линии обороны. Причина состоит в том, что равелин все еще слишком мал. Прикрытый путь, построенный без cremailleres*, но с траверсами, гораздо слабее, чем у Спекля: траверсы мешают обстреливать прикрытый путь продольным огнем не только неприятелю, но также и защитникам. Сообщения между различными укреплениями в общем хороши, но все же недостаточны для того, чтобы производить энергичные вылазки.

Профили таких размеров, которые до сих пор приняты повсеместно. Однако Вобан все еще придерживался системы облицовки всей наружной-стороны


* - зубцов. Ред.


341
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

вала камнем, так что каменная кладка не менее чем на 15 футов в высоту оставалась неприкрытой. Эта ошибка повторяется во многих крепостях Вобана, а раз она уже допущена, исправить ее можно только ценой огромных затрат, путем расширения рва перед фасами бастионов и постройки земляных сооружений в виде контргардов для прикрытия каменной кладки. В продолжение большей части жизни Вобан следовал своему первому методу, но после 1680 г. он ввел два других метода, целью которых было обеспечение длительной обороны уже после того, как в бастионе образована брешь, Для этого он заимствовал идею Кастриотто, который предлагал модернизировать старую систему укреплений из башен и крепостных стен путем сооружения во рву, против башен, отдельных изолированных бастионов.

Этому соответствуют как второй, так и третий методы Вобана. Равелин также делается более крупным, каменная кладка прикрывается несколько лучше; башни казематированы, но в неполной мере; недостаток, в силу которого допускалась возможность разрушения куртины на участке между бастионом и теналем, сохранялся, что делало силу изолированных бастионов до известной степени иллюзорной. Тем не менее Вобан считал свои второй и третий методы весьма действенными. Когда он вручал Людовику XIV план укреплений Ландау (по второй системе), он заявил; «Ваше величество, вот крепость, для взятия которой было бы недостаточно всего моего искусства». Но это не предотвратило взятия Ландау, трижды при жизни Вобана (в 1702, 1703 и 1704 гг.) и еще раз вскоре после его смерти (в 1713 г.)308.

Ошибки Вобана были исправлены Кормонтенем, метод которого может считаться венцом бастионной системы. Кормонтень (1696 - 1752 гг.) был генералом инженерных войск. Его более вместительные бастионы допускают постройку постоянных купюр и вторых оборонительных линий; его равелины были почти такими же большими, как у Спекля, и полностью прикрывали ту часть куртины, которую Вобан оставлял открытой. В многоугольниках с восемью и более сторонами его равелины так далеко выдвигались вперед, что когда осаждающие достигали гребня гласиса, равелины могли вести огонь с тыла по их сооружениям, возведенным против ближайшего бастиона. Для того, чтобы избежать этого, осаждающим надо было подавить два равелина, прежде чем могла быть пробита брешь в одном бастионе. Эта взаимная поддержка больших равелинов становится тем более эффективной, чем больше линия, подлежащая защите, приближается к прямой. Входящий плацдарм был усилен редюитом. Гребню гласиса придавалась форма


342
Ф. ЭНГЕЛЬС

en cremaillere, как и у Спекля, но траверсы были сохранены. Профили весьма совершенны, и каменная кладка всегда прикрыта спереди земляными укреплениями. Кормонтень завершает собой французскую школу, поскольку под ней подразумевается система создания бастионной обороны с внешними укреплениями во рву. Сравнение постепенного развития бастионной фортификации от 1600 до 1750 г. и ее конечных результатов в том виде, как они выражены у Кормонтеня, с принципами Спекля, изложенными выше, поможет составить ясное представление об изумительной гениальности этого немецкого инженера; ибо, хотя количество внешних укреплений во рву чрезвычайно увеличилось, все же в продолжение всех этих 150 лет не было открыто ни одного сколько-нибудь важного принципа, который бы ясно и определенно не провозгласил уже Спекль.

После Кормонтеня инженерная школа в Мезьере (около 1760 г.) внесла в его систему несколько небольших изменений, главным из которых было возвращение к старому правилу Спекля, согласно которому фланки должны быть перпендикулярны к оборонительным линиям. Но главное, чем замечательна школа Мезьера, - это то, что ее представители впервые строят внешние укрепления впереди прикрытого пути. На участках, особенно слабо защищенных от нападения, они помещают у подошвы гласиса, на капитали бастиона, отдельный равелин, называемый люнетом, и таким образом впервые приближаются к новейшей системе постоянных укрепленных лагерей. В начале XIX века Бусмар, французский эмигрант, служивший в Пруссии и убитый под Данцигом в 1807 г., снова пытался усовершенствовать систему Кормонтеня; его идеи довольно сложны, и наиболее замечательным в них является то, что его. равелин, который очень велик, настолько выдвигается к подошве гласиса, что в известной мере занимает место и выполняет функции только что описанного люнета.

Голландский инженер барон Кухорн, современник Вобана, не раз являвшийся его достойным противником в осадной войне, способствовал дальнейшему развитию староголландского метода фортификации. Его система создает более сильную оборону, чем даже система Кормонтеня, благодаря искусному сочетанию сухих и наполненных водой рвов, значительному облегчению вылазок, превосходным сообщениям между отдельными укреплениями, искусно устроенным редюитам и купюрам внутри его равелинов и бастионов. Кухорн, большой поклонник Спекля, является единственным выдающимся инженером, достаточно честным для того, чтобы признать, насколько он обязан последнему.


343
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

Мы видели, что уже до введения бастионов Альбрехт Дюрер применял капониры, чтобы обеспечить усиленный фланговый огонь. В своем укрепленном четырехугольнике он целиком возлагает оборону рва на эти капониры; по углам форта нет башен, это - плоский четырехугольник, имеющий лишь исходящие углы. Устройство крепостей, при котором крепостная ограда полностью совпадает с начертанием многоугольника и таким образом имеет только исходящие углы и не имеет входящих, а ров фланкируется капонирами, составляет основы так называемой полигональной фортификации, и Дюрера следует считать ее создателем. С другой стороны, когда крепостная ограда имеет форму звезды, в которой исходящие углы последовательно чередуются с входящими и в которой каждая линия является одновременно и фланком, и фасом, фланкируя ров соседней линии отрезком, прилегающим к входящему углу, и командуя над полем отрезком, прилегающим к исходящему углу, - такое начертание составляет основу тональной фортификации. Эту форму предлагали представители старой итальянской школы и часть представителей старой немецкой школы, но свое развитие она получила лишь много лет спустя. Система Георга Римплера (инженер на службе у германского императора, был убит при обороне Вены против турок в 1683 г.309) является своего рода промежуточной ступенью между бастионной и тональной системами. То, что он называет промежуточными бастионами, составляет в действительности законченную линию теналей. Он решительно высказывался против открытых батарей, имеющих впереди лишь простой земляной парапет, и настаивал на устройстве казематированных батарей всюду, где только можно их построить, особенно на фланках, где два или три яруса хорошо прикрытых орудий давали бы таким образом гораздо больший эффект, чем два или три яруса орудий на открытых фланковых батареях, которые никогда не имеют возможности действовать одновременно. Он настаивал также на устройстве батарей, иными словами редюитов, на плацдармах прикрытого пути, что было принято Кухорном и Кормонтенем, и особенно на создании двойной и тройной оборонительных линий позади исходящих углов крепостной ограды.

В этом отношении его система замечательна тем, что она опередила свое время; вся его ограда состоит из самостоятельных фортов, каждым из которых приходится овладевать отдельно, а большие оборонительные казематы используются таким способом, который напоминает нам их применение, даже чуть ли не в деталях, в самых последних сооружениях Германии. Нет никакого сомнения, что


344
Ф. ЭНГЕЛЬС

Монталамбер настолько же обязан Римплеру, насколько бастионная система XVII и XVIII веков обязана Спеклю. Автором, который первый вполне доказал преимущества теналей перед бастионной системой, был Ландсберг (1712 г.); но мы зашли бы слишком далеко, если бы стали разбираться в его аргументах или описывать его фортификационную схему. Из длинного ряда искусных немецких инженеров, которые следовали за Римплером и Ландсбергом, мы можем назвать мекленбургского полковника Буггенхагена (1720 г.), изобретателя блокгаузных траверсов, или траверсов, полых внутри и приспособленных для казематного ружейного огня, затем вюртембергского майора Герборта (1734 г.), изобретателя оборонительных казарм, то есть больших казарм, расположенных в горже выдающихся вперед укреплений и укрытых от навесного огня; они имеют казематы с амбразурами в той части, которая обращена к ограде, и помещения для складов и солдат в части, обращенной к городу. Теперь оба эти сооружения применяются весьма широко.

Таким образом, мы видим, что немецкая школа, почти за единственным исключением - Спекля, была с момента своего возникновения противницей бастионов, стремясь заменить их главным образом теналями, и что в то же время она пыталась ввести лучшую систему внутренней обороны, главным образом путем применения казематированных галерей, которые французскими авторитетами в области инженерного дела, напротив, считались верхом абсурда. Однако один из величайших инженеров, когда-либо выдвигавшихся Францией, генерал-майор от кавалерии маркиз де Монталамбер (1713 - 1799 гг.), перешел с барабанным боем и развевающимися знаменами в лагерь немецкой школы, к величайшему ужасу всего французского инженерного корпуса, который вплоть до настоящего времени порицает каждое написанное им слово310. Монталамбер резко критиковал недостатки бастионной системы: неэффективность ее флангового огня; уверенность, которую она давала противнику, в том, что его снаряды, даже не попав в одну линию, почти обязательно нанесут ущерб другой; недостаточное прикрытие от навесного огня; полную бесполезность куртины в отношении ведения огня; невозможность иметь хорошие и большие купюры в горжах бастионов, доказанную тем фактом, что ни одна крепость того времени не имела тех разнообразных постоянных купюр, которые предлагались теоретиками этой школы; и, наконец, слабость внешних укреплений, плохую связь между ними и отсутствие надлежащей взаимной поддержки. Поэтому Монталамбер пред-


345
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

почитал или тенальную, или полигональную систему. И в том, и в другом случае ядро крепости состояло из ряда казематов, с одним или двумя ярусами орудий; каменная кладка казематов была прикрыта от настильного огня расположенным вокруг земляным контргардом, или кувр-фасом, имеющим впереди второй ров; этот ров фланкировался казематами, которые находились во входящих углах кувр-фаса и были прикрыты парапетом редюита или люнета во входящем плацдарме. Вся эта система была основана на принципе создания для противника при помощи казематированных орудий, в момент, когда он достигнет гребня гласиса или кувр-фаса, преграды в виде такого сокрушительного огня, который не даст ему возможности установить свои брешь-батареи. Вопреки единодушному отрицательному мнению французских инженеров Монталамбер утверждал, что казематы могут выполнить эту задачу, и впоследствии даже разработал ряд систем круговой и тональной фортификаций, в которых все земляные укрепления были отвергнуты и вся оборона была возложена на высокие казематированные батареи с 4 - 5 ярусами орудий; каменная кладка этих казематов должна была защищаться только огнем их батарей. Таким путем в своей круговой системе он стремится сосредоточивать огонь 348 орудий на любом пункте в пределах 500 ярдов от крепости и рассчитывает, что такое громадное превосходство огня полностью исключит возможность установления осадных батарей. Однако в этом он нашел себе последователей только при сооружении обращенной к морю фронтальной части береговых фортов; невозможность разбить при помощи судовой артиллерии мощные казематированные стены была отлично доказана во время бомбардировки Севастополя. Превосходные форты Севастополя, Кронштадта, Шербура и новые батареи при входе в Портсмутскую гавань (Англия), а также почти все современные форты, сооруженные для обороны гаваней против флота, построены по принципу Монталамбера. Частично неприкрытая каменная кладка Максимилиановых башен в Линце (Австрия)311 и редюитов отдельных фортов Кёльна является подражанием менее удачным проектам Монталамбера. При укреплении крутых высот (например, Эренбрейтштейн в Пруссии) иногда применяются также неприкрытые каменные форты, но для того чтобы установить, какое сопротивление они в состоянии будут оказать, нужен практический опыт.

Тенальная система никогда, по крайней мере насколько нам известно, не находила себе практического применения, но полигональная система пользуется большим почетом в Германии


346
Ф. ЭНГЕЛЬС

и была применена там в новейших сооружениях, в то время как французы упорно цепляются за бастионы Кормонтеня. Крепостная ограда в полигональной системе обычно представляет собой гладкий земляной вал с обложенными камнем эскарпом и контрэскарпом, с большими капонирами в середине водоемов и с крупными оборонительными казармами, расположенными за валом и прикрытыми им для того, чтобы они служили купюрами. Подобные оборонительные казармы сооружались также в качестве купюр во многих бастионных укреплениях, чтобы закрыть горжи бастионов, причем вал служил контргардом, защищающим каменную кладку от дальнего огня.

Из всех предложений Монталамбера наибольший успех имела система отдельных фортов; она открыла новую эру не только в фортификации, но и в атаке и обороне крепостей и даже в общей стратегии. Монталамбер предложил окружать большие крепости, лежащие в важных пунктах, единой или двойной цепью малых фортов, расположенных на командующих высотах, - фортов, которые, будучи внешне изолированными, тем не менее поддерживали бы друг друга своим огнем и, создавая благоприятные условия для больших вылазок, сделали бы бомбардировку самой крепости невозможной; в необходимых случаях они могли бы также образовывать укрепленный лагерь для армии. Уже Вобан ввел постоянные укрепленные лагери под защитой крепостных пушек, но их укрепления состояли из длинных непрерывных линий, которые, будучи прорваны хотя бы в одном пункте, целиком попадали во власть неприятеля. Однако укрепленные лагери Монталамбера были способны на гораздо большее сопротивление, так как каждый форт приходилось брать отдельно, и прежде чем по крайней мере три или четыре из них не были взяты, противник не мог начать осадные работы против самой крепости. Более того, осада каждого из этих фортов могла быть прервана в любое время гарнизоном или даже армией, расположенной лагерем позади фортов, и таким образом обеспечивалось сочетание активной полевой войны с регулярной крепостной, что неизбежно в значительной степени усиливало оборону. После того, как Наполеон стал водить свои армии на сотни миль в глубь неприятельской территории, никогда не считаясь с крепостями, которые все были построены по старой системе, после того, как союзники (в 1814 - 1815 гг.), в свою очередь, пошли прямо на Париж, оставив почти без внимания в тылу у себя тройной пояс крепостей, который Вобан оставил в наследство Франции, - стало очевидно, что система фортифи-


347
ФОРТИФИКАЦИЯ. - I. ДОЛГОВРЕМЕННАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

кации, которая ограничивала свои внешние укрепления теми, что находились в главном рву, или в крайнем случае у подошвы гласиса, устарела. Такие крепости уже утратили свою притягательную силу для больших армий новейшего времени. Их способность наносить ущерб неприятелю не простиралась за пределы радиуса действия их орудий. Таким образом, стало необходимым найти какие-то новые способы прекращать стремительное продвижение современных армий, вторгающихся в пределы страны, и система отдельных фортов Монталамбера получила широкое применение. В частности Кёльн, Кобленц, Мец, Раштатт, Ульм, Кёнигсберг, Познань, Линц, Пескьера и Верона были превращены в большие укрепленные лагери, вмещавшие от 60000 до 100000 человек, но способные, в случае необходимости, обороняться гораздо меньшими гарнизонами. В то же время тактические преимущества укрепляемой местности оттеснялись на задний план стратегическими соображениями, которыми отныне определялось место расположения крепости. Укреплялись лишь те пункты, которые могли прямо или косвенно остановить продвижение победоносной армии и которые, будучи сами по себе значительными городами, давали большие преимущества армии, являясь средоточием материальных ресурсов целых провинций. Выбиралось, как правило, местоположение на больших реках, в особенности при слиянии двух значительных рек, так как это принуждало наступающую армию разделять свои силы. Крепостная ограда была максимально упрощена, а внешние укрепления рва почти совершенно упразднены; считалось достаточным иметь ограду, способную выдержать кратковременную атаку. Главное поле сражения лежало вокруг отдельных фортов, а они должны были обороняться не столько огнем со своих валов, сколько при помощи вылазок гарнизона самой крепости. Крупнейшей крепостью, построенной по этому плану, является Париж; он имеет простую бастионную ограду с бастионными фортами, которые почти все четырехугольной формы; во всех его сооружениях нет ни одного внешнего укрепления, нет даже ни одного равелина. Несомненно, что оборонительная сила Франции возросла на 30% благодаря этому новому огромному укрепленному лагерю, достаточно вместительному, чтобы предоставить убежище трем разбитым армиям. В результате этого усовершенствования во многом утратило свое значение и то ценное, что содержится в различных методах фортификации; самый дешевый способ будет теперь наилучшим, так как оборона базируется ныне не на пассивной системе выжидания противника за стенами крепости, пока он не начнет вести осадные


348
Ф. ЭНГЕЛЬС

работы, чтобы затем открыть по нему канонаду, но на системе активной обороны, путем наступательных действий сосредоточенными силами гарнизона против неизбежно разделенных сил осаждающих.

II. ОСАДА Искусство ведения осады было доведено до известного совершенства греками и римлянами. Они пытались разрушать стены крепостей при помощи таранов и приближались к стенам под защитой хорошо укрытых сверху галерей или в случае необходимости при помощи высокого сооружения, которое благодаря своей высоте господствовало над стенами и башнями и давало штурмующим колоннам возможность безопасно подойти к ним. Применение пороха покончило с этими приспособлениями; так как крепости имели отныне более низкие валы, но зато могли вести действительный огонь на большой дистанции, то апроши возводились при помощи траншей, шедших зигзагами или по кривой линии в направлении к гласису; при этом в различных местах устанавливались батарей для того, чтобы по возможности заставить замолчать орудия осаждаемых и разрушить их каменные сооружения. Как только осаждающие достигали гребня гласиса, они сооружали высокий траншейный кавальер, чтобы командовать над бастионами и их кавальерами, а затем сокрушительным огнем закончить образование бреши и подготовить штурм. Обыкновенно атакуемым пунктом являлась куртина. Однако в этом способе атаки не было никакой системы, пока Вобан не ввел свои параллели рикошетного огня и не систематизировал процесс осады по способу, который применяется даже теперь и все еще именуется атакой Вобана. Осаждающий, обложив крепость со всех сторон достаточными силами и выбрав фронты, подлежащие атаке, ночью начинает закладывать первую параллель (все осадные работы производятся преимущественно ночью) на расстоянии 600 ярдов от крепости. Траншея, параллельная сторонам осажденного многоугольника, ведется по крайней мере вокруг трех его сторон и фронтов; земля, выбрасываемая в сторону неприятеля и подпираемая с обеих сторон рва при помощи туров (корзины из ивняка, наполненные землей), образует род парапета для защиты от огня из крепости. В этой первой параллели устанавливаются рикошетные батареи для ведения продольного огня вдоль длинных линий атакуемых фронтов. Если объектом осады является бастионный шестиугольник, то требуются рикошетные батареи для обстрела продольным


349
ФОРТИФИКАЦИЯ. - II. ОСАДА

огнем фасов двух бастионов и трех равелинов, в общем - по батарее на каждый фас. Эти батареи ведут огонь таким образом, чтобы перебрасывать снаряды прямо через парапет укреплений и вдоль фасов на всем их протяжении, беря их во фланг и поражая орудия и людей.

Подобные же батареи устанавливаются для продольного обстрела отдельных участков прикрытого пути, а мортирные и гаубичные батареи - для забрасывания бомбами внутренних частей бастионов и равелинов. Все эти батареи находятся под прикрытием земляных парапетов. В то же время впереди, в двух или более местах, прорывают зигзагообразные траншеи по направлению к крепости, при этом стараются совершенно избежать всякого продольного огня со стороны города; и как только появляются признаки ослабления крепостного огня, закладывается вторая параллель, на расстоянии приблизительно 350 ярдов от укреплений.

Здесь устанавливаются демонтирные батареи. Они служат для того, чтобы совершенно уничтожить артиллерию и разрушить амбразуры на фасах крепости; атаке подлежит 8 фасов (фасы двух бастионов и их равелина и внутренние фасы соседних равелинов), для каждого из них имеется по батарее, установленной параллельно атакуемому фасу, а каждая амбразура устраивается как раз напротив соответствующей амбразуры крепости. От второй параллели проводятся по направлению к городу новые зигзаги; в 200 ярдах сооружается полупараллель, образуя новые ответвления зигзагов, вооруженные мортирными батареями, и, наконец, у подошвы гласиса сооружается третья параллель. В ней устанавливаются тяжелые мортирные батареи. К этому времени орудия крепости почти совершенно приведены к молчанию, и к гребню гласиса начинают вестись апроши в виде различных кривых и ломаных линий, чтобы укрыться от рикошетного огня; эти апроши выходят против вершин двух бастионов и равелина. Затем в исходящем плацдарме устраивают ложемент, или окоп с парапетом, для продольного обстрела рва огнем пехоты. Если противник активен и смел в своих вылазках, то появляется необходимость в четвертой параллели, соединяющей все исходящие плацдармы вдоль гласиса. В противном случае от третьей параллели к входящим плацдармам ведется сапа и производится венчание гласиса, то есть прорытие траншеи на гребне гласиса вдоль всего прикрытого пути. Затем в этом couronnement* устанавливаются контрбатареи для того, чтобы заставить замолчать орудия фланка, которые ведут продольный


* - венке. Ред.


350
Ф. ЭНГЕЛЬС

огонь вдоль рва, а после этого брешь-батареи для действия против вершины и фасов бастионов и равелина. Напротив пунктов, подлежащих разрушению, сооружается минная галерея, которая ведет из траншеи через гласис и контрэскарп в ров; контрэскарп взрывается, и через ров к подножию бреши прокладывается новая траншея, прикрытая парапетом с той стороны, откуда угрожает продольный огонь фланка. Как только образованы брешь и проход во рву, начинается штурм, Это - в том случае, если ров сухой; через ров, наполненный водой, строится плотина из фашин, также прикрытая парапетом со стороны фланка смежного бастиона. Если после взятия бастиона в тылу обнаружится еще одно укрепление, или купюр, то устраивается ложемент, устанавливаются новые батареи у бреши, проделывается новая брешь, осуществляется спуск, переход рва и снова штурм. В среднем сопротивление при такой осаде бастионного шестиугольника, построенного по первому методу Вобана, рассчитано на срок от 19 до 22 дней, если купюры отсутствуют, и от 27 до 28 дней, если они имеются в крепости. Крепость, построенная по методу Кормонтеня, могла продержаться, соответственно, 25 или от 35 до 37 дней.

III. ПОЛЕВАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ Устройство полевых укреплений имеет такую же давность, как и существование армий.

Древние армии владели этим искусством даже в значительно большей степени, чем наши современные армии. Римские легионы, находясь вблизи неприятеля, каждую ночь окапывали свой лагерь. В течение XVII и XVIII веков мы также видим очень широкое применение полевых укреплений, а в войнах Фридриха Великого пикеты сторожевого охранения обычно устраивали реданы легкого профиля. И все же даже тогда, - а теперь в еще большей степени, - устройство полевых укреплений сводилось к усилению нескольких позиций, заранее выбранных с учетом возможного оборота событий во время кампании. Таковы лагерь Фридриха Великого у Бунцельвица, веллингтоновские линии у Торрес-Ведрас, французские линии у Вейсенбурга и австрийские укрепления перед Вероной в 1848 году312. При таких обстоятельствах полевые укрепления могут оказывать значительное влияние на исход кампании, позволяя более слабой армии с успехом противостоять превосходящему ее противнику. Укрепленные линии первоначально были непрерывными, как, например, в долговременных укрепленных лагерях Вобана. Но в силу недостатка, заключающегося в том,


351
ФОРТИФИКАЦИЯ. - III. ПОЛЕВАЯ ФОРТИФИКАЦИЯ

что в случае прорыва и захвата линии в одном пункте вся такая линия оказывалась бесполезной, лагери теперь повсеместно состоят из одной или большего числа линий отдельных редутов, которые фланкируют друг друга своим огнем и дают возможность войскам обрушиться на противника через интервалы, как только огонь с редутов ослабит натиск атакующих. В этом - главное применение полевых укреплений; но они используются также, каждое в отдельности, как предмостные укрепления для защиты подступов к мосту или как преграды для того, чтобы закрыть важные проходы для небольших частей неприятеля. Если отказаться от всех укреплений более причудливой формы. которые теперь являются устаревшими, то подобного рода укрепления должны состоять из сооружений открытых или закрытых в горже. Первыми являются либо реданы (два парапета, составляющие угол, обращенный в сторону неприятеля, со рвом впереди), либо люнеты (реданы с короткими фланками). Вторые могут быть закрыты в горже палисадами. Основным закрытым полевым укреплением, применяющимся в настоящее время, является квадратный редут, представляющий собой правильный или неправильный четырехугольник, обнесенный вокруг рвом и парапетом. Парапет делается такой же высоты, как и в долговременных укреплениях (7 - 8 футов), но не таким толстым, так как он должен выдерживать лишь огонь полевой артиллерии. Поскольку ни одно из этих укреплений само по себе не имеет флангового огня, то они должны быть расположены так, чтобы фланкировать друг друга ружейным огнем. Для того, чтобы сделать фланговый огонь эффективным и усилить всю линию, в настоящее время самой распространенной является схема, согласно которой укрепленный лагерь образуется линией четырехугольных редутов, фланкирующих друг друга, а также линией простых реданов, расположенных перед межредутными интервалами. Такой лагерь был создан у Коморна, южнее Дуная, в 1849 году; венгры обороняли его в течение двух дней против армии, значительно превосходившей их численностью313.

Написано Ф. Энгельсом в мае - около 9 июня 1859 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. VII, 1860 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


352

Ф. ЭНГЕЛЬС

ПЕХОТА

Пехота - пешие воины армии. За исключением кочевых племен, у всех народов основная масса армии, если не вся армия, всегда состояла из пеших солдат. Так, даже в первых азиатских армиях - у ассирийцев, вавилонян и персов - пехота составляла, по крайней мере по численности, главную часть войск. У греков вся армия первоначально состояла из пехоты. Те скудные сведения о составе, организации и тактике пехоты древнеазиатских армий, которыми мы располагаем, были уже приведены в статье «Армия»*; в ней читатель может найти те многочисленные подробности, которые здесь было бы бесполезно повторять. В настоящей статье мы ограничимся описанием лишь наиболее важных особенностей тактики этого рода войск на протяжении его истории; поэтому мы сразу же начнем с греков, I. ГРЕЧЕСКАЯ ПЕХОТА Создателями греческой тактики были дорийцы314, из дорийцев же спартанцы довели до совершенства древний дорический боевой порядок. Первоначально проходить военную службу должны были все классы, составлявшие дорийское общество, - не только полноправные граждане, образовывавшие аристократию, но также зависимые периэки315 и даже рабы. Все они входили в одну и ту же фалангу, но каждый класс занимал в ней особое место.

Полноправные граждане должны


* См. настоящий том, стр. 5 - 9. Ред.


353
ПЕХОТА. - I. ГРЕЧЕСКАЯ ПЕХОТА

были являться тяжеловооруженными, с защитным вооружением, со шлемом, панцирем, медными ножными латами, с большим деревянным щитом, обтянутым кожей, достаточно высоким, чтобы закрыть собой человека во весь рост, а также с копьем и мечом. Они составляли, в зависимости от своей численности, первую или первые две шеренги фаланги. За ними стояли зависимые и рабы, так что каждый спартанец-аристократ имел позади себя своих слуг; последние не носили дорогостоящего защитного вооружения и полагались на защиту, оказываемую им передними шеренгами, а также на свои щиты; наступательным оружием им служили пращи, дротики, ножи, кинжалы и палицы. Таким образом, дорическая фаланга представляла собой глубокий линейный строй: гоплиты, или тяжелая пехота, в передних, а гимнеты, или легкая пехота, в задних шеренгах. Гоплиты должны были опрокидывать врага, атакуя его при помощи своих копий; оказавшись в гуще его войск, они выхватывали свои короткие мечи и прокладывали себе путь вперед в рукопашной схватке, в то время как гимнеты, которые первоначально подготовляли атаку, бросая камни и дротики через головы первых шеренг, помогали теперь натиску гоплитов, расправляясь с ранеными и оказывающими сопротивление воинами неприятеля. Таким образом, тактика этого рода войск была очень проста; едва ли тут имело место какое-либо тактическое маневрирование; решали мужество, стойкость, физическая сила, индивидуальная ловкость и искусство воинов, в особенности гоплитов.

Этот патриархальный союз всех классов народа в одной и той же фаланге исчез вскоре после персидских войн316, главным образом в силу политических причин; в результате фалангу стали теперь формировать исключительно из гоплитов, а легкая пехота, где она еще продолжала существовать или где создавались ее новые виды, сражалась отдельно в рассыпном строю. В Спарте спартанские граждане вместе с периэками образовывали тяжеловооруженную фалангу, илоты317 же следовали сзади, с обозом или в качестве щитоносцев (гипаспистов). Некоторое время эта фаланга удовлетворяла всем требованиям боя; но вскоре, во время Пелопоннесской войны318, наличие у афинян застрельщиков заставило спартанцев ввести у себя войска такого же рода. Они, однако, не формировали самостоятельных отрядов гимнетов, но для выполнения обязанностей застрельщиков выделяли более молодых из своих воинов. Когда же к концу этой войны число полноправных граждан и даже периэков сильно сократилось, спартанцы вынуждены были формировать фаланги из тяжело-


354
Ф. ЭНГЕЛЬС

вооруженных рабов под командой граждан. Афиняне, исключив из фаланги гимнетов, которые набирались из бедных граждан, слуг и рабов, создали специальные отряды легкой пехоты, состоявшие из гимнетов, или псил; эти войска предназначались для роли застрельщиков и были вооружены исключительно для ведения дальнего боя; это были: пращники (sphendonetae), лучники (toxotae) и метатели дротиков (akontistae); последних именовали также пелтастами, по названию маленького щита (pelta), который носили только они. Этот новый вид легкой пехоты, первоначально набиравшийся из неимущих афинских граждан, очень скоро стал формироваться почти исключительно из наемников и из контингентов союзников Афин. С того момента, как были введены эти застрельщики, неуклюжая дорическая фаланга оказалась уже более неспособной действовать в бою без посторонней помощи. К тому же и тот человеческий материал, из которого она комплектовалась, постоянно ухудшался: в Спарте - из-за постепенного угасания воинственной аристократии, в других городах - под влиянием торговли и богатств, которые постепенно подтачивали былое презрение к смерти.

Таким образом, фаланга, формировавшаяся из не слишком героического ополчения, утратила большую часть своего значения. Она образовывала задние шеренги, резервы боевого порядка, впереди которых сражались застрельщики и за которые они отступали, когда их теснил неприятель; но от нее трудно было когда-либо ожидать, что она сама завяжет рукопашный бой с противником. Там, где фаланга формировалась из наемников, она была не намного лучше. Ее неповоротливость делала ее непригодной для маневрирования, особенно на хотя бы сколько-нибудь пересеченной местности, и ее можно было использовать лишь для оказания пассивного сопротивления. Это повело к двум попыткам реформы, предпринятым Ификратом, предводителем наемников. Этот греческий кондотьер заменил старые короткие копья гоплитов (имевшие в длину от 8 до 10 футов) значительно более длинными, так что при сомкнутых шеренгах копья третьей и четвертой шеренг настолько выдавались вперед, что ими можно было действовать против неприятеля; таким образом оборонительная сила фаланги была значительно увеличена. С другой стороны, чтобы создать силу, способную решать исход сражений короткой, но стремительной атакой, он снарядил своих пелтастов легким защитным вооружением и хорошим мечом и обучил их эволюциям фаланги. Получив приказ атаковать, они двигались со скоростью, недоступной фаланге гоплитов, на расстоянии 10 или 20 ярдов метали тучу дротиков


355
ПЕХОТА. - I. ГРЕЧЕСКАЯ ПЕХОТА

и врезались в ряды неприятеля с мечом в руке. Простота древней дорической фаланги уступила, таким образом, место гораздо более сложному боевому порядку; деятельность полководца стала важным условием победы; появилась возможность тактических маневров. Эпаминонд первым открыл великий тактический принцип, который вплоть до наших дней определяет исход почти всех решающих сражений: неравномерное распределение войск по фронту в целях сосредоточения сил для главного удара на решающем участке. До него греки давали сражения в параллельном боевом порядке; войска передней линии распределялись равномерно по всему фронту; если какая-либо армия превосходила численностью армию противника, то она или образовывала более глубокий боевой порядок, или охватывала оба фланга неприятельской армии. Эпаминонд, наоборот, предназначил один из своих флангов для атаки, а другой - для обороны; атакующее крыло состояло из его лучших войск, в том числе из основной массы его гоплитов, построенных в глубокую колонну, за которой следовали легкая пехота и конница. Другое крыло, естественно, было значительно слабее, и его оттягивали назад, в то время как атакующее крыло прорывало строй неприятеля, после чего колонна, развертываясь или заходя плечом, перестраивалась в линию и опрокидывала врага с помощью легкой пехоты и конницы.

Усовершенствования, введенные Ификратом и Эпаминондом, получили дальнейшее развитие, когда Македония встала во главе эллинской расы и повела ее против Персии. Длинные копья гоплитов еще больше удлинились в македонской сариссе. Пелтасты Ификрата снова появляются в усовершенствованном виде в лице гипаспистов Александра Македонского. Наконец, организация войск, примененная Эпаминондом в его боевом порядке, была доведена Александром до такого сочетания различных родов войск, какого Греция, с ее незначительной конницей, никогда не могла бы достигнуть. Пехота Александра состояла из фаланги гоплитов - оборонительной силы боевого порядка, - из сражавшейся в рассыпном строю легкой пехоты, которая завязывала бой с неприятелем по всему фронту, а также способствовала развитию успеха, и из гипаспистов, к которым принадлежали и его телохранители; гипасписты, хотя они и имели легкое вооружение, были все же способны совершать правильные движения в фаланговом построении и представляли собой тот вид промежуточной пехоты, который более или менее приспособлен к действиям как в сомкнутом, так и в расчлененном строю. Однако ни Греция, ни Македония не создали подвижной пехоты, на которую можно было бы


356
Ф. ЭНГЕЛЬС

положиться в случае столкновения со сплоченной фалангой. Для этого Александр применял свою конницу. Атакующее крыло состояло из основной массы его тяжелой кавалерии, комплектовавшейся из македонской знати; совместно с нею действовали гипасписты; они следовали за атакующей конницей и устремлялись в прорыв, образованный ею, закрепляя достигнутый успех и утверждаясь в расположении противника. После завоевания центральной части Персидской империи Александр использовал своих гоплитов главным образом для гарнизонной службы в завоеванных городах. Они вскоре совсем исчезли из армии, которая в результате смелых и стремительных походов покорила азиатские племена вплоть до Инда и Яксарта. Эта армия состояла главным образом из конницы, гипаспистов и легкой пехоты; фаланга, которая не была в состоянии участвовать в таких походах, стала излишней также ввиду характера противника, которого предстояло покорить. При преемниках Александра его пехота, равно как его конница, а также его тактика, быстро пришла в полный упадок. Оба крыла боевого порядка формировались исключительно из конницы, а центр из пехоты, но последняя была столь мало надежна, что ее прикрывали слонами. В Азии преобладающий азиатский элемент вскоре стал полностью господствовать, и это сделало армии Селевкидов почти ни на что не годными. В Европе македонская и греческая пехота вновь приобрела некоторую устойчивость, но вместе с этим вернулось и былое исключительное преобладание фаланговой тактики. Прежнее значение легкой пехоты и кавалерии так и не было восстановлено, хотя много труда и искусства было потрачено на тщетные попытки придать фаланге ту подвижность, которой она по самой своей природе никогда не могла достигнуть, пока, наконец, римский легион не покончил со всей системой в целом.

Тактическая организация фаланги и маневрирование ею были довольно просты. Строй в 16 человек по фронту и обыкновенно 16 в глубину (при Александре) составлял полный квадрат, и эта так называемая синтагма представляла собой эволюционную единицу; 16 синтагм, или 256 рядов, образовывали фалангарх из 4096 человек; четыре фалангарха, в свою очередь, должны были образовывать полную фалангу. Фалангарх в боевом порядке представлял собой построение глубиной в 16 шеренг; он перестраивался в походный порядок поворотом направо или налево или захождением плечом синтагмами, образуя во всех случаях сомкнутую колонну в 16 человек по фронту. Когда фаланга бывала построена в линию, то глубина


357
ПЕХОТА. - II. РИМСКАЯ ПЕХОТА

ее могла быть увеличена, а фронт уменьшен вздваиванием рядов, причем четные ряды становились за нечетными; противоположное же перестроение совершалось вздваиванием шеренг, что уменьшало глубину строя с 16 до 8 человек. Контрмарш рядами применялся тогда, когда неприятель неожиданно появлялся в тылу фаланги; фронт, измененный в результате такого перестроения (каждый ряд оказывался не на своем месте в пределах своей части фаланги или синтагмы), иногда восстанавливался контрмаршем шеренгами в каждой синтагме.

Если прибавим к этому умение обращаться с копьем, то мы исчерпаем таким образом все элементы военного обучения древних гоплитов. Само собой разумеется, что легкие войска, хотя они и не предназначались для ведения боя именно в сомкнутом строю, все же обучались перестроениям, совершаемым фалангой.

II. РИМСКАЯ ПЕХОТА Латинское слово legio первоначально употреблялось для обозначения совокупности людей, отобранных для военной службы, и, таким образом, являлось синонимом армии. Затем, когда размеры римской территории и сила врагов республики потребовали более крупных армий, последние были разделены на несколько легионов, из коих каждый был равен по своей численности первоначальной римской армии. Вплоть до времен Мария каждый легион состоял как из пехоты, так и из конницы, причем численность последней составляла около 1/10 первой. Сначала пехота римского легиона была, по-видимому, организована наподобие древней дорической фаланги; она сражалась в глубоком линейном строю, патриции и богатые граждане в тяжелых доспехах составляли передние шеренги, а бедные и легковооруженные плебеи находились позади них. Но приблизительно ко времени Самнитских войн319 организация легиона стала подвергаться изменениям, которые вскоре сделали его полной противоположностью греческой фаланги. Подробное описание этой организации, достигшей своего полного развития во времена Пунических войн, дает нам Полибий320. Для каждой кампании обычно набирали четыре легиона. Легион отныне состоял из четырех разрядов пехоты: велитов, хастатов, принципов, триариев. Первые, комплектовавшиеся из новобранцев, представляли собой легкую пехоту; триарии, состоявшие из ветеранов, были резервом армии; остальную часть армии составляли два других разряда пехоты, являвшиеся ее главной боевой силой, или линейной пехотой;


358
Ф. ЭНГЕЛЬС

принципы набирались из людей, которые после триариев были наиболее опытными в военном деле, и этим они отличались от хастатов. Велиты носили кожаные головные уборы, легкие круглые щиты в качестве защитного вооружения и имели мечи и несколько легких дротиков; остальные три разряда были снабжены медными шлемами, кожаными панцирями, покрытыми медными пластинками, и медными набедренниками, Хастаты и принципы, кроме короткого меча, имели по два пилума, или метательных копья, - один легкий, другой очень тяжелый; последний являлся специфическим наступательным оружием римской пехоты. Он изготовлялся из крепкого тяжелого дерева, имел длинный железный наконечник, весил по крайней мере 10 фунтов и достигал с наконечником почти 7 футов длины. Его можно было метать только на очень короткое расстояние, примерно на 8 - 12 ярдов; но против легкого защитного вооружения того времени он был, благодаря своему весу, грозным по своему действию оружием. Триарии были вооружены кроме меча копьями взамен пилумов. Каждый легион состоял из 1 200 хастатов, разделенных на 10 манипулов, или рот, по 120 человек в каждом, из такого же числа принципов, разделенных подобным же образом, из 600 триариев - 10 манипулов по 60 человек в каждом, - и из 1200 велитов; к каждому из 30 манипулов присоединялось по 40 велитов, которые образовывали задние шеренги, если только не использовались для других целей. Хастаты образовывали первую линию, причем каждый манипул был развернут в линию, по-видимому, глубиною в шесть шеренг, с интервалом между соседними манипулами, равным их фронту. Так как каждому человеку в шеренге отводилось 6 футов, то ширина фронта манипула равнялась приблизительно 120 футам, а ширина фронта всего легиона достигала 2400 футов. Позади хастатов, во второй линии, располагались 10 манипулов принципов, прикрывавших интервалы между манипулами первой линии; позади принципов стояли триарии; каждая линия располагалась на соответствующей дистанции от впереди стоящей. Велиты сражались в рассыпном строю перед фронтом и на флангах. Путем вздваивания рядов ширина фронта боевого порядка могла быть сокращена до половины своей первоначальной величины, то есть до 1200 футов. Весь этот боевой порядок был рассчитан на атаку.

Римский легион, который, благодаря небольшому размеру своих тактических единиц и обусловленной этим большой подвижности, был способен сражаться почти на всякой местности, стоял неизмеримо выше греческой фаланги, которая нужда-


359
ПЕХОТА. - II. РИМСКАЯ ПЕХОТА

лась в ровной местности и очень скоро из-за своей собственной неповоротливости выродилась в строй, годный лишь для обороны. Когда легион наступал, то на расстоянии 8 или 12 ярдов от противника хастаты, вероятно, вздваивавшие в этом случае шеренги, метали свои тяжелые пилумы в греческую фалангу, копья которой еще не могли достать римлян, и, расстроив таким образом сомкнутый строй воинов фаланги, обрушивались на них с мечом в руке. Если отдельный манипул приходил в беспорядок, то результаты этого не сказывались на соседних манипулах; если сражение продолжалось, не приводя к быстрой развязке, в интервалы вступали принципы, метали свои пилумы и кидались на врага с мечом, давая таким образом хастатам возможность выйти из затруднительного положения и перестроиться позади триариев. В случае крайней необходимости наступали эти последние, чтобы или окончательно завоевать победу, или обеспечить отступление в полном порядке. Велиты, совместно с конницей, несли службу охранения, завязывали бой с противником в начале сражения, действуя как застрельщики, и осуществляли преследование. Легкий пилум хастатов и принципов, по-видимому, употреблялся главным образом при обороне в целях создания беспорядка в рядах наступающего врага, до того как он приближался на расстояние, достаточно близкое для метания тяжелого пилума. Походное фронтальное движение легиона начиналось с любого фланга; впереди шел первый манипул хастатов, за которым следовали соответствующие первые манипулы принципов и триариев, затем в таком же порядке три вторых манипула и так далее; фланговое движение совершалось тремя колоннами, причем каждый из трех разрядов пехоты составлял одну колонну; обоз находился в наиболее удаленном от неприятеля месте. Если враг появлялся со стороны, где двигались триарии, то армия останавливалась и поворачивалась фронтом к нему; принципы и хастаты проходили через интервалы манипулов триариев и занимали свои места.

После второй Пунической войны, когда продолжительные войны и обширные завоевания римлян, в сочетании с важными социальными переменами в Риме и по всей Италии, сделали всеобщую воинскую повинность почти неосуществимой, римская армия начала постепенно комплектоваться добровольцами из неимущих классов, образуя таким образом армию профессиональных солдат вместо прежней милиции, в которую включались все граждане. В результате этого характер армии совершенно изменился; поскольку же пополнение ее происходило из все ухудшающихся элементов, все более настоятельно


360
Ф. ЭНГЕЛЬС

необходимой становилась новая организация. Эту новую организацию ввел Марий, Римская конница перестала существовать. Сохранившаяся еще немногочисленная кавалерия комплектовалась из варваров-наемников или из контингентов союзников. Разделение пехоты на четыре разряда исчезло. Велиты были заменены союзниками или варварами, а остальная часть легиона состояла из одного и того же вида линейной пехоты, вооруженной подобно хастатам или принципам, но без легкого пилума, Манипул, как тактическая единица, был заменен когортой, состоявшей в среднем из 360 человек и образовывавшейся первоначально слиянием 3 манипулов; таким образом, легион был теперь разделен на 10 когорт, которые располагались обыкновенно в 3 линии (по 4, 3 и 3 когорты соответственно). Когорта строилась глубиной в 10 шеренг, для каждого ряда воинов отводилось 3 - 4 фута по фронту, так что общая ширина фронта легиона значительно сократилась (она составила около 1000 футов). Таким образом не только упростились тактические перестроения, но значительно усилилось и стало гораздо более непосредственным влияние командира легиона. Вооружение и снаряжение каждого солдата были облегчены, но, с другой стороны, большую часть своего багажа он должен был нести на деревянных вилах, изобретенных для этой цели Марием (rnuli Mariani*); impedimenta** армии, таким образом, значительно уменьшился. С другой стороны, соединение трех манипулов в одну когорту не могло не уменьшить свободу маневрирования на пересеченной местности; отсутствие легкого пилума уменьшило оборонительную силу легиона, а в результате упразднения велитов, которых не всегда полностью могли заменить иноземные вспомогательные войска, наемники или антесигнаны (воины, выделенные Цезарем из легиона для несения службы легкой пехоты, но не имевшие оружия для ведения боя на расстоянии), стало труднее непрерывно вести бой и в то же время уклоняться от решающей схватки. Единственно приемлемой формой боя для этих легионов стала быстрая и решительная атака. Но римская пехота все еще состояла из римлян или по крайней мере из италийцев и, несмотря на упадок империи в эпоху цезарей, поддерживала свою древнюю славу до тех пор, пока оставался нетронутым ее национальный характер. Но как только римское гражданство перестало быть непременным условием для включения в легион, армия быстро утратила свою устойчивость. Уже во времена Траяна варвары частью из римских провинций, частью из незавоеванных стран


* - буквально: «мулы Мария». Ред.

** - обоз. Ред.


361
ПЕХОТА. - III. ПЕХОТА В СРЕДНИЕ ВЕКА

составляли главную силу легионов, и с этого момента исчезли характерные особенности римской пехоты. Тяжелые доспехи были отброшены, копье заменило пилум; легион, организованный в когорты, снова превратился в неповоротливую фалангу, а так как характерной чертой пехоты этого периода являлось общее стремление избегать рукопашной схватки с неприятелем, то лук и дротик стали использоваться теперь не только для боя в рассыпном строю, но также и линейной пехотой в сомкнутом строю.

III. ПЕХОТА В СРЕДНИЕ ВЕКА Упадок, который пережила римская пехота, продолжался и в византийской пехоте. Своего рода принудительный набор в армию еще сохранялся, но ничего кроме самых негодных формирований в армии он не давал. Лучшие части армии составляли вспомогательные войска из варваров и наемников, однако даже и они были невысокого качества. Иерархическая административная система в армии была усовершенствована и доведена до состояния почти идеального бюрократизма, но результат был тот же, какой мы видим сейчас в России - наличие совершенной организации для мошенничеств и растрат государственных средств при стоящих колоссальных денег и существующих отчасти лишь на бумаге армиях. Соприкосновение с иррегулярной конницей Востока все более и более понижало значение пехоты и влияло на ухудшение ее качества. Конные лучники сделались излюбленным родом войск; и если не вся пехота, то большая часть ее была снабжена, кроме копья и меча, луком. Таким образом, обычным сделался бой на расстоянии, а рукопашная схватка рассматривалась как нечто устаревшее. На пехоту теперь смотрели как на хлам и намеренно держали ее вдали от поля сражения, используя главным образом для гарнизонной службы; в большинстве сражений Велизария участвовала одна лишь кавалерия, когда же в них принимала участие и пехота, она неизменно обращалась в бегство. Тактика Велизария целиком базировалась на принципе: избегать рукопашного боя и брать противника измором. Если против готов, у которых вообще не было метательного оружия, он с успехом применял этот принцип, выбирая пересеченную местность, на которой их фаланга не могла действовать, то от франков, пехота которых по своей манере сражаться имела нечто общее с пехотой древних римлян, и от персов, конница которых была несомненно лучше его кавалерии, он сам терпел поражения.


362
Ф. ЭНГЕЛЬС

Военные силы германских завоевателей Римской империи первоначально состояли главным образом из пехоты и сражались в своего рода дорической фаланге; вожди и более богатые в передних шеренгах, а остальные - позади них. Их оружием были меч и копье. Однако франки имели короткие, обоюдоострые боевые топоры, которые они метали в гущу неприятельских войск, подобно римскому пилуму, перед тем как устремиться в атаку с мечом в руке. Они и саксы сохраняли в течение некоторого времени хорошую, внушавшую к себе уважение пехоту, но постепенно сами тевтонские завоеватели повсюду стали нести военную службу в качестве конных воинов, а обязанности пехотинцев возложили на жителей покоренных римских провинций. Таким образом, служба в пехоте стала презираться как атрибут рабов и крепостных, а поэтому должны были соответственно понизиться и качества пехотинца. К концу Х столетия кавалерия была единственным родом войск, который повсюду в Европе действительно определял исход сражений; пехота же, хотя и гораздо более многочисленная в каждой армии, чем кавалерия, являлась не чем иным, как плохо вооруженной толпой, которую почти не пытались как следует организовать. Пехотинец даже не считался воином; слово miles* сделалось синонимом всадника. Единственная возможность содержать солидную пехоту имелась у городов, особенно в Италии и Фландрии. У них была собственная милиция, которую приходилось формировать из пехоты; а так как ее служба по обороне городов в обстановке нескончаемых раздоров среди окрестных дворян носила постоянный характер, то вскоре было признано более удобным иметь в качестве вооруженной силы платных наемников, вместо милиции, состоящей из горожан; последняя была сохранена на случай чрезвычайных обстоятельств. Но и тут мы не видим, чтобы городская пехота имела какое-либо заметное превосходство над толпой пехотинцев, собираемых дворянами и во время сражения всегда оставляемых для охраны обоза. Так было, по крайней мере, в классический период рыцарства. В кавалерии этого времени каждый рыцарь был вооружен cap-a-pied**, весь покрытый доспехами, он сидел верхом на коне, также покрытом доспехами. Его сопровождали оруженосец, значительно легче вооруженный, и ряд других всадников без доспехов, вооруженных луками. В боевом порядке эти силы располагались по принципу, сходному с принципом построения древней дорической фаланги, -


* - воин. Ред.

** - с головы до ног. Ред.


363
ПЕХОТА. - IV. ВОЗРОЖДЕНИЕ ПЕХОТЫ

тяжеловооруженные рыцари в первой шеренге, оруженосцы - во второй, конные лучники - позади них. Последние, в силу характера их вооружения, стали вскоре использоваться для боя в спешенном строю, и это все чаще становилось для них правилом, так что их лошади стали применяться главным образом для передвижения, а не для атаки. Английские лучники, вооруженные большим луком, - в то время как в Южной Европе употреблялись арбалеты, - особенно отличались этим способом ведения боя в пешем строю, и очень возможно, что именно это обстоятельство вскоре и повело к широкому применению боя в спешенном строю среди упомянутого рода войск. За время длительных кампаний во Франции кони тяжеловооруженных рыцарей, несомненно, быстро изнурялись и делались пригодными лишь для использования их в качестве транспортного средства. Было вполне естественным, что при таком плачевном положении gendarmes*, имевшие наиболее плохих лошадей, должны были спешиваться и образовывать фалангу копейщиков, которая пополнялась лучшей частью пехоты (особенно валлийцами); в то же время те, кто имел еще годных для атаки коней, составляли теперь подлинно боеспособную кавалерию. Такой порядок оказался весьма пригодным для оборонительных сражений; и на применении его были основаны все сражения Черного принца**, которые, как известно, оканчивались полным успехом. Новый способ ведения боя был вскоре принят французами и другими народами и для XIV и XV веков может считаться почти общепринятой системой. Таким образом, через 1700 лет мы почти вернулись к тактике Александра, с той лишь разницей, что кавалерия Александра была новым родом войск, который должен был укрепить боеспособность приходившей в упадок тяжелой пехоты, тогда как в данном случае тяжелая пехота, образованная из спешенной конницы, являлась живым доказательством того, что кавалерия приходит в упадок и что для пехоты занимается новая заря.

IV. ВОЗРОЖДЕНИЕ ПЕХОТЫ Во фламандских городах, в те времена - главном промышленном районе мира, и среди швейцарских гор впервые возникли войска, которые снова заслуживали названия пехоты после столетий ее упадка. Французское рыцарство не устояло против ткачей и сукновалов, золотых дел мастеров и кожев-


* - закованные в броню всадники, конные латники. Ред.

** - Эдуарда, принца Уэльского. Ред.


364
Ф. ЭНГЕЛЬС

ников бельгийских городов, а бургундское и австрийское дворянство - против крестьян и пастухов Швейцарии. Главную роль здесь сыграли хорошие оборонительные позиции и легкое вооружение, усиленные, как это было у фламандцев, многочисленным огнестрельным оружием, а у швейцарцев - местностью, почти недоступной для тяжеловооруженных рыцарей того времени. Швейцарцы были вооружены главным образом короткими алебардами, которыми можно было одинаково хорошо и колоть, и рубить и которые были не слишком длинны для рукопашной схватки; позже у них появились также пики, арбалеты и огнестрельное оружие, но в одном из своих самых знаменитых сражений, при Лаупене (1339 г.)321, у них не было никакого другого оружия для боя на расстоянии, кроме камней. От оборонительных стычек в своих неприступных горах они скоро перешли к наступательным боям на равнине, а вместе с тем и к более правильной тактике. Они сражались глубокой фалангой; их защитное вооружение было легким и имелось, как правило, только у воинов передних шеренг и боковых рядов, в середине находились воины, не имевшие доспехов; швейцарская фаланга тем не менее всегда состояла из трех, отличных друг от друга, частей - авангарда, главных сил и арьергарда, что обеспечивало ей большую подвижность и возможность разнообразных тактических построений, Швейцарцы вскоре стали мастерами в умении пользоваться складками местности, что, вместе с усовершенствованием огнестрельного оружия, защищало их от налетов кавалерии; против пехоты же, вооруженной длинными копьями, они изобрели разнообразные способы прокладывания пути через лес копий, после чего их короткие тяжелые алебарды давали им громадное преимущество, даже в борьбе с воинами, закованными в броню. Они очень скоро выучились, в особенности при содействии артиллерии и ручного огнестрельного оружия, отражать в каре или крестообразном построении атаки кавалерии; и как только пехота снова стала способной на это, дни рыцарства были сочтены.

Около середины XV столетия борьба городов против феодальной знати была повсюду подхвачена государями более обширных консолидировавшихся в то время монархий, следствием чего явилось формирование последними армий из наемников, как в целях подавления этой знати, так и ради проведения самостоятельной внешней политики. Кроме швейцарцев, немцы, а вскоре за ними и большинство европейских наций стали поставлять большие контингенты наемников, набиравшихся посредством добровольной записи и продававших свои


365
ПЕХОТА. - IV. ВОЗРОЖДЕНИЕ ПЕХОТЫ

услуги всякому, какой бы национальности он ни был, кто предлагал наибольшую цену. При построении эти отряды применяли те же тактические принципы, что и швейцарцы; вооружены они были главным образом пиками и сражались в больших батальонных каре с одинаковым количеством людей как в глубину, так и по фронту. Но им приходилось сражаться в иных условиях, чем швейцарцам, защищавшим свои горы; они должны были не только удерживать оборонительные позиции, но и наступать, сражаться с неприятелем не только на холмистой местности, но и на равнинах Италии и Франции. Вскоре они оказались перед фактом быстрого усовершенствования ручного огнестрельного оружия, имевшего место в то время. Эти обстоятельства вызвали некоторые отклонения от старой швейцарской тактики, отклонения разные у разных национальностей; но основная ее характерная черта - построение в три глубокие колонны, которые фигурировали под названиями, хотя и не всегда так было на деле, авангарда, главных сил и арьергарда, или резерва, - оставалась общей для всех. Швейцарцы сохраняли свое превосходство до сражения при Павии, после которого немецкие ландскнехты, уже до этого в течение некоторого времени бывшие если не целиком, то почти равными им, стали считаться первой пехотой Европы. Французы, чья пехота до этих пор никогда не представляла собой что-либо путное, предприняли в этот период весьма упорные попытки сформировать боеспособную национальную пехоту, но им удалось это лишь с уроженцами двух провинций - Пикардии и Гаскони. Итальянская пехота этого периода никогда не принималась в расчет. Испанцы же, среди которых Гонсало де Кордова во время войн с маврами Гранады322 первым ввел швейцарскую тактику и швейцарское вооружение, очень скоро приобрели весьма солидную репутацию и с середины XVI столетия стали считаться лучшей пехотой Европы. В то время как итальянцы, а за ними французы и немцы довели длину своей пики с 10 до 18 футов, испанцы сохранили короткие, более удобные копья, а их ловкость делала их грозными противниками в рукопашном бою с мечом и кинжалом. Эту репутацию они сохраняли в Западной Европе - по крайней мере во Франции, Италии и Нидерландах - до конца XVII столетия.

Пренебрежительное отношение швейцарцев к защитному вооружению, основанное на традициях другого времени, не разделялось пикинерами XVI столетия. Как только сформировалась та европейская пехота, боевые качества которой в разных армиях становились все более и более сходными, система распо-


366
Ф. ЭНГЕЛЬС

ложения по краям фаланги немногих воинов, которые были защищены нагрудниками и шлемами, оказалась недостаточной. Если раньше швейцарцы считали такую фалангу неуязвимой, то она перестала быть таковой с тех пор, как встретилась с другой вполне себе равной фалангой. В этом случае приобретал известное значение определенный набор защитного вооружения; если оно не слишком препятствовало подвижности войск, оно давало решающее преимущество. Кроме того, испанцы никогда не разделяли этого презрения к нагрудникам, и с ними стали считаться. Таким образом, нагрудники, шлемы, ручные и ножные латы и латные рукавицы снова стали частью обычного снаряжения каждого пикинера. К этому прибавился меч, более короткий у немцев и более длинный у швейцарцев, а иногда и кинжал.

V. ПЕХОТА XVI И XVII ВЕКОВ Большой лук незадолго до этого исчез с европейского континента, за исключением Турции; арбалет применялся в последний раз гасконцами во Франции в первой четверти XVI столетия. Он был повсюду заменен мушкетом с фитильным замком, и этот мушкет, в разной степени совершенства или, вернее, несовершенства, отныне сделался вторым видом оружия пехоты. Фитильные мушкеты XVII века - неуклюжие механизмы несовершенной конструкции - были слишком крупного калибра, чтобы они могли обеспечить, кроме дальнобойности, по крайней мере некоторую меткость стрельбы и силу для пробивания нагрудника пикинера. Общепринятым около 1530 г. видом огнестрельного оружия являлся тяжелый мушкет, стрельба из которого велась с вилки, так как без такой подпорки стрелок не мог бы прицелиться. Мушкетеры носили меч, но не имели защитного вооружения и использовались либо для перестрелки в рассыпном строю, либо в особом разомкнутом построении для удержания оборонительных позиций или для подготовки атаки пикинеров на такого рода позиции. Вскоре они сделались очень многочисленными в пропорциональном отношении к пикинерам; в сражениях Франциска I в Италии они еще значительно уступали последним по численности, по спустя 30 лет по меньшей мере сравнялись с ними. Такое увеличение числа мушкетеров вызвало необходимость открытия некоторых тактических способов правильного размещения их в общем боевом порядке. Это и было сделано в тактической системе, названной венгерским боевым порядком [Hungarian ordinance], который был создан имперскими


367
ПЕХОТА. - V. ПЕХОТА XVI И XVII ВЕКОВ

войсками во время их войн с турками в Венгрии. Мушкетеры, неспособные защищаться в рукопашном бою, всегда располагались таким образом, чтобы иметь возможность укрыться позади пикинеров. Таким образом, их располагали иногда на обоих флангах, иногда же по четырем фланговым углам; очень часто всё каре или колонна пикинеров окружалась шеренгой мушкетеров, причем последние находились под защитой пик воинов, стоявших позади них. В конце концов одержал верх принцип расположения мушкетеров на флангах пикинеров, примененный в новой тактической системе, которая была введена голландцами в их войне за независимость. Отличительной чертой этой системы явилось дальнейшее разделение трех больших фаланг, на которые делилась, согласно как швейцарской, так и венгерской тактике, каждая армия. Каждая из этих фаланг строилась в три линии; средняя из них, в свою очередь, подразделялась на правое и левое крыло, отделенное одно от другого дистанцией, равной по крайней мере ширине фронта первой линии. Вся армия была организована в полуполки, которые мы будем называть батальонами; в каждом батальоне пикинеры располагались в центре, а мушкетеры - на флангах. Авангард армии, имея в своем составе три полка, обыкновенно строился следующим образом: два полуполка непрерывным фронтом в первой линии; за каждым из ее флангов - другой полуполк; далее, в тылу, параллельно первой линии, становились остальные два полуполка, также непрерывным фронтом. Главные силы и арьергард помещались или на фланге, или позади авангарда, но строились обыкновенно таким же образом. Здесь мы до известной степени имеем возврат к старому римскому строю, с его тремя линиями и обособленными небольшими единицами.

Имперцы, а с ними и испанцы, сочли необходимым делить свои большие армии не на три вышеуказанные группы, а на большее число; но их батальоны или тактические единицы были гораздо крупнее голландских, сражались не в линейном строю, а колонной или в каре, и не имели постоянной формы для боевого порядка до тех пор, пока в войне Голландии за независимость испанцы не приняли для своих войск построение, известное под названием испанской бригады. Четыре таких крупных батальона, каждый из которых часто состоял из нескольких полков, построенные в каре, окруженные одной или двумя шеренгами мушкетеров и имевшие фланговые группы мушкетеров на своих углах, располагались с определенными интервалами на четырех углах квадрата, причем один из углов был обращен в сторону противника. Если армия была слишком


368
Ф. ЭНГЕЛЬС

велика, чтобы быть соединенной в одну бригаду, можно было формировать две бригады, и, таким образом, получались три линии, причем первая имела 2 батальона, вторая - 4 (иногда только 3) и третья - 2. Здесь, как и в голландской системе, мы обнаруживаем попытку вернуться к старой римской системе трех линий.

На протяжении XVI столетия произошла и другая значительная перемена; тяжелая рыцарская кавалерия была расформирована и заменена наемнической кавалерией, вооруженной, наподобие наших современных кирасиров, кирасой, шлемом, палашом и пистолетами. Эта кавалерия, значительно превосходившая подвижностью свою предшественницу, сделалась поэтому более грозной и для пехоты; но все же пикинеры того времени никогда ее не боялись. Благодаря такой перемене кавалерия стала единообразным родом войск и заняла в составе армии относительно гораздо большее место, особенно в период Тридцатилетней войны, который мы должны теперь рассмотреть. В это время система военного наемничества была общепринятой в Европе; образовалась категория людей, которые жили войной и ради войны; и хотя тактика от этого, может быть, выигрывала, но зато качество людского состава - материала, из которого образуются армии и который определяет их morale*, - от этого, конечно, пострадало. Центральная Европа была наводнена всякого рода кондотьерами, для которых религиозные и политические распри служили предлогом для того, чтобы грабить и опустошать целые страны. Индивидуальные качества солдата подверглись деградации, которая продолжалась в возрастающих масштабах до тех пор, пока французская революция не положила конец этой системе военного наемничества. Имперцы применяли в своих сражениях систему испанских бригад, помещая в линии 4 и более бригад и образуя таким способом три линии. Шведы при Густаве-Адольфе строились в шведские бригады, состоявшие каждая из 3 батальонов, одного впереди и двух несколько позади, причем каждый батальон был развернут в линию и имел в центре пикинеров, а на флангах мушкетеров. Оба вида пехоты располагались таким образом (они были представлены в равном числе), что, образуя непрерывную линию, каждый из них мог прикрывать другой. Предположим, что был отдан приказ образовать непрерывную линию мушкетеров; тогда оба крыла мушкетеров центрального, или переднего, батальона прикрыли бы своих пикинеров, став перед ними, в то время как мушкетеры двух других батальо-


* - моральное состояние, моральный облик. Ред.


369
ПЕХОТА. - V. ПЕХОТА XVI И XVII ВЕКОВ

нов выдвинулись бы каждый на соответствующем фланге и стали бы в линию с первыми.

Если ожидалась атака кавалерии, то все мушкетеры укрывались позади пикинеров, в то время как оба фланга этих последних выступали вперед и строились в одну линию с центром и таким образом составляли непрерывную линию пикинеров. Боевой порядок образовывался из двух линий таких бригад, составлявших центр армии, в то время как многочисленная кавалерия располагалась на обоих флангах, вперемежку с небольшими отрядами мушкетеров.

Характерным для этой шведской системы является то, что пикинеры, которые в XVI столетии были видом войск, обладавшим великой наступательной силой, теперь утратили всякую способность к атаке. Они превратились всего лишь в средство обороны, и их назначением было защищать мушкетеров от атак кавалерии; этому последнему роду войск снова пришлось взять на себя всю тяжесть атаки. Таким образом, пехота утратила, а кавалерия восстановила свое положение. Вслед за тем Густав-Адольф вывел из практики кавалерии стрельбу, ставшую к тому времени для последней излюбленным способом ведения боя; он приказывал своей коннице всегда атаковать на полном скаку и с палашом в руке; и с этого времени, вплоть до возобновления сражений на пересеченной местности, всякая кавалерия, придерживавшаяся этой тактики, могла похвастаться большими успехами в соревновании с пехотой. Для наемной пехоты XVII и XVIII веков не может быть более сурового приговора, чем это обстоятельство, и все же с точки зрения выполнения всех боевых задач она была самой дисциплинированной пехотой всех времен.

Общим результатом Тридцатилетней войны для тактики европейских армий было то, что как шведская, так и испанская бригады исчезли, и армии стали располагаться теперь в две линии, причем кавалерия образовывала фланги, а пехота - центр. Артиллерия помещалась перед фронтом других родов войск или в образуемых ими интервалах. Иногда оставляли резерв, состоявший из кавалерии или из кавалерии и пехоты. Пехота развертывалась в линию глубиной в 6 шеренг; мушкеты были настолько облегчены, что можно было обходиться без вилки; во всех странах были введены патроны и патронташи. Соединение мушкетеров и пикинеров в одних и тех же пехотных батальонах привело к возникновению наисложнейших тактических перестроений, причем основанием для всего этого служила необходимость образования так называемых оборонительных батальонов, или, как бы мы их назвали, каре, для борьбы с кавалерией. Даже при построении простого каре было


370
Ф. ЭНГЕЛЬС

не легким делом так растянуть шесть шеренг пикинеров центра, чтобы они могли окружить со всех сторон мушкетеров, которые, разумеется, были беззащитны против кавалерии; но каково было образовывать из батальона подобным же образом крест, восьмиугольник или какие-нибудь другие причудливые формы! Таким образом оказалось, что система военного обучения в этот период была более сложной, чем когда-либо, и ни у кого, кроме солдата, прослужившего всю жизнь, не было ни малейшего шанса хотя бы приблизительно овладеть ею. В то же время очевидно, что все попытки на виду у неприятеля построиться в боевой порядок, способный отразить атаку кавалерии, были совершенно тщетны; любая боеспособная кавалерия оказалась бы в центре такого батальона прежде, чем была бы проделана четвертая часть всех этих перестроений.

В течение второй половины XVII столетия число пикинеров значительно уменьшилось по сравнению с мушкетерами, так как с того момента, когда пикинеры утратили всю свою наступательную силу, мушкетеры сделались подлинно активной частью пехоты. Более того, обнаружилось, что турецкая кавалерия, наиболее грозная конница того времени, очень часто прорывала каре пикинеров, в то время как ее атаки столь же часто отражались метким огнем линии мушкетеров. Вследствие этого имперцы совершенно упразднили пики в своей венгерской армии и иногда стали заменять их chevaux de frise*, сборка которых осуществлялась на поле сражения, причем мушкетеры носили острия от них как часть своего обычного снаряжения. В других странах также случалось, что армии посылались в бой без единого пикинера: мушкетеры полагались на действие своего огня и поддержку своей кавалерии, когда им угрожала атака конницы. Но все-таки для окончательного упразднения пики потребовались два изобретения: штык, изобретенный во Франции примерно в 1640 г. И усовершенствованный в 1699 г. настолько, что он стал удобным оружием, применяемым и поныне, и кремневый замок, изобретенный примерно в 1650 году. Штык, хотя, конечно, и не мог полностью заменить пику, давал мушкетеру возможность в известной мере обеспечить себе защиту, которую раньше, как предполагалось, он обычно получал со стороны пикинеров; кремневый замок, упростив процесс заряжания, позволял при помощи частой стрельбы не только возмещать недостатки штыка, но и достигать значительно больших результатов.


* - рогатками. Ред.


371
ПЕХОТА. - VI. ПЕХОТА XVIII ВЕКА

VI. ПЕХОТА XVIII ВЕКА

Вместе с вытеснением пики из снаряжения пехоты исчезли все виды защитного вооружения, и отныне этот род войск состоял только из одного вида солдат, вооруженных кремневым ружьем со штыком. Эта перемена завершилась в первые годы войны за Испанское наследство, совпав по времени с первыми годами XVIII столетия. В то же время мы теперь повсюду находим постоянные армии значительной численности, комплектуемые по возможности путем записи добровольцев, - которая сочеталась с вербовкой при помощи обмана и силы, - а в случае необходимости и посредством принудительного набора. Эти армии были теперь постоянно подразделены на батальоны по 500 - 700 человек, являвшиеся тактическими единицами; батальон подразделялся для специальных целей на роты; несколько батальонов составляли полк. Таким образом, организация пехоты стала приобретать более устойчивую и определенную форму. Применение кремневого ружья требовало гораздо меньшего пространства, чем ведение огня из старого фитильного ружья, а потому прежний разомкнутый строй был упразднен, и ряды были тесно сомкнуты для того, чтобы иметь на данном участке как можно больше стрелков. По той же причине интервалы между различными батальонами, расположенными для боя, были максимально уменьшены, так что весь фронт образовывал одну вытянутую непрерывную линию: пехоту, построенную в две линии в центре, и кавалерию на флангах. Стрельба, производившаяся ранее шеренгами, причем каждая шеренга после выстрела отходила в тыл для того, чтобы перезарядить ружья, теперь велась взводами или ротами: три передних шеренги каждого взвода стреляли одновременно после поданной команды. Таким образом, каждый батальон мог вести по находящемуся перед ним неприятелю непрерывный огонь. Каждый батальон имел в этой длинной линии свое определенное место, и строй, который каждому отводил свое место, получил название боевого порядка. Большой трудностью стало так построить армию в походном порядке, чтобы она всегда легко могла переходить от походного порядка к боевому, и каждая единица могла быстро занять надлежащее ей место в линии. Расположение лагерем в пределах досягаемости противника производилось с учетом той же задачи. Таким образом, искусство передвижения армий и расположение их лагерем в эту эпоху значительно продвинулось вперед, но все же негибкость и громоздкость боевого порядка сковывали все движения армии. В то же время педантизм, свойственный


372
Ф. ЭНГЕЛЬС

этому порядку, невозможность применять такую линию где-либо, кроме самой ровной местности, еще в большей степени ограничивали выбор местности для сражения; но до тех пор, пока обе борющиеся стороны были связаны одними и теми же путами, это обстоятельство не ставило в невыгодное положение ни одну из них. Со времени Мальплаке и до начала французской революции всякая дорога, деревня, ферма являлись для пехоты запретным местом; даже канава или забор рассматривались теми, кто должен был защищать их, чуть ли не как помеха.

Прусская пехота - классическая пехота XVIII века. Она была создана главным образом принцем Леопольдом Дессауским. Во время войны за Испанское наследство глубина пехотной линии была уменьшена с 6 до 4 шеренг. Леопольд упразднил четвертую и строил пруссаков в 3 шеренги. Он ввел также железный шомпол, который давал возможность его войскам заряжать и стрелять пять раз в минуту, тогда как в других армиях едва делали три выстрела в минуту. В то же время его войска обучались вести огонь в ходе самой атаки; но так как для производства выстрела они должны были останавливаться, а вся длинная линия должна была сохранять равнение, то шаг их был медленным; это и был так называемый гусиный шаг. Огонь открывался с расстояния в 200 ярдов от неприятеля; линия наступала гусиным шагом; чем ближе подходила она к неприятелю, тем короче становился ее шаг и усиленнее огонь, пока неприятель не начинал отступать, или не приходил в такое расстройство, что кавалерийская атака с флангов и штыковая атака пехоты выбивали его с занимаемой им позиции. Армия всегда была построена в две линии; но так как в первой линии почти отсутствовали интервалы, то второй линии было очень трудно в случае необходимости прийти на помощь первой. Такова была армия и такова была тактика, которые прусский король Фридрих II получил в свое распоряжение при вступлении на престол. Гениальный человек, казалось бы, имел очень мало шансов усовершенствовать эту систему, если только он не разрушил ее, чего Фридрих в его положении и с тем человеческим материалом, который он имел для подготовки солдат, сделать не мог. И все же он умудрился выработать такой способ атаки и так организовать свою армию, что был в состоянии, с ресурсами королевства, меньшего, чем нынешняя Сардиния, и при скудной денежной поддержке Англии, вести войну почти против всей Европы. Секрет объясняется просто. До сих пор все сражения XVIII века представляли собой сражения параллельным фронтом: обе армии разворачивались в линии, парал-


373
ПЕХОТА. - VI. ПЕХОТА XVIII ВЕКА

лельные одна другой, и сражались в открытом правильном бою, не прибегая к каким-либо военным хитростям и искусным уловкам; единственное преимущество, которое могла иметь более сильная сторона, заключалось в том, что ее фланги охватывали фланги противника.

Фридрих же применил к линейному боевому порядку способ косой атаки, изобретенный Эпаминондом. Он выбирал для первой атаки один из флангов неприятеля и направлял против него один из своих флангов, охватывавший фланг противника, а также часть своего центра, остальную же часть своей армии держал позади. Таким образом он не только получал преимущество, вытекающее из охвата фланга противника, но и мог разгромить превосходящими силами неприятельские войска, подвергшиеся такой атаке. Остальные неприятельские силы не имели возможности прийти на помощь атакованным, ибо они были прикованы к своим местам в линейном боевом порядке, да к тому же в случае успеха атаки на одном крыле остальная часть атакующей армии выдвигалась в линию и завязывала лобовой бой с неприятельским центром, в то время как начавший атаку фланг после разгрома неприятельского крыла обрушивался на фланг неприятельского центра. Это действительно единственно мыслимый метод, при помощи которого возможно было, сохраняя линейную систему, бросить превосходящие силы на любую часть неприятельского боевого порядка. Таким образом, все зависело от того, как сформировано атакующее крыло, и в той мере, в какой это позволял негибкий боевой порядок, Фридрих всегда усиливал это крыло. Он очень часто располагал впереди первой пехотной линии атакующего крыла авангардную линию, образованную из его гренадеров или отборных войск, чтобы обеспечить максимальный успех при первом же натиске.

Вторым средством, которое применил Фридрих, чтобы поднять уровень своей армии, была реорганизация его кавалерии. Доктрина Густава-Адольфа была забыта; кавалерия, вместо того чтобы полагаться на палаш и стремительность атаки, вернулась, за редкими исключениями, к ведению боя с помощью пистолета и карабина. В силу этого войны начала XVIII века не были богаты удачными кавалерийскими атаками; в Пруссии же кавалерия находилась в особенно запущенном состоянии, Но Фридрих возвратился к старому способу атаки полным галопом и с палашом в руке и создал кавалерию, не имевшую себе равной в истории.

Этой-то кавалерии он и был обязан весьма значительной частью своих успехов. Когда его армия стала образцовой в Европе, Фридрих, чтобы сбить с толку военных


374
Ф. ЭНГЕЛЬС

деятелей других наций, принялся необычайно усложнять систему тактических перестроений, ни одно из которых не было пригодно для действительной войны и которые были придуманы только для того, чтобы завуалировать простоту тех средств, при помощи которых он достигал победы. Он настолько преуспел в этом, что больше всех других оказались сбитыми с толку его же собственные подчиненные, которые действительно поверили, что эти сложные приемы построения линии составляли подлинное существо его тактики; таким образом, Фридрих не только заложил основы того педантизма и муштры, которыми с тех пор отличались пруссаки, но и фактически подготовил их к беспримерному позору Йены и Ауэрштедта.

Кроме линейной пехоты, которую мы до сих пор описывали и которая всегда сражалась в сомкнутом строю, существовал еще особый вид легкой пехоты, однако, не участвовавшей в больших сражениях. Задачей этой пехоты было ведение партизанской войны; для этого были изумительно приспособлены австрийские хорваты, между тем как для всяких других целей они не годились. По образцу этих полудикарей с Военной границы323, прилегающей к Турции, сформировали свою легкую пехоту и остальные европейские государства. Но тот способ действий в рассыпном строю в больших сражениях, к которому прибегала легкая пехота в древности и в средние века вплоть до XVII столетия, совершенно перестал применяться.

Только одни пруссаки, а за ними и австрийцы, сформировали один-два батальона стрелков, набиравшихся из охранников, ведущих борьбу с браконьерами, и лесничих - исключительно метких стрелков, которые в сражениях распределялись по всему фронту и вели огонь по вражеским офицерам; но их было так мало, что едва ли они имели значение. Возрождение рассыпного строя является результатом американской войны за независимость. В то время как солдатам европейских армий, удерживаемым в рядах принуждением и суровым обращением, нельзя было доверить ведение боя в расчлененном строю, в Америке им приходилось вести борьбу с населением, которое не прошло регулярного обучения линейных войск, но состояло из метких стрелков, хорошо знакомых с применением винтовки. Характер местности благоприятствовал им; вместо того, чтобы пытаться выполнять маневрирования, на которые они вначале не были способны, они бессознательно перешли к действиям в рассыпном строю. Таким образом, бой при Лексингтоне и Конкорде324 открывает собой новую эпоху в истории пехоты.


375
ПЕХОТА. - VII. ПЕХОТА ЭПОХИ ФРАНЦ. РЕВОЛЮЦИИ И XIX ВЕКА

VII. ПЕХОТА ЭПОХИ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И XIX ВЕКА

Когда войска европейской коалиции вторглись в революционную Францию, французы находились примерно в таком же положении, в каком незадолго до этого были американцы, с той лишь разницей, что они не имели таких же преимуществ местности. Для того, чтобы сражаться в соответствии со старой линейной системой с многочисленными армиями, вторгшимися или грозившими вторгнуться в страну, французам потребовались бы хорошо обученные солдаты, а таких было немного, в то время как необученных волонтеров было множество. Поскольку позволяло время, волонтеров обучали элементарным эволюциям, предписываемым линейной тактикой; но как только они попадали под обстрел, их батальоны, развернутые в линию, стихийно распадались, образуя группы стрелков, ищущих защиты от огня в каждой складке местности; в то же время вторая линия, которая составляла своего рода резерв, довольно часто с самого начала втягивалась в бой. Кроме того французские армии своей организацией весьма отличались от армий противника. Они строились не в однообразную, негибкую линию батальонов, а по армейским дивизиям, каждая из которых состояла из артиллерии, кавалерии и пехоты. Неожиданно был вновь открыт великий факт, что дело не в том, чтобы батальон сражался на своем «строго установленном» месте в боевом порядке, а в том, чтобы он, получив приказ, вступал в боевую линию и хорошо сражался. Так как французское правительство было бедно, то палатки и громадный обоз XVIII столетия были упразднены; было введено бивуачное расположение войск; личный багаж офицеров, составлявший в других армиях значительную часть возимого имущества, был уменьшен настолько, что офицеры могли нести его на себе. Армия не получала провианта с магазинных складов и должна была рассчитывать на реквизиции в той местности, через которую проходила. Тем самым, французы достигли такой подвижности и способности легко построить боевой порядок, которые были совершенно неизвестны их противникам. В случае поражения, они через несколько часов оказывались вне досягаемости для преследовавшего их противника; при наступлении же они могли появляться в неожиданных пунктах, на флангах противника прежде, чем тот мог их заметить. Эта подвижность французов, а также взаимная подозрительность руководителей коалиции обеспечили французам некоторую передышку для того, чтобы обучить своих волонтеров


376
Ф. ЭНГЕЛЬС

и разработать ту новую тактическую систему, которая стала у них зарождаться.

С 1795 г., как мы обнаруживаем, эта новая система начинает приобретать определенную форму сочетания действующих в рассыпном строю стрелков с сомкнутыми колоннами. Впоследствии к этому прибавилось построение в линию, хотя и не для всей армии, как до сих пор, а лишь для отдельных батальонов, которые развертывались в линию, когда считалось, что этого требует обстановка. Само собой разумеется, что к этому маневру, требовавшему более систематического обучения, иррегулярные отряды французской революции прибегали в последнюю очередь. Три батальона составляли полубригаду, 6 - бригаду, 2 или 3 пехотные бригады - дивизию, в состав которой кроме того входили 2 артиллерийских батареи и некоторое количество кавалерии; несколько таких дивизий составляли армию. Когда дивизия встречалась с неприятелем, стрелки авангарда занимали оборонительную позицию, а авангард служил для них резервом, пока не подходила вся дивизия. Далее, бригады образовывали две линии и резерв, но каждый батальон строился в колонну, а протяженность интервалов не была определенной; для прикрытия разрывов боевого порядка служили кавалерия и резерв. Боевой порядок уже не должен был, как прежде, обязательно образовывать прямую и непрерывную линию; он мог изгибаться по всем направлениям, как того требовала местность, так как теперь для поля сражения не выбирали больше голых и плоских равнин; наоборот, французы предпочитали пересеченную местность, и их стрелки, образуя цепь впереди всей боевой линии, устремлялись в каждую деревушку, ферму или рощицу, которой они могли только овладеть. Если батальоны первой линии развертывались, то обычно все они скоро превращались в стрелковые цепи; батальоны же второй линии всегда оставались в колоннах и обыкновенно с большим успехом атаковали в таком строю тонкие линии противника. Таким образом, тактическое построение французской армии для боя постепенно свелось к двум линиям, каждая из которых состояла из батальонов в сомкнутых колоннах, расположенных en echiquier*, со стрелками, рассыпавшимися перед фронтом, и сплоченным резервом в тылу.

Именно на этой стадии развития Наполеон и застал тактику, созданную французской революцией. Как только переход политической власти в его руки позволил это, он начал развивать эту систему еще дальше. Он сосредоточил свою армию в Булонском


* - в шахматном порядке. Ред.


377
ПЕХОТА. - VII. ПЕХОТА ЭПОХИ ФРАНЦ. РЕВОЛЮЦИИ И XIX ВЕКА

лагере и здесь организовал ее регулярное обучение. В особенности упражнял он своих солдат в размещении плотного строя резерва на небольшом пространстве и в быстром развертывании этого резерва для образования линии. Он соединил две или три дивизии в армейский корпус, чтобы упростить командование. Он создал и довел до высшего совершенства новый походный порядок, который состоит в растягивании войск на достаточно обширном пространстве, чтобы они могли существовать за счет находившихся там запасов, и одновременно в сохранении их в настолько сосредоточенном состоянии, чтобы их можно было собрать в любом пункте, прежде чем атакованная часть армии могла быть раздавлена неприятелем.

Начиная с кампании 1809 г. Наполеон стал изобретать новые тактические построения, как, например, глубокие колонны из целых бригад и дивизий, которые оказались, однако, весьма неудачными и никогда больше не возрождались. После 1813 г. новая французская система сделалась общим достоянием всех наций европейского континента. Старая линейная система и система вербовки наемников были окончательно оставлены. Повсюду была признана обязанность каждого гражданина отбывать воинскую повинность и введена новая тактика. В Пруссии и Швейцарии каждый гражданин должен был проходить действительную службу, а в других государствах были введены рекрутские наборы: молодые люди тянули жребий, чтобы решить, кто должен служить. Повсюду была введена система запаса, предусматривавшая роспуск по домам части людей, уже прошедших военное обучение, с тем чтобы при небольших расходах в мирное время иметь в случае войны в своем распоряжении большое число обученных солдат.

С того времени в вооружении и организации пехоты произошли некоторые изменения, вызванные отчасти прогрессом в области производства ручного огнестрельного оружия, отчасти же столкновениями французской пехоты с арабами Алжира. Немцы, всегда любившие винтовку, увеличили свои батальоны легких стрелков; французы, побуждаемые необходимостью иметь в Алжире более дальнобойное оружие, создали, наконец, в 1840 г., батальон стрелков, вооруженных усовершенствованными винтовками, обладавшими большой точностью огня и значительной дальнобойностью. Солдаты этого батальона, обученные выполнять все перестроения и даже совершать большие переходы своего рода беглым шагом (pas gymnastique), вскоре показали себя настолько боеспособными, что были сформированы новые батальоны. Таким образом была создана новая легкая пехота, но уже не из лиц, занимающихся


378
Ф. ЭНГЕЛЬС

стрелковым спортом, и лесничих, а из наиболее сильных и ловких солдат; точность и дальность огня были соединены с ловкостью и выносливостью, и эти вновь сформированные войска бесспорно превосходили всякую существовавшую тогда пехоту. В то же время pas gymnastique был введен в линейной пехоте, и - что даже Наполеон счел бы верхом безумия - теперь в каждой армии практикуется бег как один из важных элементов обучения пехоты.

Успех новой винтовки, сконструированной французскими оружейниками (Дельвинем и Поншарра), вскоре вызвал новые усовершенствования. Для нарезного оружия была введена коническая пуля. Минье, Лоренц и Уилкинсон изобрели новые способы, посредством которых пулю заставляли легко скользить по каналу ствола и в то же время настолько расширяться, попадая в его нижнюю часть, что своим свинцом она заполняла нарезы и таким образом получала боковое вращение и силу, от которых зависит эффективность винтовки; с другой стороны, Дрейзе изобрел игольчатое ружье, которое заряжалось с казенной части и не требовало специальной затравки. Все эти винтовки обладали способностью поражать на расстоянии в 1000 ярдов и заряжались так же легко, как обычное гладкоствольное ружье. Затем возникла идея вооружить такими винтовками всю пехоту. Англия первая осуществила эту идею. Пруссия, давно уже подготовившаяся к этому, последовала за ней, затем Австрия и мелкие германские государства и, наконец, Франция. Россия, а также итальянские и скандинавские государства до сих пор еще отстают. Это новое вооружение совершенно изменило характер ведения войны, но не в том направлении, как этого ожидали теоретики тактики; и все это по очень простой математической причине. Можно легко доказать, начертив траектории этих пуль, что ошибка на 20 или 30 ярдов при определении расстояния до цели сводит на нет все шансы на попадание с расстояния свыше 300 или 350 ярдов. Далее, в то время как на учебном поле все расстояния известны, на поле сражения они неизвестны, к тому же они ежеминутно меняются. Пехота, расположенная на оборонительной позиции и имеющая время измерить расстояния до наиболее заметных предметов перед своим фронтом, будет, таким образом, иметь на расстоянии от 1000 до 300 ярдов громадное преимущество перед атакующими ее войсками. Устранить это преимущество можно, лишь быстро продвигаясь вперед самым беглым шагом и не открывая огня до дистанции в 300 ярдов от противника, на которой эффективность огня обеих сторон будет одинаковой. На этом расстоянии стрельба между двумя хорошо расположенными линиями


379
ПЕХОТА. - VII. ПЕХОТА ЭПОХИ ФРАНЦ. РЕВОЛЮЦИИ И XIX ВЕКА

стрелков будет настолько губительной, и столько пуль поразит пикеты и резервы, что для смелой пехоты не остается ничего лучшего, как при первом же удобном случае броситься на противника, дав залп с расстояния в 40 или 50 ярдов. Эти правила, впервые теоретически обоснованные прусским майором Трота, были затем с успехом применены на практике французами в их недавней войне с австрийцами325. Поэтому они составят неотъемлемую часть современной пехотной тактики, в особенности если смогут дать такие же хорошие результаты, будучи применены против такого быстро заряжающегося оружия, как прусское игольчатое ружье. Вооружение всей пехоты нарезным ружьем одного и того же образца приведет к уничтожению все еще существующего различия между легкой и линейной пехотой и к образованию пехоты, способной выполнять любые задачи. В этом, видимо, и будет заключаться очередное усовершенствование этого рода войск.

Написано Ф. Энгельсом в сентябре - около 10 октября 1859 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. IX, 1860 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


380

Ф. ЭНГЕЛЬС

ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ

Военно-морской флот - собирательный термин для военных кораблей, принадлежащих какому-либо государю или нации. Военные флоты древних народов, хотя нередко и многочисленные, не выдерживают никакого сравнения с современными флотами в отношении размеров их судов, их двигательных возможностей и наступательной силы. Мореходными судами Финикии и Карфагена, Греции и Рима были плоскодонные барки, не способные плавать в штормовую погоду; морские просторы во время шквала были для них гибельны; они медленно плыли вдоль берегов, а в ночное время бросали якоря в какой-либо небольшой бухте или заливе. Для таких судов пересечь море из Греции в Италию или из Африки в Сицилию было опасным предприятием. Эти суда не могли выдерживать напор парусов, обычных для наших современных военных кораблей, и были снабжены лишь парусами небольших размеров; полагаясь на весла, они могли лишь медленно передвигаться по волнам. Компас еще не был изобретен; понятия широты и долготы были неизвестны; береговые вехи и Полярная звезда служили в то время единственными путеводителями в навигации. Средства для ведения наступательных действий были также малоэффективными. Лук и стрелы, дротики, громоздкие баллисты и катапульты являлись единственным оружием, которое могло служить для ведения боя на расстоянии. На море неприятелю нельзя было причинить никакого серьезного вреда до тех пор, пока оба сражающихся корабля не приходили в непосредственное соприкосновение. Существовало, таким образом, только два возможных способа морского боя: 326


381
ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ

маневрировать так, чтобы остроконечным, прочным железным выступом в носовой части своего корабля со всей силой нанести удар в борт неприятельского корабля и потопить его; или же сойтись с противником борт о борт, сцепить суда и сразу же взять неприятельский корабль на абордаж. После первой Пунической войны, которая положила конец господству Карфагена на море327, в древней истории не было ни одного морского сражения, представляющего хотя бы малейший интерес с профессиональной точки зрения, а установление римского владычества вскоре исключило возможность в дальнейшем каких-либо морских столкновений в Средиземном море.

Подлинной родиной наших современных военно-морских флотов является Северное море.

Примерно в то время, когда громадная масса тевтонских племен Центральной Европы поднялась, чтобы опрокинуть разлагавшуюся Римскую империю и возродить Западную Европу, их собратья на северном побережье - фризы, саксы, англы, датчане и скандинавы - стали совершать морские плавания. Их суда были устойчивыми, прочными морскими ладьями с выступающим килем и острыми очертаниями оконечностей; на таких судах они в большинстве случаев доверялись одним парусам и не боялись быть застигнутыми штормом в бурном Северном море. Именно на судах такого типа англы и саксы плавали от устьев Эльбы и Эйдера к берегам Британии, а норманны предпринимали свои пиратские экспедиции, доходя до Константинополя - в одном направлении, и до Америки - в другом. Постройка кораблей, на которых отваживались пересекать Атлантический океан, произвела полную революцию в мореплавании, и прежде чем миновала эпоха средних веков, на всем побережье Европы вошли в употребление новые острокильные морские суда. Корабли, на которых совершали свои плавания норманны, были, вероятно, не очень большого размера; их водоизмещение во всяком случае не превышало 100 тонн, и они имели одну или самое большее две мачты с косым парусным вооружением.

Долгое время как кораблестроение, так и навигация, по-видимому, оставались неизменными; в продолжение всего средневековья суда были небольших размеров, а присущий норманнам и фризам дух отваги исчез. Все усовершенствования, какие были введены, принадлежали итальянцам и португальцам, которые теперь стали самыми смелыми моряками. Португальцы открыли морской путь в Индию; два итальянца, находившиеся на иностранной службе, Колумб и Кабот, первыми со времен норманна Лейфа переплыли Атлантический океан. Дальние морские путешествия стали теперь необходимыми,


382
Ф. ЭНГЕЛЬС

а они требовали больших кораблей. В то же время необходимость вооружения тяжелой артиллерией военных и даже торговых судов также требовала увеличения размеров и тоннажа судов. Те же причины, которые вызвали появление постоянных армий на суше, обусловили возникновение постоянных военных флотов на море, и только с этого времени мы собственно и можем говорить о военно-морском флоте как таковом. Эра колониальных предприятий, которая теперь открылась для всех морских наций, также явилась эпохой образования крупных военных флотов для защиты только что основанных колоний и торговли с ними. С этого времени начинается период, более богатый морскими сражениями и более плодотворный для развития морских вооружений, чем любой из предыдущих.

Начало основанию британского военно-морского флота было положено Генрихом VII, который построил первый военный корабль, названный «Грейт Гарри». Преемник Генриха VII* создал регулярный, постоянный флот, являвшийся собственностью государства; самый большой корабль этого флота назывался «Генри Грас де Дьё». Этот корабль, крупнейший из всех, построенных когда-либо до этого времени, имел 80 пушек, расположенных частью на двух обычных непрерывных батарейных палубах, частью на добавочных платформах, находившихся в носовой части корабля и на корме. Корабль имел четыре мачты и его тоннаж исчисляется примерно в 1000 - 1500 тонн. Весь британский флот к моменту смерти Генриха VIII состоял приблизительно из 50 парусных судов, общим водоизмещением в 12000 тонн, с экипажем, насчитывавшим 8000 матросов и солдат морской пехоты. Большие корабли этого периода были громоздки и сооружались с высокими баком и ютом, то есть высокими надстройками в носовой части и на корме, в результате чего корабли имели чрезвычайно малую устойчивость. Следующий большой корабль, о котором мы имеем сведения, это - «Соверин ов де Сииз», впоследствии названный «Ройял Соверин». Он был построен в 1637 году. Это первый корабль, о вооружении которого мы располагаем почти точными сведениями. Он имел 3 непрерывных палубы, бак, галф-дек, шканцы, ют и кормовую рубку; на его нижней палубе находилось тридцать 42- и 32-фунтовых орудий; на средней - тридцать 18-и 9- фунтовых орудий; на верхней палубе - двадцать шесть легких орудий, вероятно 6- и 3- фунтовых. Кроме того он имел 20 погонных орудий и 26 орудий на баке и на галф-деке. Но при несении обычной службы во внутренних водах это вооружение было сокра-


* - Генрих VIII. Ред.


383
ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ

щено до 100 орудий, так как полное вооружение было, видимо, слишком велико для корабля.

Что касается судов меньшего размера, то наши сведения о них крайне скудны.

В 1651 г. военно-морской флот был подразделен на 6 разрядов. Но, кроме них, продолжали существовать многочисленные классы внеразрядных кораблей, например шлюпы, блокшивы, а позднее - бомбардирские суда, брандеры и яхты. К 1677 г. относится список судов всего английского военного флота, согласно которому самый большой перворазрядный трехпалубный корабль имел двадцать шесть 42-фунтовых пушек, двадцать восемь 24- фунтовых, двадцать восемь 9-фунтовых, четырнадцать 6-фунтовых и четыре 3-фунтовых пушки, а самый маленький двухпалубный корабль (пятого разряда) имел восемнадцать 18- фунтовых, восемь 6-фунтовых и четыре 4-фунтовых, то есть всего 30 орудий. Весь флот состоял из 129 судов. В 1714 г. он насчитывал 198 судов, в 1727 г. - 178 и в 1744 г. - 128. В дальнейшем с увеличением числа судов увеличиваются также и их размеры, а с ростом тоннажа возрастает и тяжесть вооружения.

Первый английский корабль, соответствующий нашему современному фрегату, был построен сэром Робертом Дадли еще в конце XVI столетия. Но потребовалось целых 80 лет, прежде чем этот класс кораблей, который сначала появился в южноевропейских странах, был широко введен в английском военном флоте. Особые быстроходные качества фрегатов некоторое время недооценивались в Англии. Британские корабли были, как правило, перегружены орудиями, так что их нижние орудийные порты находились лишь на 3 фута выше уровня воды, и их нельзя было открывать в бурную погоду; перегрузка кроме того значительно снижала мореходные качества судов. Как испанцы, так и французы допускали большее водоизмещение судов при соответствующем числе орудий; вследствие этого на их кораблях можно было устанавливать орудия большего калибра и перевозить большее количество припасов; они кроме того обладали большей плавучестью и быстроходностью. Английские фрегаты первой половины XVIII столетия имели сорок четыре 9 - 12-фунтовых орудий и несколько 18-фунтовых при водоизмещении около 710 тонн. К 1780 г. были построены фрегаты водоизмещением в 946 тонн, вооруженные 38 орудиями (большей частью 18- фунтовыми). Здесь мы наблюдаем явный прогресс. Французские фрегаты в этот период, с таким же вооружением, имели водоизмещение в среднем на 100 тонн большее. Примерно в то же время (середина XVIII столетия) менее крупные военные корабли стали более


384
Ф. ЭНГЕЛЬС

четко, по-современному, подразделяться на корветы, бриги, бригантины и шхуны.

В 1779 г. было изобретено (по-видимому, английским генералом Мелвиллом) новое артиллерийское орудие, что вызвало значительное изменение вооружений большинства военно-морских флотов. Это было орудие крупного калибра с очень коротким стволом, приближавшееся по своему типу к гаубице, но рассчитанное на ведение огня сплошными ядрами на коротких дистанциях при небольших зарядах. От этих орудий, впервые изготовленных железоделательной компанией Каррон, в Шотландии, они получили название карронад. Залп из таких орудий, безрезультатный при стрельбе на дальнем расстоянии, имел ужасающие последствия для деревянных частей корабля противника при стрельбе в упор. Благодаря своей уменьшенной скорости (в связи с уменьшением заряда) снаряд этого орудия делал большую пробоину, производил гораздо большие разрушения в деревянной части и вызывал значительное количество особенно опасных трещин. К тому же сравнительная легкость этих орудий облегчала возможность найти для нескольких из них место на юте, шканцах и баке корабля. К 1781 г. в английском военно-морском флоте уже имелось 429 кораблей, снабженных 6 - 10 карронадами сверх их обычного пушечного вооружения. Читая отчеты о морских сражениях во время французской и американской войн, нужно иметь в виду, что англичане никогда не включали карронады в число орудий, которые числились на вооружении корабля, так что, например, британский фрегат, считавшийся 36-орудийным кораблем, мог в действительности иметь 42 и более орудий, если учесть имевшиеся на нем карронады. Превосходство, благодаря приме-пению карронад, в весе снарядов, выбрасываемых бортовым залпом английских судов, помогло англичанам во время войны с революционной Францией выиграть немало сражений, которые велись на близком расстоянии. Но в конце концов карронады явились лишь временным средством усиления боевой мощи военных кораблей сравнительно малого размера, которые существовали 80 лет тому назад. Как только размер кораблей каждого разряда был увеличен, от карронад опять-таки стали отказываться, и в настоящее время они в значительной мере заменены другим типом орудий.

В отношении конструкций военных кораблей французы и испанцы значительно опередили англичан. Их корабли были крупнее и лучшей формы, чем британские; их фрегаты особенно превосходили английские как размерами, так и мореходными качествами, В течение многих лет английские фрегаты копиро-


385
ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ

вались с французского фрегата «Геба», захваченного в 1782 году. По мере увеличения длины кораблей высокие надстройки на носу и корме - баки, юты и шканцы - уменьшались, благодаря чему повышались мореходные качества. Таким образом постепенно суда приобретали сравнительно изящные очертания и быстроходность, которыми отличаются современные военные корабли. Вместо увеличения числа орудий, на этих более крупных кораблях последовало увеличение калибра, а также веса и длины каждого орудия, чтобы дать возможность применять полные заряды и достигнуть максимальной дальности прямого выстрела, что позволяло открывать огонь на больших дистанциях. Орудия малых калибров, менее 24 фунтов, исчезли с больших кораблей, а оставшиеся калибры были упрощены таким образом, чтобы на борту одного корабля иметь не более двух или, в крайнем случае, трех калибров. Так как на линейных кораблях нижняя палуба была наиболее прочной, то на ней устанавливали орудия того же калибра, что и на верхней палубе, но большей длины и веса, с тем чтобы иметь хотя бы один ярус орудий для стрельбы на возможно большие расстояния.

Около 1820 г. французский генерал Пексан сделал изобретение, которое имело очень большое значение для вооружения военно-морского флота. Он сконструировал орудие большого калибра, снабженное узкой каморой в казенной части для помещения пороха, и стал стрелять из этих «бомбовых пушек» (canons obusiers) полыми снарядами при небольших углах возвышения, До этого полыми снарядами по кораблям стреляли только из гаубиц береговых батарей; правда, в Германии давно уже практиковалось ведение настильного огня бомбами по фортификационным сооружениям из короткоствольных 24-фунтовых и даже 12- фунтовых орудий. Разрушительное действие бомб при попадании в деревянные борта кораблей было хорошо известно Наполеону, который в Булони вооружил большинство своих канонерских судов, предназначенных для экспедиции в Англию, гаубицами и установил правило, что корабли следует обстреливать такими снарядами, которые взрываются после попадания в цель. Теперь бомбовая пушка Пексана дала возможность вооружать корабли орудиями, которые, поскольку они вели наиболее настильный огонь бомбами, могли применяться в морском сражении между кораблями и обеспечивать такую же вероятность попадания, как и старые орудия, стрелявшие ядрами. Новое орудие было скоро принято на вооружение всех военно-морских флотов и, подвергшись разнообразным усовершенствованиям, составляет ныне важную часть вооружения всех крупных военных кораблей.


386
Ф. ЭНГЕЛЬС

Вскоре затем были предприняты первые попытки применения паровых двигателей на военных судах, как это было уже сделано Фултоном для торговых судов. Переход от речных пароходов к пароходам каботажного плавания и постепенно к океанским происходил медленно; столь же замедленным было и развитие военных пароходов. Это обусловливалось тем, что тогда существовали только колесные пароходы. Гребные колеса и часть машины были открыты для неприятельского обстрела и могли быть приведены в негодность одним удачным попаданием; они занимали большую часть борта корабля; кроме того вес машины, гребных колес и угля настолько уменьшал вместимость кораблей, что о вооружении их большим количеством тяжелых длинноствольных орудий не могло быть и речи. Поэтому колесный пароход никак не мог стать линейным кораблем, но его превосходство в быстроходности позволяло ему соперничать с фрегатами, которые обычно маневрируют на флангах неприятеля, пожиная плоды победы или прикрывая отступление. В настоящее время фрегат обладает как раз такими размерами и вооружением, которые дают возможность смело использовать его в самостоятельном крейсерском плавании, и в то же время его прекрасные мореходные качества позволяют ему вовремя выйти из неравного боя. Мореходные качества любого фрегата были значительно превзойдены пароходом, но без хорошего вооружения пароход не смог бы выполнить своей миссии. Не могло быть и речи о регулярном бортовом сражении парохода против фрегата; число орудий парохода, за недостатком места, всегда неизбежно было меньше числа орудий парусного фрегата. Здесь, как нигде, пригодились бомбовые сушки. Уменьшенное число орудий на борту парового фрегата компенсировалось весом снарядов и калибром этих пушек. Первоначально эти орудия предназначались только для ведения огня бомбами, но недавно они стали изготовляться такими тяжелыми, - в особенности погонные орудия (на носу и корме судна), - что при полном заряде могут стрелять на значительные расстояния и сплошными ядрами. Кроме того уменьшенное число орудий допускает устройство на палубе вращающихся платформ и рельсовых путей, при помощи которых все или большинство орудий могут перемещаться для стрельбы в любом направлении. Благодаря этому наступательная сила парового фрегата почти удваивается, и 20- пушечный паровой фрегат может вводить в действие по крайней мере столько же орудий, сколько вводит 40-пушечный парусный фрегат, имеющий только 18 действующих пушек на каждом борту. Таким образом, большой современный колесный паровой фрегат является


387
ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ

одним из наиболее грозных кораблей. Превосходство в калибре и дальнобойности его орудий, вместе с его скоростью, позволяют ему поражать противника на таком расстоянии, на котором парусный корабль с трудом может отвечать ему сколько-нибудь эффективным огнем; в то же время в том случае, когда ему выгодно форсировать сражение, он имеет возможность воспользоваться той разрушительной силой, которую придает ему вес выбрасываемых им снарядов. Все же слабой стороной колесного парохода остается то, что весь его двигательный механизм не защищен от обстрела прямой наводкой и представляет собой крупную мишень.

Для менее крупных кораблей, как-то: корветов, разведочных и других легких судов, не играющих какой-либо роли в морском сражении, но весьма полезных в течение кампании, сразу же было признано значительное преимущество пара, и для нужд большинства военноморских флотов было построено большое количество такого рода колесных судов. То же самое произошло и с транспортными судами. Там, где предполагались высадки десанта, пароходы не только сокращали до минимума продолжительность плавания, но давали возможность почти с абсолютной точностью рассчитать время прибытия к назначенному месту.

Транспортировка войск значительно упростилась, в особенности если учесть, что каждая морская страна имела большое количество пароходов торгового флота, которые в случае необходимости можно было превратить в транспортные суда. Именно на этом основании принц де Жуанвиль в своем известном памфлете высказал мнение, что поскольку изменения, вызванные паром в условиях морской войны так велики, французское вторжение в Англию перестало быть невозможным328. Все же до тех пор, пока суда, предназначенные для решающих действий, то есть линейные корабли, оставались исключительно парусными, применение пара не могло произвести больших перемен в условиях, в которых происходили крупные морские сражения.

С изобретением гребного винта появилось средство, которому суждено было произвести коренной переворот в морской войне и превратить все военные флоты в паровые. Прошло, однако, целых 13 лет после изобретения винта, прежде чем был сделан первый шаг в этом направлении. Французы, всегда превосходившие англичан в конструировании и строительстве новых кораблей, первыми сделали этот шаг. В 1849 г. французский инженер Дюпюи де Лом построил, наконец, первый винтовой линейный корабль - стопушечный «Наполеон» с двигателем мощностью в 600 лошадиных сил. Этот корабль не был рассчитан исключительно на


388
Ф. ЭНГЕЛЬС

действие пара; в отличие от колес винт позволял кораблю сохранить все очертания и оснастку парусного судна и двигаться по желанию при помощи одного пара или одних парусов, или же того и другого вместе. Поэтому корабль всегда мог сберечь свой уголь на случай крайней необходимости, прибегая к парусам; он, следовательно, гораздо меньше, чем старый колесный пароход, зависел от близости угольных станций. В связи с тем, что он пользовался и парусами, а также в силу того, что мощность его парового двигателя была еще слишком мала, чтобы он мог развить скорость, равную скорости колесного парохода, «Наполеон» и другие суда того же типа назывались вспомогательными паровыми судами. С тех пор, однако, построены такие линейные корабли, которые имеют достаточно мощный паровой двигатель, позволяющий развить полную скорость, какую только способен сообщить кораблю винт. Благодаря успеху «Наполеона» как во Франции, так и в Англии вскоре началась постройка винтовых линейных кораблей. Русская война* дала новый толчок этому коренному преобразованию в военном судостроении. Когда было установлено, что большая часть хорошо построенных линейных кораблей может быть без особенно больших затруднений оборудована винтом и машинами, - превращение всех военно-морских флотов в паровые стало лишь делом времени. Ни одна крупная морская держава в настоящее время и не помышляет о постройке больших парусных судов. Почти все вновь заложенные корабли - винтовые пароходы, за исключением немногих колесных пароходов, которые все еще требуются для определенных целей. И уже к 1870 г. парусные военные суда почти так же устареют, как ныне устарели ручная прялка и гладкоствольное ружье.

Крымская война вызвала к жизни военные корабли двух новых конструкций. Первая из них - паровая канонерская или мортирная лодка, первоначально построенная англичанами для предполагавшейся атаки Кронштадта. Это - небольшое судно, с осадкой от 4 до 7 футов, вооруженное одним или двумя тяжелыми дальнобойными орудиями или же тяжелой мортирой; канонерская лодка используется главным образом в мелких труднопроходимых водах, мортирная лодка - для бомбардировки с дальних дистанций укрепленных военноморских арсеналов. Эти суда в высшей степени отвечали своему назначению и несомненно будут играть важную роль в будущих военно-морских кампаниях. Мортирная лодка, как это было доказано у Свеаборга, целиком изменяет соотношение сил


* Крымская война 1853 - 1856 годов. Ред.


389
ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ

в обороне и нападении между крепостями и кораблями, давая кораблям такую способность безнаказанно бомбардировать крепости, которой они раньше никогда не обладали; на расстоянии в 3000 ярдов, с которого бомбы мортирных лодок могут поражать такую большую цель, как город, сами они находятся в полной безопасности благодаря малой величине своей поверхности. Наоборот, канонерские лодки во взаимодействии с береговыми батареями усилят оборону и обеспечат ведение морской войны теми легкими, действующими в качестве застрельщиков боевыми единицами, которых до сих пор так недоставало.

Вторым нововведением были бронированные, непробиваемые снарядами, плавучие батареи, впервые построенные французами для атаки береговых оборонительных сооружений.

Они были испытаны только под Кинбурном, и даже против непрочных парапетов и ржавых пушек этой маленькой крепости их действия не привели к особенно значительным результатам329. Тем не менее французы были, видимо, настолько ими удовлетворены, что продолжают с тех пор производить опыты по строительству судов со стальной броней. Они построили канонерские лодки со своего рода непроницаемым для снарядов стальным парапетом на баке, защищающим орудие и его прислугу. Но если плавучие батареи были неуклюжи и их приходилось буксировать, то эти канонерские лодки всегда погружались носом в воду и были вообще непригодны к плаванию. Французы тем не менее построили покрытый стальными листами паровой фрегат, названный «Ла Глуар», который, как говорят, непробиваем снарядами, очень быстроходен и вполне способен выдержать бурю. Высказываются самые преувеличенные утверждения по поводу возможной революции, которую произведут эти непроницаемые для снарядов фрегаты в морской войне. Заявляют, что линейные корабли устарели и что способность решать исход больших морских сражений перешла к этим вооруженным одной пушечной батареей фрегатам, покрытым со всех сторон непробиваемой броней; против них якобы не устоит ни один деревянный трехпалубный корабль. Здесь не место обсуждать эти вопросы, но мы можем заметить, что гораздо легче сконструировать и установить на борту корабля нарезные пушки, достаточно мощные, чтобы пробить железную или стальную броню, чем построить судно, обшитое достаточно толстым слоем металла, который способен противостоять ядрам или бомбам, выпущенным из этих орудий. Что касается «Глуар», то, в конце концов, с достоверностью еще не известно, может ли этот корабль выдержать штормовую погоду; говорят, что, вследствие неприспособленности


390
Ф. ЭНГЕЛЬС

вмещать достаточное количество угля, он не может находиться под парами в море более трех дней. На что способен его британский соперник «Уориор», мы еще не знаем. Несомненно, что, уменьшив Вооружение и запас угля и изменив конструкцию, можно создать корабль, совершенно защищенный от снарядов при стрельбе с больших и средних дистанций и в то же время являющийся хорошим пароходом. Но в век, когда артиллерийская наука делает такие быстрые успехи, весьма сомнительно, следует ли строить в дальнейшем подобные корабли.

Переворот в артиллерии, происходящий в настоящее время в связи с введением нарезной пушки, по-видимому, имеет гораздо большее значение для морской войны, чем какое-либо влияние, которое может быть оказано броненосными судами. Каждое нарезное орудие, заслуживающее это название, придает стрельбе на большие расстояния такую точность, что прежняя неэффективность огня морских орудий на таких расстояниях, видимо, скоро станет делом прошлого. Кроме того, нарезная пушка, допуская применение продолговатого снаряда и уменьшенного заряда, позволяет значительно уменьшить калибр и вес бортовых орудий, а при сохранении прежнего калибра достигать гораздо больших результатов. Продолговатый снаряд 56-центнеровой нарезной пушки 32-фунтового, калибра превзойдет сферический снаряд 113-центнерового гладкоствольного 10-дюймового орудия не только в отношении веса, но и по пробивной способности, дальности полета и точности попадания. Наступательная сила каждого корабля по меньшей мере утраивается, если он вооружен нарезными орудиями.

К тому же очень сильно ощущалась необходимость изобретения снаряда ударного действия, который взрывался бы в самый момент проникновения в борт корабля. Вращение сферического снаряда делало это невыполнимым: ударный взрыватель не всегда находился в надлежащем положении в момент попадания бомбы в цель и поэтому не производил взрыва. Но продолговатый снаряд, выпущенный из нарезной пушки, вращаясь вокруг своей продольной оси, всегда должен удариться головной частью, и простой ударный капсюль снарядной трубки, установленный в головке снаряда, разрывает снаряд в момент его проникновения в борт корабля. Вряд ли возможно, чтобы любой из до сих пор изобретенных бронированных кораблей мог безнаказанно пренебречь двумя такими бортовыми залпами с двухпалубного судна, не говоря уже о бомбах, которые попадут внутрь через порты и должны взорваться между палубами. Нарезные орудия должны в значительной мере положить конец таким сражениям на близких дистанциях, для которых


391
ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ

были пригодны карронады; маневрирование снова приобретает большое значение, а так как пар делает сражающиеся корабли независимыми от ветра и течения, то в будущем морская война по своим методам еще больше приблизится к сухопутным сражениям и будет подчинена тактическим правилам последних.

Военные суда, из которых состоят современные военно-морские флоты, делятся на различные ранги, от первого до шестого. Но так как эти ранги меняются произвольно, то лучше всего классифицировать военные суда обычным путем, разделяя их на линейные корабли, фрегаты, корветы, бриги, шхуны и т. д. Линейные корабли - это самые большие военные корабли, предназначенные для того, чтобы в генеральном сражении образовать боевой порядок и решать исход сражения весом металла снарядов, выпускаемых по неприятельским кораблям. Они бывают трехпалубными или двухпалубными, другими словами - они имеют 3 или 2 крытые палубы, вооруженные орудиями. Эти палубы называются нижней, средней и главной, или верхней. Верхняя палуба, которая первоначально была покрыта только на юте, шканцах и баке, теперь имеет над собой сплошную открытую палубу от носа до кормы. Эта открытая палуба, части которой все еще называются ютом, шканцами и баком (надстройка в середине носит название шкафута), также имеет артиллерию, главным образом карронады, так что в действительности двухпалубный корабль имеет три, а трехпалубный - четыре яруса пушек. Самые тяжелые орудия, разумеется, расположены на нижней палубе. И чем выше батареи расположены над водой, тем меньше вес их орудий. Обычно калибр этих орудий одинаков на всех палубах; это достигается уменьшением веса самого орудия, вследствие чего для орудий на верхних палубах могут применяться только уменьшенные заряды и, следовательно, их можно использовать лишь для стрельбы с коротких дистанций. Единственное исключение из этого правила составляют погонные орудия, которые расположены на носу и корме корабля и которые, если даже их устанавливают на баке или на юте и шканцах, все же имеют максимально допустимые длину и вес, так как они предназначены для действия на самых дальних дистанциях. Так, носовыми и кормовыми орудиями английских линейных кораблей являются либо 8- и 10-дюймовые бомбовые пушки, либо 56-фунтовые (калибр, равный 7,7 дюймам) и 68-фунтовые (калибр, равный 8,13 дюймам) ядерные пушки, одна из которых установлена на баке на вращающейся платформе. В английском военно-морском флоте на корабле первого разряда обыкновенно имеется шесть кормовых и пять носовых орудий.


392
Ф. ЭНГЕЛЬС

Остальное вооружение такого корабля указано в следующей таблице: Место расположения орудий Типы орудий Вес Длина Число орудий Нижняя палуба 8-дюймовые бомбовые пушки 65 ц. 9 ф. 0 дм. 4 » » 32-фунтовые орудия 56 » 9 » 6 » 28

Средняя палуба 8-дюймовые бомбовые пушки 65 » 9 » 0 » 2 » » 32-фунтовые орудия 50 » 9 » 0 » 32

Верхняя палуба 32 » » 42 » 8 » 0 » 34

Бак, ют 32 » » 45 » 8 » 6 » 6 и шканцы 32-фунтовые карронады 17 » 4 » 0 » 14

Всего...... 120

Вооружение линейных кораблей меньшего размера основано на том же принципе. Для сравнения мы укажем также вооружение французского перворазрядного корабля, а именно: нижняя палуба его имеет 32 длинноствольных 30-фунтовых орудий; средняя палуба - четыре 80-фунтовых бомбовых пушек и 30 короткоствольных 30-фунтовых орудий; верхняя палуба - тридцать четыре 30-фунтовых бомбовых пушки; бак, ют и шканцы - четыре 30- фунтовых бомбовых пушки и шестнадцать 30-фунтовых карронад, итого - 120 орудий.

Французская 80-фунтовая бомбовая пушка имеет на 0,8 дюйма больший калибр, чем 8- дюймовая английская; 30-фунтовая бомбовая пушка и 30-фунтовое ядерное орудие имеют несколько больший калибр, чем английское 32-фунтовое, так что преимущество в весе снарядов на стороне французов. Самый малый линейный корабль имеет теперь 72 орудия; самый большой фрегат - 61.

Фрегат представляет собой корабль, имеющий только одну крытую палубу с расположенными на ней орудиями, и другую открытую палубу над ней (бак, ют и шканцы), на которой также установлены орудия. Вооружение фрегатов в английском флоте состоит обыкновенно из 30 орудий (либо все они - бомбовые пушки, либо же часть их - бомбовые пушки, а часть - длинноствольные 32-фунтовые орудия) на батарейной палубе, из 30 короткоствольных 32-фунтовых орудии на баке, юте


393
ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ

и шканцах и одного тяжелого орудия на носу, установленного на вращающейся платформе.

Так как фрегаты предназначаются большей частью для одиночных действий и обычно вступают в бой один на один с неприятельскими фрегатами, выполняющими подобную же боевую задачу, то немалые усилия большинства морских наций были направлены на то, чтобы сделать фрегаты как можно более крупными и мощными. Ни в одном другом разряде кораблей увеличение тоннажа не было таким значительным, как в разряде фрегатов. Так как Соединенным Штатам требовался дешевый, но достаточно сильный военно-морской флот, способный внушить к себе уважение, то они были первым государством, обратившим внимание на то большое преимущество, какое имеет флот, состоящий из больших фрегатов, каждый из которых превосходил бы любой фрегат, выставленный против него другими нациями. Было использовано также превосходство американских судостроителей в постройке быстроходных судов, и последняя война с Англией (1812 - 1814 гг.) показала в многочисленных хорошо проведенных сражениях, какими грозными противниками являлись эти американские фрегаты. Вплоть до настоящего времени фрегаты Соединенных Штатов считаются образцом этого типа кораблей, хотя разница в размерах при их сравнении с фрегатами других военноморских флотов теперь не так значительна, как 30 или 40 лет тому назад.

Следующий разряд военных кораблей называется корветами. Они имеют лишь один ярус орудий, размещенных на открытой палубе. Но более крупные суда этого разряда имеют бак, ют и шканцы (не соединенные, однако, сплошной палубой в средней части корабля), на которых устанавливается еще несколько орудий. Такие корветы следовательно почти соответствуют тому, что представлял собой фрегат 80 лет тому назад, до того как обе возвышающиеся крайние части корабля были соединены между собой непрерывной палубой. Эти корветы все же достаточно прочны, чтобы иметь на борту орудия такого же калибра, как и у кораблей большего размера. Корветы также имеют 3 мачты, все с прямым парусным вооружением. Более мелкие суда - бриги и шхуны - имеют от 20 до 6 орудий. На них установлено только 2 мачты, с прямым парусным вооружением у бригов и косым парусным вооружением у шхун. Калибр их орудий неизбежно меньше калибра орудий больших кораблей, и обыкновенно не превышает 18 или 24 фунтов, а иногда доходит и до 12 и 9 фунтов. Суда, обладающие столь незначительной наступательной силой, не могут направляться туда, где ожидается серьезное сопротивление.


394
Ф. ЭНГЕЛЬС

В европейских водах их повсюду начинают заменять пароходами; действительную службу они могут нести только у таких берегов, как побережье Южной Америки, Китая и т. д., где им приходится встречаться со слабым противником и где они предназначаются лишь для того, чтобы представлять флаг могущественной морской страны.

Выше указано лишь то вооружение, которое принято во флоте в данное время, но оно несомненно изменится во всех отношениях в продолжение ближайших десяти лет благодаря повсеместному введению морских нарезных орудий.

Написано Ф. Энгельсам около 22 ноября 1860 г.

Напечатано в «New American Cyclopaedia», т. XII, 1861 г.

Печатается по тексту энциклопедии Перевод с английского


395

К. МАРКС

--- ГОСПОДИН ФОГТ Написано К. Марксом в феврале ноябре 1860 г.

Напечатано отдельной книгой в Лондоне в 1860 г.

Подпись: Карл Маркс Печатается по тексту книги Перевод с немецкого 330

Титульный лист первого издания книги «Господин Фогт» 399

ПРЕДИСЛОВИЕ

В берлинской «Volks-Zeitung», гамбургской «Reform»331 и других немецких газетах я опубликовал заявление с пометкой: «Лондон, 6 февраля 1860 г.», которое начиналось следующими словами: «Настоящим заявляю, что мной сделаны подготовительные шаги для привлечения к суду берлинской «National-Zeitung»332 по обвинению ее в клевете за передовые статьи в №№ 37 и 44 по поводу брошюры Фогта: «Мой процесс против «Allgemeine Zeitung»»333. Фогту я отвечу в печати позднее».

Почему я решил ответить Карлу Фогту в печати, a «National-Zeitung» в судебном порядке, будет видно из предлагаемой работы.

В феврале 1860 г. я подал жалобу в суд на «National-Zeitung» с обвинением ее в клевете.

После того как дело прошло четыре предварительных инстанции, я получил 23 октября текущего года постановление королевского прусского верховного суда, которым эта последняя инстанция лишала меня права на иск, и процесс таким образом был прекращен еще до публичного разбирательства. Если бы публичное разбирательство - как я имел право рассчитывать - действительно состоялось, то я мог бы обойтись без первой трети предлагаемого произведения. Достаточно было бы перепечатать стенографический отчет судебного разбирательства, и я был бы избавлен от крайне неприятного труда отвечать на обвинения, выдвинутые лично против меня, и, следовательно, говорить о самом себе. Я всегда столь тщательно избегал этого, что Фогт мог рассчитывать на некоторый успех своих лживых измышлений. Однако sunt


400
К. МАРКС

certi denique fines*. Фогт в своей жалкой книжонке, - содержание ее «National-Zeitung» изложила на свойственный ей манер, - приписал мне ряд позорящих поступков, которые теперь, когда у меня окончательно отнята возможность публичного опровержения их в судебном порядке, требуют опровержения в печати. Но независимо от этих соображений, не оставлявших никакого выбора, у меня были еще и другие мотивы подробнее разобрать охотничьи рассказы Фогта обо мне и моих партийных товарищах, раз уж я должен был заняться этим делом: с одной стороны, почти единодушные клики торжества, которыми так называемая «либеральная» немецкая печать приветствовала его мнимые разоблачения; с другой стороны - возможность, которую давал анализ фогтовской жалкой книжонки для характеристики этого индивидуума, представляющего целое направление.

Ответ на выступление Фогта заставил меня кое-где приоткрыть partie honteuse** в истории эмиграции. Я пользуюсь при этом только правом «самообороны». Впрочем, эмиграции, за исключением нескольких человек, нельзя поставить в упрек ничего, кроме иллюзий, которые более или менее оправдывались обстоятельствами того времени, и глупостей, неизбежно порождаемых исключительной обстановкой, в которой эмиграция неожиданно очутилась. Я говорю здесь, конечно, только о первых годах эмиграции. Сравнение истории правительств и буржуазного общества за период примерно с 1849 по 1859 г. с историей эмиграции за тот же период было бы самой блестящей защитой, какую только можно для нее написать.

Я заранее знаю, что те самые мудрецы, которые при появлении фогтовской жалкой книжонки озабоченно качали головами по поводу серьезности его «разоблачений», теперь не в состоянии будут понять, как могу я тратить время на опровержение подобного вздора; в то же время «либеральные» писаки, со злорадной поспешностью распространявшие пошлые глупости Фогта и его недостойную ложь в немецкой, швейцарской, французской и американской печати, сочтут мой способ разделываться с ними и их героем злобным и непристойным. But never mind!***

Политическая и юридическая часть этой работы не нуждается в каком-либо особом предисловии. Во избежание возможных недоразумений замечу лишь следующее: люди, которые еще до 1848 г. сходились в том, что независимость Польши, Венгрии


* - всему, наконец, есть пределы (Гораций. «Сатиры», книга I, сатира первая). Ред.

** - срамоту. Ред.

*** - Но какое это имеет значение! Ред.


401
ГОСПОДИН ФОГТ. - ПРЕДИСЛОВИЕ

и Италии надлежит отстаивать не только как право этих стран, но и с точки зрения интересов Германии и Европы, высказывали диаметрально противоположные взгляды о тактике, которой должна была придерживаться Германия по отношению к Луи Бонапарту в связи с Итальянской войной 1859 года334. Эта противоположность взглядов вытекала из противоположной оценки фактических предпосылок, окончательное суждение о которых должно быть предоставлено будущему. Что касается меня, то я в этой работе рассматриваю лишь взгляды Фогта и его клики. Даже те взгляды, которые он обещал отстаивать и - в воображении некритической группы лиц - отстаивал, фактически остаются за пределами моей критики. Я разбираю лишь те взгляды, которые он действительно отстаивал.

В заключение я выражаю сердечную благодарность за любезную помощь, оказанную мне в этой работе не только старыми партийными товарищами, но и многими, ранее мне неизвестными, а отчасти и теперь еще лично незнакомыми представителями эмиграции в Швейцарии, Франции и Англия.

Лондон, 17 ноября 1860 г.

Карл Маркс


402

I СЕРНАЯ БАНДА Clarin: Malas pastillas gasta; : hase untado Con unguento de azufre. (Calderon)*

«Округленная натура»**, как деликатно назвал адвокат Герман перед окружным судом в Аугсбурге своего шарообразного клиента, наследственного Фогта из Нихильбурга336, - «округленная натура» начинает свое «грандиозное историческое повествование» следующим образом: «Под именем серной банды, или также под не менее характерным названием бюрстенгеймеров, среди эмиграции 1849 г. была известна группа лиц, которые сначала были рассеяны по Швейцарии, Франции и Англии, затем постепенно собрались в Лондоне и там в качестве своего видного главы почитали г-на Маркса. Политическим принципом этих собратьев была диктатура пролетариата и т. д.» (Карл Фогт. «Мой процесс против «Allgemeine Zeitung»». Женева, декабрь 1859, стр. 136).

«Главная книга»337, в которой находится это важное сообщение, появилась в декабре 1859 года. Но за восемь месяцев до того, в мае 1859 г., «округленная натура» поместила в бильском «Handels-Courier» статью338, которую следует рассматривать как набросок более пространного «исторического повествования». Послушаем первоначальный текст: «С поворотного момента в ходе революции 1849 г.», - сочиняет бильский «Коммивояжер», - «в Лондоне постепенно собралась шайка изгнанников, члены которой были известны в свое (!) время в швейцарской


* - Кларин: Он мелет вздор; ... он натерся серной мазью. (Кальдерон. «Чудодейственный маг», действие второе). Ред.

** Игра слов: «abgerundete Natur» означает «округленная натура» (в физическом смысле слова) и «сформировавшаяся натура» (в смысле духовной зрелости). Адвокат Герман употребил это выражение во втором значении. Ред.

335


403
ГОСПОДИН ФОГТ. - I. СЕРНАЯ БАНДА

эмиграции под названием бюрстенгеймеров, или серной банды. Их глава - Маркс, бывший редактор «Rheinische Zeitung» в Кёльне, их лозунг - социальная республика, диктатура рабочих, их занятие - организация союзов и заговоров». (Перепечатано в «Главной книге». Третий отдел, Документы, № 7, стр. 31, 32.)

Шайка изгнанников, которая была известна «в швейцарской эмиграции» под названием серной банды, превращается 8 месяцев спустя перед более многочисленной публикой в «рассеянную по Швейцарии, Франции и Англии» массу, которая «среди эмиграции» вообще была известна под названием серной банды. Это старая история о клеенчатых плащах из зеленого кендальского сукна, так забавно рассказанная прототипом Карла Фогта, бессмертным сэром Джоном Фальстафом*, который нисколько не убавился в веществе в своем новом зоологическом перевоплощении. Из первоначального текста бильского «Коммивояжера» видно, что как серная банда, так и бюрстенгеймеры принадлежали к местной швейцарской флоре. Ознакомимся с их естественной историей.

Узнав от друзей, что в 1849 - 1850 гг. в Женеве действительно процветало общество эмигрантов под именем серной банды и что видный купец лондонского Сити, г-н С. Л. Боркхейм, может дать более точные сведения о происхождении, росте и распаде этого гениального общества, я в феврале 1860 г. обратился письменно к этому господину, тогда мне неизвестному, и после личной встречи действительно получил от него нижеследующий очерк, который я перепечатываю без изменений: «Лондон, 12 февраля 1860 г.

18, Юнион Гров, Уондсуорт-Род.

Милостивый государь!

Хотя мы, - несмотря на девятилетнее пребывание в одной и той же стране и большей частью в одном городе, - три дня тому назад еще не были лично знакомы друг с другом, Вы совершенно правильно предположили, что я не откажу Вам, как товарищу по эмиграции, в разъяснениях, которые Вам угодно было получить.

Итак, о серной банде.

В 1849 г., вскоре после того, как мы, повстанцы, покинули Баден, несколько молодых людей оказались в Женеве, - одни были направлены туда швейцарскими властями, другие - по собственному выбору. Все они - студенты, солдаты или купцы - были приятелями еще в Германии до 1848 г. или познакомились друг с другом во время революции.

Настроение у эмигрантов было совсем не радужное. Так называемые политические вожаки взваливали друг на друга вину за неудачу. Военные руководители критиковали друг друга за отступательные наступления,


* См. Шекспир. «Король Генрих IV». Часть I, акт II, сцена четвертая. (Рассказывая вымышленную историю о своей стычке с шайкой молодчиков, Фальстаф при каждом новом упоминании увеличивает их число и, увлекшись своей выдумкой, изображает их одетыми то в клеенчатые плащи, то в куртки из кендальского сукна.) Ред.


404
К. МАРКС

фланговые передвижения и наступательные отступления. Эмигранты стали обзывать друг друга буржуазными республиканцами, социалистами и коммунистами. Посыпались листовки, отнюдь не способствовавшие успокоению. Повсюду мерещились шпионы, а в довершение всего, одежда у большинства превращалась в лохмотья, и на многие лица легла печать голода. При таких-то печальных обстоятельствах указанные молодые люди составили тесный кружок. Это были: Эдуард Розенблюм, уроженец Одессы, по происхождению немец; он изучал медицину в Лейпциге, Берлине и Париже;

Макс Конхейм из Фрауштадта, торговый служащий, а в начале революции одногодичный вольноопределяющийся в гвардейской артиллерии;

Корн, химик и аптекарь из Берлина;

Беккер, инженер из Рейнской области, и я сам, сдавший в 1844 г. экзамен на аттестат зрелости в Вердеровской гимназии в Берлине, а затем учившийся в университетах в Бреславле, Грейфсвальде и Берлине; к началу революции 1848 года - канонир в моем родном городе (Глогау).

Ни одному из нас, думается мне, не было больше 24 лет. Мы жили недалеко друг от друга, а одно время даже все в одном доме, на улице Гран Прэ. Нашей главной задачей в этой маленькой стране с ее ничтожными возможностями заработка было не поддаваться гнетущему и деморализующему влиянию общей эмигрантской нищеты и настроению политического похмелья. Климат, природа были великолепны, - мы не отреклись от своего бранденбургского прошлого и находили die Jegend jottvoll*. То, что было у одного из нас, принадлежало всем, а если ни у кого ничего не было, то мы находили добродушных трактирщиков или других добрых людей, которым доставляло удовольствие давать нам кое-что в долг под наши молодые жизнерадостные лица. Мы все, вероятно, имели очень честный и сумасбродный вид! С благодарностью следует вспомнить Бертена, владельца кафе «Европа», который в буквальном смысле слова неустанно «кредитовал» не только нас, но и многих других немецких и французских эмигрантов. В 1856 г., после шестилетнего отсутствия, я, возвращаясь из Крыма, посетил Женеву только для того, чтобы с благодарностью благомыслящего «шалопая» уплатить свои долги.

Добрый, круглый, толстый Бертен был поражен и уверял меня, что я первый, кто доставил ему такое удовольствие, но тем не менее он нисколько не жалеет, что у него от 10 до 20 тысяч франков осталось за эмигрантами, которых уже давно повыслали во все концы света. Не думая о долгах, он с особенной сердечностью осведомлялся о моих ближайших друзьях. К сожалению, я мало мог ему рассказать.

После этого отступления возвращаюсь вновь к 1849 году.

Мы весело бражничали и распевали. Помню, за нашим столом перебывали эмигранты всевозможных политических оттенков, в том числе французские и итальянские. Веселые вечера, проведенные в таком dulci jubilo**, казались всем какими-то оазисами в печальной в общем, конечно, пустыне эмигрантской жизни. И друзья, бывшие тогда членами женевского Большого совета или ставшие ими впоследствии, принимали иногда ради отдыха участие в наших пирушках.

Либкнехт, который находится теперь здесь и которого за девять лет я видел лишь три или четыре раза, случайно встречая на улице, нередко бывал в нашем обществе. Студенты, доктора, бывшие гимназические и университетские товарищи, во время каникулярных поездок частенько выпивали с нами, осушив немало стаканов пива и бутылок доброго и деше-


* - местность божественной (берлинский диалект). Ред.

** - милом веселье. Ред.


405
ГОСПОДИН ФОГТ. - I. СЕРНАЯ БАНДА

вого маконского вина. Иногда мы целые дни, а то и недели проводили на Женевском озере, не вылезая на берег, распевали романсы и с гитарой в руках «любезничали» под окнами вилл на савойской или швейцарской стороне.

Должен сознаться, что молодецкая кровь иногда сказывалась у нас в непозволительных выходках. В этих случаях славный, ныне покойный Альберт Галер, небезызвестный политический противник Фази из числа женевских граждан, в самом дружеском тоне отчитывал нас. «Вы сумасбродные парни, - говорил он, - следует, впрочем, признать, что если вы сохранили такую жизнерадостность в вашей невеселой эмигрантской жизни, значит вы не ослабли телом и не пали духом, а для этого нужна изрядная упругость». Этому доброму человеку трудно было сильнее бранить нас. Он был членом Большого совета Женевского кантона.

Дуэль состоялась, насколько мне известно, только одна, на пистолетах, между мной и неким г-ном Р.....н.

Повод был, однако, вовсе не политического характера. Моим секундантом был один женевский артиллерист, говоривший только по-французски, а арбитром молодой Оскар Галер, брат члена Большого совета, к сожалению, преждевременно умерший впоследствии от нервной лихорадки в Мюнхене, где он был студентом. Должна была состояться еще другая дуэль - тоже не политического характера - между Розенблюмом и одним баденским эмигрантом, лейтенантом фон Ф.....г, который вскоре после этого вернулся на родину и, кажется, снова вступил в восстановленную баденскую армию. Спор был улажен утром в день поединка, прежде чем успели перейти к действиям, благодаря посредничеству г-на Энгельса, - кажется, того самого, который, говорят, живет теперь в Манчестере и которого я с тех пор не видел. Г-н Энгельс был в Женеве проездом, и в его веселом обществе мы распили немало бутылок вина. Встреча с ним, если память мне не изменяет, была нам особенно приятна потому, что его кошельку мы могли предоставить руководящую роль.

Мы не примкнули ни к так называемым «синим», ни к «красным» республиканским, ни к социалистическим, ни к коммунистическим партийным вожакам. Мы позволяли себе судить свободно и независимо, - не скажу, чтобы всегда правильно, - о политических махинациях имперских регентов, членов Франкфуртского парламента и других говорилен, революционных генералов и капралов или далай-лам коммунизма и основали даже для этой, а также для других забавлявших нас целей еженедельную газету под названием: «Rummeltipuff»

Орган сбродократии [Lausbubokratie]*

Вышло только два номера этой газеты. Когда меня позднее арестовали во Франции, чтобы выслать сюда, французская полиция конфисковала у меня все мои бумаги и дневники, и теперь я не припоминаю в точности, прекратила ли газета свое существование за отсутствием средств или же была запрещена властями.

«Филистеры» - из числа так называемых буржуазных республиканцев, а также из рядов так называемых коммунистических рабочих - прозвали нас серной бандой. Иногда мне кажется, что мы сами так окрестили себя. Во всяком случае, применялось это прозвище к нашему обществу исключительно в добродушном немецком смысле этого слова. Я дружески встречаюсь с товарищами по изгнанию, друзьями


* «Такое прозвище, если память мне не изменяет, было дано всем либеральным партиям в одной из мелких германских палат или во Франкфуртском парламенте. Мы хотели увековечить его» (Боркхейм).


406
К. МАРКС

г-на Фогта, и с другими эмигрантами, которые были и, вероятно, еще остаются Вашими друзьями. Но мне никогда, к счастью, не пришлось слышать, чтобы кто-либо презрительно отзывался о членах упомянутой мною серной банды как в политическом отношении, так и в отношении их личной жизни.

Это единственная серная банда, которую я знаю. Она существовала в Женеве в 1849 - 1850 годах. В середине 1850 г. немногочисленные члены этого опасного общества, за исключением Корна, должны были покинуть Швейцарию, так как принадлежали к подлежавшим высылке категориям эмигрантов. Так прекратила свое существование наша серная банда. Были ли в других местах другие серные банды, где именно и какие цели они себе ставили, - мне ничего не известно.

Корн, кажется, остался в Швейцарии и обосновался там в качестве аптекаря. Конхейм и Розенблюм уехали перед битвой при Идштедте в Гольштейн. Они оба, кажется, принимали в ней участие. Позже, в 1851 г., они отправились в Америку. Розенблюм в конце того же года вернулся в Англию и в 1852 г. уехал в Австралию; с 1855 г. я о нем не имею оттуда никаких известий. Конхейм, говорят, состоит уже в течение некоторого времени редактором «New-Yorker Humorist». Беккер тогда же, в 1850 г., уехал в Америку. Что с ним сталось, я, к сожалению, не могу точно сказать.

Я лично провел зиму 1850 - 1851 гг. в Париже и Страсбурге. В феврале 1851 г. я, как уже упомянуто, был выслан французской полицией в Англию с применением грубой силы, причем в течение трех месяцев меня таскали по 25 тюрьмам и на протяжении большей части пути я был закован в тяжелые железные кандалы. Потратив первый год своего пребывания в Англии на ознакомление с языком, я занялся торговой деятельностью, ни на минуту не переставая живо интересоваться политическими событиями на родине, но держась всегда в стороне от всяких затей политических эмигрантских кружков. Живется мне сносно, или, как говорят англичане, very well, sir, thank you!* Вините себя самого в том, что Вам пришлось выслушать эту длинную и отнюдь не очень поучительную историю.

Остаюсь с уважением преданный Вам Сигизмунд Л. Боркхейм».

Таково письмо г-на Боркхейма. В предчувствии, своей исторической важности серная банда предусмотрительно позаботилась вклинить в книгу истории акт своего гражданского состояния в виде гравюр на дереве. А именно: первый номер «Rummeltipuff» украшен портретами его основателей.

Гениальные господа из серной банды принимали участие в республиканском путче Струве в сентябре 1848 г., затем сидели в тюрьме в Брухзале до мая 1849 г., наконец, сражались в качестве солдат в кампанию за имперскую конституцию, в результате которой они оказались переброшенными через швейцарскую границу339. В 1850 г. два матадора из банды, Конхейм и Розенблюм, прибыли в Лондон, где они «собрались» вокруг г-на Густава Струве. Я не имел чести лично с ними познакомиться. В политическом смысле они вступили со мной в сопри-


* - очень хорошо, сэр, благодарю вас! Ред.


407
ГОСПОДИН ФОГТ. - I. СЕРНАЯ БАНДА

косновение, когда в противовес лондонскому Эмигрантскому комитету340, руководимому тогда мной, Энгельсом, Виллихом и другими, попытались основать под руководством Струве свой собственный комитет. Направленное против нас пронунциаменто этого комитета, подписанное Струве, Розенблюмом, Конхеймом, Бобцином, Грунихом и Освальдом, появилось, между прочим, и в берлинской газете «Abend-Post».

В эпоху расцвета Священного союза угольная банда (карбонарии)341 представляла собой совершенно неистощимый пласт для полицейской разработки и аристократической фантазии. Не думал ли наш имперский Горгеллянтюа для вящей пользы немецкой буржуазии эксплуатировать серную банду по способу угольной банды? Селитряная банда восполнила бы полицейское триединство. Может быть, Карл Фогт недолюбливает серу, потому что не выносит запаха пороха. Или, подобно иным больным, он не терпит своего специфического лекарства? Как известно, врач-знахарь Радемахер классифицирует болезни по лекарствам от них342. В таком случае в число серных болезней попало бы то, что адвокат Герман назвал в окружном суде в Аугсбурге «округленной натурой» своего клиента, что Радемахер называет «натянутым, как барабан, животом», а еще более крупный доктор Фишарт - «выпуклым французским пузом»*. Все фальстафовские натуры страдали, таким образом, более чем в одном отношении от серной болезни. Или, может быть, Фогту его зоологическая совесть напомнила, что сера - смерть для чесоточных клещей и что особенно не выносят серы клещи, неоднократно менявшие свою кожу? Как показали новейшие исследования, только перенесший линьку клещ способен к оплодотворению и поэтому доразвился до самосознания. Замечательное противоречие! На одной стороне сера, на другой - достигший самосознания чесоточный клещ! Но во всяком случае на Фогте лежала обязанность доказать своему «императору» и либеральному немецкому буржуа, что все беды «с поворотного момента в ходе революции 1849 г.» произошли от женевской серной банды, а не от парижской декабрьской банды343. Лично меня он должен был возвести в главари столь опорочиваемой им серной банды, совершенно неизвестной мне до появления его «Главной книги», в наказание за мои продолжавшиеся много лет дерзкие нападки на главу и на членов «банды 10 декабря». Чтобы сделать понятным справедливый гнев «приятного собеседника», я приведу здесь некоторые касающиеся «декабрьской


* И. Фишарт. «Полное приключений грандиозное историческое повествование о деяниях и изречениях героев и господ Грангошира, Горгеллянтюа и Пантагрюэля». Глава шестая. Ред.


408
К. МАРКС

банды» отрывки из моей работы: «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», Нью-Йорк, 1852 (см. стр. 31, 32 и 61, 62).

«Эта банда344 возникла еще в 1849 году. Под видом создания благотворительного общества парижский люмпен-пролетариат был организован в тайные секции, каждой из которых руководили агенты Бонапарта, а во главе всего в целом стоял бонапартистский генерал. Рядом с промотавшимися кутилами из аристократии сомнительного происхождения и с подозрительными средствами существования, рядом с авантюристами из развращенных подонков буржуазии в этой банде встречались бродяги, отставные солдаты, выпущенные на свободу уголовные преступники, беглые каторжники, мошенники, фигляры, лаццарони, карманные воры, фокусники, игроки, сводники, содержатели публичных домов, носильщики, поденщики, шарманщики, тряпичники, точильщики, лудильщики, нищие - словом, вся неопределенная, разношерстная масса, которую обстоятельства бросают из стороны в сторону и которую французы называют la boheme*. Из этих родственных ему элементов Бонапарт образовал ядро банды 10 декабря, «благотворительного общества», поскольку все его члены, подобно Бонапарту, чувствовали потребность ублаготворить себя за счет трудящейся массы нации.

Бонапарт, становящийся во главе люмпен-пролетариата, находящий только в нем массовое отражение своих личных интересов, видящий в этом отребье, в этих отбросах, в этой накипи всех классов единственный класс, на который он безусловно может опереться, - таков подлинный Бонапарт, Бонапарт sans phrase**, безошибочно узнаваемый даже тогда, когда впоследствии, став всемогущим, он расплачивается с частью своих старых товарищей по заговору, ссылая их в Кайенну вместе с революционерами. Старый, прожженный кутила, он смотрит на историческую жизнь народов и на все разыгрываемые ею драмы, как на комедию в самом пошлом смысле слова, как на маскарад, где пышные костюмы, слова и позы служат лишь маской для самой мелкой пакости. Так, в походе на Страсбург прирученный швейцарский коршун играл роль наполеоновского орла. Во время своей высадки в Булони он на нескольких лондонских лакеев напялил французские мундиры; они представляли армию345. В своей банде 10 декабря он собирает 10000 бездельников, которые должны представлять народ, подобно тому как ткач Основа собирался представлять льва***...


* - богемой. Ред.

** - просто, без прикрас. Ред.

*** Шекспир. «Сон в летнюю ночь», акт I, сцена вторая. Ред.


409
ГОСПОДИН ФОГТ. - I. СЕРНАЯ БАНДА

Чем для социалистических рабочих были национальные мастерские, а для буржуазных республиканцев мобильная гвардия346, тем была для Бонапарта банда 10 декабря, эта характерная для него партийная боевая сила. Во время его поездок члены этой банды, размещенные группами по железнодорожным станциям, должны были служить ему импровизированной публикой, изображать народный энтузиазм, реветь: «Vive l'Empereur!»*, оскорблять и избивать республиканцев - разумеется, под покровительством полиции. При его возвращениях в Париж они должны были образовать авангард, они должны были предупреждать или разгонять враждебные демонстрации. Банда 10 декабря принадлежала ему, была его творением, его доподлинно собственной идеей. Во всем остальном то, что он приписывает себе, досталось ему в силу обстоятельств, то, что он делает, делают за него обстоятельства или же он довольствуется тем, что копирует деяния других; но открыто сыпать перед буржуа официальными фразами о порядке, религии, семье, собственности, а втайне опираться на общество Шуфтерле и Шпигельбергов, на общество беспорядка, проституции и воровства - тут Бонапарт оригинален, и история банды 10 декабря - его собственная история...

Бонапарту хотелось бы играть роль патриархального благодетеля всех классов. Но он не может дать ни одному классу, не отнимая у другого. Подобно герцогу Гизу, слывшему во время Фронды самым обязательным человеком во Франции, потому что он превратил все свои имения в долговые обязательства своих сторонников на себя, и Бонапарт хотел бы быть самым обязательным человеком во Франции и превратить всю собственность, весь труд Франции в долговое обязательство на себя лично. Ему хотелось бы украсть всю Францию, чтобы подарить ее Франции или, вернее, чтобы снова купить потом Францию на французские деньги, так как в качестве шефа банды 10 декабря он вынужден покупать то, что ему должно принадлежать. И предметом торговли становятся все государственные учреждения, сенат, Государственный совет, Законодательный корпус, суды, орден Почетного легиона, солдатская медаль, прачечные, общественные работы, железные дороги, генеральный штаб национальной гвардии без рядовых, конфискованные имения Орлеанского дома. Средством подкупа делается всякое место в армии и правительственной машине.

Но самое важное в этом процессе, заключающемся в том, что Францию забирают, чтобы подарить ее ей же самой, - это


* - «Да здравствует император!» Ред.


410
К. МАРКС

проценты, перепадающие во время оборота в карман шефа и членов банды 10 декабря. Острое словцо графини Л., любовницы г-на де Морни, по поводу конфискации орлеанских имений: «C'est le premier vol de l'aigle» [«Это первый полет орла»]*, применимо к каждому полету этого орла, похожего больше на ворона. Он и его приверженцы ежедневно сами себе говорят слова, обращенные одним итальянским картезианским монахом к скряге, хвастливо перечислявшему свои богатства, которых ему должно хватить еще на долгие годы жизни: «Tu fai conto sopra i beni, bisogna prima far il conto sopra gli anni»**. Чтобы не просчитаться в годах, они подсчитывают минуты.

Ко двору, в министерства, на вершину администрации и армии протискивается толпа молодчиков, о лучшем из которых приходится сказать, что неизвестно, откуда он явился, - шумная, пользующаяся дурной славой, хищническая богема, которая напяливает на себя обшитые галунами мундиры с такой же смешной важностью, как сановники Сулука. Можно получить наглядное представление об этом высшем слое банды 10 декабря, если принять во внимание, что Верон-Кревель*** - его блюститель нравов, а Гранье де Кассаньяк - его мыслитель. Гизо во время своего министерства, пользуясь в одной темной газете этим Гранье как орудием против династической оппозиции, обыкновенно давал о нем следующий лестный отзыв: «C'est le roi des droles», «Это король шутов». Было бы несправедливо сопоставлять двор и клику Луи Бонапарта с двором времен регентства347 или Людовика XV. Ибо «Франция уже не раз переживала правление метресс, но никогда еще не переживала правления альфонсов»****...

Терзаемый противоречивыми требованиями своего положения, находясь при этом в роли фокусника, вынужденного все новыми неожиданностями приковывать внимание публики к себе, как к заменителю Наполеона, другими словами - совершать каждый день государственный переворот в миниатюре, Бонапарт погружает все буржуазное хозяйство в сплошной хаос, посягает на все, что революции 1848 г. казалось неприкосновенным, одних приучает равнодушно относиться к революции, а других возбуждает к революции, создает настоящую анархию во имя


* Слово «vol» означает полет и воровство. (Примечание Маркса к «Восемнадцатому брюмера Луи Бонапарта».)

** «Ты считаешь свои богатства, а тебе следовало бы раньше сосчитать свои годы». (Примечание Маркса к «Восемнадцатому брюмера Луи Бонапарта».)

*** В своем романе «Кузина Бетта» Бальзак изображает Кревеля, списанного с д-ра Верона, владельца газеты «Constitutionnel», как самого распутного парижского филистера. (Примечание Маркса к «Восемнадцатому брюмера Луи Бонапарта».)

**** Слова г-жи де Жирарден. (Примечание Маркса к «Восемнадцатому брюмера Луи Бонапарта».)


411
ГОСПОДИН ФОГТ. - I. СЕРНАЯ БАНДА

порядка и в то же время срывает священный ореол с государственной машины, профанирует ее, делает ее одновременно отвратительной и смешной. Он устраивает в Париже пародию на культ трирского священного хитона348 в виде культа наполеоновской императорской мантии.

Но если императорская мантия падет, наконец, на плечи Луи Бонапарта, бронзовая статуя Наполеона низвергнется с высоты Вандомской колонны»349.


412
К. МАРКС

II БЮРСТЕНГЕЙМЕРЫ «But, sirrah, there's no room for faith, truth nor honesty, in this bosom of thine; it is all filled up with guts and midriff». (Shakespeare)*

«Бюрстенгеймеры, или серная банда», читаем мы в бильском первоевангелии («Главная книга». Документы, стр. 31). «Серная банда, или также бюрстенгеймеры», читаем мы в «Главной книге» (стр. 136).

И в том и в другом варианте серная банда и бюрстенгеймеры - одна и та же банда. Но серная банда, как мы видели, умерла, погибла в середине 1850 года. Значит, погибли и бюрстенгеймеры? «Округленная натура» состоит цивилизатором при декабрьской банде, а цивилизация, как говорит Фурье, отличается от варварства тем, что простую ложь заменяет сложной.

«Сложный» имперский Фальстаф рассказывает нам («Главная книга», стр. 198) о некоем Абте, называя его «подлейшим из подлых». Изумительная скромность! Для самого себя Фогт употребляет положительную степень, а для своего Абта превосходную, возводя его некоторым образом в ранг своего маршала Нея. Когда первоевангелие Фогта появилось в бильском «Коммивояжере», я попросил редакцию «Volk»350 перепечатать этот первопасквиль без всяких комментариев. Редакция все же снабдила его следующим примечанием: «Напечатанный выше пасквиль исходит от опустившегося субъекта, по имени Абт, который восемь лет тому назад судом чести немецких эмигрантов в Женеве был единодушно признан виновным в совершении различных бесчестных поступков» («Volk» № 6 от 11 июня 1859 г.).

Редакция «Volk» сочла Абта автором фогтовского первопасквиля; она забыла, что Швейцария имела двух Ричмондов на поле брани351, - наряду с Абтом еще и Фогта.

Итак, «подлейший из подлых» весной 1851 г. изобрел своих бюрстенгеймеров, которых осенью 1859 г. Фогт стащил у своего


* - «в утробе твоей, негодяй, нет места ни для правды, ни для верности, ни для чести: она вся набита кишками и потрохами» (Шекспир. «Король Генрих IV», Часть I, акт III, сцена третья). Ред.


413
ГОСПОДИН ФОГТ. - II. БЮРСТЕНГЕЙМЕРЫ

маршала. Милую привычку к плагиату он инстинктивно переносит из области естественноисторического в область полицейского книгосочинительства. Во главе женевского Общества рабочих некоторое время стоял щеточник [Burstenmacher] Зауэрнгеймер. Абт отсек половинки от профессии и фамилии Зауэрнгеймера, - одну спереди, другую сзади, - и из обеих половинок ловко скомпановал целое - бюрстенгеймер. Этим прозвищем он называл сперва, кроме Зауэрнгеймера, его ближайших приятелей: Камма из Бонна, по профессии щеточника, и Раникеля из Бингена - переплетного подмастерья. Зауэрнгеймера он возвел в чин генерала бюрстенгеймеров, Раникеля - в адъютанты, а Камма в бюрстенгеймера sans phrase.

Впоследствии, когда два эмигранта, принадлежавшие к женевскому Обществу рабочих, Имандт (ныне преподаватель семинарии в Данди) и Шили (прежде адвокат в Трире, ныне в Париже), добились от суда чести исключения Абта из Общества, Абт выпустил полный ругани памфлет, в котором возвел в сан бюрстенгеймеров уже все женевское Общество рабочих. Мы видим, таким образом, что были бюрстенгеймеры вообще и бюрстенгеймеры в частности. К бюрстенгеймерам вообще относилось женевское Общество рабочих, то самое Общество, у которого припертый к стене Фогт выклянчил свое testimonium paupertatis*, помещенное в «Allgemeine Zeitung», и перед которым он ползал на четвереньках во время празднеств в честь Шиллера и Роберта Блюма (1859). К бюрстенгеймерам в частности относились, как сказано, совершенно мне неизвестный Зауэрнгеймер, никогда не бывавший в Лондоне; Камм, высланный из Женевы и уехавший затем в Соединенные Штаты через Лондон, где, однако, он посетил не меня, а Кинкеля; наконец, этот или это Раникель, [der oder das Ranickel]**, который в качестве адъютанта бюрстенгеймеров остался в Женеве, где он «собрался» вокруг «округленной натуры». Действительно, своей особой он представляет у Фогта пролетариат. Так как в последующем мне еще придется вернуться к Раникелю, то вот пока некоторые предварительные сведения об этом чудище. Раникель принадлежал к эмигрантской казарме в Безансоне, которой после неудачного похода Геккера командовал Виллих352. Под его командой он участвовал в кампании за имперскую конституцию, а затем вместе с ним бежал в Швейцарию. Виллих был его коммунистическим Магометом, который должен был огнем и мечом основать тысячелетнее царство. Тщеславный болтун и франтоватый позер Раникель


* - свидетельство о бедности. Ред.

** Ниже Маркс неоднократно дает фамилию Ранинеля с артиклем среднего рода. Ред.


414
К. МАРКС

в тиранстве превзошел тирана. В Женеве он в красной ярости неистовствовал против «парламентариев» вообще и в частности грозил, в качестве нового Телля, «задушить ланд- Фогта». Но когда Валло, эмигрант 30-х годов и друг юности Фогта, ввел его в дом последнего, кровожадные чувства Раникеля превратились в «the milk of human kindness»*. «У фогта служит малый», - как говорит Шиллер**.

Адъютант бюрстенгеймеров сделался адъютантом генерала Фогта, который не был увенчан военной славой лишь потому, что Плон-Плон считал и неаполитанского капитана Уллоа (даже генерала by courtesy***) достаточно плохим исполнителем задачи, возложенной в итальянском походе на его, Плон-Плона, «corps de touristes»****, а своего Пароля держал в резерве для великой авантюры с «потерянным барабаном», авантюры, которая должна была разыгрываться на Рейне353. В 1859 г. Фогт перевел своего Раникеля из пролетарского сословия в буржуазное, помог ему завести предприятие (художественные вещи, переплетная, письменные принадлежности) и вдобавок обеспечил ему заказы от женевского правительства. Адъютант бюрстенгеймеров стал для Фогта «maid of all work»*****, его чичисбеем, другом дома, Лепорелло, поверенным, корреспондентом, сплетником, доносчиком, а после грехопадения жирного Джека****** также его соглядатаем и бонапартовским вербовщиком среди рабочих. В одной швейцарской газете сообщалось недавно об открытии третьего вида ежей, ранского или рейнского ежа, соединяющего в себе свойства собачьего и свиного ежа и найденного в гнезде у Арвы, в имении Гумбольдта-Фогта. Не имел ли этот ранский еж отношения к нашему Раникелю?*******

Nota bene********: единственный эмигрант в Женеве, с которым я был связан, д-р Эрнст Дронке, бывший член редакции «Neue Rheinische Zeitung»354, а ныне купец в Ливерпуле, относился отрицательно к бюрстенгеймерам.

По поводу нижеследующих писем Имандта и Шили я хочу лишь заметить, что Имандт в начале революции покинул университет и принял участие в качестве добровольца в шлезвиг-


* - «милосердья молоко» (Шекспир. «Макбет», акт I, сцепа пятая. Из слов леди Макбет в адрес Макбета: «Ты вскормлен милосердья молоком»). Ред.

** «Вильгельм Телль». действие I, явление четвертое. Ред.

*** - благодаря любезности (выражение «by courtesy» употребляется по отношению к тому, что гарантируется не правом, а милостью или обычаем). Ред.

**** - «корпус туристов». Ред.

***** - «служанкой, выполняющей любую работу». Ред.

****** Джеком, у Шекспира, собутыльники зовут сэра Джона Фальстафа. Ред.

******* Непереводимая игра слов, основанная, с одной стороны, на созвучии слова «Ran-Igel» («ранский еж») с именем Ranickel, а с другой - на двояком значении слова «Schweinigel» («свиной еж» и «гнусное существо»). Ред.

******** - Заметьте себе. Ред.


415
ГОСПОДИН ФОГТ. - II. БЮРСТЕНГЕЙМЕРЫ

гольштейнской кампании. В 1849 г. Шили и Имандт руководили штурмом цейхгауза в Прюме355; оттуда они, со своим отрядом и добытым оружием, пробились в Пфальц, где и вступили в ряды армии, сражавшейся за имперскую конституцию. Высланные весной 1852 г. из Швейцарии, они переехали в Лондон.

«Данди, 5 февраля 1860 г.

Дорогой Маркс!

Не понимаю, каким образом Фогт может ставить тебя в связь с женевскими делами. Среди тамошней эмиграции было известно, что из всех нас с тобой был связан только Дронке. Серная банда существовала до меня, и единственное имеющее к ней отношение имя, которое я помню, это Боркхейм.

Бюрстенгеймерами называли членов женевского Общества рабочих. Название обязано своим происхождением Абту. Общество было тогда питомником виллиховского тайного союза, в котором я был председателем.

Когда Общество рабочих, к которому принадлежали многие эмигранты, признало по моему предложению Абта бесчестным и объявило его недостойным общения с эмигрантами и рабочими, он поспешил выпустить пасквиль, в котором обвинил меня и Шили в самых нелепых преступлениях. После этого мы организовали новое рассмотрение дела в другом помещении и в присутствии совсем других лиц. На наше требование доказать возведенные им на нас обвинения Абт ответил отказом, и Денцер, не требуя, чтобы я или Шили сказали что-нибудь в свою защиту, внес предложение объявить Абта бесчестным клеветником. Это предложение было вторично единогласно принято, на этот раз на собрании эмигрантов, состоявшем почти исключительно из парламентариев. Сожалею, что мое сообщение крайне неполно, но мне впервые за восемь лет приходится вспоминать об этой грязи. Я не хотел бы, чтобы в наказание меня заставили писать об этом, и буду чрезвычайно удивлен, если ты найдешь возможным копаться в подобной гадости.

Прощай!

Твой Имандт».

Известный русский писатель*, поддерживавший во время своего пребывания в Женеве очень дружеские отношения с Фогтом, писал мне в духе заключительных строк предыдущего письма.

«Париж, 10 мая 1860 г.

Дорогой Маркс!

С глубочайшим негодованием я узнал о клеветнических вымыслах, которые распространяются на Ваш счет и о которых я прочитал в напечатанной в «Revue contemporaine» статье Эдуара Симона356. В особенности меня удивило то, что Фогт, которого я не считал ни глупым, ни злым, мог так низко морально пасть, как это обнаруживает его брошюра. Мне не нужно было никаких доказательств, чтобы быть уверенным, что Вы неспособны на низкие и грязные интриги, и мне было тем более тягостно читать эти клеветнические измышления, что как раз в то время, когда они печатались, Вы дали ученому миру первую часть прекрасного труда357, который призван преобразовать экономическую науку и построить ее на новых,


* - Н. И. Сазонов. Ред.


416
К. МАРКС

более солидных основах... Дорогой Маркс, не обращайте внимания на все эти низости; все серьезные, все добросовестные люди на Вашей стороне, и они ждут от Вас не бесплодной полемики, а совсем другого, - они хотели бы иметь возможность поскорее приступить к изучению продолжения Вашего прекрасного произведения.

Вы пользуетесь огромным успехом среди мыслящих людей, и если Вам может доставить удовольствие узнать, какое распространение Ваше учение находит в России, я могу Вам сообщить, что в начале этого года профессор ...* прочел в Москве публичный курс политической экономии, первая лекция которого представляла не что иное, как изложение Вашей последней книги. Посылаю Вам номер «Gazette du Nord», из которого Вы увидите, каким уважением окружено Ваше имя в нашей стране. Прощайте, дорогой Маркс, берегите свое здоровье и работайте по-прежнему, просвещая мир и не обращая внимания на мелкие глупости и мелкие подлости. Верьте дружбе преданного Вам ...»**

Бывший венгерский министр Семере также писал мне: «Vaut-il la peine quo vous vous occupiez de toutes ces bavardises?»***.

Почему я, несмотря на эти и подобные им советы, копался - пользуясь сильным выражением Имандта - в фогтовской гадости, было коротко указано мной в предисловии.

Теперь вернемся к бюрстенгеймерам. Нижеследующее письмо Шили я перепечатываю дословно, включая и все, не относящееся к «грязному делу». Впрочем, я сократил кое-где письмо в части, касающейся серной банды, о которой мы уже знаем из сообщений Боркхейма, и оставил некоторые места для дальнейшего изложения, так как я должен обработать «свою приятную тему» до известной степени артистически и поэтому не хочу выболтать сразу все секреты.

«Париж, 8 февраля 1860 г. улица Лафайета 46.

Дорогой Маркс!

Мне было очень приятно получить непосредственную весть о тебе в твоем письме от 31 прошлого месяца, и я тем охотнее готов дать необходимые сведения об интересующих тебя женевских делах, что proprio motu**** собирался написать тебе о них. Первой мыслью не только у меня, но и у всех здешних женевских знакомых, когда мы случайно заговорили об этом, было, что Фогт, как ты пишешь, сваливает тебя в одну кучу с совершенно неизвестными тебе лицами, и я в интересах истины взялся сообщить тебе надлежащие сведения о бюрстенгеймерах, серной банде и т. д. Поэтому ты поймешь, что оба твои вопроса: «1) кто были бюрстенгеймеры, чем они занимались? 2) что представляла собой серная банда, из каких элементов состояла, чем занималась?» пришли весьма кстати. Но прежде всего я должен упрекнуть тебя в нарушении хронологического порядка, потому что в этом отношении приоритет здесь принадлежит серной банде. Если Фогт хотел пугнуть чертом немецкого филистера или опалить его горящей серой и в то же время «позабавиться», - то он, право,


* - И. К. Бабст. Ред.

** В оригинале письмо Сазонова приведено на французском языке. Ред.

*** - «Стоит ли Вам заниматься подобными сплетнями?» Ред.

**** - по собственному почину. Ред.


417
ГОСПОДИН ФОГТ. - II. БЮРСТЕНГЕЙМЕРЫ

мог бы выбрать лучших чертей для своих персонажей, чем эти безобидные, веселые завсегдатаи кабачков, которых мы, старшее поколение женевской эмиграции, шутя и без всякого злого умысла называли серной бандой и которые столь же добродушно принимали это прозвище. Это были веселые питомцы муз, которые сдавали свои examina* и проходили exercitia practica** в различных южногерманских путчах и затем в кампании за имперскую конституцию, а после провала вместе со своими экзаменаторами и преподавателями красной науки собирались с силами в Женеве для новых битв... К банде, само собой разумеется, никак нельзя причислять тех, которые совсем не были в Женеве или появились там после распада банды. Она была чисто местным и эфемерным цветком (серным цветком следовало бы, собственно, назвать этот сублимат), но все же, вероятно вследствие революционного аромата ее «Rummeltipuff», со слишком сильным запахом для нервов Швейцарского союза, потому что - Дрюэ подул, и цветок разлетелся во все стороны. Лишь долгое время спустя появился в Женеве Абт, а несколькими годами позже и Шереаль; они благоухали здесь «каждый молодец на свой образец», но вовсе не в том давно распавшемся, давно увядшем и забытом букете, как это утверждает Фогт.

Деятельность банды можно резюмировать в следующих словах: трудиться в винограднике господнем. Кроме того, они редактировали свой «Rummeltipuff» с эпиграфом: «Оставайся в стране и кормись красноватым содержимым»***. В своей газете они умно и не без юмора насмехались над богом и людьми, разоблачали ложных пророков, бичевали парламентариев (inde irae****), не щадя при этом ни себя, ни нас, своих гостей, и изображая с бесспорной добросовестностью и беспристрастием в карикатурном виде всех и вся, друзей и врагов.

Мне нечего говорить тебе, что они не имели с тобой никакой связи и твоего «Башмака» не носили358. Но не могу также скрыть от тебя, что эта обувь не пришлась бы им по вкусу. Ландскнехты революции, они пока шлепали в туфлях военного затишья, в ожидании, когда революция снова их встряхнет и снабдит их собственными котурнами (семимильными сапогами решительного прогресса). И здорово досталось бы от них тому, кто решился бы потревожить их siesta***** марксовой политической экономией, диктатурой рабочих и пр. О господи!

Та работа, которую делали они, требовала, самое большее, председателя для попоек, а их экономические занятия вертелись вокруг бутылки и ее красноватого содержимого. «Право на труд, конечно, хорошая вещь, - сказал однажды бывавший в их компании Бакфиш, честный кузнец из Оденвальда, - но с обязанностью трудиться пусть убираются к черту!»...

Положим поэтому снова на место столь кощунственно потревоженный надгробный камень серной банды.

Какой-нибудь Хафиз должен был бы, собственно говоря, пропеть «Requiescat in pace»******, чтобы предупредить дальнейшее осквернение гробницы банды. Но, за отсутствием такового, да будут им pro viatico et epitaphio******* слова: «все они понюхали пороху», между тем как их святотатственный историограф понюхал разве только серы.


* - экзамены. Ред.

** - практические занятия. Ред.

*** Перефразированное библейское выражение: вместо «redlich» (честно) «rotlich» (красновато, красноватое содержимое). Ред.

**** - отсюда гнев (Ювенал. Сатира первая). Ред.

***** - послеобеденный отдых. Ред.

****** - «Мир праху ее». Ред.

******* - напутствием и эпитафией. Ред.


418
К. МАРКС

Бюрстенгеймеры появились на сцену уже тогда, когда члены серной банды продолжали жить лишь в преданиях и легендах, в реестрах женевских филистеров и в сердцах женевских красоток. Щеточники и переплетчики Зауэрнгеймер, Камм, Раникель и др. поссорились с Абтом; так как Имандт, я и другие горячо вступились за них, то и мы вызвали его гнев. В связи с этим Абт был приглашен на одно общее собрание, в котором эмигранты и Общество рабочих выступили как cour des pairs* или даже как haute cour de justice**. Он явился на это собрание и не только не стал поддерживать брошенных им по адресу разных лиц обвинений, но непринужденно заявил, что высосал их из пальца в отместку за почерпнутые из того же источника обвинения его противников: «Долг платежом красен, мир держится возмездием!» - заключил он. После храброй защиты Абтом этой системы расплаты и упорных попыток убедить высоких судей в ее практическом значении были представлены доказательства направленных против него обвинений; он был признан виновным в злостной клевете, уличен в других инкриминируемых ему проступках и в силу этого приговорен к изгнанию. En revanche*** он окрестил высоких пэров, - вначале только указанных выше ремесленников, - бюрстенгеймерами. Как видишь, удачная комбинация из профессии и фамилии вышеупомянутого Зауэрнгеймера, которого, следовательно, ты должен почитать как предка бюрстенгеймеров, не имея, однако, права считать себя лично ни членом этого рода, ни даже примыкающим к нему, будь то цех или пэрство. Да будет тебе известно, что те из них, которые занимались «организацией революции», были не приверженцами твоими, а противниками: почитая Виллиха как бога-отца или, по крайней мере, как папу, они в тебе видели антихриста или антипапу, так что Дронке, бывший твоим единственным сторонником и legatus a latere**** в женевской епархии, не был допускаем ни на какие соборы, за исключением винологических, где он был primus inter pares*****. Но и бюрстенгеймеры, подобно серной банде, оказались чистейшей эфемеридой и также были развеяны могучим дыханием Дрюэ.

То, что ученик Агассиса мог так запутаться в этих женевских эмигрантских ископаемых и извлечь оттуда такие естественно-исторические басни, какие преподносятся в его брошюре, - должно казаться тем более странным по отношению к species Burstenheimerana******, что в лице прабюрстенгеймера Раникеля он имеет в своем зоологическом кабинете полученный именно оттуда великолепный образчик мастодонта из отряда жвачных. Очевидно, жвачка происходила неправильно или же была неправильно исследована вышеназванным учеником...

Вот тебе все, что ты хотел, et au dela*******. Но теперь и я хочу спросить тебя кое о чем, а именно узнать твое мнение насчет отчисления доли наследства pro patria,vulgo******** в пользу государства, в качестве главного источника его доходов; разумеется, только на крупные наследства, с отменой всех налогов, падающих на неимущие классы... Наряду с этим вопросом о налоге на наследство меня интересуют еще два немецких института: «объединение земельных участков» и «ипотечное страхование». Я хотел бы ознакомить с этими институтами французов, которые о них абсолютно ничего


* - суд пэров. Ред.

** - верховный суд. Ред.

*** - В отместку. Ред.

**** - послом со специальным поручением. Ред.

***** - первым среди равных. Ред.

****** - виду бюрстенгеймеров. Ред.

******* - и еще сверх того. Ред.

******** - в пользу отечества, попросту. Ред.


419
ГОСПОДИН ФОГТ. - II. БЮРСТЕНГЕЙМЕРЫ

не знают и вообще, за немногими исключениями, видят по ту сторону Рейна лишь туманности и кислую капусту. Исключение составила недавно газета «Univers»; изливаясь в жалобах по поводу чрезмерного дробления земельной собственности, она правильно заметила: «Il serait desirable qu'on appliquat immediatement les remedes energiques, dont une partie de l'Allemagne s'est servie avec avantage: le remaniement obligatoire des proprietes partout ou les 7|10 des proprietaires d'une commune reclament cette mesure. La nouvelle repartition facilitera le drainage, l'irrigation, la culture rationelle et la voirie des proprietes»*. Этого же вопроса касается «Siecle», газета вообще несколько близорукая, особенно в немецких делах, но исключительно болтливая вследствие своего самодовольного шовинизма, которым она щеголяет, как Диоген своим дырявым плащом; это блюдо она изо дня в день подогревает для своих читателей под видом патриотизма. И вот эта шовинистическая газета, принеся своему bete noire**, газете «Univers», обязательное утреннее приветствие, восклицает: «Proprietaires ruraux, suivez ce conseil!

Empressez-vous de reclamer le remaniement obligatoire des proprietes; depouillez les petits au profit des grands. O fortunatos nimium agricolas - trop heureux habitants des campagnes - sua si bona - s'ils connaissaient l'avantage a remanier obligatoirement la propriete!»***. Словно при поголовном голосовании собственников крупные одержали бы верх над мелкими.

В остальном я предоставляю событиям идти своим чередом, воздаю кесарево кесарю, а божие богу, не забывая и «доли дьявола». Остаюсь твоим старым другом.

Твой Шили».

Из вышеизложенных сообщений следует, что если в Женеве в 1849 - 1850 гг. существовала серная банда, а в 1851 - 1852 гг. - бюрстенгеймеры, два общества, не имевшие ничего общего ни одно с другим, ни со мной, то обнаруженное нашим парламентским клоуном существование «серной банды или бюрстенгеймеров» - плоть от его плоти, ложь в четвертой степени, «такая же большая, как и тот, кто ее выдумал». Представьте себе историка, у которого хватило бы бесстыдства утверждать, что во время первой французской революции существовала группа лиц, которая была известна под именем «Cercle social»359 или также под не менее характерным названием «якобинцев».

Что же касается жизни и деяний измышленных им «серной банды или бюрстенгеймеров», то наш забавник избежал здесь каких-либо издержек производства. Приведу лишь одинединственный пример:


* - «Было бы желательно, чтобы немедленно были приняты энергичные меры, которые с пользой были применены в одной части Германии, - именно принудительные земельные переделы во всех общинах, в которых 7/10 владельцев земли требуют этого. Новое распределение земель способствовало бы дренированию, ирригации, рациональной обработке и улучшению дорог между хозяйствами». Ред.

** - жупелу, предмету страха и ненависти (буквально: «черному зверю»). Ред.

*** -«Землевладельцы, следуйте этому совету! Спешите требовать принудительного передела земли; обирайте мелких собственников в пользу крупных. О fortunatos nimium agricolas, - о счастливейшие обитатели деревень, - sua si bona, - если бы они знали выгоду принудительного передела земли!» (Латинские слова в этой фразе являются перефразированными стихами из второй книги поэмы Вергилия «Георгики».) Ред.


420
К. МАРКС

«Одним из главных занятий серной банды», - рассказывает округленный человечек своей изумленной филистерской публике, - «было так компрометировать проживающих в отечестве лиц, что они должны были не противиться более попыткам вымогательства и платить деньги» (недурно сказано: «они должны были не противиться более попыткам вымогательства»), «чтобы банда хранила в тайне компрометирующие их факты. Не одно, сотни писем посылались в Германию этими людьми» (то есть фогтовскими homunculis*) «с открытой угрозой разоблачить причастность к тому или иному акту революции, если к известному сроку по указанному адресу не будет доставлена определенная сумма денег» («Главная книга», стр. 139).

Почему же Фогт ни «одного» из этих писем не напечатал? Потому, что серная банда писала «сотни». Если бы угрожающие письма были столь же дешевы, как ежевика**, Фогт все же поклялся бы, что мы не должны увидеть ни одного письма. Если бы его завтра призвали к суду чести Грютли-союза360 и потребовали объяснений по поводу «сотен» «угрожающих писем», то он вынул бы из-за пояса, вместо письма, бутылку вина, прищелкнул бы пальцами и языком и, с колыхающимся от силеновского хохота животом, воскликнул бы вместе со своим Абтом: «Долг платежом красен, мир держится возмездием!»


* - гомункулами. Ред.

** Перефразированные слова Фальстафа (См. Шекспир. «Король Генрих IV». Часть I, акт II, сцена четвертая). Ред.


421
ГОСПОДИН ФОГТ. - III. ПОЛИЦЕЙЩИНА

III ПОЛИЦЕЙЩИНА «Что за новое неслыханное дело фогт задумал!» (Шиллер)*

«Я открыто заявляю», - говорит Фогт, серьезнейшим образом принимая свою позу гаера, - «я открыто заявляю: всякий, кто ввязывается с Марксом и его товарищами в какие бы то ни было политические интриги, рано или поздно попадает в руки полиции; интриги эти известны тайной полиции, которой с самого начала о них доносят и которая в надлежащее время высиживает их» (интриги - это, очевидно, яйца, а полиция - наседка, которая их высиживает). «Зачинщики Маркс и К° сидят, конечно, за пределами досягаемости в Лондоне» (в то время как полиция сидит на яйцах). «Не затрудняюсь привести доказательства для этого утверждения» («Главная книга», стр. 166, 167).

Фогт «не затрудняется», Фальстаф никогда не «затруднялся». «Изолгаться» - сколько хотите, но «затрудняться»?** Итак, твои «доказательства», Джек, твои «доказательства»***.

1. СОБСТВЕННОЕ ПРИЗНАНИЕ «Маркс сам говорит в своей вышедшей в 1853 г. брошюре «Разоблачения о кёльнском процессе коммунистов», стр. 77: «Для пролетарской партии после 1849 г., как и до 1848 г., оставался открытым только один путь - путь тайного объединения. Поэтому, начиная с 1849 г., на континенте возникает целый ряд тайных пролетарских объединений; полиция их раскрывает, суды преследуют, тюрьмы опустошают их ряды; обстоятельства же постоянно их вновь возрождают». Иносказательно» (говорит Фогт) «Маркс себя здесь называет «обстоятельством»» («Главная книга», стр. 167).

Итак, Маркс говорит, что «полиция с 1849 г. раскрыла целый ряд тайных объединений», но обстоятельства их возрождали. Фогт говорит, что не «обстоятельства», а Маркс «возродил тайные объединения». Так Фогт доказал, что всякий раз, когда полиция Баденге раскрывала Марианну361, Маркс, по соглашению с Пьетри, ее вновь восстанавливал.


* «Вильгельм Телль», действие I, явление третье. Ред.

** В оригинале созвучие глагольных форм: «verlogen» - «изолгавшийся» и «verlegen» - «затрудняющийся». Ред.

*** См. Шекспир. «Король Генрих IV». Часть I, акт II, сцена четвертая. Ред.


422
К. МАРКС

«Маркс сам говорит!» Процитирую в контексте, что говорит сам Маркс: «Со времени поражения революции 1848 - 1849 гг. пролетарская партия лишилась на континенте того, чем она обладала в порядке исключения в течение этой короткой эпохи: печати, свободы слова и права союзов, иными словами легальных средств партийной организации. Как буржуазно-либеральная, так и мелкобуржуазно-демократическая партии, несмотря на реакцию, нашли в социальном положении представляемых ими классов условия, необходимые для того, чтобы в той или другой форме объединяться и в большей или меньшей степени отстаивать свои общие интересы. Для пролетарской партии после 1849 г., как и до 1848 г., оставался открытым только один путь - путь тайного объединения. Поэтому, начиная с 1849 г., на континенте возникает целый ряд тайных пролетарских объединений; полиция их раскрывает, суды преследуют, тюрьмы опустошают их ряды; обстоятельства же постоянно их вновь возрождают. Часть этих тайных обществ ставила своей непосредственной целью ниспровержение существующей государственной власти. Это было правомерно во Франции... Другая часть тайных обществ ставила своей целью образование партии пролетариата, не заботясь о судьбе существующих правительств. Это было необходимо в таких странах, как Германия... Не подлежит сомнению, что и здесь члены пролетарской партии вновь приняли бы участие в революции против status quo*, но подготовка этой революции, агитация за нее, конспирирование и организация заговоров в ее пользу не входили в их задачу... Союз коммунистов362 не являлся поэтому заговорщическим обществом...» («Разоблачения и т. д.», бостонское издание, стр. 62, 63)363.

Но и одну «пропаганду» жестокий ланд-Фогт клеймит как преступление, за исключением, разумеется, пропаганды с соизволения Пьетри и Лети. Ланд-Фогт дозволяет даже «агитировать, конспирировать, организовывать заговоры», но только если центр всего этого находится в Пале-Рояле364, у милого его сердцу Генриха, Гелиогабала Плон-Плона. Но «пропаганда» среди пролетариев! Тьфу мерзость!

В «Разоблачениях» после вышеприведенного и так ловко искаженного судебным следователем Фогтом абзаца я продолжаю: «Само собой разумеется, что такое тайное общество (как Союз коммунистов) могло представлять мало привлекательного для людей, которые, с одной стороны, под импозантным театральным плащом конспирации стремились скрыть свое собствен-


* - существующего порядка, существующего положения. Ред.


423
ГОСПОДИН ФОГТ. - III. ПОЛИЦЕЙЩИНА

ное ничтожество, с другой стороны - хотели удовлетворить свое мелкое честолюбие при наступлении ближайшей революции, но прежде всего старались уже в данный момент казаться важными, получить свою долю в плодах демагогии и снискать одобрение демократических базарных крикунов. Поэтому от Союза коммунистов отделилась фракция, или, если угодно, была отделена фракция, которая требовала, если не действительных заговоров, то хотя бы видимости заговора, и настаивала поэтому на прямом союзе с демократическими героями дня - фракция Виллиха - Шаппера. Характерно для этой фракции то, что Виллих наряду и вместе с Кинкелем фигурирует в качестве entrepreneur* в деле с немецкоамериканским революционным займом» (стр. 63, 64)365.

Как же переводит Фогт это место на свой «иносказательный» полицейско-тарабарский жаргон? А вот послушайте: «Пока обе» (партии) «еще действовали совместно, они, как говорит сам Маркс, занимались организацией тайных обществ и компрометированием обществ и отдельных лиц на континенте» (стр. 171).

Жирный негодяй забывает только привести страницу «Разоблачений», где Маркс это «сам говорит». «Egli e bugiardo, e padre di menzogna»**.

2. РЕВОЛЮЦИОННЫЙ СЪЕЗД В МУРТЕНЕ «Карл Смелый», «смелый Карл», vulgo Карл Фогт, рассказывает нам теперь о поражении при Муртене.

«Рабочие и эмигранты в большом числе были так ловко обработаны» - ни кем иным как Либкнехтом, - «что, наконец, был назначен революционный съезд в Муртене. Туда должны были тайно отправиться делегаты местных обществ, там хотели обсудить окончательную организацию союза и окончательную дату восстания.

Все приготовления держались в строжайшей тайне, приглашения рассылались только через доверенных людей г-на Либкнехта и через его корреспондентов. Со всех сторон собирались делегаты в Муртен пешком, на пароходах и на лошадях и тотчас же арестовывались жандармами, которые заранее знали, что, откуда и каким образом. Вся захваченная таким образом компания некоторое время содержалась в заключении в Августинском монастыре во Фрейбурге, а потом была отправлена в Англию и Америку. К г-ну Либкнехту отнеслись с особой предупредительностью» («Главная книга», стр. 168).

«Г-н Либкнехт» принимал участие в организованном Струве сентябрьском путче 1848 г., затем сидел в баденских тюрьмах до середины мая 1849 г., был освобожден вооруженным восстанием


* - предпринимателя. Ред.

** - «обманщик он и всякой лжи отец» (Данте. «Божественная комедия», «Ад», песнь XXIII). Ред.


424
К. МАРКС

в Бадене, поступил рядовым в баденскую народную артиллерию, затем как повстанец был снова брошен приятелем Фогта, Брентано, в раштаттский каземат, после вторичного освобождения, во время кампании за имперскую конституцию, присоединился к дивизии Иоганна Филиппа Беккера и, наконец, вместе со Струве, Конхеймом, Корном и Розенблюмом, перешел французскую границу, откуда они перебрались в Швейцарию.

В те времена «г-н Либкнехт» и его швейцарские «революционные съезды» были мне еще менее известны, чем кабацкие съезды у трактирщика Бенца на Кеслерштрассе в Берне, где парламентские рыцари круглого стола снова с большим удовольствием мурлыкали произнесенные ими когда-то в соборе св. Павла366 речи, распределяли между собой по номерам будущие имперские посты и коротали тяжелую ночь изгнания, слушая лживую болтовню, фарсы, непристойности и небылицы Карла Смелого, который не без некоторого юмора, в соответствии с одним старинным германским сказанием, собственноручно изготовил себе тогда патент «имперского пропойцы».

«Сказание» начинается так: Swaz ich trinken's ban gesehen, daz ist gar von kinden geschehen; ich han einen swelch gesehen, dem wil ich meisterschefte jehen.

Den duhten becher gar entwiht, er wolde napf noch kophe niht, er tranc uz grozen kannen, er ist vor alien mannen ein voriauf allen swelhen. von uren und von elhen wart solcher slund nie niht getan*.

Вернемся, однако, к «революционному съезду» в Муртене. «Революционный съезд!»

«Окончательная организация союза!» «Дата восстания!» «Приготовления в строжайшей тайне!» «Совершенно секретный сбор со всех сторон - пешком, на пароходах и на лошадях». «Смелый Карл», по-видимому, не напрасно изучал вскрытый мной в «Разоблачениях» метод Штибера.


* - Мы выпить все не прочь, - но, право, Все это детская забава;

Такого мастера я знал, Который прямо поражал.

Пренебрегая кубком, чашей, Глубокой миской из-под каши, Всегда лишь из ведра он пил И образцом высоким был Для каждого по этой части;

Оленьи, буйволовы пасти Таких не делали глотков. (Из шуточного немецкого стихотворения XIII в. «Пропойца».) Ред.


425
ГОСПОДИН ФОГТ. - III. ПОЛИЦЕЙЩИНА

Дело происходило собственно так: Либкнехт был в начале 1850 г. председателем женевского Общества рабочих. Он предложил создать объединение совершенно тогда не связанных между собой обществ немецких рабочих в Швейцарии. Предложение было принято. Было решено разослать 24 различным обществам рабочих письменное приглашение собраться в Муртене и там обсудить вопрос о предполагаемой организации и об основании общего печатного органа. Дебаты в женевском Обществе рабочих, рассылка приглашений, связанные с этим прения в 24 других обществах рабочих, - все это делалось открыто, съезд в Муртене был назначен открыто. Если бы швейцарские власти захотели запретить его, они могли бы это сделать за месяц до его открытия. Но полицейский театральный трюк входил в планы либерального г-на Дрюэ, который искал, кого бы ему проглотить для ублаготворения выступившего тогда с угрозами Священного союза. Либкнехт, подписавший в качестве председателя Общества рабочих приглашение на съезд, удостоился чести быть признанным главным зачинщиком. Изолированный от других делегатов, он получил даровую квартиру на вышке фрейбургской башни с широким видом на окрестности и даже привилегию ежедневной часовой прогулки на площадке башни. Единственно оригинальное в обращении с ним заключалось в его изоляции. Его неоднократные просьбы перевести его к остальным заключенным все время отклонялись, Но Фогт ведь знает, что полиция не изолирует своих «moutons»*, а наоборот, втискивает этих «приятных собеседников» в гущу арестантов.

Два месяца спустя Либкнехт вместе с неким Гебертом был отправлен фрейбургским начальником полиции в Безансон, где он, как и его товарищ по союзу, получил от французских властей пропуск для проезда в Лондон с предупреждением, что если они уклонятся от указанного им маршрута, то их сошлют в Алжир. Из-за этого непредвиденного путешествия Либкнехт лишился большей части своих вещей, находившихся в Женеве. Впрочем надо отдать должное господам Кастелла, Шаллеру и остальным членам тогдашнего фрейбургского правительства - с Либкнехтом обошлись вполне гуманно, как и со всеми муртенскими узниками. Эти господа помнили, что всего лишь несколько лет тому назад сами были в тюрьмах или в изгнании, и открыто выражали свое отвращение к навязанной им Великим Кофтой367 Дрюэ полицейской обязанности. С заключенными эмигрантами обходились не так, как этого ожидали эмигранты-


* - шпионов, специально помещаемых с другими арестованными, чтобы выведывать у них необходимые сведения (буквально: баранов). Ред.


426
К. МАРКС

«парламентарии». Поэтому один находящийся еще в Швейцарии субъект, некий X..., из среды парламентариев, счел своей обязанностью выпустить памфлет, в котором поносил всех заключенных и в особенности Либкнехта за «революционные» идеи, переходящие границы парламентского здравого рассудка. А «Карл Смелый», по-видимому, все еще не может прийти в себя от «той особой предупредительности», с которой обошлись с Либкнехтом.

Печатью плагиата отмечено все сочинительство нашего «Смелого», То же и в данном случае. Швейцарские либералы, как известно, имели обыкновение придавать своим грубым распоряжениям о высылке «либеральный характер», распространяя слухи о виновности своих жертв в moucharderie*. Выслав Струве, Фази публично объявил его «русским шпионом».

Точно так же Дрюэ объявил Буашо французским mouchard**. То же сделал и Турт contra***

Шили, после того, как приказал схватить его врасплох на улице в Женеве, чтобы отправить в тюремную башню в Берн. «Le commissaire maire federal Monsieur Kern exige votre expulsion »****, - заявил всесильный Typm ответ на вопрос Шили о причине такого грубого обращения с ним. Шили: «Alors mettez-moi en presence de Monsieur Kern»*****. Турт: «Non, nous ne voulons pas que M. le commissaire federal fasse la police a Geneve»****** Логика этого ответа вполне достойна той проницательности, с какой тот же Турт, в качестве швейцарского посланника в Турине, когда уступка Савойи и Ниццы была уже fait accompli*******, писал президенту Швейцарского союза, что Кавур изо всех сил противится этой уступке. Но возможно, что дипломатические дела, связанные с железными дорогами, притупили в то время нормальную проницательность Турта. Лишь только Шили очутился в самом строгом secret******** в Берне, как Турт стал придавать «либеральный характер» своей полицейской грубости и шептать на ухо немецким эмигрантам, например д-ру Финку: «Шили находился в тайных сношениях с Керном, доносил ему на женевских эмигрантов и т. д.». Сам женевский «Independant»368 причислял тогда к общеизвестным грехам женевского правительства «возведение


* - шпионаже. Ред.

** - шпионом. Ред.

*** - против. Ред.

**** - «Г-н федеральный комиссар мэр Керн требует вашей высылки». Ред.

***** - «Тогда дайте мне возможность повидать г-на Керна». Ред.

****** - «Нет, мы не хотим, чтобы г-н федеральный комиссар занимался полицейскими делами в Женеве». Ред.

******* - совершившимся фактом. Ред.

******** - одиночном заключении. Ред.


427
ГОСПОДИН ФОГТ. - III. ПОЛИЦЕЙЩИНА

систематической клеветы на эмигрантов в государственный принцип» (см. приложение 1).

По первому же требованию германской полиции швейцарское либеральное правительство нарушило право убежища - право, обещанное под условием, чтобы остатки революционной армии отказались от последнего сражения на баденской земле, - выслав так называемых «вожаков». Затем пришел черед и «совращенных». Тысячам баденских солдат путем всяческого обмана навязывали паспорта для поездки на родину, где они прямо попадали в руки жандармов, заранее знавших, «что, откуда и каким образом». Затем пошли угрозы Священного союза, а с ними муртенский полицейский фарс. Тем не менее «либеральный» Союзный совет369 не осмелился зайти так далеко, как «смелый Карл». Ни слова ни о «революционном съезде», ни об «окончательной организации союза», ни об «окончательной дате восстания».

Следствие, которое из приличия пришлось начать, кончилось ничем.

«Угрозы войной» со стороны иностранных держав и «политически-пропагандистские тенденции» - вот все, что пролепетал в свое оправдание «смущенный» Союзный совет в одном официальном документе (см. приложение 2). Полицейские подвиги «швейцарского либерализма» отнюдь не закончились «революционным съездом в Муртене». 25 января 1851 г. мой друг Вильгельм Вольф («парламентский волк»*, как окрестили его «парламентские бараны») писал мне из Цюриха: «Союзный совет путем проводившихся до сих пор мероприятий свел число эмигрантов с 11000 до 500, но он не успокоится, пока не выбросит всех, у кого нет приличного состояния или особых связей».

Эмигранты, боровшиеся за революцию, занимали, разумеется, враждебную позицию по отношению к героям собора св. Павла, которые убили революцию своей бесконечной болтовней. Последние нисколько не стеснялись передавать своих противников в руки швейцарской полиции.

Доверенный Фогта, чудище Раникель, сам писал Шили после приезда последнего в Лондон: «Попытайтесь же получить несколько столбцов в какой-нибудь бельгийской газете для заявлений и не упустите случая отравить пребывание в Америке подлым немецким собакам» (парламентариям), «которые продались зобастому дипломату» (Дрюэ) «и стали его орудием».

Теперь понятно, что означает фраза «Карла Смелого»: «Я старался изо всех сил ограничить революционные скитания эмигрантов и найти им убежище либо на континенте, либо за океаном».


* Игра слов: Wolff - фамилия, «Wolf» - «волк». Ред.


428
К. МАРКС

Уже в № 257 «Neue Rheinische Zeitung» можно было прочесть следующую заметку в статье, помеченной: «Гейдельберг, 23 марта 1849 года. Наш приятель Фогт, передовой борец левых, имперский юморист современности, имперский Барро будущего, «надежный сигнальщик», предостерегающий от революции, объединяется - с единомышленниками? Нет! - с реакционерами чистейшей воды. И для какой цели? Чтобы «личности», задерживающиеся в Страсбурге, Безансоне и в других местах на немецкой границе, отправлять, иначе говоря, ссылать в Америку... Того, что сабельный режим Кавеньяка налагает как наказание, эти господа добиваются во имя христианской любви... Амнистия умерла, - да здравствует ссылка! Разумеется, дело не обходится и без pia fraus*, будто сами эмигранты выразили желание переселиться и т. д. Но вот «Seeblatter» сообщают из Страсбурга, что эти планы о ссылке вызвали среди всех эмигрантов настоящую бурю негодования и т. д. Они все надеются вернуться вскоре в Германию, даже если бы им пришлось, с риском для себя, как трогательно замечает г-н Фогт, примкнуть к какой-нибудь «безумно смелой затее»».

Однако довольно о муртенском революционном съезде «Карла Смелого».

3. ШЕРВАЛЬ «The virtue of this jest will be the incomprehensible lies that this same fat rogue will tell us».

«Прелесть этой шутки в невообразимой лжи, которую расскажет нам этот жирный плут»**.

В моих «Разоблачениях о кёльнском процессе коммунистов» особая глава посвящена заговору Шерваля370. Я показываю там, как Штибер с Шервалем (псевдоним Кремера) в качестве инструмента, с Карлье, Грейфом и Флёри в качестве акушеров, произвел на свет так называемый немецко-французский сентябрьский заговор в Париже***, с целью восполнить вызвавшие недовольство кёльнского обвинительного сената пробелы в «объективном составе преступления», которое вменялось в вину кёльнским узникам.

Доказательства, представленные мной защите во время кёльнского процесса372 об отсутствии какой бы то ни было связи между Шервалем, с одной стороны, и мной и кёльнскими обвиняемыми - с другой, были так убедительны, что тот самый Штибер, который еще 18 октября (1852 г.) под присягой показал, что его Шерваль принадлежит к нам, 23 октября 1852 г. («Разоблачения», стр. 29373) уже отрекся от этого показания. При-


* - благочестивого обмана. Ред.

** Шекспир. «Король Генрих IV». Часть I, акт I, сцена вторая. Ред.

*** Уже после того, как мои «Разоблачения» были напечатаны, я узнал, что Делаод (под именем Дюпре), а также прусские полицейские агенты Бекман (тогда корреспондент «Kolnische Zeitung»371) и Зоммер участвовали в этом деле.


429
ГОСПОДИН ФОГТ. - III. ПОЛИЦЕЙЩИНА

пертый к стене, он отказался от попытки связать с нами Шерваля и его заговор. Штибер был Штибером, но Штибер все же еще не был Фогтом.

Я считаю совершенно бесполезным повторять здесь приведенные мной в «Разоблачениях» разъяснения о так называемом сентябрьском заговоре. В начале мая 1852 г. Шерваль вернулся в Лондон, откуда он в начале лета 1850 г. по деловым соображениям переселился в Париж. Парижская полиция дала ему возможность скрыться несколько месяцев спустя после его осуждения в феврале 1852 года. В Лондоне на первых порах Просветительное общество немецких рабочих, из которого я и мои друзья вышли еще в середине сентября 1850 г.374, приветствовало его как политического мученика. Но обман этот длился недолго. Парижские подвиги Шерваля вскоре раскрылись, и уже в том же мае 1852 г. на публичном заседании его изгнали из Общества как бесчестного человека. Кёльнские обвиняемые, арестованные в начале мая 1851 г., все еще находились в тюрьме под следствием. Из заметки, посланной шпионом Бекманом из Парижа в свой орган «Kolnische Zeitung», я понял, что прусская полиция пытается задним числом сфабриковать связь между Шервалем, его заговором и кёльнскими обвиняемыми. Поэтому я стал искать сведений о Шервале. Оказалось, что последний в июле 1852 г. предлагал свои услуги в качестве агента орлеанистов бывшему министру при Луи-Филиппе и известному философу-эклектику г-ну фон Р...*. Связи г-на фон Р... с парижской префектурой полиции помогли ему достать оттуда выдержки из досье Шерваля. Во французских полицейских отчетах Шерваль значился как Chervald nomme Frank, dont le veritable nom est Kremer**. Там отмечалось, что довольно долгое время он служил агентом у князя Гацфельдта, прусского посланника в Париже, что он сыграл роль предателя в complot franco-allemand***, а в настоящее время к тому же и французский шпион и т. д. Во время кёльнского процесса я сообщил эти сведения одному из защитников, г-ну адвокату Шнейдеру II, уполномочив его, в случае необходимости, назвать мой источник. Когда Штибер на заседании 18 октября заявил под присягой, что ирландец Шерваль, - который, по его же собственным словам, в 1845 г. сидел в Ахене в тюрьме за подделку векселей, - все еще находится в Париже в заключении, я тут же сообщил Шнейдеру II с очередной почтой, что


* - Ремюза. Ред.

** - Шервальд. именуемый Франком, настоящая фамилия которого Кремер. Ред.

*** - французско-немецком заговоре. Ред.


430
К. МАРКС

рейнский пруссак Кремер «все еще» живет под псевдонимом Шерваля в Лондоне, ежедневно встречается с лейтенантом прусской полиции Грейфом и, как осужденный прусский преступник, тотчас же был бы выдан Англией по требованию прусского правительства. Доставка его в Кёльн в качестве свидетеля совершенно опрокинула бы всю систему Штибера.

Под сильным натиском Шнейдера II Штибер 23 октября заявил, наконец, что слышал, будто Шерваль скрылся из Парижа, но торжественно поклялся, что он не имеет никаких сведений о местопребывании ирландца и его сношениях с прусской полицией. На самом же деле Шерваль был прикомандирован в это время к Грейфу в Лондоне с определенным еженедельным жалованьем. Вызванные моими сведениями прения в кёльнском суде присяжных о «тайне Шерваля» заставили последнего бежать из Лондона. Я слышал, что он поехал с полицейским заданием на остров Джерси. Я надолго потерял его из вида, пока случайно из женевской корреспонденции в выходящей в Нью-Йорке «Republik der Arbeiter»375 не узнал, что в марте 1853 г. Шерваль под именем Ньюджента прискакал в Женеву, а летом 1854 г. ускакал оттуда. В Женеве у Фогта он очутился, таким образом, через несколько недель после того, как в Базеле у Шабелица появились мои компрометирующие его «Разоблачения».

Но вернемся к фальстафовскому «историческому повествованию».

Фогт утверждает, что его Шерваль после мнимого побега из Парижа тотчас же появился в Женеве, а до этого он утверждал, что Шерваль за «несколько месяцев» до раскрытия сентябрьского заговора был «переправлен» коммунистическим тайным союзом (стр. 172 l. с.) из Лондона в Париж. Если при этом промежуток времени между маем 1852 и мартом 1853 г. совершенно исчезает, то время между июнем 1850 и сентябрем 1851 г. сокращается до «нескольких месяцев». Чего бы только ни дал Штибер за какого-нибудь Фогта, который присягнул бы на суде присяжных в Кёльне, что «лондонский коммунистический тайный союз» послал Шерваля в июне 1850 г. в Париж, и чего бы ни дал я, чтобы полюбоваться Фогтом, потеющим вместе со своим Штибером на скамье свидетелей! И милая же компания! Присягающий Штибер со своей птицей Грейфом, со своим Вермутом, Гольдхеймхеном и со своим - Беттель-Фогтом [Bettelvogt]*. Фогтовский Шерваль привез в Женеву


* Игра слов: Greif, Wermuth и Goldheim (уменьшительное: Goldheimchen) - фамилии полицейских чиновников, а также: «Greif» - «гриф», «Wermut» - «горечь» «полынь», «Goldheimchen» - «золотистый сверчок»;

«Bettelvogt» - буквально: «надзиратель за нищими», в данном случае «попечитель всякого сброда». Ред.


431
ГОСПОДИН ФОГТ. - III. ПОЛИЦЕЙЩИНА

«рекомендации ко всем знакомым Маркса и К°, с которыми г-н Ньюджент скоро стал неразлучен» (стр. 173). Он «поселился в семье одного корреспондента «Allgemeine Zeitung»» и получил - вероятно, благодаря моим рекомендациям («Разоблачениям») - доступ к Фогту, который дал ему литографскую работу (стр. 173 - 174 l. с.) и завязал с ним, как прежде с эрцгерцогом Иоганном, а позже с Плон-Плоном, своего рода «научные связи». «Ньюджент» работал в «кабинете» имперского регента376, когда однажды один «знакомый» опознал в нем Шерваля и разоблачил его как «agent provocateur»*. Оказывается, Ньюджент в Женеве занимался не только Фогтом, но и «основанием тайного общества».

«Шерваль-Ньюджент председательствовал, вел протоколы и осуществлял переписку с Лондоном» (стр. 175 l. с.). «Он втерся в доверие к некоторым малопроницательным, но в общем славным рабочим» (ib.), однако «среди членов общества находился еще один приспешник марксоеой клики, которого все считали подозрительным агентом германской полиции» (1. с.).

«Все знакомые» Маркса, с которыми «был неразлучен» Шерваль-Ньюджент, превращаются вдруг в «одного приспешника», а этот один приспешник, в свою очередь, распадается на «оставшихся приспешников Маркса в Женеве» (стр. 176), с которыми Ньюджент позже не только «переписывается из Парижа», но которых он, подобно магниту, обратно «привлек к себе» в Париж (l. с.).

Опять излюбленная «смена формы» клеенчатой «материи» из зеленого кендальского сукна!

Цель, которую ставил Шерваль-Ньюджент, создавая свое общество, состояла в «массовой фабрикации фальшивых банкнот и казначейских билетов, чтобы путем их распространения подорвать кредит деспотов и разрушить их финансовую систему» (стр. 175 1. с.).

Шерваль, видимо, подражал знаменитому Питту, который, как известно, во время антиякобинской войны основал недалеко от Лондона фабрику для изготовления фальшивых французских ассигнаций.

«Сам Ньюджент уже приготовил для этой цели различные каменные и медные клише, уже были намечены легковерные члены тайного союза, которые должны были отправиться с пакетами этих» - каменных и медных клише? - нет, «этих фальшивых банкнот» (банкноты, естественно были упакованы до того, как они были сфабрикованы) «во Францию, Швейцарию и Германию» (стр. 175),


* - провокатора. Ред.


432
К. МАРКС

но и Цицерон-Фогт уже стоял с обнаженным мечом позади Шерваля-Катилины. Для фальстафовских натур характерно то, что они не только сами раздутые, но и все раздувают. Посмотрите, как наш Гургельгрослингер, который уже ограничил «революционные скитания» по Швейцарии и целым кораблям с эмигрантами обеспечил переезд через океан, посмотрите, как он появляется на сцене, какую мелодраму разыгрывает, как стремится увековечить занимательную историю о парижской рукопашной схватке между Штибером и Шервалем (см. «Разоблачения»377)! Вот так он стоял, вот этак он орудовал клинком!*

«План всего этого заговора (стр. 176 1. с.) был задуман чрезвычайно гнусно». «Ведь ответственность за проект Шерваля должна была пасть на все общества рабочих». Уже «появились секретные запросы со стороны иностранных миссий», уже собирались «скомпрометировать Швейцарию, в особенности Женевский кантон».

Но ланд-Фогт бодрствовал. Он осуществил свое первое спасение Швейцарии, - эксперимент, который впоследствии он повторял неоднократно и со все возрастающим успехом.

«Я не отрицаю», - восклицает человек с весом, - «не отрицаю, что я внес мой существенный вклад, чтобы расстроить эти дьявольские планы; я не отрицаю, что обратился для этого к полиции Женевской республики; я и теперь еще сожалею» (безутешный Цицерон), «что рвение некоторых из обманутых лиц послужило предупреждением хитрому зачинщику, и он успел уйти от ареста».

Но, во всяком случае, Цицерон-Фогт «расстроил» катилиновский заговор, спас Швейцарию и «внес» свой существенный вклад туда, куда всегда готов его нести. Несколько недель спустя, - как рассказывает Фогт, - Шерваль снова вынырнул в Париже, «где он отнюдь не скрывался, а жил открыто, как любой гражданин» (стр. 176 l. с.). Известно, какова открытая жизнь парижских граждан (citoyens) поддельной empire**.

В то время как Шерваль так «открыто» слоняется по Парижу, poor*** Фогт должен во время своих посещений Парижа всякий раз скрываться в Пале-Рояле под столом Плон-Плона!

К сожалению, я вынужден в противовес мощной захариаде Фогта привести нижеследующее письмо Иоганна Филиппа Беккера. Революционная деятельность ветерана немецкой эмиграции Иоганна Филиппа Беккера, от гамбахского празднества378 до кампании за имперскую конституцию, где он


* Слегка перефразированные слова Фальстафа из исторической хроники Шекспира «Король Генрих IV».

Часть I, акт II, сцена четвертая. Ред.

** - империи. Ред.

*** - бедный. Ред.


433
ГОСПОДИН ФОГТ. - III. ПОЛИЦЕЙЩИНА

сражался в качестве командира 5-й армейской дивизии (такой несомненно беспристрастный голос, как «Berliner Militair-Wochenschrift», свидетельствует о его военных заслугах), - его деятельность слишком хорошо известна, чтобы мне нужно было сказать что-нибудь об авторе письма. Поэтому я замечу только, что письмо его адресовано моему хорошему знакомому немецкому купцу Р...* в Лондоне, что с И. Ф. Беккером я лично не знаком и он никогда политически не был со мной связан, наконец, что я опускаю деловое начало письма, а также большую часть того, что в нем сказано о серной банде и бюрстенгеймерах и что уже известно из прежних сообщений. (Оригинал письма находится среди документов моего процесса в Берлине.)

«Париж, 20 марта 1860 г. ... На днях мне попала в руки брошюра Фогта contra Маркс. Это произведение меня тем более огорчило, что история так называемой серной банды и пресловутого Шерваля, которую я, благодаря своему тогдашнему пребыванию в Женеве, доподлинно знаю, полностью в ней извращена и совершенно неправильно связана с политической деятельностью экономиста Маркса. С г-ном Марксом я лично не знаком и никогда никакого касательства к нему не имел; наоборот, г-на Фогта и его семью знаю уже более 20 лет, и поэтому в личном отношении стою к нему гораздо ближе; могу только выразить глубочайшее сожаление и самым решительным образом осудить легкомыслие и бессовестность, с какими Фогт ведет эту борьбу. Недостойно пользоваться в борьбе извращенными иди даже вымышленными фактами. Если даже несостоятельно обвинение, что Фогт состоит на службе у Наполеона, то и тогда легкомыслие, с которым он, словно самоубийца, губит прекрасную карьеру, подрывает и компрометирует свое положение и репутацию, производит удручающее впечатление. От души желал бы ему всеми честными путями полностью опровергнуть такое тяжкое обвинение. Ввиду всего того, что он до сих пор натворил в этом безотрадном деле, я чувствую настоятельную потребность рассказать Вам историю о так называемой серной банде и о «безупречном» г-не Шервале, чтобы Вы могли судить, насколько Маркс может нести какую-либо ответственность за их существование и деятельность.

Итак, несколько слов о возникновении и прекращении существования серной банды, о которой вряд ли кто-нибудь может дать более точные сведения, нежели я. Понятно, что во время своего тогдашнего пребывания в Женеве я благодаря своему положению не только мог наблюдать за всем, что творилось в среде эмиграции; в интересах общего дела я, в качестве старшего по возрасту, считал своей обязанностью внимательно следить за всем, что предпринималось в этой среде, чтобы, при случае, по возможности предостеречь и удержать эмигрантов от вздорных затей, столь простительных в их тяжелом положении, вызывавшем у них озлобление, а часто и отчаяние. На основании тридцатилетнего опыта я отлично знал, как богата всякая эмиграция иллюзиями». (Последующее в значительной части было уже раньше сообщено в письмах Боркхейма и Шили.)


* - Рейнлендеру. Ред.


434
К. МАРКС

«... Эта в большинстве своем группа бездельников была в шутку названа серной бандой. То был кружок из случайно заброшенных в одно место парней, возникший без всякой подготовки, без председателя и программы, без, устава и догматов. О тайных союзах или о каких-нибудь политических или иных целях, которых нужно систематически добиваться, у них и мысли не было; только открыто, чересчур даже открыто и откровенно они стремились произвести эффект, доходя до эксцессов. Тем более не могло быть и речи о какой-либо связи их с Марксом, который, в свою очередь, наверняка ничего не знал об их существовании и с которым они тогда к тому же сильно расходились в своих социально-политических воззрениях. Кроме того, эти молодцы обнаруживали в то время граничившее с высокомерием стремление к самостоятельности и едва ли подчинились бы чьему-либо авторитету как в теории, так и в практике; они осмеяли бы отеческие увещания Фогта, равно как и тенденциозные указания Маркса. Обо всем происходившем в их кругу я был хорошо осведомлен тем более, что мой старший сын ежедневно встречался с их коноводами. И вся затея с этой необузданной бандой просуществовала не дольше зимы 1849 - 1850 годов; сила обстоятельств разбросала наших героев во все стороны.

Кто мог бы подумать, что давно преданная забвению серная банда после десятилетней спячки будет снова воспламенена профессором Фогтом, чтобы использовать удушливый запах против мнимых врагов, и что угодливые газетные писаки, как электромагнитно-симпатические проводники, будут с наслаждением распространять его дальше. Ведь даже par excellence* либеральный г-н фон Финке говорил в связи с итальянским вопросом о серной банде и привел ее в качестве иллюстрации скромной прусской палате. А бреславльская буржуазия, - всегда, как будто, пользующаяся хорошей репутацией, - в своей sancta simplicitas** устроила карнавальное шествие в честь серной банды и в знак своей благонамеренности окурила город серой.

Бедная, невинная серная банда! Тебе nolens volens*** пришлось после твоей мирной кончины разрастись в настоящий вулкан, подобно нечистой силе стращать пугливых обывателей полицией, вулканизировать тупиц всего мира, до крайности разжигать горячие головы, и сам Фогт, как мне кажется, навсегда обжег себе глотку тобою.

Теперь о Кремере, vulgo Шереале. Этот в политико-социальном отношении и в обыкновенном смысле слова мошенник появился в 1853 г. в Женеве под именем англичанина Ньюджента. Это была девичья фамилия сопровождавшей его мнимой жены, настоящей англичанки. Он свободно изъяснялся по-английски и по-французски, но долго избегал говорить по-немецки, так как был, по-видимому, очень заинтересован, чтобы его принимали за настоящего англичанина. Будучи искусным литографом и хромолитографом, Ньюджент вводил, по его словам, искусство хромолитографии в Женеве. У него были хорошие манеры, он умел себя поставить и показать с выгодной стороны. Вскоре он получил много заказов у профессоров университета на рисунки по естественной истории и античному искусству. Первое время он жил очень замкнуто, а затем стал вращаться почти исключительно среди французской и итальянской эмиграции. Я основал тогда office de renseignements**** и ежедневную газету «Messager du Leman». В качестве сотрудника у меня работал баденский эмигрант по имени Штехер, бывший директор реального училища. У него был


* - по преимуществу. Ред.

** - святой простоте. Ред.

*** - волей-неволей. Ред.

**** - справочную контору. Ред.


435
ГОСПОДИН ФОГТ. - III. ПОЛИЦЕЙЩИНА

большой талант к рисованию, и он хотел поправить свои дела, усовершенствовавшись в хромолитографии; в лице англичанина Ньюджента он нашел себе учителя. Штехер очень часто рассказывал мне много хорошего о способном, любезном, щедром англичанине и о милой грациозной англичанке. Штехер был также учителем пения в Просветительном обществе рабочих и привел как-то туда своего учителя Ньюджента; там я имел удовольствие впервые познакомиться с ним, и он снизошел заговорить по-немецки, и притом так бегло на нижнерейнском диалекте, что я сказал ему: «Вы ведь родом не англичанин». Однако он настаивал на своем и объяснил, что родители отдали его в детстве в одно учебное заведение в Бонне, где он оставался до 18-летнего возраста и усвоил местный диалект. Штехер, который до последнего времени был в восхищении от этого «милого» человека, помогал к тому же Ньюдженту поддерживать мнение, что он англичанин. Мне же, напротив, этот инцидент внушил большое недоверие к мнимому сыну Альбиона, и я советовал членам Общества быть осторожными с ним. Через некоторое время я встретил англичанина в обществе французских эмигрантов, причем пришел как раз в тот момент, когда он хвастал своими геройскими подвигами во время парижских восстаний.

Впервые тогда я понял, что он занимается и политикой. Это вызвало у меня еще большие подозрения на его счет; я стал подтрунивать над «львиной храбростью», с которой он, по его словам, сражался, чтобы дать ему возможность отстаивать передо мной свои подвиги в присутствии французов, но так как он принял мои едкие насмешки с собачьей покорностью, то я проникся к нему также и презрением.

С тех пор он старательно избегал меня, где только мог. Между тем он стал устраивать при содействии Штехера танцевальные вечера в Обществе немецких рабочих, куда они привлекли бесплатно некоторые музыкальные силы - итальянца, швейцарца и француза. На этих балах я вновь встретил англичанина уже в качестве настоящего maitre de plaisir*, вполне в своей стихии; ибо безумное веселье и ухаживание за дамами больше были ему по плечу, чем львиная храбрость. Но в Обществе рабочих он и не занимался политикой; здесь он только скакал и прыгал, смеялся, пил и распевал. Между тем, я узнал от золотых дел мастера Фрица из Вюртемберга, что «глубоко революционный англичанин» основал союз, который состоит из него (Фрица), еще одного немца, нескольких итальянцев и французов, - всего из семи членов. Я заклинал Фрица не ввязываться с этим политическим акробатом ни в какие серьезные дела, немедленно выйти из союза самому и уговорить товарищей сделать то же. Через некоторое время я получил от своего книгопродавца брошюру Маркса о процессе коммунистов в Кёльне, где Шерваль был изобличен как Кремер и разоблачен как мошенник и предатель. У меня тотчас же возникло подозрение, что Ньюджент и есть Шерваль, тем более, что, согласно брошюре, он был родом с Рейна, - это соответствовало его диалекту, - и жил с англичанкой, что тоже совпадало. Я тотчас же высказал свою догадку Штехеру, Фрицу и другим и дал им прочесть брошюру. Недоверие к Ньюдженту быстро распространилось, - брошюра Маркса сделала свое дело. Фриц вскоре пришел мне сказать, что вышел из этого «союзика» и что его примеру последуют и остальные. Он открыл мне при этом и тайную цель союза. «Англичанин» намеревался печатанием фальшивых государственных ценных бумаг подорвать кредит европейских государств и на вырученные на этом деньги вызвать европейскую революцию и т. д. В это самое время французский эмигрант, бывший парижский адвокат, некий г-н Лейа, читал лекции о социализме. Ньюджент посещал эти


* - распорядителя. Ред.


436
К. МАРКС

лекции; Лейа, бывший его защитником на процессе в Париже, опознал в нем Шерваля, о чем тут же и заявил ему. Ньюджент умолял не выдавать его. Я узнал об этом от одного французского эмигранта, приятеля Лейа, и всем тотчас же сообщил об этом. У Ньюджеита хватило наглости появиться еще раз в Обществе рабочих, но его там разоблачили как француза Шерваля и немца Кремера и выгнали. Говорят, особенно яростно на него набросился в связи с этим делом Раникель из Бингена. Женевская полиция хотела к тому же привлечь его за организацию упомянутого союзика, но фабрикант фальшивых денег бесследно исчез.

В Париже он занялся разрисовкой фарфора, а так как я здесь тоже работал в этой области, то мне пришлось встретиться с ним на деловой почве. Однако он остался таким же легкомысленным, неисправимым вертопрахом.

Как мог Фогт осмелиться связать похождения этого бродяги в Женеве с деятельностью такого человека, как Маркс, и назвать его товарищем или орудием Маркса, я никак в толк не возьму, тем более, что это относится к периоду, когда Маркс в указанной брошюре так здорово отделал этого плута. Ведь именно Маркс своей брошюрой разоблачил его и выгнал из Женевы, где, по словам Фогта, он якобы работал для Маркса.

Когда я думаю о том, как естествоиспытатель Фогт мог вступить на такой ложный путь, я перестаю понимать что бы то ни было. Разве не жаль видеть, как легкомысленно, как бесплодно, как расточительно уничтожает Фогт то сильное влияние, которое он приобрел благодаря случайному стечению обстоятельств! Неудивительно было бы, если бы после этого все стали относиться с недовернем и подозрением к естественнонаучным работам Фогта, как к научным выводам, столь же легковесно и недобросовестно опирающимся на ложные представления, а не на положительные и тщательно исследованные факты!

Чтобы стать государственным деятелем и ученым, недостаточно одного тщеславия, - в противном случае даже Кремер мог бы быть и тем и другим. К сожалению. Фогт из-за своей серной банды и своего Шерваля сам опустился до уровня своего рода Шерваля. И действительно, между ними есть внутреннее сходство, заключающееся в резко выраженном стремлении к житейскому благополучию, к обеспеченному существованию, компанейским развлечениям и легкомысленным шуткам в серьезных вопросах...

В ожидании Вашего скорого дружеского ответа примите сердечный привет от преданного Вам И. Ф. Беккера Р. S. Я только что снова заглянул в брошюру Фогта и, к своему еще большему изумлению, увидел, что честь оказана и бюрстенгеймерам. Вкратце Вы должны знать, как обстояло дело и с этой бандой...

Далее я увидел также в этой брошюре, что Фогт утверждает, будто Ньюджент-Шерваль-Кремер приехал в Женеву по поручению Маркса. Я считаю поэтому нужным добавить, что Ньюджент, который до последней минуты своего пребывания в Женеве разыгрывал роль англичанина, ничем ни разу не дал заметить, что он когда-либо и где-либо имел дело с каким-нибудь немецким эмигрантом; да это вообще совершенно не годилось бы для его инкогнито. Даже в настоящее время здесь, хотя это уже не имеет того значения для него, какое имело там, он отказывается это признать и отрицает всякое знакомство с немцами в прошлом.

До сих пор я все еще думал, что Фогт легкомысленно поддался чьей-то мистификации, но теперь его выступление мне все более кажется проявлением злого умысла, Он меня мало занимает, но мне жаль его доброго,


437
ГОСПОДИН ФОГТ. - III. ПОЛИЦЕЙЩИНА

славного, старого отца, которому эта история, безусловно, доставит много неприятных минут.

Не только разрешаю Вам, но даже прошу Вас в интересах истины и доброго дела распространить все сообщенное мной среди Ваших знакомых.

Искренне Ваш И. Филипп Б.» (см. приложение 3).

4. КЁЛЬНСКИЙ ПРОЦЕСС КОММУНИСТОВ Перенесемся из имперско-регентского «кабинета» в Женеве в прусский королевский суд присяжных в Кёльне.

«В кёльнском процессе Маркс играл выдающуюся роль». Несомненно.

«В Кёльне судили его товарищей по Союзу»! Совершенно верно.

Предварительное заключение кёльнских подсудимых длилось l1/2 года.

Прусская полиция и посольство, Хинкельдей со всей своей сворой, почта и местные власти, министерства внутренних дел и юстиции - все они в течение этих 11/2 лет прилагали огромнейшие усилия, чтобы создать какой-нибудь corpus delicti*.

Таким образом, Фогт имеет здесь в своем распоряжении для расследования моих «деяний», можно сказать, вспомогательные средства прусского государства и даже подлинный материал из моих «Разоблачений о кёльнском процессе коммунистов», Базель, 1853, экземпляр которых он нашел в женевском Обществе рабочих, взял его на время и «штудировал».